Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
20:21 

звуки свободы

Nataly Red Rose
Свобода начинается с иронии

МУЗЫКА и ПЕСНИ
ВЕЛИКОЙ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ



Анри Радиге. Французские музыканты эпохи Великой французской революции и Первой империи (приложение - нотные фрагменты)

Александр Овсянников-Ольшевский. Великая французская революция в песнях современников

А.Рубинштейн. Песни французской революции



ЗВУКИ СВОБОДЫ
МУЗЫКА РЕВОЛЮЦИОННЫХ ПРАЗДНЕСТВ


Для начала прочтем знаменитые строки Р.Роллана из переписки с М. фон Мейзенбург:
Наверное, одним из прекраснейших явлений той необыкновенной эпохи были празднества. Нам без конца твердили сущую ложь, что искусство Революции было-де трагической пародией. Но ведь стоит, забыв о суждениях критиков, в жизни не читавших никого из ораторов 93-го года, открыть речи Робеспьера, как с волнением обнаруживаешь в них благородство очертаний, нравственную силу и ничем не омраченное спокойное величие, делающее его равным афинским ораторам; - и точно так же, стоит без предвзятости полистать планы празднеств, набросанные Давидом, и познакомиться с великими живописными и музыкальными творениями, вызванными к жизни революционным духом, как убеждаешься, что искусство тоже было причастно героической мощи своей эпохи. Я сейчас просмотрел некоторые из кантат, траурных маршей, оркестровых и хоровых симфоний, написанных Мегюлем, Госсеком, Кателем и Керубини по случаю побед республиканских армий, перенесения в Пантеон праха Вольтера и т.п.; мало что во французской музыке нравится мне больше; это мужественно, написано твердой рукой и с ошеломляющей искренностью.
Роллан Р. Статьи, письма. М., 1985

У истоков стоят две фигуры: Мари-Жозеф Шенье и Госсек.
Шенье, автор знаменитой пьесы «Карл IX», создавал тексты большинства гимнов, в том числе первых из них. Но стать гимнами эти строки смогли лишь благодаря музыке Госсека и оркестру Национальной гвардии, история которого знаменита, как все то время.
Госсек, в отличие от большинства выдающихся участников исторической драмы под названием Великая Французская революция, был к ее началу пожилым человеком. Он приехал в Париж из бельгийской деревни Верньи 18-летним юношей в 1751 г. К началу 1789 г. - признанный композитор, основатель и руководитель Королевской школы пения и декламации, дирижирует операми Глюка. Он практически родоначальник французской национальной оперы.
Но... грянуло 14 июля 1789 года! Гасконец Бернар Саррет, скромный писарь французской гвардии, в хаосе происходящего собирает музыкантов Королевской школы пения и декламации, к ним присоединяется Госсек, тогда королевский дирижер. Саррет призывает музыкантов породниться с восставшим народом и после создания Национальной гвардии эта группа объявляет себя Оркестром Национальной гвардии. Саррет назначен его командиром. Этому молодому человеку (ему - 24 года) присваивается звание капитана, Госсек становится лейтенантом. Они за свое жалование покупают новые инструменты, ремонтируют старые. Время энтузиазма и надежд!
И вскоре оркестр становится поистине незаменим для Парижа и парижан. Это основной исполнитель музыки на народных празднествах.

Итак, Госсек. Первые два года революции он один пишет музыку для всех празднеств. И это не был результат искусственно созданной монополии.
Практически композитор создает совершенно новый тип музыкального произведения - полный контраст камерному салонному изяществу. Если позволите, сравню эту музыку с гениальной картиной Делакруа: ясные линии, четкие ритмы и колоссальное впечатление.
Госсек понимает - музыка должна соответствовать слушателям, т.е. народной стихии, она должна быть мощной, могучей. Он решает эту задачу за счет качественного изменения в составе оркестра. Увеличивается число труб, тромбонов, валторн, серпентов. В оркестр включает новые инструменты: барабаны, литавры, тарелки.
Пример Госсека создает направление. Его поддерживают и развивают Катель, Мегюль, Керубини, Далейрак, Бертон.

Знаменитый день - первый День Федерации! 14 июля 1790 года! Госсек пишет музыку к этому празднику. Он избирает форму старинных хоровых религиозных произведений Te Deum.
Накануне, 13 июля в Соборе Парижской богоматери в богослужении участвуют лучшие артистические силы Парижа. Тогда же впервые в соборе была исполнена кантата Дезожье «Взятие Бастилии». Включенные в оркестр трубы исполняли введенные в кантату пронзительные боевые сигналы.
И вот наступает 14 июля. Не буду останавливаться на описании расположения участников действа, это практически всем известно. Скажу лишь, что музыканты были разделены на две группы: с одной стороны - оркестр Национальной гвардии, с другой - триста военных барабанщиков.
В начале празднества епископ Отенский благословляет королевскую семью, Национальную гвардию, Национальное собрание и толпы народа. Затем наступает время торжественной мессы. Служба идет в сопровождении оркестра и органа. После окончания мессы король приносит клятву. А затем звучит Te Deum Госсека. Так рождалась новая музыка, причем это был тот случай, когда присутствующие понимали подлинное значение момента.
Затем, практически через месяц Госсек создает «Песню 14 июля». Это чрезвычайно сложное произведение для трехголосного мужского хора с оркестром. В основу была положена ода Шенье «Гимн на праздник Федерации». Многие современники жалели, что произведение опоздало к 14 июля, но… время мчалось как вихрь, события мелькали. Произведениям успевать за ними было практически немыслимо.
Однако поистине потряс Госсек парижан своим «Скорбным маршем», впервые исполненным на похоронах несомненного лидера первого этапа революции - Мирабо. Личность Мирабо неоднозначно оценивается уже более двухсот лет, но никто не сомневается в ее неординарности. Таким же неординарным создал свой «Скорбный марш» композитор. Впервые в европейскую музыку был введен экзотический инструмент тамтам. И это была не имитация! Госсек включил в оркестр подлинный тамтам. По воспоминаниям мемуаристов, эти звуки вызывали у слушателей чувство настоящего ужаса!
Вторично исполнение этого марша произошло 10 июня 1791 года на погребальной церемонии Мари-Франсуа Аруэ - Вольтера. Но композитор написал и новое произведение к этому дню уже на стихи самого философа - «Проснись, народ!»

Постепенно искусство становится делом государства. В Конституцию была внесена статья следующего содержания: «Учредить национальные праздники, чтобы поддержать братство между гражданами и привязать их к Конституции, Отечеству и законам». Дантон говорит в Конвенте: «Франция будет праздновать свои санкюлотиды, как Древняя Греция свои олимпиады. Дадим образование юношеству и национальные празднества - народу».
А как обстоят дела в это время со знаменитым оркестром? Он не забыт, и в 1792 году на его основе государство создает Бесплатную музыкальную школу. По уставу, обучение в ней бесплатно, лишь бы был талант. Из числа учеников формируются команды военных музыкантов. Проходит два года, и Бесплатная музыкальная школа преобразуется в Национальный институт музыки. А 3 августа 1795 года институт получает новое название - Консерватория, учреждается Устав Консерватории, с незначительными изменениями дошедший до наших дней.

Такого размаха народные празднества не знали никогда. В то же время стихийность уступает место четкой продуманности. Нет зрителей - есть участники. Конечно, вместе с ушедшей непосредственностью ушла доля обаяния. Зато взамен празднества приобрели больший нравственный и политический смысл.
Апогеем празднеств стала манифестация летом 1794 года в честь Верховного Существа.
Даже замысел был невероятным. По плану, разработанному Давидом, в празднестве принимало участие непосредственно 2400 граждан - по 50 человек от каждой из 48 секций Парижа. К исполнению музыкальных номеров наряду с профессионалами были привлечены тысячи людей, к музыке не причастных. С ними разучивали новые гимны, их учили слушаться руки дирижера. Припев должен был исполнять весь народ!
6 июня. Музыканты Национального института репетируют с будущими исполнителями новое произведение Госсека - «Гимн Верховному Существу». В Комитет общественного спасения они посылают письмо со строками: «Звуки свободы всегда несутся впереди ее знамен».
Подготовительные работы продолжались 7 июня. Ученики института расходятся по секциям и клубам. Мегюль направлен в секцию Тюильри, Катель - в секцию Марата, Далейрак - в секцию Ломбар... (П.Гингольд, «Песни на камнях Бастилии»).
8 июня в 5-00 утра по Парижу забили дробь барабаны. Они внезапно умолкли, и на всех колокольнях зазвонили колокола.
Вначале праздничные кортежи из каждой секции направляются в сад Тюильри. Робеспьер произносит речь и тысячеголосый хор исполняет гимн. Потом наступает второй акт действа - на Марсовом поле. Саррет - трехцветным флагом, музыканты - звуками фанфар дают сигнал для вступления. Начинает звучать «Песня 14 июля». «Песня эта вызвала внутреннее содрогание, экстаз, которые я, испытав их сам, не могу выразить словами» (участник, фр.историк Тиссо).
Голоса ста тысяч человек заполняют площадь. Поют артисты, Конвент, секции, весь Париж.
8 июня - миг торжества новой, монументальной, музыки. Этот день - ее вершина. Многие новые произведения вызовут еще восхищение слушателей. Но... Они уже не высекут искры, способной воспламенить тысячи людей. Госсек практически умолкает. Видимо, что-то изменилось в атмосфере, нет безумных бешеных грозовых вихрей, подхватывавших душу этого творца.

Будет несправедливым забыть в обзоре учеников, последователей Госсека, других композиторов величественной эпохи: Катель, Мегюль, Лесюэр, Керубини, Далейрак. Мы уже ранее их называли, повторим еще раз.
Катель, воспитанник оркестра. В 1790 16-летний ученик иногда заменял Госсека на дирижерском месте (не хочу говорить, пульте; это было именно место, пульт - слишком академично).
Мегюль, тонкий, чуткий музыкант, эстет. Он стал знаменит, когда внезапно, в 1790 году, за несколько минут создал мелодию «Походная песнь» на стихи Шенье, которые дал ему прочесть Саррет. Марш, переходящий в песню.
Лесюэр. Его музыку вдохновляют победы революционной армии. Первое произведение, «Песнь триумфов Французской Республики», было исполнено на празднике побед 21 октября 1794 года.
Керубини, известный более как автор опер, стал национальным композитором, когда 1 октября 1797 года Париж провожал в последний путь генерала Л.Гоша. По воспоминаниям современников, когда над толпой полились звуки «Похоронного марша на смерть генерала Гоша» люди вдруг ощутили былое единство: единство в трауре, единство в общей скорби, в горьком чувстве утраты.


В последний раз, по мнению историков музыки, жанр национальных гимнов напомнил о себе в 1800 г.
Праздник 14 июля происходил в Храме Марса. «Национальная песня» Мегюля была исполнена тремя хорами по 150 человек. Такой широты композиции музыка празднеств не знала никогда. К этому же дню Лесюэр создал грандиозный звуковой монумент - «Песнь 1 вандемьера» - последний музыкальный памятник эпохи революционных празднеств.


Александр Безмалый © фример CCXIII года



Стефан Цвейг. Марсельеза (из цикла «Звездные часы человечества»)

В.Полек. Из истории переводов «Марсельезы»



РЕВОЛЮЦИОННЫЙ и КОНТРРЕВОЛЮЦИОННЫЙ ФОЛЬКЛОР
песни эпохи Великой французской революции


Взятие Бастилии, или Спасенный Париж (1789 год)
Куплеты о взятии Бастилии

Поход в Версаль и прибытие короля в Париж (к событиям 5-6 октября 1790 года)

Патриотическая песнь, известная как «Ça ira!» (исполнялась на празднике Федерации 14 июля 1790 года)
Варианты «Ça ira!» нотный текст
Куплеты о Федерации (1791 год)

Песнь аристократов (появилась в 1791 году)

Песнь к событиям Вареннского кризиса (1791 год)
«Песня о чувствах народа против бывшего короля и об изменах проклятого Булье»

Гражданский гимн (сочинение Буа)

Песня Рейнской армии (Марсельеза) нотный текст

Карманьола нотный текст
Варианты «Карманьолы» Подражания

Республиканский романс

Песня санкюлотов (куплеты Аристида Валькура)

Куплеты о республиканском календаре (сочинение гражданина Дюкруази)

Санкюлот

Республиканский порох
Пушки, ответ пороху (сочинение Купиньи)

«Пробуждение народа» («Марсельеза мюскаденов». Слова Суригьера, музыка Гаво)
Ответ на «Пробуждение народа»

10-е Термидора, или Смерть Робеспьера (из бумаг Гракха Бабефа)

Гимн 9 Термидора II года (стихи М.-Ж.Шенье)

Французский народ - франтам

Гимн в честь Верховного существа (стихи М.-Ж.Шенье)
Гимн в честь Верховного существа (стихи Дезорга)
О музыке и словах гимнов, сочиненных и исполнявшихся на празднике Верховного Существа - спорные вопросы


"ЭХО МАРСЕЛЬЕЗЫ"


Пламя Парижа, или Триумф республики (музыка Бориса Асафьева) - балетное либретто

www.logofon.info/melody/107/
Полифоническая мелодия для мобильных телефонов.
Название: Марсельеза. Автор/исполнитель: не указан


Пролог


Ведущая самой клевой и отвязной музыкальной программы Пупа Ларсен нервно дымила сигаретой. Ну, эти […] из Министерства культуры!.. Подавай им «воспитание молодежи на лучших традициях», типа молодежь сама не знает, что ей надо. Какое-то 14-е июля, какой-то гимн… Пупа развернула бумажку и, наморщив лоб, прочитала по слогам название… Нет, ну это ж надо!..
Но не зря Пупа гордилась своей находчивостью. В данном случае находкой была бывшая одноклассница, Нэл, неадекватное существо, живущее в мире книжек, компьютеров и интернета, давно позабывшая не только свое простое имя Люда, но и свой пол, периодически забывающая даже есть и спать…
- «Марсельеза»? - выговорила Нэл трудное название. И с ходу выдала ошеломленной Пупе дату создания, имя автора и кучу прочих сведений. Всеосведомленность Пупе не внушала особого уважения, к тому же с нее требовали занимательности, живости и, как его там, художественности.
Нэл призадумалась. Ее глаза за контактными линзами, не уступающими по мощности линзам телескопа, заблестели.
- Есть идея! - объявила она. - Я устрою тебе интервью с автором!..
- А? - только и могла произнести Пупа. - Че?.. Он же типа помер...
- Я воссоздам его виртуально!
- И… он будет отвечать на вопросы?
- Конечно. Я запрограммирую все известные сведения - тебе ведь, в конце концов, надо только преподнести их в занимательной форме… Дай мне сутки.
Других вариантов не было, и Пупа согласилась. Нэл точно сдержала обещание, и вот ведущая, слегка волнуясь, садится перед монитором, чувствует, как ее голову накрывает виртуальный шлем, отрезающий ее от мира…

ХИТ на двести лет:
интервью с автором "МАРСЕЛЬЕЗЫ"


Первой мыслью Пупы после короткого провала было - что она забыла сигареты и диктофон. Вторая, пока еще смутная, - что следовало бы сменить прикид… Она озирала внутренность какой-то комнаты. Ну, нищета, подумалось ей. А старикан, который на нее уставился обалдело, - неужели и есть автор?! Не могла Нэлка смоделировать его посимпатичней… этого… как же его… Пупа мучительно пыталась вспомнить имя.
Ей казалось, она не произнесла еще ни слова, а старикан протянул к ней морщинистую лапку, надтреснутым голосом выговаривая какое-то приветствие, и приглашал сесть…
- …Вы - ре-пор-тер?.. И хотите взять у меня ин-тер-вью?.. (Эти слова Пупа уже разобрала более-менее отчетливо.) Признаться, я в замешательстве, для меня это несколько необычно. Однако, пожалуй, Вы правы - пока мы в состоянии что-то вспомнить о том времени, мы должны это вспомнить и зафиксировать. И не имеет значения, кем был человек, сапером, пекарем, депутатом или зеленщицей. Главное, что мы жили т-о-г-д-а. С чего же надо начать?..
…Вы вторично меня удивляете! Вы - представитель всем, по Вашему мнению, известной программы «Хиты, или За завесой нот». Вас интересую я как автор музыкального произведения, побившего все пики популярности? Но, сударыня, мне практически нечего рассказать такого, что не было бы известно всем!..
Ну что ж, раз Вы настаиваете... Итак, я, Клод-Жозеф Руже де Лиль, родился в семье адвоката. Пожалуй, «заразился» музыкой в тот день, летом, когда в мою родную деревню Монтегю пришли бродячие музыканты и дали мне поиграть на цимбалах. Сколько мне тогда было? Да, точно, шесть лет, и, представляете, я за ними увязался так далеко, что меня вернули заплаканной матушке лишь через несколько часов.
Возможно, если бы я сразу начал по настоящему, профессионально учиться музыке, то и стал бы настоящим композитором. Однако судьба в лице родителей распорядилась по иному и я стал военным инженером. Но музыкой я заболел всерьез, и в 1790 году даже приезжал из своего гарнизона в Париж, чтобы поставить на столичной сцене свою музыкальную пьесу. Тогда же и познакомился с Гретри. Мы даже написали с ним совместную оперу «Два монастыря»: я - либретто, а мэтр - музыку…
(Пупа про себя повторила несколько раз «либретто, либретто» - не забыть бы и выяснить потом у Нэл, что оно такое.) Вы удивлены, что не слышали ее? Да ее, наверное, и никто не знает, во всяком случае, я таких не встречал за свою долгую жизнь…
(Пупа почти обрела свою обычную уверенность, которую называла «драйвом», и перешла в наступление. При очередном вопросе старикан почему-то смущенно заерзал в своем кресле.)
Вас удивляет отсутствие признаков женского общества в жилище композитора-солдата?.. Как?!.. Вы заставили меня покраснеть. Неужели в Вашей стране такое возможно?.. Нет, нет, я не люблю мужчин в э-т-о-м смысле, как Вы поняли. Но, увы, и женщин тоже. Все прервалось в тот ужасный вечер 10 мая 1780 года. Мне тогда исполнилось ровно 20 лет, мы с Камиллой решили отметить помолвку. Она была необыкновенно хороша. Я сам приготовил фейерверк, гордясь знаниями ученика военно-инженерной школы... Да, прошло столько лет, но до сих пор помню ее силуэт на фоне неба. Ракета сорвалась сама собой с предохранителя и через секунду... моя невеста лежала, залитая кровью… Видимо, сударыня, это мое предначертание - создать о-д-н-у песню, любить о-д-н-у женщину...
(Рассчитывавшая на пикантные подробности ведущая, видно, обнаружила признаки нетерпения или скуки, потому что старикан вернулся к теме.)
Да-да, Вас интересует история создания... как Вы сказали? Х-и-т-а?..
Это было значительно позднее, в 1792 году. Вам трудно вообразить, что тогда творилось во Франции! Мы в своем пограничном Страсбурге с волнением наблюдали с городских башен за передвижениями ярких квадратов на том берегу реки. Чувствовалось приближение грозы. Поверьте, объявление войны австрийскому и прусскому дому нами было воспринято с облегчением. Я тогда чуть ли не впервые осознал важность своей специальности - военный инженер…
Как же родилась музыка?..
Да вообще-то внешне все произошло быстро и просто. Вам, видимо, невозможно представить, что мы все тогда чувствовали - 20 апреля 1792 Законодательное собрание объявило войну тиранам, 25 апреля это известие кто-то принес к нам в Страсбург.
Мэр города, барон Дитрих, зная мою склонность к музыке, предложил мне написать маршевую песню для выступающих завтра в поход. Согласился довольно быстро. Видимо, во мне уже что-то рождалось, неосознанное до конца мной самим, рождалось и рвалось наружу.. Я тогда пришел домой, достал скрипку - и музыка как-то сама возникла, слова вспомнились, тоже возникли сами собой в памяти, слышал их уже когда-то. Все произошло почти мгновенно, без долгих мук… Озарение гения, говорите?
(Пупу несколько обидела его снисходительная улыбка - таким изысканным выражением из своих уст она очень гордилась.) Нет, что Вы! Искренне считаю: не я родил музыку. Ее родило время, его дыхание оплодотворило меня. Время или Революция, как Вам будет угодно, нашли человека, который мог нотами записывать звуки и сказали этому человеку: слушай и записывай!..
(«Патетика», - прозвучало в ушах ведущей «Хитов». Наверное, это пробормотала Нэл. А старикан, то есть Руже де какой-то, кажется, тоже услышал.)
Да нет, патетика здесь не при чем. Это простая правда. Столько времени прошло, поэтому прекрасно оцениваю свои силы как композитора и понимаю: мне повезло! Да, я первым расслышал эту музыку и записал ее!
…Что Вы спросили? Как прошла п-р-е-з-е-н-т-а-ц-и-я? Забавное выражение, хм... Утром я пошел к дому мэра на Пляс де Бройи. Барон даже удивился, что у меня уже все готово, и распорядился собрать у себя к вечеру своих друзей. Мне казалось, что время тянется бесконечно долго. И вот вечер. Представьте гостиную: в ней сам барон Дитрих, его жена баронесса Луиза, их две племянницы, старший сын барона Фредерик, прокурор со своей женой, публицист Рауф, маршал Люкнер, барон Бирон и князь де Бройи. Затем баронесса села за клавесин, а ее муж запел. Когда они замолчали - наступила полная тишина. Признаюсь, я весь сжался. Внезапно эти сдержанные, видавшие жизнь люди стали неистово аплодировать, некоторые меня обнимали. Дитрих спросил, как называется песня, и услышал: «Боевая песнь Рейнской армии», а на нотном автографе я написал посвящение - командующему Рейнской армией маршалу Люкнеру… Совершенно не представлял, что написал! Конечно, мне нравилась песня, я даже отправил несколько экземпляров в Париж Гретри.
(Руже на глазах менялся. Теперь можно было поверить, что он бывший военный, - выправка, голос… и ответы по-военному конкретные.)
…Вы вновь удивили вопросом. Как, говорите, кто раскрутил песню и что я сделал, отстаивая авторские права в борьбе с марсельской группировкой?.. Знаете, песня стала жить как-то сама по себе, она не давала мне отчета о своем взрослении. Увы... Кто знает, как она попала на юг в Марсель... Видимо, жителям Прованса наш Страсбург показался бы холодным и чопорным. Повторяюсь, простите, но... мы все были французами, все ненавидели интервентов*, все были братьями и все любили Свободу, которую только начали узнавать. Видимо, поэтому, когда марсельский батальон сформировался и клуб «Друзей Конституции» давал прощальный банкет перед их выступлением, то вдруг кто-то запел ПЕСНЬ. Она сразу стала им родной, и, выступив 30 июня в поход к Парижу, батальон шел уже под звуки СВОЕЙ песни.
Разумеется, я говорю с чужих слов, но это так и было. Марсельцы шли известной дорогой: Гренобль, Изер, Ньевр, и всюду эта песня продолжала звенеть после их ухода. А во Вьенне, куда они вступили 14 июля (!), их уже встретили этой песней, местный аббат Пессоно даже сочинил новый, шестой, куплет. 30 июля батальон вошел в Париж, и песня с ним. Вот так она и стала «Марсельезой», и стала принадлежать всем.
(«Страсбург», «Прованс» и прочие названия, как и многочисленные имена мало о чем говорили Пупе, но она была уверена в своем «провайдере», а, кроме того, рассказ начинал понемногу ее увлекать. А Руже вдруг поднялся со своего места.)
Вспомните. Сентябрь 1792, Вальми. Серван написал командующему армией генералу Келлерману: «... мода на Te Deum прошла. Прикажите перед войсками с той же пышностью исполнить гимн марсельцев». Затем тот же Серван отдает приказ разослать 100000 экземпляров песни во все музыкантские команды армии.
Ноябрь 1792, Жемапп. 40 тысяч французов идут в штыковую атаку с пением «Марсельезы».
Генерал Гош писал: «…без «Марсельезы» я бьюсь один против двоих, а с «Марсельезой» - один против четырех».
Гораздо позднее, лет через 5, поэт Клопшток сказал мне: «Вы ужасный человек! Вы изрубили в куски 50000 славных немцев!»
17 октября 1792 года «Moniteur» называет в своей статье песню гимном республики.
…Что делал я в то время? Судьба делает странные зигзаги. В начале июня 1792 мой полк был переведен в крепость Гюненг, наступает август, доходят слухи о событиях в Париже. Вскоре приезжают комиссары Конвента принимать присягу. И я ее отказался давать, единственный из всех офицеров… Почему? Я считал, да и сейчас считаю: бунт и арест короля - это нарушение принципов Свободы, провозглашенных Собранием, принципов, ради которых мы начали войну, проливали кровь, свою и чужую.
(«Политика, - промелькнуло у Пупы. - Это надо или нет?.. У нас-то сейчас что, свобода или монархия?..») Конечно, был отстранен от службы и бежал в горы. Там случайно услышал, как какой-то горец поет мою Песнь. На мой вопрос, что он поет, старик взглянул на меня с изумлением и ответил: «Как, ты не знаешь эту песню марсельцев, которые прошли через всю Францию, чтобы биться против наших врагов, чтобы отстоять Родину?!» Тогда я и решил: что я такое, что сейчас скрываюсь от исполнения долга патриота?! Что есть важнее сейчас, чем драться с эмигрантами и интервентами?! Я написал письмо генералу Валенсу, он разрешил мне вернуться в строй и дальше уже моя судьба стала действительно неразлучна с судьбой «Марсельезы».
Потом были бои, было тяжелое ранение картечью, был даже арест и тюрьма…
(«Террор» - еще одно слово, вспомнившееся Пупе, случайно застрявшее со школы, а может быть, из какой-то телепрограммы.) Нет, нет, террор здесь не причем (поспешно отозвался Руже), это была целиком моя вина. Но все это вряд ли интересно. Боюсь, что я и так слишком уж злоупотребил Вашим временем.
(«Время же мне оплачивают», - чуть не брякнула Пупа, но ощутила легкий электрический разряд: видно, Нэл контролировала интервью и старалась не обидеть созданный, или, если угодно, воскрешенный ею персонаж. Руже казался польщенным.)
Сударыня, Вы считаете, что нужно рассказать о моей жизни в дальнейшем? Это кому-то может быть интересно?.. Оставляю утверждение на вашей совести. Вы так непосредственны и так молоды...
Ну что ж. Итак, я стал адъютантом генерала Валенсы. Нет, нет, это было отнюдь не теплое место. Пригодились мои знания военной школы. Но... мне так хотелось вернуться к искусству. И вот по делам службы я оказался в Париже в 1793 году и забыл обо всем. Писать, писать! Одним словом, я вовремя не вернулся в армию, попал под действие «закона о подозрительных» и оказался - вполне логично, надо признать, - в тюрьме. «Марсельеза» сражалась, а я, ее автор, просидел 7 месяцев в тюрьме. Вышел оттуда после Термидора, многие друзья, как оказалось, были казнены во время террора. Мне казалось, что термидор принес наконец-то свободу Франции, я написал в его честь «Дифирамбический гимн», но... отрезвление быстро пришло ко мне. Париж стал не тем, я перестал понимать, куда все движется. То ли дело действующая армия - все ясно и понятно. И вот я в Бретани, бои против англичан и эмигрантов. Картечное ранение вернуло меня в Париж, и там узнал, что 14 июля 1795 года кто-то из депутатов Конвента предложил записать в протокол заседания полный текст песни марсельцев и имя автора песни - Руже де Лиль. «Марсельеза» была официально признана гимном Франции.
Представляете (де Лиль улыбнулся), 27 июля депутат Фретон произнес речь в честь «нового Тиртея». Боже мой, какой это дало повод для шуток моим приятелям-офицерам, особенно если учесть мою хромоту после того злополучного ранения картечью.
Знаете, тогда, после 1795 года я понял, что вдохновение меня покидает, а, может, и уже покинуло. Для вдохновения, милая девушка, нужно быть одержимым...
(У Пупы слегка перехватило дыхание. То ли от того, что Руже обратился к ней так необычно, то ли от того, что заговорил о «вдохновении». В смысле, о «кайфе»…)
Я искал себя на дипломатической, военной службе: Голландия, Пруссия, вместо музыки писал деловые отчеты... Признаюсь, после 18 брюмера я еще верил Бонапарту и написал ему: «Именем Вашей славы, именем Родины, никогда не пытайтесь насиловать национальное сознание, подменять его своим». (Руже словно рассуждал сам с собой, забыв о присутствии Пупы.) М-да... я даже в 1802 году написал уже пожизненному консулу: «Бонапарт, вы себя губите, Вы губите с собой Францию. Что Вы сделали с республикой?»
(«А он смелый! - решила Пупа. - Как… как…».. «Диссидент» - подсказка явно принадлежала Нэл.) Вы удивлены моей наивности? А, может, это было отчаяние? Как решился писать Самому и советовать, укорять? Но почему нет? Это не наивность - мне было горько, как никогда ранее... Империя рухнула, союзники привезли Бурбонов. Эти болваны приказали историкам не писать название «Марсельеза», ее стали официально называть «Военная песнь того времени». (Лицо Руже аж перекосила саркастическая улыбка.) Ха-ха-ха, идиоты!..
Потом началась жизнь в любимом когда-то доме в Монтегю. Там я написал свою любимую элегию для скрипки «Монтегю». Дела шли все хуже, постепенно я распродал свой участок земли и в 1817 году уехал в Париж, поселился в меблированных комнатах в Латинском квартале, зарабатывал на жизнь переписыванием нот. Тогда же умер Гретри.
Но нет, было не только плохое и тогда. У меня появились новые друзья: Анри Сен-Симон, молодой Беранже. Я положил на ноты многие из его песен. А 9 июня 1826 года кредиторы за долги сажают меня в тюрьму. Опять тюрьма. Но мне уже 66 лет. Спасают друзья. Деньги, чтобы меня «выкупить», собрал Беранже.
Что дальше: бедность, болезнь, нищета?.. Старый товарищ генерал Блэн предложил переселиться к нему в Шуази-ле-Руа. Выбора не было, и я ему был благодарен. Но... жизнь уже не нужна. Зачем это все? Застрелиться? У меня не было денег купить пистолет. Повеситься? Это как-то недостойно старого солдата. («Снотворное бы», - сочувственно подумала Пупа.) Тогда я решил выйти и идти вперед по дороге, пока не упаду. Я написал о своем решении в дневнике и решил идти утром.
Однако... Опять «однако». Сколько их было в моей жизни... До Шуази-ле-Руа доходят известия о происходящем в Париже. Ведь это был 1830 год! И я пошел, но пошел в Париж, пешком. А можно было иначе поступить? Я должен был быть с «Марсельезой». Удивительно, но дошел, правда, упал возле городской заставы, потеряв сознание, но меня привели в чувство прохожие. Видимо, воздух Революции для меня - это...
(«Допинг», - нашла подходящее слово Пупа, но Руже возразил.) Нет, Революция - это не «подпитка», это не юность, это моя кровь.
Потом в Опере Берлиоз объявил, что автор гимна Франции умирает от голода… (Руже смахнул слезу.) Гектор, конечно, преувеличил мои лишения, он очень эмоционален. Была объявлена подписка, и мне утром принесли пожертвования.
(«Типа авторского гонорара, - вмешалась Пупа. - И много? А инфляция за все это время учитывалась?..» Ответ ее откровенно разочаровал.) Я их отдал госпиталю, где лечились раненые патриоты, герои второй Революции. Да зачем мне столько денег?! Я вернулся в Шуази-ле-Руа. Теперь вот здесь Луи-Филипп назначил мне пенсию. Живая реликвия эпохи, неловко, если умрет от голода…
(В общем, получалось нормальное интервью. И старикан Руже, который сперва выглядел полной серостью, оказался ничего. Пупа машинально потянулась за сигаретой, Нэл удержала ее на месте.)
Нет, я не хочу заканчивать причитаниями. Я горд своей жизнью. У нас было много ошибок, мы пережили много ужасов, но у нас есть - ЕСТЬ, а не БЫЛИ! - великие идеалы. Нас вели надежда и вера, Свобода, Равенство, Братство!


Эпилог


… Свобода, Равенство, Братство.
- Ты думаешь, это тоже надо вставлять?.. - спросила Пупа, дослушав запись интервью.
Нэл глотнула горячий кофе. И промолчала.
- Ладно, - засобиралась ведущая «Хитов». - Если что, я могу на тебя рассчитывать? Ты тоже обращайся. Пока.
Был жаркий июльский день. С рекламных щитов улыбались крутые ребята и топ-модели. На площади около какого-то бронзового чувака горстка стариков, едва ли не древней виртуального Руже, топталась с транспарантами.
Свобода, Равенство, Братство…

- - -
* де Лилль не был революционером и ненавидел он именно интервентов - прим. Александра.


Александр безмалый, Л., вантоз CCXIII года

Это еще не все! Слово предоставляется конкурентам Пупы Ларсен! ВАУ!..



ФРАНЦУЗСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ


Не стреляйте в пианиста:
он играет как умеет!

Объявление в салуне времен Дикого Запада
и просьба переводчика


«Генеральные Штаты»


Король:
Я, Людовик XVI, король Франции
Милостью Божьей,
Объявляю об открытии заседания
Генеральных Штатов.
Я надеюсь на вашу мудрость,
Надеюсь, что вы успешно завершите эту работу.


Знать:
Да, сир, конечно, мы исполним свой долг.
Да, сир, конечно, вы можете быть уверенными
В верности французской знати.
Изгоним даже тень изменений,
О которых мечтают противники общественного блага.
Это они хотят помешать реформам,
Что проводит Ваше величество.
Да, сир, конечно, вы можете быть уверенными
В верности французской знати.


Духовенство:
Сир, мы дали святые обеты
Быть на земле служителями бога и Вашего величества, -
Да будет так.
Сир, мы готовы помочь Вам нашими знаниями
И нашими молитвами, чтобы сотворить достойное будущее.
Да будет так!



«Шарль Готье»


Шарль Готье:
Меня зовут Шарль Готье.
Я - потомок простых лавочников,
Обосновавшихся на улице Канкампуа,
Сафьянщиков с 1743 года.
Под сенью родного крова
Я беззаботно рос, и однажды узнал,
Что время детских игр
Очень недолго на земле.
И вот я - депутат от третьего сословия Парижа,
Участвующий в великом сражении,
Что всколыхнуло мою страну.
У меня есть все, чтобы быть счастливым,
Но та, кого я люблю, живет далеко от меня.
Мы из разных обществ:
Я - из тех, у кого ничего нет,
А она принадлежит ко двору короля.



«В Версале»


Дети короля
Принцесса:
В Версале папа каждый день уходит,
Чтобы мастерить замки на своем чердаке.
Пойдем в парк. Мы могли бы побегать.
Но сначала я хотела бы доверить тебе секрет.
Я случайно слышала этим утром разговор.
Кажется, в Париже революция!
Похоже, на улицах сражаются, не знаю, почему!..
Может, нам надо поговорить об этом с мамой и папой?


Принц:
Жарко. И мне надоели твои росcказни.
Поглядим, когда я стану королем.
А пока пойдем играть в жмурки,
Я уверен, что я бегаю быстрее тебя!


Король:
Ах, мой сын, вот и вы,
Вспотевший и в грязной одежде...
Ведите себя хорошо,
Будьте осторожны
В этот прекрасный солнечный день.



14 июля
«После взятия Бастилии: “Французы, французы!”»


Робеспьер:
Французы, французы!
Пришел час воспеть свободу.
Ах, граждане, Бастилия пала!
Мы сражались, и текла кровь.
Народ Парижа наконец вооружился,
Готовый бороться за свою свободу до конца.
Пойдемте, друзья мои,
Надо отпраздновать победу.
Я вам поставлю выпивку
За здоровье отца Капета.
Французы, французы!
Пришел час воспеть свободу!
Французы, французы!
Наша судьба в наших руках!
Сплотим ряды, надежда принадлежит нам!



«Его зовут Шарль Готье»


Изабель де Монморанси:
Он там, в этой толпе,
Которая несет меня и которая заглушает мой голос,
В людских волнах, что катятся
Совсем рядом со мной.
Я знаю, что он там.
Его зовут Шарль Готье.
Это ему я отдала свое сердце.
Он яростно сражается за идеи,
Которые приводят меня в ужас.



Королевский советник:
Сир, они взяли Бастилию.

Король:
Это бунт?

Королевский советник:
Нет, сир, это революция!


«Долой все привилегии!»


Третье сословие:
Вам застило глаза, и вы поверили, что революция закончена!
Вы забыли наши чаяния!
Равенства не достаточно -
Надо еще применить его согласно закону.
Итак, если вы действительно этого хотите,
Пойдем дальше.
Долой все привилегии!
Свобода признает своих!
Долой все привилегии!
Удача должна повернуться к нам лицом!
- Он прав!
- Он прав!
- Церковный налог… я от него отказываюсь.
- Мое право охоты… я готов им поделиться.
- А пенсия короля?
- Уничтожим ее!
Долой все привилегии!
Свобода признает своих.
Долой все привилегии!
Удача должна повернуться к нам лицом.
- Он прав!
- Он прав!



«Декларация прав человека и гражданина»


Шарль Готье:
Люди рождаются свободными и равными в правах
И остаются таковыми всю свою жизнь.
Их воля выражается законом,
И закон их защищает и карает.
Запомните эти слова -
Время их не сотрет.
Все люди свободны в своих мнениях,
В своих мыслях религиозных и гражданских
И в их демонстрации, по крайней мере до тех пор,
Пока это не нарушает общественный порядок.
Запомните эти слова, -
Время их не сотрет.
Запомните эти слова, -
Время их не сотрет!



«Са ира, са ира!»


Толпа:
Са ира, са ира!

Королевский советник:
Под Вашими окнами, Ваше Величество,
Беснуются женщины.
Сир, я едва ли осмелюсь повторить
Вульгарные и грубые слова
Этих сорвавшихся с цепи сумасшедших.
Некоторые из них держат в руках
Пики и вилы,
И еще они поют «Са ира!».


Толпа:
Са ира!

Королевский советник:
Возможно, Ваше Величество
Соблаговолит всего лишь на несколько минут
Выйти на балкон,
Чтобы успокоить этих людей?


Толпа:
Са ира!

Королевский советник:
Я не уверен, что это - правильное решение.
Было бы лучше использовать пушки -
Посмотрим, смогут ли они тогда спеть «Са ира!»!


Толпа:
Са ира!

Король:
Я не подойду к окну,
И я не вижу никакой нужды в пушках.
Скажите им, чтобы возвращались назад,
Но пусть им дадут хлеба и вина
В дорогу.


Королевский советник:
Сир, дайте им немного надежды,
Пока еще не слишком поздно,
Вы можете почти даром сотворить
То новое общество, о котором они мечтают.


Толпа:
Са ира!

Король:
Скажите им, чтобы возвращались назад,
Но пусть им дадут хлеба и вина
В дорогу.


Толпа:
Са ира!


«Целый год искренней любви»


Изабель де Монморанси:
Крики птиц в моем окне
Тщетно зовут солнце показаться,
Грозовое небо дрожит
Под атласными пальцами ветра.
И я люблю его.
Да, я люблю его.
Целый год искренней любви -
Будет ли он у нас на этой земле?
Увидим ли мы когда-нибудь
Весну нашей любви?
Нас то и дело разлучает время.
Мое сердце знает страх и грусть.
Под каким солнцем нам будет позволено завтра:
Тебе - любить меня, а мне - следовать за тобой?..
Если ты меня любишь так,
Как я тебя люблю, -
Целый год искренней любви...
Будет ли он у нас на этой земле?
Увидим ли мы когда-нибудь
Весну нашей любви?



«Клятва Талейрана. Праздник Федерации»


Талейран:
Я, Шарль-Морис де Талейран-Перигор,
Епископ Отенский,
Даю здесь клятву уважать
Гражданское устройство духовенства.
Мои дорогие братья,
Я призываю вас
Сделать то же самое,
Принести клятву
В том, что мы выказываем Французской церкви
Нашу поддержку и доверие.
Принесем клятву!
Федерация, Федерация!
Поклянемся в верности нации.
Федерация,
Федерация!
И в верности закону и королю.
Пойте и плачьте от радости:
14 июля 1790 года
Франция объединилась
Вы едины и останетесь таковыми, что бы ни случилось!
Слава Богу, Франции и королю!
Федерация, Федерация, -
Поклянемся в верности нации!
Федерация,
Федерация, -
И в верности закону и королю!



«Разносчики газет»


Разносчики газет:
- Спрашивайте «Друга народа»!
- Спрашивайте «Друга народа»!
Король бежал и арестован в Варенне!
- Последние новости!
- Последние новости!
Королевская семья узнана почтмейстером!
- Спрашивайте «Друга народа»!
- Спрашивайте «Друга народа»!
Все подробности - на первой странице!
- Спрашивайте «Друга народа»!
- Читайте «Друга народа»!
Король бежал и арестован в Варенне!



«Отечество в опасности!»


Дантон:
Господа, господа, с вами говорит Дантон.
Каждый из вас знает, что нас ждут трудные времена.
У наших ворот - враг!
Он осаждает наши крепости,
Топчет наши поля,
Опустошает Лотарингию.
Надо объединиться, не отступать,
И, если надо, умереть за свободу.
Когда Отечество в опасности -
Все принадлежит Отечеству!


Хор:
Все принадлежит Отечеству,
Когда Отечество в опасности!


Дантон:
Господа, покажите, наконец, ваше мужество.
Париж восстал и просит вас сражаться.
Набат, который только что прозвонил, - это не сигнал тревоги,
Это громкий крик всего народа!
Господа, чтобы победить, нужна смелость,
Еще раз смелость, всегда смелость!
Когда Отечество в опасности -
Все принадлежит Отечеству!


Хор:
Все принадлежит Отечеству,
Когда Отечество в опасности!



«Изгнание»


Изабель де Монморанси:
О, любовь моя, нам угрожает несчастье!

Шарль Готье:
Ты плакала, скажи мне, что случилось?

Изабель де Монморанси:
Я боюсь не увидеть тебя больше
Перед своим отъездом.
Я хочу, чтобы ты поцеловал меня,
Сжал в своих объятиях,
Чтобы ты мне сказал «Я люблю тебя», -
Даже если это в последний раз!


Шарль Готье:
Бегство короля разгневало народ.

Изабель де Монморанси:
Люди сошли с ума, и я боюсь за своего отца.

Шарль Готье:
Любовь моя, ты знаешь, что и я сражаюсь
На той стороне.
Почему нужно, чтобы я любил тебя,
Когда все разделяет нас с тобой?
Я не хочу думать о том,
Что завтра ты будешь
Так далеко от меня!


Изабель и Шарль:
Целый год искренней любви -
Будет ли он у нас на земле?
Целый год - это все-таки мало,
Это - лишь утро в жизни розы.


Изабель де Монморанси:
Но ничего в мире я не хочу так,
Как прожить это утро с тобой!


Шарль Готье:
Ты...

Изабель де Монморанси:
Любовь моя, я должна уехать.

Шарль Готье:
Мне нужно столько сказать тебе о любви!

Изабель Монморанси:
Любовь моя, я вернусь.

Шарль Готье:
Я люблю тебя, и я буду тебя ждать!


«Вальми»


Хор:
Солдаты, солдаты!
Этот славный день войдет в историю.
Солдаты, солдаты!
Это - победа нашей революции!
Сплотим ряды, и да здравствует Нация!


Генерал Келлерман:
Своим мужеством на равнине Вальми
Народная армия победила врага
И отбросила иностранные войска,
Что хотели воевать с нами
За мир короля.
Ибо король хотел по дешевке продать
Землю Франции, чтобы спасти свою жизнь, -
Заставим его заплатить за измену,
Прогоним Бурбонов,
Это их монархия!



«Провозглашение Республики»


Хор:
Солдаты, Солдаты!
Королевская власть уничтожена!
Этот славный день войдет в историю.
Солдаты, Солдаты!
Республика провозглашена.
Это - победа нашей революции!
Сплотим ряды, и да здравствует Нация!
И да здравствует Республика!



«Это прекрасное белье, мой генерал»


Мадам Сан-Жен:
Это прекрасное белье, мой генерал,
С первоклассными кружевами.
Ваши рубашки из аяччского полотна
Придают вам вид аристократа.
Вы далеко пойдете, мой генерал, -
Пешком, в повозке или верхом,
Я же стану светской дамой,
Когда рак на горе свиснет.


Генерал Бонапарт:
Не смейтесь над Бонапартом!
Однажды вы услышите обо мне.
Вы, мадам, немного бесцеремонны,
Но я вас не забуду,
Поскольку в глубине души я все-таки люблю вас.


Мадам Сан-Жен:
Поживем - увидим, мой генерал.
Платите - вот главное.
Ну ладно, с вами все ясно.
Заведение даст вам кредит,
А когда вы станете маршалом
Или императором Сенегала, -
Слово дочери санкюлота:
Я вас, мой ге-не-рал,
Заставлю оплатить счет!



«Процесс Людовика XVI. Обвинение»


Фукье-Тенвиль:
Встань, гражданин Капет.
Конвент решил судить тебя
Именем французского народа.
Выбери сам своих защитников,
Пока еще есть время,
Пока еще не пробил час.
Справедливость грядет,
И ничто отныне не может ее остановить.
Ответь на обвинительную речь,
Ответь за свои преступления против нации!
Ты виновен в том,
Что пролилась кровь невинных французских граждан.
Ты вел тайные переговоры с иностранцами,
Ты строил заговоры,
С Талейраном, с Дюморье,
Как свидетельствуют бумаги,
Что были спрятаны в железном шкафу.
Ответь на обвинительную речь,
Ответь за свои преступления против нации.


Людовик XVI:
Среди вас я тщетно искал судей,
Но вижу лишь обвинителей.
И все же я не в обиде на вас.
Я не совершал этого бесчестия,
Я никогда не продавал своей страны.
Мое единственное преступление в том, что я любил ее.
В жизни у меня было много горя,
И смерть не страшит меня.
Я желаю вам вести Францию
По дороге к счастью.
Храните ее лучше, чем я мог это сделать,
Если это возможно, любите ее больше, чем я.
Позаботьтесь о моей семье,
Позаботьтесь о моих детях,
Которых я оставляю на вашу милость.
Это - моя единственная просьба.
А сейчас, во имя Франции,
Судите, повинуясь голосу совести.
Сделайте это по вашей доброй воле.
Мне нечего больше вам сказать.


Фукье-Тенвиль:
Гражданин Колло д`Эрбуа!
- Смерть!
- Гражданин Сен-Жюст!
- Смерть!
- Гражданин Марат!
Смерть!
- Гражданин Робеспьер!
- Смерть!
- Гражданин Готье!
- Смерть!
- Гражданин Дантон!
- Смерть!
- Гражданин Барер!
- Смерть!
- Гражданин Кутон!
- Смерть.
- Гражданин Демулен!..



«Казнь»


Хор:
Тебя заставят заплатить за твои преступления,
Тебе отрежут голову гильотиной.
Поделом тебе!
У нас есть все основания для этого!
Да здравствует Революция!



«Шуаны, вперед!»


Солист:
С тех пор, как Париж ввел свои законы,
И на Севере, и на Юге есть те, кто живет по-своему.
Парижанам мало их проклятой революции:
Если они убьют королеву, как убили короля, -
Они заплатят за это!


Хор:
Шуаны, вперед!
Со Святым Денисом,
Со Святым Иоанном
Сердца бьются.
Вперед, шуаны!
Шуаны, вперед!
Со Святым Денисом,
Со Святым Иоанном
Сердца бьются.
Вперед, шуаны!


Солист:
Мы сразим Робеспьера, гнусного тирана,
Утопим этого кровожадного волка в его собственной крови!
Говорю вам, Республика не долго просуществует:
Мы вернем веру,
У нас будет новый король.


Хор:
Шуаны, вперед!
Со Святым Денисом,
Со Святым Иоанном
Сердца бьются
Вперед, шуаны!
Шуаны, вперед!
Со Святым Денисом,
Со Святым Иоанном
Сердца бьются
Вперед, шуаны!



«Террор в нас»


Все в огне и руинах.
Дети плачут от холода и страха.
Убивают за идеи. Пробил час!
Никто и ничто не будет отныне в безопасности.
Кричи с нами вместе,
Кричи: «да здравствует Революция!» -
Или твоя аристократическая глотка
Познакомится с моей пикой!
Террор в нас!
Мы, слово санкюлота,
Укоротим всех гигантов,
Сделаем маленьких большими,
Всех - одной высоты,
Во имя принципа равенства.
Вот - истинное счастье!



«Ужасное убийство гражданина Марата вероломной Шарлоттой Корде»


Марат:
Итак, гражданка, ты входишь без стука?
Ты хочешь видеть гражданина Марата совсем голого в ванне?
Как тебя зовут?


Шарлотта:
Шарлотта.

Марат:
А у тебя красивые глаза, гражданка, подойди поближе.
Что я могу сделать для тебя?
О, у тебя красивые груди.


Шарлотта:
Неужели? Они тебе нравятся, гражданин?

Марат:
Подойди, Шарлотта, подойди.

Шарлотта:
Да, Марат…

Марат:
Ах, Шарлотта.

Шарлотта:
Ах, Марат.

Марат:
Но ты стала вдруг такой злой...

Шарлотта:
Это чтобы лучше испугать тебя, проходимец.

Марат:
А почему ты прячешь этот большой нож?

Шарлотта:
Это чтобы лучше зарезать тебя, мой негодяй!
Получай!



Фукье-Тенвиль:
Сегодня, 24 вандемьера,
Революционный трибунал
Будет судить за преступления вдову Капет.
Я, Антуан Фукье-Тенвиль,
Бывший общественный обвинитель
Без жалости требую,
Чтобы скатилась голова этой женщины.
Ты виновна,
И мы тебя приговариваем к смерти.



«Ранним утром»


Мария-Антуанетта:
Ранним утром
Цветы моего сада пробуждаются к жизни,
И я вижу себя еще покрытой росой
После ночи, проведенной в смехе, танцах и любви.
Ранним утром
Они придут за мной
И повлекут меня по улицам этого города
В деревянной повозке к ужасному месту.
Боже, избавь меня от страха!
Прощайте, дети мои, я вас покидаю слишком рано.
Я вас оставляю в руках бога.
Я вас люблю, прощайте, прощайте...
Ранним утром
Мои мечты уносили меня в счастливые времена моего детства,
Однажды вечером товарищ по играм оплакал мой отъезд.
Раннее утро уже близко.
Последняя звезда бледнеет в окне.
Они вот-вот придут, и я уже готова
Отправиться в путь в мое последнее утро.



«Робеспьер: прав я или нет?»


Робеспьер:
Я должен был сделать так, чтобы Дантона, Демулена,
Фабра д`Эглантина отправили на гильотину.
У меня нет больше друзей.
Шарль Готье заключен
В Консьержери.
Прав я или нет?
Не время для колебаний.
Я устроил великий террор.
Тем хуже для тех, кто боится революции.
Я знаю, говорят,
Что Робеспьер - кровожадный волк.
Это не тревожит меня.
Призраки моих надежд
Переживут меня, и будет понятно,
Прав я или нет.
Нации нужен бог,
И завтра будет праздник Верховного Существа,
Акт крещения революции.



«Праздник Верховного Существа»


Робеспьер:
Сегодня республиканская нация объединилась,
Чтобы восславить Верховное Существо.
Все вместе мы подожжем
Деревянные манекены, которые символизируют
Честолюбие, Атеизм,
Ложное простодушие и Эгоизм.
Аллилуйя!
Сейчас мы вместе будем чествовать
Дерево свободы на холме.
Статуя мудрости
Призовет нашу молодежь к дисциплине.
Возрадуемся, республиканцы,
И восславим, как должно, Верховное Существо.
Аллилуйя!



«Надзиратель в Консьержери»


Изабель де Монморанси:
Его зовут Шарль Готье,
Он заключен здесь,
Сжальтесь, позвольте мне снова его увидеть!


Тюремщик:
Идите, но побыстрее,
Или у меня будут неприятности.



«Революция. Финал»


Шарль:
Я дрожу, обнимая тебя, но я хочу, чтобы ты сейчас же ушла.

Изабель:
Целый год искренней любви…
У нас не будет его на этой земле.


Шарль:
Как я тебя люблю...

Изабель:
Я хочу умереть с тобой.

Шарль:
Как я тебя люблю!

Шарль и Изабель:
Наша история кончается здесь.

Шарль:
Революция, твой гнев вызвал и волны любви, и потоки ненависти.
Я обязан тебе одновременно и горем, и радостью.
Но уже начинается день.
Придут другие, те, кто сменит нас,
Кто лучше нас возвеличит любовь
Во имя тебя,
Революция.


- - -
Перевела с французского
Марта (Екатерина Урзова), 2005 г. ©
За расстановку знаков препинания ответственность несут редакторы.



интересный проект -
ОПЕРА «CA IRA!» - «НАДЕЖДА ЕСТЬ!» Роджера Уотерса


Где можно послушать и скачать революционные песни?

Карманьола и Ca ira!
Добавляйте ссылки, граждане!

@темы: социальная история, событие, скачать бесплатно, полезные ссылки, оригинальные произведения 18 в., они и мы, литературная республика, источники/документы, история моды, история искусств, история идей, Франция, Европа, Великая французская революция, Бонапарт, homo ludens, 20 век, 19 век, 18 век

URL
Комментарии
2012-02-11 в 21:00 

forster2005
"Что толку видеть вещь, если о ней никто ничего не доказывает?!"
2012-02-22 в 17:55 

forster2005
"Что толку видеть вещь, если о ней никто ничего не доказывает?!"
Пишет коммунар-Курск:
22.02.2012 в 17:44


Замечательное исполнение "Марсельезы", нашей русской певицей, даже не понял по началу что она русская!!!
video.yandex.ru/#search?text=%D0%BE%D0%BB%D1%8C...

www.youtube.com/watch?v=TcxZcMTW4uU&feature=rel...

URL комментария

Ольга Дзусова.

2012-02-22 в 18:28 

Синяя блуза
спасибо товарищу коммунар-Курск. Хорошее исполнение.

2012-02-23 в 12:38 

коммунар-Курск
Рад что понравилось, сам под впечатлением!!!
Хотелось бы поинтересоваться у тех кто хорошо владеет французским - как у нее с произношением.
Но по моему, все равно, сильно и с душой исполнено!!!

2012-02-23 в 16:04 

Belle Garde
Логика - это искусство ошибаться с уверенностью в своей правоте
коммунар-Курск, спасибо, и клип в стиле черно-белого кино классный.

2012-02-26 в 12:57 

Nataly Red Rose
Свобода начинается с иронии
коммунар-Курск, спасибо! под сильным впечатлением.

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Vive Liberta

главная