Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
03:33 

Выползок №1, столетней давности

say you don't want this circus we're in but you don't, don't really mean it (с)
Прикладной фрейдизм и юнгианство

Сегодня в примерочной задумалась насчет мнения дедушки Фрейда о латентной детской сексуальности. То есть я-то всегда считала, что он преувеличивает. Но. Между надеванием одной шмотки и другой, стоя в одном, прости господи, нижнем белье, которое в наше время чрезмерностью не отличается, замечаю, что мелкий шкет, лет шести, чуть ли не засунул свою любопытную бошку в щель между стенкой кабинки и шторой. Он смотрит на меня, я на него. Подтягиваю съехавший бюстгальтер. Молчим. Раздается вопль мамы, - Леша, ты где, ты не заблудился? Заблудится такой маленький блудник, как же. Нехотя уходит, я продолжаю процесс примерки, потом опять раздеваюсь, - глядь, эта зараза, заложив второй вираж, опять подгребла к моей кабинке. Тут уж моя невинная душа не выдержала, и показала ему кулак. Кулак он понял сразу. А меня начала мучить совесть, - а вдруг я нанесла травму хрупкой детской психике, страшно сказать, негативно повлияла на развитие сексуальности маленького человека? Вдруг он женщин бояться будет, или, скажем, возбуждаться только от агрессии? Типа не от поцелуев, а от кулака в нос? Хотя, с другой стороны, почему бы этому маленькому похабнику не любоваться своей мамочкой, как по дедушке Фрейду должен делать всякий нормальный Эдип, фиг ли лезет к чужим теткам? Или я больше первобытному архетипу коллективного бессознательного по мм.. экстерьеру соответствую? Такие дела.

17:50 

Выползок №2, то же

say you don't want this circus we're in but you don't, don't really mean it (с)
Сегодня в библиотеке занималась, помимо основной деятельности, классификацией внешности юных студенток. Категории вышли следующие – симпатичные хрюшки – полненькие, со вздернутыми пятачками, скорее светленькие, но бывают и исключения. Обязательные характеристики – указанная курносость, ямочки на открытых (а наверное и закрытых) частях тела и аккуратный валик жира между поясом штанов и допупочным свитером. Далее, молодые кобылки – высокие, стройные, волосы длинные, зачесаны набок, реже – с лошадиной челкой, выражение лица немного капризное – или просто губки надуты, ресницы длинные, хлопающие. В момент напряженной интеллектуальной деятельности, сегодня у многих состоявшей в чтении Соссюра, вид у обеих категорий делается глуповатый. Чего не скажешь о третьей категории – будущих ученых. Волосы обычно длинные или средней длины, но убраны, зачесаны, зализаны, одежда не по годам строгая – никаких голых пупков или там блесток и клепок на джинсах, часто – очечки в стильной оправе, вид серьезный, который при наличии униформы белая блузка черная юбка или костюма можно было бы назвать деловым Но костюм они не носят, пока не переквалифицировались в ударниц офисного труда. В отличие от остальных, за интеллектуальной работой производят более эстетическое впечатление, чем в минуты досуга. Общий знаменатель для всех – отсутствие какой-либо индивидуальности или даже потуг на обладание таковой, гладкость, взгляду не на чем остановиться. Вспомнила замечание норвежской писательницы Ханны Эрставик, что совсем юные лица невыразительные, гладкие, практически лишены индивидуальности, потому что на них еще не отражается этот самый индивидуальный личный опыт. Дело тут не в морщинах – это она кстати, вещала, разглядывая в паспорте фотографию меня двадцатилетней и сравнивая с оригиналом уже двадцати пяти лет. Развивая мысль, можно сказать, что в каком-то смысле юные лица - это еще не человеческие лица, а животные – молодняк вида гомо сапиенс так сказать. Но девчонки- подростки не вызывают у меня раздражения и желания каталогизировать – столько в них желания выделиться, необузданной витальности, неприглаженности, жажды жизни и удовольствий, аляповатая косметика, веселые одежки. Действительно начинаешь завидовать, что они только в начале этого всего, что хочется прожить заново. А молодые девушки, адаптированные, гладкие, свежие, подбешивают.

00:53 

Выползок №3

say you don't want this circus we're in but you don't, don't really mean it (с)
Сегодня в туалете Ленинки слышала, как зашедшая в соседнюю кабинку сильно беременная, как все в последнее время, девушка разговаривала со своим ребенком: Ну как у тебя дела, кроха? Да уж, что из этой крохи вырастет, когда мать беременность проводит в такой шибконаучной атмосфере. Впрочем, моя так на последних месяцах ожидания меня читала лекции по физиологии растений. А я потом в пять лет выбирала слово хламидомонада в качестве исходной точки для игры в слова. Пренатальная травма!

00:58 

Выползок №4

say you don't want this circus we're in but you don't, don't really mean it (с)
Девушки, кто не знает происхождения термина молочница, на самом деле оно очень невинно. Эта грибковая фигня появляется во рту у младенцев-грудничков, и как раз от молока, - немножко остается, закисает на слизистой рта, и создает таким образом идеальную среду для развития грибка. Так что и у мужчин бывает молочница, только они этого не помнят. Гады.

02:37 

Выползок №5

say you don't want this circus we're in but you don't, don't really mean it (с)
Сегодня день изучения сравнительной психологии мужчин и женщин, наверное, это имеет какое-нибудь научное название, интересно было бы узнать. Компаративно-гендерная психология? Ха-ха. Ну вот, в магазине передо мной мужчина попросил две зажигалки, все равно какие, заставив кассиршу, таким образом, самой выбирать цвета. Цвета были в такой последовательности по направлению от нее – синий, желтый, красный, черный. Какие две выбрала кассирша для покупателя-мужчины? Конечно, черную и синюю! Типа, «мужские» цвета. Правда, потом он затребовал еще Вог с ментолом, так что одна из зажигалок определенно предназначалась для женщины. Вопрос: с какой зажигалкой в итоге останется мужчина. По-моему, ответ однозначен. Или?
Интересно, проводились ли какие-нибудь тесты такого рода – что женщины считают, больше подходит для мужчин, и наоборот? И как насчет статистики по цветовым предпочтениям, реальным и воображаемым? Помнится, на заре моей печальной юности неопытная психологиня проводила на мне какой-то цветовой тест, по результатам которого в ужасе направила меня общаться с психиатром. Потому что я предпочла черный, сиреневый и синий пронзительно-желтому, травянисто-зеленому, белому и красному. С тех пор мое мнение изменилось только в отношении красного – занравился он мне, хотя я люблю и разные светлые оттенки – персиковый, розовый. Но цветная бумага советского производства не предполагала таких буржуйских излишеств. По счастью, психиатр попался опытный и, пообщавшись, сказал, что по его ведомству я пока не прохожу.
Далее, вот написала папе, что за смешные деньги купила классную куртку, в связи с чем ощутила прилив гордости своей экономностью и хорошим вкусом. И папа тут же спрашивает – а кто завидовал или хвалил приобретение? Да никто еще, никто на мне ее и не видел, но я-то могу оценить, хорошо мне или плохо. Что это за соревновательная ментальность? И это родной отец, с которым мы страшно похожи. Неужели ценность чего-то можно оценить только соревновательным путем? Я считаю, что нет. Интересно, это значимое гендерное различие, или как?

17:38 

Выползки продолжают ползти

say you don't want this circus we're in but you don't, don't really mean it (с)
Мужчины – писатели, а может и переводчики, - странные существа. Вот, например, такая фраза: «она… откинулась на подушки, предоставив Домострою (как ни смешно, фамилия главного героя – прим. мое) лишний раз возможность восхититься зрелищем ее плоского живота». В связи с этим возникает вопрос. Вызывает ли лицезрение именно плоского живота, когда есть возможность любоваться обнаженным всем остальным, плоским ли, неплоским, - так вот, вызывает ли оно прям-таки восхищение и типа сексуальное возбуждение? В первый раз встречаю плоский живот так непосредственно выделенным, обычно он только идет через запятую с остальными частями современного канона красоты - с длинными ногами какими-нибудь. Заметим в скобках, что в указанной позе у большинства женщин живот становится плоским, - кроме тех, у кого он становится впалым.

03:58 

Выползок библиотечный

say you don't want this circus we're in but you don't, don't really mean it (с)
Была свидетелем сцены насилия в библиотеке иностранной литературы – так это мной воспринялось на первый взгляд, во всяком случае. А вообще-то впечатление было абсолютно нереальное, как будто я про это читаю в одной из книг. Старик властно сказал: я вас увольняю. Женщина, уже не девчонка, лет тридцати (хотя мне с моей инфантильностью трудно судить) сказала, как маленькая девочка – извините, я больше так не буду. Последний раз слышала эту фразу в глубоком детстве, а произносить ее никогда не произносила. Даже маленькой. Он сказал – за то, что вы не умеете выполнять свои профессиональные обязанности. Это послужит вам уроком. Окажетесь в рядах безработных. Она, уничтоженная, - простите, я исправлюсь. Он – нет, это будет вам уроком. Вы меня в восемьдесят один год до предынсультного состояния довели. Нет, нет и нет. Она извиняется. Он отказывает и пишет что-то. Сцена правда как из какого-то американского романа – например, какого-нибудь Артура Хейли. Один в один. Могущественный босс и жалкая секретарша. Подходит библиотекарь. С ней объясняться он не намерен, - кто вы – Допустим, библиотекарь. Почему допустим, когда это так, думаю я. Это что, особая фраза для разговоров в таких ситуациях, которой я по своей лопушистости не знаю. Я слушаю в ужасе. Думаю, кто он, кто эта женщина, почему так зависит от него, почему унижается так, что меня коробит. Впечатление такое, что вот-вот заплачет. Этого я так и не поняла. Но если бы она заплакала, я бы завопила. Она потом подошла ко мне, спросила моего мнения, была ли она невежлива по отношению к посетителю, не найдя книги, которой нет в каталоге. Она была библиотекарь, а он, судя по начальственному поведению и выражениям (я буду говорить только с ректором!), бывший или настоящий руководитель какого-нибудь института-университета. Всего-то вздорный старикан, который вздумал написать жалобу. Я сказала, имеют ли его слова какую-то силу, для ее начальства во всяком случае. Она – не знаю, но это же жалоба. Осталась уже не в ужасе – в недоумении. Ясно, что ничего страшного не произошло. Понятно, почему он себя так вел – мужчина, привыкший к власти, но больше ее не имеющий, или имеющий далеко не везде, да и как мужчина не мужчина уже в его-то возрасте, тяжело, конечно, хочется отыграться на окружающих. Но она-то почему, зачем себя так вела. Прямо приходят на ум всякие феминистки, хоть и не люблю я их писания, но вот она была передо мной, маленькая женщина, зависимая, униженная, унижающаяся. Сама. Зачем?

00:34 

Кустурица по ношк

say you don't want this circus we're in but you don't, don't really mean it (с)
Serbisk kruttønne
De nye statene på Balkan har skapt en evig ustabil situasjon, mener filmskaper Emir Kusturica.
Av Kjetil Lismoen
Alltid opprører: For meg er holdningen om at "enten er du for oss eller imot oss" totalt uakseptabel, sier Emir Kusturica.

Relaterte artikler:
# Emir Kusturica
Å føre en samtale med Emir Kusturica er – for å parafrasere Comedy Centrals Stephen Colbert – som å havne i basketak med et isfjell. Han avgir ingen direkte svar, men fortsetter på det som virker som en tidløs tale om sin rolle som en av Europas mest særegne og kontroversielle filmkunstnere. Det som har brakt ham til den ubetydelige filmnasjonen Norge, er Cinematekets serie med hans filmografi, og ikke minst muligheten til å spille med sitt band, No Smoking Orchestra, under Oslo World Music Festival. I samme slengen ble hans siste film, dokumentaren om fotballikonet Maradona, vist på Cinemateket i Oslo, der undertegnede også forsøkte å føre en samtale med ham. Dette intervjuet kan derfor minne om en Godard-film – det ble tatt opp med en begynnelse, midtparti og slutt, men gjengis ikke nødvendigvis i den rekkefølgen.

Ubekvem rolle. La oss fastslå det med én gang: Maradona by Kusturica er en parentes i Kusturicas filmografi. Men den er en interessant parentes, slik det nødvendigvis blir når en av verdens fremste filmkunstnere møter fotballhistoriens største ballkunstner. Men Kusturica understreker at han ikke har hatt ambisjoner om å gjenskape noen av fotballens sublime øyeblikk, som da Maradona overlistet britene med «Guds hånd». Det er snarere Maradonas ideologiske oppvåkning fra kokaintåken og deres felles antipatier overfor den angloamerikanske dominansen på verdensarenaen som preger filmen.

– Fotballens uttrykk ligger i det enkelte øyeblikk, og det er vanskelig å gjengi den magien. Få filmer har lyktes med det. Men møtet med Maradona ble en stor positiv overraskelse, sier Kusturica. – Til min store glede møtte jeg en fotballspiller som hadde en politisk overbevisning og en holdning til verden som jeg deler. Fotballspillere er ikke dumme, de er uskolerte, og Maradona hadde ingen pretensjoner om å late som noe annet. Likevel var han skolert, på en måte. Så den rollen jeg denne gangen inntok som filmskaper var paradoksal og ubekvem: Jeg var som journalisten som ville fortelle «den sanne» historien om Maradona. Men jeg har ikke forsøkt å skape for mye sannhet i filmen, selv om den ikke er usann.

Da Maradona by Kusturica hadde premiere i Cannes, var responsen fra kritikerkorpset negativ. Hvor var Kusturicas karakteristiske filmatiske mesterskap? spurte de. Hvorfor en såpass ordinær dokumentarfilm fra en av Europas store auteurer?

– Det interessante ved mottagelsen i Cannes, var at den engelskspråklige pressen slaktet filmen. Den spansktalende var mer positiv. Men britiske og amerikanske kritikere, og særlig bransjebladene Variety og Screen, anklagde meg for å være narsissistisk, og for ikke å vite noe om film i det hele tatt. Og de reagerte på tittelen. Men jeg valgte ikke tittelen, det var distributøren som gjerne ville ha den slik for bedre å kunne selge filmen.

Fotballspiller i Sarajevo. Det mest utilgivelige for noen kritikere var kanskje ikke Kusturicas bruk av egen fortellerstemme, eller at han gir for mye etter for sin forkjærlighet for Sex Pistols. Det var snarere at han har gitt etter for fristelsen de fleste andre filmskapere ville holdt seg for gode til: Han spiller fotball med Maradona, og hevder sågar at han i tenårene måtte velge mellom en karriere som fotballspiller og filmskaper. De som kjenner filmografien til Kusturica vet at fotball er viktig for ham. I gjennombruddsfilmen Pappa er på forretningsreise er hovedpersonen besatt av fotball, og i filmens tragiske klimaks hører vi fotballkommentatoren i nasjonal eufori rope at Jugoslavia har vunnet. Det var en ironisk effekt som ble tatt ille opp i det fotballgale og nasjonalistiske Jugoslavia.

– Fotballen har alltid hatt en sentral plass i mitt sosiale liv. I det tidligere Jugoslavia spilte jeg som alle andre gutter fotball døgnet rundt. Å beherske en rekke idretter var måten å vise hva man dugde til på, som guttunge. Jeg spilte om plass på juniorlaget til Sarajevo i en periode da A-laget møtte Manchester United i Europacupen. Men en skadet ankel gjorde at jeg måtte legge karrieren på hylla. Heldigvis, sier han.

Kusturica vokste ikke opp i noe kunstnermiljø eller i omgivelser der kultur hadde en sentral plass, forteller han. Han begynte å lage film som ung i Sarajevo fordi han etter eget sigende ikke visste hva han skulle foreta seg.

– Men det skulle samtidig endre livet mitt. Istedenfor å reke gatelangs i Sarajevo, begynte jeg å utforske denne nye verdenen som filmen representerte. Den var ikke lik noe annet jeg hadde vært i befatning med, den forsøkte ikke å harmonisere. Til filmen tok jeg med meg min bagasje og mine minner. Men jeg planla aldri å bli filmskaper, jeg hadde ingen forestillinger om å oppnå suksess.

Punkrock under Tito. Kusturicas tre første filmer handler om det jugoslaviske eksperimentets vekst og fall. Debutfilmen Do You Remember Dolly Bell handler om å være ung under Tito og samtidig hekta på punkrock. Men verken den filmen eller den neste, gullpalmevinneren Pappa er på forretningsreise, varslet om sammenbruddet som skulle komme. Og her er vi ved kjernen av kontroversen rundt Kusturica: Han hadde genuin tro på ideen om det flerkulturelle «mønsterbruket» i Jugoslavia. Derfor kom oppløsningen som et sjokk.

Som produkt av et serbisk-muslimsk ekteskap definerte Kusturica seg selv om jugoslav – noe han på en usedvanlig klønete måte gjentok under den påfølgende krigen da serberne bombet hans elskede Sarajevo. Ved å nekte å velge side ble han straks tatt til inntekt for den serbiske siden, fordi det var der han bosatte seg. Men Kusturica understreker at han aldri har innyndet seg hos noen makthavere.

– Jeg har aldri støttet opp om noen elite som ønsket å holde det hele samlet. Da Jugoslavia raknet, kunne jeg selvsagt, som andre, blitt en del av den nye makteliten. Men jeg har alltid stått i opposisjon. Helt fra begynnelsen, da jeg skildret det å være ungdom i Sarajevo, ble jeg truet av kommunistpartiets sentralkomité. Etter min andre film, Pappa er på forretningsreise, ble jeg truet fordi jeg skildret en familie som ble ødelagt av de historiske forholdene. Og da jeg lagde film med sigøynere i Beograd (Sigøynernes tid, journ.anm.), var det noen som mislikte det sterkt. Selv når jeg har laget film som så åpenbart handler om undertrykkelse og menneskenes forhold til slike mekanismer, er jeg blitt anklaget. Noen franske intellektuelle gikk hardt ut mot Under jorden, blant annet med et innlegg på forsiden av Le Monde, men uten at de hadde sett filmen.

Nasjonalistisk sorgarbeid? Under jorden er et storstilt sorgarbeid på vegne av den jugoslaviske drømmen som brast. Selv om filmen indirekte skildrer en serbisk nasjonalisme som har råtnet på rot, har enkelte av Kusturicas kritikere, som den slovenske filosofen Slavoj Zizek, oppfattet hans kaotiske patos som en forherligelse av en serbisk voldsmytologi. Men bak den vanvittige visuelle flyten og de kullsvarte gapskrattene i Under jorden, kan vi også lese en handlingsgang som unndrar seg så enkle analyser.

I filmen møter vi en «udødelig» partisan og byråkrat som under andre verdenskrig søker tilflukt under jorden fra tyske luftangrep. Mens det sosiopolitiske landskapet over ham endrer seg dramatisk, bygger han seg opp en formue på sprit- og sigarettsmugling, og blir til slutt rammet av kronisk paranoia. For mange er han et bilde på en annen sprit- og sigarettsmugler som lenge skjulte seg under jorden, nemlig krigsforbryteren Milosevic.

I en av Kusturicas nyere filmer, Livet er et mirakel, ser vi en nyklekket kylling bryte ut av egget og rømme gjennom et hull i gjerdet. Året er 1992 og vi befinner oss på randen av krig. Men ingen i den bosniske landsbyen tror at noen virkelig krig vil bryte ut, og det er ikke før mot slutten at flukten fra hønsegården får en tyngre betydning, når flere hauker har massakrert hønene. Kanskje er også denne kyllingen Kusturicas bilde på sin egen spesielle forhistorie som utklekket av det jugoslaviske politiske eksperimentet og senere utbryter fra det bosniske fellesskapet han var en del av? Kusturica svarer med karakteristisk macho ironi, for så å vende tilbake til forsvarsmodus.

– Jo, men jeg ville helst sett at du omtalte meg som en hund, humrer han.

– For meg er holdningen om at «enten er du for oss eller imot oss» totalt uakseptabel. Men den har jeg møtt hele mitt liv. Mitt land ble ødelagt av amerikanerne og tyskernes bombing. Landet gikk i oppløsning og all stabilitet forsvant. Ved å insistere på dannelsen av seks nasjonalistiske stater, skapte man i realiteten en ustabil situasjon som vil vare for alltid. Det er mulig at noen vil oppleve dette utsagnet som politisk uspiselig, men det er slik jeg ser det.

Kongen av Kustendorf. Maradona by Kusturica er full av antiamerikansk retorikk, men i motsetning til Maradona har Kusturica studert det amerikanske samfunnet. I 1985, etter den internasjonale suksessen med Pappa er på forretningsreise, reiste han til New York og underviste i film ved Columbia University. Et par år senere gikk han i gang med sin første amerikanske film, Arizona Dream. Det skulle bli et smertefullt møte med en type indirekte sensur han ikke hadde vært borti før: markedets press på innholdet.

– Da forsikringsselskapet ville ta over styringen av filmen, dro jeg min vei. Jeg fikk uansett ikke gjennomføre filmen i henhold til min kunstneriske visjon. Men produksjonen var et lykketreff på andre måter. Samarbeidet med Johnny Depp, for eksempel, var en fantastisk opplevelse. Vi ble veldig nære venner.

På et tidspunkt under intervjuet kommer Kusturica med følgende hjertesukk: – Jeg synes virkelighetens materialistiske verden er vanskelig å håndtere. Filmen har alltid virket mer virkelig på meg, sier han.

Så hva gjør en regissør når han har mistet sin hjemby og sitt fødeland og virkeligheten går ham imot? Jo, han påtvinger virkeligheten fiksjonen ved å bygge sin egen landsby. Kustendorf er navnet på Kusturicas «temapark», der alle bygningene er laget av tre og det er forbudt med reklame for globale merkevarer. Her er egen kino og treningsstudio, barnehage og skianlegg. Kusturica omtaler det som «kronen» i hans estetiske arbeid.

– Min lærer på filmskolen i Praha underviste også i historie og arkitektur. På den måten ble jeg kjent med verdensfilmen gjennom arkitekturen. Jeg oppdaget det vakre jordet landsbyen nå står på i pausen mellom to tagninger under innspillingen av Livet er et mirakel. Gradvis har jeg bygd opp landsbyen helt til den i dag består av 57 bygninger. Jeg er byens selvutnevnte borgermester!

Hollywoodfilmens død. Kustendorf har selvsagt sin egen filmfestival. For å markere sin avsmak for Hollywoods dusinvare iscenesatte Kusturica en begravelse under årets åpningsseremoni, der en kopi av «verdens dårligste film», Die Hard 4, ble spadd ned i serbisk torv. Var det den endelige konklusjonen på bekymringen han luftet som juryleder i Cannes for to år siden, om at verdensfilmen befinner seg i en krise? Kusturica presiserer at de gode filmene lages fortsatt, men at de stues vekk av filmindustriens kremmere.

– Da Fellini lagde sine filmer i Italia, oppnådde han aldri høye besøkstall. Men han var likevel til stede på kinoene med filmene sine. I dag har globaliseringen av filmindustrien ført til større ensretting av tilbudet på kinoene. Det eksisterer sannsynligvis flere auteurer i dag enn for 35 år siden, men vi får ikke tilgang til dem. Det kommersielle presset er massivt. Derfor er jeg i dag en sterk motstander av kapitalismen, akkurat som jeg under studietiden i Praha motsatte meg bolsjevismen.

– Vi gjennomlever en periode med store forandringer for filmen, den blir ikke nødvendigvis bedre eller dårligere, men annerledes. Og det er ikke bare unge filmskapere som utforsker videofilmen. Abbas Kiarostami har laget film på video de siste ti årene. Jeg tilhører den generasjonen auteurer som startet med å skyte film med 16mm-kamera. I dag lager unge film med mobiltelefonkamera. Den eneste muligheten vi hadde for å se bilder fra verden utenfor på 1960-tallet, var de korte nyhetene som ble vist foran hver kinovisning. I dag er flommen av bilder vi utsettes for vanvittig. Folk blir ikke imponert av å se hundre dødsfall på nyhetene i løpet av en dag. Fjernsynet kom til Jugoslavia i 1962. Før det hadde vi knapt sett et eneste filmopptak av noens død.

Musikken som forløser. Man skulle tro at en dobbel gullpalmevinner (Under jorden, Pappa er på forretningsreise) ikke har problemer med å få finansiert filmene sine. Men det er ikke blitt enklere, ifølge Kusturica. Han nekter likevel å se pessimistisk på utviklingen.

– Jeg har vært heldig. Jeg har kunnet laget en rekke filmer der jeg har fått realisert min kunstneriske visjon. Det har vært en harmoni mellom min visjon og publikums ønske om å ta del i den. Men jeg har betalt en pris for det. Det er selvsagt enklere om du tilpasser deg de kommersielle kravene som stilles av markedet. Men jeg har signert en kontrakt med et fransk selskap på min neste film, om den meksikanske revolusjonsgeneralen Pancho Villa, og regner med å starte opptakene neste år. Handlingen i filmen skal utspille seg blant annet i Mexico, og det skal være en humørfylt film (med Javier Bardem i hovedrollen, journ.anm.).

Filmskaping kan være en smertefull prosess når millioner skal skaffes og regissøren må ut i krevende opptak og møysommelig etterarbeid som varer i måneder, noen ganger i flere år. Kusturica erkjenner at når det kommer til stykket, er det å spille i band langt på vei å foretrekke.

– Å spille i et band er en større umiddelbar glede. Det deler du med de andre på scenen og med publikum. Når du lager film føler du deg ofte alene, du får ikke utdelt noen nøkkel til en hemmelig formel. Du må bygge katedralen fra grunnen og regne med at folk vil betale for å se den.

Cinemateket i Oslo viser filmer av Emir Kusturica frem til 4. desember.

Publisert 14. november 2008

05:25 

Важное объявление (тихо, сам с собою говорю)

say you don't want this circus we're in but you don't, don't really mean it (с)
Короче. Меня занесло на сей ресурс случайно, и закрепилась я с целью читать других, а не писать самой, ибо мне и ЖЖ хватает. Ну и заодно складывать сюда материалы, которые либо выбрасывать жалко (свои), либо хочется потом рассмотреть на досуге, а потерять в ожидании оного не хочется (чужие).
Но по непонятным мне до сих пор причинам я сама начала кропать фандомные тексты...признаться, право, было б жаль мне потерять и их.
Значит, быть по сему. Здесь будут тексты, написанные в связи с и под влиянием ГП и его фандома. Аминь.

05:31 

Первое Рождество

say you don't want this circus we're in but you don't, don't really mean it (с)
Это первый фик, который я написала (но не который начала писать. Тот еще пишется, ха-ха).
Герои: Белла, УпСы. Вдохновители - Тэм Элленфорд и Вия.

Первое Рождество.

Белла подвинула кресло ближе к камину и вытянула ноги. Есть не хотелось. Остальные за её спиной звенели столовыми приборами, иногда в ответ на какую-то реплику Рабастана раздавался негромкий смех. Белла улыбнулась. Похоже, к деверю возвращалось его озорное чувство юмора. Помнится, на свадьбе она его чуть не прибила за некоторые, совсем уж вольные шуточки…а Руди только смеялся: «Видишь, как тебе повезло? Тебе достался серьёзный Лестранж». Малыш Рабастан… Как они все были молоды тогда! Азкабан проглотил их молодость и не подавился – хотя, если подумать, все началось еще раньше, но по сравнению с Азкабаном… Нет, ничто не могло сравниться с Азкабаном.
Это было их первое Рождество на свободе. В комнате царила тихая торжественная атмосфера – они даже разговаривали приглушёнными голосами, чтобы не спугнуть – что? Дух Рождества? Удачу? Практичный Рудольфус всегда иронизировал над ее любовью к Рождеству, детской верой в рождественские желания, а теперь сам помогал наряжать ёлку. В течение долгих лет единственным рождественским желанием Беллы – а она научилась различать Рождество в Азкабане, еды давали больше, зато больше становилось и дементоров, видимо, чтобы компенсировать полное отсутствие людей – единственным её желанием было вырваться на свободу. И увидеть Тёмного Лорда. Собственно, свобода и Тёмный Лорд были неразделимы. Без него свобода была невозможна. И вот её желание исполнилось. Не только её. Это желание поддерживало их всех, каждый день, который тянулся как год. Четырнадцать лет. И вот они снова за столом с белой скатертью и хрустальными бокалами, живы, почти здоровы, не сошли с ума. Даже не разучились пользоваться столовыми приборами. Празднуют победу своей воли.
Не мешал даже суетливый испуганный хозяин дома – один из тех «симпатизёров», что был бы не против послать других таскать за него каштаны из огня, но вот рискнуть самому… Да он и так рисковал, согласившись принять их на Рождество, и Белле было смешно наблюдать, как приступы страха сменяются у него на лице сознанием собственной важности. Что-то слишком она стала смешливая, почище Рабастана. Зато хозяйская дочка ей нравилась. Тоненькая, беленькая, большеглазая – прямо как Цисси в детстве. И смотрела на Беллу с таким восхищением и трепетом, что в груди у бывшей узницы невольно разливалось тепло. Жалко, что такому ничтожеству достался такой очаровательный ребёнок. Ну ничего, подрастёт – придет к ним, Белла была в этом уверена. И она сама научит её всему, что знает.
Белла блаженно зажмурилась. Тепло проникло в каждую выстуженную азкабанскими камнями косточку, ни один сустав не ныл. Поначалу, в горячке освобождения, ей казалось, что все прошло, но потом, когда снова потянулась обычная – ха! ну для них обычная – жизнь, суставы опять напомнили о себе. Не помогало даже снадобье, которое готовила эта змея подколодная, Снейп. Хотя он мог туда и отравы подлить, с него станется. Впрочем, нет, не посмеет. Слава Мерлину, Снейпа с ними не было – хотя кто бы стал его приглашать? Сидит сейчас, небось, в Хогвартсе, портит своей унылой физиономией Рождество детишкам, если кто остался…Хогвартс. Сказочный замок в рамочке из инея. И она, с развевающимися по ветру смоляными волосами играет в снежки с мальчишками, шапка давно потеряна в каком-то сугробе. Нет, это было не с ней. Или с ней, но даже не в прошлой – в позапрошлой жизни.
За окном тихо падал снег. Небеса смешались с землей – казалось, дом парит в первозданном хаосе, который мягко светится жемчужным светом, и до него ничего не было, а после – после возможно всё. Жизнь начиналась сначала. Ещё раз.

@темы: мои фики, Белла, ПС

01:42 

say you don't want this circus we're in but you don't, don't really mean it (с)
Собственно, второй мой фик. Ныне висит в январском номере замечательного журнала "Придира":)
ab.fanrus.com/SMI/Pridira/january/13/56/

Шахматное решение

Поле сражения было затянуто пеленой дыма. Время от времени слышались глухие разрывы пушечных ядер и крики невидимых солдат на передовой. Темный Лорд тряхнул головой. Он ничего не понимал. Какие пушки, какой дым? Откуда это древнее маггловское варварство? Элегантная зеленая молния Авады Кедавры – вот оружие волшебника, и никакого шума и криков. Правда, Белла вот любит слушать крики врагов, хотя Темный Лорд неоднократно указывал ей на непредсказуемость Круциатуса как боевого заклинания… Словно отзываясь на его мысли, показалась Беллатрикс собственной персоной. С выражением глубокой озабоченности на лице она явно куда-то спешила.
- Белла, - начал было Темный Лорд и замолчал. Лестрейндж уже скрылась в дыму, даже не обратив на него внимания. Волдеморт попытался залепить ей вслед Круцио, но палочка почему-то не работала. Потом Белла еще неоднократно пробегала туда-сюда, и с каждым разом выглядела все взъерошеннее. Жемчужная диадема почти съехала на ухо, шелковое черное платье забрызгала грязь. Волдеморт задумался было, зачем ей вся эта роскошь посреди сражения, и тут же отбросил бесполезную мысль. На фоне всего происходящего Беллин выбор гардероба не входил и в первую десятку чудес. Темный Лорд не знал, чему и кому отдать предпочтение – Рабастану, гарцевавшему на вороном арабском скакуне и периодически стрелявшему из старинной аркебузы с перламутровым прикладом? Или Крэббу с Гойлом, восседавшим на индийских слонах с черными кожаными попонами и черными же плюмажами на головах?
Но тут землю потряс взрыв необычной силы. Сразу после него послышался страшный крик человека – судя по всему, в предсмертной агонии. Белла подняла к небесам и куда-то вбок руку в неприличном жесте и выругалась.
- О, этот кретин, идиот, сил моих нет!
Заметив – наконец-то - ошарашенный взгляд Волдеморта, она смутилась и сделала книксен:
- Прошу прощения, сир! Но этот мальчишка совершенно не умеет играть!
С грохотом и скрежетом из-за пороховой завесы выехало странное сооружение, напоминающее башню на колесах. На вершине башни в тени зубцов стоял Долохов. На его голове красовалась странная шапочка из черного бархата, а на груди сиял большой серебряный крест.
«До чего же суеверны эти славяне, что магглы, что волшебники», - подумал Волдеморт. – «Ведь на самом деле ни во что толком не верят. И чем меньше верят, тем крупнее покупают кресты, прямо хоть закономерность выводи».
- Сир, - сказал Долохов. – Ваша жизнь в опасности. Время пришло.
Волдеморт больше привык к обращению «мой Лорд», но «сир» определенно начинало ему нравиться.
Долохов помог Тёмному Сиру подняться на башню, а сам занял его место.
- Сир, - он внезапно снял с головы шапочку и протянул ее Волдеморту. Тот посмотрел на него непонимающе. – Сир, осмелюсь попросить Вашу корону.
Тёмный Лорд поднял руку к голове и к своему удивлению нащупал металлические зубцы короны.

- Не прошло и полгода! Наконец-то он догадался сделать рокировку! – вдруг с издевкой сказал мальчишеский голос.
И другой мальчишеский голос, до ужаса знакомый, немедленно отозвался:
- Заткнись, Уизли!
«Уизли» заржал, его смех подхватили еще двое.
- Что, Малфой, нечего сказать? – это уже девчонка.
Ну конечно! Драко Малфой!
- Тебя, Грейнджер, вообще не спрашивают! Сама, небось, первый раз в жизни волшебные шахматы увидела! «Ой, они же стреляют, а им не больно?» - передразнил Малфой, явно радуясь возможности уесть хоть кого-нибудь.
Очевидно, насмешка достигла цели: среди возмущенных воплей голоса Грейнджер слышно не было.
- А победитель Сами-Знаете-Кого Гарри Поттер даже побелел от…переизбытка храбрости, – продолжал язвить Малфой.
Волдеморт решил, что ослышался. Какой такой победитель? Мальчишка?

Вдруг рассыпалась дробью конская поступь, и прямо перед Тёмным Лордом возник незнакомый всадник в сверкающих доспехах. Он дернул за уздечку белого коня, сунул руку за пазуху и – вшших! – на Волдеморта уставилась длинная белая палочка. Темный Лорд схватился за свою, но она опять отказалась ему повиноваться.
Из палочки полыхнуло зеленое пламя. Где-то вскрикнула Беллатрикс. Или это был Малфой?
- Шах, Малфой. И мат, - спокойно сказал Уизли.
Шахматы! Это были чертовы шахматы! А он играл роль глупого слабого шахматного короля, чья дальнобойность составляет всего одну клетку, чья цель – прятаться за спинами других фигур, пока они не разделаются с вражеским королем! Волдеморту хотелось заавадить всех вокруг, и прежде всего мерзких детей, осмелившихся играть им – им! Темным Лордом! Но все, что ему оставалось, это неподвижно лежать и ждать.
- Смотрите, - раздался голос третьего мальчика, который до сих пор молчал. – Черный король выглядит так, будто с удовольствием убил бы всех нас.
Зеленые глаза, увеличенные очками, пристально разглядывали Темного Лорда. Под темной челкой можно было различить странной формы шрам – молния? Рыжий конопатый Уизли – интересно, бывают на свете другие Уизли? – склонился над доской.
- Не обращай внимания, Гарри, - сказал Уизли. – Это битый король. А за битого короля и пешки не дают.

Тёмный Лорд проснулся в холодном поту. В его ушах насмешкой отдавался голос мальчишки Уизли: «За битого короля и пешки не дают…не дают…не дают…»
Прежде всего Волдеморт ощупал голову. Никакой короны, слава Мерлину. И лежит он в своей постели. Конечно, это был сон. Дурацкий сон. Но что-то тут определенно было не так… Может быть, это вещий сон, и судьба хотела его предостеречь от чего-то? Ах да. Победитель Сами-Знаете-Кого, сказал Малфой… Как его… Поттер… не обращай внимания, Гарри, сказал рыжий Уизли.. Значит, Гарри Поттер. Вроде знакомая фамилия, но имя ничего не говорило Темному Лорду. Он вызывал к себе Рудольфуса и спросил, что тот знает о Поттерах. Оказалось, миссис Поттер была какой-то родственницей Беллатрикс, - впрочем, старые Поттеры давно умерли. Как и их единственный сын Джеймс, хотя тот, конечно, умер не своей смертью. По молодости записался в Орден Феникса, эту организацию самоубийц-любителей…Гриффиндорец, что с него взять – старая лиса Дамблдор всех этих глупышей держал в кулаке, они ему в рот смотрели… Погиб в бою – жалко парня, семья-то чистокровная. Нет, детей у него не было – когда бы он жениться успел?
Темный Лорд хотел спросить Лестрейнджа о Грейнджер, но раздумал. Что там сказал Малфой? «Первый раз в жизни увидела волшебные шахматы…» Значит, грязнокровка. А о грязнокровках уже позаботились…и продолжают заботиться.
Оставался рыжий Уизли. Хотя они все рыжие, чтоб им подавиться. При мысли о том, что придется авадить все море разливанное Уизли, хотя бы даже только мужского пола, у Волдеморта заныла палочковая рука. Бессмертие бессмертием, а суставы надо беречь. Уизли было слишком много, а Волдеморт не был уверен, что можно переложить исполнение воли Судьбы на кого-то другого. Да и Рудольфус будет недоволен – человек составляет проект за проектом, стремится увеличить численность чистокровных, ставит Уизли всем в пример – а шеф готовит такой удар в спину… И тут его осенило. Ну конечно! Убить только тех Уизли, кто обыграет Драко Малфоя! Им, конечно, сообщать об этом не надо. Волдеморт улыбнулся. Он давно хотел поговорить с Люциусом насчет его сына. Мальчик рос странным…никто бы не назвал его тупым, но и приспособить хоть к чему-нибудь его тоже не удавалось. Может быть, хоть в шахматы играть научится… И перестанет подставлять королей.

@темы: мои фики, ТЛ, юмор

00:11 

Английские свадебные традиции, для Вии, часть 1

say you don't want this circus we're in but you don't, don't really mean it (с)
Перевод оставляет желать лучшего, но я гналась не за стилем, а за информацией

По крайней мере с шестнадцатого и вплоть до девятнадцатого века браки уговаривались родителями или опекунами. Нередко жених и невеста до свадьбы вообще не были знакомы. Родители часто заключали помолвки и браки детей, когда те были еще совсем маленькими (от трех до семи лет). Дети при этом продолжали жить с родителями и время от времени встречались с нареченным/нареченной на обедах или во время праздничных торжеств.
В конце 17 века практика уговоренного брака подверглась резкой критике – помолвки и браки, заключенные до семи лет, объявлялись в суде недействительными. Однако они считались действительными, если уже после достижения семи лет дети начинали звать друг друга мужем и женой, обнимались, целовались, дарили и принимали подарки в знак привязанности.
читать дальше

@темы: английские реалии, фольклор

17:55 

Английские свадебные традиции,часть 2 - поверья

say you don't want this circus we're in but you don't, don't really mean it (с)
Прикола ради была осуществлена попытка квазистихотворного перевода рифмованных поверий. Близко к тексту, далеко от рифмы:)

Многие современные традиции, связанные со свадьбой, представляют собой весьма сильно смягченные варианты старинных суеверий. Например, обычай привязывать к машине молодых пару туфель, восходит к традиции Тюдоровских времен, когда гости кидали обувь в экипаж, в котором ехали жених с невестой. В случае попадания новобрачных ожидало большое счастье!
Во времена англо-саксов жених символически ударял невесту туфлей в знак подтверждения своей власти над ней. После этого невеста скидывала свою обувь и бросала ее в подружек, чтобы определить, кто из них выйдет замуж следующей.

Something old, something new, something borrowed, something blue and a silver sixpence in her shoe
(Что-то старое, что-то новое, что-то позаимствованное, что-то голубое, и серебряный шестипенсовик в ее туфельке).

Этот стишок возник в викторианскую эпоху. «Что-то старое» символизирует друзей молодоженов, которые останутся с ними и после свадьбы. В одной версии традиции «что-то старое» представляло собой старую подвязку, которую женщина, счастливая в браке, давала невесте, дабы и ее брак оказался успешным.
«Что-то позаимствованное» означает, что у семьи невесты есть повод сделать ей подарок в знак своей любви (невеста должна отдариться – на удачу). «Что-то голубое» опять-таки надевалось на счастье, поскольку голубой цвет символизирует верность и постоянство. Обычай надевать синее/голубое восходит к древнеизраильским свадебным традициям, где невесты вплетали в косы голубые ленты, символизирующие верность. Шестипенсовик клали в туфлю для того, чтобы супругов на протяжении всего их брака сопровождало богатство. До сих пор некоторые невесты кладут в туфельку пенни на время свадебной церемонии.

читать дальше

@темы: английские реалии, фольклор

21:08 

Английские свадебные традиции,часть 3 - современность

say you don't want this circus we're in but you don't, don't really mean it (с)
Современная свадьба

Невеста проводит девичник, а жених мальчишник (англ. Hen’s night, Stag night, Hen – курица, Stag - олень). Свадебную церемонию репетируют заранее, за исключением свадебного обеда.
Если молодые женятся в церкви, на протяжении трех воскресений до свадьбы в этой церкви проводятся оглашения предстоящего события. Для жениха и невесты присутствовать во время таких оглашений считается дурной приметой.
Свадебное платье выглядит гораздо скромнее бальных и торжественных нарядов (и наряды подружек невесты обычно пышнее – см традиция по обману злых духов – прим.) Популярность цветных платьев растет, но чаще всего все-таки выбирают белые и цвета слоновой кости.
Мать жениха и невесты договариваются о том, чтобы их наряды сочетались друг с другом, они так же принимают во внимание наряды подружек невесты. Жилет и цветной носовой платок, которые иногда носят жених и шафер, обычно совпадают по цвету с платьями подружек невесты.
Свадебные платья редко передаются по наследству; их либо продают, либо шьют из них крестильную рубашку для первенца.
читать дальше

@темы: английские реалии, фольклор

02:38 

Дурной пример заразителен

say you don't want this circus we're in but you don't, don't really mean it (с)
По примеру vija, собирающей тексты БГ, комментирующие ГП, решила записать текст, который сразу же вызвал у меня однозначные ассоциации. В моем представлении это голос если не Снейпа, то во всяком случае любого ПС-предателя, например, Каркарова (внутренний голос совести, скорее), плюс ТЛ и хор ПС в роли греческого хора: беги, но мы тебя все равно найдем!

читать дальше

@темы: стихи к ГП

12:11 

Жужжать иль не жужжать - вот, блин, в чем заморочка

say you don't want this circus we're in but you don't, don't really mean it (с)
Вот я думаю... то есть, я, конечно, допереведу третий (точнее первый) фик из серии. Но вешать его куда, нет - не уверена. Во-первых, я э... уже немного опасаюсь реакции. Я вообще наивная чукотская ящерица, не понимаю я сложных подводных течений фандома и затейливых мотиваций участников дискуссии. Это, конечно, довольно интересно в плане изучения людей, но, как сказала моя подруга-психолог, "для нас, нервозавров психастеников, конфликты слишком затратны". Особенно сейчас, когда солнца уже фиг знает сколько времени не было. И вообще, мне уже скоро тридцать стукнет. Если уж к такому достойному возрасту я умудрилась сохранить наивность, исправит меня, судя по всему, только могила.
Во-вторых, фик мне самой не настолько нравится, чтобы ради него рисковать получить негатив (хотя бы даже в виде "на фига было такую хрень переводить". Не ровен час соглашусь). Нет, нравится, но кусками. Я б его порезала, выкинула бы лишнее, но не мое - не имею права. В-третьих, там АУ уже сильное (писано-то до шестой книги). Опять-таки, такая трактовка мне внушает куда больше доверия, но... Короче, если не случится ничего, что вызовет у меня приступ эйфории и желание общаться со всем миром, каков бы он ни был, жестокий и прекрасный, и радоваться любой реакции на свое существование, все останется здесь.

@темы: переводческое

22:23 

Традиция так традиция

say you don't want this circus we're in but you don't, don't really mean it (с)
Раз уж так здесь принято, приветствую и я всех картинкой:) Кто о чем, а вшивый о бане штатная зануда "Придиры"... я хотела сказать, ответственный историк "Придиры" - о шахматах и истории. Под морем - кельтско-шахматные фигурки. Такими или подобными шахматами играл Мерлин. Кроме шуток.
читать дальше

04:23 

Я - убогий дженовик

say you don't want this circus we're in but you don't, don't really mean it (с)
Прочесывая "Хроноворот" по заданию редакции, окончательно поняла: я не просто дженовик, я его особо страшный подвид - дженовик убогий. Я совершенно неспособна воспринимать фики о романтических отношениях, слешные или гетные. Описания же физиологических отношений мне стали мне скучны ровно с того момента, когда я поняла, что особо нового больше не узнаю:) То есть давно. При этом не поймите меня неправильно - мне интересно читать про взаимоотношения, особенно если в них присутствуют сильные чувства. Более того, я по жизни безнадежно романтичная особа. Но вникать в тонкости романтических отношений, когда подробно описывается, что он почувствовал, а что она почувствовала, осознавая, что весь смысл текста, иногда со стилистической точки зрения неплохого, заключен в том, чтобы свести ИХ, - не могу.
Кстати, если бы сводимые по какой-то причине не свелись, мне бы могло понравиться.
Наверное, дело во мне. Я могу себе представить, что ради любимого человека можно пойти на муки или на смерть (я ж говорю, романтишная я), но что можно столько говорить о любви, думать про любовь - нет.
*пошла в очередной раз грузиться от бездн открывшейся неженственности*

@темы: личные заморочки, фиковое

02:15 

Симбиоз фленты

say you don't want this circus we're in but you don't, don't really mean it (с)
или никуда от него не деться
afisha.mail.ru/article.html?id=21111

03:10 

Плагиаторам - бой!

say you don't want this circus we're in but you don't, don't really mean it (с)
Читая "Мабиногион" на предмет шахмат, наткнулась на любопытное место:

"Услышав это, привратник вошел во дворец и поведал королю, что пришел некий человек, именующий себя Луг Йолданах, или «Повелитель всех искусств»; он утверждает, будто знает все на свете ремесла.
Король распорядился пригласить своего лучшего шахматиста, чтобы тот сыграл с незнакомцем в шахматы. Луг легко обыграл его, изобретя при этом новую защиту, получившую название «защита Луга».

Вам эта защита ничего не напоминает? Или это уже давно открыли, одна я тормоз?

@темы: шахматы, Придира

Les plaisirs ont choisi pour asile

главная