Сумасшедший Арлекин
А это потому, что люди склонны находить в книгах именно то, что они в них ищут, — такова человеческая натура.
Эгоистичные гены и люди, всегда готовые помочь

Кое-что об эволюции альтруизма (приложение к статье о компьютерной модели общества рыцарей и подлецов)

С некоторой точки зрения способность к альтруизму — загадка эволюции, хоть и легко разрешимая. Вульгарное представление о дарвинизме состоит в том, что жизнь — борьба, в мире каждый за себя, выживает сильнейший, а лузеры идут ко дну. Поэтому, как отмечала еще старуха Шапокляк, «кто людям помогает, тот тратит время зря».

То, что это полная ерунда, видно даже из простейших примеров. Среди ваших знакомых наверняка есть многодетные родители, которые нарожали столько детей лишь потому, что не знали, к какому делу пристроить себя в жизни: ни серфинг, ни параглайдинг, ни кокаин их не увлекали, ни термодинамика неравновесных систем. И вместо того, чтобы тупо жить в свое удовольствие, они рожали детей — нашлась в них склонность к самопожертвованию. С точки зрения эволюции они — победители, потому что триумфально передали свои гены следующему поколению. В том числе и этот самый ген самопожертвования, побудивший их отказаться от жизни в свое удовольствие, от творческой самореализации и т. п.

Точка зрения природы на то, что такое успех, а что неудача, очень сильно отличается от точки зрения, принятой среди нас с вами. Вот, например, эта никчемная семья нарожала шесть дочерей, но не смогла дать им образование. Дочери спились и сторчались, но — поскольку не владели навыками контрацепции — нарожали по трое детей каждая. Когда эти матери-одиночки наконец умерли от своего «крокодила», всех их детей (18 штук) отдали в детский дом, и там несчастные малютки так тосковали по семейному уюту, что, выросши, сами стали многодетными родителями. И вот сидят они в своих двухкомнатных малогабаритных, сами пьяные, дети грязные ползают по полу, размазывают сопли и кал друг по другу, числом уже под 90… С точки зрения эволюции это — потрясающий успех.

А в другой семье родители разбогатели, повесив в YouTube ролик, набравший 10 миллионов просмотров. Их единственный ребенок отправлен в дорогую школу, плюс английский и музыка. Вырос он, разбогател на биржевой аналитике, родил своего ребенка, тот тоже пошел в дорогую школу, латынь и живопись. Так еще пару поколений, пока последний мироед не разобьется насмерть, катаясь на лыжах в Аспене, так и не родив никого напоследок. Вроде бы такая успешная семья, а драгоценный генофонд отправился псу под хвост. В природе вообще все совсем не так, как у нас в головах. Она жестока, но не в том смысле, как многие думают — не к кому-то там, а именно к вам жестока. То есть она может быть добра к вам, но жестока к вашим генам, и наоборот. Впрочем, я немного увлекся.

Итак, самоотверженность (и даже самонаплевательство, саморазрушение и т. п.) совсем не обязаны исчезнуть из списка наших свойств в ходе отбора. Причем, должен заметить, самоотверженность и самопожертвование — лишь один из вариантов альтруистического поведения. Вообще же варианты есть такие.

1. Взаимопомощь («ты мне, я тебе»). Львица убивает антилопу, и ее ест весь прайд. Львица получает лишь небольшую долю мяса (хотя могла бы тайком съесть всю тушу). Тем не менее, когда на охоте повезет другой львице из прайда, этой львице достанется ее доля добычи, и она не умрет от голода.

2. Работа на репутацию. Обезьяна с риском для жизни первой кидается отражать атаку чужаков. От этого повышается ее статус в стае. Чем выше статус, тем выше шансы оставить потомство.

3. Подлинное самопожертвование. Пчела кусает медведя, разоряющего улей. Пчела наверняка погибает после укуса, но медведь, устав от большого числа укусов, в конце концов уходит — часть улья сохраняется.

Последний случай представляет самый большой интерес. Погибшая пчела наверняка не оставит потомства, как же умудрился сохраниться ген, побуждающий ее к такому поведению? Ну хорошо, у пчел вообще потомство оставляет только матка и трутни, но как такое поведение возникло у людей? У собак, у крыс, наконец?!

Во-первых, заметим, что разница между вариантами 2 и 3 может быть не так уж велика. Если изначальная репутация (то есть статус в стае) индивидуума очень низка, то даже при минимальной вероятности выживания рисковать ради общего блага может быть полезно для личной судьбы (в качестве иллюстрации цинично вспомню о штрафбатах во время Великой Отечественной войны).

Во-вторых, вот тут-то на помощь приходит сиб-селекция, она же кин-селекция (от слов «близнец» и «родственник»). Это как раз такие варианты естественного отбора, когда носитель гена погибает, но сам ген получает преимущество.

Подумайте сами: одна мама передала своим детям ген, побуждающий их жертвовать собою, спасая братьев и сестер. А другая мама этот ген не передала (или передала ослабленную форму). И вот пришла страшная злая бяка, и у первой мамы двое братьев пожертвовали собой, вступив с бякой в смертельную схватку (так что сестры тем временем успели убежать). А у второй мамы братья побежали вместе с сестрами, бяка всех догнала и сожрала вместе с их генами. Вот и получается, что альтруизм этих двух первых братьев помог спастись гену альтруизма, сохранившемуся у сестер. А ген эгоизма, что был у второй семейки, погиб безвозвратно.

Про «эгоистичный ген» слышали все, хотя и не все читали книгу Докинза с этим названием. И те, кто не разобрался, что к чему, могут недоумевать, как же примирить концепции «эгоистичного гена» и «генов альтруизма». Но дело в том, что ген альтруизма сам по себе так же эгоистичен, как любой другой. Он стремится во что бы то ни стало закрепиться в популяции. Просто у него другая стратегия. Он говорит носителю: «Пожертвуй собой, умри, а я буду жить внутри твоих братьев и сестер». Вот ведь гнида этакая.

Стратегией сиб-селекции пользуется не только ген альтруизма. Более классический пример — свойство некоторых насекомых иметь отвратительный вкус, неприятный для птиц. Некоторое время эта история ставила ученых в тупик: ведь свойство «иметь неприятный вкус» никак не проявляется при жизни индивидуума, а только когда его уже едят — как же такая штука могла возникнуть в процессе эволюции? Были даже исследования, где доказывалось, что многие насекомые, будучи надкушены, все же выживают. На самом деле тут действует та же сиб-селекция: птица, склюнув мерзопакостную козявку, в будущем остережется клевать козявок, на нее похожих, и ген мерзкого вкуса (часто вкупе с геном предостерегающей окраски, для надежности) закрепляется в популяции.

Проблема с сиб-селекцией была в том, что ее существование плохо демонстрировалось математически. Вообще в популяционной генетике очень редко удается написать красивое дифференциальное уравнение, и очень часто поэтому приходится рассчитывать эволюционные исходы методом Монте-Карло, то есть моделировать отдельные события и собирать из них статистику. А в случаях сиб-селекции (и в частности при моделировании альтруизма) довольно трудно подобрать коэффициенты «полезности» и «риска», чтобы все сошлось — мы же не знаем, как часто птица клюет эту невкусную букашку, насколько часто герои в футболках и кепках гибнут в пламени пожара и насколько часто они получают орден и квартиру в Москве, и т. п. То, что у Мартина Новака получился в его модели осмысленный результат, — это не такое уж частое событие в моделировании популяций.

Наконец, зададимся вопросом: насколько далеко простирается сиб-селекция? Если, например, у меня нет братьев и сестер, если я один у мамы, значит, на меня это не распространяется, правильно? Неправильно. С братом у меня половина общих генов. С двоюродной сестрой — 12,5%. С русскими как нацией тоже есть какое-то пересечение. Если я пожертвую собой в борьбе русских с нерусскими, и русские победят, и перебьют нерусских как тараканов, мои гены получат некое, хоть и небольшое, преимущество в следующих поколениях.

Это если рассматривать по-настоящему общие гены всех русских, вроде тех, что определяют любовь к танцам вприсядку под балалайку. А еще ведь есть, условно выражаясь, гены инсулина и гемоглобина, гены двурукости и двуногости, гены РНК-полимеразы* и гистона H1b**. Они у меня общие со всеми людьми. Может, черт с ними, с русскими, и лучше сразу уж жертвовать собой ради всего человечества? Надежнее как-то, в смысле генов? Да и у горилл с макаками РНК-полимераза такая же… Вообще, эта нужная штука возникла в эволюции всего один раз, все РНК-полимеразы — родственники. Значит, мне есть прямой резон жертвовать собой и для сохранения жизни на Земле, даже если все люди вымрут, а останется только склизкая плесень? По крайней мере, плесень сделает все, чтобы последовательность гена РНК-полимеразы (почти такая же, как у меня) сохранилась на эволюционном древе жизни (хотя гистон H1b в этом случае природе придется изобретать заново). Вот ведь какая интересная штука эта идея самопожертвования. Ну или идея эгоистичного гена, если вам так удобнее думать.

Я изложил всю эту историю несколько по-другому, чем автор статьи в SA. Если вы почувствовали неясность и неудовлетворенность, пожалуйста, обратитесь к оригинальному тексту. На мой взгляд, он чересчур путаный, при общей приподнятости интонации, что лично меня бесконечно раздражает. Но о вкусах не спорят.

Примечания:

* РНК-полимераза — это белок, который занимается «чтением» генов. Без
него гены бы так и оставались химическим хламом, не претворяясь ни в
какие признаки живого организма, то есть и сам организм бы не возник.

Почти все нарушения в структуре РНК-полимеразы — летальные мутации.

** Гистон — важный белок, участвующий в упаковке генов в хромосомы. Гистоны разных организмов, от морских ежей до моего коллеги Вадима Рутковского (называющего себя «редактором по культуре»), на удивление похожи.

@темы: философия, рецензии - только лучшее, размышления, всякое, Увы и ах, бабочек в моем животе съели тараканы из моей головы, «На самом деле жизнь - это битва не между хорошим и плохим, а между плохим и наихудшим», "- И помни: никакой агрессии - бей и улыбайся....."