Malfoy-mania

- Сколько звезд? – деловито спросил Харальд, и на этот раз уже Драко удивился.

- Каких звезд? Не морочь мне голову, я хочу остановиться в хорошем отеле, а не в какой-нибудь ночлежке.

Харальд улыбнулся.

- Хилтон Кенсингтон вполне подойдет. Очень приличное место, но я не уверен, что там будут свободные номера.

Драко прищурился.

- Для меня найдутся, не сомневайся.

Улыбка Вагнера растаяла, Малфой отвернулся и потянулся за пультом телевизора. Бросил через плечо:

- Иди, собирай вещи.

Ему не терпелось оказаться в постели с любовником. Но демонстрировать магглу свое нетерепение и заинтересованность в сексе? Драко предпочитал выдержать характер.

Впрочем, хватило его ненадолго. Уже через час глупое шоу по телевизору наскучило. Дадли храпел на диване, в душе наверху шумела вода – видимо, Вагнер решил после упаковки вещей вымыться. Это было Малфою на руку – на всякий случай он укрепил свою власть над Дадли еще одним Империусом, хотя в этом не имелось особой необходимости. Ну а Харальд мог подождать, Драко рассчитывал наложить на него Империус ранним утром, когда Вагнер будет еще спать.

Харальд оставил для Драко только комплект белья, чистые носки, новые брюки, рубашку и куртку. Остальное было аккуратно сложено в сумку. Сверху лежали коробочки с купленными драгоценностями. Малфой довольно улыбнулся и прислушался: шум воды прекратился, Вагнер копошился в ванной, что-то неразборчиво напевая. Мотивчик был простенький и смутно знакомый.

Драко не стал ломать голову – радио у Дадли бормотало весь день, настроенное на какой-то музыкальный канал, подцепить что-нибудь прилипчивое было очень легко. Гораздо больше его занимало, почему Харальд моется в его ванной, а не внизу. Но ругаться по такому мелкому поводу не стоило – утром Малфой собирался покинуть дом Дурсля навсегда. Брать с собой Вагнера в Италию или нет, он еще не решил, но соблазн креп с каждой минутой. К тому же, у Драко имелся веский довод – он все еще не отымел братца Поттера, как планировал изначально.

Розовый и взлохмаченный после душа Харальд вызывал желание стянуть с него безразмерный халат Дадли, облапать с ног до головы теплое влажное тело и сделать что-нибудь очень непристойное. Драко еле-еле вспомнил, глядя на любовника, что сам еще не мылся, почему-то уступив очередь магглу. Впрочем, тот не спрашивал разрешения – видимо, счел это само собой разумеющимся. Попахивало пренебрежением к хозяину, но Малфой решил закрыть на это глаза. Прямого приказа не было – так что своеволие не стоило расценивать как непослушание. Драко ограничился тем, что запустил руку под халат Харальда, погладил горячее бедро и прошептал в заалевшее ухо:

- Ложись в постель, я скоро приду.

Был еще ранний вечер, так что Малфой не опасался, что любовник заснет. Задремлет – так никогда не поздно разбудить. К тому же, его занимал один интересный вопрос, который Драко все собирался задать, но постоянно забывал.

Тщательно вымывшись, Драко на всякий случай произнес очищающее заклинание – кто знает, как там повернется дело, тем более, с Вагнером ему нравилось быть снизу. Малфой уже дважды использовал заклятия чуть ли не в процессе, и просто чудо, что маггл до сих пор не обратил внимания на загадочные слова, которые в интимные моменты бормотал любовник. Никакой гарантии, что он и в третий раз их не заметит, не было. А Обливиэйты Драко не любил. Он даже Дадли решил не подчищать память после приезда в Лондон. У Дурсля не было друзей – так пусть сохранит о Малфое хорошие воспоминания. Не так много оставалось в этом мире людей, способных вспомнить о Драко, как о друге.

Ему самому казалось странным, что его отношение к магглам так радикально изменилось. Но общаясь с ними в течение полутора месяцев, Драко не мог не признать, что в большинстве своем магглы вполне приличные люди. Конечно, в их мире тоже хватало уродов – но ведь и в магическом жила такая дрянь, как, например, Уизли. Жила, плодилась и позволяла себе снисходительно смотреть на таких, как Малфои.

“Наверное, они там вздохнули с облегчением, когда я исчез, - думал Драко, вытираясь. – Особенно рыжая. А уж как ее братец обрадовался, я даже представить не могу. В последнее время его просто корежило, когда он меня видел. Еще бы – у Поттера уже трое детей, а он все так же три дня проводит в Малфой-мэноре. Жаль, я не видел их рож, когда они узнали о моем побеге. Интересно, отца сильно перекосило, или он все же смог сохранить лицо перед нашим Героем?”

Воспоминания о магическом мире ностальгии не вызывали, что не могло не радовать. Впрочем, по матери Драко изредка скучал. А вот по всему остальному – нет. Сейчас ему даже казалось, что Харальд совершенно не похож на Поттера. То есть, что-то общее есть, конечно, но различий намного больше. Разве Поттер был способен приносить завтрак в постель? А ведь Вагнер сделал это по личной инициативе, а не по приказу. И на руках вчера в ванную отнес – тоже сам, а не по требованию Драко. А как он бегал с тазиком и компрессом? Поттер бы и зада с кресла не поднял, даже умирай Малфой у его ног.
“Возьму с собой, - решил Драко, выходя из ванной. – Заберу у Горбина портключ, велю Харальду ничему не удивляться – и в Италию, в Неаполь”.
Вагнер спал, как убитый. Драко растерянно потряс его за плечо, но добился только тяжелого вздоха и отмашки вялой рукой, словно от надоедливой мухи. Конечно, можно было бы рассердиться, разбудить любовника и сделать с ним все, что Малфой собирался сделать. Вместо этого Драко осторожно залез между Харальдом и стенкой, натянул одеяло и закрыл глаза.

Проснулся он от легких поглаживаний по бедру. Потянулся, обнял любовника за шею, прижался губами к горячей щеке, пробормотал:

- Сколько времени?

- Полночь пробило недавно, - негромко отозвался Вагнер. – Я тебя разбудил?

- Нет, - фыркнул Драко. – Я все еще сплю. Так что продолжай.

Харальд тихо засмеялся, прижимая Малфоя к себе. Судя по твердому и горячему, уткнувшемуся в бедро Драко, Вагнер выспался и был готов ко многому. Эта мысль вызвала в Малфое прилив ответного возбуждения. Он повернулся на бок, выгнулся, давая понять, что ждет продолжения. Ни командовать, ни распоряжаться не хотелось. Хотелось ласкаться, говорить на ухо любовнику всякие глупости и получать удовольствие. Взаимное, насколько Драко уже успел понять.

Ладонь Харальда немедленно легла на ягодицы Малфоя, стиснула, погладила, подтолкнула вперед. Губы скользнули по шее, заставляя Драко жмуриться от щекотки и негромко хихикать. Уткнулись в ключицу, жарко прижались там. Малфой длинно вздохнул, откидывая голову, гладя Харальда по спине, по шее, по встрепанному затылку. Было очень хорошо – тепло, уютно, нежно. В животе приятно замирало от каждого поцелуя и прикосновения, а от предвкушения дальнейшего волоски на теле вставали дыбом, кожа покрывалась мурашками, а между ног жарко и сладко тяжелело. И очень хотелось верить, что все ласковые слова, все нежности, все поцелуи – не под влиянием Непростительного заклятия, а добровольны. И предназначены ему, Драко Малфою.

URL

2011-05-23 в 12:59

Обнимая Харальда руками и ногами, прижимаясь горячей и влажной щекой к такой же влажной и горячей щеке, всей кожей, каждой мышцей и каждым нервом чувствуя магию взаимного желания, токи возбуждения, пронизывающие тела, Драко отчетливо понял, что никаких Империусов больше не будет. Это нельзя украсть, к этому нельзя вынудить – это можно получить только по доброй воле.

Когда за стенами крохотной спальни нет мира, нет пространства, нет времени. Когда вздох короче мгновения, а выдох растягивается до бесконечности. Когда между двумя ударами сердца умираешь и рождаешься вновь. Когда прошлого нет, и будущего нет тоже, а существует только блаженное “сейчас”.
Лишь в эти минуты, спустя годы после школы, Драко по-настоящему понял, почему Империус относится к Непростительным заклятиям. Понял, ужаснулся себе и поклялся – никогда… никогда… никогда больше!

“Я все ему расскажу, - думал Драко, хотя вряд ли его мысли можно было назвать связными. Слишком часто ему приходилось отвлекаться на поцелуи и ласки. – Потом, когда получу портключ. Он брат Поттера, значит, знает о магии. Не поверит – покажу несколько чудес. О заклятии, конечно, ни слова. Ни к чему. Но если Харальд решит остаться со мной – это будет его решение, а не мой приказ”.

Они уснули снова где-то в середине ночи – так и не сумев выпустить друг друга из объятий. Перед тем, как окончательно отключиться, Драко потерся виском о сильное плечо любовника и пробормотал сквозь наплывающую дрему:

- Ты веришь в любовь, Харальд? Чтобы с одним и на всю жизнь?

- Не знаю, - помолчав, сказал тот. – А ты?

Ответа он так и не дождался – Малфой уснул раньше, чем сообразил, о чем спросил.

Разбудил Драко Дадли, топочущий под дверью.

- Дрейк, ты хотел ехать в Лондон. Уже восемь утра, Дрейк.

- Ох, Мерлин-заступник, - Малфой отчаянно зевнул и прикрыл рот ладонью. – Встаем уже.

Дурсль загрохотал вниз по лестнице. Глядя на зевающего Драко, Вагнер тоже широко зевнул и засмеялся.

- Может, ну его? Поедем вечером, какая разница. Все равно наш день только завтра.

- Нет уж, - Малфой решительно мотнул головой. – Пока доедем, пока я… кхм… уговорю портье, пока устроимся. Я еще хочу там погулять.

Он полез через Харальда, но тот обхватил его за пояс, повалил на себя, прижался губами к плечу. Драко тут же расхотелось куда-то ехать, потому что лежать на Вагнере – теплом, даже жарком после сна – было намного приятнее, чем вставать, тащиться в душ, завтракать, лезть к Дадли в машину и два часа трястись до Лондона. Ну, не трястись, но все равно…

Дадли дал им полчаса, а затем опять заныл под дверью:

- Дрейк, ну ты же собирался, Дрейк, ну чего вы там…

К этому времени Малфою было наплевать на Дурсля, на Лондон, на карнавал и на Италию тоже. Он кусал губы, постанывал, тыкался лбом в съехавшую набок подушку и думал только о Харальде, размеренно и сильно двигавшемся сзади. Глаза щипало от мелких капелек пота, в горле пересохло, по члену уверенно двигалась рука любовника, так что Малфою были совершенно безразличны страдания Дадли. Ему вообще было сейчас безразлично все на свете – разница в статусах, побег, истончившееся заклятие подчинения и собственный, непристойный по меркам Малфоев, вид.

В Лондон они выехали далеко за полдень. Драко привалился к плечу Харальда и опять вспомнил про свой незаданный вопрос.

- Откуда у тебя этот медальон на шее?

От медальона фонило магией. Несильно, но ощутимо. Драко почувствовал это еще в их первый раз – легкие уколы, отзывающиеся щекоткой в пальцах. Такой фон имели все магические вещи, даже обычные колдографии.

- От матери, - Харальд обнял Драко за плечи, прижал к себе. – Сказала – оберег от сглаза и всякой гадости. Я в такое не верю, но таскаю, чтобы не обидеть.
- Понятно, - Драко прикрыл глаза. – Что, совсем не веришь?

- Ну, - Харальд пожал плечами, и Малфой устроился удобнее. – Я не знаю. Мой брат утверждает, что он волшебник. Ну так он же немного того, ненормальный.

- А у меня в детстве история была, - подал голос Дадли с водительского места. – Пошли мы в зоопарк в Лондоне. Вдруг – бац, стекло исчезло, и я упал в террариум. Хотел вылезти – а стекло снова на месте.

- За дорогой следи, - лениво сказал Драко. – С какой стати стекло должно было исчезнуть?

- Не знаю, - толстые плечи Дадли поднялись и снова опустились. – Я слежу, Дрейк, ты не волнуйся. А про стекло я смутно помню. Может, оно там было просто не до потолка, а я со страху не понял.

- Или тебе приснилось, - негромко сказал Вагнер.

- Может и приснилось, - согласился Дадли. – Я не помню. Давно это было.

Плохо выспавшийся Драко задремал под его бормотание и равномерное покачивание машины. Было неудобно – голова все время соскальзывала с плеча Харальда, и, в конце концов, Малфой лег, устроившись щекой на коленях любовника. Теплая рука принялась осторожно гладить его волосы, стало спокойно и уютно, и Драко уснул окончательно.

Снилось ему что-то очень хорошее. Солнце, шуршащий у ног прибой, терпкий вкус молодого винограда на губах, чьи-то сильные и нежные объятия. Драко улыбался, отрывал мелкие зеленые виноградины и честно делился ими с любовником. Он не видел его лица, но откуда-то знал, что это Харальд.

Никаких проблем с портье у Драко, разумеется, не возникло. Немного магии, много наличных – и Драко получил ключ от двухместной свиты. Куда отправят магглов, забронировавших этот номер заранее, его не трогало. Малфой спокойно обходился без удобств, если их не предвиделось, но когда имелась возможность их получить – не раздумывал. Так что без зазрения совести сунул портье две визитные карточки Дадли, заставив девушку увидеть в них два удостоверения личности Дрейка и Харальда Вагнеров. И точно так же не задумался, заставляя аннулировать чужую бронь. Дальнейшая судьба магглянки его не интересовала, как портье будет объясняться с оставшимися в дураках клиентами – тоже.

- Ну, ты волшебник, - сказал Харальд, разглядывая Драко. – Здесь за полгода уже нет свободных мест.

- Случайность, - самодовольно ответил Малфой. – Просто повезло. Как этим пользоваться?

- Электронный ключ, - Вагнер взял карточку с магнитной полосой. – Вставляешь в замок – дверь открывается. Все элементарно.

Задерживаться в отеле больше двух суток Драко не собирался.

Забрав у Дадли сумку, он вручил ее носильщику.

- Спасибо, Ди. Ты отличный парень. Я уверен, что твоя Маргарет скоро поймет, кого потеряла, и вернется.

Расчувствовавшийся Дурсль полез обниматься, и Драко аккуратно похлопал его по широкой спине.

- Не забывай меня, Дрейк, - шмыгнув носом, сказал Дадли. – Будешь в Бристоле – заглядывай.

- Обязательно, - заверил Малфой. – Как только – так сразу.

Номер ему понравился, как и сам отель. Драко придирчиво облазил спальню и гостиную, повертел все краны в ванной комнате, проверил мягкость подушек и красоту вида из окна, а затем с наслаждением завалился на кровать, небрежно кинув на ковер кроссовки.

- Как ты это провернул? - Похоже, Харальд никак не мог успокоиться. – Здесь же регистрация клиентов, а у меня и бумажки не потребовали. Она тебе так улыбалась, словно ты звезда английского футбола.

- Ревнуешь? – Малфой прищурился. – Успокойся, меня не волнуют девушки. Женщины и старушки тоже.

- Удивляюсь, - Вагнер аккуратно присел на край кровати. – Никак не могу понять – кто ты?

- Завтра расскажу, - Малфой тоже сел. – Поедим в ресторане отеля или пойдем в Сохо? Здесь куча итальянских ресторанчиков, французских кондитерских и просто забегаловок, где тоже дорого, но вкусно.

- Сейчас везде полно народа, - Харальд вздохнул. – Карнавал же.

- Тогда поедем к Темзе, - Малфой пожал плечами. – Или на Риджент-стрит. Мне все равно – где-нибудь да найдется свободный столик.

Свободный столик нашелся в небольшом кафе, где подавали только рыбные котлеты с чипсами и соусом. Харальд скривился, но Драко был так голоден, что не капризничал. Сделал заказ, добавил к нему по два пива для себя и для любовника, и принялся с аппетитом уплетать ужин.
Вагнер покачал головой.

- Мне казалось, ты любишь более изысканную пищу.

- Ерунда, - заявил Драко с набитым ртом. – Я тебе уже говорил – я не привередлив и равнодушен к деликатесам. Разумеется, если мне во французском ресторане предложат выбирать между луковым супом и рыбой с картошкой, я выберу суп. Но здесь выбирать не из чего.

- А Дадли говорил, что ты не любишь фастфуд…

- Не люблю, - Малфой отхлебнул пива, облизнул пену с губ. - Но иногда делаю исключения. Впрочем, в МакДональдс я не пойду, даже если буду умирать от голода. Вот где отрава-то.

- Согласен, - подтвердил Харальд. – Но если я буду умирать от голода, то зайду даже в МакДональдс.

URL

2011-05-23 в 13:00

Они посмотрели друг на друга и засмеялись. Драко вдруг почувствовал себя удивительно счастливым и абсолютно свободным. Словно, приняв решение рассказать правду Вагнеру, – ну, или хотя бы часть правды - избавился от долго мучившей его болезни. Ведь он не применял утром Непростительное, хотя поначалу было страшно, а любовник по-прежнему с ним, не сбежал и не проявляет такого желания. Остаточные явления? Драко хотелось думать, что нет.

- Пошли гулять? – предложил он, допив второй бокал пива и расплатившись. – К Темзе?

- Ветрено, - Харальд критически оглядел тонкий свитер Драко. – Не простудишься? Я-то вообще не болею.

- Ты будешь смеяться, - Драко с удовольствием потянулся и встал. – За всю жизнь я от силы раз десять чихнул.

Харальд недоверчиво покачал головой, тоже встал и стащил с плеч куртку, вчера купленную ему Малфоем.

- Накинь. У меня свитер толстый, а на тебе джемпер-продувайка.

На набережной Драко решил, что в куртке действительно теплее. Он не хотел пользоваться чужой вещью, но у Вагнера даже на сыром ветру были горячие руки и горячие губы – так что, очевидно, тот и правда не мерз.

За несколько следующих часов они посидели еще в двух ресторанчиках – в одном Драко заказал огромную порцию пасты с острым соусом, в другом они пили кофе и ели эклеры. Когда от поцелуев на ветру начали болеть и кровоточить губы, а желание заняться любовью пересилило удовольствие от прогулки по сияющему огнями городу, Малфой решил, что пора в постель.

Метро его пугало, как и в самый первый день побега из магической Британии. Он объяснил это Харальду страхом перед замкнутыми пространствами, но тот развеселился и, улыбаясь кровоточащими губами, сообщил, что с ним Дрейку страшно не будет. И верно – оказалось не страшно. Даже когда поезд с грохотом покидал освещенные станции и нырял в темный зев тоннеля. Драко стискивал пальцы Вагнера, прижимался плечом – и ужас перед нависшими над головой тоннами земли, бетонных плит и камней отступал.

В номере было тепло и как-то по-домашнему уютно, несмотря на гостиничную обстановку. И ванная здесь была в два раза больше, чем у Дадли. Так что Драко и Харальд поместились в ней вдвоем – как начали снова целоваться, войдя в номер, так и не смогли друг от друга оторваться. Пришлось на ходу стаскивать одежду и вместе лезть в фаянсовое чудо с блестящими ручками кранов, разовыми квадратиками мыла и крохотными бутылочками шампуня на полке.

Разумеется, все было неудобно, и пол в ванной комнате оказался залит мыльной водой, но Драко это не смутило, потому что кожа Харальда была восхитительно горячей и влажной, руки уверенно придерживали, предохраняя от случайного падения, а крепкий толстый член прекрасно помещался там, где требовалось, дразня и лаская.

Наверное, все мысли Драко оказались передуманы, потому что в голове воцарилась пустота. Казалось, стукнись Малфой лбом о мокрый кафель – и раздастся звон, подобный колокольному. Тело сходило с ума от удовольствия, двигаясь и изгибаясь по собственной воле, глаза не хотели открываться, стоны сами собой вырывались из горла. Впрочем, с Харальдом тоже творилось что-то подобное. Если в предыдущие ночи Драко и замечал какой-то самоконтроль, то сегодня Вагнер, похоже, совершенно отпустил тормоза. Он по-звериному взрыкивал, царапал кожу Драко ногтями, впивался зубами в плечи, в загривок, в лопатки – а Малфой наслаждался этой страстью и мечтал только о том, чтобы ночь никогда не заканчивалась.

Оргазм опустошил обоих. Драко тяжело сел в мыльную воду, стукнувшись о фаянс коленями, Харальд навалился сверху, обхватив Малфоя поперек груди, прижимая к себе и тяжело дыша. Придя в себя, они кое-как выбрались из ванной и рухнули в постель.

- С ума сойти, - сказал Вагнер через какое-то время, так и не выпуская руки Драко, словно он боялся его потерять на двуспальной кровати. – Никогда ничего подобного не чувствовал.

- Я тоже, - Драко повернулся, утыкаясь носом в шею любовнику. – Было что-то похожее – давно, много лет назад. Но не так совсем.

- С кем? – в голосе Харальда эмоций не ощущалось, но Малфой почувствовал, как слегка напряглись мышцы груди под ладонью. – Ты его… любил?

- Он был удивительным, - искренне сказал Драко. – Сильным, добрым, внимательным. Совершенно бесхитростным в обычной жизни. Если бы наши отношения продолжались дольше, я бы в него точно влюбился.

- Расстались? – Харальд повернулся, коснувшись губами виска Малфоя. – Поссорились?

Несколько минут Драко раздумывал – стоит ли отвечать. Потом решил – можно, столько лет прошло. Да и какая теперь разница.

- Его убили, - он поднял голову, вгляделся в блестевшие глаза Вагнера. – В какой-то степени из-за меня. Выследили, где мы встречаемся, и убили. Я должен был придти к нему в ту ночь, но отец запер меня дома. Я только через сутки узнал. И потом очень долго боялся, что меня обвинят в пособничестве. Так этого боялся, что перестал бояться всего остального.

Он прижался теснее, положил голову на плечо Вагнера – это казалось уже таким привычным, словно Драко спал так каждую ночь.

- А у тебя был кто-то? Кроме жены?

- Даже не знаю, - задумчиво ответил Харальд. - Сейчас мне кажется, что никого не было, кроме тебя.

Проверять, говорит ли Вагнер правду, не хотелось. Судя по поведению, особого сексуального опыта у любовника не имелось. Впрочем, Драко и себя не мог назвать очень опытным. У Кингсли он учился преодолевать смущение и расслабляться. Живя с Поттером, Малфой в совершенстве овладел искусством медитации, но ни на шаг не продвинулся вперед в таинствах любовной игры. С Йезекией Драко просто отпустил тормоза, наслаждаясь долгожданной свободой, а парни на одну ночь из Бристоля, хоть и умели многое, но не вызывали желания их умения перенимать.

Получалось, что он тоже учится, как и Харальд. Компенсируя торопливость искренностью, заглаживая невольную грубость ласками, открывая для себя любовника точно так же, как сам открывался для него. Драко редко с кем позволял себе быть откровенным, в сущности, он всегда был откровенен только с собой. Даже с Шеклболтом его не тянуло на болтовню в постели – сказывалась не только разница в возрасте и в жизненном опыте, но и тот неприятный факт, что никто не верил в лояльность Малфоев, включая Кингсли. Так что Драко постоянно опасался навредить отцу излишней откровенностью с любовником. Сейчас он об этом жалел, но уже ничего не мог изменить.

А с Харальдом хотелось болтать. Обо всем. Хотелось видеть в нем не только любовника, но и друга. Хотелось знать о нем все и точно так же все рассказать о себе, без недомолвок и ненужных тайн. Хотелось поглупеть до состояния влюбленного мальчишки, смеяться без повода, обижаться на ерунду и немедленно все прощать, нахально целоваться на людных улицах и плевать на неодобрительные взгляды прохожих.
“Влюбился. Как распоследний дурак влюбился в маггла, - подумал Драко, но мысль не вызвала ужаса или отвращения к себе, а только сладкий восторг. Но почти сразу же стало страшно. – А если Харальд откажется ехать со мной? Ведь заклятие уже не действует. Он протрезвеет, одумается и решит, что я ему не нужен”.

Страх заставил Драко вцепиться в руку Харальда так, что тот охнул от неожиданности.

- Ты что?

- Ничего, - с трудом выдавил Драко, борясь с желанием немедленно задать вопрос. – Все нормально.
Поцелуи его немного успокоили, а затем Малфой и вовсе забыл о своих страхах, потому что губы Харальда были нежны, и пальцы ласковы. Вагнер был неутомим и настойчив, так что очень скоро Драко уже тихо постанывал, прижимался к любовнику всем телом, трогал упругую, налившуюся горячей кровью плоть и ни о чем не думал.

- Драко, - услышал он за мгновение до… - Драко…

Но по телу уже стремительно неслась неуправляемая волна оргазма, теплая сперма брызгала на живот, дыхание сорвалось в один судорожный длинный вдох. Малфой выгнулся, вскрикивая и цепляясь за любовника, ослепнув и оглохнув на бесконечные мгновения, ощущая внутри только бешеные рывки Харальда.

Очень трудно было признать, что ничего не послышалось. Что его действительно назвали так, как звучало имя на самом деле, а не в маггловской версии. Еще труднее оказалось сесть в постели, отдышавшись после оргазма, дотянуться до выключателя бра у постели и спросить, жмурясь от яркого света:
- Как ты меня назвал?

Харальд молчал, лежа на спине и глядя в потолок.

- Как ты меня назвал? – обреченно спросил Драко, понимая, что все рушится, и уже ничего нельзя исправить. – Зачем?

Лежавший в постели человек не был Харальдом Вагнером, магглом, продавцом дрелей. Это было очевидно с самой первой минуты встречи в гостиной Дадли Дурсля. Просто Драко очень хотелось в это верить, а убеждать себя он умел с детства. Когда-то он убедил себя, что знаменитый мальчик Гарри Поттер обязательно станет его другом. И точно так же убедил себя потом, что выскочка Гарри Поттер – его смертельный враг. Как сотни раз убеждал себя затем во множестве других вещей: что чистокровность равносильна избранности, что Метка – не рабское клеймо, а высший знак доверия, что участь магглов – подчинение, что Малфои призваны править Британией…

URL

2011-05-23 в 13:02

Все эти убеждения неизменно разбивались о реальность, но Драко с упорством фанатика выискивал для себя все новые и новые обманки, на поверку имеющие такую же ценность, как лепреконское золото. Шесть лет назад он убедил себя, что Поттер откажется от возможности приобрести любовника в обмен на лояльность к их семье. Такая сделка казалась недостойной Героя – а Малфою позарез требовался хоть какой-то идеал взамен утраченных. И хотя отец утверждал, что такая связь – единственная защита от обвинения в убийстве Шеклболта, Драко свято верил в принципы Гриффиндора, как раньше свято верил в избранность Слизерина.

Но и принципы Гриффиндора оказались таким же мифом, как и все остальное. А герой вел себя не лучше молодого кентавра в период гона.

Тогда Драко убедил себя в том, что надо терпеть. Делать все, что требуется, терпеть и ждать возможности освободиться. И он освободился, создав уникальный артефакт, способный навсегда спрятать его от собратьев по волшебству. Но склонность к самообману и на этот раз сыграла с ним злую шутку. Очень хотелось оказаться хитрее и сильнее, очень хотелось верить, что сможет отомстить и безнаказанно сбежать, очень хотелось надеяться, что это случай свел его с Вагнером, а не сам Поттер нашел Драко в Бристоле.

- Сначала я хотел тебя вернуть, - негромко сказал Поттер. – Потом решил отпустить, все равно у нас ничего не вышло. Но я должен был понять, как ты прячешь магию. Не для того, чтобы следить за тобой – просто это опасно. Представь, как вся шваль из Лютного переулка ломанется в маггловский мир, а аврорат не сможет отследить магические преступления. Начнется хаос, и на интеграции с магглами можно будет ставить жирный крест на долгие годы. Ты ведь не побоялся применить Непростительное заклятие ни ко мне, ни к Дадли. Кстати, он действительно мой брат по матери, двоюродный.
- И поэтому ты наплел три котла вранья, - с горечью ответил Драко. – Сделал вид, что подчиняешься. Притворился, что я тебе небезразличен.
- Это не так, - возразил Гарри, но Малфой не стал его слушать.

Слез с кровати, достал из шкафа брошенную туда сумку, пошарил в боковом карманчике, вытащил брелок с дракончиком, на несколько секунд сжал в кулаке, возвращая артефакту истинный вид. А затем бросил костяной шарик на постель.

- Вот, возьми. Я делал его шесть лет, никаких аналогов не существует. Артефакт нельзя ни отнять, ни украсть – только отдать добровольно. Хочешь – оставь себе, хочешь – похорони в недрах Отдела тайн.

Повертев в пальцах артефакт, Гарри аккуратно положил его на подушку и тоже поднялся с кровати. Драко стоял, прислонившись к косяку и чувствуя себя самым несчастным человеком на свете. В детстве в таком состоянии он топал ногами и кричал – это всегда помогало. Эльфы начинали носиться по дому, словно сумасшедшие, мама делала заказы через камин, отец оплачивал очередной счет – и Драко неизменно получал желаемое: сладости или новые игрушки.

Сейчас он мог разбить голову об стену, но это ни на йоту не изменило бы ситуацию. Мир в очередной раз развалился, а выбираться из-под обломков и снова что-то строить Драко был не в состоянии. И все же он решил попытаться – в последний раз.

- Ты поедешь со мной в Италию?

Солнце, море, молодое вино… слабый отблеск веры в то, что все еще можно поправить. Капитуляция перед обстоятельствами, белый флаг над руинами. Робкое согласие все забыть ради призрака надежды.

- Ты ведь сам понимаешь, что я не могу все бросить. Может быть, ты останешься?

Все-таки Гарри всегда был быстрее. Драко не успел отодвинуться, а потом оказалось уже поздно: его обняли, прижали, и не оставалось ничего другого, как положить голову на подставленное плечо.

- Я развожусь с Джинни, забираю детей, все бумаги уже оформлены. Купим себе новый дом, если ты не хочешь жить у меня или в Малфой-мэноре. На этот раз все будет иначе, Драко.

- Ничего не будет иначе, если я вернусь, - Малфой поднял голову и нашел в себе силы взглянуть в голубые – совсем не поттеровские - глаза. – Все станет только хуже. Ты никого не сможешь заставить молчать, а я уже не смогу слушать все это равнодушно. Уедем, Гарри. Ты заберешь детей, и мы уедем. Куда-нибудь, где о нас никто ничего не будет знать.

- Я не могу, - с сожалением повторил Поттер, и Драко сделал шаг назад, разрывая объятия. – Здесь же все перегрызутся без меня. Им нужен сдерживающий фактор, чтобы снова не развязать эту глупую борьбу за власть.

- Великий и незаменимый Гарри Поттер, - произнес Драко, чувствуя, как надежду сменяет злость отчаяния. – Ну и черт с тобой. Оставайся вариться в этой каше дальше. Карай взяточников, награждай достойных, казни, милуй – но без меня. Артефакт я тебе отдал, кольцо вернул, брачного контракта между нами не существует. Я свободен, уходи.

Когда за Поттером закрылась дверь номера, Драко рухнул на постель и невидящим взглядом уставился в потолок. Чем дольше он думал о произошедшем, тем отчетливее понимал, что прав. Нельзя возвращаться, невозможно, немыслимо. Но в груди все равно болело так, что страшно было шевелиться. Давило, сжимало, выворачивало наизнанку при одной только мысли о том, что немного уступчивости, согласие на один маленький компромисс – и на месте руин со временем выросло бы новое здание. Пусть кривое, кособокое, собранное из обломков, но все же это был бы дом. Их общий дом.

В окно что-то слабо стукнуло. Драко повернул голову. На подоконнике сидела крупная сова. Малфой представил, как сейчас целая стая почтовых птиц мчится к Хилтон Кенсингтон, рассаживается на деревьях в парке, заставляя магглов ломать голову в попытках объяснить подобное нашествие. Как безумные пророки начинают говорить о конце света, комментаторы в новостных программах наперебой строить гипотезы, приглашать знаменитых ученых и требовать от них глупых ответов на глупые вопросы. Как зеваки утром столпятся в парке и, задрав головы, будут показывать пальцами на птиц, невозмутимо сидящих на ветках, и гадать, что за свитки бумаги привязаны к совиным лапкам.

Представил – и захлебнулся хохотом. Сова все настойчивее стучала в стекло, требуя открыть окно, а Драко все смеялся и смеялся, не в силах остановиться.

URL

2011-05-23 в 13:03

Часть 2
С одной стороны, все это было ужасно некстати.

На горизонте как раз маячил выгодный договор с Францией, упустить который Поттер не хотел. А потому обязан был присутствовать на многочисленных приемах, где фигурировал в роли Спасителя Британии и вел задушевные беседы с французским послом, намекая на некие перспективы, которые даст двум странам объединение магических потенциалов. Доверить такую миссию своему дипломату Гарри не решался – все-таки о таких вещах следовало беседовать лично, чтобы точно знать, что именно ты обещал конкретно, а на что дал только намек, и при необходимости его потом можно ласково аннулировать.

А с другой – давно кровь так не кипела в жилах.

Аврорат носился как угорелый, подгоняемый грозным рыком Гарри Поттера – по документам, не имеющего к отделу никакого отношения, но фактически держащего всю магическую часть Британии в кулаке. Впрочем, непосредственный начальник, Главный Аврор Рон Уизли, тоже спуску подчиненным не давал, поскольку также был лично заинтересован в поисках. В конце концов, от Избранного сбежал не только любовник, но и законная жена с тремя детьми. Неслыханная, отвратительная дерзость и неблагодарность, которую необходимо было сохранить в тайне, но невозможно было не обсуждать по углам – хотя бы с сослуживцами, введенными в курс дела. Драко Малфой пропал прямо из родного дома, а миссис Поттер с детьми испарилась с итальянского курорта, на который выезжала третий год подряд.

Допросы обоих семейств под веритасерумом результатов не дали – ни те, ни другие родственники понятия не имели, куда делись их дети. Версию о том, что жена и любовник, сговорившись за спиной Поттера, дернули куда-то вместе, со временем пришлось отбросить – как удалось установить следствию, разыскиваемые последние три года не встречались вне официальных рамок, не общались даже не приемах и не состояли в переписке. И хотя все-таки слаженность их действий вызывала подозрения, приходилось считать, что в бега они ударились поодиночке, пока доказательств обратного не находилось.
Поттер не то чтобы рвал и метал, но давил чувствительно, и авроры разве что носом землю не рыли, обнюхивая все магические уголки страны и даже мира – куда могли дотянуться. Пусто, пусто, пусто… Рону все неуютнее с каждым днем становилось заходить к Поттеру на доклад, да только что делать? Больше бы к Избранному с неутешительными вестями вообще никто не сунулся.

- Ну? – поднял голову от бумаг Поттер, едва Рон появился в его кабинете в Министерстве. На двери не висело никакой таблички. – Чем порадуешь, дорогой шурин?

- Ничем, Гарри, - вздохнул Рон. – Ума не приложу, куда она делась.

- Да, ума тебе всегда недоставало, - усмехнулся Поттер и перекинул ему какой-то пергамент.

Рон взял, взглянул на написанное имя.

- Бертран Прюэтт? И что, Гарри? Он нам приходится какой-то десятой водой на киселе, живет в Бельгии, сквиб, как и все в той ветви…

- То, что недавно этот Прюэтт переехал из Брюсселя в Льеж, где записал в школу одного мальчика, а потом оформил в детский сад еще двоих детей. Откуда у до того бездетного Бертрана вдруг появились сразу трое детей и жена, история умалчивает.

- Ты думаешь, что…

- Я практически уверен. Мне никогда не нравились эти ваши родственники, и если ты помнишь, я был против приглашения их на свадьбу, - Поттер встал из-за стола и принялся расхаживать взад-вперед. - Не виделись вы долгие годы – и дальше бы не виделись. Никто не страдал. Но Молли непременно надо было похвастаться перед всем кланом, кто стал ее зятем. Мне еще тогда не понравился старина Бертран…

- Ну не надо, Гарри. Нормальный был парень. И тебе жаловаться грех – Джинни с тебя глаз не сводила, для нее не существовало никого, кроме тебя.

- Угу, - угрюмо кивнул Поттер, - именно под этим предлогом вы меня на ней и женили. Но даже если поверить в сказанное как в аксиому - не так уж долго продлилась семейная идиллия, а? Шесть лет – и вот уже молодая жена сбежала к другому. Что, мир наконец-то разглядела?

- Слушай, не горячись. Я туда смотаюсь и верну ее в лучшем виде, вот увидишь. Делов-то на пару перемещений через камин, - утешающее забормотал Рон.

- Смотайся, - согласился Поттер, - проверь. Но вот возвращать не надо. Издалека разнюхай что к чему – и все.

- Как это не надо? – вытаращился Рон. – Почему?

- Просто – не надо. Я, знаешь ли, не привык к товару из вторых рук. Сбежала – значит, сбежала. Пусть испытает, как он ей – рай в шалаше, – по вкусу ли. Пусть поживет без магии и денег – Бертран-то ваш отнюдь не богач. А там посмотрим. Руку на пульсе ты держать будешь, я надеюсь. Но учти – о наблюдении наши полюбовнички знать не должны, понял?

- Понял, - согласился Рон. – Ты считаешь, это пойдет ей на пользу?

- Конечно. В воспитательных целях. И Молли с Артуром – ни звука! – Гарри остановился напротив Рона, подождал его кивка, а потом сказал, пристально глядя в глаза: - Найди мне Малфоя, слышишь? Теперь главное – Малфой!

Когда Рон скрылся за дверью, Гарри подошел к магическому окну, уставился невидящим взглядом на лондонскую улицу.

Двенадцать лет прошло со дня победы. Двенадцать лет, за которые победитель из юноши, готового пожертвовать собой ради спасения мира, превратился в его серого кардинала.

Изначально он хотел, чтобы его просто оставили в покое. Но даже Кингсли не соглашался его не трогать – постоянно вытаскивал на люди, демонстрируя их близкое знакомство. Оно и понятно – новому министру надо было укреплять позиции, а кто поможет тут лучше, чем новоявленный герой? И Гарри терпел, улыбался нужным людям, жал руки и раздумывал, какое дело выбрать делом жизни, если уж довелось ее сохранить. Ведь, наверное, не зря иллюзорный поезд так и не пришел на призрачный Кинг-Кросс? Ему позволили остаться – значит, ожидают каких-то свершений?

Шеклболт погиб, не проработав на посту и года. Покушение, совершенное на него, оказалось удачным, чему не в силах были поверить члены Визенгамота – как, такой опытный человек, бывший аврор, и убит?! Однако горевали там недолго, очень быстро поняв, что освободилось высшее кресло. И началась подковерная возня, в которую очень быстро втравили Гарри. Не потому, что он стремился принять в ней участие, а потому, что хорошие люди то и дело просили замолвить за них словечко. Его рвали на части, то и дело выдергивали с занятий (он все-таки поступил в аврорскую школу, решив не изменять детской мечте), шептали и науськивали, подталкивали и умоляли, заваливали подарками и угрожали. Поттер запутался в интригах и комбинациях, устал от лести и хулы, боялся за всех друзей сразу и ненавидел тяжело груженых сов, ломящихся в окна.

В конце концов он заявил, что ему все это надоело, никого больше он поддерживать не будет, и вообще уходит из магического мира. Он успел бросить аврорскую школу, собираясь претворить угрозу в жизнь, и сразу же после этого убили Гермиону.

На похоронах совершенно невменяемый Рон не сводил глаз с лежащей в гробу невесты – ее положили в подвенечном платье, поскольку через месяц у них была назначена свадьба. «Не прощу, - прошептал тогда друг, невидящим взглядом глядя на Гарри, - Гермиону не прощу никогда».

Гарри пришлось остаться – во-первых, потому что Рона в таком состоянии бросать было нельзя, а во-вторых, потому что и он не собирался прощать смерть Гермионы.

Стараясь выслужиться перед национальным героем, вокруг Гарри водили хороводы сочувствующие, и исполняющий обязанности министра мистер Уолт Скримджер – сын погибшего в сражении за министерство Скримджера, - в угоду Поттеру позволил тому взять под контроль ведение расследования по делу Грейнджер. В обмен на то, что Гарри поддержит его избирательную кампанию.

URL

2011-05-23 в 13:05

А неофициальная гражданская война продолжалась: кроме неизвестных Поттеру магов, погибли Лонгботтомы в своем родовом гнезде, внезапно обрушившемся им на головы; пострадало семейство Финниганов, выбравшихся на квиддичный матч – в месте срабатывания порт-ключа их уже ждал человек в маске, и если бы не Симус, быстро среагировавший и не побоявшийся «Авады», хоронить бы пришлось не только его малолетнюю двоюродную сестру Мэйру.

Кстати, во время разбирательств Гарри пришлось надавить на кое-какие рычаги, иначе Симусу светил срок за применение Непростительного. Поттера изрядно возмутило такое формальное отношение к вопросу, и он поклялся провести закон, четко разделяющий применение Непростительных для защиты и нападения.

Как и ожидалось, виновными в терактах оказались Пожиратели, и старые дела были подняты и отправлены на доследование. Уже оправданные как «не нанесшие большого ущерба» или «непричастные к убийствам» маги снова всходили на помост перед Визенгамотом. Только теперь Гарри Поттер лично выносил им приговор. И он не собирался никого щадить. А чтобы и остальным было неповадно, место председателя Визенгамота занял Джордж Уизли – друг и соратник, тоже имевший свой счет к Пожирателям.

Однако родственные связи в магическом мире оказывались столь крепки и разветвлены, что даже Молли и Артур несколько раз прибегали к Поттеру с просьбами «Не трогать мальчика/девочку, потому что они ни в чем не виноваты!». Резко отказать Уизли Гарри не мог, но постоянное кумовство жутко бесило.
Кроме того, на фоне общего преклонения и старания угодить слишком ярко выделялись те, кто пытался, по-прежнему считая его мальчишкой, по-отечески похлопывать по плечу и игнорировать. В результате Поттер ликвидировал таких «папочек» из своего окружения, мягко намекнув Скримджеру, кто именно в Визенгамоте его не устраивает.

Дальше – больше. То, как перед ним лебезили солидные чиновники, с одной стороны, раздражало, с другой – развращало. Поттер привык, что его мнение становится решающим. И не успел понять, как это случилось – но вдруг именно он стал сосредоточием власти магической Британии. Ничего не делалось без его одобрения, к каждому слову прислушивались, каждое пожелание становилось приказом. И несмотря на то, что порой от слова до дела проходили месяцы, ему неожиданно понравилось.

Нет, шумихи вокруг собственной персоны он по-прежнему не любил и по возможности старался держаться в тени. Но то, что теперь он мог вполне реально влиять на политику страны и хоть немного улучшить жизнь людей, избавить их от коррупции в Министерстве, прищучить преступников, чтобы дети могли без боязни выйти на улицу, радовало и вдохновляло – разве это не то дело, ради которого стоило выжить?

А потом случился заговор, который возглавил глава Аврората Робардс, и если бы не верный Рон, разнюхавший и сообщивший дату задуманного переворота, – получил бы Поттер свою четвертую «Аваду», от которой вряд ли бы спасла любовь матери, палочка с пером феникса или чужая частичка души.

Тут-то Поттер развернулся вовсю. Он карал и миловал по собственному желанию, назначал и снимал с постов, чиновники даже дышать боялись без его позволения.

За шесть лет из скромного, тихого мальчика вырос правитель, готовый вертеть мир в нужном ему направлении. Головы Пожирателей и сочувствующих летели ко всем чертям, сметаемые неподкупным Избранным. Взяток он не брал – его сейфы были полны, да и к любым материальным благам Поттер всегда был равнодушен.

И когда поймал на взяточничестве Персиваля Уизли, предъявил ему такой же счет, как и всем остальным. Услышав о тюремном заключении, немедленно рядом материализовались старшие Уизли, пообещали взять на поруки непутевого сына, и морщась от отвращения, Гарри им все-таки в очередной раз уступил. А те обрадованно заговорили о его свадьбе с Джинни.

Они так усердно впихивали Поттеру единственную дочь, что двадцатичетырехлетний герой усмехнулся и… согласился. В конце концов, жениться он все равно был должен, так почему не на Джиневре, если ее так рьяно ему подкладывают. Он еще помнил восторженно сияющие девичьи глаза и мягкую искреннюю улыбку. При взаимной симпатии у них действительно выйдет неплохая семья.

Однако почти в то же самое время у Малфоев в имении нашли какой-то опасный артефакт, и на пороге кабинета Поттера появился Люциус – изрядно потрепанный, но все еще пытающийся держать осанку. Взывая к милосердию Спасителя, напоминая о том, как шесть лет назад он вступился за Малфоев, и клятвенно уверяя, что не имеет к найденному предмету никакого отношения (мало ли, что Лорд в свое время оставил в мэноре такого, о чем хозяин поместья даже не ведал?), он умолял в очередной раз избавить его семью от неприятностей.

- И что я получу взамен? – открытым текстом поинтересовался у Малфоя Гарри. Его снедало любопытство, что же предложит старый лис, обеспокоенный явно не только происшествием с артефактом, но и имеющий какие-то иные грешки, до которых вот-вот доберется аврорат.

Малфой горячо обещал поддержку старинных родов, тишину среди старой гвардии Пожирателей, повсеместное сдерживание молодой магической поросли. Гарри возразил, что подобного легко добьется и без влияния Малфоя, исключительно силовыми методами. Тогда ему предложили Драко. Цинизм старшего Малфоя настолько поразил Поттера, что он… согласился. Откуда уж у главы семейства имелась информация, что Поттер в свое время действительно неровно дышал к его сыночку, Гарри допытываться не стал.

Главное – он оказался обеспечен одновременно и женой, и любовником. И обоим подарил по обручальному кольцу – одной у алтаря, другому – в приватной семейной обстановке.

На самом деле, подобное оказалось весьма своевременным шагом – кого уже только не пытались пропихнуть в постель Избранного, да и кто только не пытался туда пробраться сам. Однако Гарри тщательно подходил к вопросу выбора сексуальных партнеров – после покушения он держался настороже, и ему вовсе не улыбалось в интимной обстановке получить кинжал в сердце. Да и просто разжиться какой-нибудь заразой, передаваемой половым путем, было бы неприятно. Ну а главное – не всех можно было контролировать, тогда как и Малфои, и Уизли сами стремились в карман Поттера. В общем, получилось очень удачно: Герой разом оказался прикрыт с обоих фронтов - и жена есть, и любовник, все, простите, вакантные места кончились.
Удивляло только одно – безропотность обоих: и Джинни, и Драко без возражений исполнили условия сделки родителей. Хотя, как ни вглядывался в их лица Гарри, особой радости при виде своей персоны не заметил. Но ведь никто не мог заставить двух совершеннолетних магов идти, точно на поводке, в кровать Избранного и по-честному ему отдаваться! А свой супружеский долг Гарри исполнял исправно, не давал отлынивать ни одной, ни другому.

С Джинни еще где-то что-то можно было списать на то, что девушка была в него влюблена – по крайней мере, когда-то Гарри так казалось. А вот Малфой… Гарри все пытался понять, как же Драко относится к тому, что его продали за спокойствие и благополучие, но ничего не получалось – бледный Малфой молчал и только кусал губы. Куда делся белобрысый вредный бунтарь, за которым Гарри с замирающим сердцем следил все школьные годы? Даже на шестом курсе, придавленный гнетом свалившегося на плечи задания Лорда, Драко был живее и естественнее…

Так и покатилась дальше жизнь Первого лица Британии. Все последующие годы он испытывал их обоих – и жену, и любовника. Через год после свадьбы перестал скрывать от Уизли наличие в его жизни Драко, через два информация об этом имелась в каждом британском семействе, несмотря на то, что ничего конкретного газеты, конечно же, не сообщали. Откровенно наплевав на устои и приличия, Поттер жил на два дома: три дня в неделю – в Малфой-мэноре, остальные четыре – на Гриммаулд-плейс, перестроенном под нужды четы Поттеров.

Ждать взрыва от Джинни Гарри давно перестал: все, на что она оказалась способна – периодические скандалы, которые легко пресекались его уходами в Мэнор, а затем забывались по получении дорогих подарков. Ну и дети, конечно. Что могло удержать женщину около мужчины вернее, чем дети? А их недалекая Джинни нарожала аж троих, думая как раз об обратном – что они вернут Гарри в лоно семьи. Не сказать, чтобы Гарри хотел детей, но не мешал жене самой связывать себя, если ей так хотелось. Тем более, средства позволяли содержать хоть десяток спиногрызов. Впрочем, и Джеймса, и Ала, и Лили он любил и старался дать им все самое лучшее – они-то были ничуть не виноваты в том, как складывались отношения их родителей.

URL

2011-05-23 в 13:06

О существовании нежной переписки между женой и дальним родственником Бертраном Прюэтом Поттер знал давно (она началась сразу после свадьбы), даже читал некоторые письма, где его называли тираном и угнетателем. Было интересно – двинется Джинни дальше или все закончится потоком словесных жалоб. В любом случае, она знала, что выследить мага по остаточным следам его магии – минутное дело, так что если решится бежать со своим сквибом, от магии придется отказаться. И Поттеру было безумно любопытно, как же она, не умеющая ничего делать руками, собирается прожить в маггловском мире. Но жена все медлила, медлила, и Поттер перестал ждать от нее решительного шага.

Другое дело Малфой. Он оказался непрошибаем и непрочитываем. Откровенно говоря, Гарри скучал по своему настоящему школьному сопернику и недругу. То, что находилось у него в руках, было жалким, исключительно внешним подобием. Настоящего Малфоя не вернуло даже обнародование их отношений, а Поттер сильно наделся, что подобного унижения Драко снести не сможет. За шесть лет Гарри успел разочароваться и в нем, решив, что того вполне устраивает роль подстилки. А тут вдруг он взял – и пропал. Чем подтолкнул к активным действиям и Джинни.

Ну, с той все было ясно. И устав ждать результатов от работы аврората, Гарри сам через неделю выдал Рону информацию о ее местонахождении.
Малфой же как в пропасть провалился.

У него не было нежной переписки ни с одним человеком в мире, да даже дружеской не было – вся корреспонденция, приходящая на его имя, попадала в раздел «просители». Ну а как же - ведь любовник Самого!.. Драко не имел готовых укрыть его родственников, не делал запасов на «черный день», не купил на подставное лицо жилье за тридевять земель, и тем не менее, растворился в пространстве.

Разумеется, ничего умнее, чем бежать в мир магглов, он тоже придумать не мог. Это напрашивалось само собой – магический мир оставался слишком прозрачен для Гарри, а все причастные к нему – слишком уязвимы. Но как Малфой-то выживал без возможности использовать палочку?

«Что ж, - думал Гарри, упираясь лбом в окно своего кабинета, - спрятался, Драко, да? Решил поиграть с огнем? Хорошо же – поиграем. Наконец-то поиграем!», - и предвкушающе улыбался.

Время шло, а о Малфое не было никаких известий, и Гарри уже начал всерьез волноваться. Ну не мог Драко так долго скрываться, не используя волшебство. Где он, что с ним? Не исключено, что его просто-напросто пришибли в какой-нибудь пьяной заварушке или при попытке ограбить.

В очередной раз выслушивая от Рона пустой доклад, Поттер понял, что успел привязаться к своему любовнику. Во всяком случае, смерти Малфою он точно не желал.

- Больницы, морги проверяются? – резко спросил Поттер.

- Ты думаешь он… того? – Рон давно не употреблял слово «хорек» - мало ли, в каком настроении окажется Избранный. Иногда под горячую руку Гарри мог и вломить хорошенько тому, кто без должного уважения отзовется о его любовнике.

- Я не думаю, я отслеживаю варианты, - хмуро отозвался Поттер.

- Хорошо, Гарри, сделаем, - вздохнул Рон.

Как будто у Главного Аврора забот других нет, как гонять своих подчиненных по всей Британии в поисках проклятого хорь… Малфоя. И так ребята уже устали от постоянных дежурств по аэропортам и вокзалам, а теперь еще и больницы с моргами охвати… Сколько их во всей Англии, а? Ведь проклятый любовничек мог и на попутке слинять куда подальше… и хорошо, если его уже контрабандой не вывезли за границу.

- Он пока в Англии, я чувствую… если с ним, конечно, ничего не случилось, - оповестил Гарри стоящий на столе письменный прибор. – Так что ищи, Рон. А я свяжусь с маггловским премьер-министром…

Да, не хотелось. Но пришлось.

И дело пошло веселее – за последнюю неделю поступило уже несколько известий о похожих на Малфоя людях. В больницы и морги Гарри аппарировал сам, не доверяя никому. Он знал Драко лучше всех, и смог бы опознать его в любом виде, даже обезображенном.

Очередное сообщение пришло в конце августа из Бристольской Королевской Больницы, и Гарри отправился туда. Потерявший память после удара по голове белобрысый маггл только мычал и пускал слюни. Одежда ему очень мешала, и он старался ее с себя стянуть. На Малфоя он был похож только цветом волос и заостренной формой лица. Содрогнувшись от того, что может произойти с человеком, Гарри вымелся на крыльцо нейрохирургического отделения – проветриться и прийти в себя. Ветер и дождь в лицо отрезвили, и Гарри вспомнил, что собирался совместить необходимое с полезным – раз уж ему пришлось появиться в Бристоле, надо бы и Дадли навестить. А то давно не заглядывал…

Единственных живых родственников Поттер не бросал – в конце концов, они оказались не настолько уж и плохи, хотя, конечно, воспитывать ни чужого, ни своего ребенка совершенно не умели. А с Дадли с тех пор, как они оба выросли, им и вовсе оказалось нечего делить. Поэтому время от времени Гарри их навещал – то Дурслей-старших, перебравшихся по наводке Поттера в пригород Лондона, то Дадли, хоть и съехавшего от родителей, но убравшегося недалеко – на всякий случай. Поскольку личная жизнь у Дурсля-младшего как-то все не складывалась, и иметь под боком тех, кому можно поплакаться, ему было очень выгодно. Насколько Гарри знал, Дадли недавно расстался с очередной пассией, с которой прожил что-то около трех лет – самый серьезный срок из всех предыдущих сожительств. Петунья то и дело жаловалась Гарри, что уже не чает стать бабушкой, а Гарри отмалчивался – как-то не было у него охоты делиться информацией, что тетка уже трижды бабушка, пусть и двоюродная.

Укрыв палочку в кустах неподалеку от входа в дом, Гарри постучал в деревянную дверь. Дадли открыл, узнал, обрадовано пригласил в дом и сразу же начал восторженно повествовать о своем новом жильце. Сначала Гарри просто удивился – Большой Ди никогда не был особо гостеприимным хозяином, - потом насторожился, а уж когда Дурсль упомянул про фокусы, которые умеет показывать его друг, и вовсе подобрался, как хищник перед прыжком.
И не зря.

Минут через двадцать на пороге показался Драко – сменивший имидж, но по-малфоевски импозантный, несмотря на вымочивший его ливень.
Дадли вскочил, улыбаясь во весь рот:

- Дрейк! Познакомься! Это мой троюродный кузен – Харальд Вагнер из Глазго. Хари, это Дрейк, мой друг.

«Ну здравствуй, Драко! - мысленно проговорил Поттер, поднимаясь. – Долго же я тебя искал». Никаких видимых повреждений у Малфоя не было, как выяснил Гарри после беглого осмотра, и чувствовал он себя, судя по всему, прекрасно. Зря беспокоился.
- Так это ты про него мне все уши прожужжал, - усмехнулся Гарри Дурслю, в то же время протягивая ладонь Малфою. – Впервые вижу, чтобы Ди о ком-то говорил с таким восторгом. Приятно познакомиться.

И пригласил Драко присоединиться к их клубу одиноких мужчин, употребляющих алкогольные напитки. Тот решил сначала переодеться. Что ж, неплохо – это даст возможность привести в порядок разом взбудораженные мысли.

Собственная предусмотрительность Гарри несказанно радовала: он давно перестал выходить в маггловский мир без изменяющего внешность зелья – эту разработку Поттер сам нашел в бумагах Снейпа и передал Слагхорну для претворения в жизнь и доработки. Зелье не требовало дополнительного приема и действовало вплоть до того момента, как выпивался антидот. Гораций разобрался с составом и теперь варил его исключительно для Гарри и молчал в уплату за вытащенного из тюрьмы племянника, связавшегося с нехорошей компанией. Ну и ежегодных приглашений на министерские приемы, где старик мог общаться с нужными ему людьми. Старый сластолюбец рыпаться не пытался – он был довольно равнодушен к личной славе (тем более, при обнародовании рецепта пришлось бы признаться, что львиная доля заслуг в изобретении зелья принадлежит Снейпу, а превзошедшего учителя ученика Слагхорн недолюбливал) и всегда обожал отношения «ты мне – я тебе». Вследствие чего, как подозревал Гарри, хранил секреты не только Тома Риддла и Гарри Поттера. Так что иметь его в поле зрения Поттеру тоже было выгодно.

А память родственникам Гарри изменил сразу после покушения на себя – незачем было различным преступным элементам давать повод думать, как можно воздействовать на Избранного через незащищенный тыл. Собственно, тогда же он и поспособствовал их переезду в район Лондона – чтобы и под приглядом были, и в то же время выехали из Литтл-Уининга, слишком ярко и неоднократно засветившегося рядом с именем Поттера.
И вот надо же – пригодилось. Пусть и не злоумышленники вышли на родню Гарри, а его собственный любовник.

URL

2011-05-23 в 13:07

Внезапно на склонившегося к телевизору Гарри накатила легкость и любовь ко всему миру, а особенно – к одному замечательному представителю рода человеческого, стоявшему в дверях.

«Империо, - понял застывший Гарри, - да как же так, мать твою? И до сих пор тебя никто не вычислил, слизеринский выкормыш?»

Как удалось сдержаться, он сам не смог бы объяснить. Но удалось, и когда Малфой предложил рассказать о себе, Поттер спокойно выдал заготовленную историю – о жизни обыкновенного, ничем не примечательного человека. Конечно же, Малфой не мог не заметить его сходства с собой-настоящим – зелье Снейпа-Слагхорна не делало неузнаваемым, а действительно лишь немного Изменяло внешность. Поэтому пришлось скормить полуправду о кузене по матери – Гарри не сомневался, что Драко, как и каждый в магическом мире, знал о маггловских корнях Поттера. Одного не учел – судя по зажегшимся в глазах подозрительным огонькам, Малфой помнил, что Поттер похож на отца. Черт, и почему он не додумался сказать, будто тетка была дальней родственницей Джеймса? Вряд ли Драко помнил биографию Избранного в подробностях… хотя, с другой стороны, не исключено, что как представитель одной из магических фамилий был силен в генеалогическом древе Поттеров.

В общем, выкрутиться удалось, приврав о возможности измены со стороны мифической матери. К удивлению Гарри, о большем Малфой допытываться не стал. Лишь приказал завтра же уволиться с работы.

- Я решил, что ты останешься со мной. Понял? – и еще раз отхлебнул из бокала, стервец.

- Да, - ответил Гарри и согласно склонил голову. – Я останусь с тобой.

Это очень даже соответствовало его планам.

Он смотрел то на подозрительного, то на расслабленного, но на такого живого Драко, и совсем не хотел его покидать. Любопытство раздирало на части – во-первых, интересно увидеть Малфоя на воле, в естественных, так сказать, условиях; во-вторых, жизненно необходимо выяснить, каким образом любовнику удавалось колдовать, не оставляя следов. Вычислить это было действительно важно – если все волшебники начнут применять магию, не обнаруживая себя – все, пиши пропало, маггловский мир наводнится преступниками, которых будет очень трудно оттуда выковырять.

Гарри смирно сидел в кресле, ожидая дальнейших приказаний, и следил за тем, как носится по квартире Дадли, обслуживая хозяина. Понаблюдать за братцем было невредно – заодно Поттер отмечал, как ведет себя рядовой человек под Империо. Сам он усилием воли легко вернул себе нормальное состояние, а о том, что заклинание по-прежнему с ним рядом, говорила лишь легкая щекотка. Объяснить было трудно, но ощущалось так, словно чешутся мозги под черепом. И – почему-то – зубы. Не самый приятный феномен.

Утолив голод и жажду, их слизеринское сиятельство решили, что пора и отдохнуть.

Малфой встал, потянулся, серый свитер задрался, обнажая бледный живот – Гарри невольно сглотнул, поскольку при взгляде на столь знакомое тело внезапно накатили воспоминания интимного характера, - и приказал Дадли:

- Убери-ка тут все – и тоже можешь ложиться. Тебе завтра на службу.

- Конечно, Дрейк! – с восторгом пропищал Дадли, точно тот ему пообещал вагон пирожных, и засуетился возле стола.

- А ты, - голос Малфоя чуть не застал Гарри врасплох, - поднимайся в спальню и жди меня там.

«Приехали, - подумал Гарри, машинально выполняя приказание. – Кажется, мне уготован шанс возобновить и пополнить воспоминания».
Против секса с Малфоем он ничего не имел – два месяца воздержания после регулярных упражнений в постели, знаете ли, кого угодно заставят хотеть близости, если ты не старик и не импотент. Другой вопрос – что именно собирался проделать Драко с родственником Поттера, столь похожим на него? От ожиданий несколько холодело в животе. С другой стороны – бояться собственного любовника, шесть лет безропотно ложившегося под тебя, как-то совсем нелепо. Да и не пристало такое тридцатилетнему Спасителю Британии, как бы он сейчас ни выглядел.

К тому же он мог в любой момент отказаться от разыгрываемого спектакля Подчинения, и поскольку в кровать Малфой вряд ли ложится с палочкой в руках – уйти незамедлительно. Или скрутить зарвавшегося слизеринца и доставить в отведенное ему место в Малфой-мэноре или в освободившемся доме на Гриммо – физически Гарри всегда превосходил Драко.

Так что следовало немного подождать и разобраться что к чему на месте. То есть в спальне, до которой он уже и добрался. И застыл посреди нее – ведь дальнейших указаний ему не поступало.

Ждать пришлось долго – Малфой не торопился заняться новой игрушкой, для чего бы он ни наложил на нее заклятие Подчинения.

- Да, Дадли, пожалуй, Харальд останется у нас ночевать, - наконец послышался голос Драко с лестницы. – Постели ему в гостиной.

Ответа Гарри не услышал. Зато понял, что в своей кровати Малфой его оставлять не собирается. Ну ясное дело – случайный любовник, к чему стеснять себя, любимого?

- На колени, - велел Драко, едва переступил порог спальни, и Поттер, не поворачиваясь, послушно опустился на пол. За спиной шуршала одежда, пока Гарри смотрел на кровать прямо перед собой.

- Минет делать умеешь? – поинтересовался Малфой.

- Нет, - искренне ответил Гарри, - не приходилось.

- Тогда сейчас и попробуешь, - он вышел из-за спины и встал перед Поттером – обнаженный и уже возбужденный. – Открой рот, - направил такой знакомый длинный, чуть искривленный член между губами Гарри и приказал: - Соси. Только зубы спрячь.

После пары минетов удовлетворенный Малфой его выставил, отправив спать в гостиную. Гарри спустился, разделся, лег и принялся разбираться. В какой-то момент, когда Малфой приказал расслабить горло и взять член глубже, Поттер понял, что сознательно сделать такое не в состоянии, и тогда совершил интересную вещь – перестал себя контролировать, отдавшись на волю так и не оставившей щекотке заклинания. Под Империусом дело пошло отлично – Гарри с удовольствием доставлял радость Драко, нисколько не думая о себе. Как выяснилось потом, сам он даже не возбудился – видно, все действие заклятья было направлено исключительно на хозяина, не оставляя подчиненному даже малейшего права на личные действия и реакции.

«А вот забавно, - размышлял теперь Гарри, - если бы он приказал мне испытать оргазм – я бы испытал?»…

Вернуть обратно контроль над собой оказалось столь же легко, как и отпустить. Что ж, к покорности Гарри было не привыкать, хотя ранее его безоговорочно слушались только люди. Зато ясно стало и еще одно: пожалуй, он действительно сможет поспать. Изначально на этот счет у Поттера были сомнения – ведь сон предполагает беззащитность, следовательно, никуда не девшееся заклинание Подчинения его накроет, и что получится утром? Теперь же, после проведенного опыта, стало понятно: утром все будет по-прежнему, стоит только Гарри взять себя в руки.

URL

2011-05-23 в 13:09

А минет… Ну что минет. Не сказать, чтобы Поттеру понравилось его делать. Но и отвращения он не испытывал. Если это все, чего хочет от него Малфой – невелика цена за шесть лет почти супружеской жизни и за тайну свободно колдовать. Правда, прополоскать рот его Драко зря не послал. И попить бы…
Темнота и тишина дома радовали. И Драко, и Дадли заснули. Гарри послушал мощный храп брата, тихо встал, натянул штаны, рубашку, накинул пиджак, захватил из кухни стакан воды, вышел на улицу и достал из кармана мобильник.

- Але! Але! Кто это?! – после не то одиннадцатого, не то двенадцатого гудка наконец-то отозвался Рон.

- Можно подумать, тебе куча людей звонит по телефону, - фыркнул Гарри.

- Але! Але! Гарри, это ты?! – продолжал надрываться в ухо Рон.

- Трубку переверни! – заорал в ответ Гарри. Волшебник до мозга костей, друг так и не научился нормально пользоваться подаренным Гарри маггловским предметом. Конечно, не так уж часто Поттер его использовал. Оставалось похвалить себя за предусмотрительность и наложенное Заглушающее – такими воплями, пожалуй, не только обитателей дома за спиной, но и всю округу перебудишь.

- А! Сейчас!.. Привет, Гарри. Ты почему так поздно?

- Времени раньше не было, - ответил Поттер. – Слушай, Рон, такое дело… в общем, я нашел Малфоя, можешь снимать своих ребят с поисков.

- Хорошо, - обрадовался Рон. – А то у нас всякой работы накопилось…

- А еще я беру отпуск.

- Что? – обалдел Уизли. – Как это?

- А вот так. Я шесть лет не вылезал из проклятого Министерства, в котором, между прочим, даже официально не числюсь. А теперь решил отдохнуть. Поживете немного без меня. Джордж справится с Визенгамотом, ты – с Авроратом, а Скримджер повоюет с текущими делами. С французским послом я все разрулил, остались мелочи, которые передал дипломатам. В общем и целом, неотложной надобности во мне сейчас нет, так что обойдетесь.

- Гарри, а… Джинни? Что мне… - нерешительно начал Рон.

- По-прежнему ничего не делай, Рон. Жди.

- Но они уже ругаются! Я сам слышал, когда…

- Пока это их личное дело, - оборвал Гарри, - ребятам прикажи вмешиваться только в случае, если лапушка Бертран поднимает руку на детей, понял?

- А на Джинни? – с тревогой поинтересовался Рон.

- Твоя сестра его выбрала сама, - напомнил Гарри.

- Но…

- Никаких «но», - резко сказал Поттер. – Она даже фамилию сменила.

Хотя кольцо, надо признаться, так и не вернула. В отличие от Малфоя. Он даже дареный золотой браслет бросил в мэноре – хотя, без сомнения, тот мог ему пригодиться. В случае какой нужды – продал бы…

- В общем, так: я буду отсутствовать примерно неделю. Все вы свои обязанности знаете. Сов ко мне не слать, всю почту вскрывать, разбираться на месте, в самых экстренных случаях – звони на мобильный, номер у тебя забит в памяти телефона, ты помнишь, как набирать?

- Да-да, Гарри, помню, - торопливо заверил Рон.

- Но я тебя прошу – ради Мерлина, не ори в трубку как рожающая дракониха, хорошо?

- А? – удивился Рон.

- Разговаривай, говорю, потише, когда позвонишь, - рявкнул Гарри, - микрофон и наушник в телефоне работают прекрасно. А ты так вопишь сначала, что тебя с той стороны улицы слышно!

- Наложи Заглушающее, - обиженно отозвался Рон.

- Сейчас я так и сделал, позже уже не смогу – играю в маггла.

- В кого? – Гарри так и видел, как рыжий удивленно таращится в пространство.

- В маггла, - терпеливо повторил он.

- Зачем? Тебе надоело быть волшебником? Хочешь пожить жизнью простого обывателя, вспомнить молодость?

- Что-то типа того, - согласился Гарри.

- Ты чокнутый, Гарри, - вздохнула трубка.

- Есть немного, - согласился Поттер. – Ну все, до связи.

- Ага. Счастливо.

Гарри захлопнул крышку мобильника, снял Заглушающее, трансфигурировал родную палочку в медальон, повесил его на шею и с чистой совестью отправился на свой диван. Прежде чем лечь, завернул в кухню поставить пустой стакан на место.

«Ну, что день грядущий нам готовит, разберемся завтра, - подумал Гарри, закрывая глаза. – Главное – я его нашел. Теперь не уйдет».

Оказалось, Поттер слегка переоценил свою возможность спросонья избавиться от Империуса.

Пришел в себя он в комнате наверху, причем в тот момент, когда Малфой взял его член в рот. Смутно помнилось утреннее пробуждение, как Драко его позвал и заставил мастурбировать у себя на глазах. Но задумываться о прошедшем не было времени, потому что слишком отменно оказалось настоящее. Белокурая голова с энтузиазмом трудилась между ног, и Гарри с удивлением услышал собственные восторженные стоны. Никогда раньше оральный секс с Малфоем не доставлял ему такого удовольствия. Впрочем, это был какой-то другой Малфой, имеющий мало общего с индифирентным бледным мужчиной, два месяца назад сосавшим его член. Этот оказался страстным, жадным, он мял и гладил ягодицы и нахально пробирался к анусу.

«Трахнет, - подумал Гарри, откидывая голову и делая непроизвольный рывок бедрами вперед, - точно трахнет… ну и пусть».

Сейчас было все равно – он бы позволил что угодно, только бы жаркие губы не отпускали и руки не останавливались.

Когда они упали в постель, Гарри неожиданно стало важно и самому сделать так, чтобы Малфою сделалось все равно. Он потянулся к длинной шее, на которой ходил кадык, к плечам, рукам, груди, животу и паху, оглаживал бедра и с готовностью раздвинувшиеся колени, вернулся к крепко стоящему члену в окружении темных упругих волосков. Драко отзывался. Открывался и льнул. Поразительно, как это ощущалось – словно впервые держал в ладонях бесконечно дорогой живой артефакт. Восторженно бухало сердце, и в ушах нарастал звон.

Становилось жарче – наверное, за окнами выглянуло солнце и принялось прогревать комнату. Становилось возбужденнее – наверное, Малфой приказал вожделению усилиться и окончательно захлестнуть плохо соображающую голову. Становилось нежнее – наверное, проснулось что-то неведомое, давно забывшее о своем существовании, и оттого столь восхищенное пробуждением. Становилось… да становилось так, что ничего остановить уже было невозможно.

Надо было брать – и Гарри взял.

Сначала – пальцами, едва дыша от вида плохо контролирующего себя Малфоя, с готовностью насаживающегося на пальцы, а потом – и членом.
И в жарком мареве размеренных поступательных движений, поднимаясь вместе с любовником, как по лестнице, к притягательному оргазму, Гарри плавился… нет, переплавлялся, превращаясь в нечто иное – прямо в постели. Терял себя от стиснувших плечи рук, от обхвативших бедра ног, от закушенной губы, от выгнувшегося под ним тела, от того, как хрипло выдохнул Драко требовательное «Сильней!», и вдруг закричал, выплескиваясь и содрогаясь.

URL

2011-05-23 в 13:11

Пославший мыться и готовить завтрак Малфой уже больше походил на себя обычного – того, которого столько лет видел Гарри. Единственно – его любовник никогда не бывал после секса настолько растрепан и не сипел.

Их предыдущая половая жизнь казалась теперь Поттеру не больше, чем миссионерской возней под одеялом исключительно «здоровья для».
Где же ты был, Драко? Куда ты себя девал? И почему? Как тебя надо было шевелить, чтобы ты стал – таким?

Ведь Гарри помнил – по школе - его сверкающие от гнева глаза, вспышки так явно продемонстрированного сейчас темперамента, кипевшую страсть, пусть даже тогда это была страсть ярости. Кто же загнал жизнь настолько глубоко внутрь Малфоя, что даже обладание его телом не давало возможности добраться до сути?

Поттер сполоснулся под душем, приготовил тосты, сварил кофе, зная, что Драко предпочитает именно этот напиток, по-прежнему ощущая щекотку заклинания под черепом. На улице по-вчерашнему хмурилось небо, не давая ни лучику пробиться сквозь щели в тучах.

«Малфой прятал свое солнце», - вдруг подумалось до того нелепо-поэтичное, что Гарри, еле сдержав ухмылку, забыл придать глазам соответствующее Империусу выражение пустоты. Но Малфой только буркнул:

- Ешь, - и принялся за завтрак, не отреагировав.

Не заметил, наверное.

Есть хотелось страшно – давал знать о себе и потрясающий секс, и то, что со вчерашнего обеда, после которого Поттер отправился в Бристоль, прошло часов семнадцать, не меньше. Ему удалось даже не кривиться, глотая нелюбимый сыр. Если бы можно было выбирать, Гарри выбрал бы мясо. И чай.
Тут же вспомнилось: по утрам в Малфой-мэноре вся семья пила чай, уважая предпочтения зятя. Ладно Драко – по его заказам на приемах можно было заключить, что любовник неравнодушен к крепкому кофе без сахара, а вот истинные вкусы Люциуса и Нарциссы за годы близкого, так сказать, родства Гарри так и не узнал. Не то чтобы он интересовался, конечно…

- Не вздумай в следующий раз снова на меня лезть, ты понял? – прервал мысли мрачный голос Малфоя, Гарри машинально кивнул. – Без разрешения.

А это становилось интересно – то есть все-таки Драко не отказывался от нижней позиции. Видно, его привлекла в Харальде не только возможность трахнуть Поттера… Опять же странно – раньше Гарри подобными вопросами вообще не задавался, позиции в сексе были определены раз и навсегда. Поттеру продали двоих – он взял товар и пользовался. Учитывая, что товар ни разу не попытался высказать протест или вообще как-то по-человечески поговорить, отношение к нему оставалось соответствующее – потребительское. По логике вещей, сейчас Малфой точно также потребительски должен был относиться к нему – кто он, в конце концов, такой? Случайно попавшийся маггл под Имериусом: самое то, чтобы не просто служить – прислуживать.

И, словно подтверждая мысли Гарри, Малфой спросил, побрезговав назвать по имени:

- Эй, ты! Тебя когда-нибудь трахали? В зад, я имею в виду.

Гарри осторожно помотал головой – нет, Драко, не доводилось. Как-то никто не догадался отыметь Победителя Волдеморта в задницу. Боялись, наверное. Что неправильно поймет.

- Нет, Дрейк. Никогда, - на всякий случай вслух подтвердил он, заодно напомнив себе новый вариант имени Малфоя.
А тот поднялся из-за стола:

- Тогда пойдем. Получишь новый бесценный опыт, - и пристально вгляделся в глаза.

Все-таки Драко не был доверчивым идиотом. Не до конца верил, что Харальд Вагнер – исключительно тот, за кого себя выдает.
Пришлось срочно выпустить из рук хлебницу, которая с грохотом упала на пол, и с готовностью направиться к лестнице. «Всегда к вашим услугам, хозяин. А об остальном подумаем позже. Никто еще не умер от того, что побывал боттомом».

Самым сложным в сексуальной прелюдии оказалось не забыть, что трахать Драко без приказа ему не разрешили. Взаимные ласки заставили кровь закипеть в жилах, сидящий на бедрах возбужденный Малфой, захвативший рукой оба члена, доводил до исступления, каждое прикосновение к горячей коже обжигало, затвердевшие соски ныли, яйца готовы были лопнуть от напряжения, Поттер извивался и стонал, не забывая обминать ягодицы и мошонку любовника, а внутрь все еще было нельзя. Раскрасневшийся Драко поднялся, дотянулся до смазки, нанес ее на оба члена, и теперь скольжение пальцев по ним абсолютно выносило мозг. Гарри открыл рот и дышал через раз, рефлекторно вскидывая бедра, потом зажмурился…

И едва не умер от разрыва сердца, когда приподнявшийся Малфой вдруг опустился на его не нывшую, а практически визжащую от желания плоть. Поерзал, находя удобное положение, оперся на поднятое колено Поттера и задвигался. Дальнейшее запомнилось каким-то пьяным угаром и двумя противоречивыми желаниями – кончить немедленно и не кончать никогда…

Утомленный Драко тепло дышал в шею, Гарри обнимал его и размышлял, почему никогда раньше у него не бывало такого секса. И не подлил ли ему Малфой афродизиак. Ну а что? Империо он практикует, так почему не добавить в букет новых ощущений?

По какой причине роль королевы Драко отвел себе, хоть и грозился обеспечить ее Гарри, Поттера волновало мало. Какая разница?

Страннее оказалось чувствовать, как из благодарности за доставленное удовольствие растет желание отпустить Малфоя на все четыре стороны. Казалось бы, должны взыграть собственнические инстинкты: «Ах вот ты каким умеешь быть, аристократическая задница! Тогда прижмись к ноге и лобызай высокопоставленное тело, чтобы тебя простили за побег!». Но инстинкты молчали, а сердце утверждало: лобызать-то тот будет, куда денется, но никогда – так, сколько бы Гарри с него ни требовал повторения.

И почему-то даже на секунду было противно представить: при всяком соитии, не похожем на только что состоявшееся, Гарри будет помнить, что ему предпочли рядового маггла Харальда. Драко настолько охотно и страстно отдавался Вагнеру, что Герою и Спасителю Поттеру всю жизнь будет завидно. И горько.

Он чертову уйму лет ждал, когда истинная натура Малфоя вырвется наружу, и теперь, когда она явилась ему во всей красе, пожалел прятать обратно. Такому Драко надо оставаться на воле.

Единственно – выяснить, каким образом Малфой скрывает магическую ауру, все-таки было необходимо.

Но, конечно, можно и не прямо сейчас, - Гарри зевнул, - а чуть попозже. Он обхватил уютно сопящего Малфоя покрепче и прижал к себе, зарываясь носом в волосы. Хозяин забыл отослать раба в свою постель – тем лучше, можно еще немного полапать эти соблазнительные изгибы… Ведь отпустишь – больше не вернется, самоуверенный, гордый и обидчивый хорек, ради независимости бросивший даже родную семью.

Отоспавшись, Малфой поволок его в старый город. Когда они оказались на Велш-Бэк, Гарри решил, что сейчас увидит известный «Бристольский дом рок-музыки». Но, видимо, Драко не было никакого дела до маггловских рок-«звезд», и они проскочили мимо. Или Малфой просто был не в курсе, чем знаменит ресторан. Или действительно стремился в ничем не примечательный паб.

Они уселись за столик, и совершенно неожиданно оказалось, что Малфой любит пиво. Он попросил себе темное, но не забыл поинтересоваться, какое заказать Гарри. Поттер выбрал светлое.

Пригубив и ощутив на губах пену, облизнулся. Давненько неотлучному сторожу Магического мира не приходилось испытывать маггловских радостей. Откровенно говоря, он начал кое-что забывать, и сегодня утром даже слегка волновался, справится ли с тостером. Все-таки магия балует, как ни крути. Неудивительно, что маги в результате начали считать себя лучше и сильнее остальных людей. Никаких усилий, кроме взмаха палочки – и у тебя есть все: свет, вода, еда и верные слуги…

- Как ты относишься к своим родителям? – поинтересовался Малфой, и чуть не брякнувший «Они умерли» Гарри вовремя подавился сухариком.

- А как к ним можно относиться? – осторожно вопросом на вопрос ответил Гарри. Потом, сообразив, что под заклятием Подчинения обязан дать более точную формулировку, сказал: - Они мои родители, я их люблю… - и добавил: - А у тебя разве иначе?

Очень хорошо получилось – словно бы невзначай.

- Не знаю, - выдал Малфой, не глядя на Гарри – его весьма заинтересовали мокрые следы от кружки на столике. – Мать люблю, а отца… не знаю. Жалею, наверное.

Гарри, ожидавший в крайнем случае «терплю», вспомнил, что сухариком уже давился, а фыркать пивом на собеседника неприлично.

Жалеть этого циничного прожженного негодяя?..

URL

2011-05-23 в 13:12

Поттер подозревал, что грехи Люциуса Малфоя гораздо весомее, нежели подозрительный артефакт, найденный в мэноре. И когда через два года после их сделки следствие доказало, что Люциус имел непосредственное отношение к убийству Кингсли, долго бродил по кабинету, злясь на себя.

Но давать задний ход было поздно – он сам позаботился о том, чтобы статус Малфоя-младшего как официального любовника Избранного стал известен каждой собаке. И арестовывать так называемого тестя теперь оказалось совершенно не с руки. Отбросив эмоции, Гарри трезво рассудил, что Шеклболта не вернешь, а репутация Спасителя Британии не должна быть очернена родством с убийцей. Поэтому он, кривясь на самого себя, ограничился резким приватным разговором со старым лисом и лишением его некоторых свобод и финансов, ударившим по самолюбию Люциуса, но практически незаметным широкой публике. То, что старшие Малфои стали реже появляться на официальных приемах в Министерстве и у значительных лиц, всегда можно было списать на возраст – мол, годы идут, никто не становится моложе, и тестю с тещей уже тяжело принимать активное участие в общественной жизни…
Однако забыть Гарри ничего не забыл – моргала в мозгах красная галочка: «Прижать пройдоху при первой возможности». Неизвестно, знал ли Драко, что был единственным препятствием между Люциусом и Азкабаном. Похоже, знал, раз до последнего времени так покорно оставался с Поттером. После событий у Хогвартса Гарри думал, что Малфои – любящая семья.

Он достаточно изучил Драко и понимал, что любовник к делам отца непричастен – слишком тот был равнодушен к происходящему, а потому вряд ли интересовался политикой. И уж тем более не захотел бы чьей-то смерти на этой почве, пусть жар и загребался чужими руками.

Скорее всего, Малфой-младший закрывал глаза на поступки Малфоя-старшего. Каким бы Люциус ни был человеком – он был его отцом. И даже после того, как Люциус сосватал Поттеру сына, Гарри был уверен, что Драко отца любит. А потому прощает. Он даже мог понять такую любовь – вопреки.
Но жалеть того, кто тебя продал с потрохами? Подложил в постель школьного недруга в качестве выкупа?..

- Он что, болен? – спросил Гарри. И не выдержал - подсказал верное направление мыслям Драко: - Или у тебя с ним плохие отношения?

- Здоров как бык. Сто пятьдесят лет проживет. И отношения у меня с ним нормальные, - сухо отозвался Малфой.

- Поэтому ты ушел из дома, - ляпнул Гарри, в последний момент проглотив ироничное «точно».

Естественно, Малфой тут же стал выяснять, по какой причине Гарри пришел к такому выводу. Пришлось срочно выдумывать. Кажется, удалось это проделать достаточно убедительно – во всяком случае, Драко переключился на собственные планы. В которых, разумеется, фигурировала заграница. То, что в Англии ему спокойной жизни не будет, Малфой понимал четко. Еще бы!.. Другой вопрос – каким образом он собирался эмигрировать, если так уверенно говорил об Италии, Испании, Австралии, словно билет туда уже лежал у него в кармане.

И – кстати! Как на подобные слова должен был реагировать зависимый Харальд?

- В Италию? А… я? – выдавил Гарри.

Как и ожидалось, его в расчет не брали. «Если ты мне не успеешь надоесть» - очень призрачное обещание.

Почему-то стало обидно. Поттер отдавал себе отчет, что обида являлась совершенно иррациональной, и даже не мог бы четко сказать, за кого обижается – за Подчиненного Харальда или за себя самого. С другой стороны, как ни посмотри, а между Харальдом Вагнером и Гарри Поттером стоял крепкий знак «равно». И Гарри Поттер, изредка выезжая из страны с вроде бы частными, но необходимыми визитами, честно тащил с собой и жену, и любовника. Иногда – только любовника, когда Джинни, к примеру, была беременна.

Да, Малфой был зависим, но не притесняем. И пока Гарри занимался делами, получал полную свободу действий – в разумных пределах, конечно же. И с сопровождением. Тут уж никуда не денешься – за самим Гарри тоже постоянно таскались секьюрити. Положение обязывает.

Подойдя к стойке, Поттер заказал еще пива. И пока одуряюще пахнущий напиток лился в кружки, выудил из кармана флакончик. Это зелье Гарри носил с собой всегда. Авроры называли его «болтливый язык», а верного наименования Поттер уже и не помнил. Не веритасерум, нет – тот слишком легко идентифицировался собеседниками, стоило им прийти в себя. Все-таки когда спрашивают, и тебя неудержимо тянет выложить правду, которую планировал держать при себе – сомневаться в выпитом зелье практически не приходится. Если человек не преступник, и сидел за столиком наедине с Гарри Поттером – могло получиться неудобно. А «болтливый язык» не требовал вопросов – визави все выкладывал сам. Конечно, не всегда его тянуло на разговоры о том, что наиболее интересовало Гарри, но любые сведения были лучше, чем ничего. Особенно учитывая, что мало кто позволял себе напиться в присутствии Спасителя Британии и откровенничать с ним естественным образом. А информация ему всегда была нужна как воздух.

«Пусть повезет, - думал Гарри, незаметно роняя несколько капель в кружку с темным пивом, - пусть Малфой расскажет о своей крутизне и о том, как обманывает Следящий купол и Статут о секретности. Пусть только намекнет – я пойму. Отниму эту возможность и отпущу, как собирался. Честно».
Не повезло. Вместо откровений о собственной ушлости Драко потянуло на разговоры о нем, о Гарри. Впрочем, такой поворот тоже оказался занимательным.
Надоело, значит, быть любимой болонкой, и он ото всех ушел. Шалтай-Болтай какой, надо же. Шесть лет махал бантиком на хвосте, а тут вдруг моча в голову ударила – и свалил… ся. «Вся королевская конница, вся королевская рать ищут Шалтая, ищут Болтая…»
«Плохо ушел, родной, - подумалось с какой-то даже нежностью, - недалеко».

Тащить Драко домой Поттеру пришлось на себе. В такси тот совершенно расслабился, привалился к плечу, щекоча шею Гарри над воротником рубашки светлыми прядями. Сначала он зачем-то упорно пытался выговорить «монопенсуально» и «Поттер», а потом только моргал сонными глазами, по очереди прикрывая то один, то второй.

Добравшись до дивана, Малфой вновь вспомнил, кто в доме хозяин, и принялся распоряжаться, дав понять обоим слугам, где их место. Место Гарри оказалось в постели Драко. Очень лестно.

А потом Малфою стало плохо. Этого Поттер никак не ожидал. В «болтливом языке», похоже, содержался какой-то ингредиент, который малфоевский организм усваивать отказался. Гарри ухаживал за ним и чувствовал себя виноватым.

- Тебя отнести в ванную? – предложил он. – Ты хотел полежать в горячей воде.

Драко подумал и царственно кивнул.

Пьяным Гарри видел любовника единственный раз – давно, еще в начале их совместной жизни. Драко напился на приеме в Министерстве, на котором один из чиновников, объясняя кому-то постороннему, довольно громко пояснил за их спинами: «Это мистер Поттер со своими шлюхами». Разумеется, назавтра Отдел урегулирования конфликтов с магглами недосчитался сотрудника, но во время мероприятия Гарри не стал устраивать скандал. Зато, перемещаясь по залу и беседуя с гостями, смог пронаблюдать, как методично напивается Малфой, усевшийся в углу и забравший у обслуживающего эльфа весь поднос с напитками. Джинни не то не услышала, не то осталась равнодушна, так что к концу вечера Поттер отправил супругу домой самостоятельно, а любовника транспортировал в Малфой-мэнор лично. Камином. Драко был молчалив и угрюм. Когда Гарри принялся его разоблачать, вырвался и завалился на кровать в одежде, закрыл глаза и мгновенно уснул.

Поттер не обиделся. Хмыкнул, вышел из спальни, кивнул на прощание старшим Малфоям и направился обратно к камину. Он ждал, что хотя бы нетрезвым Драко выплеснет на него обиду, может быть, даже ударит. Но тот его опять разочаровал.

Думать о любовнике Гарри перестал тут же, едва Малфой-мэнор исчез в зеленом пламени.

Сейчас все было по-другому. И, конечно, совсем другим был Малфой. Такого хотелось раздевать, оглаживая открывающиеся участки кожи, хотелось греть ладонями, а потом нести на руках на второй этаж, прижимая к себе, хотя он и не был пушинкой. Хотелось, чтобы он клал голову на плечо и обнимал за шею, осторожно дыша в ухо, а болтающиеся ноги били по бедру. Хотелось, опустив его в ванну, нырнуть туда же, чтобы добраться не только глазами и руками, но всем телом…

Однако ванна была маленькая, к тому же Гарри набрал в нее слишком много воды. Сунься он туда сам – потоп неминуем. Да и не был он уверен, что без приказа маггл под Империо способен на проявление инициативы в сексе.

А хотелось, и очень. Пока намыливал и втирал, пока ласкал самые интимные уголки, пока смотрел на выныривающие из пены то острую коленку, то сморщенные соски, то розовую головку члена, незаметно возбудился до одури. И с трудом сдерживался, чтобы не расстегнуть тугую пуговицу на джинсах и ширинку.

Казалось неважным, что Малфой пьян, что его только что на глазах полоскало, что он тот же самый человек, с которым Гарри знаком вот уже девятнадцать лет. Желание выдернуть его из ванны, прижать к себе покрепче и заставить кончить, прогибаясь и крича, делалось невыносимым.
- Можешь подняться? – сипло спросил Поттер. – Надо мыло смыть.

Драко, разумеется, его состояние заметил. Еще бы! Пощупал между ног, отметил, что пиво не произвело на Гарри плачевного воздействия, а потом распорядился отнести его в спальню.

- Вымоешься сам и придешь ко мне, - последний приказ звучал особенно заманчиво.

Правда, когда Гарри, ополоснувшись, вернулся в спальню – Малфой спал без задних ног и без зазрения совести, свернувшись в клубок и подсунув кулак под щеку.

URL

2011-05-23 в 13:14

Тянуло улыбаться и делать какие-нибудь нежные глупости. Провести ладонью по выступающим позвонкам, разжать кулак под щекой, погладить пальцем обиженно оттопыренную губу…

«Почему он? – думал Гарри. – Ведь за столько лет рядом оскомина должна была появиться от знакомой физиономии. И почему Малфой, а не Джинни? У них были примерно одинаковые шансы».

По большому счету, спрашивать было бесполезно. Случилось так, как случилось – вот и все.

Гарри нагнулся, поцеловал теплую щеку, подоткнул Драко одеяло и спустился вниз – от греха. Лучше поспит на диване в гостиной.

К тому же это был шанс обшарить вещи Малфоя. Палочка нашлась сразу же, но более ничего подозрительного Гарри, как ни искал, не нашел. Кошелек, носовой платок, глупый брелок с дракончиком… А ведь то, чем Драко скрывает свою магическую ауру, должно быть постоянно с ним – иначе те же совы его быстро вычислят… Может, вживил в подошву ботинок?..

Окинув взглядом мятые и испачканные рубашку и брюки, Поттер почесал в затылке. Все-таки не настолько Гарри маггл, как думал. Во всяком случае, каким образом привести в порядок вещи без магии, он уже не помнил. Вернее, помнил чисто теоретически, а практически… возиться, откровенно говоря, не хотелось. Убедившись, что Дадли нет рядом, Гарри коснулся медальона на шее, прошептал заклинание, и одежда Драко приняла пристойный вид. О стрелки на штанах вообще можно было порезаться.

Поттер поднялся в спальню, повесил одежду на стул, остальное, включая палочку, выложил на стол. Еще раз полюбовался младенческим лицом спящего Драко и вышел.

Они с Дадли попили на кухне чаю, а потом разошлись по комнатам. Устроиться на диване Поттер не успел – в кармане завибрировал мобильник, и Гарри торопливо выскочил на крыльцо.

- Слушаю, Рон, - сказал Гарри, одновременно накладывая Заглушающее – на всякий случай.

- Гарри, Гарри! – таинственно забормотала трубка. – У нас тут пр…вие, происшест…!

- Конкретнее, пожалуйста.

- Между…дный ..онфли…, меж…родный конфли… …Бельгии… …инни…. …выдавать.

- Что за черт! – выругался Поттер, - Ты не можешь говорить чуть громче? Половины не слышу!

- Сам просил не шуметь, - обиделась трубка нормальным голосом Рона.

- Я просил не орать, - поправил Гарри. - Но шептать тоже не дело. Ну?

- У нас международный конфликт, – четко доложил Рон. - С Бельгией. Из-за Джинни. И я не собираюсь выдавать свою сестру.

Еще раз выругавшись, Поттер сказал: «Сейчас буду!», дал отбой, отошел за угол дома – так, чтобы его не было видно из окон соседей, и аппарировал. Он очень надеялся, что успеет вернуться до утра.

Конфликт улаживали часов до пяти.

Выведенная из себя Джинни запустила Летучемышиным сглазом – любимое проклятье, как же, - в драгоценного Бертрана прямо посреди толпы магглов в кафе. Что самое забавное – повел ее туда любовник мириться после предыдущего скандала. А в результате схлопотал большие неприятности от бельгийского Министерства магии, которому пришлось разбираться с полицией и чистить память не менее чем тридцати свидетелям. К тому же бельгийцы успели выяснить, что удостоверение личности у Джинни фальшивое. Правда, она и сама больше не горела желанием выдавать себя за подданную этой страны и испуганно кричала, что британка и жена Гарри Поттера. Разумеется, следившие за любовниками авроры, материализовавшиеся в зоне инцидента, подтвердили ее слова и депортировали миссис Поттер с детьми на родину. Бельгийский власти остались недовольны и выразили официальный протест. А с последствиями поднявшейся суматохи пришлось разбираться Гарри.

Едва за окнами забрезжил рассвет, он поднял с кровати Главного дипломата Адама Тодда и, обрисовав ситуацию и оповестив о достигнутых договоренностях, отправил улаживать формальности. А сам переместился в Нору – именно туда доставил Джинни Рон.

Поднявшись в ее девичью комнату, Гарри убедился, что бывшая супруга почивает как ни в чем не бывало. Усмехнувшись, потряс за плечо.
Джинни сморщилась, пробурчала что-то вроде «Отстань, Бертран!» и попыталась перевернуться на другой бок.

- Я не Бертран, - негромко проговорил Гарри, и Джинни тут же распахнула глаза.

Моргнула и села на постели, не попытавшись ни поправить свалившуюся бретельку ночной рубашки, ни прикрыться простыней. Волосы торчали в разные стороны неухоженной копной.

- Гарри?.. – и вдруг затараторила, смешно округляя губы: - Я так и знала – меня найдут, как только я сумею применить магию! Он меня похитил, Гарри! Похитил и держал у себя насильно! Он… он угрожал жизнью детей! Он совершенно невыносим! Накажи этого негодяя! Я еле сумела добыть свою палочку, чтобы наконец-то…

- Брось нести чепуху, - спокойно сказал Поттер. – Никакого похищения не было. Наоборот – инициатором побега была ты. И ты же выкачала из парня всю наличность, какая только у него была. А ему, между прочим, еще штраф теперь платить своему министерству.

- Так ему и надо! – горячо заверила Джинни. – Соблазнил, наобещал золотые горы, а сам…

- Это меня не волнует, - прервал излияния Гарри. – Слушай сюда, миссис Прюэтт…

- Я Поттер! – быстро возразила Джинни.

- Ничего подобного, милочка, - улыбнулся Гарри. – Твои фальшивые документы теперь вполне законны. Ты – британская волшебница замужем за бельгийским сквибом. А я – разведенный холостяк. И на вашу семью наложен солидный штраф, распределенный ровно пополам: на тебя и твоего муженька. Учти – я твою половину платить не собираюсь.

- Но Гарри! – попыталась возмутиться Джинни.

- Ты заварила эту кашу – тебе и расхлебывать.

- На каких условиях мы разведены? – нахмурившись, прикинула Джинни. Сильна в ней все-таки была деловая жилка. Ей бы в бизнеследи, а не в домохозяйки.

- На моих, - заверил Гарри. – Содержать тебя я не намерен, поскольку ты ныне замужняя женщина – есть кому о тебе заботиться. Детей навещать ты сможешь. Как и их бабушка с дедушкой. Время от времени. Все остальное прочтешь в документах у адвокатов.

- Я… я… я аннулирую развод! – крикнула Джинни.

- Попробуй, - согласился Гарри и напомнил: - У меня имелось два месяца на подготовку к встрече с тобой.

- Скотина! Это нечестно! Несправедливо! – Джинни пошла красными пятнами, и тонкие губы зло искривились.

- Почему же нечестно и несправедливо? У тебя вообще была фора в шесть лет, ведь ты начала думать о побеге чуть ли не со дня свадьбы. Никто не виноват в том, как бестолково ты использовала свой шанс… Детей заберу через три дня, пусть пока побудут в Норе – соскучились ведь за столько времени по бабушке с дедушкой, было бы жестоко их разлучать сразу же. А теперь извини, у меня дела, - Гарри развернулся к дверям. – Ах да! На Гриммо пробиться не пытайся – я сменил пароль и обновил заклятье Фиделиуса. Учти: на работе меня тоже нет – я взял отпуск.

И, не слушая больше, шагнул прочь, попутно кинув на комнату Джинни заглушающие чары, а то та своими воплями и натужными рыданиями могла побеспокоить спящих где-то в доме детей.

Выйдя на улицу, чтобы никого не разбудить хлопком аппарации, Гарри вдохнул уже холодный утренний воздух.

Вот почему не Джинни. Потому что отчаянную веселую девчонку, мечтавшую о карьере Загонщицы «Холихедских гарпий», сменила обыкновенная рыжая стерва, мечтающая о том, как урвать сладкий кусок. Вины за такие перемены в ней Гарри не ощущал – не он толкал ее на брак с собой, это было решение семьи Уизли. И, судя по всему, Джинни шла на него вполне осознанно, прекрасно понимая, что никаких чувств уже к Гарри не питает.

Собственно, до судьбоносного решения о свадьбе они уже с год вообще не виделись, а до того изредка встречались исключительно в Норе на семейных мероприятиях. Послевоенные события отодвинули их друг от друга, сделав практически чужими людьми, объединенными лишь коротким общим воспоминанием – пусть приятным, но оставшемся в прошлом. Одно время Гарри думал, что можно вернуть, возродить чувства, сделаться пусть не самыми близкими и любимыми людьми, но хотя бы добрыми друзьями. Однако быстро понял, что молодая жена в нем более не заинтересована. То есть ее устраивало общественное положение как «миссис Поттер», но вот сам Гарри нисколько не волновал ее кровь. Взгляды Джинни устремлялись к молодым мускулистым парням – потенциальным Отбивалам. Правда, обычно у них оказывались пустые карманы, ибо накопить они еще ничего не успели, а зарабатываемое сегодня уходило со скоростью Хогвартс-экспресса, поэтому финансового благополучия ради следовало держаться нелюбимого мужа… Нет, Джинни ни разу не позволила себе ни с кем из молодых-мускулистых переступить черту – лишь дразнила и флиртовала, исправно рожая для Гарри детей. Перебирая первых, привязывала к себе Избранного. И все-таки сорвалась, не выдержала собственной расчетливости.

URL

2011-05-23 в 13:16

В то, что Джинни полюбила Прюэтта, Гарри не верил – слишком долго она тянула ему мозги, держа на коротком поводке. Это был, как понимал Поттер, запасной аэродром, временный вариант, пока не найдется что-то получше. И хоть Бертран и был молодым, но вот мускулистостью как-то подкачал. В общем, не лучший экземпляр. К сожалению, на момент побега Малфоя, давшего толчок Джинни, ничего более надежного у нее не было. В то же время она наверняка понимала: после выхлеста Драко муж больше не допустит осечек, а скрыться с курорта у нее гораздо больше шансов, чем из Британии.
Право слово, если бы Джинни действительно рванула к Бертрану под влиянием чувств – Поттер бы понял и отпустил. Не воспользовавшись моментом и решив, что уже может себе позволить сменить обстановку и мужчину, а спонтанно, враз, не думая, исключительно по зову сердца.

Как Драко.

Хотя…

Когда-то же тот успел поставить заглушку на магический фон. И денег запасти – недаром так спокойно говорит о других странах… Стоп! Другие страны!
Гарри аппарировал в пустое Министерство, зашел в кабинет Рона, которого всего с полчаса назад отправил спать домой в лондонскую квартиру и набросал ему записку. Затем зашел к себе глотнуть Изменяющее зелье – так же, как несколько часов назад выпил антидот.

А после переместился в Бристоль.

Дом Дадли по-прежнему стоял тихий и сонный, хотя в глазах-окнах под удивленными наличниками-бровями зажглось восходящее солнце. День обещал быть погожим, и от этого сделалось приятно на душе.

Вспомнилось, что наверху дрыхнет Драко – мягкий, теплый и взъерошенный. И сразу перехотелось думать. А потянуло под бочок, и потом плавно перейти к утреннему сексу. Ласкать и ласкаться. Оказалось, взаимные ласки – это ужасно приятно, почти так же, как и сам процесс.

Полночи Гарри командовал и распоряжался, казнил и миловал, ругался и рубил концы. А теперь ему хотелось просто набрать в грудь побольше воздуха, нырнуть в жизнь Харальда Вагнера и подольше из нее не выныривать. По крайней мере, пока опять не выдернут насильно…

Поэтому Поттер направился в кухню. Завтрак в постель – о чем еще можно мечтать после того, как тебя вечером таскали на руках по всему дому? И даже не трахнули, воспользовавшись беспомощностью пьяного человека? Прямо не любовник, а мечта любого мужчины! – усмехнулся Гарри, расставляя посуду на подносе. И пошел к лестнице.

Чего он никак не ожидал – это Империо в спину.

И что-то внутри треснуло, рассыпаясь мелкими осколками.

Предыдущее заклятие со вчерашнего вечера уже не щекотало мозг, и поскольку Малфой не обновлял Подчинение, Гарри невольно уверился, что все по-настоящему. И доверчивые руки, обнимающие за шею, и прижатая к плечу голова, и забавное стремление командовать, и растущее взаимное желание… Он понимал, что все это принадлежит Харальду Вагнеру, а не ему. И не зайди Гарри в тот день к Дадли – никогда бы не увидел, каким может быть Малфой со случайным, в общем-то, любовником. Но хотя бы по отношению к Вагнеру, казалось Поттеру, Драко искренен. И это ставило Малфоя на совсем иную ступень – не ту, на которой топталась Джинни.

Малфой не хотел использовать. Он хотел жить.

Но брошенное только что Непростительное утверждало обратное.

И разочарованный Гарри подчинился – стал таким, каким его хотели видеть. Ходячим послушным манекеном. Дадли хотя бы прислуживал с удовольствием, поэтому излучал эмоций гораздо больше, чем придавленный Империусом Вагнер.

Гарри делал только то, что ему велели – и ни движения сверх того. Отвечал строго на поставленные вопросы, не проявляя встречного любопытства и желания рассказать больше. Оторваться удалось, когда Малфой спросил о бизнесе. Тут Поттер изобразил оживление и принялся грузить собеседника обширными сведениями о дрелях, почерпнутыми из долгих лекций дяди Вернона. Он помнил их с младых, так сказать, ногтей – телевизор смотреть Гарри не разрешали, зато слушать излияния дядюшки он, напротив, был буквально обязан. Вот и западали в юный ум премудрости дельца средней руки, помешанного на своем товаре.

К сожалению, знаний, вынесенных из дохогвартского детства, Драко не оценил и велел заткнуться. Гарри и замолчал. Смотрел в окно автобуса и размышлял, когда лучше прекратить игру. Отпустить Малфоя в уплату за замечательный секс он уже обещал, пусть даже только сам себе, но слово сдержит. Еще и придаст любовнику ускорение в сторону границы пинком под зад… симпатичный, крепкий, соблазнительный зад, которым Драко так упоительно насаживается на член и ахает в голос, распахивая серые глаза… Что ж, пожалуй, ради такого можно подождать и еще денек, да… Ну и пусть, в конце концов, звучит цинично. Почему бы Гарри не побыть циником? Когда еще вернувшемуся к обязанностям Избранному удастся заполучить в постель такого отличного партнера?

Походы по магазинам Поттер не любил. Не умел выбирать вещи, терпеть не мог крутиться у зеркал и жутко раздражался на приставучих продавцов. Кроме того, у него никогда не было времени на вдумчивые прогулки в свое удовольствие по бутикам и маркетам.

А Малфою процесс явно доставлял удовольствие. Он нырял из одной двери в другую, вертел головой по сторонам, углядев что-то интересное, решительно приближался и начинал дирижировать оркестром расторопных продавцов. Глядя, как носятся взад-вперед служащие очередного бутика с вешалками в руках, и постепенно сгибаясь под грудой пакетов, количество которых росло без всяких «Энгоргио», Гарри размышлял, когда успел так омагглиться Драко. Он сам, рожденный в мире магглов, выглядел здесь более инородно, чем чистокровный маг Малфой. Поттер торчал соляным столбом посреди салона, а Драко закручивал вокруг себя деловитую карусель, где явно был мотором. Небрежные взмахи его рук, наклоны головы, едва уловимый поворот туловища говорили продавцам столько, сколько Гарри не сумел бы объяснить им за неделю.

В конце концов Драко добрался до него, и пришлось десяток раз уходить в примерочную переодеваться, отдергивать штору, поворачиваться, демонстрируя «как сидит», возвращаться в кабинку и переодеваться снова. Механически выполняя нужные действия, Гарри вдруг пришло в голову, что если бы он не был Харальдом Вагнером под заклятием Подчинения… нет, не так! Если бы он не был Гарри Поттером, изображающим Харальда Вагнера под заклятием Подчинения, причем обиженным на последнее обстоятельство, а был бы… да просто Гарри Поттером, пришедшим в компании любовника выбирать себе одежду, ему, может быть, даже и понравилось бы.

Тогда такая вылазка могла стать небольшим приключением, набегом в маггловский мир на двоих, секретом и удовольствием. Они бы обменивались заговорщицкими улыбками и целовались в примерочной кабинке, когда персонал удалялся от нее больше, чем на два шага. Запускали руки в штаны друг друга под предлогом поправить нижнее белье и коварно действительно только поправляли. А уж во что бы вылилась примерка самого нижнего белья…
Гарри как раз смотрел на себя в зеркало (серые строгие брюки, темно-голубой пуловер, выгодно оттеняющий цвет глаз), когда вспомнилось невпопад: «Ты очень похож на одного придурка. Когда-то он мне нравился, давно, очень давно. Но у него всегда были какие-то дела».

«Так вот люди и теряют друг друга – за делами. Мы все время были неподалеку, Драко, но никогда – рядом. Весь шестой курс я ходил за тобой как привязанный. Стоило тебе нарисоваться в поле зрения – и друзьям становилось чрезвычайно трудно достучаться до моего сознания. Даже когда появилась Джинни – я гулял с ней, а думал о тебе… Да я всегда думал о тебе, собственно. Только некому было мне объяснить, что это означает. Поэтому Ричард стал откровением».

За не слишком длинный период учебы в Школе Авроров Гарри не поладил только с одним сокурсником. Его звали Ричард Гамп, он был из чистокровных магов – мать француженка, отец англичанин, - и свободно говорил на двух языках. Капризный жгучий брюнет с голубыми глазами, светлокожий, наглый и самоуверенный. Они испытали острую неприязнь друг к другу сразу и сцепились после первого же учебного дня. Весь год (единственный, оказавшийся более-менее спокойным в жизни Гарри – когда в министерском кресле сидел Кингсли) они то и дело получали взыскания за неуставное поведение, но это их не останавливало. Дело осложнялось тем, что Ричард учился в Бобатоне, где несколько иная программа, и тоже был лучшим по Защите среди сокурсников. В Школе же ни у одного из них не имелось явного преимущества – в некоторых областях оказался сильнее Гарри, в некоторых – Ричард, а делить славу на двоих они категорически отказывались. При этом ни тот, ни другой не являлись книжными червями, и «брать задницей», чтобы превзойти конкурента, было не в их правилах. Обоих больше устраивал адреналин живого соперничества.

URL

2011-05-23 в 13:17

И вот в конце года, на вечеринке в честь сданных переводных экзаменов, когда в голове слегка зашумело, Гарри выбрался из развеселого зала на улицу – подышать воздухом. И, к несчастью, тут же наткнулся на Ричарда. Слово за слово, шаг за шагом – и они вцепились друг в друга, а разнять их было некому. Перед глазами стояла пелена, которая мгновенно спала при чужом шепоте близко-близко к уху:

- Гарри… я завтра уезжаю.

- Надолго? – не выпуская плеч, обтянутых форменной мантией, тревожно-растерянно спросил Поттер, разом растеряв всю задиристость.

- Навсегда. Возвращаюсь во Францию.

А потом Дик его поцеловал. И они сбежали с вечеринки к нему на съемную квартиру и до утра занимались любовью на старой скрипучей кровати. Дик все просил: «Тише, давай тише! Соседи услышат…». А потом они вовсе сбросили одеяло на пол и продолжили там – получилось хотя и жестче, зато не надо было думать о выдающих их звуках.

Гамп все сделал сам, Поттеру оставалось только подчиняться и наслаждаться, чем он и занимался. Оказалось, входить в анальное отверстие труднее, чем в вагинальное, зато когда движешься в нем – ощущения острее. А когда сжимаешь в пальцах член другого парня и скользишь по нему ладонью – в мозгу отзывается что-то вроде странной памяти о собственных мастурбациях, и непроизвольно хочется подаваться вперед и назад, качаясь в заданном рукой ритме.

Потом Гарри думал, что если бы не был навеселе, а Дик не собирался покинуть Англию – вряд ли когда-нибудь решился на секс с мужчиной. Да он и не понимал, что Гамп его интересует в подобном плане. Это Ричард был в курсе своих предпочтений и прекрасно отдавал отчет в настоящих мотивах.

- Я почувствовал желание, едва тебя увидел, - говорил он, рисуя пальцем невидимые узоры на голой груди Поттера. – Я хотел тебя весь год, и совершенно непонятно, как ты не замечал. Мне еще никого не приходилось так долго добиваться.

Во Франции Ричарда ждал любовник – заместитель Главы французского аврората. Гамп хотел быть с ним, но тот настоял на его отъезде: «Ты слишком молод, Дик. Ты не знаешь, настоящие ли у тебя чувства ко мне. Я даю тебе год – осмотрись, погуляй, пощупай свою юность за разные места, и если все останется по-прежнему – тогда возвращайся». Чтобы не терять времени, Ричард подал документы в английскую Школу Авроров. Теперь ему всего лишь надо было предоставить результаты здешних экзаменационных испытаний – и во Франции его возьмут на второй курс.

- То есть ты решил, что чувства у тебя настоящие? – спросил Гарри.

- О да, - кивнул Ричард. – Ты – единственный, кто был у меня в этом году. Остальные меня не возбуждают. Только Шарль. Я знал, но ему хотелось проверить. Я не стал возражать.

Пока Гарри обдумывал, как бы поделикатнее спросить, а не все ли равно, сколько раз и с каким количеством людей ты переспал, разве измена от этого перестает быть изменой, Дик в очередной раз принялся его целовать, и Поттер отложил все вопросы на потом. Вернее, на когда-нибудь.

Утром Гарри непременно испытал бы неловкость, если бы успел. Но когда ты просыпаешься от того, что тебе делают минет… В общем, стеснение и стыд тоже пришлось забыть.

- Замечательная ночь. Я рад, что все-таки получил тебя перед отъездом, - сказал на прощанье Ричард. – Жаль, не придется повторить. Но я буду тебя помнить. Попадешь во Францию – шли сову, увидимся. Покажу тебе Париж и познакомлю с Шарлем.

Он неторопливо одевался после душа, откидывая с лица еще влажные волосы, и Гарри не впервые подумал, что он чем-то похож на Сириуса.

- Познакомишь меня – с Шарлем? – переспросил Поттер на всякий случай. – А как же…

- Все в порядке, - заверил Дик. – Тебя я хотел, а его – люблю. Он понимает разницу в таких вещах, – Гамп приблизился, провел ладонью по щеке. – Ты чудесный парень, Гарри. И тебе нужен рядом кто-то такой же сильный. И страстный. Если бы не Шарль – я бы остался с тобой. Мы стали бы хорошей парой.

- Но с Шарлем у вас пара лучше? – не выдержал Гарри.

- Мы с ним уже есть, - улыбнулся Дик, - а нас с тобой нет. И не будет. Ищи свое настоящее, Гарри.

Но искать оказалось некогда – вскоре убили Кингсли, и личная жизнь для Поттера перестала существовать.

Лишь однажды Гарри, навещавший Дурслей, решил прогуляться по маггловским районам, и в Сохо-сквере неожиданно для себя снял хастлера. Парень внешне походил на Ричарда, и внезапно страстно захотелось вспомнить ощущения той ночи. Словно что-то уяснить для себя. Потому что тогда Поттер остался в раздрае – Гамп охотно отдался ему, признался, как долго хотел, утверждал, что ему все понравилось, и тут же бросил. Однако быстрый перепих с юрким брюнетом в грязной крохотной квартирке неподалеку ничего не решил, а отсчитанные фунты оставили ощущение грязи.

И все-таки через месяц Поттер вернулся и целенаправленно искал парня в сквере, собираясь повторить. Но вместо брюнета, вглядываясь в лица, отыскал блондина с острыми чертами и заискивающей улыбкой. Его тогда словно обухом по голове ударило: «Малфой!». До каморки, отведенной под трах с клиентами, они не добежали – Гарри взял его за ближайшим углом, между глухой стеной дома и мусорными баками. Вбивался в услужливо прогибающееся тело, слушал ненатуральные стоны наслаждения, и его накрывало осознанием – он хотел Малфоя! Не просто ненавидел, а именно хотел. Но не догадывался, не мог получить - и потому ненавидел. Как с Ричардом. Только хуже. Потому что дольше, сильнее и невероятнее.

Кончив и пронаблюдав, как деловито хастлер натягивает штаны и вновь заискивающе улыбается, Гарри снял с опавшего члена презерватив, застегнулся, расплатился и понял – больше никаких проститутов не будет. Хватит.

Не то чтобы гештальт закрылся, наоборот, кажется, разросся. Но стало понятно – искусственно, с помощью заменителей, его не разрешить. Безалкогольное пиво – первый шаг к резиновой женщине, как известно. А неживое Поттера совсем не привлекало.

Но бегать за Малфоем, пытаться наладить отношения, уговаривать его попробовать – а вдруг и правда между ними что-то есть? – казалось глупым и нереальным. К тому же времени ни на что не хватало. Да и не был уверен Гарри, будто по-прежнему испытывает к нему нежные чувства. Останавливало даже не то, что Драко мог быть к нему равнодушен, а именно неуверенность в себе. Потому что еще страшнее представлялось – найти, расшевелить, отыметь… и обнаружить, что больше в душе ничего не осталось. Кончилось.

Но все-таки временами он еле подавлял желание распорядиться доставить Драко в аврорат.

И когда спустя время к нему пришел Люциус с предложением продать сына… Гарри ухватил свой шанс, не задумываясь. Не пытаясь ничего анализировать. Попытка повторить, продолжить, возродить, развить, унизить за недогадливость или выяснить, наконец?

От предвкушения встречи сердце билось торопливо и громко, выстукивая «Дра-ко, Дра-ко». Пахло возвращением в детство, когда никакие запреты и посулы не могли остановить Малфоя-младшего в стремлении достать Поттера до кишок. Даже авторитет отца не действовал на послушного сына, когда дело касалось Гарри. Магический мир мог стоять перед Поттером на коленях, но вошедший Драко обязательно скажет или сделает гадость, и жить Избранному сразу станет веселее. Вот он появится на пороге, и…

Но купленный Малфой тоже оказался резиновым. Подделкой, которая перестала волновать Гарри после первой же «брачной» ночи. Глядя на него во время домашней церемонии, проведенной в большой гостиной, среди мириадов свечей и портретов преимущественно белобрысых предков, надевая кольцо на тонкий палец, Поттер уже пугался написанного на лице Драко равнодушия, но возлагал надежды на спальню – уж там-то тот не выдержит!..
Малфой выдержал шесть лет. Исправно раздвигал ноги и считал трещины на потолке. Делал минет, глядя строго в район пупка. Принимал поглаживания и поцелуи, не меняясь в лице.

Не выдержал Гарри – разуверился.

Но был достаточно упрям, чтобы продолжать пользоваться выторгованным имуществом. Да и куда, собственно, было деваться взрослому половозрелому мужчине, слишком увязшему в политике, чтобы позволить себе случайную связь, и намеренно защитившему себя от них женой и любовником?

- Не замирай, - подтолкнул его вперед Драко, - давай заглянем еще в ювелирный, Харальд.

Пока Малфой выбирал себе побрякушки, Гарри поймал себя на том, что любуется им. Новая стрижка очень шла Драко, скрадывая излишнюю продолговатость лица, а дорогой маггловский костюм он носил так, словно в нем родился.

Неожиданный подарок в виде золотых часов застал Гарри врасплох. Он не носил часы с тех пор, как сознательно снял подарок Молли. Просто однажды понял, что больше не может себе позволить им пользоваться, и оставил в своем кабинете на Гриммо. Дело было даже не в Джинни – в конце концов, Гарри относился к ней настолько терпимо, насколько мог, хотя и понимал, что виноват. В том, что не смог решиться и выбрать. В том, что дал себе поблажку и возможность в случае чего отступить, когда согласился одновременно на две сделки – с Малфоями и Уизли. Тогда казалось: не получится с одним – обязательно выйдет с другой. В результате не вышло ни там, ни там. Но проблема действительно была не в жене, а в том, как изменилось отношение Гарри к самим Уизли. Он больше не чувствовал себя членом их семьи и, значит, не имел права носить их наследство. Вернуть часы Прюэтта, однако, стало бы оскорблением, так что Гарри их просто убрал с глаз долой. И не стал искать ничего на замену.

URL

2011-05-23 в 13:18

А еще, когда пальцы Малфоя застегнули на запястье браслет, воспоминание о другом браслете заставило Гарри смутиться. Зачем он тогда, поддавшись порыву, купил Драко золотое украшение, он и сам не понял. Просто увидел – и приобрел. Почему-то ему показалось, что оно очень подойдет Малфою: сочетание теплого золота с холодным белым сиянием родия. Тот равнодушно позволил нацепить браслет на руку, сказал положенные слова благодарности и отвернулся. Больше они к вопросу об украшении не возвращались, хотя в свои визиты Гарри регулярно видел браслет, выглядывавший из-под манжета мантии Драко. Временами это казалось ему издевательством.

Они пообедали в пиццерии и вернулись в дом Дурсля, где расстроенный Дадли рыдал над своей неудавшейся любовью. Иногда Гарри испытывал желание найти эту Маргарет и вправить ей мозги. Вот чего женщине надо, спрашивается? Пусть Дадли не слишком богат, но зарабатывает стабильно, а главное – он действительно души не чаял в своей последней сожительнице. И уже собирался предложить ей руку и сердце, как Маргарет вильнула хвостом и ушла, заявив, что влюбилась во врача своей больницы. Гарри его видел потом – плюгавенький, в огромных очках и с надменной физиономией. Вряд ли подобный тип станет ценить обыкновенную медсестру, хотя попользоваться, пожалуй, не откажется…

Поттер отобрал у Дадли бутылку и получил распоряжение собирать вещи. Похоже, Малфой намылился в Лондон. Сомнительно, чтобы его действительно так уж привлекал карнавал. Скорее всего, там у Драко были собственные дела. Гарри вздохнул и понадеялся, что Рон сумеет выяснить то, о чем он его попросил в записке, до наступления часа икс.

Укладывать сумку без магии оказалось тоже дольше, чем думалось. Наконец покончив с упаковкой, Гарри, недолго думая, отправился в ванную – смыть пот и усталость, накопившиеся за время прогулки. Тем более, он очень надеялся закончить вечер в постели Драко. Похоже, тому тоже нравились их занятия любовью.

Плескаясь в душе, Поттер понял, что обида на утренний Империус совсем прошла. Малфоя можно было понять – тот берег свое удовольствие как умел. В конце концов, и Гарри удерживал его возле себя, пусть и не с помощью заклятья.

От таких мыслей и предвкушения предстоящего Поттер повеселел и даже принялся мурлыкать застрявшую в голове мелодию, не сразу сообразив, что «Котел, полный любви» - не совсем та песня, которую положено знать магглу Вагнеру. Завернувшись в халат, Гарри вышел из ванной комнаты и тут же наткнулся на Драко, но испугаться, что тот заметил его оплошность, не успел – Малфой запустил руку под махровые полы, погладил бедро, заставляя тело покрыться мурашками, и приказал:

- Ложись в постель, я скоро приду.

Гарри послушно скинул безразмерную хламиду и улегся. Слушая, как за соседней дверью шумит вода, улыбался, прикрыв глаза и неторопливо поглаживая слегка эрегированный член. Думать о Драко и сексе было приятно, в груди разливались тепло и умиротворение, но бессонная ночь давала о себе знать, и незаметно для себя Гарри заснул.

Проснулся, когда часы в гостиной отбивали полночь. Драко свернулся рядом, лицом к стене. Гарри придвинулся ближе, обнял и не удержал руки при себе. Малфой завозился, разворачиваясь лицом, открыл глаза, ткнулся губами в щеку – теплый и расслабленный, - и ничуть не сердито спросил:

- Сколько времени?

И Гарри поплыл. От его голоса, от податливого тела, от ласковых рук. Как будто все – по-настоящему. И не было предыдущих шести лет, в которые Поттер пытался купить его любовь.

Думать о том, что для Харальда Вагнера их действительно не было, не хотелось. И не думалось. Как вообще можно было думать о чем-то, когда рядом был такой Драко?

К нему можно было только прижиматься, и гладить, и припадать поцелуями, и бормотать о том, какой он потрясающий, и как с ним хорошо. Об одном приходилось молчать: как долго он мечтал, чтобы все было вот так - сначала неторопливо, нежно и чувственно, а потом – страстно и нетерпеливо. Когда каждое движение внутрь и наружу выносит тебя куда-то за пределы сущего, и ты смутно понимаешь, кто ты, где и зачем, а знаешь только – ты там, где должен быть. Здесь твое место – в этой кровати и с этим человеком. Надо только не забыть его имя – Дрейк…

- Ты веришь в любовь, Харальд? – спросил Драко перед тем, как заснуть. – Чтобы с одним и на всю жизнь?

«С одним на всю жизнь – это тяжело, - мог бы сказать Гарри. – Это очень трудно. Потому что – дела. И не всегда понимаешь, кого именно они у тебя отобрали. А когда, наконец, поймешь, может быть уже поздно – как с тобой».

Но вместо этого сказал:

- Не знаю.

Утро началось со стука Дадли. Дурсль настаивал на том, что пора вставать. И Драко пополз куда-то из кровати, утверждая, что собирался погулять. Отпустить его – горячего, растрепанного, обнаженного, - оказалось выше сил Гарри, и он, забыв обо всех особенностях Подчинения, притянул Малфоя к себе и принялся целовать. Драко сдался тут же, мгновенно позабыв обо всех планах, и утренний секс не испортили даже новые вопли Дадли под дверью.
Потому что видеть под собой спину с острыми лопатками, между которыми собрались капельки пота, слизывать их, оглаживать одной рукой талию, соблазнительные ягодицы и бедра, а другой – упругий налитой член, так удобно устроившийся в пальцах, вбиваться в желанное тело, охотно отзывающееся на твои движения, и слышать непроизвольные постанывания, было упоительно. От этого слегка кружилась голова, и сердце падало в живот, а потом возносилось обратно, и непонятно, как ему удавалось еще и биться, отдаваясь в висках и горле. Такое, наверное, не испортила бы даже рухнувшая рядом крыша.

Просто они сейчас не имели значения – ни крыша, ни Дадли.

Гарри кончил под финальный вскрик Драко и застонал сам – долго, сладко, протяжно, заглушая стон торопливыми поцелуями сведенных лопаток, крепко обнял и упал сверху.

Но даже расслабивший мысли и мышцы оргазм не мог насытить до конца. Сквозь тяжелое дыхание, едва уловимые прикосновения губ, под судорожный перестук сердец, в голове билось жалкое, эгоистичное: «Как я смогу его отпустить? Не буду, не хочу! Заставлю!.. Умру без него!». Если бы Гарри был девушкой, в этот момент слабости он бы обязательно заплакал. Но он не был девушкой. Он не был даже Харальдом Вагнером, которому, собственно, и предназначалось все то, что украл Гарри – Избранный и Спаситель. А потому не мог ни заставить, ни умереть. Вот такая изысканная насмешка судьбы.

Долго так продолжаться не могло – Гарри и сам это понимал, но когда Драко спросил о медальоне, осознал в полной мере.

Он, конечно, соврал об обереге, подаренном матерью, однако в ответ разоткровенничался Дадли, припомнив историю с питоном в зоопарке. Малфой, вроде как, ничего не заподозрил, даже уснул на коленях. Гарри перебирал его волосы, смотрел в окно машины и тосковал. Раньше выражение «душа плачет» воспринималось всего лишь фигурой речи, и только теперь выяснилось – она действительно умеет плакать. Да так, что странно, как этого не слышат попутчики.

Пока устраивались в гостинице, прощались с Дадли, пока Драко придирчиво обследовал номер, Поттер немного развеялся, решив пустить дело на самотек. До финала оставалось недолго, так что надо наслаждаться тем, что есть. А есть деловитый Драко и Вагнер, который обязан удивиться происходящему. Гарри и удивился.

- Никак не могу понять – кто ты? – вырвалось вдруг непроизвольно. Потому что никак не совмещался Драко Малфой, известный ему девятнадцать лет, и Драко Малфой сегодняшний.

- Завтра расскажу, - пообещал Драко.

И Гарри позволил себе порадоваться – еще точно есть завтрашний день. С карнавалом, с тысячами улыбающихся лиц, с ряжеными, танцорами, громкой музыкой и обязательным грохотом барабанов, с куриными крылышками на лотках, покрытыми острым соусом, который обязательно будет течь по губам и подбородку, и можно будет слизывать его друг с друга, а потом целоваться у всех на виду, потому что никому не будет до них никакого дела…

URL

2011-05-23 в 13:20

После ужина в кафе Драко понесло гулять. Сначала это не показалось Гарри хорошей идеей – слишком легко, на его взгляд, оделся Малфой. Но отдав ему свою куртку, он почувствовал себя спокойнее. А уж когда выяснилось, что Драко не имеет ничего против горячих объятий и прилюдных поцелуев, стало совсем здорово.

Пропало даже ощущение того, что все это – украденное, а оттого недолгое счастье. Гарри просто об этом забыл.

Забыл обо всем, кроме невозможного Драко. Который поедал пирожные, смеялся, облизывая обветренные губы, прижимался, согревая дыханием шею, и держался за руку в метро, смотря вокруг круглыми глазами, как пятилетний испуганный мальчишка. Впрочем, пугался он недолго – похоже, рядом с Гарри ему и правда делалось не так уж страшно. И хотя между станциями Малфой явно скучал – в темном туннеле было не на что глядеть, но эскалатор ему понравился, и он даже уговорил Гарри спуститься и подняться еще раз.

А в гостинице вернулось волшебство обладания. Вода выплескивалась на пол, бортик ванны впивался в бок, но ничего не имело значения, пока они были вместе. Казалось, острота ощущений должна была притупиться за последние дни, насыщенные сексом, да только она не притуплялась, и Гарри сходил с ума, стараясь впихнуться глубже, словно там, внутри, таилась разгадка – отчего его не отпускает Малфой, чем держит. Почему его все время мало, и тянет даже не целовать – покусывать его шею и плечи, оставляя метки на теле, как зверь. Он, кажется, рычал, насаживая Драко на себя, и скулил, кончая, выплескиваясь в судорогах, притискивая худощавое тело к себе – крепко, до боли…

Ничего подобного Гарри не испытывал раньше и осознавал, что вряд ли испытает. Когда они перебрались в кровать, он признался в этом Драко, а тот в ответ поразил Поттера известием, что спал с Шеклболтом.

Нет, ревности не было. Просто опять накатила тоска – Кингсли получил Драко по доброй воле, без обмана, а он, Гарри, так и не сумел.

- А у тебя был кто-то? Кроме жены? – поинтересовался Малфой, устраиваясь у него на плече.

«У меня был ты, а я даже не знал об этом», - подумал Гарри, и практически не соврал:

- Не знаю. Сейчас мне кажется, что никого не было.

Они держались за руки, как два ребенка. Как будто нашлись, и теперь боялись потеряться. Гарри носом зарывался в волосы Драко и думал, думал, думал – как бы сделать так, чтобы завтра ничего не закончилось? Как бы удержать или самому удержаться рядом? Может быть, еще не поздно что-то изменить? Признаться? Сказать – Драко, это был я? Все время – я, а не какой-то там Харальд?

В животе тут же похолодело от страха, потому что Гарри знал, что последует дальше – родной и теплый Драко пропадет, а на него посмотрят чужие, холодные серые глаза Малфоя.

Словно почувствовав боязливую трусость любовника, Драко больно стиснул ладонь Гарри.

- Ты что? – охнул Гарри.

- Ничего, - напряженно сказал Драко. – Все нормально.

Испугавшись, что все закончится уже сейчас, Гарри потянул его на себя, покрывая поцелуями лицо. «Не бойся, я не скажу, - молча обещал он, - я ничего не скажу тебе, Драко. И завтра у нас будет еще один чудесный день – солнечный, потому что рядом с тобой все дни солнечные. Мы будем смеяться и не думать ни о чем плохом. А потом ты будешь меня вспоминать – добрым словом, я надеюсь. И я тебя тоже… Все равно я счастлив, что сумел украсть эти несколько дней. Жаль, что настоящее пришло так поздно, когда я уже перестал его ждать».

Близость отзывчивого обнаженного тела предсказуемо разбудила желание. Гарри вообще поражался собственной ненасытности. Если бы это был обыкновенный секс, такой, как раньше, Поттер бы давно отвалился и спал без задних ног. Но теперь это было что-то другое – несравнимо больше и несравненно желаннее. Прошлые Гарри и Драко удовлетворяли инстинкт, нынешние – занимались любовью.

Грудь прижималась к груди, крепкие бедра стискивали бока и по пояснице елозили пятки. И в жарком ощущении наплывающего оргазма, захлестывающего с головой, неумолимо накрывающего двоих на огромной кровати, среди мягких подушек и пахнущих свежестью простыней, Гарри, не сдержавшись, застонал:

- Драко! Дра-ко…

Все закончилось тут же, махом. Как будто то нежное и хрупкое, что связало их, разбилось от одного имени. На какую-то секунду Поттер попытался убедить себя, что Драко пропустил его оговорку мимо ушей – в конце концов, он поверил в Гарри-Харальда, в медальон-оберег, не узнал песенку Селестины Уорбек…

- Как ты меня назвал? – хрипло спросил Малфой, поднимаясь и включая бра.

Гарри боялся посмотреть на него. А изворачиваться не хотелось настолько, что проще было встать и заавадить себя на глазах у толпы магглов. Потому что все равно мир рухнул.

- Зачем? – голос Драко звучал глухо.

Если бы он сам знал – зачем. Заигрался. Думал только подсмотреть, а вышло… И «я люблю тебя» теперь вряд ли могло стать оправданием. Потому что в настоящей любви нет места подлости.

- Сначала я хотел тебя вернуть. Потом решил отпустить, все равно у нас ничего не вышло…

Неправильно. На самом деле не вышло у него, у Гарри. Не получилось разбудить настоящего Драко, вытащить из той раковины, в которую он забился. Но стоило ли об этом говорить? Все равно Малфой уйдет. И слушать не будет. Слишком тяжело, когда тебя так обманывают…

И все-таки Поттер продолжал говорить – об опасном умении Драко скрывать магию. Так, словно это было единственное, что его волновало.
Малфой поверил, наверное. Потому что поднялся – по-прежнему голый, - подошел к шкафу, повозился там и кинул на постель костяной шарик.

Одеваться под его тяжелым взглядом было неуютно. На душе скребли кошки, и от самого себя было тошно. Почему-то Поттер чувствовал себя преступником, хотя это Драко от него сбежал, Драко использовал Непростительные и дурил головы магглам с помощью магии.

- Ты поедешь со мной в Италию? – вопрос застал врасплох.

Подавив порыв тут же согласиться, Гарри посмотрел на отводящего глаза Драко. Большего тот никогда не скажет. Это и так много для Малфоя – признаться вот так вот, почти открыто. Протянутая рука, как семнадцать лет назад, в поезде. И Поттер ее снова отвергнет.

- Ты ведь сам понимаешь, что я не могу все бросить… - рассудительно ответил Гарри. И тут же сбился с выбранной рассудочности: - Может быть, ты останешься? – шагнул к нему, отлепляя от косяка, прижимая к себе. До боли отчаяния – не то в руках, не то в сердце, не то еще где-то. Заторопившись, вывалил все сведения разом – что разводится, что согласен на новый дом, что хочет все-все изменить…

Конечно, Малфой не поверил. Да и как верить тому, кто тебя так провел? Отступил и отказал. Отказался.

Когда за спиной закрылась дверь номера, Гарри устало привалился к стене и сполз на пол. «Я свободен, уходи», - билось в ушах, отчего хотелось их закрыть. «Я свободен».

«Зато я – нет, Драко. Я не свободен и никогда уже не буду».

Пытаясь заглушить горечь беспрестанно повторяющейся фразы, Гарри забормотал под нос: «Шалтай-Болтай сидел на стене, Шалтай-Болтай свалился во сне»... На словах «Вся королевская конница, вся королевская рать» в кармане завибрировал мобильник.

- Да, Рон? – проговорил Поттер в трубку.

- Я выяснил, что ты просил, - голос друга показался до отвращения жизнерадостным. – Портключ ему делает Горбин. Нелегалка в Италию. Через транспортный отдел проводят левым образом, словно бы для транспортировки грузов.

- Хорошо, - кивнул Гарри, точно Уизли мог видеть. – Никого не трогай до того момента, как Малфой получит свой порт. Потом возьмешь Горбина и того, кто мошенничает в транспортном, ясно?

- Ага… Гарри, а ты скоро домой, а? – вдруг резко изменил тон Рон. - Скримджер с Джорджем грызутся, как два соплохвоста, у меня уже сил нет с ними. Тодд волнуется – он подготовил весь пакет документов для французов, нужна твоя виза… И еще мама достает, чтобы я поговорил с тобой насчет Джинни…

- Я уже возвращаюсь, дружище. А миссис Уизли можешь передать, что разговаривал со мной неоднократно, но я остался непреклонен. Если ей есть что сказать самой – пусть позвонит моему секретарю и запишется на прием. Я принимаю каждую третью среду месяца.

Гарри захлопнул крышку мобильника, вернулся к двери их с Драко номера, прижался к ней лбом, погладил гладкую поверхность. Каникулы в иную жизнь завершились. Оборвались, правда, нелепо и неожиданно и совсем не так, как следовало, чтобы вспоминать их без вины. Но теперь Поттер знал, что она существует – эта иная жизнь. Правда, не для него.

«До свидания, Драко. Жаль, что все так закончилось. Я не хотел, правда».

Потом быстро отступил, чтобы не передумать и не постучать, коснулся медальона и аппарировал.

URL

2011-05-23 в 13:22

Эпилог

- Портключ сработает ровно в полдень, мистер Малфой, - Горбин, сухой и сморщенный, словно вяленое яблоко, протянул Драко его часы-луковицу. – Это обошлось в целое состояние, вы понимаете…

- Сколько? – холодно поинтересовался Драко, открывая сумку. – Я плачу в фунтах, галлеонов у меня нет, так что называйте разумную сумму.

- Пять тысяч, - тут же ответил старик. – Сами знаете, курс нынче невысок.

- Знаю, - Малфой вытащил пять пачек, туго стянутых банковской лентой. – Возьмите.

В другое время он бы торговался, но до полудня оставалось не так уж долго. Кроме того, Драко не хотел задерживаться в магическом Лондоне. А споры с Горбином могли затянуться до бесконечности, Малфой это хорошо знал.

Знакомые часы привычно легли в ладонь, еле заметное голубоватое свечение вокруг них подтверждало: на механизм наложено заклятие перемещения.

- Окажетесь в Кастель Нуово – скажете спасибо старику, - Горбин суетливо спрятал пачки в ящик бюро и дважды провернул в замке зачарованный ключ. – И места красивые, и от Британии далеко. Никто не найдет.

- Никто и не станет искать, - равнодушно ответил Драко. – Так что заработать на мне не получится, Горбин. Поттер знает, что я собираюсь поселиться в Неаполе. А родителям я напишу, как только устроюсь.

Аппарация переместила его на окраину магического Лондона, в небольшой лесок. Туда, где каменная мостовая обрывалась, превращаясь в обычную тропку, петлявшую между кустов. Усевшись на пригорок, Драко достал часы из кармана, положил перед собой и уставился на секундную стрелку, медленно перескакивающую с деления на деление. До полудня оставалось пять минут.

End

URL

2011-05-23 в 19:24

buttonly

Пуговка

Оххххх....((((((
Сиквелл!!! Ну пожааааалуйста, сиквелл!!!!!!!
Ведь они так и не поговорили...((((((

URL

2011-05-23 в 21:20

yuliabebl27

Эти пять минут дают столько надежды...
Хотя... Нет у них никакого будущего.

URL

2011-05-23 в 21:27

Nina Sander

Такая живая история! Спасибо понравилось. Есть ощущение что последнее слово все-таки останется за Поттером

URL

2011-05-23 в 23:21

[L]buttonly[/L
Спасибо. А что может изменить их разговор?
] [L]yuliabebl27[/L]
Cпасибо. Надежда умирает последней, как известно

Nina Sander
Спасибо. Хочется надеяться, что последнее слово все же за автором

автор

URL

2011-05-24 в 01:32

КошкаК

Великолепно :hlop:

Но очень хочется попросить продолжение :beg:

URL

Профиль

2011-05-24 в 02:45

buttonly

Пуговка

Гость, да в общем-то, ничего он не изменит.Но... просто хотелось бы, чтобы Поттер понял, ПОЧЕМУ сбежал Драко, а Драко - ПОЧЕМУ Поттер остается в Британии. Пусть все эти ответы и запоздалые, пусть и через год-два, но, имхо, прозвучать они должны.Мне кажется, они дивно сработались бы вместе, серыми кардиналами Магической Англии...
Я очень люблю такого Поттера - вынужденного слизеринца.Ломающего мир под себя, потому что другим мир его не устраивает, а под Уизлей или Малфоев он его ломать не станет принципиально.Поттера, который не плачет в уголке, что его никто не любит и не понимает, а стискивает зубы - и, наставляя себе шишек в процессе, как ни странно, обучающегося любить самому.Ну не научили его этому в детстве, ну, попал он вот так(отдельный поклон за железобетонный обоснуй!), но ведь - учится и влюбляется наконец... Пусть и провально, на самом деле.

URL

2011-05-24 в 08:11

alvarya

Наивное дитя

Вот чего-то мне не хватило. Будто шарик надувался-надувался, грозя лопнуть, а вместо этого - просто сдулся. И вроде такой исход для него логичен, все же ждала, что взорвется с громким ба-бах! )))

Понравилось в целом.

URL

2011-05-24 в 09:44

helle

надо взять себя в руки, а хочется на ручки :)

Никого не жалко, ни Поттера, ни Малфоя.

URL

2011-05-24 в 09:46

redfel

Наглухо закрытое сердце.

Понравилось очень, но все же привкус горечи и желание хотя бы малюсенького продолжения. А Гарри нравится именно такой- не жующий сопли забитыш, а мужчина знающей цену и себе, и этому миру. И за Драко отдельное мерси, но а уж за попавших под раздачу Уизелов и подавно поклон! СПАСИБО!!!!

URL

2011-05-24 в 15:33

Бродяга69

его грозное Я взмахнуло плащом и вышло из комнаты, громко хлопнув дверью(с)

очень понравилось,спасибо,но осадочек горький остался! :weep3:

URL

2011-05-24 в 16:36

nataljaolenec

Шикарно.
Драко очень жаль.
Спасибо!

URL

Профиль

2011-05-24 в 16:42

Marciana

Верните меня в прошлое, там было такое счастливое будущее...

Читала на одном дыхании, фик станет одним из любимых (уже стал))))
Автор, большое спасибо :red:

URL

2011-05-24 в 18:54

Фик про двух пиздострадальцев, которые так и не смогли за 6 лет своей связи нормально поговорить...
Извините, автор, но сиквела не надо, хватит им уже мозги канифолить друг другу, пусть теперь занимаются церебральным сексом с другими людьми.

URL

2011-05-24 в 19:13

Philippe74

Здравый смысл - вещь моментальная.

Очень понравилось и горько вздохнулось!Ну и что теперь?Слёзы в подушку и вечное ожидание?Да, обязательства!Да, обстоятельства! Выход всегда можно найти.Были бы желание и смелость.Но за Гарри отдельное спасибо.Силён!А Драко...Ну пусть пообманывает себя в очередной раз и,наконец,поймет,что любовь не знает слова ''свобода''.А автору спасибо за фик и удачи в дальнейшем творчестве.

URL

2011-05-24 в 23:00

КошкаК
Спасибо. Попросить можно. Другое дело - а зачем оно, продолжение?

buttonly
Автор думает, что оба поймут. И даже без разговора. Они достаточно умные мальчики. Им просто нужно время.

alvarya
Автор тоже надеялся, что рванёт. Герои решили по-своему.

Спасибо.

helle
Подозреваю, им тоже себя не жалко.

redfel
Спасибо.
А если в малюсеньком продолжении будет всё совсем не так, как представляется? Не лучше ли каждому читателю домыслить самому? Вдруг в авторском малюсеньком герои будут жить споойно и счастливо друг без друга? Обидно не станет?

Бродяга69
Для того финал и оставлен с дверью настежь - чтобы осадки и прочие погодные условия читатели разглядывали за ней сами. :-)))
Спасибо.

nataljaolenec
Почему Вам жаль Драко? Он обрёл свободу. Вернее, научился чувствоватьсебя свободным и жить так, как хочется. Разве этого мало?
Спасибо.

Marciana
Автор благодарит Вас за тёплые слова.

Гость
Не смогли. Так уж вышло.
Это нередкий случай, на самом-то деле, когда люди годами живут рядом, но не вместе. И не разговаривают.
А они разве долго канифолили друг другу мозги?

Но, в любом случае, спасибо, что прочитали и решились оставить комментарий.

Philippe74
Слёзы?..
Откровенно говоря, автор не верит, что Драко или Гарри будут лить слёзы. Не такие они люди.
А ещё - не верит в то, что любовь обязательно предполагает несвободу.
Большое спасибо за интересный отзыв!

URL

2011-05-24 в 23:52

Dianasa

Не люблю печальные, но это прелесть. Очень понравилась

URL

Профиль

2011-05-25 в 14:11

А они разве долго канифолили друг другу мозги?
6 лет Малфой был официальным любовником Поттера, и обоих не устраивали их отношения. Но ни тот, ни другой, претензий открыто не высказывали. Это ж какое терпение у людей, однако!

URL

2011-05-25 в 16:56

Моль белая

Жопа - это не точка опоры, жопа - это состояние души.©

URL

2011-05-26 в 04:14

Dianasa
Спасибо.

Гость
Это не терпение. Это привычка. И никакой канифоли.

Моль белая
:hi2:

Спасибо.

URL

2011-05-29 в 20:36

URL

2011-05-29 в 20:44

Sanya

Гость
Ух ты!!! Здорово, спасибо.
А почему анонимно? :-)))

URL

2011-05-29 в 20:46

Rubinstain
Почему же анонимно =)
шифр оставлен =)

URL

2011-05-29 в 21:10

Sanya

Гость
шифр оставлен =)
Ё-моё! Вы серьёзно?..
Тогда пусть барон приходит отгадывать, у меня с шифрами (и цифрами) неважно. :-)))

URL

2011-05-29 в 21:27

Rubinstain Ок! Ждём Барона =)

URL

2011-05-29 в 21:38

Бродяга69

его грозное Я взмахнуло плащом и вышло из комнаты, громко хлопнув дверью(с)

Гость это здорово! :vict:

URL

2011-05-29 в 21:52

Моль белая

Жопа - это не точка опоры, жопа - это состояние души.©

Гость . Очень понравилась :super:

URL

2011-05-29 в 22:27

мы рождены, чтоб сказку сделать страшной

смеетесь?
*жалобно
какой из меня дешифровальщик?

URL

2011-05-29 в 22:44

Бродяга69
Моль белая

артер-приколист рад, что вам понравилось)
барон де К. Писатель и не знаете элементарного шифра

...тем лучше! дабы малевальщик желает остаться неивестным, если его не :gigi:

продадут

собственные читатели :lol:

шутка

URL

2011-05-29 в 22:49

мы рождены, чтоб сказку сделать страшной

Гость
не знаю
я могу подозревать
но не более

URL

2011-05-29 в 23:04

барон де К.

приведу пикчу в нормальный вид и брошу вам на умыл и более подозревать будет некого :gigi:

URL

2011-05-29 в 23:36

мы рождены, чтоб сказку сделать страшной

Гость
даааа?
я буду ждать
*силится вспомнить, кто из знакомых артеров называет его на Вы

URL

2011-05-29 в 23:40

Sanya

барон де К.
*наставительно* Это не примета. Я тебя тоже на "Вы" называла, когда надо было анонимность соблюдать, а ты в меня указующим перстом тыкал!
Ты лучше внимательно погляди на другие особые приметы - раз.
А два - я поняла, о чём речь! В левом нижнем углу коллажа действительно какой-то шифр! Но я его с трудом вижу из-за своего монитора, так что не могу разобрать ни одной цифры-буквы (или что там вообще? узелковое письмо майя?)

URL

2011-05-29 в 23:43

мы рождены, чтоб сказку сделать страшной

Rubinstain
там цифры

код изображения на сервере

URL

2011-05-29 в 23:45

Sanya

барон де К.
Да? Вот ты меня облома-а-ал! А я думала, я кошмар какая умная! Нашла, где шифр! :gigi:

URL

2011-06-01 в 00:32

victoriya7

-Как узнать, что ты в Раю? -Съешь яблоко...

Спасибо

, очень понравился, хоть и так печально закончился. А я так надеялась на хеппи энд :sunny:

URL

2011-06-01 в 00:41

мы рождены, чтоб сказку сделать страшной

victoriya7

спасибо
но Хэ тут... не просматривается

URL

2011-06-01 в 10:34

victoriya7

-Как узнать, что ты в Раю? -Съешь яблоко...

барон де К. На счастливый конец всегда надеешься по умолчанию, безо всякой логики. Это как смотришь ужастик второй раз и все равно веришь, что в этот раз все спасутся )) Громадная благодарность за все ваши работы, читаю все (хоть и с опозданием).

URL

2011-06-03 в 00:41

Долой конфиденциальность

URL

2011-06-03 в 08:38

мы рождены, чтоб сказку сделать страшной

victoriya7
спасибо большое

Гость
нет, ну так не честно

почему опять анонимно?
*хотя этого Поттера я где-то видел уже...

URL

2011-06-03 в 13:32

blue fox

ну почему же анонимно
Артер подписался на картинке "jim qwerty" :-))
а на предыдущей написал 100913172305182025 что дает ту же последовательность букв без пробела по их нумерации в алфавите :-)))

URL

2011-06-03 в 15:25

мы рождены, чтоб сказку сделать страшной

blue fox
значит, это я такой недогадливый, а Саня была права
*вздыхает

URL

2011-06-03 в 20:07

Sanya

барон де К.
Ха! *горделиво выпячивает грудь* :-)))
Откровенно говоря, даже если бы я сумела разглядеть цифры, я бы всё равно не догадалась, что это номера букв. :-)))

blue fox
Спасибо. :-)))

Гость
Вернее, уважаемый Jim Qwerty!
Спасибо Вам ещё раз. Большое.
Было очень приятно получить коллаж от незнакомого, но наверняка замечательного человека! :-)))

URL

2011-06-04 в 05:50

Фу, разве Поттер крут? Поттер - трус. Что за отговорка такая "он меня не простит, потому что я его обманул"? Это Малфой был как бы с Харальдом, а Поттер как раз был с Драко - речь ведь о чувствах, а в этой плоскости только Драко обманывал - и то самого себя и лишь потому, что обманываться был рад.

Всё-таки как ни крути, а гарридрака с "плохим" концом стоит канонной женитьбы на Джыневре. Или это признак профессионализма, когда повествование заканчивается под девизом "такова жизнь"?

URL

2011-06-04 в 09:20

мы рождены, чтоб сказку сделать страшной

ледиСоль
не всегда сильные люди оказываются так же сильны в отношениях.
а финал в фике не плохой, а открытый. и говорит только о том, что авторам не хотелось притягивать за уши счастливый финал

мальчикам нужно время, чтобы разобраться в себе и в своих отношениях.

URL

2011-06-04 в 14:00

Rubinstain
барон де К.
Рад, что не запятнал ваше произведение своим артом)
blue fox
6с+ из 5 возможных)
:vict:

а я то думал, что такую шифровку на алфавит раскусывают все

в первую очередь

URL

2011-06-04 в 14:16

мы рождены, чтоб сказку сделать страшной

Jim Qwerty
ну что Вы. я очень трепетно отношусь к художникам и коллажистам. для меня это совершенно непостижимый вид творчества.

:white:

URL

2011-06-04 в 14:22

барон де К. У! Интересно! а я, в свою очередь, трепетно отношусь к писателям =)
и, так невзначай, не выйдет ли из под вашего пера в ближайшее время ещё какой-нибудь гарридраки???

URL

2011-06-04 в 14:25

мы рождены, чтоб сказку сделать страшной

Jim Qwerty
ммм... по идее должна

ибо обещана в качестве деньрожденного подарка

URL

2011-06-04 в 14:34

барон де К. боюсь быть нескромным, но не оповестите ли меня по умылу о выходе произведения в свет? .. я ещё что-нибудь наколлажу)

URL

2011-06-04 в 14:50

мы рождены, чтоб сказку сделать страшной

Jim Qwerty
договорились

URL

2011-06-04 в 14:52

барон де К.
Ок!

URL

2011-06-04 в 15:20

blue fox

Ну из-за особенностей шрифта и фона у меня первая мысль была что этот код- номер кредитки Малфоя, типа для красоты и в сюжет

URL

2011-06-04 в 15:23

Sanya

барон де К.
Я ж говорила - это всё твои поклонники. :-)))

Jim Qwerty
Если б я ещё те цифры видела... может быть, когда-нибудь и пришла бы идея соответствия букв цифрам. :-))) И всё равно я изначально бы подставляла русские буквы. :-)))
А арт замечательный, серьёзно. Только в окончательном варианте пропал куда-то красный домик, а он мне очень нравился. :-))) Но и без него всё очень здорово!

URL

2011-06-04 в 15:27

blue fox Интересная интерпретация! =)
Rubinstain О! Боюсь, это не окончательный вариант

и я еще помусолю тему данного произведения)
тоже пылаю страстью к, например, английским домам

URL

2011-06-04 в 15:29

Sanya

ледиСоль
Что за отговорка такая "он меня не простит, потому что я его обманул"?
Вы действительно считаете это отговоркой? И на месте Малфоя кинулись бы на шею любовнику?
*я не издеваюсь, честное слово. Я пытаюсь понять*

Это Малфой был как бы с Харальдом, а Поттер как раз был с Драко - речь ведь о чувствах, а в этой плоскости только Драко обманывал - и то самого себя и лишь потому, что обманываться был рад.
И? Я не могу сделать из этой фразы вывода, извините.
Да, речь о чувствах, и Поттер знал, что влюбляется в Малфоя, а вот Малфой думал, что влюбился в Харальда. И что?
*я серьёзно не могу сделать логических выводов, прошу прощения*

URL

2011-06-04 в 17:55

Rubinstain, Драко занимался любовью с Вагнером, хотя изначально понимал, что Харальд может быть Поттером:

"И в то же время он был уверен, что Харальд Вагнер – Гарри Поттер. Драко прожил с ним шесть лет и до мельчайших подробностей знал все: интонации, пластику, манеру двигаться, пить, улыбаться. Так что мог поклясться чем угодно: в спальне его ждал никто иной, как Гарри-мать-его-Поттер... Но существовала и третья сторона ситуации – Поттер по неведомым Драко причинам решил притвориться. Сделал вид, что полностью подпал под действие заклятия, и намерен играть в эту игру и дальше. А он, Драко, может притвориться, что поверил, и посмотреть – до какой же степени сможет командовать Поттером, и в какой момент тот решит себя проявить во всей красе. Это было рискованно, очень рискованно. Зато жизнь переставала быть скучной прямо на глазах"

когда как Поттер точно знал, что имеет дело с Малфоем. Поэтому я и предполагаю, что если говорить о чувствах - обманывал только Драко и его очень просто было бы убедить - Поттеру достаточно было рассказать о своих чувствах. Действовать должен только Поттер: у него выше положение и он первым понял, что любит Драко, но так ничего и не сделал, чтобы его завоевать - в этом вина Гарри, и из-за этого Драко не может сделать первый шаг (хотя он всё равно сделал этот шаг, позвав Гарри в Италию)).

барон де К., вы так и не ответили - а мне действительно интересно - почему так боитесь ХЭ, считаете, что это слишком банально? Честно скажу, для меня очень тяжело, что такая виртуозная гарридрака осталась с открытым финалом. На мой взгляд, для Поттера сейчас самый лучший (а может быть и единственный) шанс сохранить любовь. Какого чёрта он творит? Он же просто наврал Драко в ответ на вопрос "Зачем?" и несмотря на это Малфой не закрылся, а признался фактически, что хочет быть вместе. Сколько же мальчику Гарри нужно думать? В его возрасте пора уже знать, что нельзя дважды войти в одну реку...

URL

2011-06-04 в 18:12

мы рождены, чтоб сказку сделать страшной

ледиСоль
да с чего Вы взяли, что я боюсь ХЭ?

просто вот конкретно сейчас и в данной ситуации тут ХЭ быть не может, понимаете? не может его быть.
они еще не осознали произошедшего, они не готовы принять новую для себя действительность. Гарри еще не понял, что для него важнее - личное и общественное (а еще у него трое детей, отобранных у Джинни!), а Драко еще не научился чувствовать себя "на равных" не с Харальдом, а с Гарри. можно заниматься самообманом и внушить себе, что имеешь дело с другим человеком - но только до той минуты, пока этот человек поддерживает твой самообман.
им нужно время, чтобы в себе разобраться и расставить приоритеты. а затем уже строить отношения заново.

URL

2011-06-04 в 19:00

барон де К., с моей стороны это обычные претензии к Поттеру как к представителю всего мужского пола

(а вы что думали?)) Вот Драко, по моему, уже вполне сориентировался и сделал со своей стороны всё, что мог - к нему претензий никаких. А Поттера за тугодумство я уже прибила бы дважды))

А что касается ХЭ - вот у меня такое впечатление о вас сложилось

И очень хочется надеяться, что в той следующей гарридраке вы его опровергните))

URL

2011-06-04 в 19:24

мы рождены, чтоб сказку сделать страшной

ледиСоль
да Мерлин с Вами

у меня хватает гарридрак с Хэ

URL

2011-06-04 в 20:47

Знаю

Только моим извращённым мозгом ХЭ в гарридраке воспринимается как должное))

Я тут призадумалась - кажется, здесь у Поттера с Малфоем дело не совсем в чувствах. Поправьте меня, если я ошибаюсь - для мужчин не всегда обязательно разговаривать о чувствах: они их и без того определяют достаточно точно (у меня подозрение, что про чувства друг друга они всё уже поняли :crazylove:

). У них какие-то мужские игры: Поттер на самом деле не эмоции выразить испугался, он боялся расстаться со своей крутостью, поэтому соврал, что его цель - выяснить как Драко колдует безнаказанно. Да и Малфой ведь не на равных с Вагнером общался - он был с ним на условии, что намного сильнее Харальда (ну, что такое жалкий сквиб против всемогущего мага!). Если рассматривать происходящее под этим соусом - гораздо интереснее получается: у них есть ещё что повыяснять друг с другом (и ни кого не жалко, кстати)) ~~Но с моей колокольни всё равно получается, что круче будет тот, кто первым признается в любви~~ :crzfan:

Вот не честно предоставлять читателям право выбирать)) Для меня однозначно сильнее Драко. А с авторской точки зрения - кто из них круче :shuffle:

?

URL

2011-06-04 в 20:48

Sanya

ледиСоль
Ну, пожалуй, соглашусь с тем, что Гарри
так ничего и не сделал, чтобы его завоевать
Хотя, скорее, он не сделал этого в качестве Гарри. А в качестве Харальда сделал. Недаром же Драко в него всё-таки влюбился - не на пустом же месте, правда? Тем более, всегда сравнивал и приходил к выводу, что Харальд несомненно лучше. :-)))
И он, кстати, в ответ на приглашение Драко уехать пригласил его остаться.
Просто Поттер не тот человек, который, раз возложив на себя ответственность, сможет бросить всё и побежать куда-то в неизвестность, пусть даже за любовью. Взять отпуск от ответственности на время - да, такое он легко может допустить. Но не навсегда. По крайней мере, пока не поймёт, что его общественный энтузиазм даром никому не нужен, а самое главное в жизни - банально быть счастливым. Не исключено, к сожалению, что к тому времени будет уже совсем-совсем поздно. Однако убедить упрямого Гарри, что его деятельность в Министерстве бесполезна - надо очень постараться.
Просто, видимо, Вы сразу выбираете любовь. А Поттер пока выбирает спасение мира. Ну, по крайней мере, я так это вижу. ))

URL

2011-06-04 в 20:58

Sanya

ледиСоль
у них есть ещё что повыяснять друг с другом (и ни кого не жалко, кстати))
Да вот нам тоже как-то не жалко. :-))) Не то мы такие безжалостные авторы, не то именно из таких соображений. :-)))
А с авторской точки зрения - кто из них круче
Думаю, никто. По крайней мере, я не выбирала. :-)))
Это Их Светлость больше любит Драко - может, для него Малфой тут и круче, но пусть он сам скажет. А я одинаково люблю обоих. :-)))

URL

2011-06-04 в 21:25

Не, я не считаю, что Поттер должен бросать все свои посты и бежать за Драко)) Малфою такой Поттер будет так же неинтересен, как для Гарри был Малфой-покладистый-любовник-при-высокой-особе все прошедшие годы

На месте Поттера предложила бы Драко собственную лабораторию в отделе тайн (а не вакантное место сбежавшей жены как он сделал))

URL

2011-06-04 в 22:07

Sanya

ледиСоль
Вакантное место жены было предложено в личной жизни, так сказать. Там же разговор шёл именно о том, как будут жить они в свете сложившихся обстоятельств.
А что уж там в общественной - с этим стали бы разбираться, если бы Малфой согласился остаться. :-)))
*вот, кстати, про неинтересен - это Вы очень верно уловили, ага*

URL

2011-06-05 в 00:17

А что уж там в общественной - с этим стали бы разбираться, если бы Малфой согласился остаться
Ну, вот, он и не согласился. Не с того Поттер начал)) Думаю, потому, что проблемы у них не в отношениях, а как раз в разнице общественных статусов. Возможно, Гарри недооценивает эту сторону, т.к. ему самому по большому счёту плевать на собственный статус. А для Драко - это болезненный вопрос, скорее всего
(ко мне можно не на Вы :horror:

- оно меня пугает))

В общем, вопросы остались

А вы говорите - никаких сиквеллов!..

URL

2011-06-05 в 00:51

Sanya

ледиСоль
Хорошо, давайте перейдём на "ты", чтобы было не так страшно. :-)))

А вы говорите - никаких сиквеллов!..
Ну надо же дать простор читательской фантазии?
И так я уже лично слышала упрёк в том, что мы слишком подробно расписали. Поскольку с двух сторон, но одно и то же ведь...:-)))

URL

2011-06-15 в 07:07

Ой! Что это за читатели такие? Да, с двух сторон... одно и то же... Но в этом же и заключается самое интересное - посмотреть, как ситуация выглядит со стороны Малфоя и со стороны Поттера - разве нет?

URL

2011-06-15 в 09:10

Sanya

ледиСоль
в этом же и заключается самое интересное - посмотреть, как ситуация выглядит со стороны Малфоя и со стороны Поттера
Ну, нам тоже так казалось. :-))) Однако каждый имеет право на своё мнение.

URL

2011-09-11 в 11:21

Монамур

барон де К.: у меня хватает гарридрак с Хэ

Вот только не знаю, барон, почему мне иногда в ваших так называемых хэ героев жальче, чем в иных фанфиках с драматическими финалами. Вот только не пойму откуда такой систематический трагизм в ваших фанфиках. Личная жизнь не удалась или какая то вендетта всем за всё? Но нужно отдать вам должное. При регулярно мрачных и темных финалах, и даже при сомнительных хэ, качество текста с его стилистика всегда радуют.

URL

Профиль

2011-09-11 в 19:08

мы рождены, чтоб сказку сделать страшной

Личная жизнь не удалась или какая то вендетта всем за всё?
неблагодарное дело - диагноз по аватаркам

я Вас разочарую - я достаточно счастливый в реальной жизни человек

странно, да?

поработаю КО.
оставим в покое драматические фики - поговорим о фиках с ХЭ.
когда счастье даром - оно обесценивается, как любая халява. чтобы ХЭ вызывал те эмоции, которые он должен вызывать, герои должны иметь возможность оценить свое счастье. а оценить его можно только вдоволь хлебнув дерьма. если читателю жаль героев - значит, ХЭ он воспримет не как само собой разумеющийся и не особо интересный, а как реально выстраданный героями.

URL

2012-01-03 в 02:14

*Ёлка в тапках*

Какой замечательный фик! :hlop:

URL

2012-01-03 в 13:23