History UK
История — свидетель прошлого, свет истины, живая память, учитель жизни, вестник старины.
Боевой клич эхом отдается по всему нашему острову
И, подобно морю, заливающему берега,
Ужасным звуком возвещает беду.
Волна за волной устремляются грабители на нашу землю.
Датчане! Датчане! — кричат и стар и млад,
И матери в страхе прижимают к себе детей.

Диббин

Примерно в таком размере:

Тревожный клич войны наш остров заполняет,
Как море заливает берега,
И нам ужасным звуком возвещает
О гибельном нашествии врага.
Беда! Датчане! — все кричат, и мать
Стремится в ужасе дитя к себе прижать".


Едва в Англии установились мир и согласие, как на нее устремились полчища неистового народа, именуемого датчанами или нортменами (позднее их стали искаженно называть норменами или норманами) и заселявшего побережье Балтийского моря. Первый небольшой отряд датчан высадился на берегах Британии еще в 787 г. с целью разведать, что это за страна, и, совершив несколько грабительских набегов, поспешил на корабли, опасаясь погони. Семь лет спустя датчане высадили десант в королевстве Нортумберленд, где они разграбили монастырь, однако их флот был рассеян бурей, а сами они были перебиты саксами. Но не прошло и пяти лет со дня вступления Эгберта (первого единовластного короля Англии) на престол, как их набеги приняли угрожающий характер и продолжались с нарастающим ожесточением и свирепостью до тех пор, пока все королевство не было приведено в состояние горестной зависимости, граничащей с рабством.

Не было ничего ужаснее жестокости, сопровождающей набеги этих свирепых варваров. Они не разбирали ни пола, ни возраста и не щадили никого. Бесчеловечность солдат поощрялась их командирами. Один из наиболее знаменитых вождей датчан по имени Оливер за свое отвращение к любимой забаве своих солдат — подбрасывать младенцев на острия копий — заслужил от них презрительную кличку "Бурнакал" (защитник детей). Несмотря на энергичный отпор, они всегда добивались своей цели, опустошая страну и увозя с собой награбленное. Их тактика сводилась к тому, чтобы по возможности избегать крупных сражений и, рассеявшись по всей стране, захватывать пленников и добычу и безнаказанно исчезать.

Со временем, однако, они решили основать в стране поселение и, высадившись на острове Тэнит, обосновались сначала там. Здесь они оставались и после сокрушительного поражения, нанесенного им Этельвольфом. Преемник Этельвольфа Этельбальд правил не долго, но за это короткое время накопил достаточное количество пороков, чтобы остаться одиозным в памяти потомков.

Ему наследовал его брат Этельред. Это был храбрый воитель, однако его доблести оказалось недостаточно, чтобы положить конец вторжениям датчан. Постоянным участником его подвигов был его младший брат Альфред, позднее названный Великим. Несмотря на то, что король лишил его наследственной вотчины, он пренебрег личной обидой ради блага народа. В правление Этельреда датчане проникли в Мерсию, расположившись на зиму в Ноттингеме. Пытаясь выбить их оттуда, король в одной из битв получил рану, оказавшуюся смертельной, и его брат Альфред получил в наследство королевство, доведенное до грани развала.

Датчане к тому времени покорили Нортумберленд и Восточную Англию и проникли в самое сердце Уэссекса. Мерсиане восстали против Альфреда. Его власть над другими провинциями также была весьма непрочной. Земли не обрабатывались из страха перед набегами. Церкви и монастыри были сожжены дотла. В это тяжелое время в душах саксонцев не оставалось ничего, кроме страха, и все их надежды были парализованы отчаянием. Тем не менее, мудрости, достоинства и силы духа одного человека оказалось достаточно для того, чтобы вернуть благополучие, безопасность и порядок. И человеком, преодолевшим все бедствия того времени, был Альфред. Этот принц, казалось, был рожден для того, чтобы не только защитить истекающую кровью родину, но украсить все человечество. Признаки тех великих достоинств, которые впоследствии придали блеск его правлению, проявились у него очень рано. Когда его отец послал его учиться в Рим, он был помазан папой Львом как будущий король. По возвращении нежная любовь его отца, возрастающая с каждым днем, по-видимому, первое время мешала его занятиям. Поэтому он познакомился с элементарной литературой лишь после двадцати лет. Тем не менее, он слушал, как читались саксонские поэмы, где воздавалась хвала героям, и мечтал не только завоевать такую же славу, как они, но и суметь передать эту славу потомству. Поощряемый королевой, его матерью и с помощью своего всепроникающего гения он быстро научился читать эти сказания, от которых он перешел к латинским авторам, которые направляли его вкус и выверили его честолюбие.

Едва он взошел на трон, как был вынужден противостоять датчанам, которые захватившим Уилтон и совершавшим обычные для них грабежи по всей стране. Он устремился в бой с теми незначительными силами, которые успел собрать при этом неожиданном известии, но в последовавшем отчаянном сражении успех был не на стороне англичан. Все же неудача не сломила его упорства, хотя и помешала ему творить свои добрые деяния с самого начала его царствования. Прошло немного времени, и он навязал датчанам новое сражение. Впечатленные его энергией и мужеством враги предложили ему мир на условиях, которые он не счел нужным отклонить. По этому договору датчане обязались покинуть королевство, но вместо того чтобы выполнять эти условия, они перемещались из одного места в другое, предавая огню и разрушению все, что встречалось на их пути.


Один, великих замыслов исполнен, он
На базе вольности английский строил трон.
Законодатель, воин, мудрый человек,
Он был луч света в тот темнейший век.

Диббин


Столкнувшись с врагом, которого не могли сдержать никакая легитимная власть, никакой договор, Альфред поначалу ничего не мог противопоставить бесчисленным бандам, угрожавшим ему отовсюду. С каждым годом все новые отряды грабителей прибывали на берега Англии, а на смену им готовились все новые набеги. Многие англичане бежали в Уэльс1, или спасались на континенте. Иные предпочли спасти себе жизнь ценой свободы. Столкнувшись с таким массовым дезертирством, Альфред напрасно пытался напомнить своим подданным об их долге перед родиной и королем. Убедившись в бесполезности своих увещеваний, он был вынужден подчиниться злосчастному жребию. Распустив приближенных и сложив с себя знаки королевского достоинства, переодевшись крестьянином, он нашел пристанище в хижине одного пастуха, где провел некоторое время. Его убежище находилось в Сомерсетшире, у слияния рек Паррет и Таун. Но и здесь, оторванный от мира, находясь все время под угрозой обнаружения врагами, он не переставал выискивать малейшую возможность принести облегчение своей стране. В то же время он не забывал занятий музыкой, которые вместе с надеждами на лучшее будущее скрашивали ему невеселую действительность.

Из многочисленных легенд, рассказываемых об Альфреде историками, можно привести такую: одна из зим во время его изгнания выдалась особенно суровой, и вот настал день, когда кончились съестные припасы. Все слуги были посланы на ловлю рыбы, что считалось делом настолько трудным, что король и его жена были оставлены дома. Альфред, как всегда, когда ему предоставлялась возможность, сел за книгу и погрузился в чтение, а его жена Эльсвита занималась по хозяйству. Вскоре к дому подошел бедный пилигрим и попросил Христа ради дать ему что-нибудь поесть. Добросердечный король позвал Эльсвиту и велел ей принести всю еду, которая была в доме. Эльсвита нашла всего лишь одну лепешку и вынесла ее Альфреду, чтобы показать, насколько бедственно их состояние, особенно, если учесть, что слуги могут и не поймать рыбы. Однако король, неотвратимый от своих благотворительных целей, приветливо предложил нищему половину лепешки и обратился к жене с такими словами: "Ведь Он, который накормил пять тысяч человек пятью хлебами и двумя рыбами, может сделать и пол-лепешки (если Ему это угодно) достаточно сытной едой". И его щедрость не осталась невознагражденной: его компаньоны вернулись домой с таким богатым уловом, что уже до самого конца изгнания они не знали более недостатка в пище. (Д-р Пиннок).

Однако перед тем как скрыться, Альфред поручил группе преданных друзей использовать любую возможность вредить врагу, овладевшему к тому времени всей страной. Этот отряд избранных, преданных своему монарху, скрывался в лесах и болотах Сомерсетшира, откуда они совершали при случае набеги на отдельные небольшие группы датчан. Успехи, которых они добились, несмотря на суровый образ жизни, которую они вели, побудили многих примкнуть к ним. Когда численность отряда достаточно увеличилась, они направились к своему монарху, который к тому времени был доведен голодом до крайности.

А в это время главнокомандующий силами датчан Убба, терроризировавший всю страну, подверг грабежу Уэльс, не встречая там сопротивления. Единственный случай, когда он получил отпор, имел место у замка Кенвит, где граф Девоншира укрылся с небольшим отрядом. Доблестный воин, видя, что ему не выдержать долгой осады и представляя, что его ожидает, попади он в руки вероломного врага, решился на отчаянную попытку прорваться сквозь ряды осаждающих с мечом в руках. Все соратники графа поддержали его решимость, и в ожесточенной схватке датчане, которых сознание своего численного превосходства и презрение к англичанам привели к беспечности, не только потерпели поражение, но и вождь их Убба был убит.

Эта победа прибавила духу деморализованным было саксонцам, и Альфред, используя благоприятную ситуацию, со всей энергией принялся внушать им мысль об их превосходстве. Он дал им знать, где он находится, и призвал их к боевой готовности. Однако он не смог найти никого, кто сумел бы произвести разведку сил противника. Не имея для этого подходящего человека, он решил выполнить эту опасную задачу сам. Одевшись пастухом и взяв в руки арфу, он направился в лагерь датчан и приложил все свое мастерство, чтобы пленить их своей игрой. Его песни имели такой успех, что его доставили в резиденцию Гутрума, принца Датского, где он провел несколько дней. Здесь он наблюдал беспечность датчан, основанную на сознании их численного превосходства и презрении к англичанам, их распущенность и отсутствие дисциплины при поисках фуража и грабительских набегах, а также беззаботность, с которой они тратят награбленное добро. Вернувшись назад, он назначил своим солдатам командиров, которым те охотно подчинялись, и разослал им приказ, где указывалось место сбора в Селвудском лесу.

Самую решительную атаку Альфред направил на наименее охраняемый участок вражеских укреплений. Датчане, изумленные появлением армии англичан, которых они считали полностью разбитыми и покоренными, почти не оказали сопротивления. Несмотря на их численное превосходство, большая их часть полегла в жестокой сече. Немногие оставшиеся в живых искали укрытия в укрепленном лагере, находившемся неподалеку от поля боя, но не сумев организовать сопротивления, были вынуждены сдаться на милость победителя. С разрешения короля те, кто отказались принять христианство, сели на корабли и отплыли во Фландрию (ныне это часть Нидерландов) под командой генерала по имени Гастингс, а Гутрум, принц Датский и тридцать человек его знати обратились в христианство, причем сам король поручился за них у купели. Альфред достиг апогея своей славы. Он обладал большей территорией, чем кто-либо из его предшественников. Короли Уэльса приносили ему феодальную присягу. Он назначал королей Нортумбрийцам (жителям Нортумберленда). Ни датчане, никакие другие враги более не проявляли агрессивных намерений. Не было даже намека на какую-либо угрозу. Настало время покоя и процветания, которое продолжалось двенадцать лет. Альфред всячески стремился развивать мирные ремесла и укреплять хозяйство, подорванное войной. Его целью было способствовать прогрессу своей страны с помощью ремесел и искусств под защитой оружия.

Он издал свод законов, создал регулярную милицию, действовавшую на всей территории Англии, и значительные морские силы, давшие ему возможность отражать набеги датчан с моря. Впоследствии он основал регулярную полицию и разделил королевство на графства, а те, свою очередь на округи и подокруги (сотни и десятки). Полиция была столь хорошо организована, что, по рассказам, он мог повесить золотой браслет на ветку дерева близ дороги, и ни один разбойник не осмеливался притронуться к нему. И все же он никогда не расставался с величайшим уважением к свободе личности. Ему приписывают такие слова: "Англичане должны всегда оставаться столь же свободными, как и их мысли".

Его забота о поощрении образования не смогла, правда, существенно повысить мораль и ограничить варварские привычки людей. Когда он вступил на трон, он нашел Англию, погруженной в глубочайшие невежество и варварство, проистекающие от величайших беспорядков в управлении и губительных набегов датчан. Он сам жаловался, что к моменту коронования он не знал ни одного человека к югу от Темзы, кто мог бы перевести на родной язык латинские молитвы. Учению уделялось мало внимания даже среди знати. Биограф Альфреда Ассер пишет, например, с удивлением, что король начал обучение грамоте своего младшего сына Этельвальда прежде, чем познакомить его с искусством охоты. Чтобы преодолеть это отставание, Альфред пригласил в Англию самых знаменитых ученых со всех концов Европы. Он основал, или по меньшей мере, восстановил Университет в Оксфорде, наделив его многими привилегиями, и конечно, сам подавал величайший пример прилежности в учении. Обычно он делил свое время на три части: одну — для сна, другую — для государственных дел, третью — для занятий науками, искусством и религией. Он добился значительных успехов в грамматике, риторике, философии, архитектуре и геометрии. Он был превосходным историком, хорошо разбирался в музыке и был признан лучшим поэтом того времени, оставив много произведений, некоторые из которых дошли до наших дней.

Дать характеристику этого принца значит — составить сумму таких качеств, которые отличают совершенство. Даже качества, казалось бы, противоположного свойства счастливо уживались в нем в удивительно гармоническом сочетании: скромный, но предприимчивый и энергичный, упорный, но уступчивый в мелочах и легко приспосабливающийся к людям, строгий и справедливый, но милосердный и сострадающий, суровый и жесткий командир, но приятнейший и интереснейший собеседник. Природа, как бы желая, чтобы эти замечательные качества его ума и души получили достойное внешнее оформление, снабдила его и телесным совершенством: от него веяло достоинством и силой. В самых трудных обстоятельствах он сохранял полное самообладание.

Набожность и благочестие Альфреда были столь же выдающимися, как и его доблести. В то невежественное время он просвещал своих подданных своим пером не меньше, чем личным примером. Одним из его литературных трудов был перевод Святого Евангелия на современный ему саксонский язык.(здесь автор приводит отрывок из этого перевода. — Ф.С.) Он умер в Оксфорде 25 октября 900 года и был погребен в Винчестере.


Во власти церкви и под башмаком
Монаха толстопузого, который
Себя считает ровней королям.

Шекспир


Альфреду наследовал его второй сын Эдуард Старший (назван так, потому что был первым из королей Англии с таким именем). Он одержал много побед над мятежниками из Нортумберленда, построил несколько замков и укрепил ряд городов крепостными стенами. По свидетельству современников он был почти равен отцу в воинской доблести, но значительно уступал ему по интеллекту. Тем не менее, он основал в 915 году Кембриджский университет3. Правление Эдуарда продолжалось 24 года.

Вслед за ним королем стал его незаконнорожденный сын Ательстан (по-видимому, незаконность рождения в те времена не являлась препятствием для наследования короны. Он правил 16 лет и умер в Глостере. Ему наследовал его сводный брат Эдмунд, который, как и ряд его предшественников, имел осложнения в отношениях с нортумбрийцами, но энергичными действиями сумел подавить их сопротивление. Ненависть, которую этот монарх внушал людям, ведущим распутный образ жизни, явилась причиной его смерти. Он был убит во время одного из праздников разбойником Леольфом, дерзко внедрившимся в окружение короля.

Брат Эдмунда Эдред, указанный в завещании короля как его наследник, подобно своим предшественникам, получил власть над мятежным и непокорным народом. Однако главное заключалось в том, что он попал под безоговорочное влияние монаха Дунстана, влияние, которое проявлялось в делах не только церкви, но и государства. При этом фанатичном проповеднике королевство стало неуклонно превращаться в папскую провинцию. Он натолкнулся на сопротивление лишь со смертью короля, последовавшей в 955 году на десятом году его правления, когда карьера Дунстана достигла своей вершины.

Поскольку сын Эдреда оказался неспособным к управлению, на престол взошел сын Эдмунда по имени Эдви. Это был принц высоких достоинств и большого воинского дарования. Однако когда он приступил к управлению страной, то столкнулся с врагом, против которого эти качества оказались бессильными. Дунстан, диктовавший свою волю предыдущему королю, не собирался уступать ни малейшей доли своей власти его преемнику. Сразу же после коронации Эдви оказался вовлеченным в ожесточеннейшую ссору с этим монахом, умерить ярость которого не могли ни его ученость, ни его воинские доблести.

Насколько жестокой была эта борьба, свидетельствует следующий эпизод. Сердце молодого монарха было покорено красотой одной леди королевской крови по имени Эльгива, и он отважился жениться на ней наперекор возражениям своих советников, напоминавших ему о том, что закон запрещает браки между близкими родственниками. В день коронации, в то время как в большом зале знать предавалась шумным удовольствиям праздничного застолья, Эдви удалился в покои своей жены, где в обществе ее матери наслаждался более приятным удовольствием беседы с нею. Как только Дунстан заметил его отсутствие и понял его причину, он вне себя от ярости ворвался в апартаменты, понося короля последними словами, и со всею злобностью рассвирепевшего монаха вытолкал его из комнаты самым возмутительным образом.

По-видимому, и у Дунстана были враги, так как королю посоветовали наказать обидчика за оскорбление и, более того, потребовать у него отчета за финансы, вверенные ему в предыдущее царствование. Высокомерный монах отказался дать отчет, за что был лишен имущества, доходов (как гражданских, так и церковных) и выслан из королевства. Однако, его ссылка лишь укрепила за ним в народе репутацию святости. Более того, Одо архиепископ Кентерберийский, принадлежавший к той же партии, что и Дунстан, зашел в своем рвении так далеко, что провозгласил развод между Эдви и Эльгивой. Король, не в силах противостоять давлению церкви, был вынужден расстаться с красавицей женой. Одо прислал во дворец солдат, которые схватили королеву и по его приказу прижгли ей лицо раскаленным железом. Не довольствуясь этим жестоким надругательством, они отправили ее в Ирландию, приказав оставаться там в вечной ссылке. Приговор этот был слишком бессердечным, чтобы эта преданная женщина могла бы с ним согласиться. Залечив рану настолько, что ее следы стали незаметны, и вернув свою красоту, она отважилась вернуться к королю, которого по-прежнему считала своим мужем, но неудачи продолжали преследовать ее. Она была схвачена солдатами, которым архиепископ приказал следить за ее поведением, и предана смерти самым жестоким образом: перерезав ей сухожилия на ногах и искалечив ее тело, ее оставили умирать в жестокой агонии.

Тем временем тайный заговор против Эдви перерос в почти всеобщий мятеж, во главе которого стал все тот же Дунстан. Вскоре восставшие провозгласили королем младшего брата Эдви, тринадцатилетнего Эдгара, и отвоевали почти всю северную половину королевства. Власть Эдви и число его сторонников уменьшались с каждым днем, пока наконец он не примирился с разделом королевства, вскоре после чего умер. Его смерть в 959 году прекратила дальнейшую смуту и дала Эдгару возможность мирно править государством.

(Эдви был также 16-летним мальчиком, когда короновался, и как правитель был абсолютно несамостоятельным, находясь под влиянием своей тещи. Дунстан же, которого автор явно не жалует, был, по мнению Грина, первым в истории Англии выдающимся государственным деятелем не королевского звания. В 959 г. он стал Архиепископом Кентерберийским. После смерти канонизирован и был одним из наиболее почитаемых в средневековой Англии святых. (Ф. С.)

Эдгар, возведенный на трон монахами, был обречен на полное подчинение им во всех своих делах. Мало что можно рассказать об этом монархе, однако история его женитьбы настолько неординарна, что о ней нельзя не упомянуть. Он давно слышал о красоте юной леди по имени Эльфрида, дочери графа Девонширского, однако не желая делать достоянием общественности свои личные дела (а он к этому времени уже дважды был женат), он послал своего лучшего друга Этельвальда убедиться, действительно ли Эльфрида обладает столь несравненной красотой, как об этом говорят, и рассказать ему правду. Едва лишь Этельвальд приехал к графу и увидел Эльфриду, он без памяти влюбился в нее сам. Сила его страсти была такова, что он забыл о намерениях своего хозяина и, помышляя лишь о собственных интересах, просил у отца прекрасной Эльфриды ее руки... для себя! Фавориту короля отказывать не пристало, и отец дал согласие, а свадьбу совершили без особого шума.

Вскоре после этого, вернувшись к королю, Этельвальд заверил его в том, что единственной причиной молвы о красоте Эльфриды является ее богатое приданное, что он удивлен, как только люди могут столь много и столь несправедливо болтать о ее чарах. Король удовлетворился таким отчетом и больше не проявлял к этому интереса, а Этельвальд тем временем втайне праздновал свой триумф. Когда же он окончательно убедился, что король отказался от своего намерения, он через некоторое время выбрал удобный момент и, заведя снова разговор об Эльфриде, начал рассуждать о том, что богатство дочери графа Девонширского для короля, конечно, пустяк, но для простого подданного оно было бы весьма желанным приобретением. Эти рассуждения он закончил смиренной просьбой разрешить ему этот брак с самой богатой невестой в королевстве. Просьба выглядела вполне резонной, и король дал свое согласие. Этельвальд вернулся к своей жене и на этот раз сыграл свадьбу торжественно и публично. Теперь главной его заботой стало держать ее подальше от двора и он принимал все меры предосторожности, чтобы помешать не в меру влюбчивому королю встретиться с Эльфридой, которая, как никто, возбуждала в мужчинах страсть. Однако долго скрывать это сокровище оказалось невозможно; вскоре Эдгар узнал об обмане. Тем не менее, он не подал виду, но воспользовавшись каким-то предлогом для посещения той части страны, где скрывалось это чудо красоты, он взял с собою Этельвальда, который сопровождал его очень неохотно.

Проезжая мимо резиденции Эльфриды, король выразил желание навестить жену Этельвальда, чтобы посмотреть, наконец, на женщину, о которой он в свое время так много слышал. При этом он пожелал быть представленным ей просто как знакомый Этельвальда. Несчастный обманщик, ошеломленный этим предложением, сделал все возможное, чтобы отговорить короля, но напрасно; все, что ему удалось, это — получить разрешение поехать вперед, якобы для того, чтобы сделать необходимые приготовления для надлежащего приема короля. Прискакав к жене, он упал к ее ногам и, признавшись в том, что он сделал ради обладания ею, умолял ее сделать все, чтобы скрыть свою красоту от короля, который столь податлив женским чарам. Эльфрида, которую мало тронула его страсть, лишившая ее короны, пообещала ему свое содействие, но движимая тщеславием, а может быть, и жаждой мести, принарядилась самым тщательным и изощренным образом и постаралась выглядеть как можно привлекательнее. Дальнейший ход событий оправдал ее ожидания: едва взглянув на нее, король влюбился и решил во что бы то ни стало заполучить ее в жены. Чтобы вернее осуществить свои намерения, он постарался срыть свою страсть от Этельвальда и вскоре покинул замок, храня личину равнодушия, под которой все определенней и решительней созревала мысль о мщении. Через некоторое время Этельвальд был направлен в Нортумберленд под предлогом выполнения какого-то срочного задания и по дороге был убит в лесу. Некоторые считают, что он был заколот рукой короля, другие — что король лишь руководил убийством. А Эльфрида по приказу короля вскоре была приглашена ко двору, и их свадьба была отправлена с подобающей торжественностью.

Этот монарх умер после 16 лет правления тридцати двух лет отроду. Ему наследовал его сын от первого брака (с дочерью графа Одмера) Эдуард.

Интересно, что до правления Эдгара Англия буквально кишела волками. Король, не знавший устали в охоте на них и желая их истребить, обнаружил, что волки спасаются в горах Уэльса. Тогда он заменил денежную дань, наложенную на эту страну, волчьей — валлийцы должны были теперь ежегодно поставлять 300 волчьих голов. Это вызвало такой азарт в охоте на волков, что скоро их полностью перебили.

Я скошен был в цвету моих грехов
Врасплох, непричащен и непомазан,
Не сведши счетов, призван был к ответу
Под бременем моих несовершенств."

(Шекспир в переводе Лозинского)


Эдуард, прозванный Мучеником, был возведен на трон церковниками и прожил после коронования всего 4 года. За эти годы не случилось ничего примечательного, за исключением его трагической и памятной кончины. Однажды, охотясь около замка Корф, резиденции его мачехи Эльфриды, он счел своим долгом навестить ее, не взяв с собой никого из своей свиты. В замке он почувствовал жажду и, не слезая с коня, попросил попить. Эльфрида своими руками подала ему чашу и, пока он пил, один из ее приближенных по ее знаку всадил ему в спину кинжал. Почувствовав удар, король пришпорил коня, но, ослабев от потери крови, свалился с седла. Ноги его запутались в стремени, и конь волочил его по земле, пока он не умер.

На престол взошел сын Эдгара и Эльфриды Этельред II по прозвищу Неразумный (Unredy), монарх слабый и нерешительный, не способный ни управлять королевством, ни обеспечить его безопасность4. В его царствование давние и заклятые враги, датчане, в отличие от англичан, не столь отягощенные пороками и недомыслием, с каждым днем упрочивали свои позиции в Англии. Слабость и неопытность Этельреда позволили им беспрепятственно возобновить грабежи. Они высадились в нескольких местах на побережье, сея террор и опустошение.

(Грин подчеркивает, что в отличие от прошлых набегов отдельных банд, скандинавы, в особенности после объединения Дании и Норвегии под властью короля Свейна, направляли теперь в завоевательные походы крупные и организованные силы. Этельред и откупался от них данью, и нанимал на военную службу датчан, и даже женился на дочери герцога Нормандского Эмме, пытаясь приобрести тем самым сильного союзника. Однако внезапная паника в 1002 году побудила его на безумный шаг, сведший на нет все эти защитные меры. — Ф. С.)

Поскольку датчане селились и жили среди англичан, было задумано устроить массовую резню, и Этельред с коварством и жестокостью, часто свойственными слабым натурам, решил предать всех датчан мечу. Этот замысел готовился в обстановке такой секретности, что его удалось осуществить в один день: все датчане, жившие в Англии, были беспощадно уничтожены. Но резня эта, такая коварная по замыслу и такая жестокая по исполнению, вместо того, чтобы положить конец народным бедствиям, явилась лишь началом еще больших несчастий. В то время, как англичане все еще поздравляли друг друга с освобождением от заклятого врага, король Дании Свейн, узнавший о вероломном избиении, появился у берегов Англии с большим флотом, горя жаждой мести и предвкушая расправу. В 1013 году он уже был хозяином всей Англии и Этельред был вынужден бежать в Нормандию, оставив страну во власти победоносного соперника.5

После Свейна королем Дании и командующим ее войсками в Англии стал Канут, прозванный впоследствии Великим. Борьба между ним и сыном Этельреда от первого брака Эдмундом Айронсайдом (Железнобоким) была очень упорной. Первая битва не дала перевеса никому; во второй верх взяли датчане, однако Эдмунд, не утратив боевого духа, собрал войско в третий раз. Английские и датские рыцари, измотанные этими сражениями, принудили своих королей пойти на соглашение и поделить королевство между собой по договору.6 Однако, поскольку спустя меся после заключения договора Эдмунд был убит двумя своими камергерами в Оксфорде, Канут получил все королевство с миром (1017 г).

Некоторые историки считают Канута одним из наиболее выдающихся людей того варварского времени. Благочестие, проявленное им во вторую половину его жизни, равно как решительность и доблесть в первой, явились темой, на которую упражнялись в лести его придворные7. Они даже пытались обожествлять его, утверждая, что власть его безгранична и все подчиняется его воле. Говорят, Канут, раздраженный таким низкопоклонством, прибегнул к следующему способу пристыдить их. Он приказал вынести свое кресло на берег моря во время прилива и повелел морю отступить. "Ты в моей власти! — воскликнул он. — Эта земля, на которой я сижу, — моя и потому я приказываю тебе: не двигайся дальше и не смей мочить ног своего повелителя!" — Он притворился, будто всерьез ожидает, что море послушается его приказа, и когда волны стали захлестывать его, обратился к своим придворным и сказал им, что титул Хозяина и Творца принадлежат лишь Ему, которому готовы повиноваться и земля и море.

Так, внушая страх и уважение, он прожил много лет, стяжав почетную прибавку "Великий" к своему имени не столько своим могуществом, сколько своими добродетелями8. Он умер в Шафтсбери (рыночный центр в Доретшире) на 19-ом году своего правления, оставив после себя трех сыновей: Свейна, Гарольда и Гардиканута. Свейн был провозглашен королем Норвегии, Гардиканут получил Датское королевство, а английский трон достался Гарольду (1036 г.). После смерти Гарольда его корона перешла к Гардикануту, которого охотно признали как датчане, так и англичане. Прибыв в Англию он был встречен бурными проявлениями радости. Однако правление его сопровождалось проявлениями беззакония и насилия и было очень недолгим. Он умер спустя два года после коронации, объевшись на свадьбе одного из датских лордов в Ламбете.

Непорядки при датских монархах побудили англичан еще раз выдвинуть на трон короля саксонской династии. Так, в 1042 году при общем согласии корона Англии была торжественно преподнесена сыну Этельреда Неразумного и Эммы Нормандской Эдуарду. Реставрация саксонской династии была осуществлена, главным образом, усилиями Годвина, графа Кентского, однако Эдуард не мог простить этому вельможе участия в убийстве (в угоду тирану Гардикануту) его двух братьев. Так или иначе, но англичане, долго страдавшие под чужеземным игом, не знали предела своей радости, видя древнюю династию саксонских королей восстановленной.

Однако поскольку Эдуард был воспитан при дворе герцога Нормандии, он был всегда пристрастен к обычаям, законам и даже подданным этой страны. Помимо других ошибок, которые он допустил, он, хотя и был женат на дочери Годвина Эдите, но то ли из ложного благочестия, то ли вследствие устойчивого отвращения к ней ни разу на протяжении всей своей жизни не разделил с ней супружеского ложа. В тот суеверный век это обеспечило ему репутацию святого и прозвище Исповедника, но зато лишило трон законного наследника. До конца жизни Эдуард был полностью поглощен молитвами, постом и являвшимися ему видениями. Он был немало удивлен, когда его настигла болезнь, которая и свела его в могилу 5 января 1066 года на 65-ом году жизни и на 25-ом году его царствования9.

На престол взошел, не встречая сопротивления, Гарольд, сын вышеупомянутого Годвина, очевидные достоинства которого, казалось, обеспечивали ему это право. Однако, ни доблесть, ни справедливость, ни огромная популярность в народе не защитили его от неудач, проистекавших от слабого обоснования его претензий. Эти претензии были оспорены Вильямом, герцогом Нормандии, который предъявил свои права на Английскую корону, завещанную ему Эдуардом Исповедником. Кроме того он обнародовал вассальную присягу, данную ему некогда Гарольдом. Дело было еще при жизни Эдуарда Исповедника. Гарольд, будучи по делам в Нормандии, под нажимом Вильяма дал ему обещание поддержать его претензии на Английский трон в будущем. Гарольд необдуманно дал требуемое обещание, положив руку на замаскированный под гобеленом ковчег сосвятыми мощами. Это обстоятельство в соответствии с предрассудками того времени сделало его обещание торжественной клятвой, а его последующую попытку захватить власть и корону позволило квалифицировать как акт чудовищного безбожия и государственной измены. Это событие запечатлено на фрагменте древнего гобелена, хранящегося в Байе, в Нормандии. Предполагается, что этот сюжет был выполнен руками пленных саксонских леди для королевы — жены Вильяма Завоевателя.

О, кто опишет ужас того дня,
Когда Гарольд на поле битвы пал,
Где бились насмерть, тучи стрел подняв,
И меч о меч так страшно скрежетал.

Диббин


Вильям1, прозванный впоследствии Завоевателем, был внебрачным сыном герцога Нормандии Роберта Дьявола. Матерью его была очаровательная девица из Фарлеза по имени Арлетта, в которую Роберт влюбился с первого взгляда, когда он проезжал по городу, а она стояла в дверях своего дома и смотрела на него. Величие Вильяма, появившегося на свет в результате этой любви, отчасти было обусловлено его происхождением, но в основном воздвигнуто его собственными заслугами. Будучи очень крепкого телосложения, он обладал возвышенным и предприимчивым умом, а его мужество не отступало ни перед какими опасностями. Унаследовав Нормандское герцогство в очень молодом возрасте, он тем не менее решительно подавил выступления своих непокорных подданных и не раз отражал угрозы завоевания извне, неизменно проявляя доблесть и мудрость. Покой, который Вильяму удалось установить в своих владениях, породил у него стремление расширить их, а некоторые предложения Эдуарда Исповедника (Вильям приходился ему двоюродным племянником), сделанные в последние годы его правления, когда он колебался в выборе преемника, разожгли в Вильяме честолюбивое желание унаследовать английский трон. Сам папа Римский был в числе тех, кто поддержал его претензии — то ли считая справедливость его претензий очевидной, то ли просто надеясь расширить и укрепить власть церкви, он немедленно объявил Гарольда узурпатором.

Располагая столь влиятельной поддержкой, Вильям вскоре оказался во главе отборной армии, насчитывающей 60 тысяч отважных искателей приключений, причем все они имели лучшую на то время военную экипировку. В начале лета Вильям погрузил это могучее войско на корабли, которых понадобилось более трехсот. После долгого ожидания попутного ветра в устье реки Дивы весь этот тщательно снаряженный флот покинул наконец берега Нормандии и после небольшого противоборства с погодой беспрепятственно вошел в порт Певенси на побережье Сассекса, где 28 сентября произошла высадка.

Гарольд, исполненный решимости защищать свои права на корону, которую ему вручил народ, возвращался с севера, где под Йорком он разгромил войско другого претендента на престол — графа Нортумберлендского Тости.

(В этой битве были убиты и претендент, и его союзник, король Норвегии Гаральд Гардрад, прославившийся военными подвигами в Италии и Сицилии, а также романтической любовью к дочери Ярослава Мудрого Елизавете. Норвежец посвятил ей сложенную им песнь из 16 строф, каждая из которых оканчивалась фразой: "Только русская девушка в золотой гривне пренебрегает мной". Эту песнь неоднократно переводили русские поэты, а судьбе самого Гаральда, успевшего стать мужем Елизаветы Ярославны, посвятил две свои баллады А.К. Толстой. — Ф.С.)

Воодушевленный победой, Гарольд спешил к месту высадки Вильяма со своей дружиной, участвовавшей в сражении, а также с теми ополченцами, которых он успел собрать или пригласить в пути. Его армия состояла из храбрых и закаленных солдат, обладавших высоким боевым духом, преданных своему королю и готовых к решительной схватке.

С другой стороны армия Вильяма вобрала весь цвет континента. Под его руководством добровольно объединились воины из Бретани, Булони, Фландрии, Пуату, Мена, Орлеана, Иль-де-Франса и Нормандии, все с малых лет приученные к опасности. Никогда — ни прежде, ни впоследствии — не видела Англия противоборства столь сильных армий, собравшихся оспаривать ее корону. За день до сражения Вильям послал Гарольду предложение решить дело в личном поединке, чтобы не лить понапрасну кровь тысяч людей. Однако Гарольд отказался, сказав, что вверяет судьбу Богу Армий. Ночь перед боем обе армии провели в виду друг друга, с нетерпением ожидая рассвета; англичане — распевая боевые песни, норманны — в молитвах и религиозных обрядах.

(14 октября 1066 года) На следующий день, в 7 часов утра, едва показалось солнце, обе армии были стянуты к месту сражения2 в боевых порядках. Англы, пешие, вооруженные своими обоюдоострыми секирами, сблизив щиты, образовали непроницаемую стену. Гарольд, также пеший, стоял вместе со своими братьями у знамени, чтобы все видели, что он подвергается равной с ними опасности, и чтобы никому не могла прийти в голову мысль о бегстве.

Вильям сражался верхом, руководя своей армией, которая сразу же устремилась на врага, распевая песнь о Роланде, одном из самых знаменитых воителей их страны. Норманны начали сражение выстрелами из арбалетов, которые удивили и обескуражили англичан (это оружие было им незнакомо), нанося им значительный урон, так как их ряды были очень тесны. (В этой битве англичане не применяли ни больших — в рост стрелка — луков, ни арбалетов, тогда как у норманнов было и то, и другое. Английское войско состояло почти сплошь из пехоты, в то время как значительную часть нормандской армии составляла конница. Поэтому вполне возможно, что причиной поражения Гарольда явилось отсутствие кавалерии и совершенного стрелкового оружия. Определенно можно сказать лишь то, что с 9 часов утра и до самого позднего вечера, когда смерть короля Гарольда, убившего своей рукой множество врагов, отдала победу нормандцам, исход сражения оставался неясным.)

Вскоре, однако, армии сошлись ближе и в жестокой сече саксонцы своими секирами изрубили великое множество врагов. Паника охватила ряды норманнов, однако Вильям, чувствуя, что находится на краю гибели, поспешил им на помощь с отборным отрядом. Это восстановило равновесие в борьбе. Вильяма видели на всех участках сражения. В ходе попыток прорвать вражеские ряды под ним были убиты три лошади. Наконец убедившись, что ряды саксов не прорвать силой, он дал команду к мнимому отступлению. Как он и предполагал, англичане бросившись преследовать противника, расстроили свои плотные ряды, что дало норманнам определенное преимущество; по сигналу нормандские рыцари обратились против саксов с еще большей свирепостью и обратили их в бегство. В этот тяжелый момент Гарольд появлялся то на одном, то на другом фланге, восстанавливая военные порядки англичан и воодушевляя их своей неиссякаемой энергией и отвагой. И хотя он во главе своих верных кентцев вел изнурительный бой в течение всего дня до самой темноты, его сила и мужество казались неисчерпаемыми, поддерживая боевой дух всего войска.

Таким образом, победа снова стала клониться на сторону англичан. Количество убитых было огромно; жестокость и упорство этого знаменитого сражения поддерживалось мужеством вождей, тогда как мужество рядовых бойцов стало ослабевать. Наконец, случайность решила исход битвы, который невозможно было решить доблестью. Гарольд, лично возглавивший яростную атаку против тяжело вооруженных вражеских пехотинцев, был смертельно поражен стрелой в голову. Он пал с мечом в руках посреди груды мертвых тел. Оба его брата разделили его участь. После битвы его тела долго не могли найти, пока, наконец, его вдова Эдит не отыскала его останки. Правда, ходили слухи, что Гарольд пережил битву и, чтобы замолить свое клятвопреступление, стал отшельником.

Так пришел конец саксонской династии в Англии, которая правила более 600 лет. На месте битвы Вильям воздвиг и богато одарил монастырь, который существует и по сей день, сохраняя свое название "Battle Abbey", т. е. Аббатство Битвы.