20:26 

поговорим об искусстве? о театре и актерах!

Mezzo soprano
Мир - это зеркало, и он возвращает каждому его собственное изображение. (Теккерей)
Этого автора читатели уже знают, и его книгу "Красные и черные". А сегодня - подробный рассказ об одном гениальном актере и теоретике актерского мастерства.



скачать (13,2 Мб)


Действующие лица:
Тальма
Вольтер
Лекен
Дюгазон
Кандейль
Вестрис
Конта
Рокур
Жюли Каро
Каролина Пти-Ванхов
Жирондисты
Дюмурье
Жан-Поль Марат
Давид
Мари-Жозеф Шенье
Меуль
Дантон
Максимилиан Робеспьер (соперник Тальма :-) )
Барер
Колло
Камиль
Тальен
Тереза-с-Юга
Наполеон Бонапарт
Александр I
Бурбоны
Ламартин, начинающий литератор


Моле
.
Лекен в роли Оросмана
.
актриса Рокур
.
актер Дазенкур
.
трагик Лекен
.
дореформенный театральный костюм
.
Вольтер
.
в ложе
.
Бомарше
.
Французский театр в 1792 году
.
Тальма
.
Тальма
.
Тальма
.
Тальма на смертном одре
.
Мари-Жозеф Шенье
.
Тальма в роли Баярда
.
Тальма в трагедии
.
Тальма
.
Тальма в роли Гамлета
.
Тальма в роли Суллы
.
парижский чай


. . . . . . . . . . . . . . . .

И еще нужно напомнить, что у гражданина JV есть два театральных альбома - по Мольеру и по Бомарше.


Поздравляю всех, граждане, с Новым годом! и счастлива, что встречаю его среди вас :heart:

@темы: 18 век, 19 век, homo ludens, АРТеФАКТическое/иллюстрации, Бонапарт, Великая французская революция, Дантон Жорж-Жак, Жан-Поль Марат, М.Робеспьер, Просвещение, Франция, история искусств, литературная республика, массы-классы-партии, новые публикации, персона, полезные ссылки, предметы материальной культуры, скачать бесплатно, социальная история, якобинцы

Комментарии
2013-01-01 в 21:18 

Nataly Red Rose
Свобода начинается с иронии
Mezzo soprano, спасибо большое!!!
Это Жюли Каро
а вот и Каролина Пти-Ванхов

URL
2013-01-01 в 21:47 

Директор театра
Чем больше артист, тем больше пауза!
Максимилиан Робеспьер (соперник Тальма :-) )
Никогда за ним не знал стремления украсить собой сцену. Ну-ка, расскажи, Mezzo soprano, за что они соперничали?

Пара портретов Лекена
.

2013-01-02 в 11:11 

Homme de La Rochelle
Все меняется, ничто не пропадает
Ты хорошо сделала, гражданка Mezzo soprano, эта тема заслуживает внимания.

"Тальма и Революция", Альфред Копен.

2013-01-02 в 11:58 

Martine Gabrielle
Истине самой по себе свойственна неотразимая притягательность... но одним лишь дуракам даровали боги умение говорить правду, никого не оскорбляя
Mezzo soprano, спасибо. Я свой экземпляр когда-то опрометчиво сдала в библиотеку... (
Между прочим, все иллюстрации подготовлены из наших отечественных фондов.

Несколько портретов Тальма "в образе".
Все тот же Гамлет - в цвете
Сцена из спектакля, гравюра со-временная

Нерон
(портрет работы Делакруа)

2013-01-02 в 15:47 

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/
2013-01-02 в 17:50 

Plume de paon
tantum possumus, quantum scimus
Mezzo soprano, Вы подготовили хорошую книгу.

Несколько скульптурных портретов Тальма, идентифицированных и предполагаемых
. .
Статуя работы Пьер-Жана Давида

2013-01-04 в 11:25 

Eh voila
В действительности все не так, как на самом деле
Спасибо, гражданка Mezzo soprano!
Вот еще несколько портретов в античных образах
. . . . .

И статья Жюля Жанена "Тальма и Лекен".

2013-01-05 в 11:20 

Mezzo soprano
Мир - это зеркало, и он возвращает каждому его собственное изображение. (Теккерей)
Спасибо, что понравилось, что поддержали тему!

Максимилиан Робеспьер (соперник Тальма :-) ) Никогда за ним не знал стремления украсить собой сцену. Ну-ка, расскажи, Mezzo soprano, за что они соперничали?
Директор театра, это из воспоминаний Ванхов. Она говорит, что она понравилась МР, а в это время за ней уже ухаживал Тальма. И Дантон обещал ей защиту и покровительство, если МР станет ее домогаться. А однажды МР был у портного, портной предложил ему сшить модный фрак, как у Тальма. МР зарычал "Тальма, Тальма!" и прыгнул, как тигр, на портного. :crazy:

2013-01-05 в 20:09 

Marty Larny
Я уже забыл вопрос, но, думаю, ответил на него
это из воспоминаний Ванхов. Она говорит, что она понравилась МР, а в это время за ней уже ухаживал Тальма. И Дантон обещал ей защиту и покровительство, если МР станет ее домогаться. А однажды МР был у портного, портной предложил ему сшить модный фрак, как у Тальма. МР зарычал "Тальма, Тальма!" и прыгнул, как тигр, на портного. :crazy:
...и откусил портному голову, и выпил всю кровь, а из кожи заказал себе жилет...
"Характерная черта глупости - ее необъяснимость." Это я о Ванхов.

Mezzo soprano, большое спасибо. Вы почти все страницы "переклеили" для красоты - и за это спасибо )

2013-01-05 в 20:13 

Plume de paon
tantum possumus, quantum scimus
Съ нѣкотораго времени смерть дѣятельно очищаетъ вершины Французскаго общества и похищаетъ съ нихъ имена, сіявшія съ большимъ блескомъ. Сколько политическихъ, воинственныхъ, литтературныхъ переростковъ низвергнуто въ короткое время ея неумолимою косою! Подумаешь, что она, какъ Тарквиній, предпочтительно ссѣкаетъ на жатвѣ жизни колосья, переросшіе прочихъ. Послѣ многихъ похищеній со сцены міра, смерть поразила Францію новою утратою въ лицѣ Тальмы, который владычествовалъ нераздѣльно на сценѣ, имѣющей также свой міръ въ уменьшительномъ видѣ. Не знаемъ, что скажутъ теперь Французы, но при жизни Тальмы они говаривали, что со смертью его не станетъ трагедіи Французской, какъ со смертью актрисы Марсъ не станетъ комедіи. Можетъ быть, не захотятъ они подтвердить признанія, тягостнаго для самохвальства народнаго, когда одна уже половина печальнаго предсказанія сбылась. Какъ бы то ни было, но нѣтъ сомнѣнія, что смерть Тальмы должна быть признана общею утратою для всѣхъ друзей искусствъ и усовершенствованія способностей человѣческихъ на какомъ поприщѣ и у какого народа ни ознаменовалось-бы ихъ явленіе. Таковы права дарованія возвышеннаго! Если не признавать сего неотъемлемаго свойства, которымъ дѣйствуютъ на общее мнѣніе, въ кругѣ образованности, люди, возвысившіеся надъ сверстниками своими и собираютъ повсюду дани уваженія безкорыстнаго, то какъ постигнуть, такъ сказать, заочную славу актера, внѣ границъ дѣйствія своего или жизни? А между тѣмъ мы видимъ, что актеръ, который умѣлъ вознести искусство свое на степень, недоступную дарованіямъ, окружающихъ его, пользуется не только при жизни повсемѣстною знаменитостію, но и по смерти своей, когда уже никакихъ видимыхъ слѣдовъ бытія его не осталось, не теряетъ правъ своихъ: слава его хранится ненарушимо въ преданіи благодарномъ. Имена Росція, Гаррика, Левена, Клеронъ, Сиддонсъ, Иффланда намъ такъ же знакомы, такъ же ласкаютъ слабость человѣческую мечтою о славѣ, о чемъ то возвышающемъ насъ въ собственныхъ глазахъ, какъ имена и другихъ людей отличныхъ. Мы забываемъ, что искусство ихъ преходящее не завѣщало намъ по себѣ ничего положительнаго, а дорожимъ ихъ памятью, какъ драгоцѣнностію, потому что въ признательномъ уваженіи нашемъ во всѣмъ успѣшнымъ усиліямъ въ совершенствованіи человѣческомъ, не раздѣляемъ сихъ усилій, зная, что они всѣ дѣйствуютъ одно на другое и обогощаютъ взаимно сумму нашихъ умственныхъ преимуществъ.
Кажется, неоспоримо, не только для тѣхъ изъ нашихъ соотечественниковъ, которые вооруженною рукою два раза занимали мѣста въ партерѣ Французскаго театра или, движимые мирнымъ любопытствомъ, ѣздили въ Парижъ, но и для всѣхъ тѣхъ, кои не видали Тальмы, а только издали слѣдовали за нимъ, какъ за однимъ изъ постоянныхъ любимцевъ молвы Европейской, пріятно будетъ обозрѣть врутъ жизни и дѣйствій сего знаменитаго актера.
Тальма родился въ Парижѣ 15-го Января 1760 года. При жизни его, біографы скрадывали у него нѣсколько лѣтъ и назначали 1776-й годомъ его рожденія. И такъ, не только сильные міра сего, но и владыки театральные имѣютъ своихъ льстецовъ и для нихъ также некрологія не то, что біографія.
Отецъ его былъ извѣстный зубной врачъ и, кажется, сынъ его и самъ упражнялся малое время въ ремеслѣ родительскомъ.
Отецъ, отправившись на житье въ Англію, оставилъ его во Франціи въ училищѣ для первоначальнаго воспитанія. Десяти лѣтъ явилъ онъ первыя необычайныя примѣты склонности, которая со временемъ должна была развиться въ немъ съ такою силою. Начальникъ его пансіона сочинилъ трагедію: Тамерлань и молодому Тальмѣ назначенъ былъ въ представленіи разсказъ о смерти героя трагедіи; отрокъ такъ вошелъ въ свою роль, такъ сроднился съ лицомъ, имъ представляемымъ, что, дошедши до трогательнѣйшаго мѣста въ разсказѣ, не могъ продолжать его, залился слезами, зарыдалъ и былъ почти безъ чувствъ вынесенъ со сцены. Какъ ни старались увѣрить его, что все происшествіе одинъ вымыслъ; но онъ былъ неутѣшенъ и время одно могло развлечь впечатлѣніе столь сильное. По окончаніи первоначальнаго ученія былъ онъ взятъ отцомъ своимъ въ Лондонъ для усовершенствованія въ наукахъ. Тутъ имѣлъ онъ снова случай играть комедіи Французскія, вмѣстѣ съ молодыми соотечественниками, жившими въ Лондонѣ, и заслужилъ оригинальною игрою всеобщія похвалы, такъ что многіе изъ знаменитыхъ посѣтителей сего спектакля, между коими находился и принцъ Валлійскій, нынѣ царствующій въ Англіи, стали уговаривать отца Тальмы, чтобы онъ склонилъ сына посвятить себя Англійской сценѣ. Предложеніе сіе тѣмъ было сбыточнѣе, что Тальма, проведшій часть молодости своей въ Англіи, зналъ совершенно Англійскій языкъ и пріобрѣлъ выговоръ народный.
Вѣроятно пребыванію въ Англіи и изученію Англійскаго театра обязанъ Тальма тѣмъ перемѣнамъ, которыя онъ послѣ съ такимъ успѣхомъ совершилъ въ слишкомъ однообразной и принужденной декламаціи Французской; сіе предположеніе подтверждается и словами г-жи Сталь, сказавшей, что въ его декламировкѣ видно было искусственное соображеніе Шекспира съ Расиномъ, Для счастія Французскаго театра предложеніе Англійскихъ вельможъ не могло быть принято, и Тальма возвратился въ Парижъ. Тогда еще рѣшительнѣе предался онъ назначенію своему и, посѣщавши нѣсколько времени классы въ королевскомъ училищѣ декламаціи, подъ руководствомъ Моле и Дюгазона, явился онъ въ первый разъ на сценѣ театра Французскаго 27-го Ноября 1787 года, въ роли Сеида. Успѣхъ его былъ блистательный. Онъ исхитилъ рукоплесканія публики, и приговоръ ея, не всегда безошибочный, былъ на этотъ разъ задаткомъ прочной славы и утвержденъ тогда-же литтераторами и знатоками въ драматическомъ искусствѣ: Лемьеромъ, Палиссо и Дюсисомъ, котораго подражанія нѣкоторымъ Шекспировымъ трагедіямъ приняли послѣ лучшій блескъ свой отъ игры Тальмы и вмѣстѣ съ тѣмъ развили и дарованіе актера, болѣе способное къ выраженію ролей мрачныхъ, сильныхъ и рѣзкихъ.

2013-01-05 в 20:15 

Plume de paon
tantum possumus, quantum scimus
"Тальма играетъ иногда роль Фарана въ трагедіи Дюсиса Абюфаръ, Аравійскаго содержанія. Множество стиховъ восхитительныхъ придаютъ сей трагедіи большую прелесть: краски Востока, задумчивое уныніе полудня Азіятскаго, уныніе тѣхъ странъ, гдѣ жаръ не украшаетъ, а сожигаетъ природу, отзываются въ семъ твореніи съ отмѣнною живостью. Тотъ же Тальма, Грекъ, Римлянинъ и рыцарь, настоящій Аравитянинъ, житель пустыни, исполненный силы и любви; взоры его какъ будто подернуты, чтобы уберечься отъ зноя солнечнаго; въ движеніяхъ его видна удивительная переходчивость изъ томленія въ стремительность: то онъ подавленъ рокомъ, то кажется могущественнѣе самой природы и побѣждаетъ ее; страсть къ женщинѣ, почитаемой имъ за сестру, пожираетъ его и таится у него въ сердцѣ: по невѣрнымъ шагамъ его можно подумать, что онъ отъ себя бѣжать хочетъ; глава его отвращаются отъ той, которую онъ любитъ; руки отталкиваютъ образъ, которымъ онъ мысленно преслѣдуемъ неотступно, и когда онъ наконецъ прижимаетъ Салему къ сердцу, говоря просто: мнѣ холодно! онъ умѣетъ выразить въ одно время и дрожь души и сокрушительный зной, который хочетъ скрывать.
"Можно найти много погрѣшностей въ трагедіяхъ Шекспира, принаровленныхъ къ нашему театру Дюсисомъ, но несправедливо было бы не признавать въ нихъ и красотъ первостепенныхъ: геній Дюсиса заключается въ сердцѣ его, и тутъ онъ на своемъ мѣстѣ. Тальма разыгрываетъ его творенія съ дружескимъ уваженіемъ къ прекрасному таланту благороднаго старца. Сцена колдуній въ Макбетѣ преобразована въ разсказъ въ трагедіи Французской. Надобно видѣть, какъ Тальма пытается передать зрителямъ смѣсь простонародности и сверхъестественности въ выраженіи колдуній, сохраняя притомъ въ семъ подражаніи величавость, требуемую нашимъ театромъ.
Par des mots inconnus, ces êtres monstrueux
S'appelaient tour à tour, s'applaudissaient entréux.
S'approchaient, me montraient avec un ris farouche,
Leur doigt mistérieux se posait sur leur bouche,
Je leur parle, et dans l'ombre ils échappent soudain
L'une avec un poignard, l'autre un sceptre à la main.
L'autre d'un long serpent serrait le corps livide,
Tous trois vers ce palais ont pris un vol rapide,
Et tous trois, dans les airs, en fuyant loin de moi
M'ont laissé pour adieu ces mots: Tu seras roi.
"Голосъ пониженный и таинственный актера при произношеніи сихъ стиховъ, палецъ приложенный въ губамъ, какъ у статуи молчанія, взглядъ, измѣняющійся для выраженія воспоминанія ужаснаго и отвратительнаго: все соображено было, чтобы перевести новую на театрѣ нашемъ стихію чудесности, о которой никакое предыдущее преданіе не давало понятія.
"Въ трагедіи чужестраннаго театра торжество его Гамлетъ. На Французской сценѣ зрители не видятъ тѣни Гамлетова отца: видѣніе совершается въ одной физіономіи Тальмы и безъ сомнѣнія оно тѣмъ не менѣе ужасно. Когда, посреди разговора спокойнаго и грустнаго, онъ вдругъ усматриваетъ тѣнь, то не возможно не слѣдовать за всѣми ея движеніями по глазамъ, въ ней обращеннымъ, не возможно сомнѣваться о присутствіи привидѣнія, когда подобный взоръ вамъ о томъ свидѣтельствуетъ.
"Когда въ третьемъ актѣ Гамлетъ приходитъ одинъ на сцену и сказываетъ въ прекрасныхъ Французскихъ стихахъ извѣстный монологъ: To be or not to be:
La mort c'est le sommeil, c'est un réveil peut-être,
Peut-être.-- Ah! c'est le mot qui glace, épouvanté,
L'homme, an bord du cercueil, par le-doute arrêté,
Devant ce vaste abime, il se jette en arrière,
Ressaisit l'existence et s'attache à la terre,
-- Тальма не дѣлалъ ни одного рукодвиженія, иногда только потрясалъ онъ головою, чтобы допрашивать землю и небо о томъ, что есть смерть. Онъ былъ болѣе неподвиженъ; глубокость размышленія поглощала все его существо. Видѣнъ былъ человѣкъ, посреди двухъ тысячъ людей безмолвныхъ, вопрошающій мысль о судьбѣ смертныхъ! Черезъ нѣсколько лѣтъ все, что тутъ было, существовать не будетъ, но другіе люди предстанутъ въ свою очередь съ тѣми же недоумѣніями и также опускаться будутъ въ пропасть, не вѣдая ея глубины. Когда Гамлеть заставляетъ клясться свою мать надъ сосудомъ, хранящимъ прахъ ея супруга, что она не участвовала въ убійствѣ, пресѣкшемъ жизнь его, она мнется, смущается и наконецъ признается въ преступленіи, совершонномъ ею; тогда Гамлетъ обнажаетъ кинжалъ, чтобы по повелѣнію родителя вонзить его въ грудь матери; но въ самую минуту, какъ готовится онъ нанесть ударъ, нѣжность и жалость превозмогаютъ и, обращаясь къ тѣни отца, взываетъ онъ: "grâce, grâce, mon père!" съ выраженіемъ, въ которомъ, кажется, сосредоточились всѣ чувства природы, всѣ впечатлѣнія сердца, и, кидаясь къ ногамъ матери изнемогающей, онъ сказываетъ ей два стиха, заключающіе въ себѣ жалость неистощимую:
Votre crime est horrible, exécrable, odieux;
Mais il n'est pas plus grand que la bonté des dieux.
"Наконецъ нельзя думать о Тальмѣ, не вспомня Манлія. Сія трагедія производила мало дѣйствія на театрѣ: содержаніе ея то же, что Избавленіе Венеціи, трагедія Отвая, перенесенное въ событіе Римской исторіи. Манлій составляетъ заговоръ противъ Римскаго сената и повѣряетъ тайну свою Сервилію, съ которымъ онъ друженъ уже пятнадцать лѣтъ: онъ вѣритъ въ него вопреки подозрѣніямъ друзей своихъ, не полагающихся на малодушнаго Сервилія, привязаннаго къ женѣ своей, дочери консула. Боязнь заговорщиковъ вскорѣ оправдывается. Сервилій не можетъ утаить отъ жены опасность, угрожающую ея родителю, которому она открываетъ оную. Манлій взятъ подъ стражу, умышленія его дознаются и сенатъ приговариваетъ его къ низверженію со скалы Тарпейской.
"До Тальмы, въ семъ твореніи, слабо написанномъ, почти не замѣчали страсти въ дружбѣ, питаемой Манліемъ къ Сервилію. Когда записка заговорщика Рушила извѣщаетъ, что тайна выдана и выдана Сервиліемъ, Манлій приходитъ съ сею запискою въ рукѣ; онъ приближается къ другу преступному, уже терзаемому раскаяніемъ, и, показывая ему строки уличительныя, говоритъ: Qu'en dis-tu? Ссылаюсь на всѣхъ, слышавшихъ сіи слова изъ устъ Тальмы: физіогномія и звукъ голоса могутъ ли въ одно время выразить болѣе впечатлѣній разнородныхъ: изступленіе, смягчаемое внутреннимъ чувствомъ жалости, негодованіе, которое отъ дружбы становится и живѣе и слабѣе, какъ излить ихъ, если не въ выраженіи души, подающей вѣсть душѣ безъ посредства словъ. Манлій обнажаетъ кинжалъ, чтобы поразить Сервилія; рукою своею ищетъ онъ сердца и страшится найти: воспоминаніе о многолѣтней дружбѣ къ Сервилію воздымаетъ какъ бы облако слезъ между мщеніемъ и другомъ.
"Мало говорено о пятомъ актѣ, а можетъ быть Тальма въ немъ еще превосходнѣе, чѣмъ въ четвертомъ. Сервилій на все отваживается, чтобы искупить свою вину и спасти Манлія: въ глубинѣ сердца рѣшился онъ раздѣлить участь друга, если тому погибнуть должно. Скорбь Манлія услаждена сожалѣніемъ Сервилія; однакоже онъ не смѣетъ сказать ему, что прощаетъ его предательство ужасное, но схватываетъ украдкою руку Сервилія и прижимаетъ ее къ сердцу; невольныя движенія его ищутъ друга виновнаго, котораго онъ еще разъ хочетъ обнять передъ разлукою вѣчною. Ничто или почти ничто въ трагедіи не указывало на сіе восхитительное свойство души чувствительной, которая еще помнитъ долгую привязанность, даже и тогда, когда предательство ее рушило. Роли Петра и Жафьера въ Англійскомъ произведеніи выказываютъ сіе положеніе съ удивительнымъ успѣхомъ. Тальма умѣлъ дать трагедіи Манлій нравственную силу, ей недостающую, и ничто не приноситъ такой чести дарованію его, какъ истина, съ которою онъ выражаетъ то, что есть въ дружбѣ непобѣдимаго. Страсть можетъ возненавидѣть предметъ любви своей; но тамъ, гдѣ связь укрѣплена священными соотношеніями души, тамъ, кажется, и самое преступленіе не въ силахъ ее уничтожить: тамъ ждешь раскаянія, какъ послѣ долгой разлуки ожидаешь возвращенія".
Не смотря на сіи и такъ уже длинныя выписки изъ книги г-жи Сталь, не можемъ удержаться отъ удовольствія привести еще одно письмо знаменитой женщины къ знаменитому актеру, письмо мало извѣстное. Кромѣ того, что пріятно заниматься извлеченіями изъ сочиненій автора, всегда исполненнаго мысли и чувства, но намъ кажется, что и для многихъ читателей сіи выписки могутъ показаться занимательными, тѣмъ болѣе, что, по странному небреженію, большая часть изъ сочиненій г-жи Сталь можетъ имѣть еще цѣну новости на языкѣ нашемъ.

2013-01-05 в 20:16 

Plume de paon
tantum possumus, quantum scimus
ПИСЬМО КЪ ТАЛЬМѢ.
Іюля 1809.
"Не бойтесь, чтобы я послѣдовала г-жѣ Милордъ и возложили на вашу голову вѣнокъ, въ минуту наиболѣе патетическую; но васъ могу сравнивать только съ вами самими и потому скажу вамъ, Тальма, что вчера вы превзошли совершенство и самое воображеніе. Есть въ этомъ произведеніи, не смотря на всѣ его погрѣшности, обломокъ трагедіи, которая сильнѣе нашей, и дарованіе ваше явилось мнѣ въ роли Гамлета, какъ геній Шекспира, но безъ его неровностей, безъ его повадокъ (gestes familiers), внезапно облагороженныхъ до высшей степени благородства. Сія неизмѣримость природы, сіи запросы о жребіи нашемъ общемъ, въ виду сей толпы, которая умретъ и казалось слушала васъ, какъ вѣщателя рока; сіе явленіе привидѣнія ужаснѣйшаго во взорахъ вашихъ, чѣмъ въ самомъ грозномъ образѣ; сіе глубокое уныніе, сей голосъ, сіи взгляды, повѣдающіе чувства, сей характеръ выше всѣхъ размѣровъ человѣческихъ: все это восхитительно, три раза восхитительно, и сіи впечатлѣнія, которымъ подобныхъ искусство еще никогда во мнѣ не рождало, независимы отъ дружбы моей къ вамъ: я васъ люблю въ комнатѣ, въ роляхъ, гдѣ вы равны себѣ; но въ сей роли Гамлета вы увлекаете мой восторгъ до того, что это уже были не вы, что это была не я: это была поэзія взглядовъ, выраженій, движеній, до которой еще ни одинъ писатель не достигнулъ. Прощайте, извините меня, что я пишу къ вамъ, когда ожидаю васъ сегодня утромъ въ часъ, а вечеромъ въ восемь; но если приличія общественныя не должны были бы все умѣрять и задерживать, то не знаю, не бросилась-ли бы я вчера съ гордостью къ вамъ, чтобы поднести вѣнокъ, который принадлежитъ вашему таланту болѣе чѣмъ всякому иному: вы тутъ уже не актеръ, вы человѣкъ, возвышающій природу человѣческую, давая намъ новое понятіе. Прощайте до часа. Не отвѣчайте мнѣ, но любите меня за мое восхищеніе".
Тальма былъ женатъ и жена его также являлась на сценѣ съ успѣхомъ. Изъ свѣдѣній, собранныхъ нами выше, можно убѣдиться, что онъ былъ человѣкъ умный, свѣдущій и благороднаго характера. Одинъ талантъ, какъ онъ ни будь великъ, и особливо же талантъ сценическій, не достаточенъ, чтобы привлечь личное уваженіе и пріязнь людей отличныхъ, а мы видѣли, что Тальма имѣлъ друзей, коими гордиться можно. Въ домашней жизни и въ общежитіи онъ былъ такъ же привлекателенъ, какъ былъ восхитителенъ на сценѣ. Вотъ что говоритъ о знакомствѣ своемъ съ нимъ леди Морганъ, въ сочиненіи о Франціи, а сей свидѣтель, какъ Англійской націи, не подозрителенъ въ излишнемъ потворствѣ. "Величавость и сила трагическія Тальмы на сценѣ образуютъ противоположность, равно разительную и пріятную, съ простотою, радушіемъ, веселостью его обхожденія въ обществѣ. Никогда не встрѣчавшись съ Коріоланомъ въ гостиной и видѣвши его только на форумѣ, я думала, что найду въ семъ актерѣ, въ быту домашнемъ, торжественность и напыщенность, присвоенныя его званію, пріемъ холодный, рѣчь мѣрную; однимъ словомъ, думала найти актера; но, напротивъ, я замѣтила въ простыхъ обычаяхъ и непринужденномъ обращеніи сего знаменитаго человѣка одни признаки хорошаго воспитанія и совершеннаго умѣнья жить".
Многіе изъ нашихъ соотечественниковъ также знали его лично и успѣли оцѣнить въ немъ прекрасныя качества актера и человѣка, а одинъ изъ нихъ, В. Л. Пушкинъ, былъ съ нимъ въ дружеской связи, во время пребыванія своего въ Парижѣ, о коемъ можетъ сказать онъ съ отраднымъ воспоминаніемъ:
Не улицы однѣ, не площади и домы,
Делиль, Сенъ-Пьеръ, Тальма мнѣ были тамъ знакомы.

Въ часы досуга актеръ давалъ Русскому поэту уроки въ декламаціи Французской и перечитывалъ съ нимъ нѣкоторыя изъ своихъ ролей. Многимъ, можетъ быть, еще памятно, какъ въ обществѣ пріятелей и пріятельницъ, Василій Львовичъ любилъ декламировать, между прочимъ, разсказъ Макбета, выше упоминаемый. Сообщаемъ читателямъ остроумную записку Тальмы къ нему:
Je n'ai, point de crime à commettre samedi. Ma conscience est à l'aise ce jour là. Je n'ai affaire ni aux Euménides, ni aux Furies; elles ont bien voulu m'accorder cet intervalle de repos pour aller offrir mon hommage à Madame la Princesse Dolgorouki. A samedi donc, tout à vous

Talma 1)
1) Не совершаю никакого преступленія въ субботу. Въ этотъ день моя совѣсть на просторѣ. Не буду имѣть дѣла ни до Эвменидъ, ни до Фурій; имъ угодно было дать мнѣ сей отдыхъ, чтобы я могъ засвидѣтельствовать мое почтеніе княгинѣ Долгоруковой. И такъ до субботы, весь вашъ Тальма.
Не станемъ входить въ подробное описаніе обстоятельствъ, послѣдовавшихъ за болѣзнію и кончиною Тальмы, умершаго въ Парижѣ 19-го октября 1826 года. Они слишкомъ еще свѣжи въ памяти читателей газетныхъ. Если получимъ полныя жизнеописанія его, вышедшія во Франціи уже по его смерти, то можно будетъ извлечь изъ нихъ дополненіе къ сей статьѣ, писанной, такъ сказать, за глаза, подъ руководствомъ свѣдѣній разбросанныхъ по разнымъ біографическимъ словарямъ и театральнымъ альманахамъ. Можетъ быть, придется и поправить нѣкоторыя погрѣшности, въ которыя могли вовлечь невольно различные указатели. Замѣчательно, что погребеніе Тальмы совершилось безъ шума и безъ народнаго волненія. Извѣстно, что Французскіе актеры отлучены отъ церкви и что смертные останки ихъ не могутъ быть отпѣваемы въ храмѣ Божіемъ, если актеры при жизни не отреклись отъ званія своего. Намъ, сѣвернымъ варварамъ, по выраженію нѣкоторыхъ соевропейцевъ, кажется неимовѣрнымъ сей обычай просвѣщеннаго Запада. Всего въ этомъ дѣлѣ забавнѣе, или прискорбнѣе, судя по точкѣ, съ которой смотришь, есть исключеніе изъ сего постановленія,-- кого-же? оперныхъ актеровъ и оперныхъ танцовщицъ, потому что Французская опера, то есть, театръ, на коемъ даются большія оперы и балеты, именуется королевскою академіею музыки, и такимъ образомъ академическія фигурантки, или плясовые академики, вакханки, баядерки, нимфы пользуются, подъ академическою фирмою, правомъ, отъ коего отрѣшены трагическія Эсѳири, Аталіи, Меропы. Разумѣется, что не всѣ во Франціи признаютъ красоту сего чуднаго установленія, и потому погребеніе актера въ Парижѣ нерѣдко бываетъ поводомъ къ явленіямъ существенно-трагическимъ. Памятно, какъ въ день погребенія актера Филиппа,. народъ бросился въ дворцу и просилъ Карла X, не задолго передъ тѣмъ вступившаго на престолъ, разрѣшить выносъ гроба въ церковь. Король выслушалъ депутацію благосклонно, на не принялъ на себя разрѣшенія дѣла, не подлежащаго его вѣдѣнію. Тальма, желая избѣгнуть невольнаго дѣйствія въ драмѣ по смерти, назначилъ въ духовномъ завѣщаніи своемъ, чтобы прямо понесли тѣло его на кладбище. Такъ и было сдѣлано. Обрядъ погребенія его совершился спокойнѣе, но не менѣе величественно и умилительно. Люди, отличные по дарованіямъ и по знанію своему, литтераторы, ученые, художники, государственные сановники, многочисленная толпа народа слѣдовали въ глубокой, тихой горести за гробомъ любимца своего, который нѣкогда съ такою силою волновалъ ихъ души впечатлѣніями возвышенными, поражалъ изящнымъ. ужасомъ, уклевалъ могуществомъ вдохновенія, и былъ для нихъ избраннымъ посредникомъ между міромъ идеальнымъ и міромъ положительнымъ, между исторіею и поэзіею. Товарищи его и литтераторы въ рѣчахъ надгробныхъ заплатили дань признательности общественной человѣку и согражданину, Тотчасъ открылась подписка на сооруженіе памятника незабвенному въ лѣтописяхъ драматическихъ, и значительныя суммы отъ разныхъ лицъ, отъ разныхъ званій, изъ разныхъ мѣстъ сливаются для выраженія одного чувства, одного высокаго помышленія: увѣковѣчить знаменіе благодарности современной Жизнь, дарованія Тальмы были достояніемъ народнымъ; смерть его почитается народною печалью. Должно отдать справедливость Французамъ: они хорошо понимаютъ просвѣщенный патріотизмъ, и сіе чувство горести народной, если хотятъ народнаго самохвальства, должно быть чувствомъ живительнымъ и производительнымъ. Какъ не предпочесть его мудрому безстрастію, стоической неподвижности, которыя молча совершаютъ свое поприще и не озаряютъ ни однимъ восторгомъ, и не оглашаютъ ни однимъ сердечнымъ словомъ гробовое молчаніе населенной пустыня.

2013-01-05 в 20:16 

Plume de paon
tantum possumus, quantum scimus
Статья наша, вѣроятно, покажется инымъ читателямъ непомѣрно и не кстати длинною. Оно, можетъ быть, и такъ. Но у насъ вообще такъ мало дѣльнаго говорится о драматическомъ искусствѣ, о театрѣ и о сценическихъ представителяхъ его; нашъ театръ со всѣми принадлежностями стоитъ такъ одиноко, обращаетъ на себя такое маловажное и второстепенное вниманіе, что мы воспользовались случаемъ и не прямо до насъ относящимся, чтобы выставить театральные вопросы въ надлежащемъ ихъ видѣ. Русскіе актеры, или готовящіеся въ этому званію, могутъ извлечь полезныя свѣдѣнія и поощренія изъ очерка, набросаннаго нами. Они увидятъ изъ примѣра, даннаго Тальмою, какими приготовительными началами, какимъ долготерпѣніемъ въ изученіи искусства, какими усиліями образуются великіе сценическіе художники. Хорошіе-ли драматическіе писатели пробуждаютъ хорошихъ актеровъ, или, на оборотъ, хорошіе-ли актеры содѣйствуютъ развитію драматическаго искусства въ данную эпоху,-- вопросъ еще не совершенно рѣшеный. Вѣроятно тѣ и другіе служатъ себѣ взаимно вспомогательными средствами. Но нѣтъ сомнѣнія, что тамъ, гдѣ мало творчества въ драматическихъ, не скажу, созданіяхъ, а развѣ изданіяхъ, тамъ и сценическому искусству негдѣ почерпать вдохновенія свои, негдѣ образовать себя. Замѣтимъ, что актеру, для достиженія полнаго успѣха, предстоятъ затрудненія, которыя легко можетъ избѣжать авторъ. Авторъ избираетъ предметъ свой, событіе, эпоху, лице, которое онъ желаетъ возпроизвести. Скажемъ просто, онъ садится за работу, за свой письменный столъ, когда ему хочется, когда чуетъ онъ въ себѣ свѣжую, пробѣжавшую струю вдохновенія. Актеръ, такъ сказать, невольникъ искусства своего, которое многими окраинами нисходитъ до ремесла. Онъ часовой и долженъ простоять столько-то часовъ на опредѣленномъ ему мѣстѣ, а между тѣмъ актеръ, и особенно въ высшей драмѣ, долженъ изучить исторію, физіогнонію предстоящей ему эпохи, нравы общества во всѣхъ видахъ его и въ разныя времена, онъ долженъ быть живописецъ, археологъ, моралистъ, сердцевѣдецъ, проникать въ глубокія тайны натуры человѣческой, сердца человѣческаго, многое самъ перечувствовать, иное угадать, перевести часто на всѣмъ понятный и живой языкъ темные намеки, недомолвки автора. Онъ долженъ зрителямъ и слушателямъ передавать, такъ сказать, въ натурѣ все то, что онъ пріобрѣлъ искусствомъ и переработалъ въ себѣ. Способы, геніи авторовъ различны, а актеръ долженъ одинъ усвоить себѣ геніальныя натуры Расина, Корнеля, Вольтера. Имя актера легіонъ. Конечно, ему нужны врожденныя способности, дарованія, вдохновеніе; но нужна и наука разносторонняя, почти всеобъемлющая, но вмѣстѣ съ тѣмъ и частная, такъ сказать, мелочная. Тальма часто и понималъ роли свои иначе, чѣмъ знаменитые предшественники его, но обращалъ прилежное и совѣстливое вниманіе и на одежду свою: онъ иначе одѣвался, чѣмъ они, иначе ходилъ, стоялъ, сидѣлъ.
При этихъ соображеніяхъ, осмѣлимся думать, что и наша статья можетъ принести свою относительную пользу.

Вяземскій П. А. Полное собраніе сочиненій. Изданіе графа С.Д.Шереметева. T.1.
Спб., 1878. OCR Бычков М. Н.

2013-01-05 в 20:47 

С-Нежана
На свете нет ничего нового, но есть кое-что старое, чего мы не знаем
Mezzo soprano, спасибо, интересно написано. Хотя, наверное, исторические ошибки есть.
это из воспоминаний Ванхов. Она говорит, что она понравилась МР, а в это время за ней уже ухаживал Тальма. И Дантон обещал ей защиту и покровительство, если МР станет ее домогаться. А однажды МР был у портного, портной предложил ему сшить модный фрак, как у Тальма. МР зарычал "Тальма, Тальма!" и прыгнул, как тигр, на портного. :crazy: ...и откусил портному голову, и выпил всю кровь, а из кожи заказал себе жилет...
Marty Larny, я с ужасом теперь понимаю, как много людей принимает это за чистую монету.

Спасибо всем и за иллюстрации, и Вам, гражданин Plume de paon, за Вяземского.
У меня в рукаве С.Цветков - он по большей части переписал Дейча. Но ссылка пусть тоже будет.

2013-01-06 в 07:53 

Директор театра
Чем больше артист, тем больше пауза!
Ванхов понравилась МР, а в это время за ней уже ухаживал Тальма. И Дантон обещал ей защиту и покровительство, если МР станет ее домогаться. А однажды МР был у портного, портной предложил ему сшить модный фрак, как у Тальма. МР зарычал "Тальма, Тальма!" и прыгнул, как тигр, на портного. ...и откусил портному голову, и выпил всю кровь, а из кожи заказал себе жилет...
А-а, вон что... Тоже мне, угнетенная невинность :puke:. Ванхов всегда была глупа и выше Памелы никогда не поднималась, как актриса, надо ж набить себе цену хоть таким способом.
Études sur l'art théâtral: suivies d'anecdotes inédites sur Talma.... Caroline (Vanhove ) Talma, Jean-François Ducis, Mathieu Guillaume Thérèse de Villenave, François Joseph Talma, издано H.Feret в 1836 году.
А вот еще произведение - Lecomte, Louis Henry, "Napoléon et le monde dramatique; étude nouvelle d'après des documents inédits" (1912).

2013-01-06 в 10:38 

Belle Garde
Логика - это искусство ошибаться с уверенностью в своей правоте
Mezzo soprano, спасибо, и всем-всем за дополнения. Про МР и Тальма - прикольно, но грустно, если подумать, что дураков так реально много.
Тальма на фасаде Отель-де-Виль. Когда я была, иголок против голубей еще не было ))).

2013-01-06 в 12:38 

Nataly Red Rose
Свобода начинается с иронии
А вот еще Тальма (шарж)

URL
2013-01-08 в 17:51 

allamarie
Aimons-nous tous, soyons unis, pardonnons а nos ennemis
А вот мой любимый портрет Тальма... Если он выглядел так, с таким соперничать очень трудно. Сорри, Максимилиан :inlove:

2013-01-09 в 06:36 

Nataly Red Rose
Свобода начинается с иронии
allamarie, портрет славный. Тальма здесь на юного Жироде похож.
А у Максимильена своих поклонниц толпа, как говорят. Он не в накладе ;-)

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Vive Liberta

главная