Никогда не надоест, я думаю.



Я люблю ФЙ за то, как он, ледяная глыба, знак неизменности, бьет папкой по столу; за то, как он самодовольно и глупо улыбается в зал, за то, как до конца отказывается понять - Сиси, его Сиси, терпеливой, мудрой, любящей, никогда не существовало. Была совсем другая женщина, на которой у него хватило то ли дурости, то ли ума жениться, но не оказалось храбрости, сил, терпения, отстоять, спасти от матери, дать ей сделать тот самый шаг во взросление.

Которую он бездарно отпустил в лапы смазливого блондинчика.

Ой, да ладно, никаких шансов у него не было рядом с блондинчиком.

Но, попустив отъятие её ребенка, он приходит к спальне, и говорит: мой ангел, обнимашечки.
Заразив сифилисом, отпустив озверевшую, поет - мой бедный ангел, надеюсь, ты не очень страдаешь. А вот Рудольф - есть ей дело до Рудольфа, ей, проигравшей бесконечную драку с собой и дезертировавшей с поля боя.

И в конце, когда сын застрелился, жена ушла уже навсегда. Когда Габсбурги гибнут, когда Тод впервые показывает одухотворенную мордашку. А император крепко прижимает к себе двухголового орла. И требует, не спрашивает, где императрица Элизабет?

Никогда, никогда так и не понявший, что это было. Какой жизнью он на самом деле жил.

(А финальная гомосятина тут потому, что... Понятия не имею, почему. Чтоб была.)

@темы: я старый солдат и не знаю слов любви, музыка, Он Мулан, tel