«Природа весьма проста; что этому противоречит, должно быть отвергнуто»
М. В. Ломоносов.
Часто от инструменталистов я слышу такие слова: «Вокалистам учиться в консерватории – проще всех. Поешь на уроке всего лишь 2 раза в неделю, выучил несколько арий и романсов за год – на этом все. Не жизнь – а сказка просто! Не то, что нам, инструменталистам: занимайся с утра до ночи…».
Я и сама долгое время считала, что вокалисту в стенах музыкального учебного заведения действительно легче, чем, скажем, студенту отделения композиции или фортепиано. Начав заниматься пением профессионально, я поняла, что данное убеждение – ошибочное. Дело в том, что инструмент певца – его тело. Пианисту или скрипачу невдомек, что вся сложность заключается в том, что во время пения механизмы, участвующие в работе, видеть невозможно. Тем более, в процессе пения задействовано множество так называемых «клавиш», функции которых необходимо точно знать, дабы не повредить столь хрупкий инструмент.
Надо помнить о большом количестве деталей, чтобы пение было как можно совершеннее. В работе вокалиста помогает лишь его интуиция и, безусловно, в начале пути играет решающую роль педагог.
Конечно, количество методов обучения постановки речевого певческого голоса к сегодняшнему дню перевалило за многие десятки. Защищены тысячи диссертаций, написаны сотни статей и книг, но петь от этого стали намного хуже, чем во времена Шаляпина. Я думаю, проблема заключается в том, что желающие заниматься вокалом запутались в таком объеме информации и ушли от своей первоначальной цели.
Если бы завтра я стала учителем пения, наверно, я взяла бы за основу несколько правил, которые сегодня использую во время пения сама, и считаю, что они не повредят начинающему вокалисту.
Исходя из личного опыта, я с уверенностью могу сказать, что психологическое состояние и вытекающие из этого последствия очень влияют на формирование вокалиста. Когда я поступила в музыкальное училище на отделение классического вокала, я сразу почувствовала особенную ауру, исходящую от людей, занимающихся пением профессионально. Ничего подобного я не чувствовала нигде раньше. Возможно, я и ошибаюсь, но именно вокалисты лучше других музыкантов разбираются в проблематике психологии, лучше чувствуют свое тело. Именно поэтому, в целом ощущая себя увереннее и комфортнее, они и отличаются от остальных музыкантов. Конечно, все это сугубо индивидуально, но, все-таки, в большинстве случаев я убеждаюсь, что это действительно так.
У вокалиста какой-то свой особенный стержень в душе. Важно, чтобы начинающий певец был открыт к самопознанию, верил в себя и чувствовал, что на многое способен. Начинать заниматься вокалом с мыслью, что ничего не получится, и певец ни на что не годен, даже опасно. Певец должен себя любить, лелеять, ведь его голос – это самый хрупкий и капризный из всех инструментов.
Далее, будучи педагогом, отметив трудности психологические, я перешла бы к трудностям физическим.
Начав сама заниматься вокалом, я поняла, что пока не научусь чувствовать свое тело свободным, гибким и отзывчивым, я никогда не смогу запеть так, насколько действительно способна. Начать заниматься спортом человеку неспортивному крайне сложно. Но, если желание петь действительно большое, то, думаю, это не проблема. К тому же, занятия спортом – верная защита против простуды, кашля и прочих неприятностей, тормозящих процесс развития вокалиста.
Говоря о пении, на первых уроках, конечно, я не пропустила бы такую важную тему, как артистизм. Известные певцы говорят, что артистический талант – это счастливый дар увлекаться и увлекать, находясь на сцене. Зажигаться самому и зажигать остальных.
В этой связи мне на ум приходит известный афоризм Пикассо: «Одни рисуют желтое пятно, а люди верят, что это солнце. Другие рисуют солнце, а люди видят лишь желтое пятно».
Своему ученику я бы рассказала один интересный случай из жизни Ф. Шаляпина. По свидетельству очевидцев на генеральной репетиции «Бориса Годунова» в Париже, когда Шаляпин в роли царя Бориса, еще без театрального костюма и грима, в ужасе произнес:
« Что это там?.. Там в углу!.. Колышется!», - присутствующие в зале испуганно поднялись со своих мест, некоторые даже взобрались на стулья, напряженно всматриваясь в тот угол, куда указывал артист.
Такова была гипнотическая мощь его Искусства, его Личности.
В многочисленных интервью великий русский бас Евгений Нестеренко подчеркивает, что пение и артистический талант предполагает чисто человеческую волю – крепкую, хорошо натренированную. Без нее и нечего делать в пении, да и в любой работе вообще. Вдобавок ко всему он прибавляет способность к труду – звучит, вроде бы, просто и обыденно, а на самом деле все это очень важно.
«Воля и трудоспособность, - говорит Нестеренко, - две стороны одного целого. Одно тут выявляет, обнаруживает себя через другое. Поэтому их разделить невозможно».
Работать, шлифовать свое техническое мастерство надо независимо ни от каких обстоятельств – внешних или внутренних.
Еще один интересный факт стоит знать начинающему вокалисту. Сергей Мигай, знаменитый в прошлом баритон, утверждал, что за всю свою долгую жизнь он только 4 раза пел абсолютно здоровым. Пусть это даже и преувеличение. Верно то, что в оптимальном состоянии, как в физическом, так и психологическом, бываешь нечасто. И ничего тут не поделаешь.
Кстати, во время урока ученику необходимо держать себя в тонусе, не опускать руки, если что-то не выходит. Быть, проще говоря, оптимистом. Учиться пению - процесс весьма длительный, нужны годы, чтобы добиться мастерства. И в случаях отчаяния необходимо вспоминать о том, как трудились выдающиеся мастера вокального искусства.
Они как раз отличаются очень высокой работоспособностью. Например, Маттиа Баттистини. Он, по свидетельству близких, занимался ежедневно, регулярно и помногу.
Даже накануне спектакля, когда по уверениям иных специалистов надо бы поберечь себя, Баттистини не снижал своей рабочей нормы. Не боялся, в частности, пропевать ту партию, которую ему предстояло исполнить вечером, от начала до конца.
Рассуждая об артистическом таланте, я еще раз хочу привести в пример Евгения Нестеренко. Во многих его высказываниях он подчеркивает тот факт, что большие музыканты трудятся обычно очень много. Не жалеют себя. А исполнители пониже рангом обычно недорабатывают. Скорее недодают в занятиях, нежели наоборот.
И прячутся при этом (Нестеренко имеет в виду вокалистов) за успокоительными разглагольствованиями об уязвимости человеческого голоса, легкой ранимости его, необходимости тщательного ухода за своим горлом.
« Обратите внимание, - пишет Нестеренко, - на парадоксальное явление. В мире сейчас как никогда много прекрасно обученных пианистов, скрипачей, виолончелистов…
Что же касается певческого искусства, то здесь картина иная. Сильных в профессиональном отношении вокалистов стало, мне кажется, даже меньше, чем было раньше. Большинство певцов выходит на сцену недостаточно подготовленными технически, они не уверены в себе, и это заметно по их исполнению. Страдает, естественно, и художественная сторона дела. О каком образе, о какой интерпретаторской концепции может думать артист, если он не знает, выйдет ли у него трудный в вокальном отношении пассаж…»
Евгений Нестеренко убежден: настоящий талант такого себе не позволит.
Рядом с артистизмом стоят, я думаю, выразительность и интонация. Я знаю, что некоторые педагоги считают правильным начинать первые полгода/год заниматься с учеником только над постановкой голоса, не обращаясь к песням, романсам или ариям. Я считаю, это в корень неправильно. Необходимо в совокупности подходить к вопросам пения. Развивать в ученике воображение, творческий подход, верные ощущения своего героя, замысел композитора, в конце концов!..
Ведь математическая верность в музыке и самый лучший голос мертвенны до тех пор, пока математика и звук не одухотворены чувством и воображением. Искусство пения нечто большее, чем bel canto...
Индивидуально-безликий исполнитель, то есть копировщик, ремесленник, всегда стремится передать с мертвенной «точностью» форму произведения. Исполнитель-художник воплощает не только форму, но и живую динамику, наполняя его жизненным современным содержанием.
Важность последней задачи прекрасно понимал великий певец Ф. Шаляпин. Он связывал создание исполнителем реалистического образа (в том числе и исторического) со знанием жизни. Он говорил, что артист должен «в музыке, в тексте и сценической ситуации произведения найти все черты образа, а затем, используя свое знание жизни и интуицию, воплотить характер, то есть найти его реальное выражение».
Чаще всего в последнее время, если певец хоть как-то прокукарекает верхнее ДО, то это и будет ему пропуском на сцену. А что его слушать невозможно, то это никого не интересует. Важно, что все ноты взяты. Ученику необходимо улавливать разницу.
Очень хочется обратить внимание на развитие певца как личности. Я думаю, что если он равнодушен к прекрасному, если он не интересуется ничем, кроме своего ремесла – он творчески бесперспективен. Ничего путного из такого вокалиста не выйдет. Духовное обмеление – страшная вещь!
Конечно, это утверждение относится абсолютно ко всем: как к певцам, так и инструменталистам. Чтобы передавать в музыке отражение нашего мира, необходимо знать его во всем многообразии, многогранности. В независимости от инструмента черты формирования музыканта на первых порах (будь он пианист, либо певец) одинаковы. Разница лишь в том, как устроен инструмент, и какой подход здесь требуется.
Я уже писала ранее о том, что вокальных методик и учений создано великое множество. Когда-то обратившись сама к учителю пения с вопросом о том, что следует почитать перед поступлением на вокальное отделение, какую вокальную методику изучить, я очень удивилась ответу: «Не стоит читать книгу на данную тематику. Необходим индивидуальный подход к себе, своему голосу. Вокальная методика, написанная тем или иным известным певцом – это способ, который удобен конкретно ему, но этот самый способ может быть опасным для другого».
Спустя время, немного разобрав на практике, во время пения, механизмы работы того же дыхательного аппарата и резонаторов, я поняла кое-какие моменты, которые наверняка объединяют все разработанные некогда вокальные методики. Не хочу показаться максималистом, но нам раз и навсегда надо уяснить себе, что природа все создала идеально правильно. Просто нам не надо нарушать ее законы и творения. Напомню эпиграф к эссе: «Природа весьма проста; что этому противоречит, должно быть отвергнуто» - М.В. Ломоносов.
В процессе пения все должно быть естественно: никаких неудобств, никаких неприятных, болевых ощущений, зажатых, неуверенных звуков.
В процессе пения мы приходим к двум основным понятиям: голос и дыхание.
Если обратиться непосредственно к определению, что такое голос, и с какой целью
природа создала его, ответ последует простой: голос - это сигнальная информационная функция вида.
Дыхание, в свою очередь, главная функция жизнеобеспечения организма. Пять минут без дыхания и человека нет. Голос я хочу дополнить, это, прежде всего, видовая и единственная информационная функция жизнеобеспечения, выживания всего вида. В самом деле, как вид, популяция, строят стратегию выживания? В первую очередь с помощью звуковых сигналов. Борьба за продолжение рода всегда начинается со звуковых сигналов и чаще всего дело до поединков не доходит. Оповещение об опасности, начале других совместных действий тоже производится с помощью голоса. Итак голос и дыхание природа соединила вместе в одном органе, в очередной раз доказав свою мудрость. Она, по сути, дала главную подсказку: голос той же природы, что и дыхание. Все это свидетельствует об огромной важности голосовой функции, её надёжности, долговечности и зависимости от законов дыхания.
Меня в последнее время особенно интригует один факт: новорожденный младенец, не имеющий силы даже поддержать свою головку, издает такой чистый и сильный звук, что повергает в недоумение не только своих родителей, но и специалистов по вокалу. Этот факт вокальной наукой почему-то стыдливо обходится стороной. Такая же картина наблюдается и при обучении пению; особенно показательны случаи у незнающих нотной грамоты. До обучения пению - прекрасный, льющийся голос, после обучения - почти полная его потеря.
Непонимание природы образования звука кидает вокальных педагогов из стороны в сторону в поисках «золотого ключика», который видится в изобретении всё новых и новых приёмов и школ.
Нужны ли эти приемы или нет, я не могу пока сказать, но, однозначно, стоит наблюдать за звукообразованием у животных. Ведь природный звук носит протяжный, не фиксированный характер. Скажем, у коров. По возможности надо даже как-то пытаться мычать, рычать, лаять. Мне кажется, это не только раскрепощает, но и дает положительные результаты в поиске звука и дыхания.
Я не ставила перед собой задачу писать в эссе о построении горла, анатомии, возникновении звука. Бесспорно, это очень важные темы, требующие пристального внимания и серьезного подхода.
Я занимаюсь вокалом всего второй год. Но, если бы машина времени перенесла меня внезапно на десятилетие вперед, и мне пришлось бы по воле судьбы вдруг стать учителем пения, подытожив все свои знания и небольшие умения, я бы посоветовала своему ученику никогда не останавливаться на достигнутом, трудиться, не покладая рук, ходить на концерты, изучать записи великих мастеров, прислушиваться к себе, к своей интуиции, постоянно изменять то, что уже как будто вылилось в вполне художественную форму…
Конечно, своему ученику я бы рассказывала множество историй из жизни великих мастеров вокального искусства. Ведь талант – это один процент, остальные 99 – труд. У великих певцов тоже не все удавалось с первого раза, многие из них переучивались, сталкивались с огромными трудностями в достижении своей цели. И во многих интервью они об этом смело говорят.
Мир Музыки скрывает множество тайн, проникнуть в которые или даже приблизиться к пониманию их сути не поможет ни самое что ни на есть богатое воображение, ни строгий научный анализ. Быть педагогом именно в области пения, мне кажется, сложнее всего.
Перед учителем стоит ответственная задача: раскрыть творческий потенциал своего ученика-вокалиста, не загубить на первом этапе его данные, найти для него безупречную индивидуальную систему. Быть может, поэтому я часто слышу от многих певцов из музыкального училища или академии о том, что они, по возможности, будут избегать педагогическую деятельность.
В завершении хочется добавить, что самое главное в процессе пения, это вера в себя и надежда на лучшее.
Есть один античный афоризм, который можно трактовать по-разному. Но особенно интересно он звучит как призыв к певцу:
«Пока дышу, надеюсь…»
М. В. Ломоносов.
Часто от инструменталистов я слышу такие слова: «Вокалистам учиться в консерватории – проще всех. Поешь на уроке всего лишь 2 раза в неделю, выучил несколько арий и романсов за год – на этом все. Не жизнь – а сказка просто! Не то, что нам, инструменталистам: занимайся с утра до ночи…».
Я и сама долгое время считала, что вокалисту в стенах музыкального учебного заведения действительно легче, чем, скажем, студенту отделения композиции или фортепиано. Начав заниматься пением профессионально, я поняла, что данное убеждение – ошибочное. Дело в том, что инструмент певца – его тело. Пианисту или скрипачу невдомек, что вся сложность заключается в том, что во время пения механизмы, участвующие в работе, видеть невозможно. Тем более, в процессе пения задействовано множество так называемых «клавиш», функции которых необходимо точно знать, дабы не повредить столь хрупкий инструмент.
Надо помнить о большом количестве деталей, чтобы пение было как можно совершеннее. В работе вокалиста помогает лишь его интуиция и, безусловно, в начале пути играет решающую роль педагог.
Конечно, количество методов обучения постановки речевого певческого голоса к сегодняшнему дню перевалило за многие десятки. Защищены тысячи диссертаций, написаны сотни статей и книг, но петь от этого стали намного хуже, чем во времена Шаляпина. Я думаю, проблема заключается в том, что желающие заниматься вокалом запутались в таком объеме информации и ушли от своей первоначальной цели.
Если бы завтра я стала учителем пения, наверно, я взяла бы за основу несколько правил, которые сегодня использую во время пения сама, и считаю, что они не повредят начинающему вокалисту.
Исходя из личного опыта, я с уверенностью могу сказать, что психологическое состояние и вытекающие из этого последствия очень влияют на формирование вокалиста. Когда я поступила в музыкальное училище на отделение классического вокала, я сразу почувствовала особенную ауру, исходящую от людей, занимающихся пением профессионально. Ничего подобного я не чувствовала нигде раньше. Возможно, я и ошибаюсь, но именно вокалисты лучше других музыкантов разбираются в проблематике психологии, лучше чувствуют свое тело. Именно поэтому, в целом ощущая себя увереннее и комфортнее, они и отличаются от остальных музыкантов. Конечно, все это сугубо индивидуально, но, все-таки, в большинстве случаев я убеждаюсь, что это действительно так.
У вокалиста какой-то свой особенный стержень в душе. Важно, чтобы начинающий певец был открыт к самопознанию, верил в себя и чувствовал, что на многое способен. Начинать заниматься вокалом с мыслью, что ничего не получится, и певец ни на что не годен, даже опасно. Певец должен себя любить, лелеять, ведь его голос – это самый хрупкий и капризный из всех инструментов.
Далее, будучи педагогом, отметив трудности психологические, я перешла бы к трудностям физическим.
Начав сама заниматься вокалом, я поняла, что пока не научусь чувствовать свое тело свободным, гибким и отзывчивым, я никогда не смогу запеть так, насколько действительно способна. Начать заниматься спортом человеку неспортивному крайне сложно. Но, если желание петь действительно большое, то, думаю, это не проблема. К тому же, занятия спортом – верная защита против простуды, кашля и прочих неприятностей, тормозящих процесс развития вокалиста.
Говоря о пении, на первых уроках, конечно, я не пропустила бы такую важную тему, как артистизм. Известные певцы говорят, что артистический талант – это счастливый дар увлекаться и увлекать, находясь на сцене. Зажигаться самому и зажигать остальных.
В этой связи мне на ум приходит известный афоризм Пикассо: «Одни рисуют желтое пятно, а люди верят, что это солнце. Другие рисуют солнце, а люди видят лишь желтое пятно».
Своему ученику я бы рассказала один интересный случай из жизни Ф. Шаляпина. По свидетельству очевидцев на генеральной репетиции «Бориса Годунова» в Париже, когда Шаляпин в роли царя Бориса, еще без театрального костюма и грима, в ужасе произнес:
« Что это там?.. Там в углу!.. Колышется!», - присутствующие в зале испуганно поднялись со своих мест, некоторые даже взобрались на стулья, напряженно всматриваясь в тот угол, куда указывал артист.
Такова была гипнотическая мощь его Искусства, его Личности.
В многочисленных интервью великий русский бас Евгений Нестеренко подчеркивает, что пение и артистический талант предполагает чисто человеческую волю – крепкую, хорошо натренированную. Без нее и нечего делать в пении, да и в любой работе вообще. Вдобавок ко всему он прибавляет способность к труду – звучит, вроде бы, просто и обыденно, а на самом деле все это очень важно.
«Воля и трудоспособность, - говорит Нестеренко, - две стороны одного целого. Одно тут выявляет, обнаруживает себя через другое. Поэтому их разделить невозможно».
Работать, шлифовать свое техническое мастерство надо независимо ни от каких обстоятельств – внешних или внутренних.
Еще один интересный факт стоит знать начинающему вокалисту. Сергей Мигай, знаменитый в прошлом баритон, утверждал, что за всю свою долгую жизнь он только 4 раза пел абсолютно здоровым. Пусть это даже и преувеличение. Верно то, что в оптимальном состоянии, как в физическом, так и психологическом, бываешь нечасто. И ничего тут не поделаешь.
Кстати, во время урока ученику необходимо держать себя в тонусе, не опускать руки, если что-то не выходит. Быть, проще говоря, оптимистом. Учиться пению - процесс весьма длительный, нужны годы, чтобы добиться мастерства. И в случаях отчаяния необходимо вспоминать о том, как трудились выдающиеся мастера вокального искусства.
Они как раз отличаются очень высокой работоспособностью. Например, Маттиа Баттистини. Он, по свидетельству близких, занимался ежедневно, регулярно и помногу.
Даже накануне спектакля, когда по уверениям иных специалистов надо бы поберечь себя, Баттистини не снижал своей рабочей нормы. Не боялся, в частности, пропевать ту партию, которую ему предстояло исполнить вечером, от начала до конца.
Рассуждая об артистическом таланте, я еще раз хочу привести в пример Евгения Нестеренко. Во многих его высказываниях он подчеркивает тот факт, что большие музыканты трудятся обычно очень много. Не жалеют себя. А исполнители пониже рангом обычно недорабатывают. Скорее недодают в занятиях, нежели наоборот.
И прячутся при этом (Нестеренко имеет в виду вокалистов) за успокоительными разглагольствованиями об уязвимости человеческого голоса, легкой ранимости его, необходимости тщательного ухода за своим горлом.
« Обратите внимание, - пишет Нестеренко, - на парадоксальное явление. В мире сейчас как никогда много прекрасно обученных пианистов, скрипачей, виолончелистов…
Что же касается певческого искусства, то здесь картина иная. Сильных в профессиональном отношении вокалистов стало, мне кажется, даже меньше, чем было раньше. Большинство певцов выходит на сцену недостаточно подготовленными технически, они не уверены в себе, и это заметно по их исполнению. Страдает, естественно, и художественная сторона дела. О каком образе, о какой интерпретаторской концепции может думать артист, если он не знает, выйдет ли у него трудный в вокальном отношении пассаж…»
Евгений Нестеренко убежден: настоящий талант такого себе не позволит.
Рядом с артистизмом стоят, я думаю, выразительность и интонация. Я знаю, что некоторые педагоги считают правильным начинать первые полгода/год заниматься с учеником только над постановкой голоса, не обращаясь к песням, романсам или ариям. Я считаю, это в корень неправильно. Необходимо в совокупности подходить к вопросам пения. Развивать в ученике воображение, творческий подход, верные ощущения своего героя, замысел композитора, в конце концов!..
Ведь математическая верность в музыке и самый лучший голос мертвенны до тех пор, пока математика и звук не одухотворены чувством и воображением. Искусство пения нечто большее, чем bel canto...
Индивидуально-безликий исполнитель, то есть копировщик, ремесленник, всегда стремится передать с мертвенной «точностью» форму произведения. Исполнитель-художник воплощает не только форму, но и живую динамику, наполняя его жизненным современным содержанием.
Важность последней задачи прекрасно понимал великий певец Ф. Шаляпин. Он связывал создание исполнителем реалистического образа (в том числе и исторического) со знанием жизни. Он говорил, что артист должен «в музыке, в тексте и сценической ситуации произведения найти все черты образа, а затем, используя свое знание жизни и интуицию, воплотить характер, то есть найти его реальное выражение».
Чаще всего в последнее время, если певец хоть как-то прокукарекает верхнее ДО, то это и будет ему пропуском на сцену. А что его слушать невозможно, то это никого не интересует. Важно, что все ноты взяты. Ученику необходимо улавливать разницу.
Очень хочется обратить внимание на развитие певца как личности. Я думаю, что если он равнодушен к прекрасному, если он не интересуется ничем, кроме своего ремесла – он творчески бесперспективен. Ничего путного из такого вокалиста не выйдет. Духовное обмеление – страшная вещь!
Конечно, это утверждение относится абсолютно ко всем: как к певцам, так и инструменталистам. Чтобы передавать в музыке отражение нашего мира, необходимо знать его во всем многообразии, многогранности. В независимости от инструмента черты формирования музыканта на первых порах (будь он пианист, либо певец) одинаковы. Разница лишь в том, как устроен инструмент, и какой подход здесь требуется.
Я уже писала ранее о том, что вокальных методик и учений создано великое множество. Когда-то обратившись сама к учителю пения с вопросом о том, что следует почитать перед поступлением на вокальное отделение, какую вокальную методику изучить, я очень удивилась ответу: «Не стоит читать книгу на данную тематику. Необходим индивидуальный подход к себе, своему голосу. Вокальная методика, написанная тем или иным известным певцом – это способ, который удобен конкретно ему, но этот самый способ может быть опасным для другого».
Спустя время, немного разобрав на практике, во время пения, механизмы работы того же дыхательного аппарата и резонаторов, я поняла кое-какие моменты, которые наверняка объединяют все разработанные некогда вокальные методики. Не хочу показаться максималистом, но нам раз и навсегда надо уяснить себе, что природа все создала идеально правильно. Просто нам не надо нарушать ее законы и творения. Напомню эпиграф к эссе: «Природа весьма проста; что этому противоречит, должно быть отвергнуто» - М.В. Ломоносов.
В процессе пения все должно быть естественно: никаких неудобств, никаких неприятных, болевых ощущений, зажатых, неуверенных звуков.
В процессе пения мы приходим к двум основным понятиям: голос и дыхание.
Если обратиться непосредственно к определению, что такое голос, и с какой целью
природа создала его, ответ последует простой: голос - это сигнальная информационная функция вида.
Дыхание, в свою очередь, главная функция жизнеобеспечения организма. Пять минут без дыхания и человека нет. Голос я хочу дополнить, это, прежде всего, видовая и единственная информационная функция жизнеобеспечения, выживания всего вида. В самом деле, как вид, популяция, строят стратегию выживания? В первую очередь с помощью звуковых сигналов. Борьба за продолжение рода всегда начинается со звуковых сигналов и чаще всего дело до поединков не доходит. Оповещение об опасности, начале других совместных действий тоже производится с помощью голоса. Итак голос и дыхание природа соединила вместе в одном органе, в очередной раз доказав свою мудрость. Она, по сути, дала главную подсказку: голос той же природы, что и дыхание. Все это свидетельствует об огромной важности голосовой функции, её надёжности, долговечности и зависимости от законов дыхания.
Меня в последнее время особенно интригует один факт: новорожденный младенец, не имеющий силы даже поддержать свою головку, издает такой чистый и сильный звук, что повергает в недоумение не только своих родителей, но и специалистов по вокалу. Этот факт вокальной наукой почему-то стыдливо обходится стороной. Такая же картина наблюдается и при обучении пению; особенно показательны случаи у незнающих нотной грамоты. До обучения пению - прекрасный, льющийся голос, после обучения - почти полная его потеря.
Непонимание природы образования звука кидает вокальных педагогов из стороны в сторону в поисках «золотого ключика», который видится в изобретении всё новых и новых приёмов и школ.
Нужны ли эти приемы или нет, я не могу пока сказать, но, однозначно, стоит наблюдать за звукообразованием у животных. Ведь природный звук носит протяжный, не фиксированный характер. Скажем, у коров. По возможности надо даже как-то пытаться мычать, рычать, лаять. Мне кажется, это не только раскрепощает, но и дает положительные результаты в поиске звука и дыхания.
Я не ставила перед собой задачу писать в эссе о построении горла, анатомии, возникновении звука. Бесспорно, это очень важные темы, требующие пристального внимания и серьезного подхода.
Я занимаюсь вокалом всего второй год. Но, если бы машина времени перенесла меня внезапно на десятилетие вперед, и мне пришлось бы по воле судьбы вдруг стать учителем пения, подытожив все свои знания и небольшие умения, я бы посоветовала своему ученику никогда не останавливаться на достигнутом, трудиться, не покладая рук, ходить на концерты, изучать записи великих мастеров, прислушиваться к себе, к своей интуиции, постоянно изменять то, что уже как будто вылилось в вполне художественную форму…
Конечно, своему ученику я бы рассказывала множество историй из жизни великих мастеров вокального искусства. Ведь талант – это один процент, остальные 99 – труд. У великих певцов тоже не все удавалось с первого раза, многие из них переучивались, сталкивались с огромными трудностями в достижении своей цели. И во многих интервью они об этом смело говорят.
Мир Музыки скрывает множество тайн, проникнуть в которые или даже приблизиться к пониманию их сути не поможет ни самое что ни на есть богатое воображение, ни строгий научный анализ. Быть педагогом именно в области пения, мне кажется, сложнее всего.
Перед учителем стоит ответственная задача: раскрыть творческий потенциал своего ученика-вокалиста, не загубить на первом этапе его данные, найти для него безупречную индивидуальную систему. Быть может, поэтому я часто слышу от многих певцов из музыкального училища или академии о том, что они, по возможности, будут избегать педагогическую деятельность.
В завершении хочется добавить, что самое главное в процессе пения, это вера в себя и надежда на лучшее.
Есть один античный афоризм, который можно трактовать по-разному. Но особенно интересно он звучит как призыв к певцу:
«Пока дышу, надеюсь…»
