Лель Таракановна
Маска
Традиционно таскаю тексты

Название: Сердце? Разум? Хвост!
Автор: Лель Таракановна
Бета:Felis caracal
Размер: драббл, 963 слова
Канон: Ф. Баум
Пейринг/Персонажи: Дороти, Трот, Бетси Боббин, Розовый Котенок; упоминаются Пон и Глория, Озга и Книггз
Категория: джен
Жанр: missing scene
Рейтинг: PG
Размещение: после деанона с указанием автора
Для голосования: #. WTF EmeraldCity 2018 - «Сердце? Разум? Хвост!»

— Как же может быть так, — размышляли три девочки, сидя в глубоких креслах гостиной, — что к сердцу прислушиваются чаще, чем к разуму?
Принцесса Дороти, в чьих покоях пили чай подруги, попавшие в страну Оз из внешнего мира точно так же, как когда-то попала она сама, искренне недоумевала. Сама она была очень доброй девочкой, и каждый, кто знал ее дольше пяти минут, непременно подтвердил бы, что второе такое мягкое сердце найти сложно. Однако Дороти искренне полагала, что ум — куда более надежный союзник и что те, кто считается лишь с зовом сердца, впоследствии сильно о том жалеют.
Ее подруги — Бетси Боббин и Трот — были полностью согласны с Дороти, но в своих странствиях познакомились с теми, кто выбирал сердцем и, кажется, не прогадал. Именно об этом и спорили девочки, чем могли бы несказанно насмешить Страшилу и Железного Дровосека, у которых спор о сердце и мозгах шел лишь потому, что каждый из них обладал одним, не имея при том другого.
Одним из этих знакомцев — предметов обсуждения девочек — был Книггз, рядовой армии Угабу, слывший самым грозным и кровожадным из семнадцати воинов. Волшебница Глинда, читавшая все подробности созыва армии, впоследствии рассказывала, что именно юный Джо Книггз внушал ей большую тревогу, чем даже сама королева Анна Такдаль. И этот свирепый юноша, готовый залить кровью весь мир, чтобы стать героем, превратился в одуванчик, едва лишь увидел перед собой Принцессу Роз Озгу? Бетси так и сказала: «Сущий одуванчик», и Дороти рассмеялась, представляя, как волосы Книггза разлетаются по округе при резком порыве ветра.
— Конечно, Озга мила и добра, как мне кажется, но ведь в стране Оз полно милых и добрых девочек! А сама-то Озга как смогла полюбить Книггза? Она ведь его совсем не знала... И к тому же у нее, как у Розы, не может быть сердца.
— Но ведь после того, как ее изгнали из страны Роз, Озга превратилась в обыкновенную девочку, а у нас — девочек — все ж таки есть сердца.
— Не скажи, — не согласилась с Бетси Трот. — Принцесса Глория даже с замороженным сердцем выглядела обычной, но любить-то такое сердце не могло.
— Во всяком случае, у принцессы Глории остался ум, — отрезала Дороти, которая никак не могла понять, что же нашла принцесса Джинксии Глория в садовнике Поне. Даже Трот, видевшая все своими глазами (что менее объективно, чем взгляд со стороны, но более информативно), сомневалась, что Пон обладал качествами, достойными внимания принцессы. Все ж таки он не был ни писаным красавцем, ни храбрецом, не умел красиво говорить и на тот момент имел за душой лишь хижину и пару кустов роз. Во внешнем мире такой выбор непременно вызвал бы пересуды взрослых.
Однако сейчас эти двое казались вполне счастливыми и дружно правили небольшой страной.
— Не понимаю, — удивилась Дороти, — как же им не наскучит смотреть друг на друга и гулять по саду? А когда оно надоест, что они станут делать? Ведь у них нет совершенно ничего общего, кроме королевства! Нет, все же я считаю, что Глории стоило выбирать жениха разумом, а не сердцем…
Бетси и Трот охотно с нею согласились. Трем девочкам становилось жаль Глорию и Пона, когда они представляли, какой скучной станет их жизнь, если уйдут взгляды и прогулки.
Минутами позже, предложив подругам отведать еще немного эклеров, рахат-лукума и пирожков с маком, Дороти погладила Розового Котенка, дремавшего у нее на коленях.
— Разве можно предположить, чтобы коты полагались исключительно на сердце? — усмехнулась она.
— Лично я предпочитаю полагаться на свой аппетит, — промяукал Эврика. — Впрочем, иногда и он доводит меня до беды. — И он рассказал Бетси и Трот давешнюю историю о том, как попал под суд за съедение поросеночка, который на его свинячье счастье все же сумел спастись.
Девочки дружно рассмеялись, когда услышали, что все закончилось хорошо.
— Да уж, на один только аппетит полагаться не стоит, — заметили они.
— А Тотошка, верно, полагается на свои лапы?
— Нет, как же грозный лай?
— А я знаю ослика, который полагается на свои ноги и думать не думает спорить о сердце или уме, — рассмеялась Бетси.
Когда чай был допит, девочки отставили в сторонку чашечки и попросили Волшебную Картину показать им Озгу и Книггза.
Бывшего рядового армии Угабу, вышедшего в отставку еще в середине ее бесславного похода, они нашли стоящим на лестнице и собирающим урожай со своих чудесных книжных деревьев. Большинство плодов на них были покрыты зеленой скорлупой, но местами попадались красные. Именно их искал и срывал Джо Книггз. Он бережно снимал скорлупу, разворачивал книжку (девочки не сразу сообразили, что этот длинный исписанный чернилами рулон — именно книга), а затем подавал их вниз, Озге. Признаться, даже Бетси с трудом узнала подругу. Бывшая принцесса страны Роз пополнела, загорела, носила убранные в косу волосы и подоткнутую юбку, но совершенно не казалась расстроенной или уставшей от фермерской жизни.
— Мне они кажутся не менее счастливыми, чем я бываю тогда, когда полагаюсь на свой аппетит. Или чем Биллина, высидевшая яйцо. — И Розовый Котенок сладко зевнул, пытаясь лечь поудобнее.
Девочки переглянулись с легкими улыбками на лицах: они не могли не признать правоту кота.
— Однако мы до сих пор не знаем, есть ли у Озги сердце, — заметила Дороти.
— А Книггз-то головой работал, раз выбрал принцессу, — улыбнулась Трот. — Как и Пон.
— Думаешь, все дело в этом? — озадачилась Бетси.
— Ну, если нет, то ему повезло: его ум и сердце решили одинаково, — заключила Дороти. — Хотя бы в этом можно ему позавидовать.
— Быть может, когда-нибудь мы совершим такую же глупость, как эти принцессы, — решили девочки после долгого молчания. — Но пока не совершили, можем сколько угодно полагаться на разум.
— И на друзей.
— И на чудеса страны Оз!
— Кстати про чудеса — а не отправиться нам в путешествие?
Недавний спор был тут же забыт, а все размышления выкинуты из прелестных головок. Девочки со всех ног побежали к Озме, чтобы поделиться с ней планами и выпросить Красную Карету.
Только Эврика остался в кресле, недовольно умываясь и мурлыкая:
— И все равно аппетит полезнее ваших сердец и умов. Голодный желудок подстегивает к действиям, а что касается любви… что толку от возлюбленного, если ты его с голоду съешь? Нет-нет, желудок — вот самый важный орган. И хвост.


Название: Настоящие Чувства
Автор: Лель Таракановна
Бета: Felis caracal
Размер: драббл, 562 слова
Канон: Смешарики, Оз: Возвращение в Изумрудный город
Пейринг/Персонажи: Капитан Зефир/Фарфоровая Принцесса, Крош, Нюша
Категория: джен
Жанр: юмор, кроссовер
Рейтинг: PG
Размещение: после деанона с указанием автора
Для голосования: #. WTF EmeraldCity 2018 - «Настоящие Чувства»

— И тогда отважный капитан Зефир полюбил прекрасную Принцессу всем своим сердцем… Да-да, оно у него имелось! Большое и горячее. Он полюбил ее так, как никогда и никого ранее. Все эти Плюшки и Вафли, Кремовые Трубочки и Шоколадные Крендели стали для него, как… пф... Как игра в мяч во время грозы! Невозможными.
— Игра в мяч? Да я в мяч и дома сыграть могу! Подумаешь… И никакой дождь не помешает!
— Только ее одну видел он, только одной ей готов был отдать всю свою жизнь.
— А для чего принцессе его жизнь? Съест за завтраком — и не видели Капитана.
— Да как ты не понимаешь: она же Фарфоровая! Она не ест. Когда водопад вынес их на тот самый некрасивый и скучный берег, Капитан Зефир увидел перед собой осколки и…
— И? И все? Елки-иголки, и ты думаешь, Совунье эта сказка понравится? — Крош нетерпеливо взглянул в окно, где над цветами порхали бабочки, а Ежик, наверное, давно его заждался.
— Да нет же! Капитан Зефир собрал осколки, оставшиеся от его прекрасной Принцессы, и склеил их…
— Чем?! Они же попали в кораблекрушение! Он что, всегда носит с собой клей?
— Да не перебивай ты меня! — Нюша раздраженно топнула ножкой, и надетые ею туфельки угрожающе зазвенели. — Он склеил ее своим телом! Он же Зефир, он сладкий и липкий, понимаешь?
Крош скривился.
— Я бы не хотел быть вечно липким. Она же даже помыться не сможет, чтобы не развалиться обратно.
— Это любовь!
— Е-рун-да! Любовь — это приходить к другу, когда он болеет, и развлекать его болтовней, а то, что ты говоришь — глупости. Совунье ни за что не понравится этот бред.
— Понравится! — Нюша снова топнула ногой, и хрустальные туфельки жалобно звякнули. — Каждой уважающей себя девушке понравится эта история, потому что это, мой ограниченный друг, Настоящие Чувства! Самые-пресамые! Хочешь, Бараша спроси. — И не дав Крошу возразить, Нюша затараторила: — Ничего страшного, что ты не разбираешься в классике! В лирике! В поэзии! В хрупких материях!.. Я разбираюсь за нас двоих! Бараш как раз дописывает стихи, Ежика я попрошу сделать нам декорации, Карыч сядет за рояль, а ты, Крош, станешь режиссером.
— Я?!
— Ты! Только представь: тебе — и вся слава… Гениальный режиссер, такая находка! О, Крошик, я заранее тебе завидую.
— Ну и как, елки-иголки, ты будешь биться? И чем Барашу-Зефиру придется тебя склеивать? Спрячет в кармане что-нибудь липкое, а потом приклеит к твоей голове парик? Совунья сразу скажет, что это негигиенично.
Нюша задумалась: если так, то как же она потом расчешется? И вообще... это же романтический момент, почему он выглядит таким… отвратительным? И все же она не собиралась уступать. Подумаешь, волосы, — потерпит ради Настоящих Чувств.
— И еще, Нюша, — у Кроша имелся последний и решающий аргумент, — ты себе отношения Фарфора и Зефира как представляешь? Они же разные… Совсем разные!
Нюша только фыркнула:
— То есть отношения Фарфоровой Принцессы и Капитана Зефира тебя смущают, а отношения свиньи и барана — нет? Возмутительно! — она затопала ногами еще яростнее. Она с ним такое сделает! Такое!.. В третий раз предупреждающе зазвенели туфельки и… раскололись.
— А? — Крош пулей метнулся к дверям. — Я за Барашем, пускай склеивает! А то как же они отнесут тебя домой.
Только в окно Нюша видела, что бежит он вовсе не в ту сторону, и крик “Ежииик!” заставлял ее огорченно вздыхать. Ничего эти мальчики в романтике не понимают. Ну совсем ничего.


Название: Чудеса продолжаются
Автор: Лель Таракановна
Бета: Felis caracal
Размер: мини, 2252 слова
Канон: А.М. Волков
Пейринг/Персонажи: Урфин Джюс, Гуамоко, некоторые неизвестные и безымянные
Категория: джен
Жанр: юмор, элементы детектива
Рейтинг: PG
Краткое содержание: Его урожай начинает пропадать самым таинственным образом. Урфин намерен во всем разобраться
Размещение: после деанона с указанием автора
Для голосования: #. WTF EmeraldCity 2018 - «Чудеса продолжаются»

— Ты же растопчешь ее, осторожнее! Ну до чего же ты неповоротлив…
— Зелен еще, чтобы старших учить.
— Я и должен быть зеленым, дядя.
— Угомонитесь оба! Не ровен час, фермер проснется.
— Фермер, фермер… Птица его — вот кого надо бояться, а что старина Урфин…
— А ну тсс, слышишь? Ветка скрипит.

Солнечное ясное утро омрачилось для Урфина безрадостным событием: он не досчитался помидоров и огурцов. Только вчера он проверял их на грядках да предвкушал, как сорвет их, погрузит в тачку и отправит с курьером в Изумрудный город, как вдруг за одну ночь они исчезли. Похищены! Украдены! Но кем же, кем?
— Попросил бы незваный гость у меня еды, неужто отказал бы? — делился Урфин раздражением с пожилым филином Гуамоколатокинтом, служившим еще колдунье Гингеме.
— Дождь лил, — Гуамоко отвечал степенно. — Такой сильный, что я промочил бы перья.
— Дождь… В самом деле, а где же следы?
Урфин трижды обошел огород, заглянул под каждый куст, потыкал палкой в компостную яму. Следов не было. Не бродили вокруг его домика олени и лани, не скакали этой ночью зайцы, не топтали медведи. Поискал Урфин и туннели кротов, но и тех не нашел и следа. Разве что птицы с воздуха налетели да разграбили его огород?
— Но какая же птица полетит за огурцами — вон, крыжовник нетронутый — да в дождь?

Это загадочное происшествие так и осталось бы тайной, а позже могло превратиться в забавный анекдот, которым Урфин непременно бы поделился с жителями Изумрудного города, не имей оно продолжения.

На следующее утро все повторилось. Ночь Урфина была долгой и беспокойной. Он то подбегал к окну или выскакивал на крыльцо, то, убедившись, что шорохи ему только чудятся, скрывался в своей кровати, чтобы через полчаса вновь вскочить. Дважды раздавалось громкое уханье Гуамоко, но каждый раз оказывалось, что филин не поймал преступника, а лишь улетает на охоту или возвращается с нее.
Только крохотная мышь могла бы миновать столь бдительных охранников… Но стоило Урфину выйти поутру во двор, как он понял: эта мышь, если она была, уволокла на себе с десяток молодых кабачков.
Он тут же закрылся в мастерской и покинул ее затемно, выведя за собой маленькое войско маленьких деревянных солдат. Неспособные говорить и двигаться, они должны были простоять всю ночь, спрятавшись в кустах и за лопухами. К их крохотным ручкам Урфин привязал веревки, расползающиеся теперь по всему его участку. Некоторых солдат он закрепил на заборе, надеясь, что получившейся сети веревок хватит, чтобы поймать в ловушку проказницу крысу или бесстрашную птицу со странными вкусами. Только старого Гуамоко Урфин предупредил о своей хитрости и со спокойной душой отправился спать, уверенный, что с утра разберется с воришкой и придумает наказание, но…

“Все ваши огурцы, кабачки и помидоры вернутся в целости и сохранности, если выполните наши условия, — такую записку обнаружил Урфин возле одного из деревянных солдат. Текст был нацарапан небрежными печатными буквами, а в составе чернил Урфин с ужасом заподозрил свекольный сок. — Во-первых, убрать филина! Во-вторых, подальше убрать филина! В-третьих, надолго убрать филина! В четвертых, почаще поливать”.
Урфин задумчиво покрутил в руках письмо. На обратной стороне нашлась приписка: “Поливать грядки, а не сову”. Еще мельче, так что Урфин не сразу разглядел, было дописано: “И расселить свеклу и лук”.
— Никак не пойму, что там нацарапано, — Гуамоко приземлился на забор, чтобы через плечо Урфина подглядывать в записку. — Вороны лапой и те разборчивее пишут.
Урфин задумчиво кивнул. Если сорока или ворона, известные воровки, взяли привычку кормиться у него с огорода, то зачем же оставили письмо с ультиматумом? Нет-нет, неизвестные не зря просят — даже требуют — убрать Гуамоко… Конечно, старина Гуам сварлив и неуживчив, но с кем же он сумел повздорить в этой глуши? Логичнее всего — с самим Урфином. Может, с деревянным курьером? И этот вариант Урфин отмел. Птицы? Но разве они не предпочли бы улететь на другое место, чем похищать тяжеленные кабачки, вырастающие на грядках Урфина до неимоверных размеров? И потом… какая-такая птица взялась учить Урфина, как сажать свеклу и лук?

Следующую ночь Урфин провел на ногах. Точнее, на попе. Он удобно засел за раскидистым кустом смородины, вооружившись предварительно бутылкой молока, сетью и огромной кастрюлей, где пока еще лежали пирожки, но которая в скором времени должна была накрыть преступную пташку. Гуамоко Урфин уговорил остаться в доме, и даже со своего места слышал, как филин недовольно ворчит и то и дело тычется клювом в стекло.
— Немудрено, — пробормотал Урфин, обращаясь к небу, — вольная птица, и нате. Все равно что в клетку его посадил. Издевательство!
Но, увы, эта ночь была не в пример спокойнее предыдущих. Ни на минуту не смыкал Урфин глаз, терпеливо сидя в своем укрытии. Чтобы не уснуть, он шепотом пересказывал кусту — представляя на его месте Страшилу Трижды Премудрого — прошлые свои подвиги и объяснял, как и что на них натолкнуло. Сам же придумывал вопросы, сам же на них отвечал и в целом остался весьма доволен диалогом. К утру опустели кастрюля и бутыль, затекли ноги, спина и шея… А вор так и не объявился.

Только чуть позже, проспав дневную жару, Урфин открыл было дверь и обомлел. Куста, за которым он прятался, на месте не было.
Осталась лишь бороздка на земле, по которой куст… шел? Разбудив отсыпающегося после жуткой ночи Гуамоко, Урфин пошел по следу.

Позади остались его разноцветный домик и огород, миновал он и прозрачную речку. Найдя на другом ее берегу продолжение следов, Урфин искренне порадовался, что смородиновый куст не унесла вода. Пока Гуамоко ворчал, что приличные кусты не сбегают из дома и вообще не двигаются с места, а если все ж таки двигаются, то дело пахнет колдовством, и лучше Урфину признаться, каким трюкам он выучился у Гингемы, сам Урфин размышлял.
Ему было обидно, что с такой любовью выращенный им огород разбегается от него. Ведь если смог уйти куст, так, может, и кабачки с огурцами подались в бега? Неужели им с Урфином плохо? Или же они не хотят оказаться съеденными? Но ведь овощи же… Для чего ж еще их растить, как не для еды? И что же такого случилось несколько ночей назад, что они, раньше спокойно живущие на грядках, стали массово бежать? Урфин решительно не мог отыскать причину: поливал той же водой, росли на той же земле, даже солнце исчезало и возвращалось одинаково. Ну, разговаривать с растениями начал, чтобы лучше росли, так ведь он и раньше, бывало, говорил с ними. Ну Гуамоко вроде как по ночам стал меньше летать, а больше ворчать на луну. Может, опять с далеких звезд кто-то прилетел, кого Урфин в телескоп не заметил, а растения почуяли?
— Странно все это, старина Гуамоко.
— Еще как странно, хозяин. Небывальщина! Ты взгляни, вон он, голубчик, впереди!
И в самом деле, через несколько минут Урфин разглядел впереди бодро ковыляющий куст.
— Ну куда же он идет, дурашка: не с его корнями по горам карабкаться.
Однако очень скоро Урфин увидел, что куст свернул в сторону и скрылся за одной из скал.
— Разреши, хозяин, я его догоню!
Но Урфин остановил Гуама и, прибавив шаг, через пару минут оказался возле нужной скалы. Он жестом попросил филина остаться на месте, а сам на цыпочках двинулся дальше. Отчего-то ему совсем не хотелось накрывать беглецов. Еще бросятся в рассыпную, а некоторые — что за дурь в их телах сидит! — сиганут в горы, а оттуда… Эх, не для того их выращивал, чтобы потом с земли отскребать.

Очевидно, он добрался до самого их логова, когда услышал голоса, чьих обладателей не сразу смог определить.
— Что, и ты сбежал, брат?
— Да какой я тебе брат, я кустарник! А ты… плод. Ты даже ягодке моей не будешь братом.
— По несчастью брат он тебе. И ты, Помидорчик, не спорь. Мы тут всем рады.
— Конечно. Тебе, Свеколка, легко говорить, а на меня все вечно ругаются.
— Потому что ты колючий.
— Но ведь… это сорт такой!
Урфин едва не крякнул от удивления. В этом году у него и в самом деле урожай вышел… необычным. Еще более необычным, чем обычно. Зеленые колючие помидоры это подтверждали. Урфин давно уже устал удивляться, что на его грядках одно чудеснее другого. То огурцы синие, то морковь золотая, то вот иголки поотращивали, теперь и заговорили, забегали. Сказочное царство, а не огород.
— Так хозяин спал, как и филин.
При упоминании Гуамоко овощи недовольно загомонили. Послышались некоторые высказывания, столь резкие, что смутили не только Урфина — кажется, среди плодов разгорался нешуточный спор. Немного поколебавшись, Урфин решил выйти:
— Вот вы, значит, куда забрались.
На него смотрели глаза. Самые настоящие. Красные у зеленых помидоров и белые у кабачков, три штуки у огурцов и один у свеколки. У куста же глаз обнаружилось немногим меньше, чем ягод. Имелись у его овощей и рты, и сейчас все они были раскрыты в едином порыве удивления.
— Вы же высохнете тут.
Воинственные помидоры подпрыгнули было, но тут же откатились в сторону, осаженные окриком кабачков, возвестивших, что им надо держать совет. Куст застенчиво ковырял землю корнями, а свекла уже вышагивала вперед, печально опустив ботву. Кажется, она собиралась в чем-то перед Урфином каяться (очевидно, в приписке про лук, которая, как сейчас понял Урфин, должна была натолкнуть его на нужные мысли). Но не успела она дойти, как ее тут же окружили луковицы, встали перед нею щитом и подняли на Урфина по одному маленькому бесстрашному глазику. Да еще и стрелы свои выставили, будто собирались атаковать. Ну чисто армия! На мгновение Урфин представил, как штурмует Изумрудный город с воинственными помидорами и луковицами, — картина выходила впечатляющая. Однако… впервые в жизни его солдат съедят.
— Рассказывайте. — Урфин сел на землю и отвел руки за спину, показывая, что не собирается прямо сейчас хватать беглецов, так что те осмелели, пошептались между собой и выставили вперед красную, как каленая иголка, свеклу и дрожащий от волнения изумрудно-зеленый прозрачный кабачок.
— Мы… А мы вот.
— Вижу. А что так?
— А мы это… независимости хотим. Мы ж, сказать можно, особая народность. Мы ж ни на кого не похожи. Вы же сами нам говорили, что у прочих кусты как кусты, а у вас… сказочные.
— Это когда я говорил? — Урфин аж крякнул от изумления.
— Когда я был еще одной веточкой, — подал голос куст. — Но мы передавали ваши слова подрастающим. И с каждым новым звучанием они становились все более и более важными.
— А дальше что?
— А дальше вот…
— Побег?
— Нет-нет, — овощи дружно возмутились, и те, кто мог покачать ботвой или стрелами, сделали это столь яростно, что Урфин опешил. — Мы совсем не хотели сбегать, нам у вас нравится больше, чем тут. — Тут Урфин отлично их понимал. Среди голых скал было неуютно. — Да и потом, нас же взращивали с надеждой, что мы будем сочными. Наши предки завещали нам радовать всех своим видом и вкусом. А тут… Ну кто нас тут съест?
— А что же убежали тогда?
Овощи переглянулись.
— Так в записке ж мы написали… Вот, сестрица Свеколка ранить себя разрешила, чтобы чернил добыть, а брат Огурец своим хвостиком нацарапал… Мы и бумагу раздобыли. Неужто зловредный филин спрятал нашу записку?! Это все он, все из-за него!.. Ворчит и ворчит, ворчит и ворчит, то цвет у нас не таков, то растем не с той скоростью, то не поохотиться ему на нас, то “А этот помидор сошел бы за мышку”... Помидорчики аж иголки отрастили от ужаса. Раньше целыми ночами пропадал где-то, днем отсыпался и нас хоть не трогал, а теперь!.. Долго терпели, долго. А как попытался было муху над кустом смородины — да-да, над этим — словить, да как едва ветку ему не оторвал! Испугались… Отсели ты его, хозяин! А то не вернемся.

Урфин задумался так сильно и так глубоко, что прошло много времени, прежде чем он заметил, как усиленно обмахивает его куст, а луковички взбираются по его рукавам. В общем-то, именно сильный запах лука сумел выдернуть его из размышлений, и теперь, глядя на луковицы с виднеющимися на них капельками сока, он подбирал нужные слова.
— Зря вы так суровы со стариной Гуамоко, — наконец сказал он, сердито качая головой. — Вы-то молоды и в самом соку, а он… По-вашему будет, что он почтенное уже дерево. Вот вы, кусты, со своими стариками как обращаетесь?
Куст пошевелил ветками и не ответил.
— А у нас, разумных, не так. Мы о стариках заботимся. Вот вы, кажется, независимость требовали, народом среди признали, значит, и вы разумны?
Овощи неуверенно согласились.
— Но если вы действительно разумны, так понять должны, о чем я говорю. Да не так понять, что просто услышать, а так, как про сказочные кусты поняли. Стар Гуамоко, вот и реже летает на охоту. И поговорить ему с кем-то надобно. Что ж я поделать могу, коли по ночам ему общения хочется? Вот и чудит, бедняга. Я-то ведь ночами сплю…
— Мы могли бы говорить с ним, — предложили кабачки.
— И мы тоже! — Луковицы вновь потрясли своими стрелами. — Он наземный мир знает, мы —подземный… Будет о чем разговаривать.
— Так и мы, если на то пошло! — поддержали помидорчики. — Тем более, раз уж колючие, значит, на Страшилу похожи. А если похожи, значит, тоже умны.
— Нам, кустам, тоже есть о чем рассказать! — возмутился куст. — Мы хотя бы много лет живем. Не то что эти… молодежь.
— Тогда мы договорились? — Урфин поспешил подняться на ноги и поглядел на небо. — Засиделись мы, знаете ли. Как вы реку-то преодолели?
— С приключениями, — хором ответили овощи. — Это рассказывать долго.
Еще через минуту дружно решили, что во второй раз в воду они не полезут, так что придется Урфину переносить их на руках. А он в свою очередь предложил сходить в дом за тачкой, а овощам в компанию оставить филина. Все, как ни странно, согласились.

А вечером, когда уже совсем стемнело, Урфин вышел в огород с кружкой горячего молока, поставил для себя стул, поглядел, на ветке ли Гуамоко, и попросил овощи рассказать о своей переправе.
Как оказалось, для них она стала не менее сложным испытанием, чем когда-то раньше для Урфина и дуболомов. Так что, слушая, как сооружали кабачки с огурчиками плоты из осоки, он вспоминал былые свои приключения. И с удовольствием поведал о них, прежде чем уйти спать. Этой ночью его не беспокоило ни ворчливое уханье филина, ни гомон десятков голосов с грядок, а сны были приятны. И снилось, какой необычный урожай вырастает у него в будущем году, да такой, что огурцы сами за водой бегают, а кусты Жевунам полные ягод корзинки носят. Лепота.

@темы: моя сказка, Здравствуй, сказка - Волшебная Страна!