[Marty Larny]

АКАДЕМИЯ НАУК СССР
Отделение истории
Вячеслав Петрович ВОЛГИН
ОЧЕРКИ ИСТОРИИ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ ИДЕЙ
с ДРЕВНОСТИ до КОНЦА XVIII в.
М.: Наука. 1975

В том избранных трудов акад. В.П.Волгина включены написанные им в разные годы статьи и очерки, посвященные истории социалистических идей — с древних времен до конца XVIII в. Завершают книгу статьи по общим вопросам теории социализма («Социализм и эгалитаризм», «Гуманизм и социализм») и рецензия на вышедшую в 1924 г. книгу В.В.Святловского «История социализма».
В кратком вступительном очерке Б.Ф.Поршнева обрисован жизненный и творческий путь акад. В.П.Волгина.
ОГЛАВЛЕНИЕ
В.П.Волгин
Социализм в древней Греции
Элементы социализма в раннем христианстве
Коммунистические течения в средние века
Коммунистические течения в эпоху Реформации
Историческое значение «Утопии»
Коммунистическая утопия Т.Кампанеллы
Социалистические идеи в Англии XVII века (Джерард Уинстенли, Джон Белларс, Корнелиус, Эверард)
Социалистические идеи в Англии XVIII века (Морелли, Уоллес, Томас Спенс, Огильви, Голл, Томас Пейн)
Социальные идеи В.Годвина
Великая французская революция и социализм (Франсуа Буассель, «Социальный кружок», аббат Фоше, Ланж из Лиона, Прюдом, Рабо Сент-Этьен, Госселен, М.Робеспьер, его «несколько более радикальный ближайший соратник» Сен-Жюст, Жан-Поль Марат, Пьер-Гаспар Шометт, «бешеные» - Жак Ру, Теофиль Леклерк, Жан Варле; Бабеф)
Идейное наследие бабувизма
Социализм и эгалитаризм
Гуманизм и социализм
Рецензия на книгу: В.В.Святловский. История социализма. Изд. 2-е. Л., 1924
Комментарии
Указатель имен (со ссылками на дополнительные материалы по персоналиям)


Разработка социалистического идеала никогда не занимала изолированного, обособленного места в общественной мысли прошлых эпох. Это не было отдельной сферой мышления или знания. Но мы, историки, в особенности историки, живущие при социализме, по праву вычленяем такую специфическую линию социального мышления. На деле она была сложно и органически сплетена с другими нитями. Даже отдельный мыслитель подчас выступал в нескольких лицах, причем социалист-утопист в нем мог и не преобладать. Однако таково право и призвание науки: изымать предмет из его срощенности с другими, рассматривать его в отвлеченном виде, чтобы в конце концов снова возвратить в систему многообразных конкретных связей.
В.П.Волгин проделал огромную работу, которая могла показаться насилием: он выламывал из необъятной горной породы общественной мысли те и только те кристаллы — горный хрусталь, — которые задумал собрать все, но и без всякой примеси. В этих раскопках В.П.Волгин проявил широчайшую эрудицию и непреклонную волю отобрать то, что в первую очередь нужно. Когда работа сделана, когда весь собранный хрусталь лежит, сверкая, перед нами, может показаться, что так он от века и представлял собой собранное сокровище. Нет, обособить его — это был научный подвиг.
Но тут право исследователя на насилие и кончалось. Дальше предстояло выполнить прямо противоположную обязанность - без малейшей субъективности раскрыть, воспроизвести подлинную природу извлеченного из недр прошлого материала. Но и это — не пассивный пересказ источника. Шлифовальщик драгоценного камня не придает ему произвольную форму, а обнажает присущую ему кристаллическую структуру. В каждом авторе которого анализировал Волгин, было столько сопутствующих идей, сколько подчас запутанных и своеобразных мыслей. Величайший дар В.П.Волгина состоял в том, что после неоднократного перечитывания он мог весьма точно резюмировать самую сущность чужой мысли. В его очерках о разных утопистах мы не обнаружим никаких искажений, но в то же время и ничего, что можно отстранить, удалить, не потревожив интересующую нас неповторимо своеобразную социалистическую концепцию. Этот дар — адекватно понять другого, хотя бы и далекого по времени и по мировоззрению, и строго передать, что именно тот хотел сказать, читатель тоже должен приметить и высоко оценить в научной школе В.П.Волгина.
И, наконец, все эти сверкающие камни должны быть снова помещены в инородную среду, включены в оправы. История социалистических идей изолировалась только для того, чтобы в конечном счете стало видно, насколько без нее была бы искажена и непонятна совокупная история общественной мысли. Последнюю задачу В.П.Волгин скорее завещал своим продолжателям, чем завершил сам.
Стремясь довести наследие В.П.Волгина до возможно более широкого круга читателей, редколлегия настоящей книгой открывает подготовленную серию его различных сочинений. В дальнейшем намечено выпустить: «Социалистические идеи XIX в.», «Развитие общественной мысли во Франции в XVIII в.», «Французский утопический коммунизм» и отдельный том, содержащий выступления и статьи В.П.Волгина.
Ссылки на материалы о Вячеславе Петровиче Волгине и его труды в сети.

Тематические ссылки и ссылки на персоналии даны в тексте. А здесь я выписываю то, что мне, как читателю, кажется особо интересным.


…мы не нашли элементов социалистической мысли в направленных против «богатых» движениях древней Греции V—III вв. Эти движения, сознательно или бессознательно, стремились к целям уравнительным, притом всегда в определенном кругу, более или менее узком, — будь то спартиаты, или коркирское гражданство, или наемное войско Дионисия. Но если социализм не был в Греции практической программой ни для одной из общественных групп, боровшихся с последствиями торгово-промышленного развития, то социалистические идеи, зарождавшиеся под влиянием прогресса денежного хозяйства и обострения общественных противоречий, могли найти свое выражение в литературе, в теоретических или исторических построениях, в проектах реформ отдельных представителей древнегреческой социальной мысли. К этой области мы и должны теперь обратиться.
Из легенды о золотом веке вырастает теория естественного состояния. Такое превращение мы наблюдаем прежде всего у киников. …Среди тех фантастических романов путешествий, содержание которых до нас дошло, наибольшую близость к теории первобытного состояния обнаруживает переданный нам Диодором в его «Исторической библиотеке» роман Ямбула.
Существовали ли в древней Греции теории, признававшие необходимым или желательным переход от системы частной собственности к системе общественной собственности и товарищеского труда? Ранние европейские коммунисты (XVI—XVIII вв.) считали своим предшественником и учителем величайшего представителя древнегреческой идеалистической философии — Платона.


Идеи потребительского коммунизма – от пророков Исайи и Амоса до ессеев и терапевтов.
Христианский вариант учения о естественном праве, господствовавший в христианской науке в течение всех средних веков: Амвросий Медиоланский, Лактанций, Василий Великий, Иероним. …несмотря на резкий тон, «отцы церкви» ярко отражают в своих произведениях смягчение коммунистических тенденций в христианских общинах. Признавая общность естественным порядком, установленным богом, признавая, что богатство есть нарушение этого установления божьего, в практической жизни большинство «отцов церкви» обычно не выдвигает никаких социально-революционных требований. Призыв восстановить первоначальную общность иерусалимской христианской общины в особенно яркой форме находим мы у Иоанна Златоуста, который высказывается здесь против подмена идеи общности идеей благотворительности в духе Климента или Лактанция. Он говорит о благотворительности как о чем-то унизительном и считает идеалом не доброго богача, а христианина, сдающего все свое имущество в общую сокровищницу. У Иоанна Златоуста есть также своеобразная и интересная попытка нарисовать, как хорошо могли бы жить большие христианские общины при условии общности имущества. Наконец, Иоанн Златоуст развивает интересную теорию, согласно которой собственник — как бы только управляющий благами, ему принадлежащими, уполномоченный бога по распределению богатств. Богатства даны ему не для потребления, а для направления их на общую пользу.
…В монастырские общины уходили люди, стремившиеся в первую очередь к практическому осуществлению своего идеала, к практическому спасению от зла мира. Они мало заботились о церковной теории. Но люди, которые чувствовали потребность в уяснении теоретической истины, в согласовании всего, что было несогласованного в христианских общинах II—IV вв., неизбежно должны были приходить к построениям, которые не укладывались в рамки официальной церкви. Такие теоретические уклонения от христианско-церковной догмы называются обычно ересями. Для нас наиболее интересной из этих ранних ересей является ересь Карпократа и Епифания.


Средневековый коммунизм, как и коммунизм раннего христианства, за некоторыми исключениями, о которых придется говорить ниже, является коммунизмом потребительским. Интересно обратить внимание на то, в каких случаях мы имеем исключения из этого общего правила. У некоторых групп средневековых коммунистов мы находим практические попытки организации производственных коммун. Эти попытки теоретически не обоснованы, теории коммунизма производства средние века не знают; очевидно, в эту сторону толкают людей какие-то непосредственные жизненные мотивы, еще не оформленные сознательной мыслью.
Если мы еще раз присмотримся к составным частям той угнетенной массы, которая могла во второй половине средневековья проникнуться антикапиталистическим настроением, то мы должны будем выделить в ней одну очень интересную для нас группу. Одно из ремесел во второй половине средних веков особенно далеко ушло вперед в своем развитии — это было ткацкое ремесло. …производственные коммуны возникают там, где само производство продвинулось достаточно вперед в капиталистическом отношении и где, следовательно, в окружающей обстановке рабочие видели реальные примеры, показывающие возможность объединения трудящихся для целей производства.
Вторая характерная черта средневекового коммунизма состоит в том, что средневековый коммунизм есть коммунизм общинный. В своих представлениях о власти и государстве средневековые коммунисты стоят принципиально на анархической позиции, хотя на практике иногда от нее и отходят. В периоды относительного общественного мира для средневековых коммунистов характерно представление о переустройстве общества путем проповеди и примера, а отнюдь не путем революционного действия, — представление, стоящее в полном согласии с мирно-анархической традицией раннего христианства.
Однако вторая половина средневековья знает моменты общего революционного подъема, подъема общественных низов, среди которых первую и главную роль играет крестьянство. В эти периоды общего революционного подъема коммунисты выступают в качестве весьма активных революционных групп. При этом очень часто в силу того, что они наиболее последовательны в критике, в отрицательном отношении к окружающим общественным условиям, они выдвигаются на первый план, начинают играть руководящую роль. В результате создается даже такое впечатление, будто все революционное движение окрашено в коммунистические тона. Это, конечно, неверно. Те массы крестьянства, которые образуют основную массу революционной волны, отнюдь не коммунистичны. Иллюзию создает здесь лишь появление коммунистических элементов на гребне революционной волны.
Каковы теоретические основы коммунистического движения средневековья?
В средние века все общественные группы идеологически живут в рамках религиозного миросозерцания. Правда, в течение всех средних веков у церковных писателей самых различных направлений мы встречаем некоторые формулировки, звучащие почти коммунистически. Эти формулировки являются дальнейшим развитием построений отцов церкви, объединявших, как мы уже знаем, традиции раннего христианства с учением греко-римской философии о естественном праве и естественном состоянии. Но эта коммунистическая фразеология не имела практического значения. Как и следовало ожидать, при таких предпосылках в общем миросозерцании средневековые коммунисты существующему в церкви и в мире положению противопоставляют как идеал первоначальную христианскую общину. Их коммунизм, таким образом, связывается с коммунистической традицией раннего христианства. Но лишь в очень редких случаях еретики довольствуются таким противопоставлением традиции существующему. Отрицательное отношение к церковной организации толкает их дальше. Возникновение мощной церковной иерархии в их представлении привело к гибели первоначальное христианство. Сложившаяся церковная организация, как аппарат господства и эксплуатации, есть вообще зло. Кроме того, именно через нее христианская община вошла в грешный мир и подчинилась его злу. Церковь — как бы тяжелая рука грешного мира, наложенная на верующих. Истинное христианство — в непосредственном общении бога с человеком, в непосредственном подчинении человека велениям божьим: человек не нуждается для этого в церковном аппарате, какового и не существовало во времена бога-человека Христа и его ближайших преемников.
Этот мистический уклон мысли, согласно которому истинная религиозная жизнь состоит не в верности церковным догмам и правилам, а в непосредственном общении бога с человеком, господствует в большинстве средневековых коммунистических сект.
Первое из них по времени, восстанавливающее раннюю еретическую традицию, уже известную нам из учения Епифания, можно назвать дуалистическим. Оно состоит в том, что мир рассматривается как результат взаимодействия и поле борьбы двух основных начал — начал добра и зла. При этом выражением злого начала представляется мир материальный, начала добра — мир духовный. Наряду с этим дуалистическим представлением о сущности мироздания и о будущем человеческого рода мы встречаем в сектантстве элементы старой хилиастической традиции. В конце XII в. хилиастическое настроение — ожидание конца настоящего мира, второго пришествия и последующего тысячелетнего царства божьего — принимает чрезвычайно интенсивный характер. Не находя себе места в официальной церкви, тесно сросшейся с миром, хилиастически настроенные люди уходят в ересь. В XII в. крупнейшим представителем этого хилиастического учения является Иоахим Флорский.
Третье отклонение от основной христианской доктрины намечается в направлении пантеистическом. Своеобразнейший проповедник пантеистических идей Амальрик Венский был профессором в Парижском университете (XII в.).
Впервые мы встречаем упоминание о еретическом коммунизме в источниках, относящихся к XI столетию. В XI в. в Западной Европе распространилась ересь катаров дуалистического характера. …на суде в Турине в 1030 г. катары заняли принципиально коммунистическую позицию, заявив, что все их имущество они считают общим со всем человечеством: «omnem nostram possessionem cum omnibus hominibus communem habemus». Конечно, этой чересчур абстрактной декларации нельзя придавать практического значения в коммунистическом смысле. Это скорее обоснование аскетизма, чем коммунизма. Однако и такие декларации могли сыграть известную роль в деле восстановления потребительски-коммунистических традиций раннего христианства.
В Южной Франции в связи с пропагандой катаров возникла секта, известная под именем вальденсов, близкая в своей социальной характеристике к катарам, но без ярко выраженного дуализма последних.
В той же Северной Италии видим мы первых коммунистов-революционеров средних веков. Первая попытка еретиков-коммунистов принять активное участие в революционном выступлении относится к XIII в. и связана с именем Дольчино.
В XIII в. во Франции возникает секта, которая явным образом связана с учением Амальрика Венского — с пантеизмом. Это — секта братьев и сестер свободного духа. …пантеистическое миросозерцание, преломляясь в умах массы, приводило ее к революционным выводам.
В XIII столетии большое развитие получает ересь в Нидерландах. И здесь мы встречаем еретические группы, которые, исходя из идей потребительского коммунизма — старой христианской традиции,— приходят на практике к построению производственно-коммунистической общины. Это так называемые беггарды.
В XIV в. сравнительно свободные условия существования для всякого рода ересей были в Германии. Германия находилась дальше от руководящего центра церковной жизни — Рима и территориально, и политически. Рука высшей церковной организации не давила в Германии так тяжко, особенно в тот период, когда германский император оказался в остром конфликте с римским папой. Но затем гонения начинаются и в Германии. Группы преследуемых еретиков, ищущих себе пристанища, где они могли бы существовать безопасно, в XIV столетии эмигрируют в Англию.
…в Англии сектантское движение возникает лишь в XIV в. Распространению ереси могли содействовать беглецы из других стран, которых часто охотно принимали в Англии, как опытных ремесленников. Среди таких пропагандистов коммунистических идей и в данном случае видное место занимали, вероятно, ткачи. коммунистическая реакция против растущих денежно-хозяйственных отношений нашла в Англии свое отражение не только в проповеди малоизвестных вождей еретического движения или примкнувших к нему представителей низов духовенства — так называемых «бедных священников». Она чувствуется в учении крупнейшего английского церковного мыслителя этого времени, Джона Виклефа. Отправляясь от известных уже нам общих положений церковной традиции о коммунизме естественного состояния, Виклеф приходит к выводам, гораздо более определенным. Обществу в его естественном состоянии, в состоянии невинности, не свойственны частная собственность и светская власть. Естественному праву соответствует коммунизм. Но после грехопадения естественное право стало недостаточным ввиду ослабления человеческой морали. Поэтому богом была установлена светская власть. Все же, хотя она и является божественным установлением, светская власть носит на себе печать греха. Точно так же из греха вырос и раздел имуществ. В обществе праведных все должно быть общим, как было все общим у апостолов. Коммунизм — выше частного владения, как общая истина выше частных истин. Наиболее интересную фигуру среди революционных проповедников коммунистических идей представляет священник Джон Болл, по некоторым данным, ученик Виклефа.
Кульминационного пункта еретический коммунизм средневековья достигает в XV в. в Чехии.
Внешним поводом к революционному взрыву послужила казнь чешского проповедника Яна Гуса, приговоренного на церковном соборе в Констанце к сожжению... Это событие дало непосредственный толчок к организации революционных сил, а последовавшие затем попытки репрессий вызвали открытое восстание, которое вспыхнуло в 1419 г. как восстание против папы и императора. Но в рядах восставших сразу же наметились две группыЦентром умеренной партии была дворянско-буржуазная Прага, центром демократической — Табор, от которого и сама партия получила имя таборитов.
Если мы и о таборитах вынуждены судить главным образом по показаниям их противников, то с еще большим основанием приходится это сказать об адамитах. Адамиты имели своими врагами не только господствующие классы чешского общества, не только римскую церковь, не только императора, они восстановили против себя даже умеренные массы таборитов.
Если адамиты представляют собой, так сказать, крайнее левое крыло таборитского движения, то таборитский коммунизм имел и свое правое крыло. Еще в период борьбы Табора с противниками среди низов чешского общества, утомленных революцией, наметилось движение в пользу мирного коммунизма. Это мирное коммунистическое движение развернулось более широко в период, последовавший за разгромом Табора, — в период наступившей реакции, когда, по-видимому, большая часть уцелевших коммунистов нашла выход своим настроениям в русле мирного коммунизма, в русле строительства мирных коммунистических общин. Теоретиком этого движения был Петр Хельчицкий. Последователи Хельчицкого видели в своих коммунах возрождение первоначальных христианских общин. Но в действительности, на практике они сделали значительный шаг вперед от своего образца. Условия хозяйственной жизни толкнули этих еретиков, которые стали известны под именем богемских братьев, к организации общественного производства. Уже в 1494 г., т.е. через 50 лет после ликвидации таборитского движения, общины богемских братьев раскололись. Большинство общин отказалось от старых антигосударственных и антикапиталистических требований, признало частную собственность не только терпимым злом, но и институтом, принципиально приемлемым для членов общины. Крайние, недовольные решениями большинства общин, отделились и продолжали некоторое время свое независимое существование, но затем подверглись гонениям со стороны властей. Вскоре они исчезли совершенно с поверхности исторической жизни, хотя, вероятно, в подполье продолжали существовать и сделались наряду с остатками других сект проводниками еретически-коммунистических идей в Германии XVI в. Умеренные постепенно превратились в мирную секту, чуждую всяких признаков коммунистических тенденций, охотно терпимую властями и до сих пор существующую под именем гернгутеров.


Совершенно естественно, что революционная борьба, какой была по существу германская Реформация, борьба, всколыхнувшая самые широкие массы, должна была придать новую жизнь и силу деятельности тех общественных элементов, которые по своему социальному положению были склонны к усвоению коммунистических или полукоммунистических взглядов. В области религиозной это находит выражение в том, что наряду с умеренно-реформационным течением, представляемым Лютером, появляются вновь и достигают небывалого расцвета течения мистические и хилиастические
Первые признаки коммунистического брожения в эпоху Реформации мы наблюдаем еще в начале 1520-х годов, до крестьянской войны, в Саксонии и Силезии, наиболее промышленных частях Германии, где разрабатывались рудники и где было значительно развито ткачество. В связи с этим брожением впервые выдвигается как представитель крайнего реформационного направления один из крупнейших вождей движения народных масс эпохи Реформации Томас Мюнцер.
Томас Мюнцер, отходя от Лютера влево под влиянием тех же фактов, которые толкали Лютера вправо, идет по стопам крайних еретиков средневековья. Он — против «княжеской» церкви не меньше, чем против римской. Он отказывается признавать исключительный авторитет Священного писания и обращается за откровением к непосредственному общению с богом: «Если ты и всю Библию проглотишь, это не поможет тебе. Ты должен претерпеть острие плуга, которым бог выпалывает плевелы из твоего сердца… Мне достоверно и несомненно известно, что святой дух теперь открывает сознанию многих избранных благочестивых людей страшную необходимость совершенной и окончательной будущей реформации; она должна произойти, хотя бы все противились этому изо всех сил... Господь бог разобьет старые горшки железной палкой. Друзья, будем расширять дыру, чтобы весь свет увидел и понял, что за люди наши богачи, святотатственно сделавшие из бога какого-то расписного идола! Кто берет на себя почести и богатства, тот навек оставляется богом... Князья — не что иное, как палачи и живодеры: таково уж их ремесло».
Разгром крестьянской революции, окончательно ликвидированной к 1526 г., не уничтожил, однако, всех очагов коммунистического движения в Германии. Коммунистическое движение пошло лишь по иному руслу. В дальнейшем его развитие в эпоху Реформации тесно связано с сектой так называемых анабаптистов. Анабаптисты в области религиозной представляли собой крайнее левое крыло Реформации. Они восприняли и в известной мере систематизировали традиции средневекового сектантства. Мы знаем, какие разнообразные уклоны мысли можно найти в последнем. Различные оттенки были и в религиозном учении анабаптистов. Слабее всего чувствуется на нем влияние дуалистических воззрений. …у некоторых анабаптистов наблюдается бесспорный уклон к пантеизму и к связанному с последним более жизнерадостному мироотношению. Во всяком случае всем анабаптистам присуща мысль о необходимости для спасения человека активной борьбы его со злым началом. Идея искупления человеческих грехов той жертвой, какая была принесена Христом на кресте, ими отвергается. Оправдание и спасение человека может быть достигнуто только добрыми делами, а не верою в искупление. Христос спасает людей не своей жертвой, а своим примером и проповедью. Теоретическое обоснование коммунистического идеала у анабаптистов — мотивы, свойственные и раннему христианству, и средневековой ереси. Но, не дав ничего существенного для развития социалистической мысли, анабаптисты заслужили видное место в истории социализма своей практической деятельностью. И в XVIII, и в XIX в. сторонники коммунизма не раз ссылались в качестве образца на анабаптистские коммунистические общины (моравские братья).
Если в Южной Германии конец 20-х и начало 30-х годов XVI в. представляет собой эпоху реакции, то Северная Германия как раз в эти годы только вступает в полосу революции. Поэтому и последнюю вспышку революционного коммунизма, проникнутого религиозными традициями и хилиастическими настроениями, мы наблюдаем на севере Германии. Учение Мельхиора Гофмана важно для нас не только как симптом настроений анабаптистских групп к концу эпохи гонения. Оно важно еще и потому, что именно в форме учения Гофмана анабаптизм распространился в Северо-Западной Германии, где он в середине 30-х годов послужил теоретическим обоснованием революционного движения, известного под именем мюнстерского восстания. 1534 год, год мюнстерского восстания, должен быть отмечен в истории социализма как момент последней вспышки средневекового народного коммунизма. По интересному совпадению, которое, конечно, случайно, в том же 1534 г. появилось последнее крупное литературное произведение, в котором коммунистические идеи развиваются всецело на основе христианской традиции и христианского религиозного мировоззрения. Это литературное произведение — «Парадоксы» Себастьяна Франка. Франк — один из самых выдающихся немецких писателей эпохи Реформации. Это был человек широкообразованный и в то же время глубоко религиозный. До 1528 г. он служил священником, но в 1528 г. сложил с себя священнический сан. Так как литературная деятельность не была тогда доходным занятием, то он зарабатывал себе средства к существованию ремесленным трудом — переплетным мастерством. В «Парадоксах» Франк как бы подводит итог своим размышлениям над вопросами религии и социальной жизни.
«Общее и общеполезное — чисто, а слова «собственный», «собственность», «своекорыстие» звучат и сейчас неприятно в ушах людей, у которых в сердце перстом божиим начертано, что все вещи должны быть общими и неделимыми. Что мир считает нечистым — общее, то у бога одно только чисто; собственное, то, что мир — против совести — считает чистым, то у бога — нечисто. Но если божественная воля требует общности, а собственность есть установление нечистое, то как мог возникнуть общественный строй, в котором это нечистое утвердилось? Это — результат человеческого несовершенства. Так как люди не могли в любви пользоваться общим, то они и разделили общее, превратив его в собственность. Как в доме отца дети сообща владеют всем, так и в великом доме этого мира все блага, даруемые отцом, должны быть общими».

СОЦИАЛИЗМ и ЭГАЛИТАРИЗМ
Историческая наука далеко еще не достигла той точности в своих терминах, той определенности в общих понятиях, какими отличаются науки естественные. Этот факт можно считать общепризнанным... Объясняется это, конечно, отнюдь не только сравнительной отсталостью исторической науки. В значительно большей мере в этом факте сказывается непосредственная зависимость развития истории от классовых взаимоотношений и интересов классовой борьбы. На примере понятий, рассматриваемых нами в настоящей статье, в этом нетрудно убедиться.

@темы: якобинцы, экономика должна, философия, социальная история, свобода-право-власть, революции, персона, они и мы, новые публикации, массы-классы-партии, литературная республика, капитал, история науки, история идей, историография, историки, дискуссии, Шометт, Франция, Сен-Жюст, Просвещение, Нидерланды, Мабли, М.Робеспьер, Италия, Жан-Поль Марат, Жан Мелье, Ж.-Ж.Руссо, Европа, Древний мир, Дидро, Гракх Бабеф, Германия, Великобритания, Великая французская революция, 18 век, 17 век