20:44 

Парижская коммуна: 73-дневная вахта

Capra Milana
мир не существует, а поминутно творится заново
Подготовлены и представлены гражданам читателям


Ранее опубликовано...

Vive la Commune de Paris!




А.Лурье. Портреты деятелей Парижской коммуны (М.: госполитиздат. 1956): 1, 2, 3, 4
Э.Белфорт Бакс. Парижская коммуна 1870-1871 гг. (Пг., 1918)
Речь Эжена Варлена перед судом в 1868 г. по делу о Международном товариществе рабочих (Вятка, 1918)
Письма рабкорров Парижской коммуны (М., 1937)
Гюстав Лефрансе. Воспоминания коммунара (Л.: Прибой. 1925)
М.Вильом. В дни Коммуны: записки очевидца (Л.: Прибой. 1926)
Луи Дюбрейль. Коммуна 1871 года (Пг., 1920)
К.Беркова. Парижская коммуна и русские революционеры (М., 1926)
Э.Желубовская. Крушение Второй империи и возникновение Третьей республики во Франции (М.: изд-во АН СССР. 1956)
П.Лавров. Парижская коммуна 18 марта 1871 г. (Л.: Прибой. 1925)
Б.Итенберг. Россия и Парижская коммуна (М.: Наука. 1971)
И.Книжник-Ветров. Русские деятельницы 1-го Интернационала и Парижской коммуны. Е.Л.Дмитриева, А.В.Корвин-Круковская, Е.Г.Бартенева (М.-Л.: Наука. 1964)


= = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = =

24-28 мая. А.Молок. Белый террор во Франции в 1871 г. (с приложением статьи В.И.Ленина «Памяти Коммуны». М.: изд-во ЦК МОПР СССР. 1936)
В.Арендт. Дни Коммуны 1871 года (М.: изд-во Ц.К.МОПР. 1929)
О.Вайнштейн. История парижской Коммуны (М.: журнально-газетное объед-е. 1932)
А.Арну. Народная история Парижской Коммуны / Полный перевод с французского (Пг.: изд-во Петроградского Совета Рабочих, Крестьянских и Красноарм. депутатов. 1919)
Ж.Буржен. История Коммуны / перевод с франц. (Л.: Прибой. 1926)


= = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = =

— Что вам хочется смотреть, дети, — говорит мать своим дочерям, — развалины или трупы?
— О, и то и другое, маменька, и то и другое!
— Ну, так вот что мы сделаем: мы поедем сначала смотреть на мертвых... Только уж позавтракать придется как попало.
— Ничего, маменька: мы возьмем с собой по кусочку хлеба!
— Хорошо! И если я не слишком устану, мы пойдем смотреть на пожары вместо десерта.
И девочки захлопали в ладоши.


«Парижский журнал» 5-го июля 1871 г. Прелестный портрет буржуазии, нарисованный ею самою.

Шапки долой! Я буду говорить о мучениках коммуны!




upd 5/12/10. Гражданин коммунар-Курск добавил фантастический рассказ Р. СИРАЗЕТДИНОВА "УРОК ИСТОРИИ"
запись создана: 17.03.2010 в 13:02

@темы: якобинцы, экономика должна, товарищам, социальная история, событие, свобода-право-власть, религия и церковь, революции, полезные ссылки, персона, они и мы, новые публикации, массы-классы-партии, литературная республика, либерализм, капитал, источники/документы, история идей, историки, имена, события, календарь, военная история, Франция, Советский Союз, Россия и Франция, Революция-женского рода, Парижская коммуна, Л.-О.Бланки, Европа, АРТеФАКТическое/иллюстрации, 19 век

Комментарии
2010-03-17 в 19:00 

Свобода начинается с иронии
Мы сверх-готовы (С) :-)

Но в течение 73 дней может появиться еще кое-что, еще книжечки, книжки и книжищи...

URL
2010-03-18 в 10:42 

heritier
их дело не пропало
Слово предоставляется товарищу Лефрансе, человеку, которому был посвящен «Интернационал».

Гюстав Адольф ЛЕФРАНСЕ
30.1.1826, Анжер, - 16.5.1901, Париж


портрет отсюда
портрет отсюда

По профессии учитель. Участник Революции 1848. Один из организаторов Ассоциации учителей-социалистов (1849). За политическую деятельность весной 1851 лишён права преподавания. После государственного переворота 2 декабря 1851 вынужден был эмигрировать в Великобританию. Вернулся в Париж в 1853. В 60-х гг. вступил в 1-й Интернационал, был член Федерального совета парижских секций, примыкал к левым прудонистам. За участие в восстании 31 октября 1870 был заключён в тюрьму. 26 марта 1871 избран член Парижской Коммуны. Был (поочерёдно) член Исполнительной комиссии, Комиссии труда и обмена, Комиссии финансов. Присоединился к прудонистскому "меньшинству" Коммуны. В июле 1871 после подавления Коммуны бежал в Швейцарию. В августе 1872 заочно приговорён к смертной казни. В Женеве примкнул к бакунистам. Присутствовал без мандата на Гаагском конгрессе 1-го Интернационала. Вернулся после амнистии в 1880 в Париж, где окончательно обосновался в 1887.
Соч.: Etude sur le mouvement communaliste a Paris en 1871, Neuchatel, 1871; Souvenirs d'un revolutionnaire, Brux., 1903, сокр. рус. пер. - Воспоминания коммунара, М., 1925.
Лит.: Ленин В. И., Конспект первой части книги Г. Лефрансе..., "Иностранная литература", 1957, № 4.
Н. Г. Федоровский
Справочные сведения из Большой Советской Энциклопедии

ВОСПОМИНАНИЯ КОММУНАРА
ПЕРЕВОД С ФРАНЦУЗСКОГО Е.Кофман
ЛЕНИНГРАД: РАБОЧЕЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО «ПРИБОЙ». 1925


ОГЛАВЛЕНИЕ
От издательства
Предисловие автора
4 сентября 1870 – 18 марта 1871
18 марта 1870 – 3 июля 1871
Коммуна
Заключение

«Воспоминания коммунара» представляют собою часть книги Лефрансэ — «Воспоминания революционера», охватывающей период с сороковых годов прошлого столетия до падения Парижской Коммуны. Печатаемая нами последняя часть, наиболее интересная, включает воспоминания за время с 4 сентября 1870 г. — дня падения империи Наполеона III.
Автор «Воспоминаний» и известной работы «Этюд о коммунистическом движении в Париже в 1871 году» — Гюстав Лефрансэ (род. в 1826 г., умер в 1901 г.) был активным участником не только революционной борьбы 1870 и 1871 г.г., но и революции 1848 года. Учитель по профессии, он работал в 1848 году в национальных мастерских, за участие в революции 48 года был лишен права заниматься педагогической деятельностью, вступил после этого в союз учителей, в 1850 году был арестован в связи c опубликованием союзом новой программы воспитания и выслан в провинцию. После 2 декабря 1851 года за участие, в попытке противодействия монархическому перевороту Лефрансэ был выслан в Англию. Вернувшись в 1853 году во Францию, Лефрансэ отдается социалистической пропаганде, уделяя много внимания вопросу о положении работницы. В дальнейшем он принимает активное участие в политической борьбе (с подробностями читатель познакомится по «Воспоминаниям»), вплоть до падения Коммуны и бегства в Швейцарию, волнующие подробности которого живо описаны автором. День погребения Лефрансэ — 19 мая 1901 года - совпал с демонстративным шествием рабочих к Стене Федератов на кладбище Пер-Лашез, месту массового расстрела коммунаров.
Лефрансэ — непреклонный борец за освобождение пролетариата — сам считает себя фурьеристом, но с оговорками в смысле отказа от некоторых черт буржуазного характера в учении Фурье. Он принимает коммунистическую формулу: «каждому по его потребностям, от каждого по его способностям», но считает, что употребление, которое сделали из нее Бабеф, Кабэ и Бланки, противоречит требованиям индивидуальной свободы. Он иронически относится к идеям Прудона о роли бесплатного кредита для рабочих и вообще о возможности разрешения социальных противоречий в рамках капиталистического общества. В некоторых своих взглядах на роль государства Лефрансэ приближается к точке зрения, высказанной Марксом в «Гражданской войне во Франции», что не мешает ему, однако, придерживаться и некоторых пережитков прудонизма. Он считает необходимым разрушение буржуазного государственного аппарата, превращения государства из органа подавления трудящихся в орган служебный по отношению к ним; но в то же время он не чужд и некоторых предрассудков парламентаризма. Придавая слишком большую роль «самоуправляющейся коммуне», он считал все-таки, что провозглашение Парижской Коммуны должно было послужить сигналом к социальной революции, которая должна окончательно освободить пролетариат от экономического гнета, что Коммуна должна была наметить вехи социалистического строительства. Он видит заслугу Парижской Коммуны, между прочим, в том, что она разрушила республиканские иллюзии. На место прежней «республики рабов» должна стать «Социальная Республика» трудящихся.


ИЗ ПРЕДИСЛОВИЯ АВТОРА
Предлагая вниманию читателя эти заметки и воспоминания, почти все набросанные в периоды времени, соответствующие описанным в них событиям, я не имею притязания считать их историей, или автобиографией
Для того, чтобы написать историю, нужно было играть в ней более значительную роль, или же обладать особой осведомленностью, какой у меня никогда не могло быть.
Автобиография ли это? Еще менее того.
В моей жизни, как и в жизни тех миллионов существ, все заботы которых направлены на добывание хлеба насущного, не найдется ничего особо примечательного для рассказа. Я страдал и боролся не больше, чем они. Мне приходилось не больше и не меньше, чем им, быть недовольным той антиобщественной и бесчеловечной средой, в которой трудятся и умирают пролетарии, и которую мы все стремимся уничтожить и заменить обществом истинно равных и свободных граждан.
Но мне, принимавшему почти сорок лет участие в общих усилиях, направленных к тому, чтоб приблизить час освобождения, думалось, что, быть может, молодым рекрутам революционной армии было бы интересно узнать, как запечатлелись в уме «юнца» прежних времен развертывавшиеся перед ним и таившие в себе грядущую социальную революцию события, и как, благодаря им, сложилось его сознание.
Мне пришлось случайно познакомиться с некоторыми группами, входящими в состав великой революционной социалистической партии.
Я никогда не принадлежал ни к одной из этих групп — это, несомненно, вопрос темперамента.
Во всяком случае, это создает для меня то преимущество, что я никогда не принимал участия в их разногласиях и слишком часто сводимых ими между собою личных счетах. Мне дана этим возможность говорить без предвзятости и вражды.
Что же касается отдельных личностей, то я придаю им лишь второстепенное значение. Но в виду того, что они силой необходимости занимают определенное место в движении, я считаю себя вправе, и при случае этим правом пользуюсь, заклеймить тех из них, чьи действия находятся в ярком противоречии с принципами, которыми они прикрываются, чтобы добиться доверия угнетенных.
В свою очередь, я вполне признаю за ними и их друзьями право оспаривать сложившееся у меня о них мнение, но уверен, что им не удастся приписать его личной вражде или расчету.

2010-03-18 в 10:43 

heritier
их дело не пропало
А насколько это актуально – мне кажется, достаточно обратиться к таким вот строкам:

«Во второй раз за двадцать три года буржуазные республиканцы, вопреки своим обещаниям, не нашли ничего лучше, как утопить в крови справедливые требования рабочих.
Июнь 1848 г. и май 1871 г. выучат пролетариев, чего им следует впредь ожидать от буржуазного братства.
Власть дважды находилась в их руках. Дважды от них лишь зависело сделать Республику освободительницей угнетенных и несчастных, и оба раза они безжалостно и бессовестно их убивали.
Приходится во имя справедливости признать, что в этом отношении они действуют более широко, нежели их политические конкуренты.
Даже царь всея Руси не посмел бы в настоящее время подобным образом уничтожать тысячами своих петербургских подданных.
Никто никогда не сможет превзойти классических республиканцев в консервативной жестокости.
Означает ли это, что пролетариям, над которыми тяготеют всякого рода поборы, взыскиваемые господами нынешнего социального порядка, остается лишь, отчаявшись в Республике, кинуться навстречу какой-нибудь новой монархической реставрации в надежде получить от нее то, что им не сумели и не хотели дать республиканцы... то, что можно это утверждать, они им никогда не дадут.
Финансисты и полицейские, в конечном счете, единственные настоящие правители, как это ясно и с документами в руках доказывает в своей «Промышленной империи» Жорж Дюшен, наложили бы на него еще до этого срока запрет, подвергли бы отлучению на этот раз действительно настоящему, ибо они лишили бы его всякого кредита и тем самым помешали бы его функционированию... легально разумеется.
Напрасно призывало бы оно на помощь политическую революцию; к тому же такое предположение, поскольку дело идет о правительстве, нелепо.
И к чему бы это привело? Разве революция, к которой это правительство обратилось бы, не оставила бы все на своем месте?
Сколько уже было совершенно бесплодных, даже с чисто административной точки зрения, политических революций на протяжении почти целого столетия.
Чем больше перемен, тем хуже все становится. Правительству честных республиканцев — допустим невозможное, — не оставалось бы иного выхода, как удалиться... или же решиться принять участие в дележе пирога с тем, чтоб потопить свои угрызения совести в крови «неисправимых врагов общественного порядка», т.-е. эксплуатируемых.
В наше время Республика ценна лишь постольку, поскольку она является отрицанием всяких преимуществ и привилегий не только административного порядка, но, главным образом, порядка экономического.
Истинное превосходство нового республиканского мировоззрения состоит в том, что оно уничтожает все права, якобы приобретенные или захваченные какой бы то ни было группой в ущерб коллективу и будущим поколениям, с тем, чтоб всякий, вновь прибывающий, нашел для себя место на «жизненном пиру».
Одним словом, современная Республика — это Республика Социальная, не имеющая ничего общего с прежними республиками рабов, столь дорогими сердцу дипломированных господ.
Великая заслуга Парижской Коммуны 1871 г. в том, что она это поняла.
И поэтому также, несмотря на те неудачи, которые могут быть вменены ей трудящимися в вину, эта настоящая народная революция послужит отправным пунктом для окончательного разрыва между пролетариатом и его эксплуататорами, будь то абсолютные или конституционные монархисты, или же более или менее радикальные и даже непримиримые республиканцы.
И — да не забудут этого пролетарии, — среди их неумолимых врагов последние не являются наименее опасными.»

2010-03-18 в 15:19 

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)
Спасибо, Capra Milana и heritier.

О том, что бывают республики и республики, еще некто МР говорил.
Но давайте перемотаем пленку еще немного назад - на пародийную вторую империю.
* * * (это, так сказать, "государство", Баденге) * (а это - Отечество, Галлия)

2010-03-18 в 19:16 

Свобода начинается с иронии
В сообществе "Знание - власть" некоторое время назад выложена книга

Проспера Оливье Лиссагаре "История Парижской коммуны в 1871 году", издание 1906 года.


(кстати, я так и не выяснила, откуда "Э.")

А тут о Лиссагаре на французском. Коротенькая заметка, оч-понравилось, что он назван "Мишле Коммуны" :)))

URL
2010-03-18 в 19:26 

Кибальчиш
Нельзя уставать, товарищи, - отряд не закончил войну
С днем Парижской Коммуны!!!
Граждане, а тут интересные ссылки.
Портреты коммунаров.
Фотки Парижа.
Политические карикатуры.
Документы, комментарии к фото.

2010-03-18 в 20:18 

marianne68
Ceux qui font les révolutions à moitié ne font que se creuser un tombeau

Михаил Бакунин
Парижская Коммуна и понятие о государственности


Избранные сочинения. Том IV.
Политика Интернационала. - Усыпители. - Всестороннее образование. - Организация Интернационала. - Письма о Патриотизме. - Письма к Французу. -- Парижская Коммуна и понятие о Государственности.
Книгоиздательство "Голос труда". Петербург-Москва, 1920.

C днем Парижской коммуны, граждане!

2010-03-18 в 20:44 

Чем больше артист, тем больше пауза!
ПАРИЖСКАЯ КОММУНА

Храните
память
бережней.

Слушай
истории топот.

Учитывай
в днях теперешних
прошедших
восстаний
опыт.

Через два
коротких месяца,

почуяв —
— Коммуна свалится! —

волком,
который бесится, —

бросились
на Коммуну
версальцы.

Пощады
восставшим рабочим —
нет.

Падают
сраженными.

Их тридцать тысяч —
пулей
к стене
пришито
с детьми и женами.

Напрасно
буржуева ставленника
молить,
протянув ладони:

тридцать тысяч
кандальников
звенит
по каторгам Каледонии.

Пускай
аппетит у пушек
велик —
насытились
до отвала.

А сорок тысяч
в плевках
повели
томить
в тюремных подвалах.

Погибла Коммуна.
Легла,
не сумев,
одной
громадой
бушуя,
полков дисциплиной
выкрепить гнев —
разбить
дворян и буржуев.

И вот
выползает
дворянство — лиса,
пошло,
осмотревшись,
праздновать.

И сам
Галифе
припустился плясать
на клочьях
знамени красного.

На нас
эксплуататоры
смотрят дрожа,
и многим бы
очень хотелось,
чтоб мы,
кулак диктатуры разжав,
расплылись —
в мягкотелость.

Но мы
себя
провести не дадим.

Верны
большевистскому знамени,
мы
помним
версальских
выстрелов дым
и кровью
залитые камни.

Густятся
военные тучи,
кружат
Чемберлены-во́роны,
но зрячих
история учит —
шаги
у нее
повторны.

Будет
война
кануном —
за войнами
явится близкая,
вторая
Парижская коммуна —
и лондонская,
и римская,
и берлинская.


Владимир Маяковский. 1928 год

Ваш поэт, граждане.
А я бы присоединился к коммунарам!..

2010-03-19 в 07:09 

Maria-S
"Я очень близок к решению, - ответил Вильгельм, - только не знаю, к которому"
Разворачиваем вернисаж дальше, граждане.
Лефрансе говорит, что республика республике рознь, - заглянем в Париж начала Третьей республики.
Начало было торжественным.
Пройти мимо этого выдающегося государственного деятеля и не пнуть его было бы противно разуму и душе.
"Тьер обувает Республику"... :(
Опора "порядка".
И эти тоже. Они знают, как управлять.

А вот - результаты столь блестящего правительства.
(Если кто-то не понял - это охота за крысами. На ужин)
Теперь в Париже учтивый человек приходит с такими гостинцами.
А чем можно соблазнить даму? Конечно: хлебом!
Этой запасливой хозяйке еды хватит надолго. Да еще разнообразной... Отличный шкафчик, орехового дерева, гореть будет замечательно!
Да будет свет... Но нету керосина.

2010-03-19 в 07:15 

tawi-tum
Мы в город Изумрудный идем дорогой трудной
Но парижане все же не унывают. Потому что они парижане :)
* * * * * *

2010-03-19 в 07:21 

Кибальчиш
Нельзя уставать, товарищи, - отряд не закончил войну
"Это кончилось, как и должно было кончиться" (С)

* * *

2010-03-19 в 07:44 

tawi-tum
Мы в город Изумрудный идем дорогой трудной
Воробьев на крышах становилось все меньше, сточные канавы пустели. Ели что попало.

(…) Когда они вышли оттуда, головы их были сильно отуманены, как бывает с людьми, основательно выпившими на пустой желудок. Было тепло. Ласковый ветерок порхал по их лицам.
Г-н Соваж, которого совсем развезло от теплого воздуха, остановился:
— А не отправиться ли нам туда?
— Куда?
— Ловить рыбу.
— Но куда же?
— Да на наш остров. Французские аванпосты стоят у Коломба. Я знаю полковника Дюмулена; нас пропустят легко.
Мориссо задрожал от желания.
— Хорошо. Я согласен.
И они расстались, чтобы захватить свои рыболовные снасти.
(…) Деревня Аржантей, напротив них, казалась вымершей. Высоты Оржемон и Саннуа господствовали над всей окрестностью. Широкая долина, идущая к Нантерру, с ее оголенными вишневыми деревьями и серою землей, была пуста, совершенно пуста.
Г-н Соваж, указывая пальцем на горы, прошептал:
— Пруссаки там наверху!
И беспокойство охватило обоих друзей при виде этой опустевшей местности.
"Пруссаки!" Они ни разу еще не видели, но уже несколько месяцев ощущали их вокруг Парижа — невидимым и всемогущих, разорявших Францию, грабивших, убивавших, моривших голодом людей. И ненависть, которую они питали к неизвестному и побеждавшему народу, соединялась у них со своего рода суеверными ужасом.
Мориссо пролепетал:
— А что, если мы их встретим?
Г-н Соваж отвечал с тем зубоскальством, которое, несмотря ни на что, всегда свойственно парижанину:
— Мы угостим их жареною рыбой!
Тем не менее они медлили идти дальше в поля, как бы пугаясь этого безмолвия окрестности.
Наконец г-н Соваж решился:
— Ну, идем! Но только осторожно!
Они спустились по винограднику ползком, согнувшись в три погибели, пользуясь для прикрытия каждым кустом, беспокойно оглядываясь и настороженно прислушиваясь.
Оставалось пройти лишь полосу пустой земли, чтобы достигнуть речного берега. Они пустились по ней бегом и, достигнув обрыва, притаились в сухих тростниках.
Мориссо приложил ухо к земле, прислушиваясь, не раздается ли поблизости шагов. Ничего не было слышно. Они были одни, совсем одни.
И успокоившись, они принялись удить рыбу.

Обезлюдевший остров Марант, находившийся против них, скрывал их от другого берега. Маленькое здание ресторана было заколочено и казалось заброшенным много лет тому назад.
Г-н Соваж выудил первого пескаря, Мориссо поймал второго, и они стали то и дело вытаскивать удочки, где на конце лесы трепетала серебристая рыбка; то была поистине чудесная ловля.
Они осторожно клали рыбу в веревочную сетку с мелкими петлями, мокнувшую в воде у их ног. Восторженная радость переполняла их, радость, охватывающая человека, когда он возвращается к любимому удовольствию, которого был долго лишен.
Ласковое солнце пригревало им спины; они ничего не слышали, ни о чем не думали, забыли весь мир; они удили.
Но внезапно глухой звук, словно подземный удар, потряс землю. Пушки начинали грохотать снова.
— Какими надо быть идиотами, чтобы так убивать друг друга.
Г-н Соваж добавил:
— Это хуже, чем у зверей!
Мориссо поймал уклейку и заявил:
— И подумать только, что так будет всегда, пока будут существовать правительства!
Г-н Соваж остановил его:
— Республика не объявила бы войны...
Но Мориссо продолжал:
— При королях война идет с внешним врагом, а при республике — внутри страны.
И они спокойно принялись спорить, разрешая важные политические вопросы с точки зрения здравого смысла мирных и ограниченных людей, сходясь на том, что люди никогда не будут свободны. А Мон-Валерьен грохотал без умолку, разрушая своими ядрами французские дома, обрывая жизни, уничтожая людей, кладя конец стольким мечтам, разрушая столько фантазий, столько лелеемых радостей, столько надежд на счастье, причиняя сердцам женщин, сердцам девушек, сердцам матерей, здесь и в других странах, страдания, которым никогда не будет конца.
— Это жизнь, — заявил г-н Соваж.
— Скажите лучше: это смерть, — возразил, улыбаясь, Мориссо.
Но они вздрогнули в испуге, отчетливо услыхав за собою шаги. Обернувшись, они увидели над своими головами четырех мужчин, четырех вооруженных и бородатых мужчин, одетых как бы в ливреи, подобно лакеям, и с плоскими фуражками на головах; эти люди целились в них из ружей.
Удочки выскользнули из рук рыболовов и поплыли вниз по течению.
В несколько секунд их схватили, связали, понесли, бросили в лодку и перевезли на остров.
Позади дома, который им казался покинутым, они увидели десятка два немецких солдат.
Волосатый великан, куривший большую фарфоровую трубку, сидя верхом на стуле, спросил у них на чистейшем французском языке:
— Ну, как, господа, хорош ли улов?
Один из солдат положил к ногам офицера сетку, полную рыбы, которую он позаботился прихватить. Пруссак улыбнулся:
— Эге, я вижу, что ловилось неплохо. Но дело не в этом. (…) Но вы шли через аванпосты, и у вас, конечно, имеется пароль, чтобы пройти обратно. Сообщите мне пароль, и я вас пощажу...
Оба друга, мертвенно-бледные, стоя рядом, молчали; их руки нервно подергивались.
Офицер продолжал:
— Никто об этом никогда не узнает, вы мирно вернетесь к себе. Тайна исчезнет вместе с вами. Если же вы откажетесь, — немедленная смерть! Выбирайте.
Они стояли неподвижно, не раскрывая рта.
Пруссак, по-прежнему спокойный, продолжал, протянув руку по направлению к реке:
— Подумайте, что через пять минут вы будете там, на дне. Через пять минут! Наверное, у вас есть родные?
Мон-Валерьен продолжал греметь.
Оба рыболова стояли безмолвно. Немец отдал какой-то приказ на своем языке. Затем он перенес свой стул, чтобы поместиться подальше от пленных, и двенадцать солдат стали в двадцати шагах от них с ружьями к ноге.
Офицер продолжал:
— Даю вам одну минуту, ни секунды больше.
Затем он вдруг встал, подошел к обоим французам, взял под руку Мориссо, отвел его в сторону и сказал шепотом:
— Ну, живо, пароль! Ваш товарищ ничего не узнает; я сделаю вид, что смягчился.
Мориссо ничего не ответил.
Пруссак отвел г-на Соважа и сказал ему то же самое.
Г-н Соваж тоже не ответил.
Их снова поставили рядом.
Офицер скомандовал. Солдаты вскинули ружья.
В эту минуту взгляд Мориссо случайно упал на сетку с пескарями, оставшуюся на траве, в нескольких шагах от него.
Луч солнца играл на куче рыбы, еще продолжавшей биться. И Мориссо охватила слабость. Как ни старался он владеть собою, глаза его наполнились слезами.
— Прощайте, господин Соваж, — пролепетал он.
Г-н Соваж ответил:
— Прощайте, господин Мориссо.
Они пожали друг другу руки, трясясь с головы до ног в непреодолимой дрожи.
Офицер крикнул:
— Огонь!
Двенадцать выстрелов слились в один.
Солдаты разошлись и снова вернулись, с веревками и камнями, которые привязали к ногам убитых; затем отнесли тела на берег.
Мон-Валерьен не переставал грохотать, окутавшись теперь целой горой дыма.
Вода брызнула, забурлила, закипела, но постепенно ее волнение улеглось, лишь мелкие волны расходились к берегам.
На поверхности плавало немного крови.
Офицер, неизменно спокойный, сказал вполголоса:
— Теперь ими займутся рыбы.
И он направился к дому.
Вдруг он увидел на траве сеть с пескарями. Он поднял ее, осмотрел, улыбнулся и крикнул:
— Вильгельм!
Подбежал солдат в белом фартуке. И, бросая ему улов двух расстрелянных, пруссак скомандовал:
— Изжарь мне сейчас же этих рыбешек, пока они живы. Это будет восхитительное блюдо!
И он снова закурил трубку.

Ги де Мопассан, «Два друга» (Полный текст тут)

2010-03-19 в 07:47 

tawi-tum
Мы в город Изумрудный идем дорогой трудной
Один из самых страшных рассказов, которые я читала. И еще более страшный фильм по этому рассказу. Контраст между обыденностью, комичностью героев и разных ситуаций, в которых они оказываются, и неожиданной их, трагичной гибелью.

2010-03-19 в 09:05 

Eh voila
В действительности все не так, как на самом деле
И еще более страшный фильм по этому рассказу. Контраст между обыденностью, комичностью героев и разных ситуаций, в которых они оказываются, и неожиданной их, трагичной гибелью.
Вы правы, гражданка tawi-tum!..

2010-03-19 в 09:05 

В действительности все не так, как на самом деле
Проектируется издание газеты. Т.-е. не то, чтобы настоящая газета — для этого нам не хватит денег, — но серия ежедневных плакатов, наподобие плакатов первой революции. Марат или Эбер? «Друг Народа» или «Пер-Дюшен»? Разумеется, «Пер-Дюшен»! Великий гнев, великая радость, адски патриотические послания, — словом, в стиле того времени…

ВНУК ПАПАШИ ДЮШЕНА
Ах, граждане! С первых строк, даже нет, с обложки я уже почувствовал, что это мне очень близкая история и автор… словно давний знакомый. Он так хорошо ощущает нашу Революцию! И ему столько же лет…
Не стану вас томить длинными цитатами и дразнить аппетит. Просто – знакомьтесь:

МАКСИМ ВИЛЬОМ [Вийом]
1844 – 1925
В ДНИ КОММУНЫ
ЗАПИСКИ
ПЕРЕВОД С ФРАНЦУЗСКОГО АЛ.МАНИЗЕР,
ПОД РЕДАКЦИЕЙ И С ПРЕДИСЛОВИЕМ А.И.МОЛОКА
ЛЕНИНГРАД: РАБОЧЕЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО «ПРИБОЙ». 1925
Государственная типогр. имени тов. Зиновьева. Ленинград. Социалистическая, 14


День в Люксембургском военном суде
Немного правды о смерти заложников
Архиепископ (Среда, 24 мая)
Расстрел на Новом Мосту (Среда, 24 мая)
Доминиканцы (Четверг, 25 мая)
Мексиканец (Пятница, 26 мая)
Улица Аксо (Пятница, 26 мая)
Когда мы издавали «Пер-Дюшен»
Республика или смерть!
Наши досуги
Друзья
Батальон «Детей Пер-Дюшена»
Последние дни
В восставшем городе
У Глазера
Вступление пруссаков
Колонна
В госпитале «Божий Дом»
В министерстве юстиции
Прото и адвокат Русс
Вольтер и Руссо
В клубе Северен
Кафе дю Орсэ
Концерт в Тюльери
Монета Коммуны
Почему Делеклюз искал смерти?
Утро боя
Красная улица
В путь!
В разгаре террора
Первые приключения
Арест
Мой дядюшка вахмистр
По ту сторону границы
В Женеве
В изгнании
Мой друг полковник
Папаша Гайяр
На границе
Прото
Перелетные птицы
Разуа
Эжен Вермеш
После амнистии
Гражданин Приве
Ранк
Домбровский
Стена
В Бреванне
Из предисловия А.И.Молока
Предлагаемые читателю записки Максима Вильома представляют исключительный интерес в ряду других мемуаров, посвященных Парижской Коммуне 1871 года. Увлекательность изложения, яркость красок и образность сцен и фигур счастливо сочетаются в этих записках с богатством фактического материала и точностью (доходящей местами до документальности) в его передаче.
Автор — типичный представитель деклассированной революционной интеллигенции, юной когорты студентов и журналистов, объявившей беспощадную войну бонапартизму и ядовитыми стрелами своих «Речей Лабиена» и им подобных памфлетов и газет взрывавшей и без того падавшее здание Второй Империи, последний удар которому должна была нанести война с Пруссией Бисмарка и Мольтке.
В Коммуну он бросается, по его собственному выражению, «со всем пылом и энтузиазмом молодости», хотя и с очень скудным идейным багажем (по части теории он и его друзья, как бланкисты, так и прудонисты, в большинстве своем были крайне беззаботны). Он воспитан в благоговейном преклонении перед суровыми фигурами Конвента и первой Коммуны, а также перед «воплощением социальной революции», «вечным узником» Бланки.
Вместе с Эженом Вермешем и Альфонсом Эмбером он воскрешает умолкнувшего в 1794 году старого ворчуна-патриота «Пер-Дюшена»...
Перед нами проходит ряд сцен и фигур, врезывающихся в память. Картина сменяется картиной. Вот Феликс Пиа, обращающийся с напутственной речью к уходящему на фронт батальону; вот Россель, поверяющий друзьям свои мечты о превращении гражданской войны в войну национальную и о возобновлении борьбы с немцами после победы над Версалем; вот старый монтаньяр Делеклюз, ищущий смерти на баррикаде, чтобы не пережить поражения; вот бесстрашный революционер Гуа, нашедший в себе достаточно сил, чтобы совершить акт революционного правосудия над пятьюдесятью заложниками; вот Вермеш, делящий свои досуги с веселой дочерью парижских мостовых, беззаботной Рашелью; вот незабвенный день провозглашения Коммуны на площади перед Ратушей; вот свержение Вандомской колонны — гордый вызов всему старому миру; вот своды старинной церкви, оглашаемые непривычными для них звуками Марсельезы заседающего здесь клуба; вот красавица-артистка, задрапированная в красное знамя и бросающая с эстрады бывшего императорского дворца, ныне «Дома Народа», задорную и грозную «La Canaille», подхваченную тысячью голосов победившей «черни»; вот скромная работница, жертвующая свою единственную пару золотых серег на дело революции; вот молоденькая маркитантка, о подвигах которой на фронте можно было бы написать целую книгу; вот герои-артиллеристы, бесстрашные и веселые под ураганные огнем неприятеля; вот похороны убитых героев; ужасы майской кровавой недели; пожары; бесчинства ворвавшейся в город версальской солдатчины; застенки-суды, массовые расстрелы, террор; последняя схватка на кладбище среди могил... Трудно исчерпать все богатство содержания записок Вильома. Не менее интересны и сцены из последних годов Империи, осады Парижа (восстания 31 октября и 22 января), капитуляции (вступление пруссаков), бегства побежденных, где особенно врезывается полная глубокого социального смысла сцена встречи двух юных коммунаров с затерянным в Альпах контрабандистом, таким же бунтарем, как и они. С неослабевающим интересом читаются и последние части: «В изгнании» и «После амнистии».
Историку особенную радость доставит обстоятельный рассказ о смерти заложников, написанный на основании документов и показаний очевидцев, тщательно проверенных и сличенных между собой), который бросает яркий свет на обстановку казней и с точностью устанавливает степень участия в них как Коммуны в целом, так и отдельных коммунаров-бланкистов; страницы, посвященные истории газеты «Пер-Дюшен» 1871 года; письмо Камелина Вильому от 15 сентября 1908 года, — драгоценный исторический документ, впервые с большой полнотой освещающий деятельность Монетного двора во время Коммуны; глава, посвященная Ранку и изобилующая новыми данными о казни Шодэ и описанием жизни изгнанников Коммуны в Швейцарии, богатая ценным фактическим материалом, главным образом биографического характера. В этих своих частях записки Вильома могут служить основным источником при изучении соответствующих проблем и моментов в истории первой республики пролетариата.

2010-03-19 в 09:09 

В действительности все не так, как на самом деле
Подробнее о публицистике Вильома:
Mes cahiers rouges au temps de la Commune by Maxime Vuillaume
10 editions published between 1909 and 1998 in French and Undetermined and held by 69 libraries worldwide
Le Pere Duchene
in French and held by 42 libraries worldwide
La semaine sanglante; journal d'un Communard (mai 1871) by Maxime Vuillaume(
4 editions published in 1964 in French and held by 33 libraries worldwide
Mes cahiers rouges by Maxime Vuillaume( Book )
7 editions published between 1900 and 1908 in French and Undetermined and held by 31 libraries worldwide
Mes cahiers rouges au temps de la Commune : memoires by Maxime Vuillaume(
3 editions published in 1998 in French and held by 20 libraries worldwide
Les galeries souterraines by Maxime Vuillaume
6 editions published between 1867 and 1879 in French and Undetermined and held by 15 libraries worldwide
Pourquoi l'entente doit vaincre by Maxime Vuillaume
3 editions published in 1918 in French and held by 15 libraries worldwide
Le bronze by Maxime Vuillame( Book )
4 editions published in 1890 in French and held by 10 libraries worldwide
Les travaux publics au XIXe siecle : les nouvelles routes du globe by Maxime Vuillaume
1 edition published in 1882 in French and held by 10 libraries worldwide

А по первой главе настоящей книжки поставлен короткометражный фильм!

2010-03-19 в 12:10 

forster2005
"Что толку видеть вещь, если о ней никто ничего не доказывает?!"
ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ХОТЕЛ БЫТЬ ШОМЕТТОМ и ЭБЕРОМ

Лоб у него был высокий, шевелюра и вечно взъерошенная бородка темные, взгляд пристальный, дерзко-настойчивый, вообще вид иронический, а голос очень звучный.
Он принципиально называл всех знакомых и незнакомых «гражданин» и «гражданка» (это еще в годы второй империи), а в разные названия, типа «Сен-Мишель», вместо «saint», «croix» или «roi» вставлял «guillotine».
Он высмеивал полицейских шпионов, угощая понюшкой табаку.
Когда его спросили, либерал ли он, он отвечал со смехом: «Прошу вас быть со мной вежливым!»
24 мая он «нарочно нарядился» в мундир федерата – чтобы защитники Коммуны не подумали, что он собирается сбежать, и потому еще, что «умирать надо прилично».
Когда его арестовали и спросили, кто этот человек, он сказал четко и громко:
- Я Рауль Риго, прокурор Парижской коммуны.
Контра всегда отличается плохой изобретательностью. Вандейцы хотели заставить Бара кричать «Да здравствует король». Версальский офицер обратился к Риго:
- Ну, так кричи: «Долой Коммуну».
У Риго был очень звучный голос. И его услышали дрожащие от страха, спрятавшиеся за шторками окон обитатели улицы Сен-Жак:
- Да здравствует Коммуна!


РАУЛЬ РИГО. Биографический очерк из книги А.Лурье «Портреты деятелей Парижской коммуны»
(скан 1,3 Мб; распознанный текст без вычитки 218 кб)




2010-03-19 в 12:13 

forster2005
"Что толку видеть вещь, если о ней никто ничего не доказывает?!"
Maria-S спасибо!
tawi-tum теперь очень захотелось фильм посмотреть. Скажете, чей и какого года?
Eh voila +100. Кстати, там на одной картинке мед-сан-брат, тоже родственный тебе персонаж :)))

2010-03-19 в 13:41 

Marty Larny
Я уже забыл вопрос, но, думаю, ответил на него
Только лишь в бурях взрывается страстно
С криком «живи!» молодая весна.
Только лишь в бурях земля полновластно
Рушит неволю холодного сна.
Пусть разобьются железные звенья,
Реки воспрянут из мертвого льда.
Крикни, коль жаждет душа обновленья:
Вешние бури, ломитесь сюда!

Вешние бури бушуют сурово
В дни пробужденья народных страстей.
Вешние бури нам чуются снова
В голосе наших пророческих дней.
Кто перед ними слабеет душою?
В утреннем свете бледнеет звезда,
Вестники блага гремят над землею.
Вешние бури, ломитесь сюда!

Братья! Сроднило нас мысли сиянье.
В бурях, потомки усталых отцов,
Твердо стоим мы без мук колебанья
С дружною клятвой отважных бойцов.
Пусть мы сегодня, сраженные, ляжем,
Пусть нас схоронит зима - не беда:
Солнце победы мы миру укажем.
Вешние бури, ломитесь сюда!


Эрнст (Христиан Фридрих) Шеренберг (1798-1881) в переводе Александра Федорова (1868-1949)

Насколько я что-нибудь смыслю в музыке, стих точно ложится на мелодию "Вихри враждебные веют над нами..." :)

2010-03-20 в 08:46 

Свобода начинается с иронии
Насколько я что-нибудь смыслю в музыке, стих точно ложится на мелодию "Вихри враждебные веют над нами..." :)
Точно-точно. Я уже проиграла и спела. )

URL
2010-03-20 в 09:08 

Eh voila
В действительности все не так, как на самом деле
2010-03-20 в 10:36 

На свете нет ничего нового, но есть кое-что старое, чего мы не знаем
Большое спасибо всем!
Forster2005, как Вы написали о Рауле Риго... Несколько предложений, но стоят целой брошюры. Слезы навертываются...
Eh voila начала читать записки Максима Вильома и тоже не могу оторваться. )

С моей стороны, хотела бы предложить ссылку на сайт, посвященный Гюставу Курбе. Там выложена книга о нем Н.Н.Калитиной, автора, которую в сообществе знают давно и уважают, как мне кажется. :)

2010-03-20 в 12:52 

Marty Larny
Я уже забыл вопрос, но, думаю, ответил на него

Луи ДЮБРЕЙЛЬ [Dubreuilh]
18.03.1862 – 1924
Автор – журналист по образованию, публицист (сотрудничал в «Юманите» и других левых изданиях), историк, политический деятель. В 1905-1918 гг. - первый секретарь бюро Французской секции Интернационала трудящихся. В 1906 опубликовал книгу "Коммуна 1871 г." ("La Commune de 1871", вошла в 11-й том серии "Histoire socialiste" (1789-1900) под ред. Ж.Жореса). Книга богата фактическим материалом; так, в ней впервые были напечатаны тексты ряда протоколов заседаний Коммуны, в т.ч. заседаний 28-29 марта.

КОММУНА 1871 года
ПЕРЕВОД с ФРАНЦУЗСКОГО Н.С.ТЮТЧЕВА
Петроград: государственное издательство. 1920



Из предисловия переводчика
Могло ли восторжествовать рабочее движение 1871 г.? Л.Дюбрейль дает на этот вопрос категорический ответ: и да, и нет.
Оно могло завершиться победой и упрочиться, как движение коммунальное (муниципально-автономное) и демократическое, задающееся целями социальных (а не социалистических) реформ, но оно не имело никаких шансов на успех и победу, как классовое рабочее движение, т.е., другими словами, как социалистическое.
Дюбрейль говорит, что в Париже той эпохи грани между классами фактически были выражены менее резко, чем к началу нашего века. Поэтому Коммуне трудно было помочь в самой основе экономическим интересам различных категорий работников, живущих заработной платой, не затрагивая одновременно обихода и интересов многочисленного сословия производителей-ремесленников, еще владевших орудиями труда. А с другой стороны, систематически экспроприаторская политика была невозможна для Коммуны и потому еще, что наемные рабочие, в общей своей массе, еще не способны были усвоить самую возможность функционирования общества на иных началах, кроме традиционно капиталистических. Они не имели еще ни одного синдикального или кооперативного учреждения, которое могло бы обеспечить нормальное функционирование производства и обмена в случае уничтожения всех капиталистических учреждений.
«Новый порядок вещей, особенно социальный порядок нельзя вводить при помощи декретов; декреты и законы должны только санкционировать уже существующие отношения. Пытаясь на этой почве опередить время, Коммуна, вероятно, достигла бы только того результата, что направила бы против себя часть своих собственных сил, и притом лучших сил, не вызвав притом в среде самого пролетариата более энергичного под'ема и большей к себе преданности». Коммуне оставалось, в виду этого, лишь работать под видом демократизации политических учреждений над подготовкой общего социального преобразования, чем она и занялась.
Но и тут ее встретили почти непреоборимые затруднения; пролетариат не мог еще выделить из своей среды достаточного контингента интеллигентных сил, которые не только способны были бы функционировать, как руководящие общественные силы, но даже и как средний служебный персонал многочисленных служб и общественных учреждений Парижа. А их прежний персонал или саботировал, или же совсем покинул город, подчинившись приказу Версаля. Вследствие этого Коммуне даже с большим трудом удалось лишь кое-как наладить возобновление функционирования всех этих городских служб, и она вынуждена была оставить мечту о политике непосредственных широких социальных реформ, отложив ее на будущее. Отсюда и ее робкая политика в сфере экономических отношений.
Единственный изданный ею декрет, носивший до известной степени социалистический характер, относился к покинутым хозяевами мастерским и фабрикам: их решено было экспроприировать (впрочем, вознаградив их хозяев известной денежной суммой) и передать в эксплуатацию кооперативным ассоциациям рабочих, которые и должны были уплатить, упомянутое уже вознаграждение прежним хозяевам этих фабрик. Но даже и этот декрет фактически осуществлен не был, и дело ограничилось, в виду кратковременности существования самой Коммуны, одними лишь подготовительными его обсуждениями.
Декреты Коммуны, касающиеся, сроков платежей за квартиры и отсрочек уплат по торговым векселям, за период осады и до марта 1871 г., хотя и очень благодетельные для населения, не носили даже и этого социалистического характера.
То же самое следует сказать и о декрете, разрешавшем безвозмездную выдачу из ломбардов залогов на сумму, не превышавшую 20 франков, и совершенных до 20 апреля, если заложены были: одежда, белье, постельные принадлежности, домашняя утварь или орудия труда. Ломбарды были учреждениями государственными, следовательно, государство просто дарило своим неимущим гражданам по 20 франков (по 5 р. 33 коп.)! Декрет о конфискации имуществ духовных конгрегаций, что и до этого неоднократно уже совершалось буржуазными правительствами, тоже не носил социалистического характера.
Но, несмотря на все это, по своей сущности Коммуна была, все же, первым крупным генеральным сражением труда с капиталем, а ее республиканство была бессознательным социализмом, который в будущем несомненно угрожал социальным основам старого общества и таил в себе задатки нового.
Дюбрейль почти не коснулся этих впечатлений заурядного парижского обывателя от переживавшихся им при Коммуне событий, ОН указал лишь на разнуздавшуюся ярость парижского буржуа, в тот момент, когда Коммуна была уже подавлена, ярость, требовавшую крови, больше крови...

Н. Тютчев


Осажденный Париж
Париж вне закона!
Восемнадцатое марта
Мэры и Центральный комитет
Коммуна избрана
Перед неизвестным
Затруднения
Тьер за работой
Вылазка 3 апреля
Коммуна в провинции
После вылазки
Под стенами Парижа
Комиссии и делегации
Миротворцы
Политика Коммуны
На пути к гибели
За баррикадами
Трехцветный террор
Несколько замечаний


Книга сильно попорчена временем, поэтому качественное распознавание невозможно. Скан разделен на 4 файла. Скачивать: 1, 2, 3, 4.

Хочу обратить ваше внимание, товарищи, и на личность переводчика,
Николая Сергеевича Тютчева (22.08.1856 – 31.01.1924).
Народник, деятель «Земли и воли», дворянин, студент Медико-хирургической академии и юридического факультета Петербургского университета, политический ссыльный, историк, переводчик. Вики-статья о нем составлена неплохо.

2010-03-20 в 14:29 

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/
С днем Парижской коммуны, граждане!

Есть такой журнал, "Гаврош". Французский. Тематические статьи в сети:
Charles Lullier, le général fou de la Garde nationale de Paris le 18 mars 1871 Par Pierre-Henri ZAIDMAN
La caricature anticléricale sous la Commune de Paris (1871) Par Guillaume Doizy

2010-03-20 в 14:38 

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/
Почтенный Тьер давно искал, (2 раза)
Какой бы учинить скандал, (2 раза)
Старался он зело
Парижу сделать зло.

Станцуем карманьолу!
Слышишь кругом
Пушечный гром?
Станцуем карманьолу.
Пушки грохочут кругом...

«Того, кто ими не любим, (2 раза)
Министром ставлю я своим! (2 раза)
Примерно Валантен,
Достойный джентльмен,
Для вящего эффекта —
Слышишь кругом
Пушечный гром?
Сойдет он за префекта».
Пушки грохочут кругом!

«А если будете грубить, (2 раза)
Так вам столицею не быть! (2 раза)
Ведь это нам пустяк.
Собранье скажет так:
Противно нам в Париже —
Слышишь кругом
Пушечный гром?
Версаль для сердца ближе!»
Пушки грохочут кругом!

Чтоб нас сильнее разозлить, (2 раза)
Велел он шесть газет закрыть: (2 раза)
«Я не хочу печать
В обманах уличать.
Мы все потом наладим —
Слышишь кругом
Пушечный гром?
Но прежде все разладим...»
Пушки грохочут кругом!..

И ночью раз, придя в азарт, (2 раза)
Прыжок он сделал на Монмартр, (2 раза)

Но убежал скорей
От наших батарей!..
Сказали наши части:
«Слышишь кругом
Пушечный гром?
Не будет вашей власти!
Пушки грохочут кругом!..»

2010-03-20 в 15:08 

Maria-S
"Я очень близок к решению, - ответил Вильгельм, - только не знаю, к которому"
...
Два полушария погружены в печаль.
О, восемнадцатое — день, когда Версаль —
Прошедшее, — решил расправиться с Грядущим
С Парижем доблестным, геройски в бой идущим!


В года Империи, казалось нам, что он —
Лишь опустившийся, блудливый Вавилон,
Казармы грязной вонь и мускус будуара,
Где правят Меттерних с Матильдой — что за пара! –
Где погоняемым стал табуном народ,
Где плебисцит убьет или кастет убьет.

И что же — вдруг Париж воспрянул на рассвете
С мечом у пояса, как в Девяносто третий,
И затрубил в свой рог на славные дела!
Им порожденная, республика пришла
В седанском трауре. Империей прожженной
Париж стошнило; он сблевнул Наполеона.
Ужасной крайностью все это сочтено
Собранием в Бордо, решившим заодно —
Чтоб пруссакам помочь — в Париж удар направить
И революцию немедля обезглавить.
К голосованию спешат они скорей —
Тьма допотопных и убогих дикарей
И мумий-буржуа, что мертвы для народа
С пятнадцатого ли, с тридцатого ли года, —
Церковных старост — к ним едва лишь подойдешь,
Не знаешь, крест у них зажат в руке иль нож!

О, чепуха для них, для этих деревенских,
Отдать Эльзасов пять и шесть провинций рейнских,
И миллиарду — все, пожалуйста, бери,
Чтоб их величество вернулось в Тюильри.
А Тьер, глава сего вселенского собора,
Новейший Транснонэн уже устроит скоро
«Терроризировать я должен большинство!
Буржуазия вся дрожит. Есть от чего!
Ко мне, спасителю, она ползет на брюхе.
Я буду им. Еще раз услужу старухе.
Я положу конец подаче голосов.
На красном призраке я вновь сыграть готов.
Половим рыбку мы в воде, где муть от крови!»
И вот он на заре Монмартра штурм готовит.

Но плутню гнусную народ разоблачил.
Париж Коммуною себя провозгласил.
Победа! Радости рокочущее «браво!»
В народе пронеслось. Необычайной славой
Зажегся небосклон. Империи позор
Растаял, как туман. И загорелся взор,
И планы равенства в мозгу людей родились,
Оружье взявших. Но сердца разоружились.

О Справедливость, ты — душа Коммуны, твой
Kлич: «Все за одного, один за всех!»
Вот строй,
Родной
Грядущему. И на любом портале,
Сняв надпись: «Собственность», — «Труд» отгравировали.
Париж призвал тебя, и на земле проклятой
День стал светлей.
Ты — светлая душа, мозг пролетариата
И мозг его костей.
В общественных делах народ, и не читая,
Дает себе отчет. «Рабочий! Ты — ничто, стань всем!» —
И, понимая,
Рабочий восстает.
И каждый разрешить стремится все вопросы.
Идет за строем строй:
Предместья старые и смелые матросы,
Забыв о смерти, — в бой!
Вы возглавляли их, бойцы былых сражений,
Кто ныне стар и сед.
Для вас, июньских жертв, три месяца лишений
Продлились двадцать лет.
Коммуна видела сквозь дождь клевет бессонный,
Как на ее валах,
Знамена водрузив, стояли франк-масоны,
Держа значки в руках.
Теперь бы женщину не испугали роды,
И — любящая мать —
Она в огне грозы и молниях свободы
Могла б счастливой стать.
Был Франции ниспослан идол роком
Один — Наполеон.
Коммуной он, для многих бывший богом,
Был с мусором сметен.
Не срыл в два месяца все стены всех Бастилии
Твоих декретов ряд. Но те рабочие, которых не убили,
Еще их воплотят.
Ты Банка не взяла.
И кровью был оплачен
Твой промах. Так пойми закон:
Чтобы враждебные войска принудить к сдаче,
Враг должен быть разоружен.

Есть у порядочных людей обычай странный:
В грудь нам пускать клыки, а руки — нам в карманы.
Менял, шпиков, попов обычай с давних пор,
Обворовав, кричать: «Эй, эй, держите, — вор!»
Под красным знаменем, казалось, мы сумеем,
В тот вечер мартовский подлейшим этим змеям
Сшибить все головы... Но не сумели мы!
Нам ненависть не жгла ни память, ни умы.
И пощадили мы пантеру и гиену...
О, Саторийский столб! О, Нумеа, Кайенна!
Мы в милосердии виновны... Время шло,
И вот опять пальба, и тьмой заволокло
Париж. Осада вновь. И снова порох едкий.
Лев искалеченный, Париж — все в той же клетке...
Могу ль не вспомнить я кровавую неделю?
Я вижу улицы — они побагровели:
Пурпуровый поток по ним бежит, дымясь.
То кровь из наших жил, то кровь народных масс —
Тех женщин, стариков, пропоротых клинками,
Кого — будь мертв иль жив — топтали сапогами.
В июне был палач неопытен... Но вот
И в этой области прогресс шагнул вперед.
Казнить по одному им мало и не ново:
Из митральез они ведут расстрел оптовый;
Парк в бойню превращен, в кладбище — каждый сквер,
Чтоб шлепал сапогом версальский офицер
По лужам крови и чтоб сто судов военных
В любом дворе у стен расстреливали пленных;
Чтоб между водкой и хорошим коньяком
Кричали «расстрелять» и «шагом марш кругом»...
Недолго думают судейские в погонах,
Размалывая в прах поспешно осужденных.
Буржуазия, вот верх доблести твоей!
Вот подвигов твоих картина — в твой музей!
О, если б ты был жив, художник гневной школы,
Изобразил бы ты огонь и дым тяжелый,
Вандалов бешенство, — наш город в их руках, —
И тридцать тысяч жертв, простертых на камнях,
И пленников, босых, угрюмых, изнуренных,
Кого ведет конвой томиться на понтонах;
И юных буржуа, что в пленников плюют,
И дамочек, что им в глаза зонты суют;
И как апофеоз, злодейства Пантеоном —
Триаду — Фавр и Тьер в обнимку с Мак-Магоном;
И фейерверк, и пир, где клерикальный сброд
С отребьем должностным лобзается и жрет;
И радикалов... те уже умыли руки,
Когда, Коммуна, ты идешь на казнь и муки, —
Подлейшая на них предательства печать.
«Приход версальцев». Так картину бы назвать.
«Вновь масло лить в огонь? — Прюдома голос сладок, —
Но, слава богу, ведь вернулся к нам порядок!»
Как, слава богу?!.. Да, он прав, мосье Прюдом!
О боге только лишь и говорят кругом.
Порядок же его — позор всем честным людям.
За преступление — и бога мы осудим.
...
Эжен Потье

2010-03-20 в 15:17 

Синяя блуза
Станцуем Карманьолу Коммунарду! :)

Слово имеет гражданка

Клара Наумовна БЕРКОВА
ПАРИЖСКАЯ КОММУНА и РУССКИЕ РЕВОЛЮЦИОНЕРЫ
М.: издательство Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльно-поселенцев. 1926.
Дешевая библиотека журнала "Каторга и ссылка"


Маленькая сканированная книжечка, 32 страницы (2 пропущены в оригинале, увы :( )

2010-03-20 в 15:54 

Кибальчиш
Нельзя уставать, товарищи, - отряд не закончил войну
РУССКИЕ ИДУТ!
на ПОМОЩЬ ПАРИЖСКОЙ КОММУНЕ

Анна Васильевна Корвин-Круковская, в замужестве Жаклар
18 октября 1843, Москва — 14 сентября 1887, Париж


Литературные псевдонимы: О.Ю-в и А.Корвин.
Если случайно читатель не в курсе, это - сестра Софьи Васильевны, известной как Софья Ковалевская. Родословная фамилии Корвин-Круковских тут.

Биографический очерк из книги А.Лурье «Портреты деятелей Парижской коммуны»
(скан; распознанный текст без вычитки)
Портрет, помещенный в книге * Это из википудии

Елизавета Лукинична Кушелева, в замужестве Томановская,
она же – Елизавета Дмитриева
1 ноября 1851, Волок, — 1918 (?), Москва


«Теруань этой Революции», - назвал ее Лиссагаре.
Биографический очерк из книги А.Лурье «Портреты деятелей Парижской коммуны»
(скан; распознанный текст без вычитки)

2010-03-20 в 17:43 

tawi-tum
Мы в город Изумрудный идем дорогой трудной
Повседневная жизнь Парижа в гравюрах.
. . .

Коммуна избрана!
.
. . . . .

2010-03-20 в 17:48 

tawi-tum
Мы в город Изумрудный идем дорогой трудной
Forster2005, про фильм. Deux amis
Производство: 2007
Режиссер: Жерар Журдуи - Gérard Jourd'hui
В ролях: Филипп Торретон, Брюно Пуцулу, Валери Бонтон, Элен де, Валлери Боннетон.
Это несколько теленовелл "По Мопассану".

2010-03-21 в 20:46 

forster2005
"Что толку видеть вещь, если о ней никто ничего не доказывает?!"
tawi-tum спасибо! Теперь сопоставили, это то, про что товарищ Л. говорила осенью. Будем работать - в смысле, искать фильму :)

2010-03-21 в 20:57 

forster2005
"Что толку видеть вещь, если о ней никто ничего не доказывает?!"
ИНТЕРБРИГАДА ПРОДОЛЖАЕТ РАБОТУ в КОММУНЕ

Ярослав Домбровский
13 ноября 1836, Жтомир, - 23 мая 1871, Париж


Биографический очерк из книги А.Лурье «Портреты деятелей Парижской коммуны»
(скан; распознанный текст без вычитки)


Валерий Врублевский
27 декабря 1836, Жолудек, соврем. Гродненской обл., - 5 августа 1908, Варвиль


Биографический очерк из книги А.Лурье «Портреты деятелей Парижской коммуны»
(скан; распознанный текст без вычитки)


Лео Франкель
25 февраля 1844, Обуда, - 29 марта 1896, Париж


Биографический очерк из книги А.Лурье «Портреты деятелей Парижской коммуны»
(скан; распознанный текст без вычитки)

2010-03-21 в 22:06 

Синяя блуза
Спасибо, граждане товарищи!

Раз мы и про кино, то вот:
Ярослав Домбровский
премьера: 1975
Автор сценария — Юрий Нагибин
Режиссер-постановщик — Богдан Поремба
Операторы — Александр Шеленков, Иоланда Чен
В ролях: Зигмунт Малянович, Малгожата Потоцка, Александр Калягин, Виктор Авдюшко, Владимир Ивашов, Станислав Новинский, Стефан Шмидт, Юзеф Новак, Луи Лионет, Франсуа Метр, Мартин Ферьер, Анна Милевска, Александр Пороховщиков, Михаил Козаков.

Интересно, пленка хоть сохранилась?

А про русских:
Книга "Лиза из Волока" с документальной точностью рассказывает о жизни и деятельности Елизаветы Лукиничны Кушелевой. Лиза из Волока - дочь дворянина Холмского уезда, жена гусарского полковника Томановского, одна из учредителей русской секции 1-го Интернационала, известная как Элиза Романовская, соратница Карла Маркса и героиня Парижской Коммуны Елизавета Дмитриева, сибирская золотопромышленница Е.Л.Давыдовская - это одна и та же женщина с поразительной и таинственной судьбой. Юрий Попов сумел воссоздать не только летопись жизни женщины, которой восхищались ее друзья Карл Марк и Алексей Куропаткин, Лео Франкель и Николай Уткин, и несколько поколений историков. Автор показал сложную и бурную эпоху конца 19-го начала 20 века. Торопец, Женева, Лондон, Париж, Санкт-Петербург, Красноярск и село Волок - Родина Елизаветы Кушелевой.
За книгу-исследование "Лиза из Волока" отмечен поощрительным дипломом Лауреата ежегодной литературной премии имени М.Е.Салтыкова-Щедрина за 2000 год.
Попов Ю.Г.

2010-03-21 в 22:34 

Belle Garde
Логика - это искусство ошибаться с уверенностью в своей правоте
Всем - спасибо большое! Тоже взялась за Вильома, не оторваться. )
Про Жаклар, Дмитриеву и Пустовойтову еще что-нибудь добавить поискать?

А эта ссылка была? На всякий случай.

АРСЕНИЙ РУТЬКО, НАТАЛЬЯ ТУМАНОВА
ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ЖИЗНИ
Повесть об Эжене Варлене

оглавление
НАД ПЫЛАЮЩИМ ПАРИЖЕМ
«МЕЧТЫ И БУДНИ КОММУНАРА ЭЖЕНА ВАРЛЕНА» (Тетради Луи Варлена. 1871 год)
ПЕРЕДЫШКА
ВОСПОМИНАНИЯ. СНЫ…
ДЖОРДАНО БРУНО, ГАЛИЛЕЙ?
НЕДЕЛЕЙ РАНЬШЕ
ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ВТОРЖЕНИЯ
ЭЖЕН ВАРЛЕН. НА ПЛОЩАДИ БЛАНШ
ЧУЖИЕ ТАЙНЫ
ALTER EGO ЭЖЕНА ВАРЛЕНА (Тетради Луи. 1865 год)
У МАРИИ ЯЦКЕВИЧ
ДОКТОР МАРКС (Тетради Луи Варлена. 1885 год)
НЕ ТЕРЯЯ НАДЕЖДЫ
ЭЖЕН ВАРЛЕН. НА РЮ ЛАКРУА
ПЕРЕД ИМПЕРСКИМ СУДИЛИЩЕМ (Тетради Луи Варлена)
ДВЕ СТОРОНЫ МЕДАЛИ
И СНОВА В БОЙ! (Тетради Луи Варлена. 1868 год)
СЛУЖИТЕЛЬ ГОСПОДА БОГА МОНСЕНЬЕР БУШЬЕ
«ОКРОВАВЛЕННЫЕ БОЛВАНКИ ШНЕЙДЕРА» (Тетради Луи Варлена. 1870 год)
ЭЖЕН ВАРЛЕН. В РАЗГРОМЛЕННОМ «МАРМИТ»
БЕЗ ЭЖЕНА (Тетради Луи Варлена 1870–1871 годы)
МАЛЕНЬКОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ В ДОМЕ МАДАМ ДЕНЬЕР
«СМЕРТИЮ СМЕРТЬ ПОПРАВ!»
ЭПИЛОГ

Или тут, можно попробовать скачать архивом.

2010-03-22 в 11:18 

Свобода начинается с иронии
Всемирной революционной партии всех направлений

Призыв
Вперед, люди фабрик и домен,
Заводов, депо, мастерских!
Вы, жертвы клоак городских,
Кто голоден, нищ и бездомен,
Кто труд за гроши продает,
Кого нищета одолела, —
Вперед!
Принимайтесь за дело!
Вперед, класс рабочий, вперед!

О женщины, дети, идите,
Страдальцы сырых чердаков!
Ведь горе понятно без слов.
Рыданья, в программе звучите!
Сырье и орудья, народ,
Иметь тебе время приспело.
Вперед!
Принимайтесь за дело!
Вперед, класс рабочий, вперед!

Вновь жадную руку простерла Лихва...
Дровосеки, жнецы,
И вы, землепашцы, косцы, —
Она вас хватает за горло.
Спасет лишь культуры приход
Крестьянина и винодела...
Вперед!
Принимайтесь за дело!
Вперед, класс рабочий, вперед!

Торговцы и вас захлестнуло!
Лавчонки закрыть вам пришлось.
И тем, кто торгует вразнос,
Грозит капитала акула,
Свирепый зубастый урод,
Чья жадность не знает предела...
Вперед!
Принимайтесь за дело!
Вперед, класс рабочий, вперед!


Декларация прав и требований
Быть нашей должна вся планета,
О нищий, страдающий люд!
Ведь длился веками наш труд!
Наследство украдено это.
Но весь род людской восстает,
Иного желая удела...
Вперед! Принимайтесь за дело!
Вперед, класс рабочий, вперед!

Забрали все жадные руки,
Клокочет без устали пар.
Измучены — молод, и стар...
Что делать? Как вытерпеть муки,
Покуда — один ведь исход —
Станок искромсает все тело?..
Вперед!
Принимайтесь за дело!
Вперед, класс рабочий, вперед!

Как! Мускулов наших все силы
И силу машин взять у нас,
Чтоб их благоденствовал класс,
Чтоб лодыри сытыми были?
Вы трудитесь, пчелы, весь год, —
Свой улей взять можете смело!
Вперед!
Принимайтесь за дело!
Вперед, класс рабочий, вперед!

Нам пушки сто раз доказали:
Хозяева — наши враги.
Есть руки у нас и мозги,
Мы рядом, товарищи, встали!
Пускай к нам ученый придет!
О молоты, куйте умело!
Вперед!
Принимайтесь за дело!
Вперед, класс рабочий, вперед!

Бабёфа взяла гильотина…
Вот флаг Круа-Русса, взгляни,
Июнь и отчаянья дни,
Из тел коммунаров плотина...
Куда же прогресс нас ведет? —
На кладбище, к месту расстрела!
Вперед!
Принимайтесь за дело!
Вперед, класс рабочий, вперед!


Голосование класса
Усталые плечи! Кто сбросит
Ярмо, тяготящее вас?
Пускай голосует весь класс
И все компромиссы отбросит!
Пусть каждый, кто робок, уйдет,
Чтоб воля к борьбе не слабела...
Вперед!
Принимайтесь за дело!
Вперед, класс рабочий, вперед!

Товарищи! Стройтесь в отряды!
Не выборы дело решат.
Быть может, ударят в набат,
Увидит Париж баррикады...
Для власти безумной мы — сброд...
Иль взрыва она захотела?
Вперед!
Принимайтесь за дело!
Вперед, класс рабочий, вперед!

Коммуна в мечтах благородных
Хотела нужду истребить,
Чтоб каждый счастливым мог быть,
Чтоб не было больше голодных...
Флаг алый к победе зовет,
Землею приветствуем целой...
Вперед!
Принимайтесь за дело!
Вперед, класс рабочий, вперед!


Эжен Потье

URL
2010-03-22 в 11:20 

Свобода начинается с иронии
Про Жаклар, Дмитриеву и Пустовойтову еще что-нибудь добавить поискать?
Belle Garde Конечно! За ссылку спасибо.

Синяя блуза И не слышала про такой фильм. :( Попробую хоть сценарий поискать в ПСС Нагибина.

URL
2010-03-22 в 13:25 

forster2005
"Что толку видеть вещь, если о ней никто ничего не доказывает?!"
Биографические очерки из книги А.Лурье «Портреты деятелей Парижской коммуны»
Луи Эжен Варлен
5 октября 1839, Кле-Суйи, — 28 мая 1871, Париж

(скан; распознанный текст без вычитки)
Огюст Даниель Серрайе
27 июля 1840, Драгиньян, - 1878 (?), Великобритания (?)

(скан; распознанный текст без вычитки)
Луи Шарль Делеклюз
2 октября 1809, Дрё, - 25 мая 1871, Париж

(скан; распознанный текст без вычитки)
Гюстав Флуранс
4 августа 1838, Париж, - 3 апреля 1871, Шату

(скан; распознанный текст без вычитки)
Луиза Мишель
29 мая 1830, Вронкур, — 9 января 1905, Марсель

(скан; распознанный текст без вычитки)

А тут предисловие В.С.Алексеева-Попова (скан; распознанный текст без вычитки)

2010-03-22 в 13:27 

forster2005
"Что толку видеть вещь, если о ней никто ничего не доказывает?!"
Nataly Red Rose зарифмованная программа-максимум :)

2010-03-23 в 14:44 

...чужой среди своих
Спасибо, граждане!
*а завтра мы узнаем, будет ли у нас тов. Арну*

2010-03-24 в 21:26 

...чужой среди своих
Докладываю: Арну с нами. "Народная история..." 1919 г. точно есть. Вторую книжицу я приберегаю до майской недели. "Народ и правительство..." под вопросом, но может быть. Приступаю к исполнению.

2010-03-25 в 11:32 

Я и моя собака
Истинно мягкими могут быть только люди с твердым характером /Лабрюйер/
Прошу слова для гражданина Белфорта Бакса.

Эрнст Белфорт Бакс
ПАРИЖСКАЯ КОММУНА 1870-1871 гг.
Перевод с английского
Книгоиздательство Петроградского Совета рабочих и красноармейских депутатов. 1918
Оглавление


Предисловие
I. Введение
II. Пролог
III. 18-е марта
IV. Центральный комитет и реакция
V. Выборы за коммуну
VI. Неудачное для коммуны начало войны
VII. По поводу различных вопросов
VIII. Внутренняя административная деятельность и политика коммуны
IX. Франкмасоны, комитет общественного спасения и Россель
X. Последние дни Парижа
XI. Вступление версальцев
XII. Баррикады
XIII. «Коммуна или смерть»
XIV. Коммуна умерла
XV. Цивилизованный мир и его «дрожь ужаса»
XVI. Заложники
XVII.Уроки коммуны

Материалы об авторе
Тексты на английском языке:
"The Paris Commune"
"A Short Account of the Commune of Paris of 1871"


Уважаемые коллеги, мне кажется, но только по объему судя, данная книга - перевод второй работы.
Приношу извинения за техническое несовершенство, однако книга напечатана на тонкой, почти прозрачной бумаге, буквы сильно просвечивают. Благодарю гражданина Без диплома, сумевшего всеже привести в читаемый вид фотокопию.

2010-03-25 в 13:54 

Синяя блуза
Я и моя собака и Без диплома, спасибо, граждане! Эдакий раритет... И подумать, в 1918 году книжки переводили и издавали, "звери-большевики"... ;-)

2010-03-25 в 18:38 

Свобода начинается с иронии
Я и моя собака, спасибо вашему творческому союзу!
Свой среди чужих..., будем ждать Арну.

URL
2010-03-25 в 20:52 

Capra Milana
мир не существует, а поминутно творится заново
Я и моя собака, замечательно. Спасибо!

2010-03-26 в 22:08 

forster2005
"Что толку видеть вещь, если о ней никто ничего не доказывает?!"
Я и моя собака спасибо!
Свой среди чужих... Арну - это хорошо... Он не родственник нашему Арну-нехорошему-человеку? ;-)

2010-03-27 в 21:27 

Maria-S
"Я очень близок к решению, - ответил Вильгельм, - только не знаю, к которому"
Belle Garde, спасибо за ссылку. Скачать архивом не получилось, пришлось по главам. :)
Я и моя собака, спасибо.

2010-03-29 в 09:38 

Кибальчиш
Нельзя уставать, товарищи, - отряд не закончил войну
Теофиль Шарль Жиль Ферре
6 мая 1846, Париж, - 28 ноября1871, Сатори

(скан; распознанный текст без вычитки)

2010-03-29 в 21:13 

Березовый сок
Вопреки видимости, именно зима — пора надежды (Ж.Сесборн)
Спасибо всем, граждане.
Опоздала я с картинкой, но пусть все же будет: Бадингэ, Тьер и Жюль Фавр

2010-03-30 в 20:52 

...чужой среди своих
Forster2005 Он не родственник нашему Арну-нехорошему-человеку? ;-)
Все нехорошие человеки в родстве. Как и хорошие, между собой :)
Я и моя собака, спасибо.
Березовый сок такого еще не видел ;-)))
Арну отсканен, граждане коллеги. Вопрос, как его обрабатывать.

2010-04-03 в 01:26 

resoner
Не все ли равно, что я делаю. Спросите, что я думаю / Жюль Ренар
Граждане коллеги, добавляю в нашу библиотеку еще один документ.

Речь Эжена Варлена на суде 1868 года
Перевод с французского
Издание культурно-просветительского отдела
При Вятском Исполнительном комитете
Советов солдатских, рабочих и крестьянских депутатов
1918
16 c. скан, дореформенная орфография


Несмотря на то, что выступление Варлена относится к событиям, происходившим до Парижской коммуны, в нем, как мне кажется, ясно изложены те же принципы, которыми руководствуется он два года спустя.
А помимо того, это хороший образец защитной речи... я не исключаю :(, что и в таком качестве она может понадобиться сегодня.

2010-04-03 в 10:23 

«Moi aujourd’hui et moi tantôt, sommes bien deux»
хороший образец защитной речи... я не исключаю :(, что и в таком качестве она может понадобиться сегодня.
Вы оптимист, синьор resoner... Вы еще полагаете, что кому-то дадут слово, как Варлену?!.. :(

2010-04-03 в 17:10 

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/
Синьор L del Kiante +100 :)
Гражданин resoner, Вам спасибо. Спасли миру еще одну книжку.

2010-04-04 в 11:50 

...чужой среди своих
resoner спасибо. История Парижской коммуны начинается в 1851 году :)

2010-04-04 в 12:20 

Belle Garde
Логика - это искусство ошибаться с уверенностью в своей правоте
resoner Кибальчиш Я и моя собака спасибо.

Граждане, а я нашла книжку про русских в 1 Интернационале и Коммуне. Про Дмитриеву, Жаклар и Бартеневу, но там еще много действующих лиц, и Маркс, и Тусси-Элеонора, Шелгунов, Густав Юнг и другие. В истории Интернационала я ничего не понимаю, но догадываюсь, что книжка полезная. :)
В общем, если все срастется, во вторник пришлю файлы!

2010-04-04 в 18:42 

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/
книжку про русских в 1 Интернационале и Коммуне. Про Дмитриеву, Жаклар и Бартеневу,
Belle Garde это Книжник? Ведите, ведите их сюда, гражданка! )

2010-04-06 в 11:09 

Свобода начинается с иронии
resoner спасибо!

URL
2010-04-07 в 19:53 

Синяя блуза
Я - папаша Дюшен, черт побери! А это - парижане, мои друзья. Они пишут мне письма.

Институт Маркса-Энгельса-Ленина
ПИСЬМА РАБКОРРОВ ПАРИЖСКОЙ КОММУНЫ
издание 2-е
Партиздат ЦК ВКП(б), 1937


12 писем парижан в редакцию листка “Папша Дюшен”, с апреля по 14 мая 1871 г., указатель имен и иллюстрации.
Про Папашу Дюшена Первого можно читать тут.
А про его внука Максимильена - тут. :)

Плакат "Газеты Коммуны". Можно разглядеть портрет Эжена Вермеша, редактора "Pere Duchene"
Первая страница "Pere Duchene", № 44
Мальчишки-газетчики на крепостных валах

Это представители порядка буржуа, попы, каспадын хенерал и прочее

Ростом мал он, водолей,
По прозванию "пигмей
Из Марселя",
Между тем за королей
Он, крикливый гнус, бывало,
Грудь надсаживал не мало.
"Отвратительный пигмей!
Скоро ль ты умолкнешь, что ли?" -
Каждый думал поневоле.
Но гнуснейший водолей,
По прозванию "пигмей",
Что за королей, бывало, грудь надсаживал не мало,
За империю потом
Стал работать языком.
Каждый думал поневоле:
"Скоро ль ты умолкнешь, что ли,
Омерзительный пигмей?!"

Сочинил гражданин Тринитюс с авеню Сент-Антуан.
Пигмей из Марселя

2010-04-07 в 20:18 

Eh voila
В действительности все не так, как на самом деле
Спасибо, граждане Синяя блуза, resoner, Я и моя собака, Forster2005, Кибальчиш! :)
Ах, Belle Garde, какие, оказывается, в России гражданки!.. Жду эту книжку!

2010-04-07 в 20:22 

Синяя блуза
МАРСЕЛЬЕЗА МИРА

Вдали вздымается волна.
Глядите, как она громадна!
Гонима Разумом она -
Хоть медленна, но беспощадна.
Поток ревет, как Аквилон,
Несущий смерть и разрушенье,
В нем крик народа заключен,
Что поднял знамя возмущенья.

Вставай, народ!
На бой вперед!
Смети тиранов,
Поток гражданский!

Мы отрекаемся навек
От августейшей благостыни;
Простой, но честный человек
Пусть правит Францией отныне.
Пусть добродетелью своей
Он всех спаяет нас, французы!
На этом свете всех сильней
Взаимного доверья узы!

Кто любит Францию, как мать,
Пускай ей будет верным сыном.
Чтобы отчизну защищать,
Солдаты, право, не нужны нам.
Все за оружие! Долой
Отчизны бедной лиходеев
С их раззолоченной толпой
И генералов и лакеев!

2010-04-08 в 06:38 

forster2005
"Что толку видеть вещь, если о ней никто ничего не доказывает?!"
Синяя блуза у-у, какая вещь!.. Спасибо. А Тьер, как всегда, неповторим.
Хорошие поэты жили на авеню Сент-Антуан. :)

2010-04-08 в 07:38 

Belle Garde
Логика - это искусство ошибаться с уверенностью в своей правоте
Спасибо, граждане!

Я тоже с новостями.

Иван Сергеевич Книжник-Ветров
РУССКИЕ ДЕЯТЕЛЬНИЦЫ I ИНТЕРНАЦИОНАЛА
и ПАРИЖСКОЙ КОММУНЫ
Е.Л.ДМИТРИЕВА, А.В.ЖАКЛАР, Е.Г.БАРТЕНЕВА
Академия Наук СССР
Ленинградское отделение Института Истории
М.-Л.: Наука. 1964. 260 с.


ЕЛИЗАВЕТА ЛУКИНИЧНА ДМИТРИЕВА
I. В семье (1851—1868 гг.)
II. В Женеве. Знакомство с Интернационалом (осень 1868 г.)
III. В редакции «Народного дела». Основание Русской секции Интернационала (декабрь 1868—март 1870 г.)
IV. Работа в Русской секции. Поездка к К.Марксу (март—ноябрь 1870 г.)
V. Ознакомление с событиями в Париже (декабрь 1870—март 1871 г.)
VI. Работа в Парижской Коммуне (29 марта—28 мая 1871 г.)
VII. После падения Коммуны. Бегство в Женеву. Конец Русской секции (29 мая—октябрь 1871 г.)
VIII. В Петербурге (октябрь 1871—1878 г.)
IX. Замужество. Жизнь в Сибири. Последние годы жизни (1878—1918 гг.)
Приложения – из документов парижской коммуны
1. Извещение Центрального женского комитета (на улице Аррас, 3) о его первом публичном собрании
2. Адрес Центрального женского комитета Исполнительной комиссии совета Коммуны
3. Извещение Центрального женского комитета о его втором публичном собрании
4. Устав Союза женщин для защиты Парижа и помощи раненым
5. Воззвание ЦК Союза женщин против группы реакционерок
6. Воззвание к работницам (от Исполнительной комиссии ЦК Союза женщин)
7. Последнее извещение ЦК Союза женщин

АННА ВАСИЛЬЕВНА КОРВИН-КРУКОВСКАЯ (ЖАКЛАР)
I. Воспитание в семье (1843—1863 гг.)
II. Знакомство с нигилизмом. Начало литературного творчества (1863—1864 гг.)
III. Дружба с Ф. М. Достоевским. Первая поездка за границу (1865—1867 гг.)
IV. Встречи с нигилистами и революционерами в Петербурге. «Эмансипация» от семьи (зима 1867/68—весна 1869 г.)
V. Жизнь в Париже. Дружба с революционной писательницей Андре Лео и с членами Интернационала (весна 1869—лето 1870 г.)
VI. Среди русских и французских эмигрантов в Женеве. Работа в Русской секции Интернационала. Отношение к событиям во Франции (июль—август 1870 г.)
VII. Накануне Парижской Коммуны (сентябрь 1870—март 1871 г.)
VIII. Работа в Коммуне (18 марта—28 мая 1871 г.)
IX. Организация побега Жаклара. Жизнь в Берне и в Цюрихе. Переписка с Марксом (июнь 1871—июнь 1874 г.)
X. Снова в России. Новые встречи с Ф. М. Достоевским (1874—1881 гг.)
XI. Последние годы жизни. Писательство. Болезнь. Смерть (1881—1887 гг.)
ЕКАТЕРИНА ГРИГОРЬЕВНА БАРТЕНЕВА
I. Годы детства и юности. Замужество (1843—1863 гг.)
II. Народнические опыты в деревне. Жизнь за границей (1863—1871 гг.)
III. Работа в Петербурге. Участие в I конгрессе II Интернационала (1871—1889 гг.)
IV. Пропаганда среди петербургских рабочих. Ссылка в Псков (1890—1898 гг.)
V. До и после революции 1905 г. Последние годы жизни (1898—1914 гг.)

Еще в этой книге: Алексе́й Никола́евич Куропа́ткин, Евреинова, Анна Михайловна - первая из русских женщин, получившая за границей ученую степень доктора права, Утин Николай Исаакович, Александр Александрович Серно-Соловьевич, М.А.Бакунин, Н.В.Шелгунов, Виктор Иванович Бартенев (Нетов), Трусов Антон Данилович, Карл Генрих Маркс, Петр Лаврович Лавров, Огюст Серрайе, Андре Лео, Бенуа Малон, Федор Михайлович Достоевский, Софья Васильевна Ковалевская, Мария Александровна Обручева, Юлия Всеволодовна Лермонтова, Петр Никитич Ткачев, Шарль Виктор Жаклар, Герман Александрович Лопатин, Михаил Петрович Сажин и другие.

Об авторе: Иван Сергеевич Книжник-Ветров
наст.имя Израиль Самойлович (Соломонович?) Бланк
20.06.1878 – 18.02.1965
публицистические псевдонимы: А.К.; К.; Кн.-Ветров, И.; Кн.-В-ов, Ив.; Кр., А. Крат., А.; Кратов, А.; Кратов, Андрей; Верусин, Сергей, Ветров, И., И.И.; И.К.; И.К.-В.; И.Н.; Интеллигент из народа; Исаев И.; Надеждин И.


Портреты Дмитриевой и Жаклар уже были, поэтому только Бартенева. И автор. Между прочим, философ-анархист. :)
Граждане коллеги и граждане читатели! Сноски я совсем не вычитывала, а текст вычитала примерно на 70%. Так что, если где какой ляп, это не автор виноват, и не издательство, а FineReader ;)

2010-04-08 в 10:56 

Свобода начинается с иронии
Ура! привет русской секции Интернационала! :)
Спасибо. Belle Garde

URL
2010-04-08 в 14:18 

Синяя блуза
Спасибо, гражданка Belle Garde

Надеждин И. - и есть Бланк, он же Книжник-Ветров? Хоть буду знать, наконец. )

2010-04-08 в 19:12 

Березовый сок
Вопреки видимости, именно зима — пора надежды (Ж.Сесборн)
«Московские ведомости» обратились к прошлому Франции. Здесь и таилась “бацилла основного недуга” – Великая французская революция. А Бабеф – прямой родоначальник Коммуны 1871 года.
Куда пойдет Европа, а за ней Россия?!..


Борис Самуилович Итенберг
РОССИЯ И ПАРИЖСКАЯ КОММУНА
Академия Наук СССР
Институт истории СССР
М.: Наука. 1971. 202 с.


«ПАРИЖ В РУКАХ КРАСНЫХ»
Несколько слов из истории
Царь и его окружение
ПО СТРАНИЦАМ «МОСКОВСКИХ ВЕДОМОСТЕЙ» И «РУССКОГО ВЕСТНИКА»
В разгар событий
В поисках причин движения
«ЭРА РЕВОЛЮЦИИ УЖЕ НЕ ДОЛЖНА ВОЗВРАЩАТЬСЯ»
Из дневника А.В.Никитенко
«О бедная, несчастная Франция!»
Аристократ, богач и ученый
ПУТЕВЫЕ ОЧЕРКИ
«На развалинах Парижа»
«Франция и французы после войны»
«НЕ ЗАПРЕТЯТ ЛИ “НЕДЕЛЮ”?»
«1789-1848-1870»
Кара последовала
ПЕТР ЛАВРОВ
Неизвестные рукописи
После Коммуны
РЕВОЛЮЦИОНЕРЫ РОССИИ: НА РОДИНЕ и В ЭМИГРАЦИИ
Первые вести
Влияние на революционное движение
Через десять лет
ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ
Накануне
«Толкать буржуазную революцию как можно дальше...»
Книга Лиссагарэ
«На этом фундаменте мы должны строить дальше»

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН /не сканирован/

Текст распознан без вычитки. Даны дополнительные ссылки.

Слово имеют:
Михаил Никифорович Катков, редактор журнала; Иван Сергеевич Тургенев, либеральный писатель; Александр Васильевич Никитенко, профессор словесности Петербургского университета, штатный цензор; Григорий Николаевич Вырубов, аристократ-оригинал, дилетант-ученый; Петр Дмитриевич Боборыкин, публицист, драматург, журналист; Евгений Исакович Утин, внимательный и неравнодушный наблюдатель; Петр Лаврович Лавров, коммунар; Герман Александрович Лопатин, математик и революционер; Владимир Михайлович Озеров, участник польского освободительного движения; Ипполит Никитич Мышкин, народник; Михаил Александрович Бакунин, теоретик анархизма; Лев Николаевич Гартман, деятель «Народной Воли»; Владимир Ильич Ленин, политик, публицист, мыслитель; Проспер Лиссагаре, журналист, коммунар, историк.

2010-04-08 в 19:14 

Березовый сок
Вопреки видимости, именно зима — пора надежды (Ж.Сесборн)
спасибо всем, за книги и за иллюстрации.

2010-04-08 в 21:44 

Синяя блуза
Березовый сок и тебе спасибо.

2010-04-08 в 22:15 

Maria-S
"Я очень близок к решению, - ответил Вильгельм, - только не знаю, к которому"
Спасибо большое вам, граждане!

2010-04-09 в 06:46 

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)
Иван Сергеевич Тургенев, либеральный писатель
Да уж. Еще один либеральный писатель высказывался о Коммуне, некий Федор Михайлович Достоевский. Хорошо так - рассуждать, ничего толком не зная о событиях, не удосужившись ничего в них понять. Зато гуманистом прослывешь...
Березовый сок спасибо. Правильно, что отложили Оболенскую и дождались Итенберга.

Гражданка Belle Garde, спасибо. Ценная книга.
Синяя блуза, спасибо. Из мемуаров Вильома я так понял, что номера "Pere Duchene" почти и не сохранились. Но похоже на то, что ИМЭЛ располагал полной подшивкой.

2010-04-09 в 06:51 

Capra Milana
мир не существует, а поминутно творится заново
Петр Дмитриевич Боборыкин, публицист, драматург, журналист
Вот где встретились... :) Ну что ж, еще раз, самой себе: "логика - это искусство ошибаться с уверенностью в своей правоте" ( :) Belle Garde ). По тому, что я раньше знала о Боборыкине, по его сочинениям, никак не ожидала такой оценки им Коммуны...

Граждане Синяя блуза, Березовый сок, Belle Garde, спасибо большое! Скоро вся литература о Коммуне окажется у нас. :)

2010-04-09 в 07:33 

...чужой среди своих
Спасибо! Архиценно! :)

2010-04-09 в 19:50 

Без диплома
Круглое невежество - не самое большое зло: накопление плохо усвоенных знаний еще хуже (Платон)
Мы сошлись сегодня, чтобы вместе вспомнить о Парижской Коммуне 1871 г. Я позволил себе прервать наши беседы об истории XVIII века, чтобы обратиться, хотя бы с небольшою группою слушателей, к воспоминанию об эпохе, мысль о которой заставляет волноваться не только парижан, переживших и день провозглашения Коммуны и кровавую неделю; не только французов, которые считают десятками, если не сотнями тысяч, своих братьев и товарищей, потерпевших тяжелую кару и разорение за эти 72 дня общественной независимости; но составляет торжественное воспоминание для всех групп пролетариата, затронутых растущею волною рабочего социализма, остается ярким метеором и для всей мыслящей Европы. Но есть ли в этом случае для чего сходиться русским людям? Русские неохотно думают о прошлом, неохотно останавливаются на торжестве мертвых; они говорят часто, что их дело — дело жизни и что им некогда и нечего вспоминать: это только задерживает стремление к будущему. Многие русские говорят, что у них особое дело, и, как никто из европейских деятелей не пойдет помогать горю серого русского мужика, то и нам нечего останавливаться на воспоминании о героях, которые умирали под всемирным красным знаменем при звуках всемирного гимна Марсельезы, при приветах или проклятиях всего цивилизованного мира: они должны концентрировать свою мысль, свои силы, свою деятельность на бедном батраке, у которого нет знамени, нет возбуждающего народного гимна; на мужике, который уже долгие годы умирает хронически с голоду, умирает в острогах, умирает под пулями усмирителей и едва удостаивается нескольких строк в телеграммах или в faits divers самой передовой прессы гордой и чуждой ему Европы. Нам, говорят, нечего праздновать их праздники, нечего прислушиваться к их речам, нечему у них учиться. У нас будут свои праздники, которые мы когда-нибудь отпразднуем, но теперь надо готовить возможность когда-либо отпраздновать их. У нас свои речи, которые мы еще не высказали. Перед нами свои задачи науки, задачи познания того народа, из которого мы черпаем все наши силы, которому должны посвятить все наши заботы, так как всё, что мы выработали в себе, все наши знания, вся наша культура добыта трудами, оплачена страданиями этого народа.
Мы... Но кто же это «мы»? — Я вовсе не рассчитываю на то, чтобы в сегодняшней аудитории я имел около себя исключительно убежденных социалистов-революционеров. Здесь могут быть также русские социалисты, которых еще пугают кровавые картины, связанные с термином: революция. Здесь могут быть люди, проникнутые желанием блага народу русскому, проникнутые симпатиями к героизму русской молодежи, но еще слишком скованные традициями и привычками либерализма, чтобы признать, что социализм, и именно рабочий, революционный социализм, представляет единственный возможный путь для достижения сносного существования рабочим классам, т.-е. большинству человечества. Я обращаю мои слова не исключительно к единомышленникам или к людям, которых, расходясь с ними в частностях понимания социально-революционной задачи, я тем не менее признаю товарищами по социально-революционному делу. Я обращаюсь ко всякому, кто сознает, насколько он обязан народу русскому в прошедшем и настоящем за всякое благо материальное и умственное, которым пользуется; ко всякому, кто считает своею обязанностью посвятить свои мысли и свои силы русскому народу и средствам для его вывода из его нынешнего тяжелого положения; ко всем истинным демократам, которые искренно хотят блага массам и искренно ищут действительных путей для помощи этим массам. Из слова «мы» я исключаю лишь тех, которые служат личным или сословным интересам, которые признают, что большинство должно страдать для увеличения блага меньшинства, что массы обречены фатально на труд для выработки цивилизации, которою могут пользоваться и наслаждаться немногие. Если здесь есть кто-либо, принадлежащий к этой категории личностей, то он пришел напрасно: для него всякое слово, которое будет здесь сказано, есть бессмысленное слово. Его место не здесь.


Я ставлю три вопроса, на которые постараюсь ответить коротко, так как время не дозволяет длинного развития:
1. Чем была Парижская Коммуна 1871 г.?
2. Что дала эта Коммуна европейской цивилизации и в особенности России в истекшие 8 лет?
3. Какие поучения можем извлечь из нее мы?

Петр Лаврович ЛАВРОВ
14.06.1823 – 6.02.1900
ПАРИЖСКАЯ КОММУНА 18 марта 1871 г.
БИБЛИОТЕКА СОЗНАТЕЛЬНОГО РАБОЧЕГО
Л.: Прибой. 1925. 256 с.


Несколько слов читателям
I. ФАКТЫ ПАРИЖСКОЙ КОММУНЫ
1. Материал
2. Империя и Интернационал
3. Социалистическая литература
4. Сентябрьская республика
5. Канун взрыва
6. Центральный Комитет
7. Коммуна
8. Что сделала Коммуна?
II. ВЛИЯНИЕ ПАРИЖСКОЙ КОММУНЫ
III. ПОУЧИТЕЛЬНЫЕ ВЫВОДЫ
ПРИЛОЖЕНИЯ. Письма П.Л.Лаврова к Елене Андреевне Штакеншнейдер
из Парижа от 21 марта 1871 г.
из Лондона от 5 мая 1871 г.
из Парижа от 22 октябри 1871 г.
из Парижа от 16 февраля 1872 г.
из Лондона от 5 июля 1872 г.
из Лондона от 12 июля 1872 г.
ПРИМЕЧАНИЯ

Текст распознан без вычитки. Даны дополнительные ссылки.

2010-04-09 в 20:02 

Без диплома
Круглое невежество - не самое большое зло: накопление плохо усвоенных знаний еще хуже (Платон)

О Лаврове и его произведения:


"исторические письма"
Предисловие ко второму изданию.
Предисловие к первому изданию.
Письмо первое. Естествознание и история.
Письмо второе. Процесс истории.
Письмо третье. Величина прогресса в человечестве.
Письмо четвертое. Цена прогресса.
Письмо пятое. Действие личностей.
Письмо шестое. Культура и мысль.
Письмо седьмое. Личности и общественные формы.
Письмо восьмое. Растущая общественная сила.
Письмо девятое. Знамена общественных партий.
Письмо десятое. Идеализация.
Письмо одиннадцатое. Национальности в истории.
Письмо двенадцатое. Договор и закон.
Письмо тринадцатое. "Государство".
Письмо четырнадцатое. Естественные границы государства.
Письмо пятнадцатое. Критика и вера.
Письмо шестнадцатое. Теория и практика прогресса.
Письмо семнадцатое. Цель автора.
По поводу критики на "Исторические письма". 1871. Примечания.
Доклад на Парижском конгрессе II Интернационала
Лавров в воспоминаниях современников
Б.Итенберг. Иван Тургенев и Петр Лавров

К характеристике Елены Андреевны Штакеншнейдер:
Е. А. Штакеншнейдер Т. Г. ШЕВЧЕНКО НА ЛИТЕРАТУРНОМ ЧТЕНИИ В ПАССАЖЕ
Из ДНЕВНИКА 1858-1860 гг. О А.И.Гончарове и русской литературе

2010-04-09 в 20:59 

forster2005
"Что толку видеть вещь, если о ней никто ничего не доказывает?!"
Ну, граждане... Вот это - ЗА КОММУНУ!
Спасибо!

"Маленький человечкек в коричневой визитке, вскарабкавшийся на временный трон Франции, правит ею посредством собственнной особы, а министерство держит около себя "для близиру". Он весь свой век выдавал себя за бойца строгого парламентаризма; но это ему нисколько не мешает распоряжаться везде и всем с полнейшим своевластием" - Боборыкин славно отделал Тьера.

А вот что еще говорит Лавров:
И самый тот народ, свободы проповедник,
Забыл свои права, призванью изменил;
Бесславный - имени великого наследник, -
Постыдное ярмо на граждан наложил.
Страх подлый обуял, оцепенил народы,
И беспрепятственно нарушен был закон...
"Изгнание и смерть защитникам свободы!"
И повторили все: "Свобода - это сон!"
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Нет! Отгоните прочь коварное сомненье,
Не верьте слугам зла, невежества и тьмы!
То не мечта, за что страдали поколенья,
К чему стремилися великие умы...

2010-04-09 в 21:18 

Marty Larny
Я уже забыл вопрос, но, думаю, ответил на него
Гражданки Березовый сок, Belle Garde, гражданин Без диплома, понимаете ли вы, что сделали?! :)
Belle, по Вашей наводке просмотрел работы Книжника и открыл для себя, что автор очень правильный: изучал как раз то, что нужно.
А народниками придется заняться, товарищи Березовый сок и Без диплома, вы меня (нас) к этому постоянно, последовательно и упорно подвигаете.

2010-04-10 в 12:17 

Березовый сок
Вопреки видимости, именно зима — пора надежды (Ж.Сесборн)
Без диплома спасибо.
А народниками придется заняться, товарищи Березовый сок и Без диплома, вы меня (нас) к этому постоянно, последовательно и упорно подвигаете. Marty Larny :)

2010-04-13 в 21:21 

Maria-S
"Я очень близок к решению, - ответил Вильгельм, - только не знаю, к которому"
Изучать историю всегда лучше с начала...

Энна Адольфовна ЖЕЛУБОВСКАЯ
КРУШЕНИЕ ВТОРОЙ ИМПЕРИИ и ВОЗНИКНОВЕНИЕ ТРЕТЬЕЙ РЕСПУБЛИКИ во ФРАНЦИИ
М.: изд-во АН СССР. 1956. 508 с.
Отв.редактор – чл.-корр Академии Наук СССР Ф.В.Потемкин


Предисловие
Глава I. Капиталистическое развитие Франции в 50—60-х годах. Обострение классовых противоречий
Глава II. Назревание кризиса Второй империи (1867—1869)
Глава III. Углубление политического кризиса во Франции в 1869—1870 гг.
Глава IV. Начало франко прусской войны. Первые поражения империи
Глава V. Революционные события в Париже и в провинции 7—9 августа 1870 года
Глава VI. Политическое положение во Франции в августе 1870 года. Седан
Глава VII. Революция 4 сентября 1870 года
Глава VIII. Политика Временного правительства в первые дни республики
Глава IX. Борьба народных масс против реакционных сил Франции накануне осады Парижа
Заключение
Источники и литература

Указатель имен
Указатель географических названий
- - -
Богатые фактические данные (промышленность, география предприятий, занятость, заработные платы, и проч.).
Текст распознан без вычитки. Даны дополнительные ссылки.

2010-04-13 в 21:42 

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/
И к теме "проблемы истории историков".
На Энну (Эсфирь) Адольфовну уже обратили внимание товарищи Форстеры в одном из обсуждений здесь.
Основные научные труды и собрания документов Парижской коммуны подготовлены при ее прямом и непосредственном участии; ей же принадлежат многие переводы французских текстов (к примеру, "Изложение учения Сен-Симона", которое, надеемся, скоро появится у нас в библиотеке). Но... увы, книгами историки пользуются активно поныне, а человек и ученый обратился в буквосочетание на обложке :(

В инете можно прочитать следующее:
"Еще одним очень заметным и влиятельным членом редколлегии «Французского ежегодника» была Энна Адольфовна Желубовская. Маленького роста, аккуратная фигурка, точеные черты лица и гладко причесанные рыжеватые волосы – привлекательная, изящная женщина. Я помнила ее еще со своих студенческих времен: в Московском областном пединституте, где я училась, она недолго вела семинар. Когда я ей это напомнила, она сказала, что это был лишь эпизод: главным ее делом была исследовательская работа.
В 1955 г. [автор путает: в 1956] вышла в свет ее большая монография «Крушение Второй империи и возникновение Третьей республики во Франции». Книгу эту, прекрасно фундированную и написанную с высоким профессионализмом, высоко оценили не только у нас: очень скоро ее перевели на французский язык. Как я уже говорила, это было в те годы большой редкостью и свидетельствовало о высоком признании, которое она заслужила у французских коллег, о чем говорили и многочисленные отклики на эту книгу во Франции. Однажды книга Желубовской послужила даже чем-то вроде источника: в одной местной коммунистической газете были опубликованы отрывки из нее, где описывались стачки в этом департаменте в годы Второй империи.
Энна Адольфовна писала медленно, взвешивая каждую строку, и опубликовала сравнительно немного работ, посвященных преимущественно истории Второй империи во Франции и Парижской коммуне 1871 г. Каждой из них предшествовала долгая стадия тщательнейшей подготовки, собирания всех возможных материалов.
Последние годы Энны Адольфовны были очень трудными. Она тяжело болела, почти утратила возможность говорить сколько-нибудь громко, не могла нормально есть. Свои мучения переносила с редким мужеством и терпением; ежедневно, пока ее не оставляли силы, садилась к письменному столу и даже в больницу в последние дни жизни взяла с собой рукописи. Темой, которая тогда ее увлекала, была история революционного движения в годы Второй империи во Франции. Особенно заинтересовал ее образ молодого писателя и журналиста О. Вермореля, члена Парижской коммуны 1871 г., погибшего в баррикадных боях. Она собрала много материала о нем, но успела написать лишь одну небольшую статью, отредактированную и опубликованную во «Французском ежегоднике 1970» уже после ее кончины, в 1972 г.
Энна Адольфовна была необыкновенно энергична, настойчива, в высшей степени обязательна и ответственна. Это обеспечивало успех любого ее предприятия. А она с самого основания группы по истории Франции принимала активнейшее участие во всех ее начинаниях и издание «Французского ежегодника» считала, конечно, своим кровным делом. Хорошо помню, что ее усилиями были привлечены к сотрудничеству в нашем издании Ж. Дотри, М. Шури, П. Шове; вероятно, и другие тоже. Она познакомилась с ними во Франции, где бывала не раз и имела широкие научные связи. Помню, как на заседании редколлегии, рассказывая об одной своей поездке, она с гордостью говорила, что в Париже более десяти раз (она называла точную цифру, но я ее не помню) ходила в гости. Разумеется, главным делом была для нее там исследовательская работа в Национальном архиве и парижских библиотеках, но не меньшее значение придавала она своим визитам к французским коллегам, с которыми устанавливались у нее добрые личные отношения и деловые контакты...
" [далее следуют пассажи, столь характерные для воспоминаний Светланы Валериановны Оболенской; кто пожелает, откроет полный текст статьи "Первая попытка истории "Французского ежегодника"" и прочтет]

2010-04-13 в 22:53 

Свобода начинается с иронии
Maria-S спасибо! По Франции второй половины 19 в. Желубовская - отличный автор.

пассажи, столь характерные для воспоминаний Светланы Валериановны
АиФ а еще меня переспрашивают, что значит "бабство"... Но и все-таки, это единственное человечное оказалось на сегодня :(

URL
2010-04-14 в 20:22 

Belle Garde
Логика - это искусство ошибаться с уверенностью в своей правоте
а еще меня переспрашивают, что значит "бабство"...
Nataly Red Rose не поняла, что за антифеминисткий выпад?! это ты?! ;-)

Библиотека по Коммуне впечатляет!

2010-04-14 в 20:33 

Синяя блуза
ай да мы, ура нам :) Я нашел еще хорошую книжку Молока. Так что вдарим по майской неделе утсановленным историческим фактом.

2010-04-15 в 06:33 

Свобода начинается с иронии
не поняла, что за антифеминисткий выпад?! это ты?! ;-)
Не волнуйся, Belle Garde, это точно я. ) "Бабство" такой психологический феномен, не зависит от биологического пола, социального гендера, ориентации, возраста и т.д. Просто это показательно: в каком году книжку издали, Св.Вал. не помнит, но что ей будто бы шепнула Эн.Ад. про Клермон-Ферран, это она запомнила. И уж как же не донести до всей деревни :((


Я нашел еще хорошую книжку Молока. Так что вдарим по майской неделе утсановленным историческим фактом.
Синяя блуза
Это про белый террор? видела библиогр.описание, но сама книжку не нашла. А очень хотела, особенно в связи с нашими прошлогодними спорами про Коммуну, тьера и версальцев. Так что жду!!! )

URL
2010-04-15 в 18:33 

Директор театра
Чем больше артист, тем больше пауза!
Граждане, я горжусь вами. Вы за один год дали этой вашей "интернет-аудитории" исследовательских работ о Коммуне больше, чем их собралось за все время существования русского интернета.

2010-04-17 в 09:29 

"Я очень близок к решению, - ответил Вильгельм, - только не знаю, к которому"
Еще пара картинок 1871 года - к теме франко-прусской войны и книге Э.Желубовской


2010-04-17 в 09:41 

Кибальчиш
Нельзя уставать, товарищи, - отряд не закончил войну
А вчера была дата...


Раз жила-была
Колонна
Вышиною, что гора.
Много было в ней добра
Пушки всякого фасона.
Но Курбе решил:
«А ну,
Я Колонну сковырну!»

Сочинили много правил,
Все готово — лишь ударь.
Везинье, как секретарь,
Мигом протокол составил,
А в дебатах, вопия,
Выступал Феликс Пиа.

С протоколом тем, ликуя,
Побежал Курбе к Риго.
Прокурор сказал: «Ого!
Я декрет опубликую,
Чтобы знал народ про то!
Пусть печать кладет Прото!»

Он явился к депутатам
И сказал: «Мои друзья,
Никакого нет житья
С этим идолом проклятым!
Хорошо бы дядю вспять
За племянничком погнать!»
О такой узнав затее,
Все предместья и места
Закричали: «Красота!
Императору по шее!
Ах, когда б он раньше знал,
Он туда б не залезал!»

И Коммуна очень скоро
Отвечала: «Мы в момент
Сбросим этот монумент,
Этот памятник позора.
Только как ему слететь,
Чтоб народа не задеть?»
Гренадеры отставные —
Старой гвардии отряд —
С сокрушением глядят
На платочки носовые,
И не мил беднягам свет,
И сморкаться силы нет.

И Курбе ответил скромно:
«Мне известен, например,
Некий честный инженер.
Он легко и экономно
Сбросит к чорту сей массив,
Никого не зацепив!..»

Тьер сказал: «Ясны причины!
Если эта сволочня
Отобрала у меня
Дом, доходы и картины,
Значит, Консулу черед
Вслед за мною настает!»

Три честных республиканца —
Фавр, Пикар, Симон, — дрожа
От такого мятежа,
Закричали: «Оборванцы!
Кровопийцы! Что сказать —
Императора ронять!»

Наконец Двадцать Шестое
Флореаля! День настал —
Все на площадь, стар и мал,
Устремились в резвом строе.
Но гвардейцы среди них
Навели порядок вмиг.

Но народ, что не лукавит,
Заявил: «Пора, пора!..
Эта подлая гора
Полстолетия нас давит!
Свергнем идол, а потом
Сами в гору мы пойдем!»

Со значками депутаты
Появились наконец.
Что ни парень — молодец:
И просты, и не предвзяты.
Вот с кого бы брать пример
Господам из высших сфер!

У рабочих все готово
За пять суток — не спеша,
И не взяли ни гроша
Ради праздника такого.
Вас хватил бы тут столбняк,
Господин де Кассаньяк!..

Сделали глубокий выем,
Взрезали Колонне бок:
«Где же бронза?
Видит бог,
Это камушки сплошные!»
Тут любой каменотес
Рассмеялся бы до слез!

Тут изящно и красиво,
Чтоб открыть веселый бал,
Наш оркестр заиграл, —
Подходящие мотивы
В зданьи Оперы схватив,
Что как раз насупротив.

Машинист! Пора! За дело!..
Вот сигнал последний дан –
И накручен кабестан!..
Что за притча? Не слетела!
Не идет их аппарат
Ни вперед и ни назад!

Основанье подпилили,
Обвели кругом канат,
И затем, чтоб невпопад
Сточных труб не повредили,
Императору кровать
Из трухи пришлось постлать.

Наконец — конец твердыне!
Не пробило и шести —
Генрих Пятый, ты учти! —
Нет колосса и в помине!..
Бонапарт! Венчан венцом —
И ударил в грязь лицом!

И счастливые потомки
Хлынули, как ураган,
И кладут себе в карман
Истукановы обломки...
Крики, песни и свистки.
Вьются в воздухе платки.

Но когда мы разглядели,
Оказалось — что за дичь! —
Там внутри один кирпич.
Вот так пушки, в самом деле!
Был поддельный истукан...
Даже тут сплошной обман!

Мораль:
Брат! Запомни этот случай
И не вздумай вновь таскать
Омерзительную кладь
На спине своей могучей.
Можно, потянув чуть-чуть,
Всех тиранов сковырнуть.



Стихи анонимные. 1871 год

2010-04-17 в 09:43 

Maria-S
"Я очень близок к решению, - ответил Вильгельм, - только не знаю, к которому"
ЖЮЛЬ ВАЛЛЕС (?)
К КОЛОННЕ

О бронзовый колосс, разбитый нашим гневом!
Пусть чернь теперь плюет на всю твою красу
И голытьба глядит в зияющее чрево.
Давно ли брали с нас четыре кровных су
За счастье взлезть наверх?.. Как дорого для нищих,
Готовых броситься с огромной высоты,
Чтоб только не бродить без крова и без пищи!
Те времена прошли, и в прах повержен ты.
На площади лежит громадный труп зеленый,
Разбитый в ярости на множество кусков.
Отныне, Бонапарт, из бронзовой колонны
Мы начеканим су для сотен бедняков.



2010-04-17 в 12:52 

Marty Larny
Я уже забыл вопрос, но, думаю, ответил на него
А о ВФР, гражданин Директор театра? :)

2010-04-17 в 18:26 

Belle Garde
Логика - это искусство ошибаться с уверенностью в своей правоте
это точно я. ) "Бабство" такой психологический феномен, не зависит от биологического пола, социального гендера, ориентации, возраста и т.д. Просто это показательно: в каком году книжку издали, Св.Вал. не помнит, но что ей будто бы шепнула Эн.Ад. про Клермон-Ферран, это она запомнила. И уж как же не донести до всей деревни
Nataly Red Rose
А, ну поняла теперь. Согласна-я )

2010-04-20 в 19:32 

Синяя блуза
Граждане, у Молока ссылка на: Фридлянд, "Царское правительство и Коммуна", 1933. Кто-нибудь такую видел?

2010-04-24 в 00:43 

Capra Milana
мир не существует, а поминутно творится заново
Синяя блуза с Фридляндом увы - найти его не просто, даже если книги существуют. Вот взяла я очередную. Редакционная коллегия; из четырех фамилий две залиты чернилами насмерть... :(

2010-05-24 в 20:47 

Синяя блуза
Террор против участников Парижской коммуны начался еще во время ее существования. Он выразился в репрессиях против поддерживавших Коммуну газет, в арестах ее сторонников, в массовых расстрелах без суда ее бойцов. Расстрелы эти начались после первых же сражений (3—4 апреля), после того как было отбито неудавшееся наступление коммунаров на Версаль. Коммуна ответила на эти первые расстрелы декретом о заложниках (5 апреля), грозившим ответными расстрелами за казнь каждого пленного коммунара. Однако в силу великодушия к врагам декрет о заложниках фактически не осуществлялся: вплоть до падения Коммуны ни один из ее 260 заложников — а среди них были парижский архиепископ, банкир Жеккер, реакционный сенатор Бонжан — расстрелян не был.
Как только Тьер и его генералы узнали, что объявление возмездия Коммуной было простой угрозой, оставшейся без последствий, что были пощажены даже шпионы-жандармы, арестованные в Париже переряженными в национальных гвардейцев, и полицейские, схваченные с зажигательными снарядами, они начали снова массовые расстрелы пленных, продолжавшиеся беспрерывно до конца. Дома, в которых укрывались национальные гвардейцы, жандармы окружали, обливали керосином (здесь он был в первый раз употреблен в этой войне) и поджигали; обугленные трупы были извлечены впоследствии амбулаторией работников печати (в квартале Терн).

С конца мая 1871 г. начались зверства победившей контрреволюции. Объявленная на осадном положении столица Франции разделена была на четыре округа, во главе которых стали генералы Винуа, Дуэ, де-Сиссе и Ладмиро, действовавшие под общим руководством главнокомандующего маршала Мак-Магона.

«На коммунаров надо устроить охоту» (газета «Общественное благо»). «Мы должны расправиться, как с дикими зверями, с теми, кто еще прячется… На г.Тьере лежит еще важная задача — очистить Париж... Никогда еще не представлялось подобного случая для излечения Парижа от той моральной гангрены, которая разъедает его уже в течение двадцати лет... Пощада была бы в данное время безумием…» («Фигаро»). «Монитер» требовал восстановления уничтоженного коммунарами эшафота.

Аресты и расстрелы приняли еще невиданный по своим размерам характер. В рабочих кварталах были обысканы почти все дома. Производившие обыски полицейские, которым деятельно помогали «комитеты чистки», состоявшие из добровольцев-буржуа, действовали с исключительной грубостью: они ломали мебель, присваивали себе деньги и ценные вещи, били смертным боем всякого, кто пытался что-либо возразить им. [как тут не вспомнить молодчиков Фрерона]

2010-05-24 в 20:48 

Синяя блуза
Деятельное участие в арестах принимали командиры германских полков, занимавших восточные и северо-восточные окрестности Парижа. Коммунары, пытавшиеся прорваться через линии расположения немецких войск, задерживались и передавались версальцам.

Из дневника Элизе Реклю, 30 мая:
«Сотни национальных гвардейцев бежали к пруссакам. Бедняги серьезно думали, что внешний враг, согласно данному им обязательству, не вмешается в наши внутренние раздоры. Пруссаки действительно опустили для них подъемный мост, так что всякий, кто хотел, входил; когда же все прошли таким образом, их разоружили, крепко связали им руки и затем направили в Версаль. Некоторые из этих несчастных, испуганные этим приемом, вздумали протестовать: «Но ведь мы эльзасцы, мы больше не французы, мы немцы». Последовал ответ: «Выходите из рядов». Эльзасцы и лотарингцы выходят из рядов. «Прекрасно, пусть отведут этих каналий в район расположения баварцев и немедленно же расстреляют. Остальные пусть отправляются в Версаль».

2010-05-24 в 20:49 

Синяя блуза
Число арестованных по официальным данным - 38.568 человек (сюда не вошли 5—6 тысяч арестованных, которым удалось доказать свою непричастность к Коммуне и добиться освобождения). В действительности арестовано было около 50.000 человек, не только коммунаров, социалистов, революционеров, — арестовывали и буржуазных республиканцев, державшихся в стороне от Коммуны, но известных стойкостью своих политических взглядов и прославленных своей борьбой с империей Наполеона III. Число политических доносов за время с 24 мая по 13 июня достигло небывалой цифры 399.823, из них подписано было лишь 5%, остальные были анонимными.

2.500 коммунаров были убиты в бою, 20.000 были перебиты после боя. Расстреливали либо без всякого суда, часто в самый момент ареста, либо после комедии минутного «допроса» и «разбирательства» в одном из многочисленных военно-полевых судов, действовавших в эти дни в Париже. Самыми ужасными из органов этой скорострельной «юстиции» были так называемые «превотальные суды», заседавшие в Люксембургском дворце и в концертном зале Шатлэ. В первом орудовал капитан Гарсен, во втором полковник Вабр — крупный торговец углем, награжденный потом за свое «усердие» орденом Почетного легиона. Суд в Шатлэ вынес более трех тысяч смертных приговоров. Они приводились в исполнение во дворе казармы Лобо: жандармы даже не давали себе труда выстроить свои жертвы у стены, а расстреливали сбившихся в кучу людей там, где они стояли. В тюрьме Ла-Рокетт за один день была перебито 1.900 человек. Какой-то офицер, командир батальона, стоя у входа в тюрьму, осматривал с головы до ног приводимых к нему пленных и время от времени произносил: «направо», «налево». Направо означало — смерть. «Осужденные» на казнь немедленно ставились к стене и расстреливались. Стоявшие неподалеку попы «освящали» эту бойню своими «молитвами».
Расстреливали раненых, лежавших в госпиталях, расстреливали лечивших их врачей. Так погиб доктор Фано, исполнявший обязанности начальника военного госпиталя, устроенного коммунарами в семинарии Сен-Сюльпис. Но были и такие врачи, которые сами помогали палачам в их работе. Известный хирург, профессор Дельбо, выдал версальцам всех раненых коммунаров, находившихся на излечении в его больнице: они были тут же перебиты. Впоследствии студенты Медицинской школы устроили обструкцию этому ученому негодяю, категорически отказавшись слушать его лекции.
На кладбище Пер-Лашез, одном из последних пунктов героического сопротивления коммунаров, у так называемой «Стены федератов», пленные были расстреляны из митральез (картечниц). Митральезы применялись — для ускорения расправы — и в других местах.
Расстрелы производились в таких размерах, что улицы Парижа, дворы казарм и других зданий, где «работали» военно-полевые суды, были буквально завалены; трупами. Их не успевали хоронить и, во избежание эпидемий, целыми телегами свозили в окрестности столицы и сжигали. Из этих еле засыпанных общих могил нередко доносилось предсмертное хрипение заживо погребенных людей — раненых, которых даже не потрудились прикончить.

…и все это делается не в порыве ярости толпы или солдат, ожесточенных сражением, но по приказанию генерала, хладнокровно отданному в промежутке между грушей и сыром...


2010-05-24 в 20:49 

Синяя блуза
О том, как обращались с оставшимися в живых, дает представление рассказ наборщика в типографии реакционной газеты «Голуа», не принимавшего никакого участия в Коммуне. В тот самый момент, когда он считал себя «освобожденным», он был схвачен в своей типографии патрулем версальцев и препровожден в лагерь Сатори.
«Нас загнали, — рассказывает он, — в огороженное пространство; перед нами были зубчатые стены, а за ними вооруженные солдаты. С другой стороны на нас были направлены митральезы; я никогда ранее не видел их. Сосед спросил: «Что это такое?» Жандарм, зевая, ответил: «Это? Это — кофейные мельницы, ими завтра очистят все это место». Жандармы приказали нам лечь, мы повиновались. Те, которые замешкались было, тоже упали, но чтобы уже не встать, — их застрелили. Следующий день не принес нам никаких перемен. Мы продолжали лежать. Как только кто-либо из нас приподнимался, пули свистели над нашими головами. Днем еще было сносно, но ночью полил крупный дождь и лил, не прекращаясь. Скоро земля размокла, и положение наше стало невыносимым. Наша одежда, прилипшая сначала к телу, уходила теперь в почву; грязь и люди составляли как бы одно целое. Наиболее смелые пытались было встать, но при каждом движении смертоносные орудия изрыгали свинец и раздавались проклятия пьяных солдат: пули, пущенные наугад, попадали «в кучу», как выразился один офицер...
Когда рассвело, представившаяся нашим глазам картина была ужасна; среди всей этой грязи видны были кровавые лужи, мертвые и раненые лежали вперемежку, последние без всякой помощи. Это было страшно. Меня вывел из моего оцепенения какой-то сильный шум. Он все усиливался, и ему вторил какой-то другой шум. Я поступил, как и другие: стал смотреть... Под конвоем приближалась толпа женщин и детей. Детей! Они шли всю ночь; из-за дождя, лившего почти беспрерывно, тонкие ткани их одежды порвались, и многие из них были обнажены почти до пояса; что касается обуви, то дорожная грязь съела ее, и они шли босиком... Эта картина повторялась пять раз в течение суток».

2010-05-24 в 20:50 

Nataly Red Rose
Свобода начинается с иронии
Коммуна за все время своего существования расстреляла 71 человека, и в это число входили 62 заложника, которые были расстреляны в дни «майской кровавой недели».
Правительство Коммуны несколько раз предлагало Версалю обменять Дарбуа и ряд других заложников на одного только Бланки, заочно избранного членом Коммуны, арестованного 17 марта вне Парижа, Но Тьер упорно отказывался пойти на это. [просто как братцы Прованский&Артуа: Луи Толстый и Антуанетта были им выгодней мертвыми, чем живыми]

URL
2010-05-24 в 20:50 

Свобода начинается с иронии
Многие газеты печатали фальшивые приказы о поджогах, якобы найденные на убитых коммунарах. Эта провокационная легенда о коммунарах-поджигателях была встречена с недоверием даже частью буржуазной печати. Парижский корреспондент «Франкфуртской газеты»: «Эти истории про батальоны поджигателей, про керосинщиц с бидонами горючего масла, про детей со спичками — плод чистейшего воображения, достойный разве сказок Гофмана; можно было бы только посмеяться над ними, если бы не те несчастные невинные жертвы, которые были вызваны всеми этими гнусными выдумками».

Коммунары подожгли в целях самообороны ратушу, префектуру полиции и некоторые другие здания; множество пожаров возникло от огня версальской артиллерии: батареи генерала Сиссэ подожгли министерство финансов, бомбы генерала Винуа уничтожали Дворец юстиции, Лирический театр, Палэ-Рояль; батареи генерала Ладмиро подожгли склады и доки Ля-Виллет, маршал Мак-Магон стрелял по Бельвиллю раскаленными ядрами. Особо следует отметить ряд поджогов, совершенных бонапартистами, переодетыми в коммунаров и стремившимися уничтожить документы, которые могли бы скомпрометировать империю (они подожгли Тюльерийский дворец, дом близкого к Наполеону III писателя Мериме и некоторые другие здания), а также поджоги домов, совершенные домовладельцами, рассчитывавшими получить высокую страховую премию, и коммерсантами, желавшими скрыть свои проделки.
Коммунары спасли от пожара целый ряд важных государственных зданий: член Центрального комитета Национальной гвардии Алявуан спас Национальный архив, член Коммуны Тейсс спас почтамт и т.д.

«Когда пруссаки не из военных соображений, а просто из чувства злобной мести, облив керосином, как это было в Шатодэн, сжигали города и многочисленные деревни — был ли это поджог? Когда Тьер в течение шести недель бомбардировал Париж, уверяя, что желает разрушить только те дома, в которых есть люди, был ли это поджог? — На войне огонь — вполне законное оружие. Здания, которые занял неприятель, бомбардируют, чтобы их сжечь. Когда обороняющимся приходится оставлять эти здания, они сами их поджигают, чтобы нападающие не могли укрепиться в них. Неизбежная судьба всех зданий, мешающих какой бы то ни было регулярной армии, — быть сожженными. Но в войне рабов против их угнетателей, в этой единственной правомерной войне, какую только знает история, такой поступок считают, видите ли, преступлением! Коммуна пользовалась огнем как средством, обороны в самом строгом смысле слова; она воспользовалась им, чтобы не допустить версальские войска в те длинные, прямые улицы, которые Осман предусмотрительно приспособил для артиллерийского огня: она воспользовалась им, чтобы прикрыть свое отступление, так же как версальцы, наступая, посылали вперед себя гранаты, которые разрушили не меньше домов, чем огонь Коммуны. Еще до сих пор остается спорным вопросом, какие здания зажжены были наступающими, какие — оборонявшимися. Да и оборонявшиеся только тогда стали пользоваться огнем, когда версальские войска уже начали свои массовые избиения пленных». (К.Маркс)

URL
2010-05-24 в 20:51 

Свобода начинается с иронии
К середине июня расстрелы без суда прекратились - потому, что дальнейшее нагромождение трупов, которые едва успевали хоронить, грозило распространением эпидемий. «Мы требуем, — поясняла она, — не помилования, но отсрочки» («Пари-журналь» от 2 июня).
«Экипажи всех сортов, телеги для перевозки мебели, шарабаны, омнибусы — собирали трупы во всех кварталах. В первый раз со времени великих эпидемий чумы по улицам ехало столько телег с человеческими трупами. Некоторые из них настолько разложились, что их пришлось везти большой скоростью, в герметически закупоренных вагонах. Потом их сбрасывали в наполненные известью рвы. Парижские кладбища не вмещали всех. Бесчисленные жертвы длинными рядами заполняли огромные рвы Пер-Лашеза, Монмартра, Монпарнасса... Другие были отвезены в окрестности Парижа — Шаронн, Баньолэ, Бисетр, Берси, где были свалены в траншеи, вырытые во время осады, и даже в колодцы... Женщины стояли у края траншей и рвов, стараясь распознать дорогие останки. Полиция ждала, не выдаст ли близких проявление скорби, и арестовывали этих «самок инсургентов». Не хватало сил для того, чтобы закопать всю эту армию мертвых, пытались их сжечь. Набитые трупами казематы были наполнены воспламеняющимися веществами и подожжены. На высотах Шомона сложили колоссальный костер, облили его керосином и подожгли. По целым дням густой смрадный дым стлался по улицам». (Э.Лиссагаре)

URL
2010-05-24 в 20:51 

Свобода начинается с иронии
За три месяца, с июня по сентябрь, 20.000 арестованных были погружены на 25 понтонов (пловучие тюрьмы), 7.837 размещены на фортах и островах, расположенных у берегов Франции. Арестованные помещались в клетках, сделанных из толстых дубовых досок и железных брусьев. Свет едва проникал в эти клетки. Никакой вентиляции.

Знаменитый ученый географ Элизе Реклю, сражавшийся в рядах армии Коммуны, взятый в плен еще в начале апреля и переменивший 14 мест заключения, оставил описание некоторых из них.
«Жилище, отведенное нам (форт Келерн в Бретани_, состояло из 20 комнат. В каждой из них помещалось по 40 человек, лежавших друг подле друга на грязной соломе, оставшейся от прежних арестантов. В казематах, бывших на одном уровне с двором, воздух в продолжение ночи был ужасен, но в казематах, расположенных ниже, вонь была еще ужаснее. Из плохо сколоченных отхожих мест содержимое просачивалось через стены, и к утру зловонная жижа толщиною в 1 или 2 дюйма наполняла нижний каземат. Были казематы, отбытые с одной стороны: нечего было и думать помещать там пленных. Позднее, когда к восьмистам заключенным прибавилось еще двести, их поместили в бараке посреди двора. Когда шел дождь, — а дождь шел вода текла в барак. Пища: первый месяц сухари и прогорклое сало.
«Кто заявит, что сухари заплесневели, пойдет в карцер». Второй месяц — немножко варева по воскресным дням, в прочие дни «суп» и попеременно то хлеб, то сухари... Благодаря горному воздуху и душевной энергии, которая не покидала нас, все шло довольно сносно, — умерло всего только пять человек, — когда явился Жюль Симон (министр народного просвещения в правительстве Тьера), чтобы облегчить нашу долю. Он нашел, что у его бывших избирателей очень неблагонамеренные физиономии. Решено было прибегнуть к строгости. На следующий день пришел приказ удалить меня из этой тюрьмы, закрыть основанные нами курсы, а восемь дней спустя отобрали нашу маленькую библиотечку. В то время упорных стали укрощать карцером».


800 женщин были заключены в хлебных складах Западного вокзала. Целыми месяцами они не имели возможности переменить белье. При малейшем шуме сторожа бросались на них и били веревками или палками. Начальник этого застенка, капитан Мерсеро, демонстрировал его «светским» посетительницам. Многие женщины сошли с ума. Со всеми бывали временные припадки безумия. Те, которые были беременны, рожали мертвых детей.
Не менее жестоко обращались с детьми. Секретарь капитана Мерсеро ударом ноги в живот убил одного малютку. Сын скрывшегося члена Коммуны Ранвье, мальчик 12 лет, был жестко избит за то, что отказался выдать убежище своего отца.

URL
2010-05-24 в 20:53 

Свобода начинается с иронии
1.179 человек — по официальны данным, в действительности же почти вдвое больше — умерло в тюрьме от различных болезней, развивавшихся на почве грязи, сырости, недоедания, побоев. За вычетом этих 1.179 умерших и 1.090 человек, взятых на поруки, оставалось еще 36.300 заключенных, которые ждали суда.
36.300 человек, арестованных при подавлении Коммуны, были преданы военным судам. Эти суды заседали до 1876 г. 22.926 человек пришлось выпустить на свободу за отсутствием всяких улик; выпущены они были лишь после долгого пребывания в тюрьмах. По данным отчета генерала Аппера, главного руководителя версальской военной юстиции, опубликованным в январе 1875 г., было вынесено 13.450 обвинительные приговоров, из них 3.313 заочно.

В эту статистику не вошли приговоры, вынесенные другими судебными; инстанциями (уголовными судами, судами исправительной полиции и т.д.), в частности 15 смертных приговоров, 22 каторжных приговора, 57 приговоров к ссылке и 74 к долголетнему тюремному заключению. Общее число осужденных в Париже и в провинции превысило, таким образом, 13.700.

Среди приговоренных к различным наказаниям насчитывалось 29 членов Коммуны, 49 членов Центрального комитета Национальной гвардии и несколько десятков других видных деятелей революции 18 марта. Огромное большинство осужденных были национальными гвардейцами, т.е. сооруженными защитниками Коммуны. На 10.137 человек, приговоренных военными судами, приходилось 7.418 национальных гвардейцев и унтер-офицеров, 1.942 младших офицера и 225 старших офицеров Национальной гвардии. Из общего числа 650 детей, отданных под суд по подозрению в участии в Коммуне, сироты и брошенные на произвол судьбы составляли свыше трети.
Смертные приговоры утверждались «Комиссией помилования», учрежденной 30 июня 1871 г. Комиссия состояла из 15 членов Национального собрания.

Судебная расправа началась 7 августа процессом 15 членов Коммуны и 2 членов Центрального комитета Национальной гвардии. Среди них было 6 рабочих, 2 счетовода, 2 журналиста, 2 педагога, 2 врача, 2 художника, один офицер в отставке. Обвиняемые предстали перед 3-м военным судом, открывшим свои заседания под председательством бонапартиста полковника Мерлена. Обвинительный акт составлен был комиссаром правительства майором Гаво, незадолго до того вышедшим из сумасшедшего дома (три месяца спустя он снова попал туда и там умер).
До 22 января 1872 г. 105 человек были осуждены на смерть; из них расстреляны были 26. Первые казни по суду состоялись 28 ноября 1871 г. В этот день были расстреляны Ферре, военный комиссар Коммуны Россель и сержант 45 полка Буржуа, перешедший на сторону Коммуны. 30 ноября в Марселе был расстрелян Гастон Кремье, молодой адвокат, мелкобуржуазный радикал, вождь Марсельской коммуны 1871 г. 30 ноября был приговорен к смерти инженер Прео де-Ведель. За казнью Ферре, Росселя и Буржуа последовала казнь Эрпен-Лакруа, Лагранжа и Верданье, которых контрреволюционные судьи объявили виновниками смерти генералов Леконта и Клемана Тома. Их расстреляли 22 февраля 1872 г. на том же плацу Сатори. 25 мая расстреляны были коммунары Серизье, Буен и Буден. 6 июля казнен был Адольф Бодуэн, бывший унтер-офицер армии, лейтенант 275-го батальона Коммуны; вместе с Бодуэном расстрелян был Рульяк. 22 января 1873 г. были расстреляны член Коммуны Филипп (настоящая фамилия Фенулья), полковник Национальной гвардии Бено, рабочий Декан. К 25 жертвам Сатори следует добавить еще одну — молодого солдата, расстрелянного в другом месте, в 1875 г. — через четыре года после Коммуны. Его обвинили в расправе с полицейским шпионом, который был брошен в Сену разъяренной толпой после республиканской манифестации на площади Бастилии в конце февраля 1871 г.

URL
2010-05-24 в 20:53 

Синяя блуза
На скамью подсудимых был посажен и Бланки. Так как его в причастности к Коммуне было невозможно, ибо он был арестован до ее возникновения (17 марта) и в течение всего времени ее существования не выходил из тюрьмы, его привлекли к ответственности за участие в восстании 31 октября 1870 г. 15 февраля 1872 г. «вечный узник» предстал перед 4-м военным судом, заседавшим под председательством полковника Робильяра. Несмотря на то, что свидетели — и в том числе такие «высокопоставленные» лица, как бывший префект полиции Эдмон Адан, бывший член правительства национальной обороны Дориан, генерал Тамизье и др. — в один голос заявили, что участникам этого восстания была обещана полная амнистия, Бланки все же был признан виновным и приговорен к лишению гражданских прав и к ссылке с заключением в крепости.

2010-05-24 в 20:54 

Синяя блуза
о ссыльных и "амнистии"

Из 650 ссыльных, находившихся на корабле «Семирамида», в пути умерло 34 (капитан Лапьер приказал привязать двух человек к котлам, они умерли от ожогов) и тяжело заболело 60. Когда фрегат «Орна» вошел в Мельбурнский рейд, на борту из 588 заключенных 300 были больны цынгой. Жители Мельбурна собрали в их пользу некоторую сумму денег, но капитан отказался передать их по назначению.
Ссыльные, в подавляющем большинстве рабочие, брались за всякого рода труд, чтобы хоть чем-нибудь скрасить такую жизнь. Ссыльные о-ва Сосен предлагали свои услуги для постройки водопровода, складов, большой дороги, но из 2.000 только 800 были приняты на работу, причем их заработная плата не превышала 85 сантимов в день (менее 30 коп.). Остальные просили дать им земли: им дали 500 гектаров на 900 человек, семена и орудия труда продавались им по неслыханно дорогой цене. Даже те мастерские, которые были открыты для ссыльных коммунаров в 1872 г., в середине 1873 г. должны были закрыться, так как правительство прекратило все кредиты на общественные работы. Это не помешало морскому министру заявить с трибуны Национального собрания, что большая часть ссыльных «отказалась» от всякого труда.
Особенно кошмарными были условия существования той части ссыльных коммунаров, которые осуждены были на каторжные работы. «…за три месяца из двадцати девяти человек, насчитывавшихся в нашем отряде осталось всего пятнадцать. Из четырнадцати остальных одни умерли, другие были опасно больны» (Жан Аллеман)

18 мая 1876 г. 372 голосами против 50 полная и безусловная амнистия была отвергнута. Не имел успеха и проект частичной амнистии, внесенный в сенат Виктором Гюго. Преследования за участие в Коммуне продолжались. В декабре 1876 г. 3-й военный суд приговорил к ссылке бывшего сотрудника военной комиссии Луи Барона. В 1877 г. был сослан на каторгу трижды приговаривавшийся к смертной казни коммунар Марен. Число ссыльных доходило в это время до 4.400. Мак-Магон «помиловал» осужденных, которым оставалось пять или шесть недель до окончания срока заключения. В мае 1877 г. из Новой Каледонии вернулось человек 250—300 ссыльных, которым были только уменьшены сроки наказания.

2010-05-24 в 20:55 

Свобода начинается с иронии
22 мая Тьер под гром аплодисментов торжествующе заявил с трибуны Национального собрания: «Цель достигнута: дело справедливости, порядка, гуманности, цивилизации одержало победу».

«Да, это была победа. Поистине великолепна эта цивилизация, которая очутилась перед трудной задачей, куда девать груды трупов людей, убитых ею уже после окончания боя!
Чтобы найти что-либо похожее на поведение Тьера и его палачей, надо вернуться ко временам Суллы и римских триумвиратов. Разница только в том, что римляне не имели митральез, чтобы расстреливать пленных толпами, что у них не было в руках «закона», а на устах слова «цивилизация». (К.Маркс)



Александр Иванович МОЛОК
БЕЛЫЙ ТЕРРОР во ФРАНЦИИ в 1871 г.
С приложением статьи В.И.Ленина «Памяти Коммуны»
М.: изд-во ЦК МОПР СССР. 1936


Глава I. «Майская кровавая неделя»
Глава II. Тюрьмы—суды
Глава III. Каторга и ссылка
Глава IV. Международная реакция против Международного товарищества рабочих
Заключение

URL
2010-05-24 в 21:40 

Maria-S
"Я очень близок к решению, - ответил Вильгельм, - только не знаю, к которому"
"Победа цивилизации", как она есть.

Название литографии - "Триумф порядка" ("Стена федератов"), датирована 1877 годом, находится в музее Искусств и Истории в Сен-Дени. Автор - Эрнест Пешьо (Pichio).

Не щадите свои нервы, особенно те гг.читатели, кто смотрит"фильмы ужасов", - увеличьте изображение.

2010-05-25 в 07:45 

Eh voila
В действительности все не так, как на самом деле
О да, это - "цивилизация"! Вот ее оранжерея

Это рисовал гражданин Курбе. Не с чужих слов


Правосудие по-версальски


Сатори

2010-05-25 в 18:06 

Директор театра
Чем больше артист, тем больше пауза!
2010-05-25 в 18:38 

Кибальчиш
Нельзя уставать, товарищи, - отряд не закончил войну
Третьему военному трибуналу
Версальская тюрьма, 4 сентября 1871


- Вы это время породили!
Когда ж иные дни придут,
И, судьи, вас — громя насилье —
История отдаст под суд?
И всех, кто, с вами поработав,
Всегда добычу рвать готов, —
Всех шлюх, мошенников, шпиков,
Вершителей переворотов?

Кассэнь, Море, Гибер, Мерлен — вы все в крови.
Гаво, трави! Ляба, Леже, Голе — лови, лови, лови!


Кулак на ляжке. Ус подкручен,
Мундира не найдешь пышней,
Рукав вот только не засучен,
А кровь пятнает палачей.
Глядите, жертвам нету счета,
Их кровь уже по горло вам,
Уйти не дайте мертвецам!
Ату! живее на охоту!

Кассэнь, Море, Гибер, Мерлен — вы все в крови.
Гаво, трави! Ляба, Леже, Голе — лови, лови, лови!


Пускай же все народы мира
Освищут вас и проклянут,
О, вы — гиены!.. Вы — вампиры!
Вы — черви, что в гробах живут!
Так копошитесь, трупоеды,
Не видя в сумраке могил,
Как день идущий озарил
Ночную тьму лучом победы.

Кассэнь, Море, Гибер, Мерлен — вы все в крови.
Гаво, трави! Ляба, Леже, Голе — лови, лови, лови!


Но, кроме этих псов ретивых,
Есть чудища куда гнусней —
Пятнадцать ястребов плешивых,
Пятнадцать хищных палачей.
Всесильный комитет расправы:
Вот Мервейе, Парис, Мартель,
Вот Кон и Танги-Дюшатель,
Мэйе и Кенсонна — удавы,
Биго и Вуазен, Батар, Бальба, Лаказ,
Тольбан и Пельтеро — вся наша кровь на вас!

Луиза Мишель. Оберив, декабрь, 1871 г.

===========================
Не только героев надо знать в лицо. Плевать сюда: мерлен, тьер и гаво
галифе а это винуа

2010-05-25 в 18:47 

Директор театра
Чем больше артист, тем больше пауза!
Новый год

Там — в разгаре зима; воздух свеж, небо ниже как будто;
Новый год выступает, как сфинкс в покрывала закутан;
Хлопья снега, белее парчи,
Там на землю летят. Здесь же серою дымчатой пылью
Заснежило вокруг, — но не снега то хлопья, а крылья
Все покрывшей собой саранчи.

Рой за роем летит, подгоняем другими и множим;
Горы, отмели им, и равнины, и долы — подножьем;
Море словно задернула тьма.
Это пчелы песков; их гигантские челюсти-пилы
Так калечат дубравы, как будто к тем впрямь подступила,
Обдувая с них листья, зима.

Океана не молкнет здесь рокот и гул монотонный...
Здесь пустыня и тишь, да порой, разъярившись, циклоны,
Как лавины, в ущельях гремят.
Здесь владение мрака, луны, чьи шафранные косы
Волокутся по дальним, поросшим щетиной откосам
И по зубьям чернеющих гряд.

Шест туземца порой промигает звездою багровой
Кораблю, что из Старого света торопится в Новый...
Белый парус мелькнет сквозь туман;
Бриз коснется вершин, на мгновенье покой возмутив их,
Пророкочет волна и в прибрежных расплещется рифах...

О могила веков — океан!
Ты собратьям своим, Новый год, заповедай, чтоб стали
Посноснее дороги, которыми двинется в дали
Человечество будущих лет,
Чтоб над горькой землей, где наш прах упокоится сирый,
С крыльев будущих дней воссиял справедливости, мира
И свободы немеркнущий свет...

Луиза Мишель. Нумеа, январь 1879 г.

2010-05-25 в 19:43 

Maria-S
"Я очень близок к решению, - ответил Вильгельм, - только не знаю, к которому"
Тьеру

Жестокий буржуа, стрелявший в город мой,
Рабочих — эту «чернь» — не удостоив взгляда,
Казалось, одержим слепой гордыней ада,
С Плутоном ты хотел сравниться чернотой.

Ты приказал слезам бессменной течь струей,
И горечь их впивал — жестокая услада
Не ты ль, кому была доверена пощада,
Отцов и сыновей убил своей рукой?

Сраженных осквернив своей глумливой речью,
Ты клеветал на тех, кого сразил картечью.
Германский наш тиран и тот не так жесток!

Мы памяти твоей кровавой знаем цену.
И сам я, проходя порой по Сен-Жермену,
Во имя братьев, — шлю в лицо тебе плевок!


Жорж Прото. Июнь 1879 г.

2010-05-25 в 21:49 

Без диплома
Круглое невежество - не самое большое зло: накопление плохо усвоенных знаний еще хуже (Платон)

Виктор-Казимир Болеславович АРЕНДТ
(1843 – 1929?)
ДНИ КОММУНЫ 1871 года
М.: Ц.К.МОПР. 1929


Польский гарибальдийский кружок
Наш кружок принимает участие в польском восстании 1863 г.
Перед Коммуной
Парижский пролетариат и правительство национальной обороны
Провозглашение Парижской Коммуны
Наступление версальцев
Страдные дни Коммуны
Перед концом
Последние судороги Коммуны


Старый сплетник-сказочник уже в прошлом году подготовил воспоминания "Бессмертная коммуна". Там есть и воспоминания Арендта. Это издание более позднее. И сведения о Анне Пустовойтовой, в частности, отличаются.

сын В.Б.Арендта

2010-05-26 в 18:15 

L del Kiante
«Moi aujourd’hui et moi tantôt, sommes bien deux»
ОБЩЕСТВО ИСТОРИКОВ-МАРКСИСТОВ И ИНСТИТУТ ИСТОРИИ ПРИ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ АКАДЕМИИ ЦИК СССР
ПОПУЛЯРНАЯ ИЛЛЮСТРИРОВАННАЯ БИБЛИОТЕКА «ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ»
ПОД ОБЩИМ РУКОВОДСТВОМ М.Н.ПОКРОВСКОГО
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
П.О.ГОРИН, <в экземпляре две фамилии залиты чернилами> М.Н.ПОКРОВСКИЙ

Осип Львович ВАЙНШТЕЙН
ИСТОРИЯ ПАРИЖСКОЙ КОММУНЫ
М.: ЖУРНАЛЬНО-ГАЗЕТНОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ. 1932


Предисловие автора
ВВЕДЕНИЕ

I. ФРАНЦИЯ ЭПОХИ ВТОРОЙ ИМПЕРИИ
ПРЕДПОСЫЛКИ РЕВОЛЮЦИИ
II. ОТ 4 СЕНТЯБРЯ ДО 18 МАРТА 1871 г.
1. РЕВОЛЮЦИЯ 4 СЕНТЯБРЯ
2. БОРЬБА ЗА КОММУНУ
3. РЕВОЛЮЦИЯ 18 МАРТА
III. РАЗВИТИЕ ДИКТАТУРЫ ПРОЛЕТАРИАТА
1. ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ НАЦИОНАЛЬНОЙ ГВАРДИИ И ВОЗНИКНОВЕНИЕ КОММУНЫ
2. ГОСУДАРСТВЕННОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО КОММУНЫ

текст книги можно скачать в виде скана (pdf, 5.5 Мб) или с почти полной OCR (7.4 Мб).


Иллюстрации черно-белые и небольшие, как и формат книги. Автор придавал им большое значение, поэтому выкладываю, но только те, которых нет в сети в лучшем варианте, исправляя ошибки типографии «Гудок», на которые жалуется в предисловии автор :), в соответствии с хронологией событий.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Работа мне понравилась (даже несколько неожиданно понравилась). Советую, синьоры, обратить внимание на часть II.

2010-05-27 в 16:42 

Nataly Red Rose
Свобода начинается с иронии
URL
2010-05-27 в 19:49 

...чужой среди своих
Я не имею намерения написать полную, законченную историю Парижской Коммуны.
Я стремлюсь, главным образом, познакомить с социальной идеей, которая явилась результатом этого великого народного движения, и ясно отметить новый поворот революционной мысли 18 марта.
Существуют разнообразные, очень подробные и дополняющие друг друга труды о военных действиях, которые были начаты 3 апреля и закончились в крови всего народа 28 мая.
Но своеобразный характер коммунистической революции 1871 г. с политической и общественной точки зрения еще недостаточно ясно установлен, да и вряд ли когда будет вполне выяснен.
Подробнее всего описана банальная, внешняя сторона, свойственная всем восстаниям, чем моральная и интеллектуальная, которая главным образом и отличает Парижскую Коммуну от подобных ей революций.
Настоящий труд тем более необходим, что великая, оригинальная и столь самобытная идея, свидетельствовавшая о новом огромном прогрессе в логическом развитии народных требований, вынуждена не только защищаться от гнусной клеветы врагов, - это, в конце концов, легко, - но и от извращений со стороны мнимых сторонников ее, которые по непониманию видят в ней одно из периодических проявлений старого авторитарного якобинства.

Артур Арну
член Парижской Коммуны
17.04.1833 – 26.11.1895

НАРОДНАЯ ИСТОРИЯ ПАРИЖСКОЙ КОММУНЫ
Полный перевод с французского
Пг.: изд-во Петроградского Совета Рабочих, Крестьянских и Красноарм. депутатов. 1919


Предисловие
I. Вечер 3 сентября. Последнее убийство империи. Брат Жюля Фавра
II. 4 сентября. Парижский народ. Почему и каким образом революция 4 сентября не удалась
III. Члены правительства. Трошю, Жюль Фавр, Жюль Симон, Эрнест Пикар и другие
IV. Парижский народ во время первой осады
V. Народ чувствует, что ему изменили. 31 октября. 22 января
VI. Капитуляция. Выборы. Похищение пушек. Манифестация на площади Бастилии
VII. Париж и Франция. Право и необходимость коммунальной идеи
VIII. 18 марта
IX. Центральный комитет
X. Выборы. Объявление Коммуны
XI. Коммуна. Большинство и меньшинство. Делеклюз, Габон, Феликс Пиа. Политика
XII. Коммуна. Ее декреты
XIII. Коммуна. Война, полиция, пресса
XIV. Коммуна. Отставки. Новые выборы. Комитет общественного спасения. Манифест меньшинства
XV. Париж во время Коммуны
XVI. Последнее заседание Коммуны. Резюме
XVII. Заключение


Скан без OCR, 16.1 Мб



пришлось набрать две страницы, которые никак не захотели сканироваться.


upd
mlle Anais нашла экземпляр книги предыдущего издания (Москва, издание Центрального Исполнительного Комитета Совета рабочих солдатских депутатов, 1918) - там указана фамилия переводчика - В. Александров.

2010-05-27 в 21:24 

Belle Garde
Логика - это искусство ошибаться с уверенностью в своей правоте
граждане, обязательно посмотрите!!! Коллекция фото, коммунары.
Eh voila, там нашелся и твой приятель Макс Вийом, я его тоже полюбила :),
еще редкая фотка Бакунина, Феликс Пиа, Курне, и другие.
И тут еще, ссылки на другие сайты, тоже с фотками.
Гастон Кремье, который написал драму про МР.

2010-05-27 в 22:09 

forster2005
"Что толку видеть вещь, если о ней никто ничего не доказывает?!"
mlle Anais - клип и песня на стихи Жан-Батиста Клеманса.
Спасибо. В собственном переводе?

Belle Garde однако!
Продолжение следует: вот и Лиссагаре. А это Пешьо, если не ошибаюсь, картину которого позавчера показывала Maria-S.

Спасибо всем, граждане!

2010-05-27 в 22:26 

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)
Человек такого рода <Тьер> может очень хладнокровно отдать приказ систематически задушить сотню тысяч рабочих и социалистов-революционеров. Это не оставляет видимых следов, это не раздражает вовсе владельцев.
Чтобы доказать, что мать умерла на трупе отца, нужно подняться на пустой чердак, где находятся плачущие от голода дети.
Чтобы сосчитать жертвы, чтобы собрать убитых, нужно поднять мостовую, под которой гниют тела побежденных.
Иностранец, гуляя по городу, ничего этого не видит.
Собственник, вступая в свой нетронутый дом, потирает себе руки, маленький толстяк, проводящий ночи с женщинами и днем редактирующий «Фигаро», в восторге от того, что смерть родителей и нищета возобновили его сераль из проституток.
Но сжечь Париж, разрушить дворцы – никогда!
Можно выпотрошить женщин и детей.
Нельзя разрушать дома.
Это будет заметно, а он не даром защитник собственности.


Свой среди чужих..., отлично пишет Арну. Кстати, это очень, ну очень характерно aujourdhui :(

Спасибо всем, граждане.

2010-05-28 в 11:39 

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)

ЖОРЖ БУРЖЕН
ИСТОРИЯ КОММУНЫ
ПЕРЕВОД С ФРАНЦУЗСКОГО
ПОД РЕДАКЦИЕЙ И С ПРЕДИСЛОВИЕМ А. МОЛОКА
Л.: РАБОЧЕЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО «ПРИБОЙ». 1926


Предисловие к русскому изданию А.Молока
Предисловие
Глава I. Причины коммуналистического движения
Глава II. 18 марта. Центральный Комитет, мэры и Национальное Собрание
Глава III. Правительство Коммуны. Личный состав
Глава IV. Правительство Коммуны. Деятельность
Глава V. Война с Версалем
Глава VI. Репрессии
Приложение. Коммуналистическое движение 1871 г. в провинции


Автор настоящей книжки Жорж Буржен — видный сотрудник парижского Национального Архива и член «Общества изучения истории Великой Французской Революции» — является, без сомнения, самым авторитетным и вместе с тем едва ли не единственным французским ученым, занимающимся разработкой вопросов, связанных с историей Коммуны 1871 года. Его перу — в этой области — принадлежат, кроме предлагаемого общего очерка истории Коммуны (выдержавшего два издания, в 1907 и в 1922 г.), две статьи, посвященные — одна мало-исследованной до сих пор истории коммуналистического движения 1871 года в провинции, другая — истории крупнейшей революционной организации эпохи, Центрального Комитета национальной гвардии. (из предисловия А.Молока)
Много полезного - и о заложниках, и о поджогах, и др., и др.

Сколько я понимаю и успел посмотреть, Молок в "Белом терроре" опирается и на Буржена.
За пропущенные ошибки оcr извините, торопился.

2010-05-28 в 13:07 

Maria-S
"Я очень близок к решению, - ответил Вильгельм, - только не знаю, к которому"
— Что вам хочется смотреть, дети, — говорит мать своим дочерям, — развалины или трупы?
— О, и то и другое, маменька, и то и другое!
— Ну, так вот что мы сделаем: мы поедем сначала смотреть на мертвых... Только уж позавтракать придется как попало.
— Ничего, маменька: мы возьмем с собой по кусочку хлеба!
— Хорошо! И если я не слишком устану, мы пойдем смотреть на пожары вместо десерта.
И девочки захлопали в ладоши.


«Парижский журнал» 5-го июля 1871 г. Прелестный портрет буржуазии, нарисованный ею самою.

Шапки долой! Я буду говорить о мучениках коммуны!


Сколько было их? Никому не перечесть!
Спросите об этом парижскую мостовую, митральезы казарм Лобо, Люксембургский сад, Шомонские высоты, Шатле, окровавленные плиты гробниц Пэр-Лашеза, зеленеющие скверы, превращенные в кладбища, где из-под свежей земли только что засыпанных могил слышалось по ночам предсмертное храпение.
Кровь текла ручьями. Воды Сены покраснели. Трупы перебитых лежали по улицам на протяжении многих тысяч квадратных метров слоем в несколько тел. Колеса версальских пушек до самых ступиц были облеплены, как грязью, запекшейся кровью и кусками человеческого мозга. В течение пятнадцати дней резали без суда, Париж превратился в громадную бойню.
Когда все кончилось, великий город не досчитывал ста тысяч рабочих, - убитых, взятых в плен, бежавших. От некоторых цехов не осталось ни одного человека, - это свидетельствует сам муниципальный совет в одном официальном отчете. Да, это был поистине пир для французской буржуазии! Наши великие генералы до сих пор облизываются при одном воспоминании о нем.
Тьер — этот отвратительный карла — стал словно молодым юношей, выкупавшись в этой ванне из народной крови.
Ничего не пожалели для этой оргии капиталистов. Пир шел, поистине, горой. Расстреливали женщин, и молодых и старых, матерей с детьми, детей без матерей, матерей без детей, и — что было еще приятнее, — расстреливали безоружных — стариков, больных, умирающих. В госпиталях ампутированных подхватывали на штыки и выбрасывали за окна в кровавые ручьи, как щенят, которые пищат и воют.
Да, это было великолепно! Записные журналисты и пышные богини наслаждений бегали нюхать трупы. Красавицы втыкали, случалось, кончики своих зонтиков в зияющие раны еще живых людей.
Жюль Фавр, этот подделыватель фальшивых бумаг, весь забрызганный кровью Мюльера, изумлял мир зрелищем своего бешеного умопомешательства. Монархическая Европа, отказавшая ему в выдаче бежавших, должна была стыдить его!
Маркиз Галифэ резал, потому что был подл. «Настал на моей улице праздник!» —говорил он. Ему казалось, без сомнения, что разбой мужа заставит простить проституцию жены, соперницы Евгении, экс-императрицы.
Винуа, Сизи, Мак-Магоны и прочие генералы империи возвращали безоружному народу — в виде ружейных залпов — пинки, полученные от победоносной Пруссии в зад, которая, не видя их иначе как сзади, не могла ударить их в другие места.
Александр Дюма-сын, певец куртизанок, защитник религии, собственности и буржуазной семьи, покоющейся на прелюбодеянии и доме терпимости, объявлял, что «самка коммунара похожа на женщину, только когда зарезана».
Вриньо, главный редактор «Общественного Блага» и любимый друг Тьера, хвастался, что он собственноучно убил тридцать федералистов — из числа пленных, закованных в цепи или раненых, само собою разумеется. Национальное Собрание, точно горя нетерпением вымазать себя всей этой кровью, декретировало благодарственный адрес версальской армии и провозгласило единогласно, при воздержании только одного члена, что палачи народа — «спасители отечества».
«Парижский журнал» 5-го июля 1871 г. печатал следующий диалог:
«— Что вам хочется смотреть, дети, — говорит мать своим дочерям, — развалины или трупы?
— О, и то и другое, маменька, и то и другое!
— Ну, так вот что мы сделаем: мы поедем сначала смотреть на мертвых... Только уж позавтракать придется как попало.
— Ничего, маменька: мы возьмем с собой по кусочку хлеба!
— Хорошо! И если я не слишком устану, мы пойдем смотреть на пожары вместо десерта.
И девочки захлопали в ладоши».
Таков прелестный портрет буржуазии, нарисованный ею самою.

О, девочки! Эти трупы, на которые вы идете смотреть, хлопая в ладоши, это — трупы народа, того народа, труд которого создает вашу роскошь и которого перерезали за то, что он не захотел более терпеть, чтоб его собственным дочерям приходилось выбирать между голодом, самоубийством и проституцией.

2010-05-28 в 13:07 

Maria-S
"Я очень близок к решению, - ответил Вильгельм, - только не знаю, к которому"
Целый народ сидел запертый в стенах своего города. Нигде ему не было выхода, потому что армии союзников — версальцев и пруссаков — сторожили все ворота.
И вот этому народу остервеневшая реакция кричит:
— Что бы ты ни делая, ты погиб! Если тебя возьмут с оружием в руках, тебя ждет одно — смерть! Если ты положишь оружие — смерть! Если ты станешь молить о пощаде — смерть! Куда бы ты ни повернулся, куда бы ты ни кинул взгляд — направо, налево, вперед, назад, вверх, вниз — смерть! Ты не только вне закона, ты — вне человечества. Ни возраст, ни пол не спасут ни тебя, ни твоих. Тебя убьют. Но прежде ты насладишься зрелищем смертных мук твоей жены, сестры, матери, дочерей, сыновей — в том числе и грудных.
Смерть! Смерть! Смерть!
Вчера ласкали пруссака: пленного, его кормили, оказывая ему всевозможное внимание; раненого, его лечили с нежной заботливостью. И так следовало поступать, это был человек, — хотя в данную минуту он представлял собою лишь грубую силу на служении династической ненависти и честолюбия. Шапки долой перед этим врагом — свирепым бульдогом, науськиваемым Бисмарком! Жюль Фавр пойдет плакать у ног этого великого человека, Трошю и Тьер счастливы, если удастся после битвы пожать его руку, — руку, раздавившую революцию во Франции. Но ты, гражданин Франции, поднявшийся для защиты права и справедливости, ты, вчера еще защищавший Париж от завоевательной войны, когда Вильгельм подбирал императорскую корону, уроненную Бонапартом в грязь Седана, — ты, желающий установись братство народов и солидарность всего мира, ты, мечтающий о счастии Франции и всего рода человеческого, ты, думающий основать величие твоей родины на началах, которые обеспечили бы счастье вселенной, ты — отверженец, ты — омерзителен!
Для тебя нет справедливости.
Рука твоя внушает гадливость, и если бы ты протянул ее с мольбой о сострадании, ее отрубили бы, плюнув тебе в лицо.
Смерть тебе, бунтовщик! Смерть тебе, социалист! Смерть тебе, коммунар! Смерть тебе, твоей самке и твоим детенышам!
Смерть! Смерть! Смерть!
Но что же это были за люди, которых краснокожие правящих классов привязывали к позорному столбу при таких неистовых криках радости? Что это были за люди, которых буржуазия, точно в бешеном весельи дикарей-людоедов, избивала с таким остервенением, перед которым меркли все, доселе известные, великие резни?

2010-05-28 в 13:08 

Maria-S
"Я очень близок к решению, - ответил Вильгельм, - только не знаю, к которому"
Несколько имен плывут на поверхности этих волн крови, которые гонит буря реакционных страстей, эгоистических инстинктов и мстительной трусости.

Присмотримся к этим людям, потому что по ним можно будет судить об остальных, о той великой безымянной массе, которая на запрос истории ответят: имя мне — народ!


Вот вам прежде всего

ДЕЛЕКЛЮЗ.


Старик с белой головой, худой, с энергичными чертами лица и гордым взглядом, образец честности и безкорыстия, якобинец, точно вылитый по модели бронзовых фигур людей Конвента, которых он был последним и не наименее прекрасным представителем в наши дни.
Вся жизнь его была одной непрерывной борьбой за то, что он считал правом, справедливостью, истиной.
Ни поражения, ни преследования — во время империи он был сослан в Кайенну — ни страдания, физические и нравственные, ни годы, — ничто могло ослабить его веры и безграничной преданности.
Чтобы лучше служить Революции, он отказался от семейной жизни, никогда не женился и жил вместе со своей матерью и сестрой.
Никогда не знал он ни сомнения, ни изнеможения, ни даже усталости. Он жил и умер без страха и упрека.
Но особенно прекрасен был его конец. Посланный сперва депутатом в Бордо, он был выбран затем в Коммуну и явился, не колеблясь, туда, куда призывал его народ.
А между тем, он принадлежал к поколению, проникнутому насквозь идеями единства правительственной диктатуры, исполненному веры в государство и мало знакомому с вопросами социальными. Очень скоро он должен был заметить, что дело, которому он отдавал свою жизнь — дело Коммуны — шло вразрез с некоторыми из наиболее дорогих его убеждений.
Но Делеклюз выше своих убеждений ставил Революцию. В этом железном человеке не было ни малейшей черты доктринера. Это был фанатик, а не догматик. Он не принадлежал к числу тех, которые укладывают Революцию в одну формулу и восклицают: «Вне моей церкви нет спасения!»
Вот почему, хотя он и не разделял вначале всех стремлений борцов Коммуны, хотя некоторые из этих стремлений или прямо противоречили тем политическим верованиям, которым была посвящена вся его жизнь, или же обнаруживая новые стороны вопросов, поселяли сомнение или смущение в его голове, привыкшей к совершенно иного рода представлениям, — тем не менее, нужно отдать ему справедливость: он ясно понял программу Коммуны, он согласился с нею и принял все ее выводы во всей их силе.
Его органические, так сказать, симпатии не влекли его к Коммуне, но там был народ, там была его воля.
И Делеклюз, с твердостью, стойко, преклонился пред нею.

2010-05-28 в 13:08 

Maria-S
"Я очень близок к решению, - ответил Вильгельм, - только не знаю, к которому"
Рядом с Делеклюзом стоит столь же великий, хотя совершенно противоположный ему,

ВАРЛЕН,


сын народа и дитя собственных дум.
Он родился в 1839 году от бедных крестьян департаменты Сены-и-Марны. На тринадцатом или четырнадцатом году он пришел в Париж и поступил учеником к одному переплетчику.
В то время он не умел ни читать, ни писать. Но у него хватило энергии самому образовывать себя, урывая время от немногих часов отдыха, которые оставляла ему работа в мастерской.
Делеклюз, человек происхождения буржуазного, воспитания якобинского, представлял собою тип революционера старого закала, перешедшего в социализм благодаря одной искренней своей преданности делу народа, делу справедливости.
Варлен, напротив того, воплощение Революции нового времени. Он весь принадлежит социализму воинствующему, и в ряду представителей последнего образ его всегда останется одним из самых светлых, самых благородных, самых трогательных.
Он начал свою революционную работу, как главный деятель общества сопротивления рабочих переплетного мастерства. Затем он был первых социалистических кухмистерских в Париже. Наконец, сделался одним из первых членов и неутомимейших агитаторов и распространителей Интернационала во Франции.
И теперь помнят его гордое и смелое поведение перед трибуналом империи, когда Наполеон III, убедившись, что ему не удастся ни обольстить, ни положить Интернационал, задумал бороться с ним, чтобы уничтожить его.
В редакции «Марсельезы» познакомился я в первый раз с Варленом.
Никогда не забыть мне этой молодой, прекрасной головы, покрытой уже седыми волосами, этого глубокого взгляда черных глаз, этого задушевного и ровного голоса и исполненного достоинства обращения.
Он говорил мало, не выходил из себя никогда. В нем соединялось великодушие героя и меланхолия мыслителя.
Роль Варлена в коммуне известна.
Он говорил в ней мало, а делал много. Занимался он в ней, преимущественно, администрацией финансов вместе с Журдом, но впоследствии перешел в интендантство, где мог приложить во всем размере свои громадные организаторские способности.
Когда в Париж вошли версальцы, он геройски сражался до последней крайности и под конец был взят в плен победителями Коммуны.
Со связанными назад руками, осыпаемый ударами и бранью толпы подлецов, бесновавшихся вокруг него, покрытый плевками, грязью и кровью, он был водим ими по улицам Монмартра в течении двух с лишним часов, чтобы продолжить с утонченным зверством его предсмертную агонию.
Но и эта долгая пытка не могла поколебать его могучую натуру.
Бледный и спокойный, без слова, без движения нетерпения, гнева или слабости, он обводил палачей своих глубоким взглядом.
Наконец, пули прекратили его мучения
Он был так велик в своем бесстрашии, что даже его враги и палачи не могли не отдать ему справедливости.
Вот рассказ об его смерти, взятый целиком из одного реакционного журнала того времени:
«Варлен, арестованный на улице Лафайэт, был поведен к Монмартру.
Толпа росла все более и более, так что с большим трудом достичь подошвы Монмартрских высот. Здесь пленник был приведен к какому-то генералу, имя которого ускользнуло из моей памяти. Дежурный офицер подошел к нему, что-то шепнул ему, и тот проговорил в ответ: «там, за этой стеной".
Кроме этих четырех слов я ничего не мог расслышать, и, хотя в смысле их нельзя было сомневаться, мне все-таки хотелось видеть до конца последний акт жизни одного из творцов этой ужасной драмы... Но мщение общества решило иначе.
Когда осужденный был приведен на указанное место, чей-то голос, тотчас же подхваченный другими, стал кричать из толпы: «Слишком рано! Нужно еще поводить его!»
Печальная процессия двинулась снова. Пришли на улицу Розье, но главный штаб, помещавшийся на этой улице, воспротивился казни.
Пришлось снова вернуться к Монмартру в сопровождении всей этой толпы, увеличивавшейся притом на каждом шагу.
Картина делалась все более зловещей. Человек этот, хотя знал с самого начала об ожидавшей его участи, шел такой смелой и твердой поступью, что, несмотря на все преступления, которые он мог совершить, зритель невольно начинал сам страдать при виде такой долгой агонии.
Но вот, наконец, осужденный прибыл на место казни. Его приставляют к стене; но пока офицер выстраивает солдат, готовясь скомандовать залп, один из солдат, конечно, вследствие недостаточного искусства в ружейных приемах, спустил курок. Но ружье дало осечку. В ту же минуту раздался залп, и Варлен упал.
Тотчас солдаты, опасаясь, что он еще не умер, кинулись прикончить его ударами прикладов. Офицер сказал им: “Видите: он, умер, оставьте!”»
Таков рассказ врага, одного из тех диких зверей, которые яростно кинулись на побежденный народ и бегали на казни, как на праздники.
Этот рассказ, хотя и умышленно смягчённый, говорит о подлой свирепости палачей и о героизме жертвы более, чем могли бы сказать целые томы.
Это картина — живая, забыть которого невозможно.
Таков был конец Варлена, увенчавшего мученичеством жизнь, целиком посвященную на служение праву и правде.
Я остановился так долго на этих двух фигурах потому, что они вполне олицетворяют собою и две стороны коммунистического движения и могут быть названы двумя гранями Парижской Коммуны.
Делеклюз, это — буржуазный якобинец, который, забыв свое происхождение, свое воспитание, свои инстинкты и кастовые традиции, становится социалистом, чтобы соединиться с народом, пойти вместе с ним на завоевание социальной свободы.
Варлен, это - сам юный народ, поднимающий голову, овладевающий наукою, и порывом геройства отождествляющийся с Социальной Революцией, которой он — верный, прирожденный представитель, которой он — тело и кровь.
Первый говорит Коммуне: «Ты справедливость!»
Второй возвещает удивленному миру: «Народ готов!»
Но сколько теснится в памяти других имен, заслуживающих такого апофеоза; сколько других фигур, олицетворяющих тот же глубокий и возвышенный дуализм, повторяющих те же слова, доказывающих те же истины.

2010-05-28 в 13:10 

heritier
их дело не пропало
Кто может забыть:

ДЮВАЛЬ и ФЛУРАНС.


Один из них - простой рабочий, как Варлен; другой - сын одного из сановитых ученых своего времени, профессора, академика, члена Института — Флуранс.
Оба они отдали жизнь за то же дело; а они дали бы ему и победу, если бы героизм, посвященный на служение справедливости, был достаточен, чтобы восторжествовать над хитрой организацией буржуазного государства, этого сторукого чудовища, сторожащего привилегию и эксплоатацию против правды и справедливости.
Оба они были молоды; оба, как Делеклюз и Варлен, заседали в Коммуне; оба командовали отрядами на вылазке 3 апреля, когда Париж в единодушном порыве поставил на ноги свои двести тысяч человек, которых Тьер выставлял перед Францией, как «горсть разбойников, бежавших с каторги».
Густо Флуранс давно уже стал известен своей борьбой с империей. Странствующий рыцарь Революции, он ездил в Кандию сражаться против турецкого деспотизма
за восставший греческий народ. По возвращении в Париж он снова возобновляет борьбу в «Марсельезе» и в публичных собраниях. Но во время осады, будучи командиром батальона,
31 го октября он сделал попытку спасти Париж и Республику. Правительство «Народной обороны», которое он имел слабость пощадить, посадило его в Мазас, откуда он был освобожден народом 21 января.
4-го апреля он был захвачен врасплох в Рюэйле отрядом жандармов, окруживших дом, в котором он хотел отдохнуть на несколько минут. Он пытался защищаться, но один капитан, имени Демарте, рассек ему череп таким свирепым ударом сабли, что мозг брызнул наружу.
Труп его был брошен в гроб и отправлен в Версаль, где на него ходили смотреть светские дамы, эти «суки», как называет их поэт в негодующем стихе, бегавшие лизать кровь раненых и ковырять раны пленных «резной ручкой своих шелковых зонтиков».
Дюваль — этот был интернационалист — простой литейщик. Всего несколько дней заседал он в Коммуне, и тотчас же обратил на себя внимание своей энергией, деятельностью и мужеством, исполненным хладнокровия.
В собрании мне приходилось сидеть с ним рядом. Мало видел я людей более симпатичных, мало встречал таких, на лице которых так ясно отражалось бы великодушие, благородство и самоотверженность их натуры.
Он только прошел по сцене истории, чтобы сражаться и умереть. Но тот, кто раз видел его, никогда его забудет.
Его взяли в плен вместе с его отрядом в Шатильонском плато, после отчаянной обороны.
Он и его отряд окружены; зарядов больше нет.
— Сдавайтесь, ваша жизнь будет пощажена! — говорят им от имени генерала Пелле, командовавшего войсками.
Они сдаются.
Тотчас же версальцы хватают солдат регулярной армии, сражавшихся в рядах федералистов, и тут же расстреливают их.
Впоследствии маршал Мак-Магон милует такого же маршала Базена, виновного всего лишь в том, что он сдал неприятелю Мец и свою армию!
Прочих пленных окружают двумя рядами стрелков и ведут в Версаль.
По дороге встречается им Винуа, тот самый, который с удовольствием на себя грязное дело сдачи Парижа.
Он спрашивает: «Кто тут начальник?»
— Я, — отвечает Дюваль, выступая вперед.
Другой выступает вслед за ним:
— Я — начальник штаба Дюваля, — говорит он.
Из рядов выступает третий.
— Я — начальник штаба волонтеров, — говорит он и становится рядом с двумя первыми.
— Вы все — сволочь паскудная! — говорит Винуа на своем языке кордегардии, — я вас сейчас расстреляю.
Дюваль и оба его товарища, не удостоив его даже ответом, сами становятся к стене, снимают шинели и с криком:
— Да здравствует Коммуна! — падают пораженные пулями.
Это были первые мученики Коммуны. Версальцы только что начинали ту бойню, которая должна была окончиться истреблением целого населения.
Они были первыми и самыми счастливыми. Они умерли с верою в победу: это была, ведь, только первая битва. Позади себя они чувствовали Париж, грозный и могучий.
Спите же с миром, друзья, — ибо вы не ошиблись! Прийдет время и другие восстанут, чтобы продолжать то дело, которому вы отдали вашу молодость и вашу жизнь! Придет день, когда освобожденный народ громко назовет ваши имена, которые теперь едва смеет произносить шопотом, и тогда своим мощным голосом он воскликнет:
— Честь вам и благодарение, мученики часа первого!

2010-05-28 в 13:10 

heritier
их дело не пропало
Рядом с этими, в славном Пантеоне мучеников будет вырезано имя

ВЕРМОРЕЛЬ.


Этот был тоже молод. Родился он в 1841 году. Имя свое сделал известным, публицистикой.
Подобно Делеклюзу, подобно Флурансу, он покинул, отряхнув пыль от своих ног, лагерь буржуазии, чтобы вложить свою руку в руку народа, жить, сражаться, и умереть с ним за него.
Но Верморель воспитывался к тому же в иезуитской семинарии. И он все преодолел, даже клерикальное воспитание, даже ядовитое влияние иезуита.
Основав газету «Французский Курьер», он одним из первых во время империи поднял знамя социалиста.
Клевета была ему наградой. В течении долгого времени в среде революционной партии он считался подозрительным.
Когда его выбрали в Коммуну, он находился в отсутствии; но он тотчас же явился на зов. Он не верил в победу и не обольщался иллюзиями. Но он, не задумываясь, пошел туда, куда звала его честь и опасность.
Здесь он не замедлил сделаться одним из главнейших ораторов собрания и обнаружил деятельность самую неутомимую и самую разностороннюю. Он регулярно присутствовал на всех собраниях в городской ратуше, принимал деятельное участие и работал своей комиссии; когда не мог говорить лично — писал; если требовалось, он бегал по аванпостам; был, одним словом, везде и повсюду, где считал себя способным оказать какую-нибудь услугу, где находил нужным исполнять какую-нибудь обязанность.
Когда версальцы вошли в Париж, этот литератор, этот журналист, в котором не было и тени солдата, прошлая жизнь которого была вся — наука, вся — умственная работа, этот человек вдруг преобразовывается, принимает участие в битвах, возит фургоны, разносит приказы, является повсюду, где наибольшая опасность, рискуя быть убитым двадцать раз в час.
Наконец, он падает, пораженный пулею.
Его уносят, стараясь укрыть. Но его открывают и несут пленником в госпиталь, где он медленно умирает.
Как мучительна должна была быть эта продолжительная агония под караулом версальских тюремщиков, вдали от своих, без возбуждения боя, в самый разгар этой мрачной и кровавой гибели первого города в мире и благороднейшего дела в истории.
Несколько часов перед тем, как быть раненым, Верморель, привозивший снаряды в Монмартр, встретился с Ферре.
— Видите, Ферре, — сказал он ему, намекая на некоторые печальные разногласия, — члены меньшинства исполняют свой долг.
— Члены большинства исполняют свой! — ответил Ферре.
И оба эти человека, которые должны были так скоро умереть, и тот и другой, расходятся с этими гордыми словами.
Но перо выпадает у меня из рук, а имена так и толпятся в моей памяти.

2010-05-28 в 13:11 

heritier
их дело не пропало
Мне хотелось бы говорить обо всех, но я не мог бы даже перечесть их имена!
Но скажу еще об одном, — о

ФЕРРЕ.


В Пелажи, в тюрьме, куда нас обоих бросил деспотизм империи, познакомился я в первый раз с Ферре.
Невозможно забыть эту бледную, сухую, энергичную фигуру и это лицо, пересеченное длинным, падавшим прямо на рот, носом, и эти черные глаза с быстрым, мрачным взглядом.
В Коммуне он редко принимал участие в прениях. Он занимался полицией вместе с Раулем Риго, которого под конец и заменил в качестве делегата при префектуре.
Всегда спокойный, обыкновенно молчаливый, несколько холодный на вид, этот человек вмещал железную волю и мужество героя в слабом и хрупком теле.
Это была натура экзальтированная, хотя и сосредоточенная, напоминавшая своим сдержанным энтузиазмом и несокрушимой волею тех реформаторов XVI века, которые повторяли свое исповедание веры среди пламени костров.
Пред лицом военного совета, приговорившего его к смерти, при самых грубых оскорблениях, он был величествен своим холодным спокойствием и презрением к палачам, которых победа перерядила в судей.
За час до казни он написал сестре письмо без фраз, в котором объявляет себя полным атеистом и материалистом.
В течение двенадцати недель со дня произнесения приговора он ждал смерти!
Версальцы умышленно продолжали предсмертные муки осужденных, надеясь такой пыткой сломить эти геройские души.
Гастон Кремье, из Марселя, был казнен шесть месяцев спустя после своего приговора.
Но палачи ошиблись.
Ни один из них не изменил себе! Все, как на улицах, так и у столба Сатори, как неизвестные, так и знаменитые, как в темном закоулке, так и перед глазами истории, все умерли бестрепетно, с высоко поднятой головой.
У Ферре, как и у прочих, была своя Голгофа.
Мать его умерла сумасшедшей отчаяния.
Брата его держали, как помешанного, в одной из версальских клеток.
Отец его был в плену.
Сестра его, 19-ти лет, осталась одна в этом ужасном одиночестве, населенном призраками убитых или помешанных, между только что засыпанной могилой матери и только что вырытой, зияющей могилой, ожидавшей ее брата.
Безмолвная, гордая, непоколебимая, достойная брата, которому предстояло умереть, она работала день и ночь, чтобы жить самой и каждую неделю двадцать франков осужденному.
Наконец, 25 ноября, в шесть часов утра, Ферре повели на Сатори вместе с Росселем и Буржуа – бедным солдатом, имя которого тоже следует помнить.
Весь в черном, с сигарой во рту, с лицом, на котором не шевельнулся ни один мускул, медленным и твердым шагом подошел он к столбу, который был ему назначен, встал и взглянул в лицо смерти.
Раздался залп. Россель и Буржуа упали, Ферре остался на ногах.
Раздался второй залп, он опустился.
Тогда один из солдат подходит и вкладывает ему в ухо дуло своего шаспо и простреливает ему голову.
Его убивают в три приема.
Таковы были эти люди! Таков народ Коммуны!
Мы закончим грозными словами, сказанными Ферре перед военным советом, которому было поручено зарезать его «на законных основаниях».
Всякие комментарии ослабили бы их.
Это, вместе с тем, — пророчество о грядущем воскресении бессмертной идеи, которую тщетно старались утопить в крови ее защитников:
«Как член Коммуны, я во власти ее победителей. Они хотят моей головы — пусть берут ее! Никогда я не попытаюсь спасти свою жизнь подлостью. Я жил — свободным, таким и умру.
Прибавлю еще одно: счастье изменчиво. Будущему поручаю я заботу о моей памяти и мою месть.»
И будущее исполнит это завещание!



МЕРТВЕЦЫ КОММУНЫ
Артур Арну
Государственное издательство, Уральское Областное отд. Екатеринбург, 1921

2010-05-28 в 22:29 

Mezzo soprano
Мир - это зеркало, и он возвращает каждому его собственное изображение. (Теккерей)
И будущее исполнит это завещание!

Жорж Кулонж (Georges Coulonges)
4.04.1923 - 12.06.2003

ПОЮЩАЯ КОММУНА (La commune en chantant...)
объединение французских издательств, 1970
К 100-летию Парижской коммуны
на французском языке



Автор - сам сочинитель песен, сценарист, писатель, прочитать о нем можно тут и тут, например.
Эта книга написана по архивным материалам.

Défends-toi, Paris, défends-toi (Защищайся, Париж, защищайся!)
Les damnés de la terre (Проклятия земли)
Elle n'est pas morte (Она не умерла)
Le Temps des cerises (Время вишен)

2010-05-28 в 23:29 

коммунар-Курск
Извиняюсь за то, что еще плохо владею правилами данного сайта. Но читаю его давно. Нигде не упоминается фильм "Зори Парижа", на мой взгляд - лучший фильм о коммуне. А так же немой фильм "Новый Вавилон".
К стихам о коммуне хотел бы добавить стихотворение неизвестного мне послереволюционного автора, которое в детстве мне рассказала моя бабушка. Она учила его в школе в двадцатых годах. И оно врезалось мне в память.
День Парижской коммуны.
Мы в этот день свободною мечтою,
Живем в дали минувших дней.
И вспоминаем тех что пали как герои ,
Среди парижских площадей,
Что первые в открытый бой вступили,
За коммунизм с озлобленным врагом,
И гул борьбы мятежный пробудили в молчаньи мировом,
Им не было дано победой насладиться,
Они погибли все от вражеской руки ,
Но в наши дни идем за них мы биться,
Идут несметные армии-полки,
И старый мир дрожит от их удара,
Что бы потом исчезнуть без следа,
А над могилой павших коммунаров,
Сияет славой вечною звезда!

2010-05-29 в 02:28 

Свобода начинается с иронии
Граждане! большое спасибо от vwr, rexy-craxy, al_hromov, andy_tsb, mlle anais!

URL
2010-05-29 в 02:32 

Свобода начинается с иронии
коммунар-Курск, спасибо. Интересно узнать, чьи же это стихи. Посмотрю на "Пролеткульте".
А по фильмам - может, знаете ссылки? Некоторым удается и фильмы скачивать.

URL
2010-05-29 в 10:46 

Capra Milana
мир не существует, а поминутно творится заново
Спасибо вам, граждане.

Belle Garde, благодаря Вашей находке (фотографии) откладываю пока публикацию французского альбома, изданного к 100-летию Коммуны. Он на самом деле огромный, я даже не успела все отснять.

коммунар-Курск о стихотворении - подумалось, что это из школьного учебника тех лет.
"Зори Парижа" скачать можно здесь, но за некоторую плату. А здесь, кажется, бесплатно. Кому техника и трафик позволяют...
Описание фильма.

2010-05-29 в 11:06 

С-Нежана
На свете нет ничего нового, но есть кое-что старое, чего мы не знаем
СЛЫШИШЬ, ПАРИЖ, ЭТО Я!
(У Стены Коммунаров)

Слышишь, Париж, это я,
Я у Стены коммунаров стою.
Давняя слава твоя
Входит легендою в душу мою.

Бьют барабаны поход -
Ради свободы, во имя любви.
Всюду, где битва идет,
Рядом с бойцами встают
Коммунары встают
Коммунары твои.


Знал ли рабочий Париж,
Знамя подняв на весенней заре,
Знал ли, что ты озаришь
Пресню и Питер в седом ноябре?..

Помнишь, Париж - это я
Мартовским утром столетье назад,
Я воевал за тебя
Здесь, на вершинах твоих баррикад.

Бьют барабаны поход -
Ради свободы, во имя любви.
Всюду, где битва идет,
Рядом с бойцами встают
Коммунары встают
Коммунары твои.



Лев Ошанин. 1966

2010-05-29 в 11:11 

Cosmopolite
Армия принципов прорвется там, где не пройдет армия солдат. Т.Пейн
КОММУНАРЫ

О барабанщики предместий,
Стучите детскою рукой
По коже гулкой.
Голос мести
Вы носите перед толпой.
Воспоминания не надо
О прошлом, дальнем и чужом,
Когда мигают баррикады
Перелетающим огнем.
Когда в пылании пожара,
Когда в залитый дымом час
У сумрачного коммунара
Для выстрела прищурен глаз.
И в переулках заповедных,
Где ветер пел с флюгаркой в лад,
Воздвигнут баррикад победных
Теперь неумолимый ряд.
Ложатся пули ближе, ближе,
И вот (благословенный день!)
Летит по мертвому Парижу
Кровавая Марата тень.
Она летит в бряцаньи стали,
В гудении военных гроз,
Обвязана широкой шалью
Сухая прядь его волос...
Над баррикадами взлетает
Огонь ружейный. Но Марат
Летит. И ветер развевает
Его истрепанный халат.
Запомните! Из гулкой теми
Он вышел в бешеный простор,
Чтоб новое увидеть племя,
Чтоб новый слышать разговор.
О барабанщики предместий,
Пусть будет яростней раскат.
Научит вас науке мести
Из гроба вышедший Марат.
Пусть вражеские пушки лают,
Шальной выбрасывая груз,
Над вами руки простирают
Бланки, Домбровский, Делеклюз!
Тот сохранит любовь и веру
В себя и трудовой народ,
В чьем сердце голос Робеспьера
Чрез восемьдесят лет живет.
Вы падаете, коммунары,
С ружьем в повиснувшей руке,
Но пламень вашего пожара
Уже восходит вдалеке.
Чрез горы и поля пустые
Рекой потек он. И зажег
В таинственных снегах России
И каждый куст, и каждый лог,
О барабанщики предместий,
Когда же среди гулких плит
Ваш голос ярости и мести
Вновь над Парижем прогремит?
Когда ж опять предместье встанет
И заклокочет в ночь набат,
Когда ж огонь ружейный грянет
С воспламененных баррикад?
Когда ж суровей и бесстрашней
Вы первый сделаете шаг,
Когда ж над Эйфелевой башней
Пылающий взовьется флаг?


Эдуард Багрицкий
1923


Спасибо всем, граждане!

2010-05-30 в 19:30 

коммунар-Курск
Совершенно верно. Это стихотворение скорее всего из школьного курса тех лет. Что касается фильма "Зори Парижа", то его можно свободно посмотреть на сайте "Красное ТВ", там есть и "Коммуна" П.Уоткинса. Хочу отметить что случайно посмотрев в первом классе "Зори Парижа" ,в 1979 году, заболел коммуной на всю жизнь. И хотя в этом фильме есть несколько ляпов , заметных правда только специалисту, считаю его лучшим фильмом передающим дух коммуны и образы коммунаров. Особенно сильна концовка фильма с атакой возле Ратуши : "Эй Лионец, а все таки черт возьми мы видели лицо будущего!"
Кроме того есть еще документальный фильм посвященный коммуне - "Алый парус Парижа", но скачать его не получается. Где то у меня еще есть методическая книга "День Парижской коммуны в школе", найду выложу данные. Еще хотел бы упомянуть стихотворение первоначально посвященное коммунарам Н.Некрасова "Смолкли честные, доблестно павшие", но не могу сейчас найти его текст.Есть еще книга кухно "Жизн под красным знаменем" о последнем Парижском коммунаре Адриане Лежене умершем в 1942 году в Новосибирске. Вот такой скомканный пост получился. И еще если кому интересно , то у мня храниться точная копия знамени 220-го батальона коммуны.
А из этой пушки всегда 18 марта производится салют.

2010-05-30 в 19:35 

коммунар-Курск
Еще вспомнил что была виниловая пластинка под названием "Мальчишки Парижской коммуны" с одноименной песней.

2010-05-30 в 19:49 

коммунар-Курск
Что то прорвало меня сегодня. Вспомнил что в Звездном городке видел настоящую медаль Парижской коммуны. За 72 дня ею было награждено несколько десятков человек. А наши советские космонавты брали ее на орбиту.

2010-05-30 в 22:09 

Maria-S
"Я очень близок к решению, - ответил Вильгельм, - только не знаю, к которому"
коммунар-Курск
методическая книга "День Парижской коммуны в школе", найду выложу данные.
Думаю, было бы очень полезно.

Еще хотел бы упомянуть стихотворение первоначально посвященное коммунарам Н.Некрасова "Смолкли честные, доблестно павшие"
Смолкли честные, доблестно павшие,
Смолкли их голоса одинокие,
За несчастный народ вопиявшие,
Но разнузданы страсти жестокие.

Вихорь злобы и бешенства носится
Над тобою, страна безответная.
Всё живое, всё доброе косится...
Слышно только, о ночь безрассветная,
Среди мрака, тобою разлитого,
Как враги, торжествуя, скликаются,
Как на труп великана убитого
Кровожадные птицы слетаются,
Ядовитые гады сползаются!


книга кухно "Жизн под красным знаменем" о последнем Парижском коммунаре Адриане Лежене умершем в 1942 году в Новосибирске.
В сети есть журнальные публикации о самом Кухно. А книгу, к сожалению, не повезло до сих пор добыть.

у мня храниться точная копия знамени 220-го батальона коммуны.
А из этой пушки всегда 18 марта производится салют.

Очень интересно. А откуда копия знамени, и где эта пушка находится сейчас?

О фильмах. Есть фильм о Луизе Мишель (по ссылке - постер). Не видела :( Если кому-нибудь когда-нибудь встретится, граждане...

2010-05-30 в 22:13 

tawi-tum
Мы в город Изумрудный идем дорогой трудной
Большое всем спасибо!!!

А я все таки, хотя опоздала, хочу дать ссылку на страницу о Жан-Батисте Клемане, "Время вишен". На французском.

2010-05-31 в 00:07 

коммунар-Курск
Что касается пушки и знамени, то пушку делал когда вел кружки моделизма восстанавливал по фотографиям в масштабе ,только раньше эта пушка стояла на копии баррикады с фигурами трех коммунаров со знаменем 67 го батальона. К сожалению баррикада с коммунарами погибла , а пушка стоит у меня на компьютерном столе. Кстати знамя 67 го батальона было привезено в СССР Адрианом Леженом в отличном состоянии в 30-х годах. А знамя 220 го батальона было передано рабочим СССР французской делегацией в 1924 году. Это знамя сохранилось хуже ,оно пробито пулями. Оба знамении раньше выставлялись в музее В.И.Ленина где собственно в свое время я и снял размеры.
Еще просматривая библиографию коммуны не нашел там книги коллектива французских авторов под ред. Ж.Брюа "Парижская коммуна 1871 года" выпущенная в СССР к 100 годовщине. Есть наш фильм "Ярослав Домбровский" 2 серии, там еще Калягин снимался в одной из ролей.
И в конце вопрос ко всем. В советское время 18 марта шли передачи о коммуне, в сопровождении музыки под названием "Огонь Парижа", в стиле классики. Кто нибудь слышал эту мелодию, если да , то буду очень благодарен за ссылку.

2010-05-31 в 22:52 

Maria-S
"Я очень близок к решению, - ответил Вильгельм, - только не знаю, к которому"
коммунар-Курск
Замечательная пушка :)
наш фильм "Ярослав Домбровский" 2 серии
Да, и неплохой, на мой взгляд, фильм.
18 марта шли передачи о коммуне, в сопровождении музыки под названием "Огонь Парижа", в стиле классики.
Уже не застала те времена :( Буду знать теперь, поищем.
Книга - Парижская Коммуна 1871 г. Под ред. Ж. Брюа, Ж. Дотри и Э. Терсана, пер. с франц., М., 1964? Есть еще и другие, до которых тоже доберемся. В частности, работы Бажанова о юстиции в период Коммуны; переводные книги (Ф.Сарсе, М.Шури)...

tawi-tum спасибо за ссылку.

2010-06-01 в 18:43 

коммунар-Курск
Спасибо всем.
Как и обещал выкладываю, на мой взгляд неупомянутую литературу.

1. Илья Эренбург «Падение Парижа», рассказ «Трубка коммунара», Ленинград «Художественная литература» 1985 год.
2. В.Седых «Коммунары XX века» Москва «Молодя гвардия» 1986 год.
3. «Интернациональное наследие Парижской Коммуны» под. ред. Е.И. Кускова Изд- во политической литературы Москва 1971 год.
4. Эжен Потье Песни; Поэмы; Сонеты /Пер. с фр., сост. И коммент. В. Дмитриева. – М.: Худож. лит., 1986. 256 с.
5. Поэзия Французской революции 1848 г. Антология. Переводы В.Дмитриева, Редакция Вступительная статья и комментарии Ю.Данилин. ОГИЗ Государственное издательство художественной литературы МОСКВА 1948 г.
6. Арсений Рутько, Наталя Туманова «Ничего для себя». О Луизе Мишель.
7. В.Г. Дмитриев Эжен Потье – биография, МОСКВА просвещение 1985 г.
8. Арсений Рутько, Наталя Туманова «Последний день жизни». О Эжене Варлене.
9. Лев Славин «За нашу и вашу свободу!». О Ярославе Домбровском.
10. Жюль Валлес «Парижская коммуна». Изд-во «Наука» МОСКВА 1974 г.
11. Лев Кокин «Час будущего». О Елизавете Дмитриевой.
12. Сергей Тхоржевский «Испытание Воли». О Петре Лаврове.
13. Иван Щеголихин «Дело, друзья, отзовется». О Корвин-Круковской.
14. П.Чередниченко «Дочь России». О .Дмитриевой.
15. Ф.А. Хейфец «Парижские коммунары» Гос. Изд-во «Политическая литература» МОСКВА 1961 год.
16. Ю.И. Данилин «Поэты Парижской Коммуны» Изд.-во «наука 1983 г.
17. Е. Яхнина. И М. Алейников «Семьдесят два дня» Изд.-во «Детская литература».
18. Монография «Парижская Коммуна 1871 года.» под ред. Жана Брюа, Жана Дотри и Эмиля Терсана и при участии Пьер Анграна, Жана Бувье, Анри Дюбьефа, Жанны Гайяр и Клод Перро. Перевод с французского. Издательство «ПРОГРСС» МОСКВА 1964 г.
19. К.М. Даен М.И. Фриман «День Парижской коммуны в школе» Государственное учебно-педагогическое издательство министерства просвещения РСФСР, МОСКВА 1962 год.
20. Отличная книга о коммуне, даже не сказал бы что она детская, «Шарло Бантар» Е.Яхнина и М. Алейников Государственное издательство детской литературы Министерства просвещения РСФСР. МОСКВ 1962 г.
21. Очень интересная книжица - «Парижская коммуна» УКАЗАТЕЕЛЬ ЛИТЕРАТУРЫ. Государственно библиотечно-библиографическое издательство Наркомпроса РСФСР. МОСКВА 1941 год.
22. И еще у Рэмбо есть повесть о коммуне «Разгром», она есть в интернете в электронном виде. Очень интересная позиция стороннего наблюдателя.

Хотел загрузить фото баррикады на фоне замени , но картинка не влезает. Уменьшу выложу.

Вот вроде бы и все на сегодня. Привет и братство!!!
Искренне Ваш LE COMMUNARD DE PARIS – Курск.

2010-06-01 в 22:41 

Maria-S
"Я очень близок к решению, - ответил Вильгельм, - только не знаю, к которому"
коммунар-Курск
спасибо!
5. Поэзия Французской революции 1848 г. Антология. Переводы В.Дмитриева, Редакция Вступительная статья и комментарии Ю.Данилин. ОГИЗ Государственное издательство художественной литературы МОСКВА 1948 г.
Эта книга отсканирована. Сначала хотели ее выложить на страницу революционной поэзии, потом прикинули - получается слишком много. Обработаем для pdf и тоже выложим на общее прочтение.
16. Ю.И. Данилин «Поэты Парижской Коммуны» Изд.-во «наука 1983 г.
Это ведь переиздание или 2-й том? Потому что вариант 1947 года: Ю.Данилин. Поэты Парижской Коммуны. Т.1 (М.: Худ.лит-ра. 1947) есть в библиотеке, частями
narod.ru/disk/8825604000/comm_poet1.pdf.html
narod.ru/disk/8825624000/comm_poet2.pdf.html
narod.ru/disk/8825639000/comm_poet3.pdf.html
narod.ru/disk/8825683000/comm_poet4.pdf.html
narod.ru/disk/8828109000/comm_poet5.pdf.html
narod.ru/disk/8828121000/comm_poet6.pdf.html
narod.ru/disk/8828142000/comm_poet7.pdf.html
или целиком файл у товарищей в библиотеке "Политазбука"
politazbuka.ru/knigi/danilin__poety_parizhskoj_...

Илья Эренбург «Падение Парижа», рассказ «Трубка коммунара», Ленинград «Художественная литература» 1985 год.
Илья Эренбург. Тринадцать трубок
Да, собиралась еще в прошлом марте добавить этот фрагмент или ссылку дать... Спасибо, что напомнили. Такой текст - всегда вовремя.

Salut et fraternite!

2010-06-01 в 22:48 

Maria-S
"Я очень близок к решению, - ответил Вильгельм, - только не знаю, к которому"
Илья Эренбург
Тринадцать трубок

ВТОРАЯ
Есть много прекрасных городов - всех прекрасней Париж, в нем смеются беспечные женщины, под каштанами франты пьют рубиновые настойки, и тысячи огней роятся на зеркальном аспиде просторных площадей.
Каменщик Луи Ру родился в Париже. Он помнил "июньские дни" 1848 года. Ему тогда было семь лет, и он хотел есть. Как вороненок, он молча раскрывал рот и ждал, напрасно ждал, - у его отца Жана Ру не было хлеба. У него было только ружье, а ружье нельзя было есть. Луи помнил летнее утро, когда отец чистил свое ружье, а мать плакала, вытирая лицо передником. Луи побежал вслед за отцом - он думал, что отец с вычищенным ружьем застрелит булочника и возьмет себе самый большой хлеб, больше Луи, хлеб с дом. Но отец встретился с другими людьми, у которых тоже были ружья. Они начали вместе петь и кричать: "Хлеба!"
Луи ждал, что в ответ на такие чудесные песни из окон посыпятся булки, рогалики, лепешки. Но вместо этого раздался сильный шум, и посыпались пули. Один из людей, кричавший "хлеба!", крикнул: "Больно!" - и упал. Тогда отец и другие люди стали делать непонятные вещи - они повалили две скамейки, притащили из соседнего двора бочонок, сломанный стол и даже большой курятник. Все это они положили посередине улицы, а сами легли на землю. Луи понял, что взрослые люди играют в прятки. Потом они стреляли из ружей, и в них тоже стреляли. А потом пришли другие люди. У них также были ружья, но они весело улыбались, на их шапках блестели красивые кокарды, и все называли их "гвардейцами". Эти люди взяли отца и повели его по бульвару Святого
Мартына. Луи думал, что веселые гвардейцы накормят отца, и пошел за ними, хотя было уже поздно. На бульваре смеялись женщины, под каштанами франты пили рубиновые настойки, и тысячи людей роились на аспиде зеркального тротуара. Возле ворот Святого Мартына одна из беспечных женщин, сидевшая в кофейной, закричала гвардейцам:
- Зачем вы ведете его так далеко? Он может и здесь получить свою порцию...
Луи подбежал к смеявшейся женщине и молча, как вороненок, раскрыл свой рот. Один из гвардейцев взял ружье и снова выстрелил. Отец закричал и упал, а женщина смеялась. Луи подбежал к отцу, вцепился в его ноги, еще подскакивавшие, как будто отец лежа хотел идти, и начал визжать.
Тогда женщина сказала:
- Застрелите и щенка!..
Но франт, пивший за соседним столиком рубиновую настойку, возразил:
- Кто же тогда будет работать?
И Луи остался. За грозным июнем пришел тихий июль, больше никто не пел и не стрелял. Луи вырос и оправдал доверие доброго франта. Отец Жан Ру был каменщиком, и каменщиком стал Ру Луи. В широких бархатных штанах и синей блузе он строил дома, строил летом и зимой. Прекрасный Париж хотел стать еще прекрасней, и Луи был там, где прокладывались новые улицы, - площадь лучистой Звезды, широкие бульвары Османа и Малерба, обсаженные каштанами, парадный проспект Оперы со строениями, еще покрытыми лесами, куда нетерпеливые торговцы уже свозили свои диковинны - меха, кружева и ценные каменья. Он строил театры и лавки, кофейни и банки, строил прекрасные дома, чтобы беспечные женщины, когда на улице дует ветер с Ла-Манша и в рабочих мансардах тело цепенеет от ноябрьских туманов, могли беспечно улыбаться, строил бары, чтобы франты не переставали в темные беззвездные ночи пить свои рубиновые настойки. Подымая тяжелые камни, он строил легчайший покров города, прекраснейшего из всех городов - Парижа.
Среди тысяч блузников был один по имени Луи Ру, в бархатных штанах, припудренных известкой, в широкой плоской шляпе, с глиняной трубкой в зубах, и, как тысячи других, он честно трудился над благолепием Второй империи.
Он строил чудесные дома, а сам днем стоял на лесах, ночью же лежал в зловонной каморке на улице Черной вдовы, в предместье Святого Антония. Каморка пахла известкой, потом, дешевым табаком, дом пах кошками и нестираным бельем, а улица Черной вдовы, как все улицы предместья Святого Антония, пахла салом жаровен, на которых торговцы жарили картошку, пресным запахом мясных, с лиловыми тушами конины, селедками, отбросами выгребных ям и дымом печурок. Но ведь не за улицу Черной вдовы, а за широкие бульвары, благоухающие ландышами, мандаринами и парфюмерными сокровищами улицы Мира, за эти бульвары и за лучистую Звезду, где днем на лесах качались блузники, прозван Париж прекраснейшим из всех городов.
Луи Ру строил кофейни и бары, он носил камни для "Кофейни регентства", излюбленной шахматными игроками, для "Английской кофейни", где встречались снобы, владельцы скаковых рысаков и знатные иностранцы, для "Таверны Мадрид", собиравшей в своих стенах актеров двадцати различных театров, и для многих других достойных сооружений. Но никогда Луи Ру, со дня смерти своего отца, не подходил близко к уже достроенным кофейням и ни разу не пробовал рубиновых настоек. Когда он получал от подрядчика несколько маленьких белых монет, эти монеты брал старый кабатчик на улице Черной вдовы, вместо них он давал Луи несколько больших черных монет и наливал в бокал мутную жидкость. Луи залпом выпивал абсент и шел спать в свою каморку.
Когда же не было ни белых, ни темных монет, ни абсента, ни хлеба, ни работы, Луи, набрав в кармане щепотку табаку или отыскав на улице недокуренную сигарету, набивал свою глиняную трубку и с ней шагал по улицам предместья Святого Антония. Он не пел и не кричал "хлеба!", как это сделал однажды его отец Жан Ру, потому что у него не было ни ружья, чтобы стрелять, ни сына, раскрывающего рот, подобно вороненку.
Луи Ру строил дома, чтобы женщины Парижа могли беспечно смеяться, но, слыша их смех, он испуганно сторонился - так смеялась однажды женщина в кофейне на бульваре Святого Мартына, когда Жан Ру лежал на мостовой, еще пытаясь лежа идти. До двадцати пяти лет Луи не видал вблизи себя молодой женщины. Когда же ему исполнилось двадцать пять лет и он переехал из одной мансарды улицы Черной вдовы в другую, с ним случилось то, что случается рано или поздно со всеми людьми. В соседней мансарде жила молодая поденщица
Жюльетта. Луи встретился вечером с Жюльеттой на узкой винтовой лестнице, зашел к ней, чтобы взять спички, так как его кремень стерся и не давал огня, а зайдя - вышел лишь под утро. На следующий день Жюльетта перенесла две рубашки, чашку и щетку в мансарду Луи и стала его женой, а год спустя в тесной мансарде появился новый жилец, которого записали в мэрии Полем-Марией Ру.
Так узнал Луи женщину, но в отличие от многих других, которыми справедливо гордится прекрасный Париж, Жюльетта никогда не смеялась беспечно, хотя Луи Ру ее крепко любил, как может любить каменщик, подымающий тяжелые камни и строящий прекрасные дома. Вероятно, она никогда не смеялась потому, что жила на улице Черной вдовы, где только однажды беспечно смеялась старая прачка Мари, когда ее везли в больницу для умалишенных. Вероятно, она не смеялась еще потому, что у нее были только две рубашки и Луи, у которого часто не было ни белых, ни темных монет, угрюмо бродивший с трубкой по улицам предместья Святого Антония, не мог ей дать хотя бы одну желтую монету на новое платье.
Весной 1869 года, когда Луи Ру было двадцать восемь лет, а сыну его Полю два года, Жюльетта взяла две рубашки, чашку и щетку и переехала в квартиру мясника, торговавшего конским мясом на улице Черной вдовы. Она оставила мужу Поля, так как мясник был человеком нервным и, любя молодых женщин не любил детей. Луи взял сына, покачал его, чтоб он не плакал, покачал неумело, - умел подымать камни, но не детей, и пошел с трубкой в зубах по улицам предместья Святого Антония. Он крепко любил Жюльетту, но понимал, что она поступила правильно, - у мясника много желтых монет, он может даже переехать на другую улицу, и с ним Жюльетта начнет беспечно смеяться. Он вспомнил, что отец его Жан, уйдя в июньское утро с начищенным ружьем, сказал матери Луи, которая плакала:
- Я должен идти, а ты должна меня удерживать. Петух ищет высокого шестка, корабль открытого моря, женщина - спокойной жизни.
Вспомнив слова отца, Луи еще раз подумал, что он был прав, удерживая Жюльетту, но и Жюльетта была права, уходя от него к богатому мяснику.

2010-06-01 в 22:48 

Maria-S
"Я очень близок к решению, - ответил Вильгельм, - только не знаю, к которому"
Потом Луи снова строил дома и нянчил сына. Но вскоре настала война, и злые пруссаки окружили Париж. Больше никто не хотел строить домов, и леса неоконченных построек пустовали. Ядра прусских пушек, падая, разрушили многие здания прекрасного Парижа, над которыми трудились Луи Ру и другие каменщики. У Луи не было работы, не было хлеба, а трехгодовалый Поль уже умел молча раскрывать свой рот, как вороненок. Тогда Луи дали ружье. Взяв его, он не пошел петь и кричать "хлеба!", но стал, как многие тысячи каменщиков, плотников и кузнецов, защищать прекраснейший из всех городов, Париж, от злых пруссаков. Маленького Поля приютила добрая женщина, владелица зеленной лавки, госпожа Моно. Луи Ру вместе с другими блузниками, в зимнюю стужу, босой, у форта Святого Винценсия подкатывал ядра к пушке, и пушка стреляла в злых пруссаков. Он долгие дни ничего не ел - в Париже был голод. Он отморозил себе ноги, - в зиму осады стояли невиданные холода. Прусские ядра падали на форт Святого Винценсия, и блузников становилось все меньше, но Луи не покидал своего места возле маленькой пушки: он защищал Париж. И прекраснейший из городов стоил такой защиты. Несмотря на голод и стужу, роились огни бульваров Итальянского и Капуцинов, хватало рубиновых настоек для франтов, и не сходила беспечная улыбка с женских лиц.
Луи Ру знал, что больше нет императора и что теперь в Париже Республика. Подкатывая ядра к пушке, он не мог задуматься над тем, что такое "республика", но блузники, приходившие из Парижа, говорили, что кофейни
бульваров, как прежде, полны франтами и беспечными женщинами. Луи Ру, слушая их злобное бормотание, соображал, что в Париже ничего не изменилось, что Республика находится не на улице Черной вдовы, а на широких проспектах лучистой Звезды, и что, когда каменщик отгонит пруссаков, маленький Поль будет снова открывать свой рот. Луи Ру знал это, но он не покидал своего места у пушки, и пруссаки не моли войти в город Париж.
Но в одно утро ему приказали покинуть пушку и вернуться на улицу Черной вдовы. Люди, которых звали "Республика" и которые, наверное, были франтами или беспечными женщинами, впустили злых пруссаков в прекрасный Париж. С трубкой в зубах угрюмый Луи Ру ходил по улицам предместья Святого Антония.
Пруссаки пришли и ушли, но никто не строил домов. Поль, как вороненок, раскрывал свой рот, и Луи Ру начал чистить ружье. Тогда на стенах был расклеен грозный приказ, чтобы блузники отдали свои ружья - франты и
беспечные женщины, которых звали "Республика", помнили июньские дни года 48-го.
Луи Ру не хотел отдать свое ружье, а с ним вместе все блузники предместья Святого Антония и многих других предместий. Они вышли на улицы с ружьями и стреляли. Это было в теплый вечер, когда в Париже едва начиналась весна.
На следующий день Луи Ру увидел, как по улицам тянулись нарядные кареты, развалистые экипажи, фургоны и телеги. На телегах лежало всякое добро, а в каретах сидели люди, которых Луи привык видеть в кофейнях Больших бульваров или в Булонском лесу. Здесь были крохотный генералы в малиновых кепи с грозно свисающими усами, молодые женщины в широких юбках, обрамленных кружевами, обрюзгшие аббаты в фиолетовых сутанах, старые франты, блиставшие вороньими, песочными и рыжими цилиндрами, молодые офицеры, никогда не бывшие
ни у форта Святого Винценсия, ни у других фортов, важные и лысые лакеи, собачки с бантиками на гладко причесанной, шелковистой шерсти и даже крикливые попугаи. Все они спешили к Версальской заставе. И когда Луи Ру вечером пошел на площадь Оперы, он увидел опустевшие кофейни, где франты не пили больше рубиновых настоек, и заколоченные магазины, возле которых уже не смеялись беспечные женщины. Люди из кварталов Елисейских полей, Оперы и Святого Жермена, раздосадованные блузниками, не хотевшими отдать своих ружей, покинули прекрасный Париж, и аспидные зеркала тротуаров, не отражая погасших огней, грустно чернели.
Луи Ру увидел, что "Республика" уехала в каретах и в фургонах. Он спросил других блузников, кто остался вместо нее, - ему ответили: "Парижская коммуна", и Луи понял что Парижская коммуна живет где-то недалеко от улицы Черной вдовы.
Но франты и женщины, покинувшие Париж, не хотели забыть прекраснейший из всех городов. Они не хотели отдать его каменщикам, плотникам и кузнецам. Снова ядра пушек стали разрушать дома, теперь их слали не злые пруссаки, а добрые завсегдатаи кофеен "Английская" и других. И Луи понял, что ему надо вернуться на свое старое место у форта Святого Винценсия. Но владелица зеленной лавки, госпожа Моно, была не только доброй женщиной, а и доброй католичкой. Она отказалась пустить в свой дом сына одного из безбожников, убивших епископа Парижского. Тогда Луи Ру взял трубку в зубы, а своего сына Поля на плечи и пошел к форту Святого Винценсия. Он подкатывал ядра к пушке, а Поль играл пустыми гильзами. Ночью мальчик спал в доме сторожа водокачки при форте Святого Винценсия. Сторож подарил Полю новенькую глиняную трубку, точь-в-точь такую же, какую курил Луи Ру, и кусочек мыла. Теперь Поль, когда ему надоедало слушать выстрелы и глядеть на плюющуюся ядрами пушку, мог пускать мыльные пузыри. Пузыри были разных цветов - голубые, розовые и
лиловые. Они походили на шарики, которые покупали нарядным мальчикам в Тюильрийском саду франты и беспечные женщины. Правда, пузыри сына блузника жили одно мгновение, а шарики детей из квартала Елисейских полей держались целый день, крепко привязанные, но и те другие были прекрасны, но и те и другие быстро умирали. Пуская из глиняной трубки мыльные пузыри, Поль забывал раскрывать свой рот и ждать кусок хлеба. Подходя к людям, которых все называли "коммунарами" и среди которых находился Луи Ру, он важно сжимал
в зубах пустую трубку, подражая своему отцу. И люди, на минуту забывая о пушке, ласково говорили Полю:
- Ты настоящий коммунар.
Но у блузников было мало пушек и мало ядер, и самих блузников было мало. А люди, покинувшие Париж и жившие теперь в бывшей резиденции королей - в Версале, подвозили каждый день новых солдат - сыновей скудоумных крестьян Франции и новые пушки, подаренные им злыми пруссаками. Они все ближе и ближе подходили к валам, окружившим город Париж. Уже многие форты были в их руках, и больше никто не приходил на смену убитым пушкарям, вместе с Луи Ру защищавшим форт Святого Винценсия. Каменщик теперь сам подкатывал ядра, сам заряжал пушку, сам стрелял, и ему помогали только два уцелевших блузника.

2010-06-01 в 22:52 

Maria-S
"Я очень близок к решению, - ответил Вильгельм, - только не знаю, к которому"
В бывшей резиденции королей Франции царило веселье. Открытые наспех дощатые кофейни не могли вместить всех желавших рубиновых настоек. Аббаты в фиолетовых сутанах служили пышные молебствия. Поглаживая грозно свисающие усы, генералы весело беседовали с наезжавшими прусскими офицерами. И лысые лакеи уже возились над господскими чемоданами, готовясь к возвращению в прекраснейший из всех городов. Великолепный парк, построенный на костях двадцати тысяч работников, день и ночь копавших землю, рубивших просеки, осушавших болота, чтобы не опоздать к сроку, назначенному Королем-Солнцем, был украшен флагами в честь победы. Днем медные трубачи надували свои щеки, каменные тритоны девяти больших и сорока малых фонтанов проливали слезы лицемерия, а ночью, когда в обескровленном Париже притушенные огни не роились на аспиде площадей, сверкали среди листвы торжествующие вензеля плошек.
Лейтенант национальной армии Франсуа д'Эмоньян привез своей невесте Габриель де Бонивэ букет из нежных лилий, свидетельствовавший о благородстве и невинности его чувств. Лилии были вставлены в золотой портбукет, украшенный сапфирами и купленный в Версале у ювелира с улицы Мира, успевшего в первый день мятежа вывезти свои драгоценности. Букет был поднесен также в ознаменование победы - Франсуа д'Эмоньян приехал на день с парижского фронта. Он рассказал невесте, что инсургенты разбиты. Завтра его солдаты
возьмут форт Святого Винценсия и вступят в Париж.
- Когда начнется сезон в Опере? - спросила Габриэль.
После этого они предались любовному щебетанью, вполне естественному между героем-женихом, прибывшим с фронта, и невестой, вышивавшей для него атласный кисет. В минуту особой нежности, сжимая рукой участника трудного похода лиф Габриэли цвета абрикоса, Франсуа сказал:
- Моя милая, ты не знаешь, до чего жестоки эти коммунары! Я в бинокль видел, как у форта Святого Винценсия маленький мальчик стреляет из пушки. И представь себе, этот крохотный Нерон уже курит трубку!..
- Но вы ведь их всех убьете, вместе с детьми, - прощебетала Габриель, и грудь ее сильнее заходила под рукой участника похода.
Франсуа д'Эмоньян знал, что он говорил. На следующее утро солдаты его полка получили приказ занять форт Святого Винценсия. Луи Ру с двумя уцелевшими блузниками стрелял в солдат. Тогда Франсуа д'Эмоньян велел выкинуть белый флаг, и Луи Ру, который слыхал о том, что белый флаг означает мир, перестал стрелять. Он подумал, что солдаты пожалели прекраснейший из городов и хотят наконец помириться с Парижской коммуной. Три блузника, улыбаясь и куря трубки, ждали солдат, а маленький Поль, у которого больше не было мыла, чтобы пускать пузыри, подражая отцу, держал во рту трубку и тоже улыбался. А когда солдаты подошли вплотную к форту Святого Винценсия, Франсуа д'Эмоньян велел трем из них, лучшим стрелкам горной Савойи, убить трех мятежников. Маленького коммунара он хотел взять живьем, чтобы показать своей невесте.
Горцы Савойи умели стрелять, и, войдя наконец в форт Святого Винценсия, солдаты увидели трех людей с трубками, лежавшими возле пушки. Солдаты видали много убитых людей и не удивились. Но, увидя на пушке маленького мальчика с трубкой, они растерялись и помянули - один святого Иисуса, другие – тысячу чертей.
- Ты откуда взялся, мерзкий клоп? - спросил один из савойцев.
- Я настоящий коммунар, - улыбаясь, ответил Поль Ру.
Солдаты хотели приколоть его штыками, но капрал сказал, что капитан Франсуа д'Эмоньян приказал доставить маленького коммунара в один из одиннадцати пунктов, куда сгоняли всех взятых в плен.
- Сколько он наших убил, этакий ангелочек! - ворчали солдаты, подталкивая Поля прикладами. А маленький Поль, который никогда не убивал, а только пускал из трубки мыльные пузыри, не понимал отчего это люди бранят и обижают его.

2010-06-01 в 22:52 

Maria-S
"Я очень близок к решению, - ответил Вильгельм, - только не знаю, к которому"
Пленника-инсургента Поля Ру, которому было четыре года от роду, солдаты национальной армии повели в завоеванный Париж. Еще в северных предместьях отстреливались, погибая, блузники, а в кварталах Елисейских полей, Оперы и в новом квартале лучистой Звезды люди уже веселились. Был лучший месяц - май, цвели каштаны широких бульваров. а под ними, вкруг мраморных столиков кофеен, франты пили рубиновые настойки и женщины беспечно улыбались. Когда мимо них проводили крохотного коммунара, они кричали, чтобы им выдали его. Но капрал помнил приказ капитана и охранял Поля. Зато им отдавали других пленных - мужчин и женщин. Они плевали в них, били их изящными палочками, а утомившись, закалывали инсургентов штыком, взятым для этого у проходившего мимо солдата.
Поля Ру привели в Люксембургский сад. Там, перед дворцом, был отгорожен большой участок, куда загоняли пленных коммунаров. Поль важно ходил меж ними со своей трубкой и, желая утешить некоторых женщин, горько плакавших, говорил:
- Я умею пускать мыльные пузыри. Мой отец Луи Ру курил трубку и стрелял из пушки. Я настоящий коммунар.
Но женщины, у которых остались где-то в предместье Святого Антония дети, может быть тоже любившие пускать пузыри, слушая Поля, еще горше плакали.
Тогда Поль сел на траву и начал думать о пузырях, какие они были красивые - голубые, розовые и лиловые. А так как он не умел долго и так как путь из форта Святого Винценсия до Люксембургского сада был длинным, Поль скоро уснул, не выпуская из руки своей трубки.
Пока он спал, два рысака везли по Версальскому шоссе легкое ландо. Это Франсуа д'Эмоньян вез свою невесту Габриель де Бонивэ в прекрасный Париж. И никогда Габриель де Бонивэ не была столь прекрасна, как в этот день. Тонкий овал ее лица напоминал портреты старых флорентийских мастеров. На ней было платье лимонного цвета с кружевами, сплетенными в монастыре Малин. Крохотный зонтик охранял ее матовую кожу цвета лепестков яблони от прямых лучей майского солнца. Воистину она была прекраснейшей женщиной Парижа, и, зная это, она беспечно улыбалась.
Въехав в город, Франсуа д'Эмоньян подозвал солдата своего полка и спросил его, где помещается маленький пленник из форта Святого Винценсия. Когда же влюбленные вошли в Люксембургский сад и увидели старые каштаны в цвету, плющ над фонтаном Медичи и черных дроздов, прыгавших по аллеям, сердце Габриели де Бонивэ переполнилось нежностью, и, сжимая руку жениха, она пролепетала:
- Мой милый, как прекрасно жить!..
Пленные, из числа которых каждый час кого-нибудь уводили на расстрел, встретили галуны капитана с ужасом - всякий думал, что наступил его черед. Но Франсуа д'Эмоньян не обратил на них внимания, он искал маленького коммунара. Найдя его спящим, он легким пинком его разбудил. Мальчик, проснувшись, сначала расплакался, но потом, увидев веселое лицо Габриели, непохожее на грустные лица других женщин, окружавших его, взял в рот свою трубку, улыбнулся и сказал:
- Я - настоящий коммунар.
Габриель, удовлетворенная, промолвила:
- Действительно, такой маленький!.. Я думаю, что они рождаются убийцами, надо истребить всех, даже только что родившихся...
- Теперь ты поглядела, можно его прикончить, - сказал Франсуа и подозвал солдата.
Но Габриель попросила его немножко подождать. Ей хотелось продлить усладу этого легкого и беспечного дня. Она вспомнила, что, гуляя однажды во время ярмарки в Булонском лесу, видела барак с подвешенными глиняными трубками; некоторые из быстро вертелись. Молодые люди стреляли из ружей в глиняные трубки.
Хотя Габриель де Бонивэ была из хорошего дворянского рода, она любила простонародные развлечения и, вспомнив о ярмарочной, попросила жениха:
- Я хочу научится стрелять. Жена боевого офицера национальной армии должна уметь держать в руках ружье. Позволь мне попытаться попасть в трубку этого маленького палача.
Франсуа д'Эмоньян никогда не отказывал ни в чем своей невесте. Он недавно подарил ей жемчужное ожерелье, стоившее тридцать тысяч франков. Мог ли он отказать ей в этом невинном развлечении? Он взял у солдата ружье и подал его невесте.
Увидев девушку с ружьем, пленные разбежались и столпились в дальнем углу отгороженного участка. Только Поль спокойно стоял с трубкой и улыбался. Габриель хотела попасть в двигающуюся трубку, и, целясь, она сказала мальчику:
- Беги же! Я буду стрелять!..
Но Поль часто видел, как люди стреляли из ружей, и поэтому продолжал спокойно стоять на месте. Тогда Габриель в нетерпении выстрелила, и так как она стреляла впервые, вполне простителен ее промах.
- Моя милая, - сказал Франсуа д'Эмоньян, - вы гораздо лучше пронзаете сердца стрелами, нежели глиняные трубки пулями. Глядите, вы убили этого гаденыша, а трубка осталась невредимой.
Габриель де Бонивэ ничего не ответила. Глядя на небольшое красное пятнышко, она чаще задышала и, прижавшись крепче к Франсуа, предложила вернуться домой, чувствуя, что ей необходимы томные ласки жениха.
Поль Ру, живший на земле четыре года и больше всего на свете любивший пускать из глиняной трубки мыльные пузыри, лежал неподвижный.
Недавно я встретился в Брюсселе со старым коммунаром Пьером Лотреком. Я подружился с ним, и одинокий старик подарил мне свое единственное достояние - глиняную трубку, из которой пятьдесят лет тому назад маленький Поль Ру пускал мыльные пузыри. В майский день, когда четырехлетний инсургент был убит Габриелью де Бонивэ, Пьер Лотрек находился в загоне Люксембургского сада. Почти всех из числа бывших там версальцы расстреляли. Пьер Лотрек уцелел потому, что какие-то франты сообразили, что прекрасному Парижу, который захочет стать еще прекрасней, понадобятся каменщики, плотники и кузнецы. Пьер Лотрек был сослан на пять лет, он бежал из Кайенны в Бельгию и через все мытарства пронес трубку, подобранную у трупа Поля Ру. Он дал ее мне и рассказал все, написанное мною.
Я часто прикасаюсь к ней сухими от злобы губами. В ней след дыхания нежного и еще невинного, может быть, след лопнувших давно мыльных пузырей. Но эта игрушка маленького Поля Ру, убитого прекраснейшей из женщин, Габриелью де Бонивэ, прекраснейшего из городов, Парижа, - говорит мне о великой ненависти. Припадая к ней, я молюсь об одном - увидев белый флаг, не опустить ружья, как это сделал бедный Луи Ру, и ради всей радости жизни не предать форта Святого Винценсия, на котором еще держатся три блузника и пускающий мыльные пузыри младенец.

2010-06-01 в 23:04 

Nataly Red Rose
Свобода начинается с иронии
коммунар-Курск спасибо. Указатель литературы нужно бы в первую очередь раздобыть.
------------------------
Maria-S не засну две ночи......................................

URL
2010-06-02 в 18:23 

Martine Gabrielle
Истине самой по себе свойственна неотразимая притягательность... но одним лишь дуракам даровали боги умение говорить правду, никого не оскорбляя
Maria-S Вы меня распропагандировали. Мне даже захотелось изменить ник.

2010-06-03 в 20:57 

коммунар-Курск
Привет всем!
Что касается Данилина, то это переиздание. И еще хотел бы отметить, что в списках литературы не увидел выпущенного в СССР двухтомника «Протоколов заседаний Парижской коммуны», хотя я мог и не заметить их. Может быть просмотрел. Когда то это была моя библия.
Что касается «Трубки коммунара», прочитав рассказ, еще в школе был под огромным впечатлением. Но сразу бросился в глаза грубейший исторический ляп. Как я понял, речь шла о взятии форта «Венсенн», который якобы обороняли четверо блузников. Но ведь форт был сдан без боя, а его офицеры были тут, же расстреляны во рвах форта вместе с его комендантом Фальто. И хотя от этого промаха общая величественная картина рассказа не тускнеет все-таки нельзя допускать таких грубых ошибок, тем боле писателям калибра И.Эренбурга. Вообще многие Советские писатели страдают такими делами. Например, у Чередниченко защитником последней баррикады на ул. Рампоно мы видим Е.Дмитриеву?! Мало того она еще ее и взрывает?!!! Павленко – «Баррикады» - вообще читать невозможно. «Пушка «Братство»» тоже страдает темой последней баррикады. Вообще последняя баррикада коммуны спекулятивная тем многих авторов. Поэтому самым лучшим художественным произведением советских писателей считаю «Шарло Бантара». И хотя эта книга детская, я бы так не сказал. Там очень хорошо и со знанием дела освещен ход уличной борьбы. И кстати имеются трезвые рассуждения о последней баррикаде. А именно то, что ул. Рампоно была тупиковая ,и ее нельзя было обойти. Это видно на картах Парижа того времени. Да и хотя бы на картах у Керженцева. Поэтому Фонтен-о-Руа отпадет. Вот такие небольшие рассуждения. И еще большое спасибо за «Трубку коммунара» с удовольствием прочитал в очередной раз.

Привет и братство!!!
Искренне Ваш LE COMMUNARD DE PARIS.

2010-06-03 в 21:51 

Marty Larny
Я уже забыл вопрос, но, думаю, ответил на него
что в списках литературы не увидел выпущенного в СССР двухтомника «Протоколов заседаний Парижской коммуны»
коммунар-Курск может быть, двухтомник и не упоминался в сообществе, но в планах на сканирование точно стоит. :) Во всяком случае, есть надежда, 1959 год издания - должен найтись хоть в двух библиотеках изстольки-то городов.

последняя баррикада коммуны спекулятивная тем многих авторов.
Пожалуй. Это как "ленинское бревно" или "кто первый предложил клятву и название Национального собрания в 1789 году".

Пользуясь случаем, задам Вам вопрос? С кем-нибудь из родственников коммунаров (внуков, правнуков, внучатых племянников и т.д.) Вам удавалось установить связь? И поддерживаете ли Вы дружбу с французскими "Друзьями Коммуны"? Есть сайт этого общества, больше я о них ничего (пока) не знаю.

Salut et fraternite!

2010-06-04 в 17:07 

коммунар-Курск
Marty Larny
Спасибо что одобрили мои рассуждения. Ни с кем из родственников отношений не поддерживаю, так как имел возможности. Мне честно говоря и в голову это не приходило. О "Друзьях Парижской коммуны" знаю давно, но думал что с развалом Союза и они перестали функционировать. Так же знаю что в Сен -Дени есть небольшой музей коммуны. Но попасть вообще в Париж никогда не имел финансовой возможности. Поэтому в свое время пришлось отказаться от диссертации по коммуне.
Привет и Братство!!!
Искренне Ваш LE COMMUNARD DE PARIS.

2010-06-04 в 21:40 

Nataly Red Rose
Свобода начинается с иронии
коммунар-Курск
пришлось отказаться от диссертации по коммуне
Это жаль, конечно. Все-таки диссер, он открывает хоть небольшие, но дополнительные возможности для распространения того, что сам сумел узнать и продумать...

А вопрос, который меня волнует, это - о жертвах версальцев. Поскольку в спорах важны точные данные, я и ищу подтверждения подсчетам К.Пельтана, Н.М.Лукина и А.И.Молока. То, что Аппер "подсчитал", то ли 20 тысяч, а то ли 30, само по себе показательно, но хочу узнать точнее.

Второй вопрос. В одном ЖЖ сообществе спросили, какие есть свидетельства "с той стороны баррикады". Я ответила, что это - официальные и полуофициальные отчеты Тьера с его генералами и прочими министрами, буржуазные газеты и воспоминания дю Кана, Вилье, Дюма. Хотя - какие это свидетельства! Это - точка зрения, а не показания очевидцев, чаще всего.
А Вы встречали более-менее систематичное описание дней Коммуны "с той стороны баррикады"?

URL
2010-06-06 в 21:09 

коммунар-Курск
Уважаемая Nataly Red Rose Что касается жертв версальцев, то меня тоже интересует этот вопрос, но вряд ли на него мы когда ни будь, найдем точный ответ если даже М.Шури пользуясь многими неизвестными архивными документами Парижской префектуры полиции не смог назвать более менее утвердительной цифры. Что касается меня , то я придерживаюсь цифры 30 тысяч, не меньше , но скорее всего и не больше. Системных описаний с той стороны быть не может , потому что когда город отдан на разграбление ни о какой фиксации разбоя не может быть речи у «порядочных граждан». Сейчас во многих энциклопедиях я встречаю цифру от ста до двухсот расстрелянных инсургентах и то это был ответ на открытый счет жертв со стороны Коммуны?!?!?!, иметься ввиду расстрел архиепископа. Вот так все возвращается на круги своя, как и сегодня. Около ста шахтеров погибло, а хозяин сидит рядом с премьером мило улыбается. На все это можно сказать словами Э. Потье:

Бандиты, пресса в их руках,
В ней не прочесть, конечно,
Что раненых в госпиталях добили бессердечно………..

Разве можно фиксировать такие вещи!


И это, увы, не другая история. Так что в этом вопросе не могу ничем помочь. Самому хотелось бы установить боле точную цифру , но для этого надо иметь доступ к архивам , а мы его не имеем. Да и вряд ли это прольет свет на вопрос ввиду выше указанных причин.
А проектом Вы, мня просто заинтриговали. С нетерпением жду вашего сообщения. Сочту за огромную честь сказать свое слово о Парижской коммуне.

Привет и братство!!!

Искренне Ваш LE COMMUNARD DE PARIS.

2010-06-06 в 23:29 

tawi-tum
Мы в город Изумрудный идем дорогой трудной
У меня, наверное, вопрос глупый. Я историей Коммуны недавно интересуюсь. Обратила внимание на такой факт: Александр Бауэр, один из коммунаров, был сыном А.Дюма. На фотографии, правда, очень похож. Сын и отец оказались по разные стороны. Бауэра, наверное, после падения Коммуны преследовали. А как Дюма на это реагировал?..

*И еще подумала: Анна Корвин-Круковская-Жаклар и Ф.М.Достоевский, бывшие друзья. Тоже оказались по разные стороны. Достоевский ведь очень не одобрял Коммуну.*

2010-06-06 в 23:32 

tawi-tum
Мы в город Изумрудный идем дорогой трудной
Про "13-ть трубок" - Maria-S даже слов нет. Как после этого можно еще оставаться глухими, я не понимаю.

2010-06-07 в 23:24 

коммунар-Курск
Уважаемая tawi-tum. Оставаться глухими ох как можно. Многие мне сейчас доказывают что коммунары были сброд алкоголиков и тунеядцев. А за декрет от 6 апреля их и надо было уничтожать, что только преступники способны издавать такие декреты. Показателен такой пример. Мой научный руководитель, заслуженный профессор, при СССР так читал лекции о периоде коммуны, что к нему ломились на эти лекции студенты с других факультетов. А когда рухнул СССР наш "коммунист" резко побелел и стал превозносить капиталистов как работяг и трудяг, рабочих выставлять быдлом. Что же касается коммунаров, то они стали у него преступниками. И даже когда происходил моя защита диплома, по данной теме, он всячески пытался завалить меня. Оперируя тем что все монографии это фальсификация коммунистов?! Благо в комиссии были уважающие себя люди и защит прошла успешно. И вообще при том потоке клеветы на союз который мы видим сегодня в сми немудрено что будущие поколения вообще не будут знать истории.
Показателен еще один пример, из моей практики, когда преподавал в школе .Так вот в учебнике за 5 класс ВОВ посвящено всего 5 листов. Из них всего 1,5 событиям на восточном фронте , а остальные открытию второго фронта и концовка мня добил вообще. 9 мая пьяный Жуков танцевал гопака у Бранденбургских ворот. Во как! Изд-во Сороса!
Кого воспитываемым?
Ого ,Остапа понесло на ночь глядя.

Привет и братство!

Искренне Ваш LE COMMUNARD DE PARIS.

2010-06-08 в 07:06 

Nataly Red Rose
Свобода начинается с иронии
tawi-tum
Александр Бауэр, один из коммунаров, был сыном А.Дюма. На фотографии, правда, очень похож. Сын и отец оказались по разные стороны. Бауэра, наверное, после падения Коммуны преследовали. А как Дюма на это реагировал?..
Интересно. Надо будет поискать подробности.
Анна Корвин-Круковская-Жаклар и Ф.М.Достоевский, бывшие друзья. Тоже оказались по разные стороны. Достоевский ведь очень не одобрял Коммуну.*
Да. Видимо, не зря они раньше, задолго до событий Коммуны, расстались. Анна Васильевна слишком умный и живой человек, чтобы разделять путаный-перепутаный полу-гуманизм Ф.М.Д.

коммунар-Курск Мой научный руководитель, заслуженный профессор, при СССР так читал лекции о периоде коммуны, что к нему ломились на эти лекции студенты с других факультетов. А когда рухнул СССР наш "коммунист" резко побелел и стал превозносить капиталистов как работяг и трудяг, рабочих выставлять быдлом. Что же касается коммунаров, то они стали у него преступниками.
Это знакомо, до боли. :( Про учебники я не говорю, у нас постоянная война идет вокруг них. На меня уже раз телегу накатали, с доносом, что я обозвала составителей учебника по отечественной истории безграмотными.
Загляните в Ваш U-mail, там письмо должно быть.

URL
2010-06-08 в 07:34 

Nataly Red Rose
Свобода начинается с иронии
О фильмах (ссылки дал гражданин hromov):
"Зори Парижа" и "Новый Вавилон" - их можно найти на
film.arjlover.net/film/
и
rutracker.org/forum/index.php
или ("Зори Парижа") на том же krasnoe.tv

URL
2010-06-08 в 19:32 

коммунар-Курск
Увжемая Nataly Red Rose . Письмо ваше прочитал , но что то ответ отфутболивается, ничего не могу понять , поэтому решил ответить здесь.

Идея замечательная. Что потребуется от меня, то приложу максимум усилий для ее реализации. Я даже благодаря вашему сайту заново начал изучать французский , который совсем забыл. И даже можно устроить что о вроде конференции по этому поводу. Живое общение во сто крат плодотворнее.

Искренне Ваш LE COMMUNARD DE PARIS.

Р.S. Объясните пож. как правильно пересылать Вам ответ по mail, впервые столкнулся с подобной проблемой.

2010-06-08 в 21:29 

Nataly Red Rose
Свобода начинается с иронии
коммунар-Курск
Конференция - тоже мысль хорошая.
Про u-mail (который в Вашем дневнике, не внешняя почта). Под окошком, где открывается письмо, есть опция "ответить". Надо на нее нажать, окошко перезагрузится, в нем можно писать ответ. Потом нажать "отправить".

URL
2010-06-08 в 22:28 

коммунар-Курск
Nataly Red Rose
Почтой , то я пользоваться умею , просто впервые сталкиваюсь с таким глюком.
Рад что поддержали идею конференции. Очень бы хотелось пообщаться со всеми участниками в живую.

Привет и братство!

Искренне Ваш LE COMMUNARD DE PARIS.

2010-06-14 в 15:34 

Eh voila
В действительности все не так, как на самом деле
Про Бауэра и Дюма, гражданка tawi-tum, небольшая заметка по-французски. Подробностей его деятельности во время Коммуны нет, зато сказано, что он принимал участие в событиях 31 октября 1870 года. А после (???) был сослан в Новую Каледонию.
Пытался ли ему покровительствовать его сводный брат, Александр Дюма-сын? Ничего про это не сказано.

А про Достоевского... Ma tante сначала хотела привести и письма Достоевского, что касаются Парижской коммуны. Но они до того банальные, что, право слово, не стоило и не стоит.
* * *
Гражданин коммунар-Курск, а я спросить хотел вот о чем. Кто-нибудь из англичан или ирландцев был среди коммунаров? В книге Емельяновой приведены отдельные имена, но кто были эти люди и в чем их роль, не сказано.

2010-06-14 в 21:11 

коммунар-Курск
Уважаемый Eh voila сейчас навскидку пролистал всю имеющуюся у меня литературу, и пока ничего не обнаружил. Вопрос интересен еще и тем что за все время изучения коммуны мне как то не попадались ирландцы и англичане. Хотя несомненно были и эти представители, в особенности больше должно было быть ирландцев.
Обещаю в ближайшее время найти что либо по этому поводу.
Привет и братство!

Искренне Ваш LE COMMUNARD DE PARIS.

2010-06-15 в 19:37 

Без диплома
Круглое невежество - не самое большое зло: накопление плохо усвоенных знаний еще хуже (Платон)
при том потоке клеветы на союз который мы видим сегодня в сми немудрено что будущие поколения вообще не будут знать истории.
гражданин коммунар-Курск, уже не знают, два поколения - наше и следующее. Мне тоже пришлось в школе выдержать "бои за историю".

Про Коммуну. Вы упомянули какой-то рассказ Рембо о Коммуне - я ничего не путаю, Вы про Артюра Рембо говорили?. Если можно уточнить, что это за рассказ, переводился или нет? И второй вопрос на эту же тему. Некоторые биографы считают, что он участвовал непосредственно в баррикадных боях майской недели. Прямых доказательств тому нет, понятно только, что Коммуне он сочувствовал, судя по стихам. Как Вы думаете, был ли он в Париже или это только биографическая правдоподобная легенда?

2010-06-15 в 23:21 

коммунар-Курск
Уважаемый гражданин Без диплома повесть именно А.Рембо "Разгром". Скачал ее лет 5 назад, на русском языке . Где то на диске есть - поищу. Что касается его участия в коммуне, то это маловероятно, особенно в майской неделе,так как во время коммуны он уехал к себе в замок Шарольвиль , и пребывал там в полной апатии ко всему. Коммуну приветствовал, но судя по повести не настолько восторженно. Почему я и говорил "очень интересный взгляд стороннего наблюдателя". Это можно понять только прочитав повесть. Сюжет закручен интересно.
Я правда не знаю откуда берутся сведения о его участии в баррикадных боях? Да еще и о пребывании его в плену. От каторги не отвертелся бы , в лучшем случае.
Найду диск скину Вам его на Mail, если интересно.

Привет и братство!

Искренне Ваш LE COMMUNARD DE PARIS.

2010-06-15 в 23:55 

коммунар-Курск
Гражданин Без диплома. Прошу меня извинить, переклинило совсем.Хорошо что вы меня об этом спросили. У "Разгрома " автор Эмиль Золя. А все что касается Рембо остается в силе. Т.е замка , апатии и участия в майской неделе.
Еще раз прошу у всех извинения за допущенную ошибку.
Наверное это признаки старости начинающегося маразма.

Привет и братство!

Искренне Ваш LE COMMUNARD DE PARIS.

2010-06-16 в 20:59 

Без диплома
Круглое невежество - не самое большое зло: накопление плохо усвоенных знаний еще хуже (Платон)
Гражданин коммунар-Курск, ничего страшного, бывает. Когда о чем-то постоянно размышляешь.
На Золя ссылку, наверное, тоже можно поставить: "Разгром".
Я думаю, биографы Рембо основываются на его стихах и письме того времени, где он оправдывает дело Коммуны.
А мне кажется сомнительным, потому что ускользнуть из Парижа было не так просто. Если же бы он был в числе пленных, которых потом освободили за недостатком улик, об этом бы сохранились какие-то протокольные сведения. Да и сам бы он где-то хоть вскользь, но упомянул бы.

2010-06-17 в 19:31 

коммунар-Курск
Уважаемый гражданин Без диплома у Данилина нашел сведения о Рембо. Полностью цитировать не буду, а одну фразу приведу дословно. " Нам кажется наиболее близким к истине мнение Жана Карре, считающего, что время пребывания Рембо в революционном Париже исчерпывалось всего несколькими днями, между 16 и 20 мая.

Привет и братство!

Искренне Ваш LE COMMUNARD DE PARIS.

2010-07-04 в 13:22 

Maria-S
"Я очень близок к решению, - ответил Вильгельм, - только не знаю, к которому"
П.Керженцев. Рабочие клубы во время Парижской коммуны 1871 года (Исторический журнал, 1940, № 4-5)
Н.Сидорова. Массовое движение во французской провинции во время Парижской коммуны (Борьба классов, 1936, № 3)
Н.Сидорова. Политические клубы Парижа накануне Коммуны 1871 г. (Борьба классов, 1935, № 4)
Н.Лукин. I интернационал и Парижская коммуна (Борьба классов, 1933, № 10)
П.Филеев. Ленин и Парижская коммуна (Борьба классов, 1932, № 5)

Вопросы истории
Кунисский С. Отклики на Парижскую коммуну в русской периодической печати в 1871 году (1947, № 4)
Маткин М. К истории борьбы за Коммуну в Алжире в 1870-1871 годах (1949, № 6)
Айнберг-Загряцкова С. "Красная афиша". К предыстории Парижской Коммуны (1950, № 4)
Молок А. Рабочие Парижа в дни Коммуны (1951, № 3)
Алексеев-Попов В. Влияние Парижской Коммуны на германское социал-демократическое движение (1871-1872 гг.) (1953, № 5)
Дунаевский В.А. - Ш.Басилая. К вопросу об отношении царского правительства к Парижской Коммуне (1954, № 7)
Ангран Пьер. Неизвестные страницы биографии коммунара Лео Френкеля (1956, № 3)
Маневич С. М. Коллекция изданий периода Парижской Коммуны (1956, № 3)
Морозов Г. "Парижская коммуна 1871 г." (1963, № 2)
Дразнинас Я.И. - М.Шури. Коммуна в Латинском квартале (1963, № 3) - рецензия
Дразнинас Я.И. - П.Доминик. Парижская коммуна (1964, № 3) - рецензия
Дразнинас Я.И. Проблема истоков Парижской коммуны в работах А. Гиймена (1965, № 3)
Баранченко В. Парижские коммунары в Москве (1972, № 3)
Ефремова Н. (это наша Ната Павловна – оказывается, у нее серия очерков о Коммуне) Елизавета Дмитриева - героиня Коммуны (1972, № 3)
Ефремова Н. Публицист Коммуны (1973, № 3)
Ефремова Н. Парижская Коммуна и версальская пропаганда (1974, № 3)
Ефремова Н. Жизнь, отданная делу Коммуны (1976, № 3)
Ефремова Н. Призывное слово Коммуны (1977, № 3)
Ефремова Н. Героиня Парижской Коммуны (1981, № 7)
Невлер В. Парижская Коммуна и демократические силы Италии (1981, № 3)
Мадор Ю.П. - М.Н. Машкин. Парижская Коммуна 1871 г. Хроника революции (1986, № 12)
Тарле Г.Я., Эльдарова И.К. - Б.Шнайдер. Швейцарские переселенцы в Советском Союзе. Из жизни швейцарских коммунаров в революционной России (1987, № 4)

К этому добавить нужно юбилейный выпуск ФЕ-71 и выпуск к 110-летию. В одном из них, на память сейчас не помню, есть статья Н.Емельяновой об англичанах.
Просмотреть, конечно, следует для начала, но, мне кажется, среди этих статей есть и то, чего нет в уже оцифрованных книгах.

2010-07-14 в 20:35 

коммунар-Курск
Привет всем!!!
С днем взятия Бастилии!

Привет и братство!

Искренне Ваш LE COMMUNARD DE PARIS.

URL


2010-07-14 в 21:44 

forster2005
"Что толку видеть вещь, если о ней никто ничего не доказывает?!"
2010-11-24 в 21:43 

коммунар-Курск
Граждане у кого есть тексты "Марсельезы" и "Интернационала" в русской транскрипции?

2010-11-25 в 09:49 

Marty Larny
Я уже забыл вопрос, но, думаю, ответил на него
коммунар-Курск - именно транскрипция, как это звучит по-французски?.. Переводы есть, это не проблема, а вот транскрипции... Есть несколько записей Марсельезы mp3. Поют ее, конечно, в нужном темпе, но довольно четко выговаривая слова.

2010-11-25 в 11:59 

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)
коммунар-Курск


Allons Enfants de la patrie
Le jour de gloire est arrive.
Contre nous, de la tyrannie
L'etandard sanglant est leve! (Bis)
Entendez-vous dans nos campagnes
Mugir ces feroces soldats
Qui viennent jusque dans nos bras
Egorger nos fils et nos compagnes?
Припев:
Aux armes, citoyens!
Formez vos battallions!
Marchons, marchons
Qu'un sang impur
Abreuve nos sillons!

Транскрипция:
Алён занфан дё ля патрие
Лё Жур дё глуар эт арривэ
Контр ну дё ля тиррани
Летандар санглант элевэ
Антандэ-ву дан но кампаньи
Мюжир сэ феросэ сольда
Ки вьенн жюскь дан но бра
Эгоржэ но фис э но компаньи
Припев:
О зарм ситуаян!
Формэ во батайон
Маршон, маршон
Кан санг ампюр
Аббрёв но сийонн!


Взято у граждан солдат 8-й линейной полубригады :)
Только первый куплет. Остальные - наверное, проще самим транскрибировать. Есть же у нас хорошо знакомые с французским. Товарищ Мари, например.

А Интернационал - пока не встречалось транскрипции. Поищу.

2010-11-25 в 21:22 

коммунар-Курск
Спасибо за помощь граждане.
Транскрипция нужна именно по французски.
Марсельеза "первые два куплета" есть. Думал тут есть владельцы полного варианта.
А вот "Интернационала" в интернете не нашел ничего.
Все это мне нужно для самостоятельного изучения французского так как на хороших примерах все легче усваивается.

2010-11-25 в 21:25 

коммунар-Курск
Слева медаль Парижской коммуны. Ею были награждены несколько десятков человек. Наши космонавты брали ее в космос.
Привет и братство!
искренне Ваш LE COMMUNARD DE PARIS.

2010-11-25 в 22:51 

Maria-S
"Я очень близок к решению, - ответил Вильгельм, - только не знаю, к которому"
коммунар-Курск, за медаль спасибо.
Полностью транскрибированного текста Марсельезы у меня тоже нет. И сделать это сложно, гражданин М-Воронин, не все звуки французского языка можно адекватно передать русскими знаками. "Аллён занфан" я бы написала скорее как "алльон-з-анфан"... но и это неточно.
Гражданин коммунар-Курск, есть одна идея, относительно несложная в выполнении.
Существуют разные программы-переводчики, например, Промпт. В их меню предусмотрен не только перевод, но и произнесение, то есть чтение текста. Можно задать самую медленную скорость речи, например, 80 слов в минуту, вводить текст песни построчно и слушать. По крайней мере, это будет грамотней, чем пытаться написать транскрипцию.
Я попробовала так сделать, прежде чем Вам ответить. Ну, получилось, неплохо :)

2010-11-26 в 08:32 

Nataly Red Rose
Свобода начинается с иронии
Maria-S а что, мысль хорошая! У меня есть промпт, но я как-то не додумалась включить речь. Так ведь можно любой текст вводить и прослушать. И отдельные слова и предложения. О-о-о!..
Интернационал на разных языках, в том числе на французском. Можно скачать и тоже слушать.

URL
2010-11-26 в 22:06 

коммунар-Курск
Maria-S и Nataly Red Rosе !
Большое спасибо за дельные советы попробую так сделать.
Просто думал что все это уже есть в готовом виде.
Еще раз спасибо.
Привет и братство!
Искренне Ваш LE COMMUNARD DE PARIS. <

2010-12-05 в 16:30 

коммунар-Курск
Еще в школе случайно попался этот рассказ и вот теперь только нашел его. Немного наивный, но показывающий на каких примерах воспитывалось мое поколение.

Вокруг света, 1986, № 10.

На конкурс

Р. СИРАЗЕТДИНОВ,
дер. Кандры-Куль, Башкирская АССР


УРОК ИСТОРИИ
Фантастический рассказ

Учитель истории Владимир Светов готовился к этому уроку особенно тщательно. Накануне в учительской директор школы отозвал его в сторонку и предупредил, что на следующем уроке у него будет проверяющая из министерства.
— Ты уж, пожалуйста, постарайся, — извиняющимся голосом произнес директор. — Она женщина требовательная...
Темой урока была Парижская коммуна. Тема знакомая, больше того — любимая. Владимир увлекся ею еще в пединституте.
В ту ночь Светов почти не спал. Он еще и еще раз просматривал план урока, свои выписки и старые конспекты. Под утро, чтобы немного рассеяться, он достал с полки купленную недавно в букинистическом магазине книгу о Парижской коммуне. Владимир медленно листал пожелтевшие страницы, вглядываясь в старинные гравюры...


Светов вошел в класс и сразу заметил на последней парте пожилую седеющую женщину в старомодных очках, которая старательно раскладывала перед собой толстую общую тетрадь и авторучку.
Класс, обычно встречавший его шумом, сегодня молчал. Только изредка ребята искоса поглядывали на заднюю парту.
Владимир раскрыл журнал, затем подошел к окну и, не поворачиваясь к классу, начал говорить.
И неожиданно услышал свой голос словно со стороны и удивился его странному звучанию. Он отошел от окна...
Перед глазами высилась баррикада. Кругом сновали вооруженные люди, гремели ружейные выстрелы. Запахи гари и пороха, дым стлались волной по узкой улочке. Кругом валялись пустые гильзы, обрывки каких-то бумаг, тряпок, окровавленные бинты. Вдруг Владимир увидел себя, а вокруг — притихших ребят своего класса. Из-за угла показалась колонна версальцев, и Владимир потащил ребят в ближайшую подворотню, откуда поле битвы было видно как на ладони.
Над баррикадой взвилось красное знамя. Странно, но Светов сразу узнал среди ее защитников булочника из соседнего квартала — Жана. Вот женщина с красной повязкой на голове — это цветочница Мари... Этот долговязый парень с пистолетом в руке и саблей в другой — Антуан-башмачник... Владимир вдруг стал ясно различать крики обороняющихся:
— Да здравствует свобода!.. Да здравствует коммуна!..
Ребята, взволнованные не меньше его, рвались на баррикаду. Кто-то ловко брошенным камнем сбил каску с головы версальца. Владимира захватил азарт сражения. Еще бы минута, и он сам бросился на баррикаду.
Но... не размахивает больше саблей Антуан, сраженный вражеской пулей... Истекает кровью Жан... Знамя коммунаров в руках у красавицы Мари, вставшей во весь рост на баррикаде.
— Назад, отступайте, — вдруг вскрикнул кто-то из девчонок. — Там пушка!
— Эх, гранату бы сюда! — прошептал Светов. Грянул выстрел. Снаряд разорвался прямо на баррикаде. Когда дым рассеялся, знамени не было. И вдруг зазвучала «Марсельеза». Это пел Светов, пели ребята. Песня звучала все громче и громче, заполняя всю улицу, весь Париж... Офицер что-то приказал солдатам, и те подняли ружья...
— Вы не смеете! — крикнул Светов и, сжав кулаки, бросился вперед. — Это же дети!
Раздался залп, и все вдруг окутал дым.


Класс молчал. Было слышно, как билась о стекло проснувшаяся от весенних лучей муха. Светов разжал кулаки и поднял голову. На глазах у ребят застыли слезы, проверяющая не успевала что-то записывать в свою огромную тетрадь, изредка бросая на учителя недовольный взгляд. О домашнем задании он даже не вспомнил.
— В жизни не слышала ничего подобного! — как сквозь сон доносился до него уже в учительской хрипловатый голос проверяющей. — Это не урок, а бог знает что... Ни плана, ни методики, ни закрепления пройденного материала, даже домашнего задания не задали... А этот дикий возглас про какую-то гранату? Может, вы нездоровы?
Светов помотал головой и, не дослушав до конца, вышел в коридор. Там, сгрудившись у окна, его ребята что-то рассматривали.
— Что у вас тут? — устало спросил Владимир у Мальцева, заводилы класса.
Тот протянул ему гильзу от старинного ружья.
— Я нечаянно... — пробормотал Мальцев, — тогда... у баррикады подобрал.

Вокруг света, 1986, № 10, С. 53.


OCR В. Кузьмин
Okt. 2001
Проект «Старая фантастика»

Возврат назад
sf.nm.ru

2010-12-05 в 16:39 

коммунар-Курск
илюстрация

2010-12-05 в 21:54 

Nataly Red Rose
Свобода начинается с иронии
коммунар-Курск это я понимаю - это Урок! При том что планы и методики нужны, но вот такое - это Урок на всю жизнь. Стараюсь не злоупотреблять :)

URL
2010-12-06 в 07:36 

Capra Milana
мир не существует, а поминутно творится заново
коммунар-Курск, спасибо. Немного наивный Не наивный - человечный.

2010-12-06 в 19:33 

коммунар-Курск
Nataly Red Rose и Capra Milana

Спасибо за понимание. А насчет методик и планов сам грешил тем что - Остапа иногда несло, хотелось как можно больше дать объективной информации и до звонка некоторые пункты плана не были реализованы.

Привет и братство!
Искренне Ваш LE COMMUNARD DE PARIS.

2010-12-06 в 20:33 

Без диплома
Круглое невежество - не самое большое зло: накопление плохо усвоенных знаний еще хуже (Платон)
коммунар-Курск по идее рассказ не наивный, просто автор, наверное, начинающий. Вообще, согласен с Натали, так надо учить. Сначала хотя бы, потом можно и более методично. Но сначала - чтобы дошло до сердца. Чтобы ударило.

2010-12-06 в 21:52 

коммунар-Курск
Гражданин "Без диплома" согласен с вами. Вот так в первом классе , в 1980 году 18 марта меня ударил фильм "Зори Парижа", и хотя я в том возрасте там многого не понял, но Коммуна запала в душу на всю жизнь.

Привет и братство!
Искренне Ваш LE COMMUNARD DE PARIS.

2010-12-08 в 07:46 

Maria-S
"Я очень близок к решению, - ответил Вильгельм, - только не знаю, к которому"
чтобы дошло до сердца. Чтобы ударило
Правильно.
коммунар-Курск спасибо.

Ближе к новому году, когда рассчитаюсь с учебными делами, напишу точно, какие статьи к будущей коммунарской вахте есть, какие могут быть с той или иной вероятностью.

2010-12-21 в 18:55 

коммунар-Курск
Граждане!

Кто может подсказать где можно найти текст "Песни солдат семнадцатого полка"?
И вообще информацию об этой песне.

Привет и братство!
Искренне Ваш LE COMMUNARD DE PARIS.

2010-12-23 в 07:23 

Nataly Red Rose
Свобода начинается с иронии
URL
2010-12-25 в 17:19 

коммунар-Курск
Уважаемая Nataly Red Rose спасибо за ответ. Только это не те произведения. Та песня посвящена солдатам 17 го полка отказавшимся стрелять в демонстрацию рабочих , где то в Европе во второй половине 19 века , не помню где. Там еще были слова

"" Недаром званье честных граждан мы под мундиром сберегли.....хавала и слава , честь солдатам семнадцатого полка"".
Как то так.

Привет и братство!
Искренне Ваш LE COMMUNARD DE PARIS.

2010-12-26 в 10:19 

Maria-S
"Я очень близок к решению, - ответил Вильгельм, - только не знаю, к которому"
Товарищи коммунар-Курск, Nataly Red Rose, теперь поняла, о чем речь.
Автор песни - Гастон Мордехай Брюншвик, литературный и сценический псевдоним - Монтегю. Он исполнитель и сочинитель песен. Родился 9 июля 1872, ушел в декабре 1952. Сам себя называл "дитя Коммуны".
Песня называется "Слава 17-му" ("Gloire au 17e"), написана вот по какому случаю.
В 1907 году виноградари юга Франции протестовали против конкуренции производителей синтетического вина. В Безье на разгон демонстрации правительство послало 17-й пехотный полк Нарбонны. Солдаты, сами бывшие крестьяне, отказались стрелять по демонстрантам и взбунтовались. Этот эпизод упоминается в книге Р.Кагановой.
Музыку к песни написали Рауль Шантегреле и Пьер Дуби.
Текст на французском я нашла в вики
- 1 -
Légitim' était votre colère
Le refus était un grand devoir
On ne doit pas tuer ses pères et mères
Pour les grands qui sont au pouvoir
Soldats votre conscience est nette
On n'se tue pas entre Français
Refusant d' rougir vos baïonnettes
Petits soldats oui vous avez bien fait

Refrain
Salut, salut à vous
Braves soldats du Dix-septième
Salut braves pioupious
Chacun vous admire et vous aime
Salut, salut à vous
A votre geste magnifique
Vous auriez en tirant sur nous
Assassiné la République

- 2 -
Comm' les autres vous aimez la France
J'en suis sur même vous l'aimez bien
Mais sous votre pantalon garance
Vous êt's restés des citoyens
La Patrie c'est d'abord sa mère
Cell' qui vous a donné le sein
Et vaut mieux même aller aux galères
Que d'accepter d'être son assassin

- 3 -
Espérons qu'un jour viendra en France
Où la paix la concorde règnera
Ayons tous au coeur cette espérance
Que bientôt ce grand jour viendra
Vous avez j'té la premièr' graine
Dans le sillon d'l'humanité
La récolte sera prochaine
Et ce jour-là vous serez tous fêtés.

mp3 можно скачать здесь abmp3.com/mp3/gloire-au-17ème.html или здесь searchmp3songs.com/mp3/gloire-au-17me

Вот еще несколько известных песен Монтегю: www.revoltes.net/spip.php?rubrique27

Кстати, Монтегю упоминал Владимир Ильич Ленин в письмах из Парижа. Он часто слушал его исполнение. Кажется, они и лично были знакомы.

2010-12-28 в 15:56 

Nataly Red Rose
Свобода начинается с иронии
Maria-S спасибо! Теперь буду знать )

URL
2011-01-23 в 21:09 

коммунар-Курск
Граждане посмотрите ка статейку. Помещать сюда текст рука не поднялась. Если не получиться скопирую текст. Да простят меня модераторы. А почитать надо обязательно!

www.erlib.com/%D0%93%D0%B8_%D0%91%D1%80%D0%B5%D...

2011-01-23 в 21:16 

коммунар-Курск
Да и предыдущую страницу тоже рекомендую. Ну, а уж всю "книгу" кто осилит, достоин звания героя.

2011-01-24 в 05:12 

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)
коммунар-Курск так это старый знакомый, Ги Бретон, "городской сумасшедший". Там еще и перевод феерический, дю Кан "дю Камом" стал.
Прочитать от и до никогда не мог, пролистывал, что относится до наших эпох, исключительно чтоб получить понятие, есть ли пределы идиотизма.

2011-01-24 в 18:38 

коммунар-Курск
Сначала не обратил внимания на автора. Задохнулся от негодования. Сразу выложил информацию сюда. Потом разобрался. На дю Кама тоже обратил внимание. Давно не читал ереси. А предела идиотизма нет, посмотрите на наши телепередачи и официальные сми. Очень напоминает "данное произведение".

Привет и братство!
Искренне Ваш LE COMMUNARD DE PARIS.

2011-02-01 в 13:54 

коммунар-Курск
Памяти коммуны!!!

2011-02-01 в 13:56 

коммунар-Курск
Знамя в натуральную величину.

2011-02-01 в 17:49 

forster2005
"Что толку видеть вещь, если о ней никто ничего не доказывает?!"
Спасибо, гражданин коммунар-Курск. А этот батальон где сражался в майскую неделю?
Вообще, товарищи, а музей Парижской коммуны во Франции есть?

2011-02-01 в 18:21 

коммунар-Курск
Уважаемый гражданин Forster2005 в русскоязычной литературе, по знаменам , весьма трудно определить боевой путь батальонов в суматохе "майской недели". О знамени 220 го батальона ничего сказать не могу, кроме того что оно было передано нам делегацией рабочих в 1924 году. По поводу 67 можно найти информацию у Кухно "Жизнь под красным знаменем". Там приводятся выдержки из воспоминаний А.Лежена, который это знамя и вынес из боя и в последствии передал нам. Музей Коммуны , по моим, сведениям есть где-то в районе Сент-Дении.

2011-02-01 в 18:23 

коммунар-Курск
Сент-Дени.

2011-02-02 в 20:29 

forster2005
"Что толку видеть вещь, если о ней никто ничего не доказывает?!"
коммунар-Курск понятно, спасибо, нашли. Это экспозиция в Музее искусств и истории (Musée d'art et d'histoire de Saint-Denis, 22, rue Gabriel-Pеri, 93200). Еще в музее Орсе две экспозиции: "Коммуна в фотографиях" и "Курбе и Коммуна". Да, маловато (

2011-02-03 в 18:15 

коммунар-Курск
Граждане вот еще кое что накопал. Может быть не в тему, но имеющее непосредственное отношение к Коммуне.


Антикоммунистическая пропагандистская открытка, прошедшая почту спустя несколько недель после падения Парижской коммуны (июль 1871 года)

2011-02-03 в 18:18 

коммунар-Курск
И еще.

Марки Парижской Коммуны
Оглавление

После победы в Австро-прусской войне 1866 года Пруссия стремилась объединить все германские земли под своей эгидой, а так же ослабить Францию. Франция в свою очередь пыталась исключить возможность образования единой и сильной Германии. Формальным поводом к войне стали претензии на испанский престол, которые выдвинул родственник Вильгельма Прусского Леопольд Гогенцоллерн.
Наполеон III повел агрессивную политику по отношению к Пруссии, окончившуюся войной. Война ярко обнаружила всю непрочность империи. С самого же начала она приняла крайне неблагоприятный для Франции оборот, и 2 сентября 1870 г. сам Наполеон с целой армией сдался в плен пруссакам.
Эта катастрофа французской армии при Седане послужила толчком к сентябрьской буржуазной революции 1870 г. 4 сентября 1870 года была провозглашена республика. К власти пришли буржуазные республиканцы, объявившие себя «правительством национальной обороны». Новое правительство вместо того, чтобы мобилизовать силы народа для отпора пруссакам, стремилось во что бы то ни стало заключить мир. Между тем, враг, заняв значительную часть страны, 17 сентября 1870 года прусские войска осадили Париж. Правительство третьей республики добилось своего, заключило 28 января 1871 г. с пруссаками перемирие, а в феврале того же года подписало Версальский договор.
Как только стало известно о подписании мира и предстоящем вступлении в столицу неприятельских войск, в Париже начались волнения. Отряды национальной гвардии, состоявшей, в основном из рабочих и ремесленников, захватили пушки, снаряды и патроны и приготовились к обороне. Подлинная власть в Париже перешла к Центральному комитету национальной гвардии. Правительство, возглавлявшееся к тому времени Тьером, из страха перед революцией, предприняло попытку разоружить рабочий класс. В ночь с 17 на 18 марта солдаты регулярных войск должны были захватить и вывезти артиллерию национальной гвардии. Попытка не удалась. Сопротивление и противодействие правительственным войскам переросло в стихийное восстание. Правительство бежало в Версаль. Париж поднял знамя коммуны, но столица продолжала оставаться в кольце осады, в котором ее держали теперь совместно пруссаки и версальцы.
Перед Советом Парижской коммуны встала задача восстановления и налаживания в осажденном всех общественных служб, в том числе почтовой связи. В осажденном Париже в обращении продолжали находиться почтовые марки с портретом уже свергнутого императора Наполеона III. Кроме того, была выпущена новая серия почтовых марок с изображением головы Цереры — италийской «богини произрастания плодов» (рисунок первых французских марок 1849 г.), названная впоследствии филателистами «марками осады Парижа». На территории Франции занятой прусскими войсками имели хождения оккупационные почтовые марки.

1871. Наполеон III 1871. Голова Цереры 1871. Оккупационные марки.
Оставляя Париж, бывший генеральный директор почт М. Рамтюн призвал почтовых служащих прекратить работу. Почтовые бюро были закрыты, у них не было транспорта для перевозки почты, за редким исключением не осталось и почтовых марок. Совет коммуны назначил директором почты рабочего А. Тейса, который, энергично взявшись за дело, быстро организовал перевозку и доставку писем в пределах города и принял меры для обеспечения парижской почты марками. Почтовые конторы, где не было марок, взимали плату за пересылку наличными и ставили на письмах штемпель РР (рогt рауe - сбор оплачен).
Очевидец и историк Парижской Коммуны Лиссагаре писал о событиях того времени после прихода к власти коммунаров: «Директор почты, гравер Тейс, увидел, что вся работа почты дезорганизована, почтовые конторы закрыты, марки спрятаны или расхищены, материалы, штемпеля, кареты украдены, и кассы, разумеется, пусты… . Тейс действовал энергично. Почтовые конторы были открыты, и в течение 48 часов в Париже были восстановлены прием и доставка писем. Ловкие гонцы доходили даже до Сен-Дени и на расстояние до 10 миль вокруг, чтобы бросить в почтовые ящики письма, адресованные в провинцию. Что касается доставки писем в Париж, то она зависела от частной инициативы: были организованы соответствующие частные агентства».


Не имея возможности наладить в условиях осады нормальную почтовую связь с провинцией, Совет коммуны разрешил частным агентствам организовать доставку писем за пределы Парижа, до ближайшей почтовой конторы в провинции и обратно с взиманием за эту услугу особого сбора. Решение о создании таких временных почтовых предприятий состоялось 6 апреля. В объявлении об этом от 26 апреля 1871 года директор почты Тейс и уполномоченный по финансовым делам Журд указали, чтоза пересылку корреспонденции за пределы Парижа государственный почтовый сбор взиматься не будет, а письма, поступающие в Париж извне, должны быть оплачены (дополнительно к взысканному агентством сбору) по городскому тарифу. Пересылка служебной корреспонденции учреждений Коммуны была освобождена от почтового сбора.
Распоряжением от 6 мая был установлен порядок регистрации частных агентств в секретариате Генеральной дирекции почт и вскоре несколько агентств приступили кработе. Некоторые агентства для оплаты своих услуг выпустили специальные марки, которые наклеивались на конверты только краем, а при сдаче писем в государственную почту за пределами Парижа срывались, чтобы нельзя было узнать пункт их отправления. Поэтому конвертов с наклеенными на них марками частных агентств не существует. Встречаются только марки, не бывшие в употреблении.


Информация о деятельности агентства "Лорен", развешенная в общественных местах Парижа
Эти агентства за плату доставляли письма из Парижа в ближайшие почтовые отделения «версальцев», в Сен-Дени или Венсенн. Письма, полученные в филиалах агентств, находящихся в провинции – доставляли в почтовые отделения коммунаров в Париже. Таким образом, эти агентства стали своеобразными посредниками между почтовыми администрациями враждующих сторон. Их деятельность происходила с молчаливого согласия обеих сторон.
Особое внимание филателистов заслуживает история частного почтового агентства «Лорен (Lorin)», деятельность которого официально признавала Парижская Коммуна своим декретом от 26 апреля 1871 года, и которая выпустила, совместно с филателистической фирмой «Мори» шесть марок. Эти марки впоследствии и стали называть «марками Парижской Коммуны». На них изображен герб Парижа, парусник, крепостная стена города и девиз «В него бьют волны, но он не тонет» и буквы «LM», которые обозначали начальные буквы почтового агентства «Лорен» и фирмы «Мори».
Следует отметить, что декретом от 26.04.1871 года был утвержден проект почтовой марки, однако подрядчику - агенству Лорин пришлось уничтожить почти весь уже отпечатанный тираж, так как почта "по ту сторону баррикад" отказывалась принимать корреспонденцию с наклеенными марками с упоминанием Французской республики. Поэтому было решено отпечатать новый тираж и заменить RF (Республика Франция) на безобидное LM (Лорен Мори), т.е. чтобы не было ни малейшего упоминания о Коммуне.

2011-02-03 в 18:20 

коммунар-Курск
Марка "из Парижа" 1-го тиража. Марка "из Парижа" исправленного тиража.

Три марки предназначались для оплаты корреспонденции из Парижа, три - для оплаты корреспонденции в Париж. Причем были свои особенности использования марок из Парижа и в Париж. Марки в обе стороны различались по характеру почтового отправления: «IMPRIME»- печатное издание, «LETTER» - письмо и «CHARGEMENT» - заказная корреспонденция. Марки «из Парижа» имели фиксированный номинал и использовались как марка-квитанция. Они имели, под изображением номинала, горизонтальную перфорацию, на почтовое отправление наклеивалась только часть марки с номиналом, а вторая часть оставалась в агентстве и использовалась для расчетов с властями.
Марки «в Париж» имели несколько другое оформление, в нижней части которого указывался фиксированный номинал, плюс свободное место, куда от руки заносили размер «договорной» доплаты за вручение почтового отправления.




1871. Марки "Из Парижа" 1871. Марки "В Париж"
Занимались доставкой писем и другие частные агентства. Однако о них информации значительно меньше.
Вот еще одно известное агентство которое открыл владелец писчебумажного магазина господин Эд. Моро (Ed. MOREAU). Он распространял через табачные лавки и почтовые конторы Коммуны, специальные конверты, подававшиеся по цене 15 и 25 сантимов в зависимости от веса письма. Для оплаты сбора за пересылку почты за пределы Парижа, он выпустил серию марок номиналами 5, 10, 15 и 25 сантимов с надписью «Парижская коммуна – Агентство Моро».
Для рекламы своих услуг, на конвертах, которые были предназначены для Парижа, клеилась красная этикетка с буквами «МЕ» в центре и надписью «SERVICE POSTAL. PROVINCE & ETRANCER» - (Почтовая служба. Провинция и заграница.).

Следует отметить, что по некоторым сведениям агенство Моро никаких марок не выпускало, а описанные марки - это фантастика 1880-х годов, выпущенная на волне интереса коллекционеров к истории Парижской Коммуны. Однако другие специалисты утверждают обратное. Обычно фантастические выпуски, выпущенные специально для коллекционеров, встречаются в продаже достаточно часто. Чрезвычайная же редкость марок агентства Моро скорее всего подтверждает их подлинность.




Выпуск Парижской Коммуны агентства Моро

Все эти марки, наклейки и конверты были редкими уже в 19 веке. Причина этому очень короткий период их обращения. Напомним, что они вводились в обращение декретом от 26 апреля 1871 года, а уже 28 мая 1871 года история Парижской Коммуны была завершена. Но главное способ применения: марки наклеивались только краем и за пределами Парижа срывались, чтобы замаскировать пункт отправления.

Не случайно во всех книгах, посвященных маркам Парижской Коммуны, мы видим, в основном, изображения марок агентства «Лорен». Это связано с тем, что один из владельцев агентства Артур Мори (Arthur Maury) был марочным торговцем. Он прекрасно понимал, какой интерес будут иметь марки Парижской Коммуны позднее. Он сохранил типографские клише марок агентства «Лорин» и впоследствии изготовил с них новоделы. Повторяю, практически все подлинные марки были уничтожены во время пересылки. До Второй мировой войны в продаже очень редко встречались письма с этими марками, но скорее всего эти уникальные экземпляры не пережили превратностей войны. Нам же остались только иллюстрации не очень хорошего качества.


Уже после падения Парижской Коммуны были напечатаны фантастические марки для баллонной почты Парижа, которые с успехом продавались коллекционерам. На самом же деле баллонная почта Парижа обходилась обычными почтовыми марками. Более подробно об этом можно посмотреть в главе Баллонная почта.


Фантастическая марка агенства Лорин для баллонной почты Парижа.
В 1907 году фирма Мори была очень солидным предприятием. Кроме торговли марками она выпускала альбомы, каталоги и журнал по филателии. Офис фирмы занимал огромный дом в очень популярном районе Парижа. Как видно из каталога фирмы Мори за 1907 год, она и в те времена успешно торговала новоделами марок агентства «Лорен».




Сведения о частных марках агентства «Лорен» отсутствуют в многих стандартных каталогах. Причина кроется как в их частном характере, так и в том, что оставшиеся экземпляры являются скорее всего новоделами. Однако причина того, что оригинальные экземпляры почти не сохранились достаточна понятна, если вспомнить порядок использования этих марок. Коллекционеры Франции считают за честь иметь любые материалы периода Парижской Коммуны.
Оглавление
Новоселов В.А. | 30.10.2008

2011-02-03 в 18:23 

коммунар-Курск
Жаль сами картинки не смог загрузить, за что искренне приношу извинения.

2011-02-03 в 20:38 

Maria-S
"Я очень близок к решению, - ответил Вильгельм, - только не знаю, к которому"
Это здесь, я так понимаю, с картинками и текстом.
Спасибо, гражданин коммунар-Курск! Добавим к ссылкам.

2011-02-07 в 14:43 

коммунар-Курск
Еще небольшая ссылочка. www.vokrugsveta.ru/vs/article/4520/

2011-02-07 в 15:22 

коммунар-Курск
И еще кое что . кадр из фильма "Ярослав Домбровский" и значок.

2011-02-07 в 15:26 

коммунар-Курск
Только вот почему - VIVA LA COMMUNE!

2011-02-07 в 21:31 

Maria-S
"Я очень близок к решению, - ответил Вильгельм, - только не знаю, к которому"
Спасибо, гражданин коммунар-Курск.
Только вот почему - VIVA LA COMMUNE!
Какого года значок и где сделан? Ибо возможны две причины: 1) создатели значка не очень хорошо знали французский, 2) значок делали итальянцы. И даже третья причина возможна - на эсперанто, если я правильно помню, viva как раз и будет.

2011-03-01 в 19:34 

коммунар-Курск
Скорее всего безграмотность.

2011-03-03 в 06:16 

Nataly Red Rose
Свобода начинается с иронии
товарищ коммунар-Курск, hromov с Вами связался по u-mail?
Это по поводу радиопередач о Коммуне.

URL
2011-03-04 в 22:53 

коммунар-Курск
Nataly Red Rose - да связался. Спасибо.

2011-03-19 в 09:56 

коммунар-Курск
Немного не по теме, но обязательно надо посмотреть!!!

www.youtube.com/watch?v=IfJcnm1kT9k

Очень сильно!

2011-04-11 в 18:08 

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)
topolskaya спасибо, сейчас добавлю в "вахтенный журнал".

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Vive Liberta

главная