Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
15:16 

МАРТОВСКОЕ НАВАЖДЕНИЕ

Sin muedo


Падает лепкий снег, все рубцует следы,
Как лепестки живой весенней метели.
Мне с тобой говорить - что звезде до звезды
И словно марту дозваться апреля.

Солнце яблочный свет пролило через мглу,
Это месяца блеск нам вряд ли заменит.
В день паденья комет танцевать на балу -
Что разбрызгивать вширь искры знамений.

Россыпи зимних астр тают в земной крови,
Хрупает под ногой лёд леденцами.
Нам не след рифмовать огонь нашей любви,
Ни развернуть над миром рыжее знамя.

15:15 

ДРАКОНИЙ ЛАРЕЦ

Sin muedo


Камин в здании напоминал скорее очаг, чем первобытное кострище: ни обугленных брёвен, над которыми при надобности можно было бы подвесить на вертеле матёрого кабана, ни пламени от края до края. Внутри бронзовой решётки, замкнутой кольцом наподобие короны, хватило места лишь для охапки поленьев, впрочем, довольно солидной. Высокий столб рыжего огня поднимается ныне оттуда к сводам обширной ниши и, прежде чем погрузиться в дымоход, бросает блики на стены, выложенные глазурованным кирпичом. Красота и опасность...
У самого огня сидят двое. В кресле с овальной спинкой, похожей на отогнутый наружу лепесток розы, и гнутыми ножками, привставшими на медные копытца, живописно развалился старик. Он как две капли воды напоминает аллегорическое изображение Зимы, сделанное Боровиковским, то же автопортрет самого художника: кудрявая голова, борода в обильных кольцах - голубоватые, как луна за стрельчатым окном, седины. Одна рука протянута к огню, другая обвивает талию нимфы, присевшей на бархатный подлокотник и в свою очередь обвившей морщинистую шею гибкими пальчиками.
На этом штрихе кончается сходство с картиной. На этом создании женского пола прерывается вообще вся цепочка подобий.
Ибо великий галантный век с его изысканностью явно осёкся на самой нимфе, которую весьма трудно именовать так даже в переносном смысле и даже будучи сильно под хмельком.
читать дальше

15:13 

ВСТРЕЧИ И РАССТАВАНИЯ (по мотивам четырех маорийских легенд)

Sin muedo

Лучшая смерть для человека - смерть за свою землю. Ибо люди проходят, а земля остаётся. И сказания этой земли сохраняются в ней навечно, чтобы прийти к тем, кто снова заселит её.
Давным-давно, когда еще не было ни дня, ни ночи, ни солнца, ни луны, ни зелёных полей, ни золотого песка, Ранги, Небо-отец, всё время находился в объятиях Папы, Земли-матери. Много столетий они лежали, крепко обняв друг друга, а их дети-боги, как слепые, ощупью пробирались между ними. В мире, где жили дети Ранги и Папы, было темно, и дети мечтали вырваться из мрака. Им хотелось, чтобы ветры резвились над вершинами холмов и лучи света согревали их бледные тела.
И вот дети-боги решили освободиться. Они столпились вокруг Тафири-матеа, отца ветров, а Ронго-ма-Тане, отец полей и огородов, уперся плечами в Небо и пытался выпрямиться во весь рост. Братья слышали в темноте его быстрое дыхание. Но тело Ранги оставалось неподвижным, и густой мрак по-прежнему окутывал их всех. На помощь Ронго пришел Тангароа, отец морей, рыб и пресмыкающихся. К нему присоединился Хаумиа-тикитики, отец диких ягод и корней папоротника, а потом и Ту-матауенга, отец мужчин и женщин. Но все их усилия были тщетны. Тогда боги увидели, что их родителей связывают как бы канаты - а это были руки Ранги. Ту-матауенга безжалостно отсек руки отца, и из крови, хлынувшей на тело Папы, образовалась красная охра, которую до сих пор находят в земле.
читать дальше

15:12 

ВИРРЕЙТМАН И НОГАМИН (по мотивам австралийских легенд)

Sin muedo


Когда прародитель Байаме первый раз покинул землю, отправившись жить в далекую страну покоя Буллима, находящуюся выше священной горы Уби-Уби, то завяли и умерли все цветы, а на их месте уже не вырастали новые. Земля без украшавших ее цветов выглядела голой и опустошённой, Цветы стали легендой, которую старики племени рассказывали молодежи. Вслед за цветами исчезли пчёлы. Напрасно женщины виринун брали сосуды, чтобы собрать в них мёд,- они всегда возвращались с пустыми руками. Нет, им было что есть и пить - внутри дерева баоб, или бутылочного дерева, есть две полости: нижняя всегда полна чистой воды. а в верхней находится сладкий нектар. На листьях и стволе белого эвкалипта Яраан образуются смолистые шарики - это похоже на манну.
И вот, когда земля изнывала от засухи, на листьях эвкалиптов появились белые крупинки сахара (дети называют их гунбин), а затем прозрачный сок, стекавший по стволу, как мед. Сок застывал на коре комочками, которые иногда падали на землю, и там их собирали и ели дети.
Сердца людей радовались, и они с благодарностью ели ниспосланную им сладкую пищу. Однако виринуны страстно хотели видеть землю снова покрытой цветами, как это было до ухода Байаме.
Всё было бы хорошо - но красота отлетела от этой земли. А дальше случилось вот что.
читать дальше

21:59 

ДЕВЬИ ДЕТИ (легенда островной земли Динан)

Sin muedo




Было три народа на земле: Бет, Лет и Хирья-Хай. Народ Бет жил в изобильных горах, чьи синие ели и золотые сосны достигали неба и цепляли собой облака, среди веселых бурных рек и кристальных озер, в лесах, полных ягод, цветов и птичьих песен. В год великой засухи от скудости трав ослабли его степные соседи; народ же Бет, напротив, усилился, и тесно стало его сердцу в горной броне.
Тогда люди Бет решили спуститься с вершин долу, чтобы покорить всё живое своему мечу и расширить этим свой удел на земле. Они гнали перед собой дикие степные племена, как стадо баранов, избивая противящихся им и не щадя тех, кто униженно молил о пощаде. Но дети, и красивые женщины, и мудрые старики, и мастера, и горделивые храбрецы оставались в живых, пусть и в неволе. Всех пока еще кормили горы: завоеватели везли с собой жареное зерно и муку, сухие ягоды и вяленое мясо, катышки коровьего молока и бурдюки сброженного кобыльего. Да и кони шли с ними, под седлом или в поводу: источник теплой крови и хмельного кумыса, сытного мяса и шкур с густым пахучим мехом. Неприхотливые лошадки не пренебрегали самым скудным кормом, негодным даже для овец, и умели добыть его даже из-под корки льда и мерзлого снега.
Войско и народ всё дальше отходили от своей колыбели, все больше отрывались от истока и всё глубже внедрялись в степь, нагую, безводную и полумертвую. Резали скот - и так и сяк ему пропадать, - выкапывали съедобные корни, собирали поутру росу с остывших камней и кормились от одного котла и победители, и побежденные.
Но все больше и больше людей втягивали в свое непонятное уже для них самих движение люди Бет и все более по привычке отягощали себя добычей, драгоценной для сытых и никчёной для стоящих на пороге голода и жажды. За тугой сверток редкостного шёлка, шкатулку с золотыми монетами или пригоршню блескучих камешков можно было купить целое стадо, но жизнь стоила дороже. И все тяжелей делался путь, и всё больше мертвецов лежало по его закраинам вместе с брошенной цветной рухлядью.
читать дальше

17:28 

ОБРАТНАЯ СТОРОНА СТЕНЫ

Sin muedo


Мы избрали то, что у Господа в излишке,

А иным нежелательно: бурю и битву.

Св. Игнаций Лойола

(по кн. Артуро Переса-Реверте "Кожа для барабана")


Узкие, длинные строения ростом в этаж были сложены из тяжёлого красного кирпича, намертво сросшегося с известковым раствором, окна сделаны "под старину": мелкие стёкла, толстый переплёт. Не свинцовый, свинец ядовит - из другого сплава, куда более прочного. Двери бараков - стальные, с цифровым замком.
Потому что это именно бараки, выстроенные ровно, как солдаты на плацу. Три больших и один намного меньше.
Вокруг бараков - стена в два человеческих роста.
Стена состояла из крупных, желтоватых известняковых глыб, привезенных из ближнего карьера, и сама по себе выглядела незатейливо. Вездесущий и неистребимый виноград цеплялся за каверны и шероховатости, раз от разу заплетая стену всё больше. Год от года виноград матерел и перекидывался на ту сторону, как лазутчик. Его обрезали - он рос. Его пытались выкорчевать - рос ещё пуще. Даже при минус тридцати обмерзали только самые вершки, а стволы толщиной в мужское запястье обрастали бугристой корой. В этом изобилии чудилось нечто библейско-иудейское.
Поэтому заложенные на пробой массивные ворота могли сколько им угодно оставаться запертыми - узники детской исправительной колонии наслаждались практически такой же свободой, как раньше на воле.
Ибо школа по сути то же, что тюрьма. Почему бы не переставить местами оба слагаемых?

читать дальше

18:59 

ЮРОДКА

Sin muedo


Каждый раз, когда покушаются
на мою свободу, я начинаю хулиганить.
Виктор Банев, писатель


...Они втроём сбежали по лестнице в вестибюль, совсем уже пустой: бармен Тэдди, потрясающий обрезом, внешне хладнокровная Диана и Виктор с плащом, который обмотал вокруг руки на манер старых шпажных дуэлянтов. И тотчас услышали слегка тягучий голос, доносящийся из ресторана:
- Душа моя Сумман, не сморкайтесь в мою чечевичную похлёбку, она от того калорийней не станет.
В полумраке высвечивались две здешних ключевых фигуры. Одной был Павор, скалой нависший над непонятным с виду существом, которое с шумом мело из плошки овощной суп. Другой - само существо неотчётливо женского пола. Вместо платья оно употребляло длинную белую срачицу, в качестве пончо - сдвоенный бухарский намазлык и звалось дивным именем Уррака. Отчего эту кличку сразу же по прибытии, имевшем место около двух лет назад, попытались нецензурно срифмовать. Но Уррака, посмеиваясь, объяснила, что упомянутая часть тела у неё вся в жёстких мозолях, так что уязвить оную весьма трудно. Так же как голову, обстриженную "под горшок", руки в шоферских митенках и ноги в "Доломитах" с толстой подошвой. Как говорится, сама кого хочешь обижу.
читать дальше

19:21 

Я, АРИМА, ГОВОРЮ

Sin muedo


Когти боевого дромедара глубоко уходят в раскисшую грязь сайвы. Он не боится даже зыбучих песков на окраине Эсторры. Доверяет мне - я распознаю такое чутьём. Интуитивно. Не боится, что всадники на грузных хамахарских тяжеловозах заступят ему дорогу. Никогда не испытывал такого унижения.
Нет, я несправедлив: хамахарцы довольно резвы и боевиты. Это лишь в сравнении со скакунами каменистых дикарских плоскогорий они чистые улитки на горном склоне. Пока улитка вползёт на вершину священной горы...
Книжники слишком засоряют ум готовыми речениями на все случаи жизни. Это не для мелких торговцев и сыновей мелких торговцев.
Но, возможно, в самый раз для просвещённого отца Аримы, бывшего сына, бывшего брата и фаворита орла нашего святого дона Рэбы,...
Бывшего фаворита. Которого со всем возможным почтением отпустили от королевского двора, дабы малым числом братьев занять родовое гнездо баронов Памп, донов Бау из замка Бау, признанных бунтарей и смутьянов, ленное право коих лишает корону двенадцати пудов серебра ежегодно, а штурм гнезда - тридцати пудов серебра в один приём. И удержал сию твердыню во чтобы то ни стало. Хотя бы до прибытия настоящего хозяина, впрочем, весьма гадательного.
Очень мало вероятного, если попросту. Имею в виду прибытие.
Чистая синекура, то есть "никаких забот". Против сонмища баронов до сей поры не выстояло ни одного королевского ставленника.
Прескверный стиль, однако. Гур Сочинитель такого бы не одобрил.
читать дальше

12:08 

Еще один странный сон

Sin muedo

Сны надо учиться запоминать. Жаль я не освоила это занятие во времена Юнга. - до сих пор кажется, что он мой современник.
А если сны стираются - надо фиксировать хотя бы канву.
Мне видится, что я нахожусь в подвале, довольно тесном, но уютном, которые все время навещают мои знакомые. Женечка, которая умерла лет семь назад - веселая, только волосы из черных стали седыми. Мама - она здесь работает в каком-то офисе, вместо математики занимается статистикой. Мне с ними неплохо, но неохота уделять им много времени. Я жду, когда придёт Готлиб и поговорит со мной.
Однажды он буквально мельком заглядывает, улыбается. Готлибу лет тридцать против моих семидесяти и более. Нет, я знаю свои годы, но чувствую себя молодой. У Готлиба не очень большой рост, широкие плечи, русые волосы, поставленные "ёжиком", чуть красноватая, обветренная кожа, характерные усики: короткие и шевелятся, точно у таракана. Прус(с)ак.
Он мне очень симпатичен.
Готлиб, палач, который готовится отрубить мне голову.
Только он и я. Интимность высшей марки.
Отчего-то мама и Женя уговаривают меня поработать с бумагами, пока я жду. Надписать четыре папки с автобиографиями служащих конторы - и я свободна. Заглавия надо придумать самой, они уже у меня в голове. Откладываю пухлую первую папку, но на второй, тощей. возникает фотография: мама, я, подружки и сослуживицы на фоне современного, модернизированного Моссовета (здание меняется на глазах, такое меня давно не удивляет).
- Мы же никогда не бывали наверху, - удивляюсь я.
- Коллаж, конечно, - отвечают мне, - такие фотки лишь в помощью коллажа и делают.
Но когда я наполовину надписываю и эту папку, оказывается. что в месте, куда я должна её отнести, передвинули столы: новый сотрудник убрал папку номер один, а куда - сам не уловил. Ищет среди своего старья, показывает на книжные полки. Вроде как столы передвинули ещё и из-за того, что нужно освободить проход к томам.
Я понимаю, что свидание откладывается на неизвестный срок - и воспринимаю это как трагедию. И просыпаюсь с тяжелой головой, без чувства завершённости.

17:23 

Сплошные антиномии

Sin muedo


Следовало бы сразу сказать "антимонии", то есть сплошное слезливое морализаторство. Но сие не в моей змеиной натуре. Говорю как есть.
Большинство не умеет увидеть за редкими деревьями истинный лес. Это касается общих гендерных моделей и эдинской ментальности. Если мужчина носит тёмные очки на пол-лица и поднимает воротник тренча до самых полей шляпы - тайный агент. Если то же самое делает женщина - ей, бедняжке, знобко на ветру. Тем более что шляп я в принципе не ношу - в пучок вьющихся белокурых волос воткнут высокий испанский гребень, пейнета.
Левая рука заткнута в карман тренча - спрятать сувенирное хевсурское кольцо. Сатитени, ну да. Простые граждане Эдин-Дархана с недавних пор курсируют по всему Великодержавному Рутену с провинциями. Там недавно покончили с социализмом, а теперь увлечённо обзаводятся мелко- и крупнобуржуазными пороками, в числе которых импорт и экспорт туристических услуг.
Жаль, что принятые в дендистской среде прогулочные тросточки вышли из моды. Чтобы оправдать палку фирмы Сold Steel в моей правой руке, приходится изобразить полиомиелит. Или растяжение связок. Высокие острые каблуки не слишком вписываются в образ, но что поделать. Женщины, в отличие от мужчин, - кокетки.
читать дальше

14:30 

НЕБЕСА В ЛОХМОТЬЯХ

Sin muedo


Массовая культура родилась вместе со всеобщим средним образованием. По сути дела, это одно и то же - хотя были и предвестники первой.

Меня заслали сюда учиться из середины двадцать первого века от Рождества Христова. В смысле - изучать средневековую ментальность в рамках программы Университета Альтернативной Истории. До сих пор не понимаю, настоящий, истинный ли вокруг меня мир или игровая модель. "Что такое истина?" - спрашивал Пилат. Но лично меня вопросы абсолюта волнуют всё меньше и меньше. Ибо сын прекрасной мельничихи просвещается в этом до сих пор. Возможно - отбывает каторгу, с какой стороны на это посмотреть.
Я говорю картинками - и не о Пилате. С ним разобрался сам Михаил Афанасьевич. И не о Теодаре. Кто я, чтобы о нём судить?
О себе самом. Полном тёзке великого писателя.
В Клингебурге я всего-навсего работник на подхвате, не обладающий никакими особенными талантами. Раньше Домициата сокрушалась из-за этого, теперь перестала. Что я из других, очень дальних краёв, она приняла легко и быстро; городской собор в духе ранней готики соблазнил не одного пилигрима. Он ещё строится, и подсобным работникам платят неплохие по здешним временам гроши. Иногда снабжают и охапкой хороших дров.
Домициата - моя хозяйка и притом завидная невеста: русые волосы, милое личико, неплохое приданое в виде отцовой кузни да росчисти за городской стеной, где пришлый монах лет семь назад посадил два десятка яблоневых дичков, привитых по всем правилам, и окружил терновой изгородью. Я с Домициатой не живу - это касается не общего крова, но всего, что обычно вытекает из последнего. Не удостоился: по-прежнему на положении "этого парня". С недавних пор терновник разросся.
читать дальше

17:14 

ДЕНЬ КАК ВСЕ ДНИ...

Sin muedo


День, как все дни. Мир как все миры.
На музейной картине Лукаса Кранаха туземные грузчики сделали царапину. Впрочем, то был вовсе не Кранах.
Говорится, что рукописи не горят. Но их можно сплавить по воде или сгноить в Каирской генизе.
Говорится, что живопись Врубеля не тускнеет. Темпера не выгорает на солнце, масло не теряет прозрачности. Но они легко поддаются острой стали.
Любовь, что их породила, уничтожает сама себя; ей не нужно ничего не своего - а что в мире принадлежит ей, если не весь мир целиком?
Любовь не ищет корысти: ни устройства в сетях социума, ни потомства, ни даже самой жизни тех, кто ею поражён. Она взрывает устои и рвёт паутины и плотины напрочь.
Это любовь пронзила стрелой юного нагого Себастьяна, это она одна порождает живопись и письмо. И через это губит и возрождает Вселенную.

13:38 

ЖАЛО МУДРЫЯ ЗМЕИ

Sin muedo

Полно, панове, печалиться:
Светлой суровою сталью
Жизнь жесточайшая жалится,
Ширясь шелковою шалью.

Участь укроем улыбками:
Зимние звёзды зардели,
Сыплется снег, словно скибками,
Кроет края колыбели.

Рыцари, ринемся ратовать!
Мудрости минет мгновенье.
Змей запредельная заповедь -
Бросить бесславное бденье.

15:31 

ЧТО МОЖЕТ ПРИДУМАТЬСЯ НОЧЬЮ

Sin muedo

Сон как репетиция смерти.

На кухне я по нечаянности изогнула трубу, по которой газ подаётся к плите, и оттуда, как из воронки, плеснула радужная струя бензина, Пламя тоже было радужным, а запах, знакомый нашей семье по автозаправкам, - трудно выносимым. "Папа!" - кричу я. Он поднимает голову от бумаг - работает в соседней комнате - и вещает: "Ты виновата, что не следуешь инструкции, - ты теперь и разбирайся.Бери тряпку, вытирай лужу".
Интересное дело. При жизни - ну, пока она не сменилась овощеобразным существованием - он вроде как даже меня любил. Ругался бы на меня по-чёрному, но разрулил бы ситуацию. Во всяком случае - для меня самоубийственную. Как там насчет любви к предкам - это программа, данная свыше, или как сподобитесь?
До этого мне привиделось, что я невзначай стёрла из компьютера все мои рабочие записи вместе с авторской страницей (боги знают, что это такое), и доброжелательный программист поучает меня, что восстановить файлы невозможно или слишком, слишком дорого. Выключите компьютер забудьте и начните сначала. Рабочий стол при этом выглядит, как навигация по комнате, и чтобы войти в электронные мозги, нужно найти изображение экрана и щёлкнуть, а потом либо искать, либо вводить по новой. Реинкарнация, типа того.
И такое повторяется на разные лады. Ищи, исправляй, придавай смысл. Я устала жить ради самой жизни - вот что.
Чтобы жизнь стала мне интересна, стало необходимым подключить к ней программу смерти. Раньше хватало самого процесса: вкусно есть, делать интересные покупки, проводить время в шумных компаниях, развлекаться книгами, фильмами и музыкой (не самое худшее, право). Инстинкт самосохранения - самый сильный в мире, говорит наша церковь, надо ему следовать. Любить детей - другой животный инстинкт. Но ведь церковь первая восстаёт против проявления инстинктов в других сферах, считая их животными. Все вплоть до простой человеческой любви - ей, видите ли, подавай гнозис по апостолу Павлу.
Но как же найти смысл жизни, если испытывать её - ну, и не видеть её преходящесть. Всё глубже и дальше. Слова апостолов тут уже ни при чём - надо было не зубрить их раньше, а в нужную минуту принять в качестве откровения.

12:09 

ЗОЛУШАТА

Sin muedo

Корни настоящего произрастают в прошлом, ветви простираются в будущее. Когда тебе перевалило за сто семьдесят, эту банальную истину постигаешь на собственной шкуре.
Нет, я не хочу сказать, что чувствую себя стариком, как мои ровесники. И тем более что выгляжу соответствующим образом. Возможно, оттого, что моё долголетие происходит от супружеской любви. Ялинка родом с зимних полесских болот - та ещё ведьма, хотя в жизни не встречал никого добрее и красивее. Поэтому нам обоим приходится тщательно изображать, что мы исправно прошли курс омоложения или покупаем декоративную косметику самых лучших фирм. С щедрым добавлением наноботов и гиперреактивных витаминов...
Ну, в общем, тут главное - соврать понаглее.
Только не насчёт года рождения. Потому что регистрационный браслет изобличает тебя сразу.
И когда мы, отпустив от себя двоих возмужавших детей вместе с порослью, стали мечтать о третьем, новом сыне или дочери ...
Вот тут-то мы и задумались об истоках явлений.
читать дальше

18:48 

СТАРАЯ МЕБЕЛЬ

Sin muedo


Люблю шастать по свалкам и помойкам! Как говорится, помойка - клад археолога, свалка - сокровищница коллекционера. Сколько стекается на эти пажити того, что осталось от прежних времен - уму непостижимо. Пожелтевшие простыни с кружевным подзором ручной работы, дряхлые наволочки с прошвой, занавесочки на пол-окна, плотно вышитые петухами и розанами. Однажды я обнаружила неподалёку старинную швейную машинку на буковой станине и, поднатужившись, притаранила домой. Саму машинку, благо не Зингер, сразу отвинтила за ненадобностью и отволокла назад, дерево же перебрала, отполировала, покрыла аквалаком и законопатила образовавшуюся после удаления техники выемку дощечкой с ярким ситцевым рисунком в мелкий цветочек. Поставила на ситец настольную лампу - бронзовый бык чешет спину о дерево с пышной, в оборочках, зелёной кроной в форме абажура. Через некоторое время судьба в лице дачной приятельницы подарила мне венский стул с продавленным сиденьем; пару к нему я нашла прямо на лестничной площадке как раз накануне визита в булгаковскую "нехорошую квартирку", где похожий раритет венчал кухонную то ли пирамиду, то ли баррикаду. Снова покрыла глубоким лаком, вырезала лобзиком новые сиденья и обтянула бывшей панбархатной юбкой.
Некто загадочный продолжал подавать мне знаки: на одном из стульев угнездился плюшевый львёнок со скорбным выражением на лице, изъятый из контейнера с объедками, через спинку другого перекинулась изысканно драная кашемировая шаль в мелкий огурец. Критическая масса находок была перейдена в тот момент, когда я водрузила на столик винтажную фарфоровую статуэтку советских времен, только самую малость облупленную: босоногая девушка, сидя на табурете, читает книгу.
читать дальше

15:25 

ТРОГАТЕЛЬНАЯ ИСТОРИЯ КЕЦАЛЯ

Sin muedo


Это случилось летом, в августе. Дочка и ее приятель увидели во дворе птенца черного ворона с подбитым крылом, волочащимся по земле. Слёток, наверное. Он шустро бегал от ворон, пил воду из луж и неизвестно чем питался. С первого раза поймать его в тряпку не удалось - клевался он уже сильно. Только дня через три, когда малыш обессилел. Дома воронёнка выпустили на крытый балкон, покормили творогом и сырой курятиной, поставили блюдце с водой. Чуть позже устроили насест из куска бруса, положенного на подставку для цветов. Дичился он недолго - в тот первый день изволил кушать только без свидетелей и сразу забивался под скамейку, но позже снизошёл. Потом спасался туда только от попыток подлечить - и жутко клевался. Шнобель у него был хоть куда. Потом все вошло в норму: поел, попил и забился в угол спать. С насеста долго сверзивался во сне, пока не наладили удобного. На балконе все под себя расшуровал, а остатки мяса непременно забивал в щели, и они там благополучно протухали. Вопреки предрассудкам, ворон тухлятину не жалует - это не стервятник. Так что когда на кухне варилось что-то вкусное, ворон высовывал голову из двери и шибко интересовался процессом.
читать дальше

12:03 

БЕССМЕРТЕЛЬНЫЙ ГОЛОВАН

Sin muedo


Перевод с мороканского на русский Андрея Борисовича Бело-Бугаева, контактера при миссии голованов на планете Земля

Объяснительная записка переводчика

Данный документ, представляющий собой тугой рулончик, перехваченный по талии суровой ниткой, будто пучок укропа, был с совершенно очевидными целями подброшен под дверь моей дежурки у реки Телон, Канада, за час до того, как посольство голованов, по самое горло насытившись земными реалиями, покинуло свою резиденцию и, согласно официальной версии, стройными рядами двинулось на Пандору. Графическое исполнение документа на первый взгляд напоминало тайнопись, но уже на второй - универсальную транскрипцию, созданную в двадцатом веке для записи земных языков, по преимуществу экзотических. Надо сказать, что речь голованов по своим фонематическим характеристикам несильно выделяется на общеземном фоне. Разумеется, согласные здесь вовсю поют сонантами, практически все гласные звуки похожи на знаменитый арабский "айн" и, образуясь, рвут гортанную преграду вдребезги, а силового ударения не существует вообще. Но не это меня затруднило. Как ни хорошо я обучен языку голованов Саракша, истинный смысл их речений нередко остаётся за семью печатями даже для крутых специалистов. Если он вообще наличествует - в том плане, как мы привыкли. Лексемы слипаются друг с другом, как сосиски в вакуумном пакете. Логика повествования выстроена не на западный манер - исходя из презумпции жёсткого замысла, - но на восточный, то есть вольно струится от одной аналогии к другой. Причём мастера словесных игр эти псины-сапиенс высококлассные: начать с заголовка, явно перекликающегося (или пародирующего) с известной новеллой Лескова. Также я не могу поручиться, что в действительности перевёл двухуровневые закорючки, будто нацарапанные когтем на зеленоватой тростниковой целлюлозе. Скорей всего, я их лишь истолковал.

" ...Мерзко расплющенный диск, пустой до самого горизонта, невольно заставляет тосковать о Саракше. На здешних иконах и полотнах Камнедухова (Петрова-Водкина?- Прим. АББ.) перспектива натуральная. Будто огромная длань (лапа? - Прим. АББ.) поддерживает людей снизу в стремлении попеременно давить и ласкать.
Такова и Терра, но здешние обитатели не знают. Жаждущие красот бездельники наведываются в гигантские природные норы и лежбища - Мамонтову, Ориньякскую, Дивью, Горло Барлога. Их трудолюбивые праотцы некогда рыли свои собственные, укрепляя стены и своды сверхнадёжными распорками. Теперь перестали поедать свою головку пармезана и начали с особым усердием выращивать на корке мыслящую плесень. Ни один цзеху не поступил бы так опрометчиво и недальновидно. Опасность висит на кончике хвоста. (Более адекватный перевод - чувствуется обросшим шерстью компасом. - Прим. АББ.)
читать дальше

19:02 

НАМ ПИШУТ ИЗ ЯНИНЫ

Sin muedo



...мужчина светлокудрый, светлоокий
И женщина, в чьих взорах - мрак ночной.

В. Шекспир


Молодые супруги поселились в старом доме, который, по обычаю здешней страны, был разделён посередине на две равных части - мужскую и женскую, каждая из них - с отдельным выходом, что импонировало обоим. Ведь и жена, которую звали Инна, и муж по имени Янко, превыше всего ценили независимость от другой половинки семейной пары и возможность общаться лишь тогда, когда этого захочется им обоим.
Итак, посередине дома была толстая стена, а в ней прорезан - от пола до потолка - дверной проём. Двустворчатую и двустороннюю дверь можно было запирать как со стороны мужа, так и со стороны жены.
Каждый из них на своей половине устроился вроде бы и по своему вкусу, но одновременно с надеждой угодить другому супругу.

Со стороны Инны дверь была сделана из стерильно белого пластика.
Со стороны Янко дверь была сотворена из резного палисандра.
читать дальше

16:24 

БОГОРАВНОМУ ОСИПУ

Sin muedo


Заблудился ты в небе - что делать?
Где резвится звёздная молодь,
Из перины сочится мокреть,
Под стопою гнездится слякоть,
Снегом пахнет арбузная мякоть,
Амфибрахием кашляет грудь.

О планете ведь некому плакать:
Разве капнет на вишни морось
Или каплет на веки сладость.
С муравьиных небес, показалось,
Остролистом и лавром выстлан
И змеится чешуйчато путь.

Под перчаткой тепла не хватило
Приобъять все земные могилы.

Странник по Временам

главная