Тема №19: "Молоко на губах" (детство и юность)
Название: "Теория полета"
Герои: СМ, РУ, АСП, ДП, ДМ, АМ
Рейтинг: PG
Категория: джен
Отказ от прав. Все украдено до нас.
Саммари. Что важнее – придумать крылья или выиграть войну?
Глава 1
Скорпиус Малфой живет в большом белом каменном доме. Дом стоит в большом саду. Там растут цветы, кусты и деревья, а за ними – высокий забор, который нельзя перелезть, сколько ни старайся.
В доме живут еще многие. Няньку Импи Скорпиус видит каждый день с утра до вечера. Мама обычно завтракает, обедает и ужинает дома, часто гуляет со Скорпиусом в саду, иногда берет с собой в город и всегда укладывает спать по вечерам. Скорпиус любит бывать в городе, потому что мама обязательно покупает там сладости или игрушки.
Бабушки и дедушки в доме не живут, а только приезжают в гости и привозят много подарков. Жаль, бывает это нечасто, потому что мамины бабушка и дедушка, то есть они ей мама и папа, живут в Италии, а папины – во Франции. Скорпиус любит, когда приезжают бабушки и дедушки, потому что в доме становится шумно, весело и интересно, и с ними можно поговорить не только по-английски, но и по-французски и по-итальянски. Вот чуднО! И почему все не могут говорить по-английски! Это ведь гораздо проще…
А веселее всего дома бывает под Рождество. Тогда непременно приезжают все бабушки и дедушки, и еще приходит много гостей. И все они приносят подарки: сладости, игрушки и книжки с картинками. На Рождество даже папа не уходит на работу, а остается дома и веселится вместе со всеми. А еще на Рождество наряжают елку. Это очень красиво! Поэтому Скорпиус очень любит Рождество. Жаль только, его отмечают очень редко – всего раз в году! Вот если бы праздновали каждую неделю, это было бы очень здОрово. Тогда бы и папа больше времени проводил дома…
Конечно, день рождения – это тоже хорошо, тогда тоже приходят гости, приезжают бабушки и дедушки, и все они дарят подарки. Но елки нет, и папа не всегда приходит домой к началу праздника.
Скорпиус редко видит папу. Он много работает и уходит из дома, когда Скорпиус еще спит, а возвращается поздно вечером. Когда Скорпиус вырастет, то будет работать вместе с папой, а пока очень хочет каждый вечер дожидаться его прихода, но Импи и мама заставляют ложиться спать вовремя.
В выходные папа обычно не работает. Но иногда он уходит куда-то один или вдвоем с мамой, и Скорпиусу становится очень грустно.
А когда они втроем навещают дядю Грега и тетю Пэнси, Скорпиус это очень нравится. Дядя Грег разводит гиппогрифов, они очень красивые, но подходить к ним нельзя, а маленькие гиппогрифята – смешные, с ними интересно играть и бегать наперегонки. Летать они не могут, потому что у них еще не выросли крылья. А к большим гиппогрифам Скорпиуса не подпускают, потому что они взрослые, а он маленький.
Еще у дяди Грега и тети Пэнси есть Джоанна. Она всегда важничает, потому что родилась на год раньше. Скорпиус считает, что это несправедливо, и немного сердится на папу с мамой, они ведь могли родить его раньше Джоанны, и тогда бы важничал он.
А иногда папа вместе со Скорпиусом ходят смотреть квиддич. Мама не любит эту игру, вот и остается дома. А Скорпиусу нравится смотреть, как летают игроки. Правда, у них это получается не так красиво, как у гиппогрифов, но все равно здОрово.
Когда игра заканчивается, папа всегда спрашивает:
– Тебе понравилось?
– Да, очень, – честно отвечает Скорпиус.
Папа улыбается, берет его на руки и говорит:
– Вырастешь – тоже станешь ловцом!
– И я буду летать быстрее всех!
– Конечно! – папа улыбается и ерошит сыну волосы. – За тобой никто не угонится!
Скорпиус тоже улыбается и обнимает папу за шею.
Однажды днем Скорпиус решает потренироваться в полетах. Он встает на подоконник окна первого этажа и шагает вперед, надеясь пролететь хоть немного. Скорпиус действительно взлетает, но невысоко и ненадолго, а потом падает на твердую промерзлую землю. Это очень больно. Скорпиус не хочет стонать и пытается встать на ноги, но не может и начинает плакать от боли.
Рядом сразу же появляется Импи, она обнимает Скорпиуса и вместе с ним трансгрессирует в его комнату. Скорпиус старается не кричать, но не может. Ему очень больно.
Прибегает мама, целует в лоб и по каминной сети вызывает целителя. Он быстро приходит, дает Скорпиусу выпить какую-то горькую гадость, говорит маме несколько слов и уходит.
После этого боль начинает понемногу стихать, и Скорпиус понимает, что может говорить, а не стонать.
– Мама, я летал! – гордо заявляет он. – Как гиппогриф или игрок в квиддич! У меня еще плохо получается, но я скоро научусь, вот увидишь!
– Скорпи, – мама улыбается, но глаза у нее грустные, – ты не летал, а падал. Люди не могут летать самостоятельно, без помощи магии или магловских приспособлений.
– А как летают игроки в квиддич? – быстро спрашивает Скорпиус.
– С помощью магии. Их метлы летают с помощью магии.
– А что такое магия?
– Это волшебство, – мама ненадолго задумывается, а потом медленно говорит, – так называется умение делать то, что человек не может совершить с помощью физической силы или ума. Никто не знает, с помощью какой силы чародеи творят магию…
– Никто-никто не знает?
– Никто-никто. Люди не знают, что это за сила, но многим известно, откуда она берется.
– И откуда же?
– Из шума ручья, аромата цветов, из силы, которая заставляет распускаться почки, из шума ветра, из танца листьев осенними ночами, из мерцания звезд, из снежных узоров на стекле, из огня свечей в Рождество, из сияния, которое появляется в глазах людей, когда они счастливы…
Мама продолжает говорить, но Скорпиус не слышит, потому что засыпает. Ему снится, что он летит среди звезд, словно птица или гиппогриф.
На следующее утро ничего не болит, и Скорпиус задумывается над мамиными словами. Он пытается достать магию из света свечей, но ничего не выходит. Мама, узнав об этом, совершенно не удивляется и говорит:
– Ты сможешь творить волшебство, только когда повзрослеешь и начнешь учиться. Малышам на это просто не хватает сил… Не расстраивайся! Придет время – и ты сможешь летать так быстро, как захочешь.
Скорпиус огорчается на целых три дня, а потом у папы опять выходной. Они втроем идут к дяде Грегу и тете Пэнси, а у них грустить некогда.
Скорпиус иногда огорчается из-за того, что слишком маленький, но утешает себя тем, что быстро вырастет. А пока он старается научиться извлекать магию из вещей, о которых рассказывала мама. Поначалу это получается плохо, но однажды весной все меняется.
Скорпиус открывает глаза и удивляется: уже рассвело, громко поют птицы, но Импи его не разбудила. Это странно и непонятно.
Скорпиус встает с кровати и идет к двери, чтобы выйти в коридор, найти маму или Импи и узнать, что произошло, но вдруг слышит, как мама громко говорит в саду:
– Драко, ты мальчишка! Интересно, ты когда-нибудь повзрослеешь?!
Скорпиус еще больше удивляется: папу действительно зовут Драко, но он не мальчишка, а совсем взрослый. Скорпиус идет к окну, пытаясь понять, что происходит. Он слышит веселый папин голос:
– Разве ты не знала, за кого выходишь замуж, Тори?
– Знала! – мама смеется.
Скорпиус подходит к окну, смотрит через стекло в сад и удивляется еще сильнее: среди деревьев плывут клочья тумана, а на ветвях, еще вчера украшенных лишь небольшими листиками, сейчас появились огромные белые цветы. А среди чудных деревьев стоят мама и папа. Скорпиус открывает окно и кричит:
– Мама, это и есть волшебство, о котором ты говорила?
– Да, милый, – мама улыбается, и ее глаза сияют совсем как звезды. – Только закрой, пожалуйста, окно! В саду холодно, ты можешь простудиться! И ложись спать – еще очень рано.
– Но я хочу посмотреть на волшебство!
– Хорошо, Скорпи, – отец взмахивает палочкой – и окно отделяет от сада тонкая прозрачная преграда, выпуклая, как воздушный шар. – Смотри сколько хочешь – теперь не простудишься!
– А щит не разобьется? – тревожно спрашивает мама.
– Обижаете, мисс Гринграсс! – папа улыбается и слегка кланяется ей. – У нас ничего не разбивается без нашей на то воли!
– Будем надеяться, – мама снова улыбается.
Потом мама с папой уходят вглубь сада. Скорпиус перестает их видеть, но еще долго смотрит на цветущие деревья, чтобы не потерять ни капли их магии. Он и сам не замечает, как засыпает. Просыпается он уже утром, в своей кровати, и рядом стоит Импи. Вставать и чистить зубы совершенно не хочется – хочется вернуться в постель и еще поспать, но с няней бесполезно спорить, она всегда поступает так, как считает нужным и правильным.
Скорпиус со страшной неохотой поднимается с кровати и отправляется в ванную – и вдруг одеяло и подушка взмывают в воздух и летят вслед.
– Ой, что это?! – Скорпиус не боится, просто ему очень не по себе.
– Это стихийная магия, мистер Скорпиус, – Импи улыбается во весь рот. – Она в вас раньше спала, а теперь проснулась…
– Это значит, я стал совсем-совсем взрослым?! – Скорпиус не верит своему счастью.
– Нет, мистер Скорпиус. Вам еще долго придется учиться творить магию. Когда вы этому научитесь – тогда и повзрослеете.
– Понятно, – он тяжело вздыхает и идет в ванную.
Но в тот вечер на ужин повариха готовит праздничные блюда, а папа и мама выглядят очень веселыми и дарят большого гиппогрифа – жаль только, игрушечного, а не настоящего.
Глава 2
Когда Скорпиусу исполнилось семь лет, родители подарили ему маленькую метлу. Она была почти как настоящая, только летала совсем невысоко. Первые дни Скорпиус летал на новой метле все свободное время, а потом привык и однажды спросил маму:
– А вы можете купить мне крылья? Такие, как у гиппогрифов?
– Нет, Скорпи. Волшебники летают не на крыльях, а на метлах.
– А почему?
– Потому что люди не могут летать на крыльях, – ответила мама, подумав. – Однажды молодой волшебник по имени Икар попробовал создать такие крылья из перьев, скрепленных воском. Завершив работу, Икар отправился в первый полет, но слишком приблизился к солнцу. Оно растопило воск, которым были скреплены перья, они разлетелись, а Икар упал в море и утонул. С тех пор волшебники летают на метлах…
– Но это неправильно! – заявил Скорпиус после недолгого размышления.
– Почему?
– Если Икар не смог сделать крылья из перьев и воска, это не значит, что их нельзя сделать вообще! Нужно попробовать по-другому…
– Но это очень сложная работа, милый. Чтобы сделать ее удачно, нужно хорошо учиться и потратить много времени и сил.
– Я постараюсь, мам.
– Удачи, милый. Только на твоем месте я бы не рассчитывала на быстрый результат. Если взрослым волшебникам за тысячи лет не удалось этого добиться, у тебя наверняка тоже выйдет не сразу. И для того, чтобы у тебя хоть что-то получилось, нужно очень хорошо учиться.
– Я понял, мам. Я буду стараться…
Первого сентября в дом пришел учитель месье Шантийи, высокий, худой и сутулый. Он плохо видел, но очень много знал и рассказывал интересные истории о волшебниках и маглах, но делал это редко, а чаще учил читать, считать и писать. Еще месье Шантильи преподавал французский, немецкий и итальянский языки, хотя говорить по-французски и по-итальянски Скорпиус и раньше умел.
Теперь во время завтрака, обеда и ужина мама один день обращалась к сыну, мужу и слугам по-французски, второй – по-немецки, третий – по-итальянски, и все, в том числе и Скорпиус, должны были отвечать ей так же. Поначалу это было странно, но потом стало привычным.
Учеба давалась Скорпиусу легко. Вот только творить магию учат только в Хогвартсе, а без нее невозможно придумать волшебные крылья. И Скорпиус подгонял время, мечтая о том дне, когда отправится в школу. Жаль только, задавака Джоанна Гойл поедет в Хогвартс на год раньше…
Вскоре после того, как Скорпиусу исполнилось восемь, папа сумел достать билеты на финальный матч чемпионата мира по квиддичу, проходивший в Германии. Скорпиус раньше никогда не видел финальную игру чемпионата мира и не бывал в Германии, поэтому неделю перед поездкой провел в мечтах о ней. Он даже учился невнимательно, но месье Шантильи не обиделся, а, улыбаясь, сказал:
– Что ж, будущий ловец не может не думать об игре даже во время учебы! Но имейте в виду, молодой человек: на будущей неделе вам придется учиться вдвое прилежнее, чем обычно!
Игра начиналась в четыре часа дня в воскресенье, и, чтобы успеть, нужно было уехать из дома в десять утра. В субботу решили никуда не ходить, чтобы не тратить силы перед поездкой, и большую часть дня Скорпиус провел с папой в саду, играя в короля Артура и Мордреда. Разумеется, в отличие от хроники Мэллори, король Артур разгромил коварного противника.
Они вернулись домой усталые и перепачканные, но счастливые. Умывшись и переодевшись к обеду в своей комнате, Скорпиус отправился к папе, чтобы вместе с ним пойти в столовую.
Дверь папиной комнаты была приоткрыта, и, подходя к ней, Скорпиус услышал его голос, непривычно резкий и жесткий:
– Так. Понял. Не нужно кричать, я тебя прекрасно слышу. Сейчас буду. Целителей и легилимента вызвал? Молодец! Журналисты еще не появились? Ах, уже появились… Молчи, как под Силенцио, я приеду и сам с ними поговорю… Что-что? Не понял, повтори! А вот это уже лишнее. Не хнычь, не маленький! А как это еще назвать? Плакать будешь, когда все закончится. Хорошо закончится, я сказал! И не в таких переделках бывали. Прорвемся! Все, я сейчас буду… – затем в комнате раздался какой-то шум, а потом отец негромко скомандовал: – Кто здесь? Заходи медленно, руки вытяни перед собой!
– Что случилось?! – Скорпиус вошел в комнату. Он встревожился, сам не понимая почему, ведь папа сказал, что все будет в порядке.
Отец сидел за столом, направив палочку на дверь в коридор. Другую руку папа опустил и спрятал под стол так, что Скорпиус ее не видел. Больше в комнате никого не было, только на столе лежала короткая и толстая железная вещица, явно магловская.
– С кем ты разговаривал только что? – удивился Скорпиус.
Увидев его, папа улыбнулся, положил что-то в карман мантии рукой, которую раньше прятал под столом, и сказал:
– Я говорил с одним моим подчиненным с помощью вот этой штуки, - он указал на лежащую на столе магловскую вещицу. – Если у твоих знакомых есть такая же, вы можете слышать друг друга на любом расстоянии.
– Это магия?
– Нет, магловские знания.
– Здорово! А теперь пойдем обедать!
– Нет, Скорпи, – отец смущенно улыбнулся. – Мне нужно уходить. Вернусь поздно; может быть даже, не сегодня, а завтра или послезавтра. Я, конечно, постараюсь успеть к отъеду в Германию, но не уверен, что получится…
– Ты пропустишь финальный матч чемпионата мира?! – ужаснулся Скорпиус.
– Придется, – папа закусил губу. – Работа – это работа, тут ничего не поделаешь… Не волнуйся, ты непременно увидишь эту игру, даже без меня… – он встал из-за стола, поднял Скорпиуса на руки и прижался щекой к его щеке. – Передай маме, что к ужину я не вернусь. Все в порядке, но дела требуют моего присутствия. Ждать меня не нужно… Ты все запомнил?
– Да, – Скорпиус очень любил, когда отец брал его на руки, это напоминало самый настоящий полет. Обычно папа еще и кружил сына в воздухе, но сейчас просто поставил на пол, попрощался, взял с каминной полки горсть летучего пороха, бросил ее в камин и исчез в зеленом пламени. Прощальные слова сына повисли в воздухе.
Скорпиус отправился в столовую и рассказал обо всем маме. Она закусила губу и сказала:
– Не волнуйся! Если папа опоздает, то дядя Грег, тетя Пэнси и Джоанна возьмут тебя с собой, они ведь тоже едут на матч.
– Но я хочу с папой! – Скорпиусу стало очень грустно: квиддич нужно смотреть с папой, а с дядей Грегом и тетей Пэнси хорошо ходить к гиппогрифам.
– У папы работа, милый, – мама грустно улыбнулась. – Тут ничего не поделаешь…
Когда Скорпиус лег спать, а мама и Импи погасили свет и ушли из его комнаты, он добросовестно попытался заснуть, но не смог. Поворочавшись в кровати некоторое время, Скорпиус встал, зажег свечу и по пустым и тускло освещенным коридорам отправился в папину комнату: вдруг он уже вернулся? Тогда завтра они вместе поедут на финальную игру!
Дверь отцовской комнаты была приоткрыта, и оттуда в полутемный коридор падала полоска света. Скорпиус счастливо улыбнулся и вошел внутрь.
На столе горел массивный подсвечник. Большое кресло, обычно стоявшее у стены, сейчас было выдвинуто в середину комнаты. В кресле сидела мама; ноги она поджала под себя, а под голову подложила подушку.
– А почему ты сидишь здесь? – удивился Скорпиус. – Папа ведь сказал, чтобы ты его не ждала…
– А я и не жду, – мама вздрогнула и растерянно улыбнулась. – Просто посижу немного и уйду… А ты иди спать, тебя завтра ждет дальняя дорога... Импи, проводи Скорпиуса!
Домовуха немедленно появилась в комнате, грустно посмотрела на хозяйку и скомандовала:
– Мистер Скорпиус, следуйте за мной!
С мамой и Импи не поспоришь, приходится подчиняться…
Финальная игра оказалась интересной, в ней играли уругвайцы и мадагаскарцы, и борьба шла отчаянная. Но насколько же было бы интереснее смотреть матч вместе с папой!
Вернувшись домой, Скорпиус немедленно спросил у встречавшей его няни:
– Импи, а папа вернулся? Я хочу рассказать ему об игре!
– Ваш батюшка вернулся, мистер Скорпиус, но сейчас спит. Он был легко ранен, но скоро поправится. Ваша матушка сейчас с ним…
Почему-то стало трудно дышать. Скорпиус вспомнил некоторые из прочитанных книг, испугался и быстро спросил:
– Но с папой точно все в порядке?
– Да, конечно, мистер Скорпиус. Целители ведь отпустили его из больницы…
– Я хочу его увидеть! – только бы не заплакать, плачут только малыши и девчонки! – Я не буду беспокоить папу, только посмотрю на него – и сразу уйду…
– Хорошо, мистер Скорпиус, – вздохнула Импи, – только ведите себя тихо! Ваш батюшка очень устал…
Папа лежал в своей комнате, мама сидела рядом. Он был очень бледен, но ран Скорпиус не заметил, да и дышал отец глубоко и ровно.
Но радость от финальной игры чемпионата мира исчезла, словно ее и не было.
Папа провел дома еще две недели. Скорпиус должен был радоваться этому, но страх за отца и непонятная тоска не исчезли, а лишь спрятались и норовили вырваться на волю при каждом удобном случае.
Через несколько дней после того, как Скорпиусу исполнилось десять, отец спросил:
– Ты уже решил, на какой факультет Хогвартса хочешь поступить?
– Да, пап, в Равенкло, – Скорпиус очень хотел поскорее стать умным, чтобы как можно быстрее придумать крылья, да и символ факультета – орел – ему очень нравился.
– Это, конечно, твой выбор, – задумчиво сказал отец, – и мы с мамой примем его, каким бы он ни был, но я бы советовал тебе предпочесть Слизерин.
– Потому что там училась все наши родичи, и ты, и мама? – Скорпиус с трудом подавил тяжелый вздох; провести семь школьных лет в подземелье очень не хотелось.
– Нет, не поэтому, – отец слегка улыбнулся. – Гораздо важнее другое: почти все наши родные и друзья – аристократы древнейших фамилий Англии, а Слизерин был создан именно для аристократов.
– Но разве это так важно? – удивился Скорпиус.
– Это с какой стороны посмотреть. Безусловно, даже тысяча знатных предков не поможет тому, кто ленив и глуп. Но мы – мама, тетя Пэнси, дядя Грег, я – помним многие поколения наших предков, и это отличает нас от всех остальных. Повторю, лично мы не становимся лучше оттого, что наши фамилии существуют долгие века, но данное обстоятельство выделяет нас среди остальных. Мы должны им гордиться и стараться не посрамить память наших предков…
– Но это можно сделать и в Равенкло!
– Ты прав. Но среди своих лучше видно, кто ты и чего заслуживаешь; здесь никто не будет ни пресмыкаться перед тобой из-за того, что ты аристократ, ни презирать тебя за это.
– А разве кто-то презирает аристократов?
– Если есть люди, – отец задумался, подбирая слова, – которые восхищаются нами только из-за наших фамилий, то должны быть и те, кто нас за это презирают. И те, и другие равно неправы, но из-за них аристократам все же лучше держаться вместе. Тогда никто не припишет их происхождению ни их успехи, ни свои неудачи…
– Но мне все равно больше нравится Равенкло! – Скорпиус растерянно закусил губу.
– Если ты думаешь так, – твердо ответил отец, – тогда поступай в Равенкло! Я не хочу, чтобы ты винил в своих неудачах меня… Иногда, чтобы быстрее добиться своего, нужно сойти с наезженной тропы. Это не страшно, если четко видеть цель, к которой стремишься. Но вдали от людских дорог легче заблудиться и угодить в трясину, и об этом тоже не следует забывать. Ты понял меня, сын?
– Да, папа. Все это очень сложно… Я должен подумать…
– Обязательно подумай, время у тебя есть. Выбирая факультет, ты определяешь свою судьбу как минимум на семь ближайших лет. Согласись, это немало…
– Да уж! Мне кажется, этот год никогда не закончится, и в Хогвартс я никогда не поеду! Так долго еще ждать! Везет же Джоанне – она пойдет учиться уже первого сентября!
– Ничего! – отец улыбнулся. – Тебе осталось ждать совсем недолго. Ты и не заметишь, как пройдет время!
Скорпиус кивнул, хотя и не мог поверить папиным словам.
Глава 3
– Поверить не могу, что сегодня буду в Хогвартсе! – Скорпиус шел по платформе 9 3/4, с трудом скрывая волнение.
– Ты так хочешь поскорее уехать из дома? – грустно спросила мама.
– Астория! – отец говорил негромко, но строго.
Мама явно смутилась, но упрямо встряхнула головой и ответила:
– Я не собираюсь скрывать, что буду скучать по сыну!
– Он тоже будет по тебе скучать, Тори, – примирительно сказал отец. – Но Скорпиус взрослеет, и у него начинается самостоятельная жизнь…
– И я наконец-то смогу изобрести волшебные крылья! – радостно подхватил Скорпиус. Заметив, как погрустнела мама, он смущенно сказал: – Пап, мам, я тоже без вас буду скучать, и без Импи, и без бабушек с дедушками…
– Я понимаю, милый, – мама вновь улыбнулась.
Отец вдруг резко выпрямился, вскинул голову, закусил губу и поклонился смутно знакомому человеку в очках, стоявшему в окружении множества людей. Тот вздрогнул и тоже кивнул в ответ.
– Ой, кто это? – удивился Скорпиус. – Кажется, я его где-то видел, но не помню точно…
– Это Гарри Поттер, – ответил отец ничего не выражающим тоном. – Герой войны с Волдемортом.
– Его дети тоже едут в Хогвартс! Вот здорово! – Скорпиус знал о событиях этой войны от месье Шантильи и обрадовался тому, что познакомится с детьми героя. Но, взглянув на лица родителей, Скорпиус почему-то встревожился и осторожно спросил: – Пап, а почему вы с мистером Поттером так друг на друга смотрели?
– Как – так? – удивился отец.
– Словно два гиппогрифа перед дракой, – Скорпиус сам удивился своим словам, но понял, что прав.
– Мистер Поттер и папа учились на одном курсе, но на разных факультетах, – ответила мама спокойно, но глаза у нее были тревожные, – и... скажем так, не ладили друг с другом. А когда началась война, папа и дедушка приняли сторону Волдеморта и стали Пожирателями Смерти…
– Но они же потом поняли, что неправы, – быстро сказал Скорпиус, – и начали помогать Гарри Поттеру и его друзьям! Я знаю, мне об этом месье Шантильи рассказывал, и Импи то же говорила…
Скорпиус осекся и закусил губу, вспомнив, что, сколько он ни расспрашивал папу, тот почти никогда не рассказывал о войне. Отец, правда, не отказывался говорить о ней, но как-то само собой получалось, что вскоре они начинали обсуждать совсем другие вопросы: квиддич, гиппогрифов, возможность создания волшебных крыльев…
– Папа, – Скорпиус вдруг по-настоящему испугался, – ты на войне сделал что-то очень плохое?
– Нет, малыш, – быстро ответила мама, – твой папа виновен гораздо меньше, чем многие другие Пожиратели Смерти. Но он воевал против победителей, и они не могут этого ни забыть, ни простить. У людей долгая память, а победителям гораздо проще не забывать, чем остальным… – мама вдруг улыбнулась и приветливо сказала: – Грег, Пэнси, Джоанна, доброе утро! Где вы пропадали?
– Джо забыла уложить школьные мантии – пришлось возвращаться за ними, – объяснила тетя Пэнси. – Но ничего страшного, мы вроде успели… – отдышавшись, она строго заговорила: – Джо, Скорпи, учитесь хорошо, не хулиганьте и всегда стойте друг за друга, как стояли ваши папы!
– Но Джоанна ведь девочка! – удивился Скорпиус.
– Я это знаю! – дочь дяди Грега и тети Пэнси покраснела и закусила губу.
Хогвартс-экспресс вдруг загудел, и все быстро начали прощаться. Джоанна и Скорпиус зашли в ближайший вагон, встали в коридоре у окна и замахали родителям, стоявшим на платформе. Раздался второй гудок, потом – третий, и поезд тронулся.
Папа, мама, дядя Грег и тетя Пэнси некоторое время шли за уезжающим поездом по платформе и махали руками, но скоро отстали.
– Ну вот и все, – сказала Джоанна странным тоном, – начинается новый учебный год…
– Расскажи ты наконец о Хогвартсе! Мы ведь скоро туда приедем! – попросил Скорпиус. Когда Джоанна вернулась домой на каникулы, он пытался ее расспрашивать, но она всегда отмачивалась.
– Скоро сам все увидишь и поймешь, – лицо Джоанны почему-то скривилось. – Ладно, пошли искать подходящее купе!
Два пустых купе подходящими ей почему-то не показались, а из третьего крикнули:
– Эй, Джо, привет, иди к нам! А кто это с тобой?
Она улыбнулась и зашла в купе, Скорпиус последовал за ней. В купе было очень тесно: на двух сиденьях расположились около дюжины мальчиков и девочек, – судя по виду, сверстников Джоанны и Скорпиуса.
Она положила свой чемодан на полку, а затем уселась на краешек одного из сидений, с трудом втиснувшись между остальными. Скорпиус тоже убрал чемодан на полку и устроился напротив Джоанны. Она улыбнулась и сказала:
– Привет всем! Познакомьтесь, это Скорпиус Малфой!
На мгновение в купе воцарилась тишина, несколько мальчишек хмыкнули, а один из них негромко сказал:
– Ох уж эти Малфои…
– Скорпиус, познакомься, – Джоанна заговорила очень быстро: – Это Адриан Забини…
– Для друзей – Энди, – ответил темнокожий мальчишка, окликнувший ее.
– Изабелла Брукс, Гавейн Дитрихсон, Мэри Уорд, Джозеф Макнейр, Билли Макнейр, Коннор Маклагген…
Через мгновение Скорпиус запутался в лицах, именах и фамилиях. К счастью, обращаться к новым знакомым пока было не нужно; они говорили между собой, не обращая на него внимания.
– Ну как дела? – резко спросила Джоанна. – Драных кошек еще не съели собаки?
– Увы, – Энди Забини грустно улыбнулся, – насколько можно судить, все они живы-здоровы.
– К ним еще один поттеровский кошак присоединился, – резко сказал веснушчатый крепыш.
– Да хоть сто, – Джоанна закусила губу, – в этом году кошакам Кубка школы не видать как своих ушей!
– Мы его в прошлом году тоже не получили, – тихо сказала девочка с косичками.
– Лучше уж курицам, чем кошакам, – сурово ответил мальчик в очках; кажется, его звали Коннор Маклагген.
Скорпиус хотел спросить, о чем идет разговор, но Энди вдруг хмыкнул и негромко сказал:
– Кто первым вспомнил поттеровских кошаков? Легки на помине…
Все мальчишки и Джоанна встали, крепко сжав в руках палочки; Скорпиус поступил так же.
В тамбуре послышались голоса:
– Вот, Рози, это третий вагон Хогвартс-экспресса. Видишь, как все здесь здорово устроено? Класс!
– Джеймс, это шестой вагон, который мы осматриваем, – в голосе девочки слышалась скука и раздражение. – И я уже видела поезда: мы с Хьюго ездим в гости к бабушке и дедушке на магловскоми поезде. И, пожалуйста, не называй меня Рози! Меня зовут Роуз!
Скорпиус позавидовал незнакомой Роуз. Сам он никогда не ездил на магловском поезде, а это наверняка очень интересно.
– Но это не магловский поезд, а волшебный! – не унимался Джеймс. – А потом я тебя проведу в кабину машиниста. Ты когда-нибудь бывала в кабине машиниста?
– Нет, и не хочу. Машинист занят делом, зачем его отвлекать?
– Но это же так интерес… – Джеймс осекся на полуслове, а потом продолжил совершенно иным тоном: – А в этом купе ничего интересного нет – сплошные червяки.
– То есть как?! – в голосе Роуз послышалось искреннее любопытство.
– Да сдизеринцы это, – неохотно объяснил Джеймс. – Они в подземелье живут и подкапываются под хороших людей, поэтому их и зовут червяками…
Энди нахмурился, закусил губу, резко открыл дверь купе и сказал, лучезарно улыбаясь:
– О, кого я вижу! Кошаки блохастые к нам пожаловали! Ребят, ни у кого нет валерьянки?
– Зачем им валерьянка? – лениво откликнулась Джоанна. – Они и так чокнутые…
В коридоре стоял темноволосый мальчишка, очень похожий на Гарри Поттера, каким его рисовали в учебнике новейшей истории, только с голубыми глазами. Его сопровождала веснушчатая девчонка с растрепанными рыжевато-каштановыми волосами и несколько мальчишек. Увидев Энди, Джеймс выхватил из кармана волшебную палочку и тоже улыбнулся, а затем сказал, обращаясь к Джоанне:
– О, кого я вижу! Гойл, какая встреча! За лето ты еще больше растолстела и стала еще шире в плечах! Вылитый отец!
– А ну затк… – начал Энди, но не успел закончить: его перебила Джоанна.
– Ах ты! – завизжала она и взмахнула палочкой, пытаясь ударить Джеймса заклятием. Тот, однако, уклонился, и удар пришелся в стену вагона. На светлой обивке появилось черное обугленное пятно.
Энди и другие мальчишки из купе приготовились к атаке. Те, кто окружал Джеймса, также выхватили свои палочки, только Роуз стояла так, словно происходящее ее не касалось. На мгновение все замерли.
– Опять мимо, Гойл, – лениво сказал Джеймс. – Ты такая же мазила, как твой отец…
– Джеймс, прекрати немедленно! – вдруг отчеканила Роуз. Она смотрела на него с ужасом и омерзением. – Как ты смеешь оскорблять девочку?!
– Рози, – Джеймс очень сильно удивился, – где ты видишь девочку? Гойл – помесь мопса с быком, это же невооруженным глазом видно!
– Немедленно извинись перед ней! – резко сказала Роуз.
– И не подумаю! – Джеймс сразу посерьезнел. – Перед червяками я не унижаюсь!
– Тогда это сделаю я! – Роуз сочувственно посмотрела на Джоанну и негромко, но отчетливо сказала: – Мисс Гойл, от имени своего кузена и факультета Гриффиндор я приношу вам глубочайшие извинения. Джеймс ведет себя недостойно, и мне за него очень стыдно…
– А не пошла бы ты, блохастая?! – лицо Джоанны покраснело, по нему текли слезы. – Видела я вас всех далеко-далеко…
– Да как ты смеешь?! – Джеймс, побелев от ярости, нацелил палочку в грудь Джоанны.
– Джеймс, – Роуз тоже побледнела, но говорила очень спокойно, – ты, кажется, хотел показать мне кабину машиниста. По-моему, это очень интересно!
– Еще бы! – Джеймс с сожалением убрал палочку и торжественно обратился к своей спутнице: – Следуй за мной!
Джеймс и Роуз пошли дальше по коридору, за ними потянулись и остальные гриффиндорцы.
Когда последний из них покинул вагон, Джоанна сказала Скорпиусу:
– Ты спрашивал, как мы живем в Хогвартсе?! Вот так и живем… – она вернулась в купе, села и заплакала навзрыд.
– И давно вы так живете? – растерянно спросил Скорпиус у Энди.
– По-моему, всегда, – вздохнул он. – Мы с кошаками никогда не ладили…
– Но это же неправильно! – возмутился Скорпиус. – Такая вражда мешает учебе!
Многие хмыкнули, а Коннор Маклагген грустно сказал:
– Это кошаки мешают нашей учебе, а вражда факультетов – следствие данного факта…
Дверь купе снова открылась. На пороге стоял темноволосый мальчик с карими глазами.
– Извините, пожалуйста, – негромко и очень вежливо сказал он, – у вас есть свободные места? Я первокурсник и никого здесь не знаю, а мой старший брат показывает нашей кузине Хогвартс-экспресс…
В купе мгновенно стало тихо. После недолгого молчания Энди мягко спросил:
– А тебе разве не интересно, как устроен Хогвартс-экспресс, детка?
– Нет, – мальчишка слегка улыбнулся. – Я уже видел его на картинках…
– И как же тебя зовут, такого эрудированного? – ласково спросил Коннор Маклагген
Мальчишка слегка смутился, а потом сказал:
– Альбус Северус Поттер.
– Ах ты… – заплаканная, раскрасневшаяся Джоанна поднялась с места и двинулась к Альбусу Северусу, – кошак драный, пошел отсюда, или я тебя закруциачу до смерти! Мои родители были Пожирателями Смерти, они меня всему научили!
– Извините, – Альбус Северус выскочил за дверь и бросился бежать по коридору.
В купе засмеялись, а веснушчатый крепыш одобрительно сказал:
– Так его, Джо! Кошаков этих круциатить нужно, только тогда до них хоть что-то дойдет…
Джоанна села на свое место и снова заплакала.
Скорпиус почувствовал, что хорошее настроение, с которым он отправлялся в Хогвартс, исчезло без следа.
Больше кошаки в их купе не заходили, и дальнейший путь проходил именно так, как рассказывали папа и мама. Поздно вечером поезд прибыл на станцию Хогвартс, и первокурсников на платформе встретил Хагрид. Он выглядел почти так же, как на картинках в книгах по новейшей истории, только сильно поседел.
Озеро и плавание на лодках Скорпиусу понравились, Хогвартс – тоже. Призраки выглядели по-настоящему потусторонними, а Большой Зал оказался именно таким роскошным, как о нем рассказывали родители. Вот только за преподавательским столом не было ни Альбуса Дамблдора, ни Северуса Снейпа, о которых Скорпиус много читал. Он, конечно, знал, что их не увидит, но это все равно огорчило.
Стоя в очереди к Распределяющей Шляпе, Скорпиус вновь задумался о том, на какой факультет попроситься. Хотелось учиться, а не воевать, и для этого идеально подходил Равенкло. Но и папа был прав: жить нужно среди своих.
Надев на голову старую пыльную Шляпу, Скорпиус решительно подумал:
– Отправьте меня в Слизерин, пожалуйста!
– Вам было бы очень хорошо на Равенкло, молодой человек… – вздохнула Шляпа.
– Я знаю, но все же хочу в Слизерин.
– Что ж, вам виднее…
Так Скорпиус и оказался на факультете, где учились его родители, бабушки, дедушки и другие родичи.
Альбуса Северуса Поттера и Роуз Уизли, разумеется, направили в Гриффиндор, и старший Поттер орал громче всех, приветствуя новичков.
Когда распределение закончилось, со своего места поднялась директор школы чародейства и волшебства Хогвартс Минерва Макгонагалл. Она сурово сказала:
– Хогвартс был создан для учебы и дружбы, но, к несчастью, уже долгие годы он остается ареной вражды двух факультетов. Конфликт между Гриффиндором и Слизерином продолжается, хотя война с Волдемортом давно закончилась. Профессора делают все, чтобы прекратить нелепую и бессмысленную войну, но это невозможно сделать без доброй воли самих студентов. Поэтому я обращаюсь к каждому из вас: одумайтесь! Не тратьте время и силы на вражду, это ведь очень утомительное занятие! Неужели у вас нет более приятных дел?
Студенты, сидевшие за столами Гриффиндора и Слизерина, насмешливо заулыбались, а Энди Забини негромко сказал:
– Да, одумаешься тут – при таких-то кошаках!
– А нарушители правил поведения будут строго наказаны, – Макгонагалл продолжала говорить так же громко и сурово, – независимо от факультета и заслуг своих родителей! Это я вам обе… – она осеклась на полуслове и резко сказала: – Молли и Люси Уизли! Ради Мерлина, во что вы вырядились?!
Взглянув на гриффиндорский стол, Скорпиус увидел, что у двух сидящих там рыжеволосых девочек-близняшек мантии стали ярко-красными в зеленый горошек.
– Госпожа директор, извините, пожалуйста! – затараторила одна из близняшек, вскочив с места. – Мы не нарочно! Папа специально заказал для нас мантии особо модного кроя! Мы не думали, что они могут еще и менять цвет!
– А разве ваш папа не знает школьные правила? – бесцветным голосом спросила Макгонагалл. – Студенты Хогвартса должны носить черные форменные мантии, а не особо модный крой.
– Но папа сказал, – поддержала сестру вторая, – что такие замечательные девочки, как мы, должны носить самые лучшие мантии!
Многие слизеринцы засмеялись, немало гриффиндорцев тоже улыбнулись.
– Я сегодня же напишу вашему отцу и спрошу его, действительно ли он поступил так, как вы говорите, – жестко сказала Макгонагалл.
– Напишите, – радостно закивала одна из близняшек, – и папа подтвердит, что мы правы! Ведь если бы мы оказались неправы, то он сильно огорчился бы и прислал нам громовещатель…
– А мы так не хотим огорчать папу! – подхватила вторая.
Макгонагалл закусила губу и вернулась на свое место. На столах немедленно появилось все необходимое для праздничного ужина.
– Невероятно, но факт! – сказала почти совсем взрослая девушка в очках, сидевшая наискосок от Скорпиуса. – Персиваль – единственный нормальный человек среди всех Уизли, но именно его дочери оказались совершенно кошмарными оторвами. Как такое могло произойти – ума не приложу!
– А, может, они и не от него вовсе? – хмыкнул худой веснушчатый мальчишка.
– Как тебе не стыдно, Эрнест! – резко сказала девушка в очках.
– А что я такого сказал?! – возмутился Эрнест.
– Не спорьте, пожалуйста, – веско сказал крепкий темноволосый старшекурсник.
– Кто эти близняшки? – Скорпиус не очень понял, что происходит, и на всякий случай решил уточнить.
– Это Мелинда и Люсинда Уизли, – объяснила девушка в очках, – самые большие хулиганки Хогвартса. Говорят, их дядья-близнецы Джордж и Фред вели себя еще хуже, но я этому не верю, потому что хуже быть просто невозможно!
– Отец Молли и Люси действительно купил им мантии в горошек? – удивился Скорпиус.
– Да что ты! – веснушчатый Эрнест снова хмыкнул. – Девицы Уизли сами их заколдовали, потому что очень любят злить своего папочку. Вот увидишь, завтра утром он пришлет им громовещатель, и, слушая его, они будут сиять от счастья.
– Зачем же они злят отца? – удивился Скорпиус.
– Это ты у них спроси, – ответил Эрнест, как-то странно скривившись.
Дальнейший ужин прошел без приключений, а когда он закончился, то первокурсников повели в подземелье старосты: девушка в очках и крепкий темноволосый парень – Скорпиус уже видел их за обедом.
Слизеринская гостиная была битком набита студентами. Увидев первокурсников, все они отсалютовали им волшебными палочками и прокричали троекратное ура.
– А теперь давайте познакомимся, – темноволосый парень говорил негромко, но сумел перекрыть общий шум. – Я – староста Уорвик Монтегю, мою коллегу зовут Кларисса Пендлтон, – девушка в очках кивнула, и Уорвик продолжил: – Как вы уже, наверное, поняли, наш факультет находится в состоянии войны с Гриффиндором. Ее законы просты. Правило первое: уважающие себя мужчины с девушками не дерутся. Поэтому всем первокурсницам сейчас раздадут белые значки, которые означают, что их обладательницы не участвуют в войне. Из наших девочек сражаются только трое: Азалия Бертон, Дейдра Маккреддок и Джоанна Гойл; у кошаков воюют близняшки Уизли. Если кто-то из первокурсниц тоже хочет принимать участие в боевых действиях – пусть обратится к Джо, она проверит способности претенденток. Кстати, первокурсники при желании тоже могут взять себе белые значки, это не запрещено, – лицо Уорвика, однако, скривилось так, что Скорпиус понял: мальчикам отлынивать от войны не рекомендуется.
Когда все первокурсницы получили значки, староста продолжил:
– Правило второе: что бы ни случилось – преподам ничего не рассказываем! Слизняк стар и до смерти боится Маккошки, а остальные профессора стеной стоят за кошаков. Разбираемся с блохастыми мы самостоятельно, причем в строгом соответствии с законами чести. Из этого следует правило третье: студенты четных курсов имеют право атаковать тех, кто младше на год, остальные сражаются лишь с ровесниками и с теми, кто на год старше. На практике ситуация выглядит так. Семикурсники сражаются только друг с другом. Студенты пятого и шестого курсов могут вступать в бой лишь со студентами тех же курсов. Те, кто учится на третьем и четвертом, воюют только со своими сверстниками. Студенты первых и вторых курсов сражаются лишь с кошаками с тех же курсов. Повторяю еще раз: на первокурсников имеют право нападать лишь блохастые с первого и второго курсов, остальным это запрещено! Если закон войны все же будет нарушен – обращайтесь к любому из старших, мы примем меры.
– А как мы узнаем, кто на нас напал? – решил уточнить Скорпиус.
– Если у вас есть сомнения – можете показать своего обидчика любому из старших: во время еды в Большом Зале собираются все. Но если соблюдать правила, то риск заметно снижается. И самая главная мера предосторожности – первокурсникам лучше не ходить по школе в одиночку. Это не запрещено, но… не советую. Каждых трех первокурсников на уроки, на прогулки и на приемы пищи непременно сопровождает дежурный второкурсник. График дежурств появится здесь уже завтра утром. Дежурных легко узнать: они носят на мантии зеленые значки. Подходить можно к любому дежурному; когда первокурсников соберется трое, вы все вместе пойдете туда, куда вам нужно, – Уорвик немного помолчал, а потом негромко, но веско произнес: – А теперь – последнее и самое важное: на войне хороши любые средства, если они не нарушают правил, которые я перечислил выше. Следствий из этого факта несколько, но первокурсников касается только одно. Боевой магией пока никто из вас не владеет. А по-магловски драться кто-нибудь умеет?
В гостиной стало тихо. Скорпиус иногда видел, как папа и дядя Грег дерутся по-магловски – не всерьез, конечно, а в шутку, – но сам никогда этому не учился.
– Понятно, – староста грустно улыбнулся, – полукровок у нас мало, а маглорожденных и вовсе нет. Это у кошаков каждый год непременно появляется какой-нибудь мастер ближнего и дальнего боя…
– Ничего, – негромко произнесла крепко сбитая коренастая старшекурсница, – мы кошаков били, бьем и будем бить, и никакие мастера боя им не помогут!
Кларисса почему-то нахмурилась, а Уорвик громко сказал:
– Это все, что первокурсникам пока нужно знать о наших порядках. Желаю всем спокойной ночи и приятных сновидений! Студентов второго, четвертого и шестого курсов прошу остаться в гостиной для составления графика дежурств…
Скорпиус долго не мог заснуть на неудобной кровати, в незнакомой спальне, в одной комнате с тремя незнакомыми мальчиками. Очень хотелось вновь оказаться дома, но это было, увы, невозможно.
продолжение в комментах
Название: "Теория полета"
Герои: СМ, РУ, АСП, ДП, ДМ, АМ
Рейтинг: PG
Категория: джен
Отказ от прав. Все украдено до нас.
Саммари. Что важнее – придумать крылья или выиграть войну?
Глава 1
Скорпиус Малфой живет в большом белом каменном доме. Дом стоит в большом саду. Там растут цветы, кусты и деревья, а за ними – высокий забор, который нельзя перелезть, сколько ни старайся.
В доме живут еще многие. Няньку Импи Скорпиус видит каждый день с утра до вечера. Мама обычно завтракает, обедает и ужинает дома, часто гуляет со Скорпиусом в саду, иногда берет с собой в город и всегда укладывает спать по вечерам. Скорпиус любит бывать в городе, потому что мама обязательно покупает там сладости или игрушки.
Бабушки и дедушки в доме не живут, а только приезжают в гости и привозят много подарков. Жаль, бывает это нечасто, потому что мамины бабушка и дедушка, то есть они ей мама и папа, живут в Италии, а папины – во Франции. Скорпиус любит, когда приезжают бабушки и дедушки, потому что в доме становится шумно, весело и интересно, и с ними можно поговорить не только по-английски, но и по-французски и по-итальянски. Вот чуднО! И почему все не могут говорить по-английски! Это ведь гораздо проще…
А веселее всего дома бывает под Рождество. Тогда непременно приезжают все бабушки и дедушки, и еще приходит много гостей. И все они приносят подарки: сладости, игрушки и книжки с картинками. На Рождество даже папа не уходит на работу, а остается дома и веселится вместе со всеми. А еще на Рождество наряжают елку. Это очень красиво! Поэтому Скорпиус очень любит Рождество. Жаль только, его отмечают очень редко – всего раз в году! Вот если бы праздновали каждую неделю, это было бы очень здОрово. Тогда бы и папа больше времени проводил дома…
Конечно, день рождения – это тоже хорошо, тогда тоже приходят гости, приезжают бабушки и дедушки, и все они дарят подарки. Но елки нет, и папа не всегда приходит домой к началу праздника.
Скорпиус редко видит папу. Он много работает и уходит из дома, когда Скорпиус еще спит, а возвращается поздно вечером. Когда Скорпиус вырастет, то будет работать вместе с папой, а пока очень хочет каждый вечер дожидаться его прихода, но Импи и мама заставляют ложиться спать вовремя.
В выходные папа обычно не работает. Но иногда он уходит куда-то один или вдвоем с мамой, и Скорпиусу становится очень грустно.
А когда они втроем навещают дядю Грега и тетю Пэнси, Скорпиус это очень нравится. Дядя Грег разводит гиппогрифов, они очень красивые, но подходить к ним нельзя, а маленькие гиппогрифята – смешные, с ними интересно играть и бегать наперегонки. Летать они не могут, потому что у них еще не выросли крылья. А к большим гиппогрифам Скорпиуса не подпускают, потому что они взрослые, а он маленький.
Еще у дяди Грега и тети Пэнси есть Джоанна. Она всегда важничает, потому что родилась на год раньше. Скорпиус считает, что это несправедливо, и немного сердится на папу с мамой, они ведь могли родить его раньше Джоанны, и тогда бы важничал он.
А иногда папа вместе со Скорпиусом ходят смотреть квиддич. Мама не любит эту игру, вот и остается дома. А Скорпиусу нравится смотреть, как летают игроки. Правда, у них это получается не так красиво, как у гиппогрифов, но все равно здОрово.
Когда игра заканчивается, папа всегда спрашивает:
– Тебе понравилось?
– Да, очень, – честно отвечает Скорпиус.
Папа улыбается, берет его на руки и говорит:
– Вырастешь – тоже станешь ловцом!
– И я буду летать быстрее всех!
– Конечно! – папа улыбается и ерошит сыну волосы. – За тобой никто не угонится!
Скорпиус тоже улыбается и обнимает папу за шею.
Однажды днем Скорпиус решает потренироваться в полетах. Он встает на подоконник окна первого этажа и шагает вперед, надеясь пролететь хоть немного. Скорпиус действительно взлетает, но невысоко и ненадолго, а потом падает на твердую промерзлую землю. Это очень больно. Скорпиус не хочет стонать и пытается встать на ноги, но не может и начинает плакать от боли.
Рядом сразу же появляется Импи, она обнимает Скорпиуса и вместе с ним трансгрессирует в его комнату. Скорпиус старается не кричать, но не может. Ему очень больно.
Прибегает мама, целует в лоб и по каминной сети вызывает целителя. Он быстро приходит, дает Скорпиусу выпить какую-то горькую гадость, говорит маме несколько слов и уходит.
После этого боль начинает понемногу стихать, и Скорпиус понимает, что может говорить, а не стонать.
– Мама, я летал! – гордо заявляет он. – Как гиппогриф или игрок в квиддич! У меня еще плохо получается, но я скоро научусь, вот увидишь!
– Скорпи, – мама улыбается, но глаза у нее грустные, – ты не летал, а падал. Люди не могут летать самостоятельно, без помощи магии или магловских приспособлений.
– А как летают игроки в квиддич? – быстро спрашивает Скорпиус.
– С помощью магии. Их метлы летают с помощью магии.
– А что такое магия?
– Это волшебство, – мама ненадолго задумывается, а потом медленно говорит, – так называется умение делать то, что человек не может совершить с помощью физической силы или ума. Никто не знает, с помощью какой силы чародеи творят магию…
– Никто-никто не знает?
– Никто-никто. Люди не знают, что это за сила, но многим известно, откуда она берется.
– И откуда же?
– Из шума ручья, аромата цветов, из силы, которая заставляет распускаться почки, из шума ветра, из танца листьев осенними ночами, из мерцания звезд, из снежных узоров на стекле, из огня свечей в Рождество, из сияния, которое появляется в глазах людей, когда они счастливы…
Мама продолжает говорить, но Скорпиус не слышит, потому что засыпает. Ему снится, что он летит среди звезд, словно птица или гиппогриф.
На следующее утро ничего не болит, и Скорпиус задумывается над мамиными словами. Он пытается достать магию из света свечей, но ничего не выходит. Мама, узнав об этом, совершенно не удивляется и говорит:
– Ты сможешь творить волшебство, только когда повзрослеешь и начнешь учиться. Малышам на это просто не хватает сил… Не расстраивайся! Придет время – и ты сможешь летать так быстро, как захочешь.
Скорпиус огорчается на целых три дня, а потом у папы опять выходной. Они втроем идут к дяде Грегу и тете Пэнси, а у них грустить некогда.
Скорпиус иногда огорчается из-за того, что слишком маленький, но утешает себя тем, что быстро вырастет. А пока он старается научиться извлекать магию из вещей, о которых рассказывала мама. Поначалу это получается плохо, но однажды весной все меняется.
Скорпиус открывает глаза и удивляется: уже рассвело, громко поют птицы, но Импи его не разбудила. Это странно и непонятно.
Скорпиус встает с кровати и идет к двери, чтобы выйти в коридор, найти маму или Импи и узнать, что произошло, но вдруг слышит, как мама громко говорит в саду:
– Драко, ты мальчишка! Интересно, ты когда-нибудь повзрослеешь?!
Скорпиус еще больше удивляется: папу действительно зовут Драко, но он не мальчишка, а совсем взрослый. Скорпиус идет к окну, пытаясь понять, что происходит. Он слышит веселый папин голос:
– Разве ты не знала, за кого выходишь замуж, Тори?
– Знала! – мама смеется.
Скорпиус подходит к окну, смотрит через стекло в сад и удивляется еще сильнее: среди деревьев плывут клочья тумана, а на ветвях, еще вчера украшенных лишь небольшими листиками, сейчас появились огромные белые цветы. А среди чудных деревьев стоят мама и папа. Скорпиус открывает окно и кричит:
– Мама, это и есть волшебство, о котором ты говорила?
– Да, милый, – мама улыбается, и ее глаза сияют совсем как звезды. – Только закрой, пожалуйста, окно! В саду холодно, ты можешь простудиться! И ложись спать – еще очень рано.
– Но я хочу посмотреть на волшебство!
– Хорошо, Скорпи, – отец взмахивает палочкой – и окно отделяет от сада тонкая прозрачная преграда, выпуклая, как воздушный шар. – Смотри сколько хочешь – теперь не простудишься!
– А щит не разобьется? – тревожно спрашивает мама.
– Обижаете, мисс Гринграсс! – папа улыбается и слегка кланяется ей. – У нас ничего не разбивается без нашей на то воли!
– Будем надеяться, – мама снова улыбается.
Потом мама с папой уходят вглубь сада. Скорпиус перестает их видеть, но еще долго смотрит на цветущие деревья, чтобы не потерять ни капли их магии. Он и сам не замечает, как засыпает. Просыпается он уже утром, в своей кровати, и рядом стоит Импи. Вставать и чистить зубы совершенно не хочется – хочется вернуться в постель и еще поспать, но с няней бесполезно спорить, она всегда поступает так, как считает нужным и правильным.
Скорпиус со страшной неохотой поднимается с кровати и отправляется в ванную – и вдруг одеяло и подушка взмывают в воздух и летят вслед.
– Ой, что это?! – Скорпиус не боится, просто ему очень не по себе.
– Это стихийная магия, мистер Скорпиус, – Импи улыбается во весь рот. – Она в вас раньше спала, а теперь проснулась…
– Это значит, я стал совсем-совсем взрослым?! – Скорпиус не верит своему счастью.
– Нет, мистер Скорпиус. Вам еще долго придется учиться творить магию. Когда вы этому научитесь – тогда и повзрослеете.
– Понятно, – он тяжело вздыхает и идет в ванную.
Но в тот вечер на ужин повариха готовит праздничные блюда, а папа и мама выглядят очень веселыми и дарят большого гиппогрифа – жаль только, игрушечного, а не настоящего.
Глава 2
Когда Скорпиусу исполнилось семь лет, родители подарили ему маленькую метлу. Она была почти как настоящая, только летала совсем невысоко. Первые дни Скорпиус летал на новой метле все свободное время, а потом привык и однажды спросил маму:
– А вы можете купить мне крылья? Такие, как у гиппогрифов?
– Нет, Скорпи. Волшебники летают не на крыльях, а на метлах.
– А почему?
– Потому что люди не могут летать на крыльях, – ответила мама, подумав. – Однажды молодой волшебник по имени Икар попробовал создать такие крылья из перьев, скрепленных воском. Завершив работу, Икар отправился в первый полет, но слишком приблизился к солнцу. Оно растопило воск, которым были скреплены перья, они разлетелись, а Икар упал в море и утонул. С тех пор волшебники летают на метлах…
– Но это неправильно! – заявил Скорпиус после недолгого размышления.
– Почему?
– Если Икар не смог сделать крылья из перьев и воска, это не значит, что их нельзя сделать вообще! Нужно попробовать по-другому…
– Но это очень сложная работа, милый. Чтобы сделать ее удачно, нужно хорошо учиться и потратить много времени и сил.
– Я постараюсь, мам.
– Удачи, милый. Только на твоем месте я бы не рассчитывала на быстрый результат. Если взрослым волшебникам за тысячи лет не удалось этого добиться, у тебя наверняка тоже выйдет не сразу. И для того, чтобы у тебя хоть что-то получилось, нужно очень хорошо учиться.
– Я понял, мам. Я буду стараться…
Первого сентября в дом пришел учитель месье Шантийи, высокий, худой и сутулый. Он плохо видел, но очень много знал и рассказывал интересные истории о волшебниках и маглах, но делал это редко, а чаще учил читать, считать и писать. Еще месье Шантильи преподавал французский, немецкий и итальянский языки, хотя говорить по-французски и по-итальянски Скорпиус и раньше умел.
Теперь во время завтрака, обеда и ужина мама один день обращалась к сыну, мужу и слугам по-французски, второй – по-немецки, третий – по-итальянски, и все, в том числе и Скорпиус, должны были отвечать ей так же. Поначалу это было странно, но потом стало привычным.
Учеба давалась Скорпиусу легко. Вот только творить магию учат только в Хогвартсе, а без нее невозможно придумать волшебные крылья. И Скорпиус подгонял время, мечтая о том дне, когда отправится в школу. Жаль только, задавака Джоанна Гойл поедет в Хогвартс на год раньше…
Вскоре после того, как Скорпиусу исполнилось восемь, папа сумел достать билеты на финальный матч чемпионата мира по квиддичу, проходивший в Германии. Скорпиус раньше никогда не видел финальную игру чемпионата мира и не бывал в Германии, поэтому неделю перед поездкой провел в мечтах о ней. Он даже учился невнимательно, но месье Шантильи не обиделся, а, улыбаясь, сказал:
– Что ж, будущий ловец не может не думать об игре даже во время учебы! Но имейте в виду, молодой человек: на будущей неделе вам придется учиться вдвое прилежнее, чем обычно!
Игра начиналась в четыре часа дня в воскресенье, и, чтобы успеть, нужно было уехать из дома в десять утра. В субботу решили никуда не ходить, чтобы не тратить силы перед поездкой, и большую часть дня Скорпиус провел с папой в саду, играя в короля Артура и Мордреда. Разумеется, в отличие от хроники Мэллори, король Артур разгромил коварного противника.
Они вернулись домой усталые и перепачканные, но счастливые. Умывшись и переодевшись к обеду в своей комнате, Скорпиус отправился к папе, чтобы вместе с ним пойти в столовую.
Дверь папиной комнаты была приоткрыта, и, подходя к ней, Скорпиус услышал его голос, непривычно резкий и жесткий:
– Так. Понял. Не нужно кричать, я тебя прекрасно слышу. Сейчас буду. Целителей и легилимента вызвал? Молодец! Журналисты еще не появились? Ах, уже появились… Молчи, как под Силенцио, я приеду и сам с ними поговорю… Что-что? Не понял, повтори! А вот это уже лишнее. Не хнычь, не маленький! А как это еще назвать? Плакать будешь, когда все закончится. Хорошо закончится, я сказал! И не в таких переделках бывали. Прорвемся! Все, я сейчас буду… – затем в комнате раздался какой-то шум, а потом отец негромко скомандовал: – Кто здесь? Заходи медленно, руки вытяни перед собой!
– Что случилось?! – Скорпиус вошел в комнату. Он встревожился, сам не понимая почему, ведь папа сказал, что все будет в порядке.
Отец сидел за столом, направив палочку на дверь в коридор. Другую руку папа опустил и спрятал под стол так, что Скорпиус ее не видел. Больше в комнате никого не было, только на столе лежала короткая и толстая железная вещица, явно магловская.
– С кем ты разговаривал только что? – удивился Скорпиус.
Увидев его, папа улыбнулся, положил что-то в карман мантии рукой, которую раньше прятал под столом, и сказал:
– Я говорил с одним моим подчиненным с помощью вот этой штуки, - он указал на лежащую на столе магловскую вещицу. – Если у твоих знакомых есть такая же, вы можете слышать друг друга на любом расстоянии.
– Это магия?
– Нет, магловские знания.
– Здорово! А теперь пойдем обедать!
– Нет, Скорпи, – отец смущенно улыбнулся. – Мне нужно уходить. Вернусь поздно; может быть даже, не сегодня, а завтра или послезавтра. Я, конечно, постараюсь успеть к отъеду в Германию, но не уверен, что получится…
– Ты пропустишь финальный матч чемпионата мира?! – ужаснулся Скорпиус.
– Придется, – папа закусил губу. – Работа – это работа, тут ничего не поделаешь… Не волнуйся, ты непременно увидишь эту игру, даже без меня… – он встал из-за стола, поднял Скорпиуса на руки и прижался щекой к его щеке. – Передай маме, что к ужину я не вернусь. Все в порядке, но дела требуют моего присутствия. Ждать меня не нужно… Ты все запомнил?
– Да, – Скорпиус очень любил, когда отец брал его на руки, это напоминало самый настоящий полет. Обычно папа еще и кружил сына в воздухе, но сейчас просто поставил на пол, попрощался, взял с каминной полки горсть летучего пороха, бросил ее в камин и исчез в зеленом пламени. Прощальные слова сына повисли в воздухе.
Скорпиус отправился в столовую и рассказал обо всем маме. Она закусила губу и сказала:
– Не волнуйся! Если папа опоздает, то дядя Грег, тетя Пэнси и Джоанна возьмут тебя с собой, они ведь тоже едут на матч.
– Но я хочу с папой! – Скорпиусу стало очень грустно: квиддич нужно смотреть с папой, а с дядей Грегом и тетей Пэнси хорошо ходить к гиппогрифам.
– У папы работа, милый, – мама грустно улыбнулась. – Тут ничего не поделаешь…
Когда Скорпиус лег спать, а мама и Импи погасили свет и ушли из его комнаты, он добросовестно попытался заснуть, но не смог. Поворочавшись в кровати некоторое время, Скорпиус встал, зажег свечу и по пустым и тускло освещенным коридорам отправился в папину комнату: вдруг он уже вернулся? Тогда завтра они вместе поедут на финальную игру!
Дверь отцовской комнаты была приоткрыта, и оттуда в полутемный коридор падала полоска света. Скорпиус счастливо улыбнулся и вошел внутрь.
На столе горел массивный подсвечник. Большое кресло, обычно стоявшее у стены, сейчас было выдвинуто в середину комнаты. В кресле сидела мама; ноги она поджала под себя, а под голову подложила подушку.
– А почему ты сидишь здесь? – удивился Скорпиус. – Папа ведь сказал, чтобы ты его не ждала…
– А я и не жду, – мама вздрогнула и растерянно улыбнулась. – Просто посижу немного и уйду… А ты иди спать, тебя завтра ждет дальняя дорога... Импи, проводи Скорпиуса!
Домовуха немедленно появилась в комнате, грустно посмотрела на хозяйку и скомандовала:
– Мистер Скорпиус, следуйте за мной!
С мамой и Импи не поспоришь, приходится подчиняться…
Финальная игра оказалась интересной, в ней играли уругвайцы и мадагаскарцы, и борьба шла отчаянная. Но насколько же было бы интереснее смотреть матч вместе с папой!
Вернувшись домой, Скорпиус немедленно спросил у встречавшей его няни:
– Импи, а папа вернулся? Я хочу рассказать ему об игре!
– Ваш батюшка вернулся, мистер Скорпиус, но сейчас спит. Он был легко ранен, но скоро поправится. Ваша матушка сейчас с ним…
Почему-то стало трудно дышать. Скорпиус вспомнил некоторые из прочитанных книг, испугался и быстро спросил:
– Но с папой точно все в порядке?
– Да, конечно, мистер Скорпиус. Целители ведь отпустили его из больницы…
– Я хочу его увидеть! – только бы не заплакать, плачут только малыши и девчонки! – Я не буду беспокоить папу, только посмотрю на него – и сразу уйду…
– Хорошо, мистер Скорпиус, – вздохнула Импи, – только ведите себя тихо! Ваш батюшка очень устал…
Папа лежал в своей комнате, мама сидела рядом. Он был очень бледен, но ран Скорпиус не заметил, да и дышал отец глубоко и ровно.
Но радость от финальной игры чемпионата мира исчезла, словно ее и не было.
Папа провел дома еще две недели. Скорпиус должен был радоваться этому, но страх за отца и непонятная тоска не исчезли, а лишь спрятались и норовили вырваться на волю при каждом удобном случае.
Через несколько дней после того, как Скорпиусу исполнилось десять, отец спросил:
– Ты уже решил, на какой факультет Хогвартса хочешь поступить?
– Да, пап, в Равенкло, – Скорпиус очень хотел поскорее стать умным, чтобы как можно быстрее придумать крылья, да и символ факультета – орел – ему очень нравился.
– Это, конечно, твой выбор, – задумчиво сказал отец, – и мы с мамой примем его, каким бы он ни был, но я бы советовал тебе предпочесть Слизерин.
– Потому что там училась все наши родичи, и ты, и мама? – Скорпиус с трудом подавил тяжелый вздох; провести семь школьных лет в подземелье очень не хотелось.
– Нет, не поэтому, – отец слегка улыбнулся. – Гораздо важнее другое: почти все наши родные и друзья – аристократы древнейших фамилий Англии, а Слизерин был создан именно для аристократов.
– Но разве это так важно? – удивился Скорпиус.
– Это с какой стороны посмотреть. Безусловно, даже тысяча знатных предков не поможет тому, кто ленив и глуп. Но мы – мама, тетя Пэнси, дядя Грег, я – помним многие поколения наших предков, и это отличает нас от всех остальных. Повторю, лично мы не становимся лучше оттого, что наши фамилии существуют долгие века, но данное обстоятельство выделяет нас среди остальных. Мы должны им гордиться и стараться не посрамить память наших предков…
– Но это можно сделать и в Равенкло!
– Ты прав. Но среди своих лучше видно, кто ты и чего заслуживаешь; здесь никто не будет ни пресмыкаться перед тобой из-за того, что ты аристократ, ни презирать тебя за это.
– А разве кто-то презирает аристократов?
– Если есть люди, – отец задумался, подбирая слова, – которые восхищаются нами только из-за наших фамилий, то должны быть и те, кто нас за это презирают. И те, и другие равно неправы, но из-за них аристократам все же лучше держаться вместе. Тогда никто не припишет их происхождению ни их успехи, ни свои неудачи…
– Но мне все равно больше нравится Равенкло! – Скорпиус растерянно закусил губу.
– Если ты думаешь так, – твердо ответил отец, – тогда поступай в Равенкло! Я не хочу, чтобы ты винил в своих неудачах меня… Иногда, чтобы быстрее добиться своего, нужно сойти с наезженной тропы. Это не страшно, если четко видеть цель, к которой стремишься. Но вдали от людских дорог легче заблудиться и угодить в трясину, и об этом тоже не следует забывать. Ты понял меня, сын?
– Да, папа. Все это очень сложно… Я должен подумать…
– Обязательно подумай, время у тебя есть. Выбирая факультет, ты определяешь свою судьбу как минимум на семь ближайших лет. Согласись, это немало…
– Да уж! Мне кажется, этот год никогда не закончится, и в Хогвартс я никогда не поеду! Так долго еще ждать! Везет же Джоанне – она пойдет учиться уже первого сентября!
– Ничего! – отец улыбнулся. – Тебе осталось ждать совсем недолго. Ты и не заметишь, как пройдет время!
Скорпиус кивнул, хотя и не мог поверить папиным словам.
Глава 3
– Поверить не могу, что сегодня буду в Хогвартсе! – Скорпиус шел по платформе 9 3/4, с трудом скрывая волнение.
– Ты так хочешь поскорее уехать из дома? – грустно спросила мама.
– Астория! – отец говорил негромко, но строго.
Мама явно смутилась, но упрямо встряхнула головой и ответила:
– Я не собираюсь скрывать, что буду скучать по сыну!
– Он тоже будет по тебе скучать, Тори, – примирительно сказал отец. – Но Скорпиус взрослеет, и у него начинается самостоятельная жизнь…
– И я наконец-то смогу изобрести волшебные крылья! – радостно подхватил Скорпиус. Заметив, как погрустнела мама, он смущенно сказал: – Пап, мам, я тоже без вас буду скучать, и без Импи, и без бабушек с дедушками…
– Я понимаю, милый, – мама вновь улыбнулась.
Отец вдруг резко выпрямился, вскинул голову, закусил губу и поклонился смутно знакомому человеку в очках, стоявшему в окружении множества людей. Тот вздрогнул и тоже кивнул в ответ.
– Ой, кто это? – удивился Скорпиус. – Кажется, я его где-то видел, но не помню точно…
– Это Гарри Поттер, – ответил отец ничего не выражающим тоном. – Герой войны с Волдемортом.
– Его дети тоже едут в Хогвартс! Вот здорово! – Скорпиус знал о событиях этой войны от месье Шантильи и обрадовался тому, что познакомится с детьми героя. Но, взглянув на лица родителей, Скорпиус почему-то встревожился и осторожно спросил: – Пап, а почему вы с мистером Поттером так друг на друга смотрели?
– Как – так? – удивился отец.
– Словно два гиппогрифа перед дракой, – Скорпиус сам удивился своим словам, но понял, что прав.
– Мистер Поттер и папа учились на одном курсе, но на разных факультетах, – ответила мама спокойно, но глаза у нее были тревожные, – и... скажем так, не ладили друг с другом. А когда началась война, папа и дедушка приняли сторону Волдеморта и стали Пожирателями Смерти…
– Но они же потом поняли, что неправы, – быстро сказал Скорпиус, – и начали помогать Гарри Поттеру и его друзьям! Я знаю, мне об этом месье Шантильи рассказывал, и Импи то же говорила…
Скорпиус осекся и закусил губу, вспомнив, что, сколько он ни расспрашивал папу, тот почти никогда не рассказывал о войне. Отец, правда, не отказывался говорить о ней, но как-то само собой получалось, что вскоре они начинали обсуждать совсем другие вопросы: квиддич, гиппогрифов, возможность создания волшебных крыльев…
– Папа, – Скорпиус вдруг по-настоящему испугался, – ты на войне сделал что-то очень плохое?
– Нет, малыш, – быстро ответила мама, – твой папа виновен гораздо меньше, чем многие другие Пожиратели Смерти. Но он воевал против победителей, и они не могут этого ни забыть, ни простить. У людей долгая память, а победителям гораздо проще не забывать, чем остальным… – мама вдруг улыбнулась и приветливо сказала: – Грег, Пэнси, Джоанна, доброе утро! Где вы пропадали?
– Джо забыла уложить школьные мантии – пришлось возвращаться за ними, – объяснила тетя Пэнси. – Но ничего страшного, мы вроде успели… – отдышавшись, она строго заговорила: – Джо, Скорпи, учитесь хорошо, не хулиганьте и всегда стойте друг за друга, как стояли ваши папы!
– Но Джоанна ведь девочка! – удивился Скорпиус.
– Я это знаю! – дочь дяди Грега и тети Пэнси покраснела и закусила губу.
Хогвартс-экспресс вдруг загудел, и все быстро начали прощаться. Джоанна и Скорпиус зашли в ближайший вагон, встали в коридоре у окна и замахали родителям, стоявшим на платформе. Раздался второй гудок, потом – третий, и поезд тронулся.
Папа, мама, дядя Грег и тетя Пэнси некоторое время шли за уезжающим поездом по платформе и махали руками, но скоро отстали.
– Ну вот и все, – сказала Джоанна странным тоном, – начинается новый учебный год…
– Расскажи ты наконец о Хогвартсе! Мы ведь скоро туда приедем! – попросил Скорпиус. Когда Джоанна вернулась домой на каникулы, он пытался ее расспрашивать, но она всегда отмачивалась.
– Скоро сам все увидишь и поймешь, – лицо Джоанны почему-то скривилось. – Ладно, пошли искать подходящее купе!
Два пустых купе подходящими ей почему-то не показались, а из третьего крикнули:
– Эй, Джо, привет, иди к нам! А кто это с тобой?
Она улыбнулась и зашла в купе, Скорпиус последовал за ней. В купе было очень тесно: на двух сиденьях расположились около дюжины мальчиков и девочек, – судя по виду, сверстников Джоанны и Скорпиуса.
Она положила свой чемодан на полку, а затем уселась на краешек одного из сидений, с трудом втиснувшись между остальными. Скорпиус тоже убрал чемодан на полку и устроился напротив Джоанны. Она улыбнулась и сказала:
– Привет всем! Познакомьтесь, это Скорпиус Малфой!
На мгновение в купе воцарилась тишина, несколько мальчишек хмыкнули, а один из них негромко сказал:
– Ох уж эти Малфои…
– Скорпиус, познакомься, – Джоанна заговорила очень быстро: – Это Адриан Забини…
– Для друзей – Энди, – ответил темнокожий мальчишка, окликнувший ее.
– Изабелла Брукс, Гавейн Дитрихсон, Мэри Уорд, Джозеф Макнейр, Билли Макнейр, Коннор Маклагген…
Через мгновение Скорпиус запутался в лицах, именах и фамилиях. К счастью, обращаться к новым знакомым пока было не нужно; они говорили между собой, не обращая на него внимания.
– Ну как дела? – резко спросила Джоанна. – Драных кошек еще не съели собаки?
– Увы, – Энди Забини грустно улыбнулся, – насколько можно судить, все они живы-здоровы.
– К ним еще один поттеровский кошак присоединился, – резко сказал веснушчатый крепыш.
– Да хоть сто, – Джоанна закусила губу, – в этом году кошакам Кубка школы не видать как своих ушей!
– Мы его в прошлом году тоже не получили, – тихо сказала девочка с косичками.
– Лучше уж курицам, чем кошакам, – сурово ответил мальчик в очках; кажется, его звали Коннор Маклагген.
Скорпиус хотел спросить, о чем идет разговор, но Энди вдруг хмыкнул и негромко сказал:
– Кто первым вспомнил поттеровских кошаков? Легки на помине…
Все мальчишки и Джоанна встали, крепко сжав в руках палочки; Скорпиус поступил так же.
В тамбуре послышались голоса:
– Вот, Рози, это третий вагон Хогвартс-экспресса. Видишь, как все здесь здорово устроено? Класс!
– Джеймс, это шестой вагон, который мы осматриваем, – в голосе девочки слышалась скука и раздражение. – И я уже видела поезда: мы с Хьюго ездим в гости к бабушке и дедушке на магловскоми поезде. И, пожалуйста, не называй меня Рози! Меня зовут Роуз!
Скорпиус позавидовал незнакомой Роуз. Сам он никогда не ездил на магловском поезде, а это наверняка очень интересно.
– Но это не магловский поезд, а волшебный! – не унимался Джеймс. – А потом я тебя проведу в кабину машиниста. Ты когда-нибудь бывала в кабине машиниста?
– Нет, и не хочу. Машинист занят делом, зачем его отвлекать?
– Но это же так интерес… – Джеймс осекся на полуслове, а потом продолжил совершенно иным тоном: – А в этом купе ничего интересного нет – сплошные червяки.
– То есть как?! – в голосе Роуз послышалось искреннее любопытство.
– Да сдизеринцы это, – неохотно объяснил Джеймс. – Они в подземелье живут и подкапываются под хороших людей, поэтому их и зовут червяками…
Энди нахмурился, закусил губу, резко открыл дверь купе и сказал, лучезарно улыбаясь:
– О, кого я вижу! Кошаки блохастые к нам пожаловали! Ребят, ни у кого нет валерьянки?
– Зачем им валерьянка? – лениво откликнулась Джоанна. – Они и так чокнутые…
В коридоре стоял темноволосый мальчишка, очень похожий на Гарри Поттера, каким его рисовали в учебнике новейшей истории, только с голубыми глазами. Его сопровождала веснушчатая девчонка с растрепанными рыжевато-каштановыми волосами и несколько мальчишек. Увидев Энди, Джеймс выхватил из кармана волшебную палочку и тоже улыбнулся, а затем сказал, обращаясь к Джоанне:
– О, кого я вижу! Гойл, какая встреча! За лето ты еще больше растолстела и стала еще шире в плечах! Вылитый отец!
– А ну затк… – начал Энди, но не успел закончить: его перебила Джоанна.
– Ах ты! – завизжала она и взмахнула палочкой, пытаясь ударить Джеймса заклятием. Тот, однако, уклонился, и удар пришелся в стену вагона. На светлой обивке появилось черное обугленное пятно.
Энди и другие мальчишки из купе приготовились к атаке. Те, кто окружал Джеймса, также выхватили свои палочки, только Роуз стояла так, словно происходящее ее не касалось. На мгновение все замерли.
– Опять мимо, Гойл, – лениво сказал Джеймс. – Ты такая же мазила, как твой отец…
– Джеймс, прекрати немедленно! – вдруг отчеканила Роуз. Она смотрела на него с ужасом и омерзением. – Как ты смеешь оскорблять девочку?!
– Рози, – Джеймс очень сильно удивился, – где ты видишь девочку? Гойл – помесь мопса с быком, это же невооруженным глазом видно!
– Немедленно извинись перед ней! – резко сказала Роуз.
– И не подумаю! – Джеймс сразу посерьезнел. – Перед червяками я не унижаюсь!
– Тогда это сделаю я! – Роуз сочувственно посмотрела на Джоанну и негромко, но отчетливо сказала: – Мисс Гойл, от имени своего кузена и факультета Гриффиндор я приношу вам глубочайшие извинения. Джеймс ведет себя недостойно, и мне за него очень стыдно…
– А не пошла бы ты, блохастая?! – лицо Джоанны покраснело, по нему текли слезы. – Видела я вас всех далеко-далеко…
– Да как ты смеешь?! – Джеймс, побелев от ярости, нацелил палочку в грудь Джоанны.
– Джеймс, – Роуз тоже побледнела, но говорила очень спокойно, – ты, кажется, хотел показать мне кабину машиниста. По-моему, это очень интересно!
– Еще бы! – Джеймс с сожалением убрал палочку и торжественно обратился к своей спутнице: – Следуй за мной!
Джеймс и Роуз пошли дальше по коридору, за ними потянулись и остальные гриффиндорцы.
Когда последний из них покинул вагон, Джоанна сказала Скорпиусу:
– Ты спрашивал, как мы живем в Хогвартсе?! Вот так и живем… – она вернулась в купе, села и заплакала навзрыд.
– И давно вы так живете? – растерянно спросил Скорпиус у Энди.
– По-моему, всегда, – вздохнул он. – Мы с кошаками никогда не ладили…
– Но это же неправильно! – возмутился Скорпиус. – Такая вражда мешает учебе!
Многие хмыкнули, а Коннор Маклагген грустно сказал:
– Это кошаки мешают нашей учебе, а вражда факультетов – следствие данного факта…
Дверь купе снова открылась. На пороге стоял темноволосый мальчик с карими глазами.
– Извините, пожалуйста, – негромко и очень вежливо сказал он, – у вас есть свободные места? Я первокурсник и никого здесь не знаю, а мой старший брат показывает нашей кузине Хогвартс-экспресс…
В купе мгновенно стало тихо. После недолгого молчания Энди мягко спросил:
– А тебе разве не интересно, как устроен Хогвартс-экспресс, детка?
– Нет, – мальчишка слегка улыбнулся. – Я уже видел его на картинках…
– И как же тебя зовут, такого эрудированного? – ласково спросил Коннор Маклагген
Мальчишка слегка смутился, а потом сказал:
– Альбус Северус Поттер.
– Ах ты… – заплаканная, раскрасневшаяся Джоанна поднялась с места и двинулась к Альбусу Северусу, – кошак драный, пошел отсюда, или я тебя закруциачу до смерти! Мои родители были Пожирателями Смерти, они меня всему научили!
– Извините, – Альбус Северус выскочил за дверь и бросился бежать по коридору.
В купе засмеялись, а веснушчатый крепыш одобрительно сказал:
– Так его, Джо! Кошаков этих круциатить нужно, только тогда до них хоть что-то дойдет…
Джоанна села на свое место и снова заплакала.
Скорпиус почувствовал, что хорошее настроение, с которым он отправлялся в Хогвартс, исчезло без следа.
Больше кошаки в их купе не заходили, и дальнейший путь проходил именно так, как рассказывали папа и мама. Поздно вечером поезд прибыл на станцию Хогвартс, и первокурсников на платформе встретил Хагрид. Он выглядел почти так же, как на картинках в книгах по новейшей истории, только сильно поседел.
Озеро и плавание на лодках Скорпиусу понравились, Хогвартс – тоже. Призраки выглядели по-настоящему потусторонними, а Большой Зал оказался именно таким роскошным, как о нем рассказывали родители. Вот только за преподавательским столом не было ни Альбуса Дамблдора, ни Северуса Снейпа, о которых Скорпиус много читал. Он, конечно, знал, что их не увидит, но это все равно огорчило.
Стоя в очереди к Распределяющей Шляпе, Скорпиус вновь задумался о том, на какой факультет попроситься. Хотелось учиться, а не воевать, и для этого идеально подходил Равенкло. Но и папа был прав: жить нужно среди своих.
Надев на голову старую пыльную Шляпу, Скорпиус решительно подумал:
– Отправьте меня в Слизерин, пожалуйста!
– Вам было бы очень хорошо на Равенкло, молодой человек… – вздохнула Шляпа.
– Я знаю, но все же хочу в Слизерин.
– Что ж, вам виднее…
Так Скорпиус и оказался на факультете, где учились его родители, бабушки, дедушки и другие родичи.
Альбуса Северуса Поттера и Роуз Уизли, разумеется, направили в Гриффиндор, и старший Поттер орал громче всех, приветствуя новичков.
Когда распределение закончилось, со своего места поднялась директор школы чародейства и волшебства Хогвартс Минерва Макгонагалл. Она сурово сказала:
– Хогвартс был создан для учебы и дружбы, но, к несчастью, уже долгие годы он остается ареной вражды двух факультетов. Конфликт между Гриффиндором и Слизерином продолжается, хотя война с Волдемортом давно закончилась. Профессора делают все, чтобы прекратить нелепую и бессмысленную войну, но это невозможно сделать без доброй воли самих студентов. Поэтому я обращаюсь к каждому из вас: одумайтесь! Не тратьте время и силы на вражду, это ведь очень утомительное занятие! Неужели у вас нет более приятных дел?
Студенты, сидевшие за столами Гриффиндора и Слизерина, насмешливо заулыбались, а Энди Забини негромко сказал:
– Да, одумаешься тут – при таких-то кошаках!
– А нарушители правил поведения будут строго наказаны, – Макгонагалл продолжала говорить так же громко и сурово, – независимо от факультета и заслуг своих родителей! Это я вам обе… – она осеклась на полуслове и резко сказала: – Молли и Люси Уизли! Ради Мерлина, во что вы вырядились?!
Взглянув на гриффиндорский стол, Скорпиус увидел, что у двух сидящих там рыжеволосых девочек-близняшек мантии стали ярко-красными в зеленый горошек.
– Госпожа директор, извините, пожалуйста! – затараторила одна из близняшек, вскочив с места. – Мы не нарочно! Папа специально заказал для нас мантии особо модного кроя! Мы не думали, что они могут еще и менять цвет!
– А разве ваш папа не знает школьные правила? – бесцветным голосом спросила Макгонагалл. – Студенты Хогвартса должны носить черные форменные мантии, а не особо модный крой.
– Но папа сказал, – поддержала сестру вторая, – что такие замечательные девочки, как мы, должны носить самые лучшие мантии!
Многие слизеринцы засмеялись, немало гриффиндорцев тоже улыбнулись.
– Я сегодня же напишу вашему отцу и спрошу его, действительно ли он поступил так, как вы говорите, – жестко сказала Макгонагалл.
– Напишите, – радостно закивала одна из близняшек, – и папа подтвердит, что мы правы! Ведь если бы мы оказались неправы, то он сильно огорчился бы и прислал нам громовещатель…
– А мы так не хотим огорчать папу! – подхватила вторая.
Макгонагалл закусила губу и вернулась на свое место. На столах немедленно появилось все необходимое для праздничного ужина.
– Невероятно, но факт! – сказала почти совсем взрослая девушка в очках, сидевшая наискосок от Скорпиуса. – Персиваль – единственный нормальный человек среди всех Уизли, но именно его дочери оказались совершенно кошмарными оторвами. Как такое могло произойти – ума не приложу!
– А, может, они и не от него вовсе? – хмыкнул худой веснушчатый мальчишка.
– Как тебе не стыдно, Эрнест! – резко сказала девушка в очках.
– А что я такого сказал?! – возмутился Эрнест.
– Не спорьте, пожалуйста, – веско сказал крепкий темноволосый старшекурсник.
– Кто эти близняшки? – Скорпиус не очень понял, что происходит, и на всякий случай решил уточнить.
– Это Мелинда и Люсинда Уизли, – объяснила девушка в очках, – самые большие хулиганки Хогвартса. Говорят, их дядья-близнецы Джордж и Фред вели себя еще хуже, но я этому не верю, потому что хуже быть просто невозможно!
– Отец Молли и Люси действительно купил им мантии в горошек? – удивился Скорпиус.
– Да что ты! – веснушчатый Эрнест снова хмыкнул. – Девицы Уизли сами их заколдовали, потому что очень любят злить своего папочку. Вот увидишь, завтра утром он пришлет им громовещатель, и, слушая его, они будут сиять от счастья.
– Зачем же они злят отца? – удивился Скорпиус.
– Это ты у них спроси, – ответил Эрнест, как-то странно скривившись.
Дальнейший ужин прошел без приключений, а когда он закончился, то первокурсников повели в подземелье старосты: девушка в очках и крепкий темноволосый парень – Скорпиус уже видел их за обедом.
Слизеринская гостиная была битком набита студентами. Увидев первокурсников, все они отсалютовали им волшебными палочками и прокричали троекратное ура.
– А теперь давайте познакомимся, – темноволосый парень говорил негромко, но сумел перекрыть общий шум. – Я – староста Уорвик Монтегю, мою коллегу зовут Кларисса Пендлтон, – девушка в очках кивнула, и Уорвик продолжил: – Как вы уже, наверное, поняли, наш факультет находится в состоянии войны с Гриффиндором. Ее законы просты. Правило первое: уважающие себя мужчины с девушками не дерутся. Поэтому всем первокурсницам сейчас раздадут белые значки, которые означают, что их обладательницы не участвуют в войне. Из наших девочек сражаются только трое: Азалия Бертон, Дейдра Маккреддок и Джоанна Гойл; у кошаков воюют близняшки Уизли. Если кто-то из первокурсниц тоже хочет принимать участие в боевых действиях – пусть обратится к Джо, она проверит способности претенденток. Кстати, первокурсники при желании тоже могут взять себе белые значки, это не запрещено, – лицо Уорвика, однако, скривилось так, что Скорпиус понял: мальчикам отлынивать от войны не рекомендуется.
Когда все первокурсницы получили значки, староста продолжил:
– Правило второе: что бы ни случилось – преподам ничего не рассказываем! Слизняк стар и до смерти боится Маккошки, а остальные профессора стеной стоят за кошаков. Разбираемся с блохастыми мы самостоятельно, причем в строгом соответствии с законами чести. Из этого следует правило третье: студенты четных курсов имеют право атаковать тех, кто младше на год, остальные сражаются лишь с ровесниками и с теми, кто на год старше. На практике ситуация выглядит так. Семикурсники сражаются только друг с другом. Студенты пятого и шестого курсов могут вступать в бой лишь со студентами тех же курсов. Те, кто учится на третьем и четвертом, воюют только со своими сверстниками. Студенты первых и вторых курсов сражаются лишь с кошаками с тех же курсов. Повторяю еще раз: на первокурсников имеют право нападать лишь блохастые с первого и второго курсов, остальным это запрещено! Если закон войны все же будет нарушен – обращайтесь к любому из старших, мы примем меры.
– А как мы узнаем, кто на нас напал? – решил уточнить Скорпиус.
– Если у вас есть сомнения – можете показать своего обидчика любому из старших: во время еды в Большом Зале собираются все. Но если соблюдать правила, то риск заметно снижается. И самая главная мера предосторожности – первокурсникам лучше не ходить по школе в одиночку. Это не запрещено, но… не советую. Каждых трех первокурсников на уроки, на прогулки и на приемы пищи непременно сопровождает дежурный второкурсник. График дежурств появится здесь уже завтра утром. Дежурных легко узнать: они носят на мантии зеленые значки. Подходить можно к любому дежурному; когда первокурсников соберется трое, вы все вместе пойдете туда, куда вам нужно, – Уорвик немного помолчал, а потом негромко, но веско произнес: – А теперь – последнее и самое важное: на войне хороши любые средства, если они не нарушают правил, которые я перечислил выше. Следствий из этого факта несколько, но первокурсников касается только одно. Боевой магией пока никто из вас не владеет. А по-магловски драться кто-нибудь умеет?
В гостиной стало тихо. Скорпиус иногда видел, как папа и дядя Грег дерутся по-магловски – не всерьез, конечно, а в шутку, – но сам никогда этому не учился.
– Понятно, – староста грустно улыбнулся, – полукровок у нас мало, а маглорожденных и вовсе нет. Это у кошаков каждый год непременно появляется какой-нибудь мастер ближнего и дальнего боя…
– Ничего, – негромко произнесла крепко сбитая коренастая старшекурсница, – мы кошаков били, бьем и будем бить, и никакие мастера боя им не помогут!
Кларисса почему-то нахмурилась, а Уорвик громко сказал:
– Это все, что первокурсникам пока нужно знать о наших порядках. Желаю всем спокойной ночи и приятных сновидений! Студентов второго, четвертого и шестого курсов прошу остаться в гостиной для составления графика дежурств…
Скорпиус долго не мог заснуть на неудобной кровати, в незнакомой спальне, в одной комнате с тремя незнакомыми мальчиками. Очень хотелось вновь оказаться дома, но это было, увы, невозможно.
продолжение в комментах
@темы: Авторские фики
спасибо!!!
А мне не всегда удается забыть обиды, но я стараюсь - именно из-за полной бесперспективности мести и войн. 
