Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:02 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
17:07 

поздравляю, мой лучший жалко-что-только-друг,
мы сумели бы выжить при
ядерной зиме, равной силе четырехсот разлук,
в кислоте, от которой белые волдыри;
ужас только в том, что черти смыкают круг,
что мне исполняется двадцать три,
и какой глядит на меня снаружи-
такой же сидит внутри.
а в соревнованиях по тотальному одиночеству
мы бы разделили с тобой
гран-при...

Владимир Понкин

20:33 

Ищут генетики, ищет полиция,
Модные блоггеры нашей столицы,
Ищут давно, но не могут найти
Парня какого-то лет двадцати.

Среднего роста, плечистый и крепкий,
Ходит он в белой футболке и кепке,
Шорты на жопе трещат у него.
Больше не знают о нем ничего.

"Тоже мне, невидаль, - скажут нам многие, -
Что там особого? Бритые ноги ли?
Или он носит под шлепки носки
В серых сетях постсоветской тоски?"

Если б все было так просто, сограждане!
Грешно дразнить вас картинами влажными,
Только подобной, боюсь, аномалии,
Даже в кошмарах своих не видали вы!

На полупопиях мачо брутального
Расположились соски идеальные:
Круглые, нежные, страстно торчат,
Будто вулканы в республике Чад.

Он, говорят, любит глупые шутки:
В парках находит в кустах промежутки
И выставляет свои ягодицы,
Чтоб над прохожими злобно глумиться.

В сумерках летних такое явление
В душах мужских порождает волнение,
Но смельчаков, что рванули вперед,
Наш РОВД все никак не найдет.

Так что прислушайтесь, добрые граждане:
Если узрите вы сиськи однажды
В отблесках алой вечерней зари -
Лучше немедля звоните 03!

18:59 

Мне пел нашептывал начальник из сыскной,
Мол, заложи их всех, зачем ты воду мутишь,
Скажи, кто гомиков писал - и ты сухой,
Не то ты сам себе на полную раскрутишь.

Припев:
Шел рейтинговый левел на ФБ,
И на инсайде опера сидели.
Прости, мой фандом, я спешил к тебе,
Блуждая меж комбатом и метелью.

А на суде я брал все на себя:
БДСМ, печеный хуй на блюде
И арт, где, мандолину теребя,
Чувак в плаще отсасывал Иуде.

Инсайд в ночи расписывал забор:
"Чапаев/Петька снова недодали!
С соцреализмом снова перебор!
У Брежнева есть лишние медали!"

И на свиданьи, руки разбросав,
Как чайка крылья, преданная бета
Меня молила, падая в слезах,
Сменить НЦу на перевод сонетов.

Да никогда! Я повторяю: Нет,
Любовь не бросить мордой в снег и в лужи!
И если мне обрежут выход в сеть,
За мною вслед появятся не хуже!.

А за окном буянила весна,
Когда меня с Инсайда уводили,
И я услышал, как вскрикнула она:
- Мы выкладку к дедлайну допилили!

11:51 

Елена Кузнецова "Времена года"

Эта женщина белая-белая,
От нее я всегда без ума.
Леденящая, вьюжная, смелая,
Ее имя так зябко - ЗИМА.
Ее платье поземкою стелится,
Ее сердце нельзя растопить,
И порою мне просто не верится,
Что смогла бы она полюбить.

А другая - всегда обнаженная,
В ожиданьи чудесного сна.
С колдовскими глазами зелеными,
Ее имя так нежно - ВЕСНА.
Белый свет ее мучит сонетами
И гитарной струной ворожит,
А она неземными рассветами
Свету голову сладко кружит.

Третья женщина в травы одета.
Тело - бархат. А волосы - лен.
Ее имя загадочно - ЛЕТО,
Ее воздух дневной опален.
Теплых рек беспокойных теченье
И зеленых лесов колыбель,
Мятных трав аромат т сплетенье,
Соловья полуночного трель.

А четвертая - поздние росы,
Пахнет сеном и жженой листвой.
Ее имя божественно - ОСЕНЬ...
Это - дождь, это - мой непокой.
Для меня всех милей, всех любимей,
Всех нежней и всех ближе она,
Я глазами ее голубыми
Уж который октябрь больна.
_________________

13:26 

mp3 ОБЪЯЛИ МЕНЯ ВОДЫ

Человеку, жившему в домике у ручья,
нравилась лодка, поскольку была ничья,
и на ней можно было плыть на далёкий север,
только в доме плакал навзрыд его странный сын,
он всегда скандалил, если сидел один,
неудачно взошли отцовские, знать, посевы.

Человеку, живущему в хижине у воды,
нравилось время, вспарывающее льды,
потому что оно означало весну и счастье.
И что самое главное, птиц заводил творец,
и они свиристели, и тут же смолкал малец,
и глазёнками хлопал, и плакал не слишком часто.

Человеку, живущему в раковине у скал,
нравилась трель комариная у виска,
нравился запах моря и шум прибоя,
мальчик рос, но при этом никак не хотел взрослеть;
из отцовских волос постепенно исчезла медь,
серебром сменяясь и наледью голубою.

И когда от удара в сердце отец умрёт,
а потом заснёт его сын, и накроет лёд
эту реку, скалы, время своим покровом,
вот тогда ты поймёшь, что у меня внутри.
Не стесняйся, подсядь поближе и посмотри.

То ли глупый мальчик, то ли седой старик —
кто-то из них двоих мне диктует Слово.

Тим Скоренко

www.timskorenko.ru/stihi2011.html

13:41 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
22:48 

ШПАЛИКОВ ГЕННАДИЙ

* * *

Лают бешено собаки
В затухающую даль,
Я пришел к вам в черном фраке,
Элегантный, как рояль.
Было холодно и мокро,
Жались тени по углам,
Проливали слезы стекла,
Как герои мелодрам.
Вы сидели на диване,
Походили на портрет.
Молча я сжимал в кармане
Леденящий пистолет.
Расположен книзу дулом
Сквозь карман он мог стрелять,
Я все думал, думал, думал —
Убивать, не убивать?
И от сырости осенней
Дрожи я сдержать не мог,
Вы упали на колени
У моих красивых ног.
Выстрел, дым, сверкнуло пламя,
Ничего уже не жаль.
Я лежал к дверям ногами —
Элегантный, как рояль.

22:47 

ЧЕРНОРЕЦКАЯ ВЕДАНА "ПАЛАДИНЫ РОКА"

Зажгите лампы, паладины рока -
Я выхожу на сцену бытия.
Дуэль, назначенная раньше срока,
Завершена к исходу февраля.

Пусть роль свою давно определили -
Слова и жесты, все до одного, -
Я не сдаюсь, хоть сердце прострелили,
И мы еще посмотрим, кто кого!

Поднялся занавес, меж пестрых декораций
Мой черный шарф сползает, как змея,
И тонет крик в волнении оваций.
Финальный акт. Расколота земля.

Похмельный яд остался от желаний,
А впереди - и вовсе ничего,
Но я готов хоть к сотне испытаний.
А Страшный суд объявит, кто кого.

2009

22:46 

Отар Чиладзе ЧЕСТЬ ИМЕЮ

"Честь имею" – два коротких слова –
Выбросил из лексики мой век...
Пистолет заряжен. Все готово.
И шагнул к барьеру человек...

А теперь уладится иначе:
На столе бутылка коньяка...
Что нам до мальчишеских чудачеств
Дуэлянтов энского полка.

Пересохло русло Черной речки,
От тумана горы не видать.
Будет жить без этих слов нам легче,
Но труднее будет умирать.

Что же делать? Время продиктует
Новые удобные слова.
С Черной речки черный ветер дует,
Как Машук, седеет голова.

Недруга приближу, брошу друга,
Нелюбимой в чувствах объяснюсь.
Не боюсь замкнувшегося круга,
Лексикона нового боюсь.

Как поручик юный, холодея
От насмешки тайного врага,
Закричу однажды: "Честь имею",-
Перепутав годы и века.

22:44 

Veda Heather | Веда Вереск

Элис идёт вдоль берега босиком,
подбирая подол, чтобы не пачкать платье -
прилив наползает, быстро и широко.
Отчим ругался: "Ты навлечёшь проклятье,
коль будешь часто тревожить морской народ.
Выпорю, если опять ты у моря пела!"
Тёмные воды - старое серебро.
Элис поёт - тихонечко и несмело,
робко садится на камень у пенных волн.
Голос всё громче - звучит, набирает силу.
Чуть мёрзнут ноги, насквозь промок подол.
"Приходи на заре, приходи же за мною милый" -
вьётся над морем песенка про любовь,
мелькают в воде тела молодых тюленей.
Элис их видит, ей не хватает слов,
песня стихает. Неявные, словно тени,
тюлени плывут, оставив её одну.
Девочка плачет, слёзы роняя в воду.
Она б уплыла, да только пойдёт ко дну -
не угнаться за селки и не познать свободу.

Семь светлых слёз пробуждают морскую глубь -
на прибрежную гальку выходит морская дева.
- Элис, не плачь, не кривь раздражённо губ,
мы любим тебя и звук твоего напева.
Когда тебе будет полных пятнадцать лет,
под треснувшим камнем будет лежать подарок.
Дева-тюлень исчезает в холодной мгле,
лунный свет тает, словно свечной огарок.

Элис бежит вдоль берега босиком,
Элис так счастлива - ей ведь уже пятнадцать.
Пусть прежняя жизнь и катится кувырком,
черноглазой девчонке не надо теперь бояться -
под треснувшим камнем ожидает бесценный дар,
который оставило доброе племя селки.
- Стой же, паршивка! - будто ночной кошмар,
отчим несётся, ломая сухие ветки.
Элис быстрее - вот камень, уж рядом он.
Шарит руками, ищет морской гостинец.
Силуэты тюленей мелькают в узорах волн.
Море бушует, небо - спокойно, сине.
Скинула платье, надела тюлений мех,
В воду нырнула - и поминай как звали.
- Ты продалась им! Ты совершила грех! -
Отчим орёт. Пропадают её печали.
Элис плывёт. Туда, где горит закат,
Где дивные сёстры слагают морские песни,
чтоб успокоить маленьких тюленят.
Элис плывёт туда, где она воскреснет.

11:28 

МАЛЫШКА ЛОЛА "ТВОЯ ДЕВОЧКА"

А твоя девочка почти что совсем сломалась:
Много курит, но больше не плачет, не говорит
О том, что вонзилось занозой в сердце
И медленно кровоточит.
И очень, очень болит.

А твоя девочка еще ведь твоя слишком.
Но что тебе до нее? Забыто и наплевать.
Она - чемодан без ручки, ручная кладь,
Потерянная при перелете, в аэропорту.
Оставь ее. И ищи себе Ту.

А твоя девочка устанет смотреть на лица,
Устанет переживать, где ты и точно тепло одет?
Бросит курить, пить кофе и заворачиваться в ворсистый плед,
Перестанет жалеть себя и вытащит, наконец, занозу.

А ты, может, однажды вспомнишь о ней,
О той, которая верила в сказку, что все серьезно.

Ты только не напоминай о себе ей больше.
И сам, главное, не жалей.

2011

11:27 

Дарена Хэйл

нас шили по разным меркам, кроили из лоскутов: была она летом терпким, я - осенью в сто ветров, она - золотым закатом, а я - серебром луны, ромашкой она и мятой, я - звёздочкой белены. была я любого строже, она же - любой нежней. cказала на смертном ложе мне бабка: «смотри за ней»… и я всё глядела строго, но как от судьбы сбежишь?
однажды, она к порогу,
смеясь, привела чужих.

с чужими она сбежала, покинула отчий дом. пчелиным была я жалом, она - мотылька крылом (и так мотыльком летела к манившим её огням: снежинкой растаять белой и бросить в снегах меня). её и саму бросали: единожды, дважды, три… уж раз я была из стали, то ей повезло внутри хрустальной почти родиться, и, хрупкая как стекло,
была она певчей птицей,
а я - соколицей злой.

была она птицей певчей (мой маленький свиристель), искала любви навечно - её волокли в постель. искала тепла и ласки - ей крылья пытались сжечь… у маленькой златовласки откуда возьмётся меч? У мяты, ромашки, лета откуда возьмётся злость, обидчикам чтоб ответить? о, трудно же ей пришлось. но письма она писала - всё в норме, а ты там как?
а я-то - ветра и скалы,
луна, белена и мак,

и строгость, и гнев. сутулость - и горький изгиб бровей. однажды она вернулась - бегущая по траве. разбитая на осколки, промёрзшая до кости, и взгляд из-под светлой чёлки, и сотня потерь в горсти: привыкла уже к разлуке, что дальше - всегда больней. я ей протянула руки - и молча шагнула к ней. обнявшись, вода живая и маковый горький яд,
друг в друга перетекают
и крепче стены стоят…

обнявшись, босое лето и рыжий осенний хмель, безжалостность арбалета и певчая свиристель, стоят, ничего не слыша и даже дышать забыв… а небо висит над крышей, всё в звёздочках голубых, похожих на фейерверки из самых волшебных снов. нас шили по разным меркам, кроили из лоскутов, из разных воспоминаний, из плохо и хорошо…
нас сшили из разной ткани -
с одной на двоих душой.

11:27 

Даниэль Мэл

никаких вестей,
никаких костей,
никаких разрушенных крепостей –
только мы, лежащие на снегу,
только пар, слетающий с наших губ.

никакой стены,
никакой вины –
только свет большой золотой луны,
только привкус рома на языке
и моя рука на твоей руке.

никаких торгов,
никаких богов,
никакого ада на сто кругов,
никакого рая – одна земля,
и не надо биться, её деля.

никакой стрелы,
никакой золы,
никакой потребности брать стволы –
только ветер, воющий, словно волк.
добровольно мы не вернёмся в полк.

никаких клыков,
никаких оков,
никаких воинственных дураков –
только нежность,
искренность
и покой.

навсегда запомни меня такой.

11:26 

Константина Ваншенкин

НАДПИСЬ НА КНИГЕ

Я приобрел у букинистов
Книжонку пухлую одну,
Где океана рев неистов
И корабли идут ко дну.

Она была грязна, потерта,-
Обыкновенное старье,
Но ей цена была пятерка,
И я в дорогу взял ее.

В ней было все: любви рожденье,
Добра над мраком торжество
И о простуде рассужденья,-
Но как написано мертво!

В тягучей этой веренице
(Проливы, шпаги, парики)
На сто семнадцатой странице
Я встретил надпись от руки.

И в ней была такая сила,
Что сердце дрогнуло слегка.
"Я вас люблю!"- она гласила,
Та рукописная строка.

Я замер,- вы меня поймете,
Перевернул страницу враз
И увидал на обороте:
"Я тоже полюбила вас..."

И предо мною словно вспышка -
Тенистый сад, речонки гладь.
Она:- Простите, что за книжка?
Он:- Завтра дам вам почитать...

...Я ехал в ночь. Луна вставала.
Я долго чай дорожный пил
И не досадовал нимало,
Что книжку глупую купил.

И, как в магическом кристалле,
Мне сквозь огни и времена
"Я вас люблю!"- в ночи блистали
Торжественные письмена.
1957

11:26 

Зимний вечер, за столиком двое сидят, в КАФЕ
ВСПОМИНАЮТ о ней, "на вы", хоть и без отчества
И рисует мороз: чудный лик на стекле,
Дворец бело-синий, как вершину зодчества

Ветер треплет ее башне ЗАМКА ее штандарт
И метель злобно шепчет свое пророчество:
"От тебя не ушел, без компаса и без карт,
Обречённая ты на вечное одиночество!"

Чашка КОФЕ, НЕ СПИТСЯ, за окнами - СНЕГ
Заметает след и тебе тепла хочется
ПЛЕЧИ кутаешь в СЕРЕБРИСТЫЙ, ПУШИСТЫЙ ПЛЕД
Только он не спасет Вас, Ваше Высочество

В зеркалах отражается СИЛУЭТ твой
На стекле синим надпись - всего-то два слова:
"Королева, прощай!" - сотрешь неспешно рукой
И заглянешь в глаза той, с которой ты НЕ ЗНАКОМА.

2014

18:34 

Veda Heather | Веда Вереск

В лавке у Маргарет - пряный коричный дух,
Ловушки для снов, разноцветные фонари.
Ноябрьский снег, будто серый невзрачный пух,
Медленно тает у порога её двери.

Маргарет в ступке толчёт семь секретных трав,
Пальчиком водит по строчкам старинных книг.
Под занавес осени всех гложет неясный страх,
А в ветре вечернем чудится вой и крик.

Маргарет шепчет неведомые слова,
Лечит болезни и ловит дурные сны.
Рядом с Марго никогда не болит голова,
Её волосы пахнут цветами шальной весны.

Люди приходят, усталы, больны и злы,
Маргарет слушает, наливает горячий чай,
И цепкая горечь распускает свои узлы,
Потихоньку уходит из измученных душ печаль.

Разгибаются спины, проходит мигрень, артрит,
Озорным огоньком разгораются вновь глаза,
А страдавший бессонницей - крепко и сладко спит,
И фиалки цветут, стоит ей лишь сказать.

Стынут туманы клочками у серых стен,
Город молчит, погружаясь в тяжелый сон.
Да только не вечен холодный и серый плен,
Поверивший в чудо - множество раз спасён.

18:32 

Ульяна Ли ШАГ В ТЕМНОТЕ

Шаг в темноте, где шёпот мотылька,

Где свет скользит сквозь сонную лощину,
Где ждёт Эдип, ослепший на века,
Органный луч и бога из машины,

Не спи,
Не спи,
Изгибы тонких спин
В реке души твоей,

Рождаясь снова,

Тебя всего как реквием испить,
Закрыв глаза, не обронив ни слова

На мокрый дождь, что бьётся словно пульс,
Ложись, вдоль стен огонь свечи нас слижет,
Шаг в темноте, мы проплываем шлюз,
Не становясь к безропотному ближе,

Тень крыльев, крен, ночь скрыла берега,

Твой пот, как дань, застывшая на пальцах,

Мы слышим хор, не смея больше лгать
Друг другу, мы – забывшие расстаться...

Шаг в темноте так лёгок, невесом,
Что дремлет вздох и промокая сырость
Мы, может быть, друг друга не спасём
И не найдём здесь благодать и милость,

Шаг в темноте,

Здесь - скрыта западня,
Где утра дрожь ютится между окон,

Где ты опять – теряющий меня,
Где крылья птиц под облаками мокнут,

Побудь со мной, пока густая вязь
Травы ночной окутывает крыши,

Пока немы, пока способны слышать
Как дышит лес, в дожде переродясь...

09:50 

КОГАН НАДЕЖДА "У КНЯЗЯ ВСЕСЛАВА"

А у князя Всеслава ни богатства, ни славы,
О могучей дружине не разносится слух,
Только когти да зубы, да звериная шуба,
Да горячее сердце и охотничий нюх.

Ах ты, князюшка-княже, светло-серая шерстка,
Что же ты не наденешь свой парчовый наряд?
Ты ступаешь упруго, смотришь прямо и жестко.
Да недобрые сказки про тебя говорят...

Посмотри, как другие речи плавные строят,
Поиграют очами, да укажут перстом,
Удалою улыбкой душу темную скроют,
Сыновьями Перуна восходя на престол.

Бьют земные поклоны деревянным святыням,
Жен берут из-за моря - королевских кровей,
Возлегают на ложе к белотелым княгиням,
Чтоб зачать волооких владык-сыновей.

А у князя Всеслава нет жены величавой...
Лунной ночью я песню для тебя пропою,
Чтоб остался ты, княже, сыном вольной дубравы,
Мужем гордой волчицы в заповедном краю.

И не надо нам власти и сокровищ несметных,
Мой жестокий и нежный, мой лесной побратим.
К родникам приникая, мы с тобою бессмертны,
Словно серые тени над землею летим.

2004

19:33 

Булат Окуджава





В земные страсти вовлеченный,


я знаю, что из тьмы на свет


однажды выйдет ангел черный


и крикнет, что спасенья нет.


Но простодушный и несмелый,


прекрасный, как благая весть,


идущий следом ангел белый


прошепчет, что надежда есть.





1989

I’d never seen irises that green.

главная