21:39 

санкюлотиды: день первый

resoner
Не все ли равно, что я делаю. Спросите, что я думаю / Жюль Ренар
«Общественное мнение несколько возбуждено. Конечно, разумные граждане всецело одобряют меры…, ограждающие свободу торговли. Что касается рабочих, то они страдают от недостатка в работе, а также от дурной погоды...»
…Деревянные домишки - они все покосились. Соломенные крыши с прорехами. Внутри темно - нет окон, вместо окон дверь. Земляной пол; грязь, зловоние. Нечистоты здесь же, в яме. Со стен течет. На всю семью одна комната и одна кровать. Свечи - роскошь, мясо - пиршество, сладкие оладьи - двунадесятый праздник. Плачут здесь только невесты на свадьбах, а прихорашиваются раз в жизни - умирая, когда кюре звенит дарохранительницей.
…виселица на главной площади. Это был несчастный кожевник. Он как-то сказал в кабаке, выпив лишнюю рюмку: «Можно сдохнуть от этих налогов! С кого дерут? С богачей? С нас. За соль - плати. За вино - плати. Вот подождите, мы с вами расквитаемся!..» Он висел маленький, черный, худой, как птица. «Корона»... «Король». Разве можно говорить такие слова?..
Работать начинали в пять, кончали в семь, час на обед - тринадцать часов работы. Когда переплетчики на шестой год революции потребовали четырнадцатичасового рабочего дня, все изумились их дерзости: «Лодыри! разучились работать». Покойный Конвент, среди двух оваций в честь «санкюлотов всех стран», выдал фабриканту Бютелю из городских приютов пятьсот девочек, возрастом до десяти лет. Дети эти работали бесплатно - «на хозяйских харчах». Фабрикант Делетр содержал детей, работавших в его прядильне, по системе графа де Румфора. Граф де Румфор изобрел новые методы питания рабочих: хлеб, мясо, сало слишком дороги; пустой суп получил гордое наименование «супа а-ля Румфор». Содержание ста пятнадцати рабочих обходилось передовому фабриканту столько же, сколько стоила в ресторане «Пале-Эгалите» одна тарелка супа «а-ля бывший Конде».

Годовщина девятого термидора была объявлена национальным праздником: «Падение тирана Робеспьера». Дожди и холода, стоявшие весь мессидор, заставляли опасаться плохого урожая. Виноград погиб, и вино теперь пили только торговцы, интенданты или депутаты. Все же в праздник видали по полфунта хлеба, а шутники говорили: «Максимилиан помогает нам даже после смерти». Хлеб был черный, мокрый, тяжелый, но никто не привередничал. Правда, на базарах было сколько угодно хлеба, белого как снег, но стоил он восемнадцать ливров за фунт. Крестьяне сидели на телегах, как на королевских тронах: они не боялись «десятого августа» - их ведь никто не мог свергнуть. У них была мука, и сало, и масло. Презрительно поглядывали они на чересчур свежие ассигнации. Пренебрегая патриотическими чувствами, они требовали серебряных монет с изображением казненного Капета.
Голодали, впрочем, не все.

@темы: якобинцы, экономика должна, товарищам, социальная история, событие, персона, они и мы, новые публикации, массы-классы-партии, литературная республика, капитал, история идей, имена, события, календарь, дискуссии, Франция, Советский Союз, Гракх Бабеф, Великая французская революция, 18 век

Комментарии
2009-09-18 в 21:58 

forster2005
"Что толку видеть вещь, если о ней никто ничего не доказывает?!"
Да, граждане. Так вышло, что минувший CCXVII год у нас в библиотеке стал "годом Бабефа". Или "годом Равных"... или, может, "годом ПОСЛЕ-ТЕРМИДОРА"...

А почему тэг "Советский Союз" стоит в записи? Наверное, без труда догадаетесь, когда будете читать книгу. Положа руку на сердце, нам было очень трудно удержаться - местами от возражений автору, местами - от выражения солидарности с ним. В любом случае, эта вещь написана неравнодушно. Неравнодушно она должна быть и прочитана.

2009-09-18 в 22:09 

Capra Milana
мир не существует, а поминутно творится заново
Большое спасибо, гражданин Синяя Блуза, за то, что подали мысль найти эту книгу.
Это, по моему мнению, тот самый нечастый случай "художественного вымысла", который "расположен выше правды". а питался этот "вымысел" историей давней и недавней.
Спасибо, граждане Оксана, В.В. и Алексей.


«Какие еще вопросы достойны публичного внимания?» - спрашивает Дюбуа де Фоссе. Бабеф не колеблется. Он тотчас отвечает: «Выяснить, каково будет устроение общества, в котором воцарится совершенная справедливость, в котором земля не будет никому принадлежать, сделавшись народным достоянием, да и все будет общим, вплоть до продуктов различных ремесел...»
Дюбуа де Фоссе хорошо знает философов своего века. Потом в Аррасе так скучно!.. Он не смущен любознательностью загадочного корреспондента. Нет, он сам охотно описывает фантастическую республику: все мужчины и женщины работают для государства, а государство их кормит (завтраки и обеды), пещи тоже никому не принадлежат, тюрьмы, конечно, уничтожены, полная свобода совести, - словом, рай на земле.
Поболтав о новой республике, он быстро переходит к более реальным темам. Теперь он мечтает о едином законодательстве для всех провинций Франции: вот идеал! Но Бабеф возражает: «Разве уничтожат законы преступное неравенство? Останутся голодные и больные дети рядом с пресыщенным всем миллионером». Дюбуа де Фоссе пробует уклониться от спора. Он пишет об исторических трудах г.Девийена и о стихах г.Опуа. Он увлекается магнетизмом и аэростатами. Он задает Бабефу глубоко философические вопросы: «Почему негры черные?» Он пишет об этом так же, как писал о республике равных: все вопросы хороши, если на них можно остроумно ответить. Корреспондент из Руа, однако, продолжает настаивать: а равенство? Тогда Дюбуа де Фоссе хмурится: но ведь это только грезы просвещенных умов! Это прежде всего неосуществимо...

Бабеф хорошо видит будущее, а в том, что окрест, он не умеет разобраться. Он отнюдь не политик. Он иногда философ, иногда пророк; подобно всем людям, которые обживают историю, как дом, он страдает дальнозоркостью.

2009-09-18 в 22:16 

Marty Larny
Я уже забыл вопрос, но, думаю, ответил на него
питался этот "вымысел" историей давней и недавней.
почему тэг "Советский Союз" стоит в записи?
Согласен. По одним только историческим источникам так не напишешь...
В 89-м году все думали, что революция кончится через несколько недель. Теперь, проходя мимо раненого Робеспьера, члены Конвента кричали: «Да здравствует Революция!..» Теперь все были уверены, что революция бессмертна. Несколько голов покатились?.. Что ж, после Геберта - Дантон, после Дантона - Робеспьер. Это только мелкая хозяйственная перестановка. Новые правители отнюдь не думали о конце революции. Они искренне ее любили - одни за «Декларацию прав», другие - за реквизированные бриллианты.
Революция спадает у всех на глазах, как река после половодья. Ее добивают не «союзники», не вандейцы, даже не юноши с локонами, - нет, она умирает на почетном одре, окруженная вылинявшими флагами и опостылевшими всем песнями.
Герои, фанатики, изуверы или просто отчаявшиеся еще пытают счастье. Они запружают улицы, останавливают крестьянские телеги, порой даже эскадрон драгун, но не историю. С ними идут тысячи, десятки тысяч голодных. Никогда Париж не знал такой нужды. Площади полнятся криками. Одни требуют «конституции 93-го года», другие «хлеба». Но 93-й прошел, а хлеба нет. Ничего не хватает: ни тюрем, ни хлеба, ни денег, ни разума.

Спасибо за книгу, граждане Forster2005 и resoner, за первооткрывательство, товарищ Синяя блуза... И все-таки - да здравствуют санкюлотиды, и год Свободы 218-й!

2009-09-18 в 22:19 

resoner
Не все ли равно, что я делаю. Спросите, что я думаю / Жюль Ренар
Я был уверен, что вы оцените. ) Не правда ли, больше походит не на "роман", а на беглые репортерские зарисовки карандашом, в блокноте, на колене?..

2009-09-18 в 22:24 

forster2005
"Что толку видеть вещь, если о ней никто ничего не доказывает?!"
Именно! Зарисовки, беглые, и часто беспощадные. Нравится-не нравится, а не всегда поспоришь.

Он любовался собой - ореховыми штанами, клетчатым фраком, мягкими сапогами, двумя парами больших часов с множеством брелоков, узловатой дубинкой. …для хорошего тона даже начал картавить. Он отнюдь не картавил, когда при расстрелах тулонцев орал: «На них жалко республиканского свинца! Колите-ка их штыками...» …расторопный Фрерон пытался смыть бычьей кровью следы человеческой на своих холеных руках.
*
Друэ. У этого человека - мыслей немного. Когда он должен был выступить в «совете пятисот», Бабеф написал ему речь. Но Друэ ее прочел. У Друэ громкий голос. У него и громкое имя. Он связан с Баррасом. Ко всему, он отчаянный человек. Если его прижать к стенке, он будет, разумеется, защищаться. Он знает многое о повседневной жизни Люксембурга: интриги, взятки, предательства. На воле Друэ теперь безвреден. Что он без Бабефа? - парадный мундир в сундуке. Но на суде Друэ опаснее всех. Те просто санкюлоты, а это - депутат, герой, узник Шпильберга, общий любимец.
*
Главный защитник, гражданин Реаль, был хорошим адвокатом и хорошим дельцом. Несколько месяцев тому назад в своей газете он уверял, что Бабеф получает субсидии от Питта. Теперь он решил защищать «бабувистов»: можно ли пропустить столь громкий процесс?.. О нем еще в начале революции Шенье сказал: «И Реаль?.. Что же - Реаль реализует»... Расторопный адвокат решил из очередной трагедии извлечь пользу.
*
Рассказав в сотый раз о крысах, Тереза спрашивает:
- А котурны, гражданин Лувэ? Вам нравятся котурны? Это ведь приближает нас к нравам Аркадии. Ах, Греция - вот мой идеал! Обувь груба. Кстати, вы слыхали, что в Медоне обнаружили остатки страшной мастерской - там приготовляли сапоги из человеческой кожи. Говорят, что изверг Сен-Жюст носил сапоги из кожи жирондистов.
Здесь даже наивный Лувэ не может скрыть усмешки: ай да Тереза! Но как же не очернить лишний раз Сен-Жюста?
- Что же, это на него похоже...
*
Тальма был актером Давид живописцем. Может быть, они и были слишком мелки для французской революции, для революционной Франции они были куда как велики. Их порой хвалили, порой ругали. Мало кто их понимал.
*
Фуше все побаивались, даже Фуше в опале. Он жил с семьей в мрачной мансарде, то есть попросту на чердаке, жил в нужде и одиночестве. Только два человека поддерживали с ним отношения: Баррас и Бабоф. Баррас понимал, что Фуше ему может быть полезен. Фуше отменный семьянин. У него уже умер один ребенок. Он обожает второго - уродливого заморыша. Он теперь на все пойдет ради денег. И Баррас пользовался услугами Фуше, его хитростью и его храбростью. При подавлении роялистского бунта Фуше тайком помогал Баррасу - имя Фуше было слишком ненавистно «умеренным», и Баррас не хотел себя скомпрометировать. Баррас ценил Фуше.
Фуше не лжет. Он смел и находчив во всякой работе. Он был отменным патриотом. Он будет опорой Империи и даже доверенной персоной благовернейшего монарха Людовика XVIII. Из всех поприщ он облюбует полицию. У него уже имеется некоторый опыт. Он ведь в Лионе не только говорил об углублении революции. Он там работал. Кто во время Геберта разрушал церкви, поил ослов из дарохранительниц и писал на порогах кладбищ сентенции: «Смерть навсегда»? - Фуше. Кто потребовал уничтожения Лиона - город должен быть разрушен, а на пепелище поставлен памятник: «Здесь находился город Лион, восставший против свободы, его больше нет»? - Тот же Фуше. Кто выполнял приказ о разрушении и сносил за кварталом квартал? Кто заменил гильотину пушками, ибо гильотина слишком медленно работает для революционного времени? Кто истреблял ежедневно сотни граждан? Да все он же, бывший воспитанник духовной семинарии, почитатель Макиавелли, спокойный и слегка насмешливый Фуше. У него белое лицо. Ни кровинки! Этот человек ни разу в жизни не покраснел и не побледнел. Глаза у него красные, совсем как у белых кроликов. Он никогда не смотрит прямо. Но и на него трудно смотреть: это не лицо, а маска.
Дождь стучит о чердачное окошко. На столе четверка паечного хлеба. Жена босая - сносила ботинки. Торговец свиньями Фуше нежно гладит младенца, белого и красноглазого, как отец. Он не унывает. Кто-кто, а он добьется своего!

2009-09-18 в 22:26 

Marty Larny
Я уже забыл вопрос, но, думаю, ответил на него
Генерал Буонапарте, наклонив голову, шагом, быстрым и, пожалуй, чересчур крупным для его сложения, подошел к воротам бывшей церкви, где помещалось «Общество Патеон». Пушкари ждали сигнала. Но сторож безропотно вручил генералу ключи от помещения, огромные церковные ключи, похожие да старые трофеи. Буонапарте, еще не привыкший брать города, усмехнулся, а застоявшиеся кони весело ринулись вперед. Их цокот оповестил парижан, равнодушных ко всем событиям мира, о повой победе «генерала-вендемьера».
Еще недавно он был героем патриотов: «Он спас республику и революцию». Якобинцы говорили: «Буонапарте наш». Они вспоминали штурм Тулона и зажигательные речи молодого патриота. Даже «равные» сочувственно поддакивали: «Это не Мену!» Он, конечно, молод и ветрен, но он поборник равенства, недаром он был другом Робеспьера-младшего. Он думает не только о военных подвигах, но также об устроении общества. В 91-м этот пылкий корсиканец публично говорил: «Пусть гражданские законы обеспечат каждому необходимое! Пусть жажда богатства сменится народным благоденствием!»
Буонапарте не отвергал подобных восхвалений. Он только начинал игру. Первый ход удался. Что позади? Мечтания, нищета и одиночество, книги, выстрелы, примеры героев древности, географические карты. О чем только он не мечтал до вендемьера! «Хорошо бы уехать в Турцию и поступить там к султану на службу»... Он был настолько беден, что после вендемьера, когда его приветствовал Конвент, сконфуженно мялся - как со штатами?.. На нем были замшевые штаны его приятеля Тальмы.
Как и Баррас, Буонапарте старается никого не раздражать, он ждет, пока враждующие армии не перебьют друг друга. Между генералом и директором различие только в калибре: один - пример одаренности человеческой природы, другой - ее ничтожества.
Виконт ведь только и думал, что о бабах. Буонапарте думал о славе. Жозефина Богарне, которую дотоле звали Розой, была для него не богиней, не пастушкой, не куртизанкой, но очередным ходом, третьим «Вендемьером». Вдоволь наблюдательный, он хорошо знал свое время. Он говорил: «В Париже ничего нельзя добиться без женщин». Он говорил это скорее с досадой, нежели с улыбкой. Женщинам он предпочитал историю Рима или атлас. От природы скромный и скрытный, он плохо себя чувствовал в салонах Директории. Но что ж тут было делать?.. Полководец, встречая реку, назад не поворачивает, а ищет брода.
У патриотов может быть благородное сердце, но у них на плечах нет головы. Вот он закрыл «Пантеон». Он ждал сопротивления, боев, может быть - победы якобинцев. Париж смолчал. У рабочих больше нет ни оружия, ни огня. Оружие еще можно раздобыть, но сердце Парижа перегорело. Здесь могут быть теперь десятки заговоров, бунтов, но революции здесь больше не будет, по меньшей мере полвека, пока не вымрет поколение, видавшее своими глазами террор и голод. Зачем раздражать патриотов - они не опасны. Нужно круто править. Пять болтунов вряд ли на это способны. Что же, Бонапарту остается ждать. У него теперь другая цель: победные реляции, любовь армий, страх Европы. Революция - ценный товар: ее надлежит вывозить за границу.

2009-09-18 в 22:28 

Marty Larny
Я уже забыл вопрос, но, думаю, ответил на него
А вот к одному из наших обсуждений (для спора, разумеется :) ):

Бабеф и его друзья относились к монтаньярам подозрительно: это не подлинные демократы! «Равные» чтили память Робеспьера. А среди бывших депутатов не было, кажется, ни одного, кто после термидора не поносил бы «павшего тирана». Однако в политике чувствам нет простора, и «равные» начали переговоры с монтаньярами.
У Друэ или у Рикара не было никакой идеологии, перед рассуждениями Бабефа они пасовали. Они только твердо верили, что никогда французский крестьянин не отдаст своей земли в общее пользование. Против проектов Бабефа трудно было спорить: они логичны и справедливы. Но пусть он попробует сказать Полю или Пьеру, что его огород принадлежит коммуне!.. Монтаньяры спокойно выслушивали декларации «равных»: забавляются!.. Их занимало другое: кто войдет в новое правительство? «Равные» требовали власти бедняков, замлепашпев, работников, ремесленников. Здесь-то монтаньяры не сдавались. Они хотели власти для себя. У них был только один лозунг: да здравствует распущенный Конвент!

2009-09-18 в 22:30 

Capra Milana
мир не существует, а поминутно творится заново
Из всех осужденных толпа хорошо знает только одного - бывшего генерала Жавога.] Это не рабочий, уверовавший в святое равенство, а бывший член Конвента, вместе с Кутоном усмирявший мятежные Лион и Бурж. Он приказывал крестьянам в неделю собрать хлеб, смолоть зерно и представить муку для санкюлотов. Крестьяне говорили: «Жавог приказал», - и мука бывала сдана к сроку. Он отдал приказ о разрушении замков близ Макона: «Раздайте камни санкюлотам и помогите им выстроить простые дома». В Сен-Этьене он объявил налог на богачей: у кого миллион, вносит восемьсот тысяч, у кого сто тысяч, вносит двадцать. Жавог остался верен идеям и нравам тех времен. Он не грабил, как другие.
Генерал Жавог успел добраться до Монружа. Он зашел в маленький кабачок, чтобы передохнуть. Там его и накрыли. На нем нашли трехцветный шарф депутата Конвента. Он гордо ответил:
- Это все мое добро, все, что осталось у меня от революции.
Жавога обыскали. Обнаружив в его кармане перочинный нож, полицейские записали: «Гражданин Жавог схвачен с оружием в руках». Все его богатство действительно состояло из трехцветного шарфа. Он хотел вернуться к себе в Монбризон, но его отец, старый нотариус, умолял сына остаться в Париже: «Здесь тебя тотчас же убьют». Кутон погиб десятого термидора. Жавог уцелел. Вот он идет на смерть.

2009-09-18 в 22:32 

heritier
их дело не пропало
"Позитив"
- - - - - - - - -
поэт, насмешник и чудак Сильвен Марешаль, маленькое, черное существо, заика, больной, - словом, человек, всячески обиженный природой и тем не менее в природу влюбленный, правда в условную поэтическую природу а-ля Жан-Жак Руссо. До революции он писал легкомыленные элегии, восторгался любовью пастушек и обличал коварство тиранов, за что познакомился с тюрьмой Сен-Лазар. Он был заправским богохульником, первым изобретателем республиканского календаря, грозой всех кюре. Он выдумывал новые системы социального распорядка, предлагал всеобщее упрощение и всемирную забастовку. А любил он предпочтительно акростихи, бабочек и большие семьи.
*
Ему всего двадцать четыре года. Он полон боевого задора. Он хоть молод и недурен собой, но думает не о женских сердцах, а о героях, воспетых Плутархом. Он не был ни философом, ни пророком, он был горячим, вспыльчивым и, пожалуй, чересчур одаренным для тех времен юношей. Он был притом южанином - быстрым на слово, неусидчивым, красноречивым. Говорил он замечательно, так что тюремщики и те развешивали уши. Он мог бы стать первосортным адвокатом, но его родители были бедны, и школы он не кончил. Он стал гусаром. Под республиканским флагом он дрался с австрийцами, читал итальянским санкюлотам «Декларацию прав», хвалил Робеспьера, гонялся за трофеями и выслужился в лейтенанты… Пять часов утра. Косой луч солнца ударил в лицо. Гусар приоткрывает глаза. Он сладко потягивается. Ни храп соседей, ни тяжелый воздух камеры его не огорчают. Он молод и улыбается солнцу. Он достает из-под сенника книжку. Что же он читает с таким увлечением? Английский роман? «Альманах муз»? Нет, сочинения Гельвециуса: «Надо прежде всего уничтожить деньги. В странах, изобилующих золотом и роскошью, народы заведомо злосчастны. Деньги награждают только порок и преступление». И Шарль Жермен улыбается книге, улыбается своей мечте, выдуманной Франции, которая подобна Спарте. Пять часов утра. Двадцать четыре года. Такова первая любовь гусара из Нарбонны.
+
Дартэ, уверовав во что-нибудь, от своей веры не отступает. С первых дней революции он примкнул к самым крайним. Он участвовал во всех уличных боях. Революция стала для него привычной жизнью, и жить вне революции он больше не мог. О своем детстве или о студенческих годах он вспоминал с улыбкой снисхождения: глупое время! То ли дело, когда он брал Бастилию, с народом шел в Версаль, чтобы вытащить Капета из его логова, или во главе отряда патриотов доставал муку для голодающего Парижа. Робеспьер показался ему самым крайним, и он примкнул к Робеспьеру. У революции было множество профессий. Бывший студент-юрист, он стал, разумеется, не защитником, а прокурором. Немало семей в Аррасе и в Камбре заставил он плакать. Он не грабил, он был честен, неподкупен, как его идол - Максимилиан. Но слезы для него так же мало значили, как и луидоры. С врагами он не знал пощады. Это не было особой его, Дартэ, жестокостью, нет, в те времена даже девушки хохотали, завидев телегу с осужденными. Дартэ спокойно, деловито писал гражданину Леба: «Гильотина в Камбре не ленится. Графы, бароны, маркизы, самцы и самки падают, как град». После термидора он случайно уцелел, но не сдался. Он не стал каяться, подобно многим, в былых грехах. Когда его арестовали, он крикнул: «Да здравствует Робеспьер»..
*
Потомок Микеланджело Филипп Буонарроти - один из самых просвещенных умов эпохи. Когда во Франции Дартэ и его сотоварищи взятием Бастилии перепугали всю Европу, Буонарроти жил во Флоренции. Он был очень молод, красив, знатен. Он жил безбедно в городе гуманистов, кипарисов и бледноликих красавиц «куатроченто». Он бросил все. Сломя голову поехал он на Корсику. Он издавал там газету, вещал о братстве народов и вскоре восстановил против себя все корсиканское духовенство. Его преследовали. Он скрывался в горах и неожиданно снова появлялся. Он попытался устроить десант в Сардинии. Он сидел в ливорнской тюрьме. Его имущество в Тоскане конфисковали. Но это его ничуть не огорчило. У него теперь была одна родина - революция. Приехав в Париж, он сблизился с якобинцами. Конвент, «ввиду оказанных республике услуг», наделил его французским гражданством. Да, у революции было много профессий. Буонарроти не стал прокурором. Он отправился в ряды республиканской армии проповедовать итальянским санкюлотам идеи французской революции. Подобно Дартэ, он любил Робеспьера. Он любил его за другое, - Робеспьер был достаточно сложен, чтобы привлекать к себе различных людей. После термидора Буонарроти арестовали где-то возле Генуи. Он возмущенно восклицал, глядя на новый Париж: «Как? На место одной шайки поставить другую? И это революция?..»
- - - - - - - - - -
Большое спасибо за книгу, граждане!
Ура санкюлотидам!

2009-09-18 в 22:37 

Кибальчиш
Нельзя уставать, товарищи, - отряд не закончил войну
Ура санкюлотидам!
УРА!

2009-09-18 в 23:09 

Eh voila
В действительности все не так, как на самом деле
Ах, граждане!.. это... это так едко и горько... И вот скрываемая за иронией горечь спасает от пошлости и банальности в некоторых эпизодах и рассуждениях в особенности...
Гражданин resoner, а какой-нибудь литературо(в)едческий комментарий к этому очерку есть? Мне-то, как вы понимаете, труднее разглядеть здесь вашу недавнюю историю, я только угадывать могу...

Смеялся:
"Агенты Центрального бюро не сумели арестовать Бабефа. Однако они были далеко не лодырями, они честно отрабатывали свой хлеб. В их донесениях было немало и практических советов, и философических суждений. Так, например, сыщик Май писал: «Необходимо оставлять часовых возле эшафота, чтобы на него не взбирались маленькие дети. Это нарушает порядок и противно принципам человеколюбия». Сыщик Астье был человеком более трезвым. Он знал, что Директория объявила принудительный заем. Ну раз насильно просят взаймы - это уж последнее дело, и Астье доносил: «Вчера некто Гуро, проживающий на улице Катрин в доме № 62, находясь в кафе, что на улице Мартэн, хвастался, будто он съел обед, который стоил восемьдесят тысяч ливров. Этот гражданин взят мною под надзор, и ему будет предложено дополнительно записаться на заем»... Граждане директоры могли спокойно спать за спиной таких остроумных агентов. Но, увы, и здесь не было постоянства. Сыщики ежедневно доносили о различных забастовках: рабочие не хотели брать ни ассигнаций, ни новых бумажек, названных «мандатами». В один злосчастный день донесений не поступило. Дети могли свободно играть на эшафоте, а спекулянты проедать в один присест хоть миллионы: сыщики забастовали. Чем они хуже других? Они требовали вместо бумаги традиционных сребреников."

2009-09-18 в 23:29 

forster2005
"Что толку видеть вещь, если о ней никто ничего не доказывает?!"
к одному из наших обсуждений (для спора, разумеется :) ):
Да не к одному, товарищ Marty Larny, - ко многим. ))

какой-нибудь литературо(в)едческий комментарий к этому очерку есть?
Eh voila - есть, но совершенно ни-о-чемный. Единственно информативно - что книга переводилась на немецкий (1929 и 1959 гг.), французский (1929 г.), чешский (1931 г.), фламандский (1936 г.), испанский, в Аргентине (1945 г.), еврейский - иврит (1946 г., в Палестине), румынский (1963 г.).
Я полезла поискать по сети. Да, только название другое:
La vie de Gracchus Babeuf / par Ilya Ehrenbourg ; traduit du russe par Madeleine Etard. 4 ed. Gallimard, 1929.

2009-09-19 в 13:41 

«Moi aujourd’hui et moi tantôt, sommes bien deux»
Синьоры, это великолепно. Это безжалостно и более грозно, чем патетика.
Благодарю за такое открытие.

2009-09-19 в 13:45 

«Moi aujourd’hui et moi tantôt, sommes bien deux»
Синьоры, у меня не бог весть какая аудитория, но позвольте распиарить?

2009-09-19 в 14:08 

forster2005
"Что толку видеть вещь, если о ней никто ничего не доказывает?!"
L del Kiante - распиарить? отчего же нет, синьор!
"Мы добрых граждан позабавим..." ;)

Много огрехов вычитки там, конечно. Но это оборотная сторона увлекательности содержания ))

2009-09-19 в 14:58 

«Moi aujourd’hui et moi tantôt, sommes bien deux»
Много огрехов вычитки там, конечно.
О, синьоры, Forster2005, это сущие пустяки.

В салоне м-м Тальен:

2009-09-19 в 21:54 

Plume de paon
tantum possumus, quantum scimus
Примите и мою благодарность, граждане resoner и Forster2005.
Не все здесь представляется мне справедливым, однако... не мне возражать, увы.
Монтаньяры спокойно выслушивали декларации «равных»: забавляются!.. Их занимало другое: кто войдет в новое правительство? «Равные» требовали власти бедняков, замлепашпев, работников, ремесленников. Здесь-то монтаньяры не сдавались. Они хотели власти для себя. У них был только один лозунг: да здравствует распущенный Конвент!
Гражданин Marty Larny, мне хотелось бы надеяться, что... что Вы, по крайней мере, не считаете, что у якобинцев этот мотив был единственным?.. Что же касаетс яобщности имуществ... Оглянитесь вокруг, молодые граждане. Прошло менее чем два десятка лет, и вот уже "коллективное" представляется чем-то немыслимым, противоестественным, пугающим... в точности как некогда пугалом был "аграрный закон". Люди не меняются в одночасье. Поколение Бабефа, осмелившееся поставить вопрос об изменении характера собственности, - моложе, решительней, чем были злополучные якобинцы революционного конвента...

Карно ...не признался Леревельеру, что склонный к философии горбун только помешал бы ему руководить этой анекдотической битвой, где целые эскадроны были брошены против толпы безоружных патриотов.
Судебный процесс в Вандоме проходил с 20 февраля 1797. 16 апреля того же года Лазар Карно – вероятно, используя опыт весны 1794 г. – оказал действенную помощь суду, поставив на вотирование закон, предусматривающий смертную казнь за призывы ввести в действие Конституцию 1793 г. Таким образом, основные усилия обвинения направлялись по этой линии: бабувистов следовало подвести под этот закон, что и было сделано.
Об этом я не знал.
Я не знал об этом...

2009-09-19 в 23:12 

Nevile
Моя шляпа, господа, ни с кем не подписывала контракта
Спасибо за интересное чтение, миледи Оксана и джентльмены. Не то, что очень внимательно прочитал, но быстро, т.к. затягивает. Хотя конец, конечно, заранее ясен.
Очень ядовито в отношении к директории. А в отношении в Равным - в общем, такой большой вопросительный знак над всем этим. Над Революцией. Очень не однозначная авторская позиция, ИМХО.
От нас с Тави - тоже картинка: "Приличное общество", кафе времен Директории


А когда будет новый год?

2009-09-20 в 13:00 

Синяя блуза
Класс! Пасиб, товарищи!
На счет Советского Союза. Думаете, Эренбург частично НЭПом "вдохновлялся"?
В общем и в целом да, двусмысленное впечатление. Речь не о конце революции, а в вырождении. И перспектива очерчена, словами Бонапарта, как бы и точно. Хотя... Я не согласен. Голод был и до революции, террор тоже. Этим народ от революции не отвратишь. А вот итог, тот, что все равно "кому бублик, а кому дырка от бублика" - вот что подрывает веру и желание приступать к новому переустройству общества.

А директорию приложил душевно, оч.понравилось!

2009-09-20 в 17:13 

forster2005
"Что толку видеть вещь, если о ней никто ничего не доказывает?!"
А когда будет новый год?
А это будет, мистер Nevile, 23 сентября.
картинка: "Приличное общество", кафе времен Директории
Спасибо Вам и Тави. Картинка хорошая. Рисована в 19 в., ближе к концу. Очень хорошая прорисовка.

В салоне м-м Тальен:
Синьор L del Kiante, Вы неизменно радуете ) Откуда такой кадр? Это серия иллюстраций или так, отдельно взятый рис?

Синяя блуза это Вам пасиб. Т.к. я, в частности, худ.произведениями не интересуюсь, я бы еще долго Эренбурга не заметила.
Думаете, Эренбург частично НЭПом "вдохновлялся"?
В общем и в целом да, двусмысленное впечатление. Речь не о конце революции, а в вырождении. И перспектива очерчена, словами Бонапарта, как бы и точно. Хотя... Я не согласен. Голод был и до революции, террор тоже. Этим народ от революции не отвратишь. А вот итог, тот, что все равно "кому бублик, а кому дырка от бублика" - вот что подрывает веру и желание приступать к новому переустройству общества.
А директорию приложил душевно, оч.понравилось!

Да, мы от души порадовались за гр-на Барраса. А вот от Карно, честно, сказать, не ожидали: прочитав о том, что смертную казнь за попытку восстановить конституцию 93 года протащил он, крепко задумались...
"Вдохновлялся" ли Эренбург нашим домашним "термидорчиком"-НЭПом? Сугубо личное ощущение - да. Учитывая его непростой выбор в 17-м году, его на редкость трезвую и честную (в отличие от того же М.Волошина с его романтизмом) оценку Революции.
В сущности, он не единственный. Вот, например, всем с детства известная вещь:
Безусловно, и никто этого не отрицает, что была, есть и будет определенная, не маленькая, категория людей, которая на этом и желала бы поставить точку. И вот очистить революцию от этих полипов всегда трудней, чем от явной контры.

2009-09-20 в 17:18 

forster2005
"Что толку видеть вещь, если о ней никто ничего не доказывает?!"
Что же касаетс яобщности имуществ... Оглянитесь вокруг, молодые граждане. Прошло менее чем два десятка лет, и вот уже "коллективное" представляется чем-то немыслимым, противоестественным, пугающим... в точности как некогда пугалом был "аграрный закон". Люди не меняются в одночасье. Поколение Бабефа, осмелившееся поставить вопрос об изменении характера собственности, - моложе, решительней, чем были злополучные якобинцы революционного конвента...
Да мы-то понимаем, гражданин Plume de paon. Надеюсь, что все-таки отчасти понимаем.
И суд над Луи Толстым дался революционному Конвенту очень непросто по той же самой причине. Просто трудно оказалось это втолковать в нашем отдаленном времени.
А вообще, в процессе поиска информации о разных людях, которые в книге упоминаются так или иначе, я лишний раз убедилась: никакой заданности, никакой программности и "логики" в политической эволюции человека нет. А чем вызваны те или иные повороты "влево" или "вправо" - понять крайне сложно, если не невозможно.

2009-09-20 в 17:29 

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)
Forster2005 а я все думал: что ж мне так напоминает описание этого злачного директорианского Парижа!.. Ну да, все верно. И еще:
Спасибо за книгу, граждане. И за иллюстрации. )

2009-09-20 в 17:41 

Свобода начинается с иронии
Граждане, что вы хотите? На днях в сообществе ЖЖ "18 век", в комментах к "Термидору", некто мне пишет: власть мешала людям обогащаться (власть - робеспьристы, имеется в виду), все это надо было решить "по-семейному", как "русские князья". Впечатление, правда, что автор коммента не очень дружен с головой, но факт сам по себе тоже показателен.
В самом деле - вот директоры люди деловые, сами инициативу проявляют и другим - иногда - дают (за мзду соответствующую). А то этот МР с Сен-Жюстом и всякие Жаки Ру и Мараты вздохнуть не давали людям...
А серьезно - Сергей Михайлович, конечно, хороший автор, и в отношении аналогии как научного метода он прав, но наш нэповский термидорчик нас очень и очень уронил. ((

URL
2009-09-21 в 12:24 

Belle Garde
Логика - это искусство ошибаться с уверенностью в своей правоте
Восторг! Я хотела сказать, написано классно. Хотя события совсем не веселые.
Спасибо!
А где еще таких картинок посмотреть бы??? ;-)

2009-09-21 в 22:39 

«Moi aujourd’hui et moi tantôt, sommes bien deux»
А где еще таких картинок посмотреть бы???
Я к Вашим услугам, синьора Belle Garde. Это цикл иллюстраций, начинающийся изображением молодой синьоры Летиции над колыбелью сына, и заканчивая печальными событиями на о-ве св.Елены. Не назову автора, я не очень и разыскивал его, потому что и смаи картинки на меня свалились, вместе с маршальшей Ланн и другими. Так что - прошу, синьоры.

2009-09-21 в 22:49 

В действительности все не так, как на самом деле
Так что - прошу, синьоры.
Гражданин L del Kiante, я напрашиваюсь! ах, я неисправимо любопытен... )

2009-09-21 в 22:56 

...чужой среди своих
resoner и Forster2005, спасибо. Прочитал залпом.
Довольно противоречивая по настроению вещь. Казалось бы, безнадежность полная, не потому, что мы заранее знаем, чем закончится дело, а поскольку автор - по всей видимости - смотрит на вырождение как на закономерный и бесповоротный процесс. И, имея перед глазами накопленный исторический опыт, очень трудно что-то возразить. (
Но это многоточие в конце, оборванная на полуслове фраза, диалог... Хотя и дальнейшее известно... Но вот как-то - не дают окончательно сникнуть. )

За картинки - отдельное спасибо. Кажется, знаю, откуда Тереза и Бонапарт. А может быть, ошибаюсь. )

2009-09-22 в 21:35 

Свобода начинается с иронии
L del Kiante и я, и я, и я того же мнения! То есть я тоже ужасно любопытна вообще и до картинок в частности. ))

URL
2009-09-22 в 21:39 

Мир - это зеркало, и он возвращает каждому его собственное изображение. (Теккерей)
resoner Forster2005
Спасибо! Прочитала на одном дыхании. Такая вещь... Взывает к совести, и неважно, что "за давностью лет", все это так живо и горько, как будто произошло вчера.

М-Воронин L del Kiante Nevile
И за картинки большое спасибо. Не успела появиться, а уже напрашиваюсь - L del Kiante :)

2009-09-25 в 19:20 

Capra Milana
мир не существует, а поминутно творится заново
Граждане коллеги, я не за "придраться" - я за истиной. ))
Эпизод в нищей мансарде Фуше (с упоминанием о Маккиавелли) - полностью согласна! - настолько схож с эпизодом в "Робеспьере" Ромена Роллана, что мы имеем полное право "выводить одно из другого". Или оба эпизода - из некоего третьего источника, известного обоим писателям.
Произведение Ильи Эренбурга написано на 10 лет раньше, чем пьеса Роллана.
1. Не сомневаюсь, что Роллан знал текст "Заговора Равных", в переводе, сделанном, как выяснили товарищи Форстеры, в 1929 году, или в устном пересказе Эренбурга. И преемственность, именно такую, не исключаю.
2. Опять неуловимый Луи Мадлен?..

2009-09-25 в 20:32 

forster2005
"Что толку видеть вещь, если о ней никто ничего не доказывает?!"
Произведение Ильи Эренбурга написано на 10 лет раньше, чем пьеса Роллана.
А-а-а!..
Вот, смотрите и учитесь, граждане, как НЕ надо делать.
В конце текста романа стоит год - 1928.
Он распознался с ошибкой - 1938.
И я не только это не исправила, я еще и Роллана к делу привлекла. ;))
Ладно, поправка принята. Перепишу соответствующий комментарий к тексту.
А откуда сей образ Фуше одомашненного - это действительно пока вопрос.
Capra Milana - спасибо!

2009-09-25 в 20:47 

На свете нет ничего нового, но есть кое-что старое, чего мы не знаем
БОЛЬШОЕ СПАСИБО!
Мне тоже показалась "авторская позиция" отчасти двусмысленной, но все же к Бабефу и его товарищам Эренбург относится с сочувствием. Для директории у него нет ни одного доброго слова.
Факультатив я открыла ))). И на внеклассное чтение выбрала роман Эренбурга.

2009-09-27 в 22:00 

Березовый сок
Вопреки видимости, именно зима — пора надежды (Ж.Сесборн)
Граждане resoner и Forster2005, большое спасибо. Прочитала мгновенно, и попала под сильное впечатление. Очень горько сознавать свою беспомощность, хоть и понимаю, что я живу на расстоянии двух столетий от них...
Карно мне всегда казался не очень активным революционером, но по крайней мере порядочным человеком. Никак не думала, что ему принадлежит главная роль в уничтожении Бабефа и его друзей. Нет, конечно, я могу понять, что у Карно свои политические взгляды, что он считает для государства одно - полезным, другое - вредным. Но вот эта война с инакомыслящими на истребление. Чем же, в таком случае, он лучше им очерненных якобинцев, Робеспьера и Сен-Жюста??? *это я с его же точки зрения*

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Vive Liberta

главная