Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
11:45 

спор о драме в период Первой империи

Capra Milana
мир не существует, а поминутно творится заново
Рассматривая историческую эпоху с векового отдаления, обычно различаешь только общие ее черты, простой, хотя и неотчетливый, рисунок событий. Свет и тени сливаются в смутном общем колорите, бедствия и подвиги кажутся чем-то естественным, само собою разумеющимся. В этой неправдоподобной простоте выступают лишь два-три направления ума и столько же художественных произведений, которые мы видим сквозь оптику целого столетия и часто в оценке позднейших поколений.
От эпохи Империи в памяти потомства сохранилось немногое. Император хотел придать своей стране некое пышное единство, над которым должен был возвышаться один только его вошедший в легенду профиль. Однако за этим кажущимся единством таились тяжкие противоречия; пресловутая «жажда жизни», охватившая страну во времена Директории, сопровождалась жаждой мысли и дела. Запрещения, опалы, угрозы и изгнание не достигали больших результатов и, несмотря ни на что, работа ума и совести продолжалась. В то время как тысячи людей гибли на полях сражений, защищая новую Францию и расширяя ее границы, другие старались освободить ее от скверны, в которой она пребывала. Империя для одних была торжеством порядка над анархией, для других — торжеством насилия над правом. Проблема политическая связывалась с проблемой нравственной. Эти усилия ума и тревоги совести посреди войн, славы и порабощения представляют не меньший интерес, чем десятки побед, одержанных Великой армией на трех континентах.

Литература кое-как отражала все эти процессы и в данных условиях была едва ли не единственным средством вмешательства в общественную жизнь. Спор вокруг самых, казалось бы, невинных вопросов эстетики превращался в острую полемику политического характера.
Конечно, театр был в центре всех литературных споров, — прежде всего потому, что это был самый доходчивый и, как тогда считали, самый массовый жанр; затем потому, что это был самый высокий и, следовательно, регламентированный жанр, которым гордилась французская художественная культура; наконец, потому, что театр вообще и трагедия в частности играли большую общественно-воспитательную роль.
Попытки реформировать французскую классическую сцену возникли как средство борьбы с политическим режимом, с господствующей философией и с нравственным состоянием общества. Вопрос так называемой формы, т.е. сюжетов, тем и правил, был если не второстепенным по своему художественному значению, то, во всяком случае, вторичным в процессе развития новой художественной системы. Вот почему при помощи только этих вторичных признаков определять новое литературное направление нельзя.
Такие же признаки можно было бы обнаружить и в предыдущие эпохи. Борьба с правилами начинается вместе с введением правил. Реабилитация христианской мифологии, сюжетов из новой истории или современной мещанской жизни продолжается в течение всего предшествующего столетия. Интерес к средневековью сказался в литературе, драме и зодчестве в XVIII веке, а спор древних и новых авторов в различных формах тянется от высшего торжества классицизма до его полного упадка. Испанские, английские и немецкие влияния в XVIII веке были не менее сильны, чем в начале XIX века, и затрагивали весьма глубокие слои нравственного сознания.
Но все эти внешне сходные явления в каждом данном случае имели различный смысл. Те, кто в период Империи пытался реформировать французский театр, почти ни в чем не были солидарны с просветителями и, если ссылались на них, то разве только с полемическими целями. Между теми и другими прошел большой исторический водораздел, величайшее событие века — Французская революция. Задачи, которые эти реформаторы пытались разрешить, находились в тесной связи с условиями послереволюционной и наполеоновской эпохи и определяли смысл их художественного и теоретического творчества. Вот почему нельзя рассматривать их взгляды как результат «естественной» эволюции литературы от классицизма к романтизму. Эволюция, несомненно, совершалась. Новая художественная школа возникала не на голом месте, а в неразрывной связи с мощной литературной традицией и с великими произведениями прошлого. Но эстетическая мысль была приведена в движение не созерцанием своих или иностранных шедевров и не жаждой новизны, а потребностями и задачами нового общества. Эти потребности и задачи определили и новые вкусы, и новую эстетическую систему, стоившую стольких трудов тем, кто ее создавал.
Ни один из этих критиков не считал возможным уничтожить классицизм и заменить его новой литературой, ни один из них не отдавал абсолютного предпочтения «романтической» литературе перед «классической». Они хотели только сочетать с великими достоинствами французского классицизма столь же важные достоинства «романтического» театра.
«Романтической» они называли всю европейскую литературу, которая не являлась строгим подражанием античной и не следовала, как непререкаемому авторитету, поэтике Буало, т.е. литературу романских народов (а не греков и римлян), народов, выработавших особую «новую» культуру после германского завоевания, падения Римской империи и утверждения христианства. Сюда включались средневековые рыцарские романы, известные главным образом в переработках и пересказах XVIII века, испанские романсы, поэзия Оссиана и скальдов, поэмы Ариосто и Тассо, а также театр эпохи Возрождения — театр Сервантеса, Лопе де Веги, Кальдерона и Шекспира.
«Романтической» считалась также отказавшаяся от законов классицизма немецкая литература, особенно Шиллер и Гёте, не считая других, второстепенных писателей и драматургов, вроде Жан-Поля Рихтера, 3.Вернера, Коцебу и т.д. Теории братьев Шлегелей рассматривались как оправдание и проповедь этой старой и новой «романтической» литературы. Как ни насильственны были такие обобщения, они были оправданы современным литературным положением во Франции и условиями литературной борьбы. Термин «романтизм» во Франции в это время еще отсутствовал, а термин «романтический» имел довольно широкий и неустойчивый смысл, изменявшийся в зависимости от взглядов критика и от контекста, в котором это слово употреблялось. Теоретики нового театра, или реформаторы старого, — их можно было бы с одинаковым правом назвать и тем и другим именем — группировались вокруг мадам де Сталь, которая еще в 1800 году в книге «О литературе» высказала несколько «еретических» и вместе с тем основополагающих идей. Ее замок в Коппе, поблизости от Женевы, в течение нескольких лет был центром оппозиционной мысли и пунктом скрещения различных литературных школ. Необычайный труд, который она выполнила за время своей недолгой жизни, все еще недостаточно изучен, несмотря на огромную литературу о ней. Несомненно, мадам де Сталь оказывала сильное влияние на всех тех ученых, критиков и поэтов, которые читали ее сочинения, встречались с ней во всех столицах Европы или вступали с ней в переписку. Парижский салон ее был силой, с которой принуждены были считаться правительства. Бенжамен Констан, Симонд де Сисмонди, Пpocnep де Барант, Франсуа Гизо, мадам Неккер де Соссюр — мы называем только те имена, которые представляют для нас особый интерес своими взглядами, направлением ума, философскими и литературными «вдохновениями» в значительной степени были обязаны мадам де Сталь. Вот почему всех тех, кто участвовал в этом движении мысли, обычно объединяют под названием «группы Коппе».
Деятельность этих теоретиков имела решающее значение для дальнейшего развития литературы. Они впервые направили французское литературно-эстетическое сознание на пути, по которым должна была двигаться творческая мысль эпохи. Они объяснили французам множество зарубежных произведений и познакомили их с художественными эмоциями, без которых дальнейшее развитие было бы невозможно. Они создали особую философию литературы и философию художественного творчества, которая помогла писателям осознать новые задачи и выразить идеи и чувства, недоступные для рационалистической поэзии позднего классицизма. Это была большая историческая миссия, выполненная малой группой единомышленников вопреки правительству, общественному мнению, прочно укоренившимся предрассудкам и косности литературной толпы.
В своей реформаторской деятельности группа эта опиралась не только на зарубежную эстетику и философию, но и на местные французские тенденции, получившие свое выражение уже в эпоху революции и Империи. Вместе с тем эти теоретики оказались предшественниками того литературного направления, которое за ними последовало. То обстоятельство, что они пользовались термином «романтический» и пытались примирить «романтическую» эстетику с эстетикой классицизма, дало основание рассматривать их как «романтиков». Разумеется, теоретики группы Коппе подготовили путь романтикам 1820-х годов, которые были им многим обязаны. Но так же несомненно, что те и другие стремились к разным целям и исходили из различных общественных предпосылок. Чтобы понять это движение начала века, нужно прежде всего изучить его в связи с историческими процессами и обстоятельствами, которые заставили их, несмотря на все препятствия, создавать эстетическую мысль, художественное переживание и литературное творчество нового типа.

Предисловие автора

Борис Георгиевич РЕИЗОВ
СПОР о ДРАМЕ в ПЕРИОД ПЕРВОЙ ИМПЕРИИ
Л.: изд-во Ленинградского ордена Ленина государственного университета им. А.А.Жданова. 1962.

скачать


Предисловие
Глава первая. Историческая трагедия
Глава вторая. Мадам де Сталь. Франция и Германия
Глава третья. Мадам де Сталь. Теория драмы
Глава четвертая. Бенжамен Констан. Философско-политические взгляды
Глава пятая. Бенжамен Констан и Шиллер
Глава шестая. Проспер де Барант и литература XVIII века
Глава седьмая. Сисмонди и литература Южной Европы
Глава восьмая. Гизо и Корнель
Глава девятая. Мадам Неккер де Соссюр и Шлегель
Заключение


При работе с этой книгой целесообразно обратится также
- к монографии Б.Г.Реизова «Французская романтическая историография. 1815-1830 годы» (Л.: изд-во ЛГУ. 1956);
особое внимание обратить на главы «У порога новой историографии. Сисмонди», «Нарративная школа. Проспер де Барант», «Гизо, или Доктрина»;
- к работе Д.Д.Обломиевского «Литература Великой французской революции 1789-1794 годов: очерки» (М.: Наука. 1964).

@темы: философия, социальная история, свобода-право-власть, полезные ссылки, персона, новые публикации, массы-классы-партии, литературная республика, история искусств, история идей, историография, историки, Франция, Просвещение, Европа, Директория, Германия, Вольтер, Великая французская революция, Бонапарт, 19 век, 18 век

Комментарии
2011-01-22 в 16:12 

Nataly Red Rose
Свобода начинается с иронии
Capra Milana, спасибо, слава Борису Георгиевичу!
А в общем, по предисловию и оглавлению, это бенефис гражданки Жермены )

URL
2011-01-22 в 22:16 

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/
Предисловие чудное ), Реизов есть Реизов.
Спасибо, Capra Milana.

2011-01-23 в 05:50 

Свой среди чужих...
...чужой среди своих
Capra Milana спасибо. Предисловие вызывает желание прочитать ВСЁ

2011-01-23 в 19:14 

Plume de paon
tantum possumus, quantum scimus
Спасибо, гражданка Capra Milana. Убедившись, что сей автор мне во многом понятен, и мысли, им высказываемые, всегда обоснованы и глубоки, я с большим интересом предвкушаю прочтение еще одной его работы, тем более что она касается столь знакомого периода, споров... и столь знакомых людей.

2011-01-24 в 05:17 

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)
Capra Milana снова Борис Георгиевич? ) спасибо.
Рассматривая историческую эпоху с векового отдаления, обычно различаешь только общие ее черты, простой, хотя и неотчетливый, рисунок событий. Свет и тени сливаются в смутном общем колорите, бедствия и подвиги кажутся чем-то естественным, само собою разумеющимся. В этой неправдоподобной простоте выступают лишь два-три направления ума и столько же художественных произведений, которые мы видим сквозь оптику целого столетия и часто в оценке позднейших поколений.
От эпохи Империи в памяти потомства сохранилось немногое. Император хотел придать своей стране некое пышное единство, над которым должен был возвышаться один только его вошедший в легенду профиль. Однако за этим кажущимся единством таились тяжкие противоречия; пресловутая «жажда жизни», охватившая страну во времена Директории, сопровождалась жаждой мысли и дела. Запрещения, опалы, угрозы и изгнание не достигали больших результатов и, несмотря ни на что, работа ума и совести продолжалась. В то время как тысячи людей гибли на полях сражений, защищая новую Францию и расширяя ее границы, другие старались освободить ее от скверны, в которой она пребывала. Империя для одних была торжеством порядка над анархией, для других — торжеством насилия над правом. Проблема политическая связывалась с проблемой нравственной. Эти усилия ума и тревоги совести посреди войн, славы и порабощения представляют не меньший интерес, чем десятки побед, одержанных Великой армией на трех континентах.

Вывесить на видном месте. К вопросу о партийности литературы, кстати. Замечательное письмо Бонапарта Фуше.

2011-01-26 в 17:16 

Marty Larny
Я уже забыл вопрос, но, думаю, ответил на него
Capra Milana спасибо спасибейшее )
К вопросу о партийности литературы, кстати. Замечательное письмо Бонапарта Фуше.
М-Воронин и я оценил.

2011-01-26 в 21:37 

С-Нежана
На свете нет ничего нового, но есть кое-что старое, чего мы не знаем
Capra Milana спасибо большое-пребольшое!

2011-01-27 в 10:19 

L del Kiante
«Moi aujourd’hui et moi tantôt, sommes bien deux»
Спасибо, синьора Capra Milana!
К вопросу о партийности литературы, кстати. Замечательное письмо Бонапарта Фуше.
А это, синьор М-Воронин, никого, знаете ли, не коробит. Так же, как и число жертв наполеоновских войн. Вот если разговор о якобинской диктатуре, или о партийности литературы в СССР, - о, тогда дело другое! ;-))

2011-01-29 в 12:36 

Я и моя собака
Истинно мягкими могут быть только люди с твердым характером /Лабрюйер/
Рассматривая историческую эпоху с векового отдаления, обычно различаешь только общие ее черты, простой, хотя и неотчетливый, рисунок событий. Свет и тени сливаются в смутном общем колорите, бедствия и подвиги кажутся чем-то естественным, само собою разумеющимся. В этой неправдоподобной простоте выступают лишь два-три направления ума и столько же художественных произведений, которые мы видим сквозь оптику целого столетия и часто в оценке позднейших поколений.
Как точно сказано...

Capra Milana большое спасибо за книгу.

2011-02-05 в 14:31 

marianne68
Ceux qui font les révolutions à moitié ne font que se creuser un tombeau
Capra Milana спасибо, интересно очень. А Реизов антибонапартист, однако )

2011-02-05 в 23:07 

Capra Milana
мир не существует, а поминутно творится заново
А Реизов антибонапартист, однако )
marianne68, я подозреваю, что в душе он вовсе и НЕ проякобинец... ))

2011-02-23 в 20:04 

resoner
Не все ли равно, что я делаю. Спросите, что я думаю / Жюль Ренар
Capra Milana, спасибо, книга превосходная.

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Vive Liberta

главная