Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
06:49 

Гракх vs Цезарь (сегодня 18 брюмера)

Marty Larny
Я уже забыл вопрос, но, думаю, ответил на него
Статьи, отвечающие теме в точности, будут добавлены немного времени спустя. Сейчас - от Бабефа к Бонапарту, от флореаля к брюмеру, транзитная остановка - "Директория".
- - -
В XVII и XVIII вв. друзьями трудящихся, в особенности бедного крестьянства, строились всевозможные теории то о «возврате» к счастливому прошлому, то о создании совершенно нового общественного строя, не похожего на прошлые формы общества.
В эпоху французской революции имелись течения, которые ставили своей целью восстановить старые общественные порядки, вернуться к мелкому производству, основанному на личном труде. Так называемый аграрный коммунизм означал возврат к примитивным формам коммунизма. Такой возврат к прошлому имел по существу реакционный характер. Наряду с подобными идеями, уже имели место и другие, которые ориентировались не на прошлое, а на будущее, исходя из той мысли, что прогрессивное развитие возможно не на возврате к примитивным условиям жизни, а, наоборот, на движении вперед к новым формам, которые явятся результатом коренного изменения общества на основе успехов науки и техники.
Однако между прошлым и будущим нет абсолютного разрыва. Поскольку существующее общество есть результат развития, продукт всей предшествующей истории, то оно принесло с собою наиболее прогрессивные и жизненные элементы, из которых обычно строится новая общественная формация.
С другой стороны, часто бывает так, что пережитки старого более или менее прочно удерживаются в новой общественной формации.
Часто ученые задают себе вопрос, каковы источники тех или иных коммунистических утопий. Исследователи часто склонны искать их корни или в отдаленном, сказочном прошлом или в каких-нибудь литературных произведениях седой старины. Эти поиски источников кажутся нам несостоятельными. Разумеется, Томас Мор имел своим «первоисточником» (литературным) Платона, подобно тому, как Морелли имел своего предшественника в лице Мора, но эти литературные источники не являются определяющими для создания коммунистических систем. Подлинными источниками являются условия реальной жизни. Незачем лишний раз объяснять, что Томас Мор, или точнее его «Утопия», представляет собою продукт английского общества его времени. При этом надо помнить, что Мор исходил из строя той сельской общины, которая еще так или иначе, несмотря на все меры к разрушению общинного строя, сохранилась и которая могла стать исходным пунктом для восстановления общественной собственности.
В глазах крестьянства, по крайней мере беднейшего, земля всегда и почти повсюду считалась «божьей», т.е. общей собственностью.
«После того, — пишет Фриц Вольтере, — как начали присматриваться к собственной стране, внимание вскоре было привлечено целым рядом коммунистических семейных союзов, которые вызвали чувство восторга даже у самого Вольтера: я здесь имею в виду крестьянские общины в Оверни.
Почти у всех народов мы наталкивались на пережитки первоначального коммунизма, корни которого восходят к периоду пастушеской жизни и началу оседлости. В настоящее время коммунистические учреждения сохранились главным образом среди славянских народностей, в крестьянских семьях. В XVIII в. они (коммунистические учреждения. — А.Д.) не успели еще окончательно исчезнуть и во Франции. В Оверни крестьянские семьи Киттар-Пинонов, Баритель, Боже, Бургад, Таренте, Терм, Продель, Боннему, Турнель, Англад и другие продолжали жить еще полностью в коммунистическом быту».
Само собой разумеется, что, имея перед глазами такие живые образцы, теоретикам аграрного коммунизма незачем было обращаться в заморские страны или в седую древность за поисками коммунистических общин.
Основным вопросом французской революции XVIII в. был вопрос аграрный. Индустрия была еще мало развита. Сельское хозяйство играло ведущую роль в экономике страны. Крестьянство было доведено до высшей степени нищеты и деградации. Оно устраивало бунты, восстания, убивало помещиков и слишком ревностных чиновников.
Естественно, что вопрос о положении крестьянства сильно беспокоил друзей народа, которые искали пути и способы для изменения его положения. Наметились два решения вопроса:, равный раздел земли и создание аграрно-коммунистических общин.
Сторонники раздела земли, или «аграрного закона», преобладали над сторонниками отмены частной собственности. Крестьянству ближе всего был раздел земли. Вокруг аграрного закона велись во время революции очень острые бои. Правительство Робеспьера приняло, как уже сказано было, суровый закон, который был на руку буржуазии, владельцам земли.
Теоретики коммунизма стояли за полную отмену частной собственности, видя в ней источник всех бедствий. На коммунистические теории оказали влияние, помимо литературных произведений прошлого (утопий), коммунистические крестьянские общины.
Как ни слаба была коммунистическая прослойка во время революции, она, несомненно, сыграла свою роль, вызвав к жизни «Заговор равных», так как Бабеф воспитывался на идеях Морелли, Мабли и современных ему Буасселя, Доливье, Ланжа, Госслена, Ретифа де ла Бретона и др. Надо еще подчеркнуть, что Бабеф очень ценил Руссо, произведения которого, в частности его «Эмиль», произвели на него сильнейшее впечатление. Основная идея Руссо — идея равенства — явилась исходным принципом всего мировоззрения Бабефа. На идее равенства он построил все свое учение. Впрочем, эта идея являлась в то время самой популярной, самой распространенной. Именно во имя равенства совершили-де, революцию, равенство провозглашено естественным правом человека. Во имя равенства крестьянство требовало раздела земли. На идее равенства строили свои коммунистические теории как старшее поколение утопических коммунистов, так и молодое поколение, в том числе и Бабеф.

Абрам Моисеевич Деборин [Иоффе]
СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ДОКТРИНА ГРАКХА БАБЕФА
Из ИСТОРИИ ОБЩЕСТВЕННЫХ ДВИЖЕНИЙ
и МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИИ
Сборник статей в память
академика Евгения Викторовича Тарле


- - -
Все биографы Бабефа признают исключительную важность аррасского периода в идейной биографии «Трибуна народа». Нет сомнения в том, что именно во время пребывания Бабефа в тюрьме Боде в 1795 г. его теоретическая мысль работала особенно напряженно, его коммунистические идеи, обогащенные всем опытом французской революции и, особенно, якобинской диктатуры, приобрели наибольшую зрелость и ясность. 18 июля 1794 г. Бабеф вышел из тюрьмы в Лане (центр департамента Эны), где он находился в связи с пересмотром приговора амьенского трибунала по пресловутому делу о «подлоге». В термидоре — до сих пор неизвестно, когда, до или после казни Робеспьера, — он очутился вновь в Париже. В сентябре он выпускает первый номер своей газеты. Уже в октябре появляется распоряжение о его задержании, скоро, правда, отмененное. Но в январе 1795 г. очередной номер своей газеты Бабеф редактирует, по примеру Марата, «из глубины подземелья», т.е. будучи на нелегальном положении. 10 плювиоза III г. (29 января 1795 г.), — после его возвращения в столицу прошло всего лишь полгода, — против Бабефа выступает с яростными нападками в термидорианском Конвенте сам Тальен. Через две недели (24 плювиоза — 12 февраля) Бабеф был уже арестован, а 15 марта 1795 г. препровожден в Аррасскую тюрьму.
В течение этих шести-семи месяцев в жизни Бабефа произошел давно созревший «скачок», — он оказался на политической авансцене Франции. Он имел свою газету, к которой очень внимательно прислушивались не только в столице, но и во всей стране. Не случайно Бабеф с двадцатого номера переименовал свой орган из «Газеты свободы печати», в «Трибуна народа». Весной 1793 г. он называл так Шометта, — зимой 1794 г. он впервые называет так самого себя. На этот раз Бабеф выступал уже не как «Марат Пикардии», а как трибун всей плебейской Франции.
В нашу задачу не входит подробный теоретический анализ «Манифеста плебеев», в частности, тех его положений, которые носят особо «грубо-уравнительный характер». Мы ограничиваемся здесь только историей его написания, которая представляется нам очень существенной. До последнего времени в литературе, посвященной истории бабувизма и его идеологии, существуют значительные разногласия. Совсем недавно один из новейших исследователей этого вопроса Клод Мазорик выступил с защитой той точки зрения, что идейное развитие Бабефа шло далеко не «прямолинейно», а шло сложными зигзагами, то приближаясь, то сравнительно далеко удаляясь от коммунистических принципов (защита «аграрного закона»).
Как мы видим, это развитие шло по «восходящей линии». В бурные 1789—1794 гг. коммунистические идеи Бабефа неизмеримо обогащались и прояснялись прежде всего для него самого. …«книжное» влияние было, вероятно, второстепенным. И генезис коммунистического мировоззрения Бабефа, и его развитие определялись прежде всего опытом. Но как бы ни развивались эти социальные идеи Бабефа, как бы много поправок, дополнений и изменений ни вносил в них исторический опыт, его идейное развитие действительно носило «прямолинейный» характер.

Виктор Моисеевич Далин
К ИСТОРИИ «МАНИФЕСТА ПЛЕБЕЕВ»
Бабеф в Аррасской тюрьме

ИСТОРИЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ УЧЕНИЙ
Сборник статей памяти академика Вячеслава Петровича Волгина


- - -
Директория не хотела, чтобы процесс «флореалистов» проходил в Париже, опасаясь народных выступлений. Она смогла воспользоваться тем обстоятельством, что по конституции 1795 г. члены законодательного корпуса в случае задержания подлежали особому Верховному суду. Так как среди арестованных был член Совета пятисот Друэ, было принято решение передать дело всех арестованных этому суду и перенести его заседания в небольшой городок Вандом (департамент Луар-и-Шер). Даже тогда, когда 30 термидора (17 июля 1796 г.) Друэ при содействии Барраса удалось бежать и предлог для передачи дела в Верховный суд отпал, Директория настояла на своем. Все лица, арестованные в флореале, 9—10 фрюктидора IV года (27—28 августа 1796 г.) были в железных клетках направлены в Вандом, превращенный почти в военный лагерь.
Всего к суду в Вандоме были привлечены 65 человек. 18 из них удалось скрыться, в том числе Друэ, Ф.Лепелетье, Роберу Ленде, Россиньолю, Парену, тайным агентам «заговора» — Менесье, Клоду Фике, Буэну, Бодсону и др. На скамье подсудимых оказалось 47 человек. Но, по сообщению Буонарроти, 23 из них не имели никакого отношения к движению. Между тем им было предъявлено обвинение в принадлежности к «заговору», имевшему целью вооруженное восстание, ниспровержение Директории и восстановление конституции 1793 г., что по закону Майля от 27 жерминаля каралось смертной казнью.
Бабеф с первого же дня своего ареста признал существование нелегальной организации, «заговора». Он рассчитывал, что в судебном процессе — пусть он и завершится вынесением рокового приговора — обвиняемые, и он первый среди них, высоко поднимут свое знамя и объяснят всей Франции цель создания «общества совершенного равенства», во имя которого они бросили свой вызов Директории.
Однако большинство обвиняемых не разделяли мнения Бабефа. Те из них — а они составляли половину, — кто не принимал никакого участия в тайной организации, естественно, отвергали это обвинение. Но и большинство участников «заговора» придерживались той же тактики.
Не желая подвергать опасности смертного приговора своих единомышленников, Бабеф вынужден был изменить свою линию поведения. Но это ставило его в очень затруднительное положение. Представители обвинения легко могли упрекнуть его в противоречиях: его отрицанию существования заговора они могли противопоставить его же собственные заявления, сделанные после ареста. Против него говорили десятки документов, захваченных при аресте, его рукой написанные инструкции тайным агентам и т. д. Его заявлениям, что не было «тайной директории», а существовало только «филантропическое общество», что были не тайные агенты, а только распространители и корреспонденты «Трибуна народа», легко было противопоставить неопровержимые документы.
Вот почему составление обширной защитительной речи доставляло, вероятно, Бабефу немало трудностей. Ее содержание должно было противоречить его собственным глубоким убеждениям и намерениям. В ней явственно сказалась вся затруднительность положения, в котором очутился Бабеф вследствие тактики, принятой большинством бабувистов.
Процесс начался только 2 вантоза V года (20 февраля 1797 г.), почти через полгода после того, как обвиняемых привезли в Вандом. Он продолжался больше трех месяцев и шел с огромным напряжением. Это был поистине процесс «последних Гракхов» революции.
Вандом не забыл мучеников свободы. В 1945 г., вскоре после освобождения Франции, в присутствии Жака Дюкло, на том месте в здании аббатства, служившего тюрьмой, где была дверь, через которую, как предполагается, Бабефа и Дарте вывели на казнь, была установлена мемориальная доска с надписью:
«ФРАНЦУЗЫ!
8 ПРЕРИАЛЯ V ГОДА — 27 МАЯ 1797 Г. —
ГРАКХ БАБЕФ И ОГЮСТЕН ДАРТЕ —
МУЧЕНИКИ СВОБОДЫ — ВЫШЛИ ОТСЮДА,
ЧТОБЫ ОТПРАВИТЬСЯ НА ЭШАФОТ
КАК ЖЕРТВЫ СВОЕГО ИДЕАЛА».

Виктор Моисеевич Далин
ВАНДОМСКИЙ ПРОЦЕСС
Французский ежегодник 1978


- - -
Биографии важнейших участников бабувистского движения изучены еще совершенно недостаточно. Только за последние годы биография Филиппа Буонарроти стала предметом серьезного и тщательного изучения, но о других руководителях бабувистской организации, об их роли на первых этапах революции, их поведении после Вандомского процесса, в последние годы директории, до и после 18 брюмера — мы почти ничего не знаем. Лучшим доказательством этого служит тот факт, что об одной из центральных фигур в движении, единственном «агенте связи», связывавшим «повстанческую директорию», военный комитет и 12 районных агентов, Дидье-Журдейле, «главной пружине всей организации, как совершенно правильно характеризует его автор новейшей, ценной монографии о Буонарроти, Арман Саитта, нет еще ни одной биографической заметки.
Буонарроти в своем письме к Бронтерру О'Брайену, впервые назвав фамилию Дидье (в первом издании его книги в 1828 г. она была зашифрованна — Эндиди), ограничился глухим указанием — «слесарь». Это было естественно, так как Дидье в то время еще жил и упоминание о нем могло ему повредить. Но почти через сто лет Морис Домманже, один из лучших знатоков движения Бабефа, ограничился короткой и не совсем точной справкой: «Дидье, бывший красильщик в Шуази-ле-Руа, затем присяжный революционного трибунала, потом слесарь в Париже». Альберт Матьез, в своей «Директории», говорит об агенте связи Дидье: «простой слесарь, бывший телохранитель Робеспьера, закадычный друг семьи Дюпле». Ж.Вальтер, новейший биограф Бабефа, повторяет то же утверждение: «был только один агент связи, Дидье, простой рабочий — слесарь». Жорж Лефевр, мимо внимания которого не прошла нелегальная деятельность Дидье во время империи, характеризует его как якобинца.
Среди двенадцати районных агентов Бабефа были люди, обладавшие значительным опытом революционной деятельности… В военном комитете были такие видные и популярные люди, как Жан Россиньоль, рабочий-ювелир, вышедший из Сен-Антуанского предместья и ставший генералом, Фион, бывший льежский бургомистр, Массар — оба генералы. Кажется странным, что при таком обилии людей, хорошо известных революционному Парижу, единственным «агентом связи» между ними был поставлен мало известный Дидье. Однако такое впечатление создается только потому, что до сих пор очень красочная и яркая биография Дидье совершенно не изучалась, что не собраны воедино даже сведения о нем, разбросанные в различных опубликованных печатных источниках и монографиях, что не устранено до сих пор недоразумение, связанное с двойной фамилией Дидье, бывшее выгодным для него по конспиративным соображениям, но введшее в заблуждение даже наполеоновскую полицию.
Социальные идеи этих руководителей Парижской Коммуны в 1792—1794 гг. были неясны еще им самим. «Чего они хотели, — писал Энгельс, — никто не мог сказать до тех пор, пока, спустя долгое время после падения Коммуны, Бабеф не придал этому определенную форму». Вот почему совершенно естественно, что костяк бабувистской организации в Париже в 1795—1796 гг. составили именно уцелевшие после 9 термидора, жерминаля и прериаля деятели Коммуны. Как раз Дидье-Журдейль, «гражданский курьер» секции Французского театра 11 августа 1792 г., член «наблюдательного комитета» и администратор полиции Парижской Коммуны в сентябрьские дни, «крепкий» заседатель революционного трибунала, оправдавший Марата и судивший Дантона, помощник Бушотта, делегат Якобинского клуба в Коммуне в трагическую ночь 9—10 термидора, является живым воплощением этой, вскрытой Энгельсом, преемственности между Коммуной 1792—1794 гг. и движением Бабефа.
Можно было предполагать, что после термидорианской реакции, после провокации в Гренельском лагере и Вандомского процесса, после закрытия Манежа после 18 брюмера, казней и проскрипции IX г., после «списка 130-ти», лично составленного Наполеоном, «македонская фаланга» этих плебейских революционеров была окончательно уничтожена. Однако биография Дидье особенно интересна тем, что еще и в 1807 г. в Париже, под самым носом наполеоновской полиции, он делает попытку возродить бабувистскую организацию.
То, что не удалось Дидье, удалось на периферии огромной наполеоновской империи Феликсу Лепелетье, сумевшему в ссылке на о.Ре увлечь коменданта крепости полковника Уде и дать толчок к созданию организации «филадельфов», удалось в Женеве Филиппу Буонарроти. Пусть в условиях наполеоновской империи коммунистические идеи отошли на задний план, по сравнению с чисто политическими, — в изменившихся условиях Франции 30-годов XIX в. они снова заняли свое место. Важно то, что «македонская фаланга» сумела перенести идеи Бабефа в XIX столетие. За простой и величественной фигурой Ф.Буонарроти стоят пока безымянные, но имеющие право на историческую память его сотоварищи, такие, как «слесарь Жан-Баптист Дидье-Журдейль».

Виктор Моисеевич Далин
«АГЕНТ СВЯЗИ» БАБЕФА — ДИДЬЕ-ЖУРДЕЙЛЬ
Из ИСТОРИИ ОБЩЕСТВЕННЫХ ДВИЖЕНИЙ
и МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИИ
Сборник статей в память
академика Евгения Викторовича Тарле


- - -

Альбер Собуль
ОТ ТЕРРОРА К КОНСУЛЬСТВУ:
НАЦИОНАЛЬНАЯ ПРОБЛЕМА И СОЦИАЛЬНЫЕ РЕАЛЬНОСТИ

перевод Н.И.Непомнящей
Французский ежегодник 1971


- - -
5 апреля 1795 г. французский посол в Швейцарии Ф.Бартелеми и прусский представитель на переговорах К.-А.Гарденберг от имени своих правительств подписали Базельский мирный договор. Несмотря на прекрасное положение с источниками и большое количество публикаций, этот договор, представлявший собой выдающийся внешнеполитический успех термидорианской Франции, принадлежит к числу спорных событий Великой французской революции. При этом создается впечатление, что если современники оценили его в первую очередь как выход Пруссии из первой контрреволюционной коалиции, то впоследствии это всегда понималось по-другому. Исправить эту ошибку, предложить новую, позитивную оценку Базельского мира — первая задача данной статьи. Вторая задача заключается в анализе вневременного феномена — формирования межгосударственных отношений во время революций и важных международных последствий этого процесса.

Курт Хольцапфель
К ПРЕДЫСТОРИИ БАЗЕЛЬСКОГО МИРА 1795 ГОДА
Борьба между реакцией и прогрессом
и формирование межгосударственных отношений

перевод Е.В.Котовой
Французский ежегодник 1986


- - -

Варужан Арамаздович Погосян
ДИРЕКТОРИЯ В ИСТОРИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
Французский ежегодник 1983


- - -

Наполеон Бонапарт
УЖИН в БОКЕРЕ
Перевод и комментарий Елены Ивановны Лебедевой

Французский ежегодник 1986


- - -
…Во дворе Люксембургского дворца генерала ожидала вся официальная Франция. Здесь были все пять членов Директории, в шитых золотом красных мантиях и шляпах, украшенных пышным плюмажем, министры, высшие должностные лица республики, члены Совета старейшин и Совета пятисот, генералы, высшие офицеры.
Под звуки «Гимна свободе», исполняемого хором консерватории, Бонапарт, сопутствуемый генералами Бертье и Жубером, несшими знамена, прошел через расступившиеся ряды к «алтарю отечества», где его стоя ожидали члены правительства.
Все были поражены, как отмечала печать, необычайной худобой генерала. Эта худощавость, крайняя бледность матовой кожи лица, длинные черные волосы, падавшие на плечи, — все придавало двадцативосьмилетнему генералу вид совсем еще молодого человека, почти юноши. Только твердо сжатый рот и неменяющееся, непроницаемое выражение лица выдавали его возраст.
К генералу обратился по поручению Директории с приветственной речью, изысканной и льстивой, Талейран. Бонапарт отвечал коротко и сдержанно, его плохо понимали: резкий, но негромкий голос и нефранцузский выговор, к которому еще не привыкли, делали почти невозможным восприятие речи. Доходили отдельные слова: он воздавал похвалу революции. Директории, солдатам. Лишь позже из газет узнали, что он говорил также и о свободе Европы — и даже! — о лучших органических законах.
Бонапарту ответил Баррас. Он произнес пышную цветистую речь, полную неумеренных похвал выдающемуся полководцу Республики. Эта речь показала, что, при всех своих пороках, бессменный член Директории был, как всегда, весьма не глуп. Как и все ораторы того времени — это было в моде — Баррас обратился к опыту истории. Он вспомнил, естественно, о Цезаре, но не для сравнения, а в противопоставление. Он приветствовал Бонапарта, как героя, отомстившего от имени Франции восемнадцать столетий спустя за содеянное Цезарем. «Он принес на нашу землю рабство и разрушения; вы принесли его античной родине свободу и жизнь». В этих немногих словах было не столько лести, сколько предостережений; Баррас считал своевременным преподать победоносному генералу урок в назидание. Бонапарт слушал директора с бесстрастным лицом.
Баррас закончил свою речь братским объятием. Затем с генералом расцеловались остальные четыре члена Директории. Все присутствующие бурно и долго рукоплескали.
Эта сцена торжественной встречи правительства Республики с прославленным полководцем, а ныне и миротворцем, — со словами взаимной признательности, братскими объятиями и всеобщими аплодисментами — могла создать у наблюдающих впечатление полного единодушия, единства, гармонии. Но…

Альберт Захарович Манфред
ЕГИПЕТСКИЙ ПОХОД БОНАПАРТА
Французский ежегодник 1969


- - -
Как относился Бальзак к Наполеону? Насколько полно и правдиво запечатлена в творчестве главы европейского реализма личность его знаменитейшего современника, в которой отразились противоречия эпохи и мимо которой не мог пройти в те годы ни один большой художник,— личность, и до наших дней вызывающая яростные споры? Нам представляется, что Бальзак как историк Наполеона недостаточно оценен.
Широко распространено мнение о культе Наполеона у Бальзака. Стереотипное в прошлом веке, оно и сейчас повторяется в специальных трудах.
Безусловно, Бальзак, всегда считавший духовную энергию главным чудом жизни и ее высшей поэзией, восхищался Наполеоном как «человеком феноменальной воли». Отношение его к императору французов сложно и далеко не однозначно. Он освещает множество разных сторон личности и деятельности Наполеона, различные последствия этой деятельности, общественно-исторические зависимости императора и вызванные ими внутренние противоречия. Созданный в «Человеческой комедии» образ Наполеона заслуживает внимательного изучения не только с точки зрения его познавательной ценности, но и как пример, на котором полно и ярко вырисовывается художественный метод реалиста Бальзака вообще.

Раиса Азарьевна Резник
НАПОЛЕОН в «ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ КОМЕДИИ» ОНОРЕ де БАЛЬЗАКА
Французский ежегодник 1985


- - -

Константин Симонов
НАПОЛЕОН
несколько мыслей на тему, предложенную редакцией «Фигаро Литтерер»
Французский ежегодник 1969
М.: Наука. 1971. С.209-211


В связи с этой заметкой я перебирал в памяти, приходилось ли мне когда-нибудь — в школе или в университете, или позже, в армии, или еще позже, в сорок или пятьдесят лет, — обсуждать со своими товарищами и соотечественниками личность Наполеона или его место в истории? Приходилось ли нам спорить о нем?
Еще раз размышляя над этим противоречием, я подумал сегодня, что, быть может, вообще не следует ставить эпитета «великий» перед словом «человек». Или, во всяком случае, ставить этот эпитет перед словом «человек» крайне редко и осторожно, лишь тогда, когда ты убежден, что величие масштаба деятельности этого человека сочетается с величием его нравственных достоинств. Может быть, чтобы не впадать в противоречие с нравственными критериями, нам стоит почаще говорить: великий писатель, великий ученый, великий артист, великий полководец, великий государственный деятель, и пореже говорить: великий человек.
- - -
Историки, стремясь понять, стараются найти какую-то руководящую нить в сложном нагромождении фактов. С точки зрения Альбера Сореля, его последователя Альбсра Вандаля и официальной наполеоновской историографии, революция вела неизбежно к диктатуре, а стремление обрести естественные границы обрекало Францию на вечную войну. Что авторитарное правительство было необходимо для спасения революции, возражает Жорж Лефевр, с этим мы охотно согласимся, но военная диктатура сама по себе вовсе не требовала ни восстановления наследственной монархии, ни восстановления дворянской аристократии. Так спорят между собой историки...
История Наполеона, так же как и история Французской революции, никогда не будет завершена и никогда не будет написана полностью. От поколения к поколению она никогда не перестанет возбуждать в людях работу мысли и энтузиазм.
С того дня, когда он стал повелителем Франции, Наполеон занял центральное место в истории — и все, казалось, стушевывалось перед ним. Но если воздействие, оказанное им на Францию и на Европу, было значительным, то лишь постольку, поскольку оно шло в фарватере развития истории, начиная с 1789 г. Когда увлеченный своим воображением и своим гением («Я живу всегда на десять лет вперед»), император оторвался от хода истории и, теряя контакт с действительностью, захотел превзойти ее, он потерпел неудачу, а затем крушение. Извергнутый из истории, Наполеон, благодаря гениальному видению своей судьбы и упрямой воле, смог продиктовать сочинения, написанные на Святой Елене, заложить таким образом основы наполеоновской легенды и тем самым вновь занять место в центре развития истории. Сочиняя свою собственную историю, он стирает все, что могло омрачить славу героя. Здесь то, что он сделал, не так важно, как то, что он хотел сделать. Легенда начинается с истолкования фактов самим Наполеоном. Так он становится защитником принципов 1789 г., сторонником либеральных идей; он стал диктатором лишь по необходимости; он хотел мира, но постоянно возрождавшаяся европейская коалиция непрерывно вынуждала его вести войну... Эти легендарные (в том смысле, что они часто не соответствуют действительности) толкования действительности ведут свое происхождение от мемуаров Наполеона, написанных под его диктовку на острове Святой Елены, и его разговоров, подлинных устных мемуаров, благоговейно записанных его поклонниками.
В сочинениях, написанных на Святой Елене, не следует искать искренности. Элементы изложения расположены там в строгой зависимости от заранее поставленной цели, и это — цель политическая; одни явления исчезают, другие, наоборот, подчеркнуты. По словам королевы Гортензии, Наполеон «арранжировал свою жизнь, свою защиту и свою славу с изощренным кокетством хорошего драматурга, заботливо готовящего свой пятый акт и следящего за приготовлениями финального апофеоза». Не то, чтобы император сознательно искажал факты, чтоб в таком виде навязать их общественному мнению. Легенда не представляет собой сочетания фальсифицированных фактов, это — сочетание принципов и намерений, приписываемых Наполеону; и они оказались удивительно эффективными в развитии истории до 10 декабря 1848 г. и позднее.

Альбер Собуль
ГЕРОЙ, ЛЕГЕНДА и ИСТОРИЯ
перевод Е.В.Рубинина
Французский ежегодник 1969


@темы: социальная история, событие, революции, полезные ссылки, персона, оригинальные произведения 18 в., новые публикации, источники/документы, история идей, история дипломатии, историография, имена, события, календарь, дискуссии, Франция, Термидор, Италия, Европа, Гракх Бабеф, Великая французская революция, Бонапарт, 19 век, 18 век

Комментарии
2011-11-09 в 09:25 

Nataly Red Rose
Свобода начинается с иронии
Marty Larny, спасибо!
Но Директория все-таки не транзит. Если б не они, так, может, и никакой бы не было империи...

URL
2011-11-09 в 18:55 

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)
Но Директория все-таки не транзит. Если б не они, так, может, и никакой бы не было империи...
Nataly Red Rose, мысль интересная, конечно... А почему нигде не обсуждался вопрос, насколько вероятна была бы диктатура Карно? Принимая во внимание, как он заворачивал гайки в 1796-1797 годах... А то хором все "Робеспьер, Робеспьер... Сен-Жюст... новый Кромвель..." Надо же и другие версии рассматривать ;)

2011-11-09 в 18:57 

Без диплома
Круглое невежество - не самое большое зло: накопление плохо усвоенных знаний еще хуже (Платон)
Marty Larny, М-Воронин, спасибо. Вторая статья Собуля гениальная. Каждое слово в точку.

2011-11-09 в 19:02 

Березовый сок
Вопреки видимости, именно зима — пора надежды (Ж.Сесборн)
Marty Larny, спасибо. *много всего )))*

Еще раз размышляя над этим противоречием, я подумал сегодня, что, быть может, вообще не следует ставить эпитета «великий» перед словом «человек». Или, во всяком случае, ставить этот эпитет перед словом «человек» крайне редко и осторожно, лишь тогда, когда ты убежден, что величие масштаба деятельности этого человека сочетается с величием его нравственных достоинств
А про Бабефа можно сказать, что он великий человек? хотя он не великий полководец...

2011-11-09 в 19:10 

Синяя блуза
Класс! Спасибочки! Симонов +100 и Собуль еще х100 )))

А про Бабефа можно сказать, что он великий человек? хотя он не великий полководец...
Березовый сок, можно сказать. А ты сомневаешься разве?!

2011-11-09 в 19:36 

forster2005
"Что толку видеть вещь, если о ней никто ничего не доказывает?!"
Marty Larny, М-Воронин, спасибо!

Познакомимся с автором?

Курт Хольцапфель


Родился в Цвиккау 03.07.1937
1943-1951 гг. – обучение в начальной школе в Мерине
1951-1953 гг. – профессионально-техническое училище
1953-1954 гг. - работа слесарем на ВЭБ EKM Dampfkesselbau (Мерине)
1957-1962 гг. - обучение истории и историческим вспомогательным наукам в университете Лейпцига
1962-1965 гг. - научная аспирантура в Институте современной истории Лейпцига
1966-1975 гг. – работа в Берлине и Бухаресте (в посольстве) с иностранными студентами
1976-1981 гг. - доцент кафедры новейшей истории и всеобщей истории международного рабочего движения до 1917 года
1981-1988 гг. - преподаватель общей истории на историческом факультете университета Лейпцига
1988-1992 г. профессор всеобщей истории, там же
1983-1990 гг. - руководитель группы «Французская революция», там же
1989-1990 гг. - заместитель директора по научной работе, там же

Кандидат наук по истории в университете Лейпцига (1965, «Аспекты внешней политики феодально-абсолютистской Пруссии против Франции во время Французской революции (1789-95)»)
Доктор наук по истории в университете Лейпцига (1980, «Диалектика внутренних и внешних факторов в буржуазной революции. Исследование отдельных аспектов Июльской революции 1830 во Франции»).

член СЕПГ, 1955-1990 гг.

Публикации (выборочно)
«Французская революция 1789 года. Исследования по истории и ее последствий»
«Французская революция 1789 года: История и воздействия» (в соавт. с Вальтером Марковым и Маттиасом Мидделлем)
«Великая французскя революция: 1789-1795» (в соавт. с Вальтером Марковым и Маттиасом Мидделлем)
«Иллюстрированная история»
«Июльская революция 1830 во Франции»
«Июль 1830 революции во Франции: Французские классовая борьба и кризис Священного союза, 1830-32»

Словом, гражданин свой в доску, и вам ВФР, и Июльская революция )

2011-11-09 в 19:37 

forster2005
"Что толку видеть вещь, если о ней никто ничего не доказывает?!"
А про Бабефа можно сказать, что он великий человек? хотя он не великий полководец...
Березовый сок, так бы я и сказала )

2011-11-10 в 21:52 

Capra Milana
мир не существует, а поминутно творится заново
Marty Larny, М-Воронин, спасибо!
Forster2005, спасибо. Интересно бы знать, чем дышит сейчас гражданин Хольцапфель...

2011-11-10 в 22:11 

Capra Milana
мир не существует, а поминутно творится заново

Раиса Азарьевна Резник
13.05.1915, Одесса, - 1990, Москва


рус. сов. литературовед. Окончила лит. ф-т Моск. гос. пед. ин-та им. В.И.Ленина (1938). Печатается с 1948. Автор статей «О мировоззрении и эстетических взглядах В.Гюго» (1948), «Борьба за наследие Мопассана» (1954), «О единстве „Философских этюдов“ Бальзака» (1959), «Бальзак и его роман „Утраченные иллюзии“» (1973), «Достоевский и Бальзак» (1975) и др., кн. «Роман Бальзака „Шагреневая кожа“» (1971).
Лит.: Дюшен И., О жизни в схватке с желанием, «ВЛ», 1972, № 2.
И. Бурмина, в Литературной энциклопедии
. . .
кандидат филологических наук, доцент кафедры зарубежной литературы и классических языков, заведующая кафедрой в 1954-57 гг.
После окончания школы немецких переводчиков в Одессе, в 1939. защитила в МГПИ им. Ленина кандидатскую диссертацию «Эстетика Виктора Гюго» (руководитель – профессор А.А.Елистратова). В 1941 распределена в Омский педагогический институт, эвакуированный в Тобольск, где провела военные годы в качестве доцента кафедры всемирной литературы.
1945 – принята доцентом в СГУ на кафедру зарубежной литературы, в 1954-56 – заведующая кафедрой. На кафедре неизменно читала курсы античной литературы, зарубежной литературы XVII-XVIII вв., спецкурсы по французской литературе. В пятидесятые годы читала курс литературы XIX века. Крупнейший бальзаковед СССР, вела спецсеминар по творчеству Бальзака, в пятидесятые годы один раз семинар по творчеству Мопассана, в начале шестидесятых однажды – по современному французскому роману. Была дружна с семьей Гуковских, с Ю.Г.Оксманом, постоянно переписывалась и регулярно встречалась с В.М.Жирмунским, Б.Г.Реизовым, А.А.Аникстом, Т.Л.Мотылевой, Н.И.Конрадом, М.П.Алексеевым и другими виднейшими учеными-зарубежниками. Тесно сотрудничала с Радищевским музеем, автор статей о творчестве саратовского художника-репатрианта Н.М.Гущина. После выхода на пенсию в 1984 г. приглашалась кафедрой для чтения отдельных лекционных курсов. Р.А. была образцом принципиальности и интеллигентности для многих поколений филологов университета. На праздновании своего семидесятипятилетия, отвечая на поздравления кафедры, сказала: «Все мы счастливые люди, потому что у нас есть счастье заниматься любимой работой».
Сфера научных интересов: всесторонняя разработка проблем творчества Бальзака, особенно «Философских этюдов» Бальзака, проблем его мировоззрения и эстетики. Исследования французской литературы XIX в. (Мопассан, Гюго). Автор двух десятков научных статей, двух монографий.
Библиография:
О мировоззрении и эстетических взглядах Виктора Гюго // Уч. зап. Саратовского госуниверситета. Т.ХХ . Вып. Филологический. Саратов, СГУ, 1948. С.186-243.
Философские взгляды Бальзака // Вопросы литературы, 1961. № 7. С.120-137.
Наука и ученый в романе Бальзака «Происки абсолюта» // Вестник АН СССР, 1963, Т.XXII, вып.1. С.19-30.
Роман Бальзака «Шагреневая кожа». Саратов, изд-во СГУ, 1971. 136 с.
«Философские этюды» Бальзака. Саратов, изд-во СГУ, 1983. 234 с.
Послесловие // Бальзак. Избранное. М., 1987.
Литература о ней: Хотинская Г. Полпред науки // Ленинский путь. 7 марта 1984; Письма Ю.Г.Оксмана Р.А.Резник. Публикация и вступ. статья Е.Водоноса // Волга, 1994, № 1. С.104-119.
Справка, с фотографией, на сайте Саратовского государственного университета

2011-11-10 в 22:28 

forster2005
"Что толку видеть вещь, если о ней никто ничего не доказывает?!"
А почему нигде не обсуждался вопрос, насколько вероятна была бы диктатура Карно?
М-Воронин, давайте повернем ход истории обсудим! ;-)

Интересно бы знать, чем дышит сейчас гражданин Хольфцапель...
Capra Milana, как поймаем с поличным, так доложимся. За Резник тоже спасибо.

2011-11-11 в 10:47 

Я и моя собака
Истинно мягкими могут быть только люди с твердым характером /Лабрюйер/
М-Воронин, Marty Larny, большое спасибо! Статьи Собуля очень интересны, жалею, что не обратил на них внимание раньше.

КАК ЖЕРТВЫ СВОЕГО ИДЕАЛА
Эти слова в памятной надписи, мне кажется, не очень верные. Погибшие за свой идеал... И ведь не только "свой", в чем и заключается сила и жизненность этого идеала...


А почему нигде не обсуждался вопрос, насколько вероятна была бы диктатура Карно? Принимая во внимание, как он заворачивал гайки в 1796-1797 годах... А то хором все "Робеспьер, Робеспьер... Сен-Жюст... новый Кромвель..." Надо же и другие версии рассматривать ;)
М-Воронин, несмотря на всю мою антипатию к этому персонажу, слабо себе это представляю. У Карно была ведь такая возможность трижды - в КОС, в Директории и после второго падения Бонапарта, но он не предпринимал конкретных шагов, чтобы взять государственную власть целиком в свои руки...

2011-11-11 в 21:23 

Оппортунист
Демократия является худшей формой правления, за исключением всех остальных
А почему нигде не обсуждался вопрос, насколько вероятна была бы диктатура Карно? Принимая во внимание, как он заворачивал гайки в 1796-1797 годах... А то хором все "Робеспьер, Робеспьер... Сен-Жюст... новый Кромвель..." Надо же и другие версии рассматривать
М-Воронин, Робеспьер - потому по самому, про что пишет в статье Черняк.

несмотря на всю мою антипатию к этому персонажу, слабо себе это представляю. У Карно была ведь такая возможность трижды - в КОС, в Директории и после второго падения Бонапарта, но он не предпринимал конкретных шагов, чтобы взять государственную власть целиком в свои руки...
Я и моя собака, удивительно, но наши мнения совпали.

За сканы спасибо.

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Vive Liberta

главная