Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
20:46 

socionicfics
Т15-22 Бальзак в экзотической стране (на выбор). Из-за обстоятельств (отстает от поезда/каравана/терпит кораблекрушение) теряется на местности. Пытается по мере сил и возможностей найти выход, но не получается. Неожиданно встречает Жукова - одинокий охотник за головами/авантюрист. Вместе попасть в плен к банде/людоедам/племени тумба-юмба. Готовить план к бегству. В итоге:"И что теперь? Если хочешь, я покажу тебе путь домой. А потом? Это будет зависеть от тебя."

@темы: выполненные заявки, Т-15, Жуков, Бальзак

URL
Комментарии
2012-04-19 в 20:56 

В первой главе 521 слово.
Моменты, которые могут отличаться в видении заказчика и автора: авторский мир; гет, вероятно, низкорейтинговый, до которого дело дойдет, если будет желание заказчика и читателей.



– А ты знаешь, что золотая тиара царя Хатета в три раза выше и тяжелее, чем у матэр? – взволнованно прошептала госпожа Теника, новый посол Рудении в Хатете, прежде чем недвусмысленно склониться над бортом.
– У них тиара в три раза больше. У нас – армия. Еще немного, и я поверю в существование справедливости, – Ниседий остался равнодушен к потрясающему открытию.
Такие вещи должны волновать носящих тиары правителей, а не скромного телохранителя. За отдельную плату способного выполнять обязанности писца. Или спутника для участия в религиозных празднествах. И вообще, какие угодно, лишь бы не жить на доход с маленького участка земли, полученного по наследству вместе с множеством долгов и нежной любовью ближайших родственников, желающих расширить свои скромные владения.
Лучше уж Хатет – таинственный Хатет, древний Хатет, чудесная страна знаний, доступных лишь посвященным, величественных ступенчатых храмов и роскошных гробниц, стены которых покрыты причудливыми росписями. Страна необычайной пышности, кажущейся почти уродливой на фоне начавшегося упадка. Страна, превращенная железной волей своих первых царей в монолит, когда-то казавшийся несокрушимым, но теперь раскалывающийся на части, из которых он был когда-то собран. Государство древнее и дряхлое, зажатое между молодыми и сильными соседями, жаждущими его земель и богатств.
Таким соседом была и Рудения. Но ее юную нетерпеливую грубость смягчала женственность и спокойная мудрость ее правительниц. Возможно, именно то, что у руденийцев сохранялась женская власть, привлекло когда-то к этому небольшому и неразвитому народу внимание инопланетян, пытающихся найти разгадку своего происхождения, наблюдая за жизнью обитателей Земли. С тех пор, когда встретились две цивилизации, Рудения превратилась в огромную империю, обладающую передовыми технологиями, но многое в ней осталось замороженным с тех далеких времен.
Это даже помогло ей стать самым могущественным государством земли. Мужчины, которые были далеко не бесправными, стремились в чужие земли, где могли выйти из-под власти своих матерей, а женщины… А среди женщин было много подобных Тенике, которая благодаря своей милой внешности, детской любознательности и звенящей жизнерадостности казалась наивной и простодушной, но умела читать в душах людей, чем не стеснялась пользоваться, и была достаточно умна, чтобы правильно вести себя в случае опасности.
Или не была?
– Госпожа, я понимаю, что тебе сейчас хочется оказаться подальше от корабля, но вряд ли для этого стоит падать в море.
Вовремя подхваченная за складки пеплума Теника тяжело застонала и продолжила болтать, будто ничего не случилось:
– Еще хатетиане никогда не зовут своего царя по имени, чтобы злые духи не узнали. А какие гробницы они строили во времена расцвета! Вот бы побывать хоть в одной…
– Нет.
– Что – нет?
– Представляешь, души скольких убитых во время погребальных ритуалов только и ждут возможности утолить свой гнев кровью молодой красивой женщины? Пока ты платишь мне за свою безопасность, ни в какие гробницы не пойдешь, госпожа.
Вообще-то Ниседий считал, что живые люди куда опасней мертвых, и знакомство со многими жрецами укрепляло в нем это убеждение, но удержаться от того, чтобы подшутить над Теникой, ему было трудно. Она, кажется, это поняла и, обиженно фыркнув, отвернулась. Впрочем, долго обижаться она не умела.
– Мы входим в дельту! – бурная радость Теники казалась оправданной, если учитывать, как плохо она переносила путешествия по воде.
Элухмиш, современный стольный город Хатета, стоял близ дельты одной из трех великих хатетианских рек, которые вместе с отведенными от них каналами и дарили жизнь всему растущему и обитающему на пустынной бесплодной земле.

URL
2012-04-19 в 21:44 

Не смущает ни мир, ни гет :)

Смутили описания характеров))
Можно уточнить, на всякий пожарный?
которая благодаря своей милой внешности, детской любознательности и звенящей жизнерадостности казалась наивной и простодушной, но умела читать в душах людей, чем не стеснялась пользоваться, и была достаточно умна, чтобы правильно вести себя в случае опасности
Это Бальзак?

Будет интересно узнать продолжение))

Заинтересованный заказчик.

URL
2012-04-19 в 21:53 

Это левый персонаж, предположительно Гексли. Бальзак — молодой человек. Жуков где-то в третьей главе появится.
взволнованный автор

URL
2012-04-19 в 21:56 

sillvercat
Горю! Конопляное поле.
Я так и думала, что Гексли)))

2012-04-19 в 22:00 

ввести бы правило - первая выкладка не менее 1000-1500 слов. опять куцые огрызки начались...

URL
2012-04-19 в 22:03 

Слава богу, вы развеяли мои опасения)))

Просто не подумала, что исполнение может быть очень длинным :) Если уже что-то готово, не томите - выкладывайте))

Заказчик параноик и перестраховщик, ага Баль, он самый %)

URL
2012-04-19 в 22:06 

sillvercat
Горю! Конопляное поле.
Просто не подумала, что исполнение может быть очень длинным
Это с таким-то заказом?! Да тут "Копи царя Соломона" прямо просятся))

2012-04-19 в 22:10 

Гость в 22:00, с этим вопросом к администрации обращайтесь.
Заказчик, завтра. Я постараюсь выкладывать небольшими кусочками, но регулярно.
Засим разрешите откланяться.
автор, тоже, кстати, Баль

URL
2012-04-19 в 22:14 

Я постараюсь выкладывать небольшими кусочками, но регулярно.
а может стоит дописать и выложить разом? вдруг сольетесь, как другие? исполнение хорошее, обидно будет не узнать, чем все закончилось, едва начавшись.

URL
2012-04-19 в 22:36 

Хорошо, автор, буду следить за продолжениями))

Это с таким-то заказом?! Да тут "Копи царя Соломона" прямо просятся))
Как понимаете, исполнения могут быть разными)
Очень бы хотелось и фильм посмотреть похожий на заказ, именно с таким пейрингом.

Заказчик, давно вынашивающий такие мысли.

URL
2012-04-19 в 22:40 

sillvercat
Горю! Конопляное поле.
Как понимаете, исполнения могут быть разными)
Тем не менее, такой заказ предполагает нечто развёрнутое...
:friend2:

2012-04-20 в 21:15 

Гость в 22.14, вам же никто не мешает дождаться, когда я допишу, и прочитать все разом, правда?
а

URL
2012-04-20 в 21:16 

Наверное, оказавшись в жарком воздухе Хатета, где приносимые огнедышащим ветром пески мешались с безжалостными солнечными лучами, Ниседий впервые обрадовался тому, что родился воином, а не жрецом. Это позволяло ему стричь волосы на уровне плеч и носить короткую солдатскую тунику, не прикрывающую колени. Тенике в драпировках пеплума было гораздо хуже.
– Почему мы не могли ехать по земле? – спросила она, начиная приходить в себя после путешествия.
– Через половину Рудении, в том числе и через недавно присоединенные провинции? Долго. Дорого. Неудобно. Небезопасно.
– А почему на меня все так смотрят? – способность Теники обращаться к разным темам без всякой на то причины была просто поразительной.
– Вот там идет добропорядочная хатетианка, – Ниседий кивком указал на другую сторону улицы – а улицы в новом городе Элухмише, построенном на ровном месте по приказу предыдущего царя, могли вместить в себя несколько колесниц, едущих рядом. Но даже через улицу можно было разглядеть тонкое покрывало, окутывающее всю фигуру женщины.
– Но я же руденийка! Я имею право…
– Каждый народ считает свои обычаи самыми правильными, госпожа. Тебе ли не знать этого?
Теника не нашлась, чего ответить.
– Мы приближаемся ко дворцу, господин, – сообщил Ниседию сопровождающий их хатетианин, так и не сумевший смириться с мыслью, что шествие может возглавлять женщина.
Но он мог ничего не говорить: не заметить царский дворец, рядом с которым дома знати и богачей казались жалкими лачугами, было невозможно. Он был прямоугольным, как и дворец руденийской матэр, и его крыша тоже опиралась на колонны, но на этом сходство заканчивалось. Обиталище хатетианского царя было поистине огромным. Его колонны устремлялись ввысь, как самые древние, но еще сохраняющие свежую стройность деревья. Они были изрезаны затейливыми барельефами, и рисунок ни разу не повторялся. Стены, расписанные сценами из жизни великих владык прошлого, давали глазу отдых после тусклого золота пустыни. Но главным – самым безумным – украшением дворца были окружающие его сады. Их яркая зелень, казалось, тянула из земли всю воду, которая могла бы служить для орошения полей, утоления жажды… Да мало ли для чего может пригодиться вода в пустыне? Но хатетианские цари предпочли воздвигнуть этот живой памятник своему могуществу, своей власти над подданными, выходящей за рамки разума и необходимости, своей расточительности людей, которые не знают нужды даже тогда, когда все вокруг умирают от голода.
Когда Ниседий привел в порядок мысли, смятенные ярким, но мрачным по своей сути великолепием дворца, он обнаружил у себя перед глазами двери, способные пропустить целое войско.
– Царь скоро примет меня, – шепнула Теника, тоже пораженная увиденным. – На сегодня твоя работа закончена, так что можешь меня не ждать.
Конечно, телохранителей руденийского посла никто внутрь пускать не собирался, да и тем, кто все же был допущен под дарящие живительную прохладу своды, пришлось расстаться со всем оружием, которое в эти тревожные годы было разрешено носить даже в пределах столицы.
Ниседий, конечное, многое дал бы за возможность увидеть дворец изнутри, но не удостоенный подобного счастья, он решил заняться делом более полезным. По-настоящему знакомиться со страной следовало не во дворцах, не в храмах и не в домах вельмож, и Ниседий отправился на поиски питейного дома – достаточно недорогого, чтобы в нем можно было услышать множество сплетен, и пользующегося славой, которая позволила бы чужеземцу незаметно сидеть где-нибудь в углу и внимательно наблюдать, не опасаясь за свою жизнь.

URL
2012-04-21 в 21:55 

Несколько изменен хронологический порядок событий, описанных в заявке, но я надеюсь, это не столь принципиально.

Выбравшись в район, заселенный городской беднотой, Ниседий вскоре отыскал приличное на вид заведение – маленький домишко, сделанный из кирпича-сырца, не шел ни в какое сравнение с каменными дворцами, но на фоне хижин в соседних кварталах смотрелся вполне благополучно. Содержала его, как это было принято в Хатете, вдова, которой покойный супруг не оставил средств к существованию. Она оказалась молодой еще хрупкой женщиной, тихий голос которой, отдающий робкие распоряжения сбившимся с ног двум рабыням и служанке, заглушался посетителями. Было шумно, но тем лучше – если найти подходящее место, можно устроиться так, чтобы не привлекать внимания гуляющих ремесленников и заезжих крестьян.
Конечно, на него пару раз обернулись: слишком уж светловолосый и светлокожий рудениец в тунике и плаще выделялся на фоне полуголых смуглых хатетиан, но, поскольку Ниседий, купив то, что здесь называлось вином, и присмотрев самый маленький и потому свободный столик в углу, сел за него и больше ничего не предпринимал, вскоре все перестали обращать на него внимание и вернулись к своим разговорам.
Ниседий, несмотря на свою неспокойную жизнь, всегда отличался умением тихо сидеть и наблюдать, иногда погружаясь в собственные мысли. Накопившаяся в его теле за время путешествия усталость мешала что-либо делать. Может, стоило немного отдохнуть? Договориться с Теникой, в свите у которой и без Ниседия хватало людей (и платить она будет им), пожить на каком-нибудь постоялом дворе (дорого, да и условия не лучшие), поразмышлять о жизни и судьбах великих держав (на которые все равно он не может повлиять), выпить наконец-то местного вина (в Рудении бедняки лучше пьют), искупаться в реке, на которой стоял Элухмиш (и водой из которой пользовались все), найти любовницу, наконец (за связь с порядочными девушками и женщинами здесь жестоко наказывали, а содержать блудницу было дорого).
Он просидел так долго – скорее всего, не только Теника, сопровождаемая другим телохранителем, покинула дворец, но и хатетианский царь давно перестал принимать посетителей, а вставать по-прежнему не хотелось.
И все же было пора уходить. Но уйти не удалось – появился новый посетитель, точнее, посетительница – и какая!
Без покрывала, одетая слишком просто и дорого для продажной женщины, она – что совсем невероятно – была вооружена. Причем вооружена не как руденийские аристократки, которые, переодевшись, ходили по столичным тавернам в поисках приключений, судорожно вспоминая уроки обращения с оружием, которые им давали в юности. Нет, длинный кинжал казался продолжением рослого, сильного тела хатетианки.
«Ишитен», – пронесся шепот между столов, за большинством из которых, вопреки хатетианскому обычаю, собирались целые компании.
Так вот как разрешалась эта загадка! Телохранительниц царя – ишитен – набирали из дочерей знатных, но разорившихся родов – в отличие от Рудении, в Хатете, где богатство и влияние зависело от царского расположения, таких было много, – долго обучали и получали воинов, во многом не уступавших мужчинам, но кажущихся хатетианам абсолютно безобидными.
Видимо, вековые предрассудки были сильнее голоса разума, и, хотя Ниседий, которому с детства прививалось почтительное отношение к женщинам, никогда не решился бы злить присевшую за последний свободный столик ишитен, желающие это сделать все же нашлись.
– Эй, девка! Сколько стоит твоя благосклонность? – какой-то не в меру выпивший коробейник подошел к столику.
Ишитен, презрительно скривившись, промолчала.
– Чего нос воротишь? Или плох честный работник для царской шлюхи?
Резкое движение – звук удара плоти обо что-то твердое – и столик, подскочив, ребром врезался в лицо честного работника. Тот взвыл и, сплюнув кровь прямо на пол, тут же удрал.
К ишитен подбежала хозяйка.
– Госпожа, ты же обещала!.. – она протянула руку в умоляющем жесте.
– Не волнуйся, милая, – низкий, грудной, очень мягкий голос, – пусть все знают, что и у тебя могут дать отпор наглецам. И за деньги свои не бойся – за этого дурака я заплачу, хотя, – хитрая улыбка, совсем неожиданная у этой женщины, которая во время драки сохраняла лицо хатетианской статуи, – знать ему об этом вовсе не обязательно.
– Но…
– И доносить тебе не надо – нет никакого преступления в том, чтобы слегка проучить нахала. Вот только…
– Да, госпожа?
Ишитен покосилась на пятна крови на столике:
– Не хочу портить аппетит видом этой мерзкой жидкости.
Она наконец-то встала и, обведя глазами помещение, решительно направилась к столику, за которым сидел Ниседий.
– Не помешаю, красавчик?
Ниседий вздрогнул и покраснел: все знакомые ему девушки находили его в лучшем случае «милым», и, несмотря на то что ишитен, вероятно, ко всем так обращалась, слышать подобное было непривычно. Впрочем, таких девушек, как эта, он раньше и не встречал. Возможно, именно поэтому ему потребовалось несколько мгновений, чтобы придти в себя и дать разрешение. И не показалось ли Ниседию, что эти несколько мгновений ишитен с беспокойством всматривалась в его лицо, словно силясь что-то в нем прочесть и не умея?
Ее было сложно хорошо разглядеть из-за темноты, но лицо телохранительницы явно принадлежало представительнице благородного семейства. То, что она получила хорошее воспитание, тоже можно было понять, несмотря на ее нарочито грубоватые манеры.
– Раз уж судьба решила нас свести, будем знакомиться? Я Ламишет.
– Ниседий.
Тут он понял, какую глупость он сделал. Ишитен назвалась вымышленным именем – точнее, то слово, которое она произнесла, и значило что-то вроде «та, у которой нет имени». Это можно было понять, зная, как усердно хатетиане скрывают свое настоящее имя, и со сколькими магическими действиями, далеко не всегда направленными на несение добра, они знакомы.
Стремясь как-то исправить ситуацию, Ниседий постарался сменить тему:
– Интересные у тебя боевые приемы… Со столиком.
– Мне приходилось проделывать это со щитом, – радостно отозвалась Ламишет, и тут же начала рассказывать что-то о своем воинском пути. Благодарение богам, руденийским или хатетианским, разговор на эту тему Ниседий мог поддержать. Впрочем, как вскоре выяснилось, обсудить с Ламишет можно было не только это. Оружие – политика – искусство – а от искусства был уж недалек путь к обсуждению дел любовных. Хотя они, кажется, проговорили целую вечность, за стремительной сменой тем Ниседий следить не успевал. Не успел он и понять, когда от слов перешли к действиям. К реальности он вернулся, когда Ламишет, прекратив страстные поцелуи, начала громко звать хозяйку, требуя предоставить в ее распоряжение свободную комнату – видимо, у них существовала на этот счет договоренность. По пути в комнату Ниседий успел поинтересоваться, какой части тела в Хатете можно лишиться за связь с ишитен. Ламишет ответила, что любой, если ишитен сильно рассердить. Ниседий справедливо рассудил, что ишитен сердить не стоит, когда его наконец затащили в комнату.
Объятия Ламишет рождали странное чувства – наверное, нечто подобное могла бы испытывать любимая кукла, которую маленькая хозяйка влечет за собой, не заботясь об удобстве игрушки. Это было… Нехорошо, правда? Ведь не может человек сам захотеть, чтобы у него отняли свободу? Желание вырваться было таким сильным, что мешало собственному осуществлению, почему-то сковывая. И почему наступило такое разочарование, когда дверь приоткрылась и в комнату заглянула хозяйка, с вестью, что Ламишет срочно вызывают во дворец?
– Прости, но я действительно должна идти… Ночевать можешь здесь, – она проговорила это и оказалась у двери быстрее, чем Ниседий успел понять, что происходит.
– Как я смогу тебя найти? – все же решился он спросить.
– Если понадобится, я сама тебя найду. – И исчезла.
Вот и все.
Устраиваясь на ночлег в убогой комнатушке, Ниседий вдруг понял, что в знойном Хатете невероятно холодные ночи.

URL
2012-04-22 в 23:51 

Купаться в реке все же пришлось – другой возможности умыться здесь не было, но следовало окончательно проснуться, прежде чем предстать перед Теникой.
Если б можно было умыться ее звонким, как ручеек, голоском, а не мутной речной водой… Стойте. Что?
– Висиру – бог плодородия и много чего еще. Считается, что упадок Хатета начался, когда этот храм был покинут. И теперь мы едем его искать!
Теника сидела на одном из тех поджарых выносливых коней, которых в Хатет привозили с гористого юга Диких Степей и использовали прежде всего в бою, запрягая в колесницы. Нетерпеливо бьющий копытом конь походил нравом на наездницу, которая едва не падала с него от нетерпения. Хатетиане, которые тоже намерены были принимать участие в поисках, были гораздо более спокойны. Особенно двое: юноша, который, несмотря на молодость, казалось, постиг все тайны мира, и теперь взирал на обыденность с привычным равнодушием – что не мешало ему быть удобно одетым и подготовленным к путешествию по пустыне, и женщина, которая… Женщина?
– Кстати, это Тефехи, наш проводник по пустыне – он жрец, из знатной семьи, ты не подумай, – решила представить этих двоих Теника, – и Ламишет, ишитен. Что случилось?
Наверное, Ниседий все же изменился в лице. Увидев его, к ним подъехала Ламишет и, улыбнувшись, произнесла:
– Я же говорила, что сама тебя найду.
При солнечном свете и совсем без косметики она казалась менее красивой, чем вчера, в полумраке, но почему-то Ниседий смутился еще больше.
– Так вы уже знакомы?! – глаза Теники сверкали любопытством, будто она смотрела театральное представление, в котором разыгрывалась история о счастливом соединении возлюбленных.
Ламишет продолжала молча улыбаться, и Ниседий заговорить о другом.
– Объясни-ка мне, госпожа, почему мы, чужеземцы, первый раз посетившие Хатет, должны искать какой-то покинутый храм?
– Не какой-то, а очень древний! Затерянный столетия назад! Считается, что он обеспечивал процветание Хатета!
– Ты не ответила, госпожа. Почему?
Теперь настал черед Теники смущаться. Подумав некоторое время, она спрыгнула с коня и, едва ли не оттащив Ниседия подальше, со всей своей небольшой силой схватила его за плечи и тряхнула.
– Ты не представляешь, чего мне стоило уговорить этого Повелителя-двенадцати-земель-и-чем-он-только-еще-не-повелевает, короче, царя их, отпустить нас на поиски. Между прочим, он сидит неподвижно весь накрашенный, с привязанной бородкой, старается казаться слабым и женственным, но я-то чувствую…
– Ты так и не объяснила…
– Если поиски окажутся удачными, то договор, который я заключу, будет самым выгодным за все существование Рудении!
– Если же они окажутся неудачными – а так оно и будет, разве что чудо произойдет, – вздохнул Ниседий, – то мы все просто погибнем в пустыне.
– Ну Ниседий! – голос Теники стал умоляющим.
– Боюсь представить, что произойдет, если ишитен вдруг решат спорить с повелителем, – сказала внезапно оказавшаяся рядом Ламишет. – Собирайся, мы скоро выезжаем.
Неожиданно для себя Ниседий покорился. Боги, что делает с ним эта женщина! Истинная дочь своей страны, сколько бы руденийских пьес она не читала. Страны, где телохранитель был обязан выполнять даже самые бессмысленные распоряжения господина. Просто потому что боги создали их такими. Потому что все так было на протяжении столетий. Потому что так надо, просто надо.

Уважаемые читатели, вы тут вообще бываете, кстати?

URL
2012-04-23 в 16:17 

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
Ну, лично я вот побывала :) За остальных не поручусь.
Занятный мир у Вас, автор, очень нравится читать его описания.
А Ламишет - тот самый Жуков, надо полагать?

2012-04-23 в 20:44 

sillvercat
Горю! Конопляное поле.
Дорогой автор,
я всё облихываюсь на "Копи царя Соломона", - ну ассоциации у меня такие - жду продолжения)

2012-04-24 в 00:13 

Читаю с удовольствием:):lip:
Тефехи - Габен?
не з.

URL
2012-04-24 в 00:51 

Journey-Long, тот самый Жуков. Я честно позаимствовала для мира некоторые элементы из жизни восточных деспотий древности. Собственно, Хатет и задумывался как Сферическая восточная деспотия в вакууме.
sillvercat, продолжение скоро будет. Интересные ассоциации, право.
Гость в 00:13, да, Габен.
а

URL
2012-04-24 в 00:59 

Эта глава выглядит в некотором роде агиткой, но я постараюсь больше таких "Надгробных речей Перикла" не писать.

– Ты не обиделся? – Ламишет тихонько подошла сзади и попыталась его обнять.
Ниседий зашипел и сбросил ее руку, прежде чем понял, что делает. Смазывая плечи, с которых слезала кожа, сывороткой, позаимствованной у добросердечной хозяйки постоялого двора, он отчаянно завидовал Тефехи, который, как только раскаленное солнце поднялось достаточно высоко, накинул на себя какую-то местную одежду, и предложил такую же Тенике, страдавшей, как и все северяне, от обжигающих лучей. Естественно, о Ниседии никто так не заботился, да и не привык он рассчитывать на чью-то заботу. Вряд ли он вообще мог кого-то интересовать, кроме, возможно, Ламишет, но с ней за весь день пути он едва ли перемолвился двумя словами. Надо было многое обдумать, разобраться в своих чувствах и неясных предчувствиях, в большинстве своем с ней и связанных. Весь опыт жизни в Рудении, где самые важные решения в жизни страны по-прежнему принимались не в дворце матэр, а на площади перед ним, или – так случалось все чаще и чаще – в Совете, говорил о том, что размышлять над выходом из ситуации должны все ее участники, но независимый сам по себе характер Ниседия, склонность к одиночеству которого усугублялась его образом жизни, не привязанной ни к чему, кроме маленького бесполезного участка земли, мешал поделиться сомнениями с кем бы то ни было. Поэтому ответ был кратким:
– Нет. Почему ты так подумала?
Ламишет посмотрела на плечи Ниседия и, за что он был ей крайне благодарен, не стала приписывать произошедшее отвращению к ней.
– Ты сегодня все время молчал. И вообще, вы, руденийцы, так цените свободу – даже больше, чем порядок и процветание – что ты мог обидеться.
И никаких «я почувствовала», как часто объясняла свои мысли Теника. Впрочем, если бы Ламишет могла почувствовать, она уловила бы и желание Ниседия побыть в одиночестве – очень странное для хатетиан, послушных воле одного человека, но делающих все сообща, вместе и обычно одинаково. Наверное, ими даже на войне двигала не любовь к семье, дому, земле матери, стремление защитить свое богатство, наконец, а желание снискать славу для своего царя и приблизиться к нему, жертвуя всем тем, что дорого человеческому сердцу. Если так оно и было, то Ниседий не удивился бы, если б узнал, что когда-нибудь Хатет будет завоеван Руденией. Этому помогла бы и тяга знати к роскоши – единственной радости лишенных свободы. Недаром из Хатета, стремительно разоряющегося Хатета, вывозилось столько прекрасных, варварски великолепных вещей.
С хатетианскими товарами был связан один вопрос, который давно не давал Ниседию покоя и на который, вероятно, могла ответить Ламишет:
– Слушай, в Рудении хатетианское вино считается напитком для людей с самым утонченным вкусом и, несмотря на свою невероятную цену, продается в огромных количествах.
– Я знаю. И что?
– Почему здесь везде встречается это пойло?
Ламишет вздохнула:
– Царь и его приближенные владеют лучшими виноградниками в Хатете – да что там Хатет, на всей земле. Малая часть изготовляемого в них вина оказывается на столах у их владельцев.
– А большая? – Ниседий уже догадался, в чем дело.
– Продается в другие страны.
Вот в чем заключалась сама суть Хатета – тратить воду, которой можно полить не одно крестьянское поле, на сады вокруг царского дворца, и торговать вином, которое люди, своими руками его изготовляющие, никогда не смогут даже попробовать, если это обогатит чиновников.
– Ламишет!
– Да?
– Это глупо.
– Возможно. Но так надо. Ты ничего не сможешь с этим поделать. И, – еще один горький вздох, – я не смогу.

URL
2012-04-24 в 01:31 

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
О как, противоречия Запада и Востока во всей своей красе. Интересный кусочек, спасибо :)

2012-04-24 в 07:08 

sillvercat
Горю! Конопляное поле.
"Запад есть Запад, Восток есть Восток, и вместе им не сойтись" (с)))

2012-04-25 в 01:41 

К сожалению, история знает примеры республик, превратившихся в царства (империи), где отношения выстраивались уже по восточному типу.
"Но нет Востока, и Запада нет, что племя, родина, род,
Если сильный с сильным лицом к лицу у края земли встает?"
А еще здесь есть противоречия между Бетой и Гаммой, кстати).
а

URL
2012-04-25 в 01:42 

Разбудили Ниседия, заснувшего прямо на тростниковых циновках, разложенных вокруг единственного очага во всем постоялом дворе, крики Теники. Пришлось срочно вспоминать, что кое-кому тут платят за обеспечение безопасности, и выбегать на улицу, грозно размахивая мечом. Пока Ниседий щурился, пытаясь привыкнуть к бьющим в глаза лучам южного солнца, кажущегося особенно ярким после полумрака помещения, крики сменились заливистым смехом.
– Ты как раз вовремя: скоро выезжаем, – сообщил Тефехи, пробегая мимо с необычной для себя стремительностью.
Рядом со стойлом обнаружилась хохочущая Теника, пеплумом которой, как выяснилось, пытался позавтракать неведомо как выбравшийся из загона ослик. Хозяин нарушителя спокойствия, судя по виду, бедный крестьянин, умолял высокородную госпожу простить его и его недостойную скотину, чуть не падая на колени, сам же ослик, задумчиво дожевывающий кусок тонкой льняной ткани, даже не думал извиняться.
Увидев хмурую Ламишет, поигрывающую кинжалом, Ниседий решил, что этот ослик очень умен, раз понял, с кем тут точно не стоит связываться.
Между тем Тефехи достал для Теники новую одежду, хатетианскую, что было очень кстати: если в первый день путешественники двигались вдоль русла реки и смогли остановиться на постоялом дворе, находившемся на границе двух областей, то сегодня им предстояло углубиться в пустыню, которая раскрывала свои жаркие объятия всем желающим, но отпускала далеко не всех, предпочитая оставлять себе юных, неопытных и просто тех, кто не был готов к встрече с ней.
Пожалуй, в данный момент эта властная госпожа беспокоила Ниседия даже больше, чем Ламишет, отношения с которой, внешне пусть непрочные, но легкие и безоблачные, на самом деле таили в себе пугающую глубину.
Она несомненно что-то скрывала, но вот что, понять было невозможно. Действительно ли они отправлялись искать потерянный в пустыне храм Висиру? Потому ли только, что он символизировал единство и мощь Хатета? Или дело было вовсе не в храме и его поисках, а в самой Ламишет, которая казалась загадочной, несмотря на всю свою простоту в обращении, граничившую с грубоватостью?
После некоторых раздумий и сомнений все эти вопросы были заданы Тенике, которая уже торопилась к лошадям и недоуменно захлопала глазами в ответ на просьбу Ниседия остановиться и выслушать его.
– Нас все же ведет Тефехи, а он честен, я это чувствую, – неуверенно начала она.
– Тем не менее, все – и он, и другие хатетиане – подчиняются Ламишет, ты не могла этого не заметить, госпожа.
– А она очень тебе нравится, правда? – Теника хихикнула. – Это можно понять. Будь я такой, я бы не стала угождать царю, чтобы заключить новый договор, а сразу настояла б на своем. Но я же увижу один из древнейших хатетианских храмов, помогу вернуть его народу!..
– Госпожа!
Привычка Теники постоянно отвлекаться начинала казаться просто невыносимой. Может, она и хороша в царских покоях, когда необходимо избежать ответа на неудобный вопрос, запутать собеседника или развлечь его непринужденным разговором, но здесь, на краю пустыни, с легкостью отнимающей жизни неосторожных путников, в которую их собиралась вести с помощью молчаливого жреца таинственная ишитен, многословность была очень некстати.
– А? Да, Ламишет… Она, конечно, знает что-то, что не собирается нам открывать, но не думаю, что она собирается заманить нас в ловушку или причинить еще какой-то вред. Если бы она хотела сделать что-то такое, то давно уже сделала бы. Кроме того, ты ей тоже нравишься… Поговори с ней об этом, хорошо?
Ниседий сделал неопределенный жест. Обещаний, которые вряд ли сможешь выполнить, давать не следует. Кроме того, обсуждались вообще-то не его отношения с Ламишет, а результаты, к которым приведет их безумное предприятие.
– Вы что там делаете? – осведомился подошедший Тефехи. В его не выдающем никаких чувств голосе действительно читалось подозрение?
– Мы отправляемся? – оживилась Теника, хотя, казалось, живости ей прибавить было уже нельзя. – Тогда чего мы ждем?

URL
2012-04-26 в 01:31 

Пустыня раскинула свои бархатистые пески. Состоящие из множество маленьких частичек, они казались единой непобедимой громадой, но единство это было обманчивым и ненадежным. Стоило только подуть сильному ветру, как самые легкие и отважные из песчинок взлетали над общей массой, совсем не заботясь о своих недавних соседях. И они были рады хлестнуть по лицу любого незадачливого путешественника.
От такой пощечины каждый защищался как мог, несмотря на предусмотрительность Тефехи, старавшегося взять в дорогу все необходимое не только для себя, но и для своих спутников. Все лишнее оставили на постоялом дворе под присмотром тех, кого было решено не брать с собой в пустыню.
К удивлению Ниседия, дальнейший путь продолжила Шепеум, хозяйка заведения, где он впервые встретил Ламишет. Зачем с ними ехала слабая женщина, умеющая только готовить? Неужели остальные не хотели утруждать себя столь низменным занятием?
В Рудении, конечно, тоже считалось, что приготовление пищи – удел слуг, но в походах солдатам часто приходилось забывать о своем происхождении. Распадающийся Хатет расставался со своими традициями, заимствуя чужеземные, но почему-то это делало более свободной главным образом жизнь царя и его приближенных.
Похоже, сейчас жизнь царя, который обязан был появляться при дворе и совершать необходимые церемонии лишь раз в пять дней, подчинялась куда менее строгим правилам, чем жизнь Шепеум.
Впрочем, сейчас она с радостью оставила свой дом на попечение верной служанки и ехала довольная своей судьбой, рядом с Ламишет, изредка поднимая на ту восхищенный взгляд и решаясь заговорить. Их дружба, если это можно назвать дружбой, была давней и достаточно близкой для двух женщин, положение и характеры которых были столь различны.
Собеседника для себя Ниседий неожиданно нашел в Тефехи, ухитрявшемся одновременно хорошо держаться на лошади, разглядывать какие-то свитки, наблюдать за окруженной всеобщим вниманием Теникой и вставлять в разговор скупые, но содержательные замечания.
Именно из-за возможности узнать что-то полезное Ниседий предпочитал общество жрецов обществу воинов, которых часто занимали лишь битвы и военная добыча, притом что в Рудении воинское сословие было едва ли не влиятельнее, чем немногочисленное жреческое, и его представители обычно были неплохо образованны. В Хатете же, где знания были уделом избранных, гораздо легче можно было найти знающего рассказчика и внимательного слушателя в жреце, чем в воине.
Но постепенно Тефехи становился все менее и менее внимательным и все чаще и чаще заглядывал в свои свитки.
– Что случилось? – встревожился Ниседий.
Тефехи не ответил и, помрачнев, окликнул Ламишет.
– Тебе тоже кажется, что будет буря? – спросила она, мгновенно подъехав.
– Да.
– Надо найти укрытие. Дай-ка посмотреть.
Она некоторое время внимательно изучала свиток, потом, найдя желаемое, указала на какую-то точку в нем и спросила:
– Здесь ведь заброшенное святилище?
– Должно быть.
– Найдем и переждем бурю в нем
– Не вместимся.
– Вот сначала найдем, а потом решим, что делать.

URL
2012-04-27 в 03:03 

– Это что, и есть храм, который мы ищем?! – разочарование Теники выразилось в возмущенном вопле.
– Нет, всего лишь маленькое святилище на пути к нему, – успокоила ее Ламишет.
– Когда я знаю, что мне придется отдать жизнь из-за чего-то более крупного, умирать гораздо легче.
– Ниседий, прекрати! Никто здесь не умрет, – Тенику надвигающаяся буря не испугала. – Почему оно такое маленькое?
– Паломник, направляющийся к храму, должен был побыть наедине с божеством. Жрецов здесь никогда не было, никаких важных обрядов не совершалось. Человек и бог, точнее, его изображение, сейчас наверняка уже кем-то украденное – много ли им надо места? – сдержанно сообщил Ниседий. – Странно, что ты не знаешь этого, госпожа.
Вообще-то, Ниседий узнал об этом только сегодня утром, беседуя с Тефехи, но, в конце-то концов, Теника сама захотела участвовать в поисках и должна была узнать все, что могло пригодиться в пути.
– И почему только здесь не боятся грабить храмы…
– Если сам царь презрел древние священные законы, разве будут подданные их чтить? – ответил кто-то работников, которые должны были подготовить храм к восстановлению, и замолк под гневным взглядом Ламишет.
– Если древние законы не могут больше сохранить Хатет единым и сильным, то как их соблюдать? – воскликнула она.
Удивительно – ведь она сама недавно защищала существующие порядки. Считала, что Хатет должен измениться, но сохранить свою суть, пусть не самое нелепое и неудобное из своей жизни, но самое отвратительное?
– Пока вы тут спорите, буря приближается, – Тефехи не собирался терять голову и отвлекаться на неважные сейчас вещи – этим он и нравился Ниседию. – Давайте хотя бы зайдем.
Статуя бога на самом деле была уже украдена, но менее тесным от этого помещение не становилось. Было решено, что каждый получит место в святилище, соответствующее его месту в хатетианском обществе. Знатных хатетиан здесь оказалось немного, перед ними пропустили только Тенику – портить отношения с Руденией боялись, – так что вскоре Ниседий, прижатый к стене двумя простыми воинами, увернулся от локтя одного из них и сумел устроиться так, чтобы радоваться своему нахождению в помещении, а не в пустыне наедине с бурей.
Но так повезло не всем.
– Пожалуйста… Пустите! Я совсем вас не стесню… Прошу! – умоляла Шепеум.
– С чего бы это мне из-за глупой бабы погибать?
– Молись Висиру, на его земле находишься!
– Должна же я, – голос Ламишет прозвучал так, что все остальные смолкли, – хоть раз в жизни совершить то, чем перед любым человеком смогу гордиться!
И она начала пробираться к выходу.
– Госпожа, стой! – странно и страшно было слышать, как обычно спокойный Тефехи кричит с таким ужасом в голосе. – Ты нам всем нужна!
– Если действительно нужна, Висиру меня спасет, – Ламишет даже не оглянулась. – А сели нет… Значит, так суждено.
– Подожди!
Неужели это выкрикнул он, Ниседий? И неужели Ламишет, не удостоившая прощальным взглядом даже придворного жреца, вдруг замерла, будто споткнулась, и медленно повернулась – как огромная статуя, которую несколько человек устанавливают на положенное место?
– Я с тобой.
– Оставайся со своей госпожой, глупый!
– Теника! Если я не вернусь, моим родственникам можешь ничего не платить, хорошо?
– Но вы все же возвращайтесь, – Теника вытирала внезапно набежавшие на глаза слезы, – возвращайтесь оба!
– Ниседий… – Ламишет сказала это совсем тихо.
– Что?
– Ничего, пошли.

URL
2012-04-27 в 07:14 

sillvercat
Горю! Конопляное поле.
Всё интереснее и интереснее...

2012-04-27 в 18:18 

voidy things
кратко о кактусах: тлен и крипота / all things void an' shady business
о, еще одна готова (заявка феста, в смысле)! Ммм, такие АУ действительно стоят внимания;-)

2012-04-28 в 03:48 

Ниседий ехал за Ламишет, высматривающей хоть какое-то укрытие, и отчаянно ругал себя.
Он когда-то учился при храме, один из младших жрецов которого был страстным поклонником театра, и поэтому постоянно водил своих подопечных на представления, считая, что таким образом воспитывает в них лучшие качества. Но Ниседий, хотя его и завораживало происходящее действо, никогда не мог, выйдя из театра, представить себя на месте главных героев пьесы. Их пышные речи, величественные жесты и героические поступки казались, стоило только ступить на узкие улицы своего квартала, не просто странными и неуместными, а глупыми и вредными.
Ниседий рано понял, что война не то занятие, которому он готов посвятить жизнь, а значит в растущем государстве, где от воинов требовали участия в битвах и побед, высокого положения ему не занять. В его власти никогда не будут находится люди, доверие которых он должен будет оправдать. Он никогда не сможет влиять на судьбу своего народа, ведь голос бродяги, занимающегося разной работой от случая к случаю, никогда не будет ничего значить для почтенных землевладельцев, отцов семейств и уважаемых граждан. Вряд ли его жена, если она вообще будет, приняв его в свой род, сможет вознести его на новые высоты: для девушек из хороших семей ищут соответствующих женихов. Так что стоило позволить развиваться в себе лишь тем качествам, которые помогли бы выжить человеку, не имеющему ничего и отвечающему только за себя. Бесполезно было и стремиться к славе: кого волнуют дела какого-то там Ниседия, не отличающегося ни знатностью рода, ни богатством, ни связями с влиятельными людьми? Единственное, что ему оставалось – заботиться о себе, стараться не запятнать свое имя – на дурные поступки всегда обращают больше внимания, чем на хорошие – и избегать опасностей, столкновение с которыми не было жизненно необходимо.
Именно последний принцип он сейчас нарушал. Его присутствие никак не могло помочь Ламишет, а вот помешать – вполне. Собственно, Ниседий вообще не мог объяснить, что толкнуло его на совершение подобной глупости. Не желание же разделить жизнь и смерть с женщиной, пусть и привлекательной, но знакомой ему несколько дней – это для пьес и любовных стихов, в жизни такого не бывает. Да их отношения не сильно за эти несколько дней и изменились. Во всяком случае, не было никаких признаний в любви и торжественных клятв. Ниседий их вообще не любил, и всегда терялся, когда понимал, что от него ждут выражения чувств. Ламишет, судя по всему, привыкла брать то, что ей нужно, не спрашивая разрешения, и от этого было легче. И все же Ниседию иногда казалось, что она смотрит на него так, будто ждет какого-то знака, который мог бы подтолкнуть ее к действию. Ждет и не может дождаться.
– Ты тоже видишь эту скалу? – Ламишет прищурилась, вглядываясь в даль.
– Вижу.
– Она окажется между нами и бурей. Я боюсь, другого убежища нам уже не найти. Поскакали быстрее!
Когда они добрались до скалы, все вдруг стало очень тихо – словно пустыня набирала воздуха в легкие, прежде чем разразиться приступом ярости. Ее пылающий гнев иссушал все вокруг.
Ламишет спрыгнула с коня.
– Прости, друг. Желаю тебе спастись.
Она хлопнула его по холке и повернулась к Ниседию.
– Закрой чем-нибудь голову и ложись. И еще… Ты, конечно, дурак, но я рада, что ты рядом.
И вот ветер вернулся, чтобы возвестить о прибытии гостя не очень редкого, но от этого не менее важного: огромного облака, в котором песок был перемешан с воздухом. Оно неумолимо приближалось, и вскоре с жадностью накинулось на одинокую скалу и прижавшихся к ней путников.

URL
2012-04-29 в 03:44 

– Так, а это у нас кто? Потерялись в пустыне, попали в бурю? Вот бедняги! А как вам не повезло, что вас нашли мы!
Незнакомый человеческий голос, расколовший наступившую после рева бури тишину, помог прийти в себя. Он напомнил, что в мире существует что-то, кроме взбесившегося ветра, из-за прихоти перегоняющего с места на место массы песка. И это что-то – города с прямыми и широкими улицами, по которым ходят люди – ходят, преследуя какую-то определенную цель и соблюдая порядок, а не мечутся, как поднятые вихрем песчинки. Сейчас эти песчинки уже успокоились, но, набиваясь в одежду, приятных ощущений не доставляли.
Ниседий отбросил от лица край плаща и попытался хотя бы сесть. Солнечный луч, не встретивший на своем пути препятствий, радостно устремился в глаза, так что разглядеть говорившего удалось не сразу. Впрочем, представшая взору картина все равно не могла порадовать. Ламишет уже стояла, опираясь на скалу, и держала в руках свой кинжал, но что он, находясь в руках измученной пережитым бедствием женщины, мог сделать против изогнутых клинков, которыми были вооружены окружавшие скалу всадники?
Но если следовать во всем за Ламишет было глупо, то бросить ее на половине пути – просто бесчестно. Ниседий постарался понять, что в такой ситуации лучше делать, и, так ничего не придумав, поднялся и обнажил свой меч.
– О, – говорил тот же человек, что и в первый раз, видимо, предводитель, но на этот раз вместо притворного сочувствия в его голосе звучала откровенная издевка, – вы достали оружие? Хотите мне его отдать?
– Вы слышали, что сказал повелитель? – рявкнул один из разбойников: честным людям в таком месте делать нечего, а вот скрываться от властей в пустыне удобно, был бы здоровый сытый конь.
– Повелитель? – голос Ламишет дрогнул, как и кинжал в ее руке.
– Повелитель, милая, повелитель. Царь и полноправный властелин этих песков. И в мое царство не смеет ступить человек, которому ты служишь. Так что советую подчиняться мне.
Ламишет готова была кинуться на него. Придется последовать за ней и пасть вместе с ней от руки одного из этого людей. И ради этого стоило выжить в кипящем сердце песчаной бури?
– Я преданна повелителю, – настоящему повелителю, а не самозванцу вроде тебя, – и я считаю, что ты должен ответить за свои слова. Но это не значит, что я глупа.
Кинжал упал в песок, подняв облачко пыли. Ниседий с облегчением бросил меч.
– Еще неизвестно, кто из нас самозванец, милая, – на этот раз в голосе предводителя звучала неподдельная грусть. – И род мой древнее, чем у твоего царя, и кровь чище.
Так вот в чем дело…
Расцвет Хатета начался с событий, ничем его не предвещавших. В разрозненные Двенадцать земель вторглось одно из бесчисленных племен, кочующих по Диким степям. И, вопреки обыкновению, не ушло, разграбив дома и храмы, а осело на завоеванных пространствах, учась у побежденных и смешиваясь с ними. Первый хатетианский царь, создавший единое государство, был степняком, но он, восхищаясь жизнью покоренного народа, с удовольствием перенимал привычки правителей отдельных земель, подражая им с размахом, доступным только хозяину всей страны.
С тех пор кровь, язык и обычаи завоевателей и завоеванных смешались так, что мало кто помнил, какому народу что принадлежало, но несколько родов – и среди них роды правителей некоторых из Двенадцати земель – до сих пор старались сохранять чистоту крови и иногда выступали против самого царя. Они преследовались властями и вырождались сами по себе, а теперь один из них дошел до того, что его глава командовал шайкой разбойников.
Ниседий присмотрелся к этому человеку: удлиненное лицо, более изящное телосложение – это отличало его от большинства хатетиан. Да еще кожа чуть темнее, если только это не следствие долгого пребывания под открытым небом. И надменность, просто невероятная для вечно покорных вышестоящим простых жителей Хатета.
– Дайте им коней, – приказал предводитель, – можете не связывать: бежать отсюда все равно некуда.

URL
2012-04-29 в 15:55 

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
Мне уже нравится этот повелитель разбойников :) Интересно, что же он будет делать с честной компанией, которую поймал...

2012-04-29 в 18:09 

voidy things
кратко о кактусах: тлен и крипота / all things void an' shady business
ммм, не останавливайтесь, автор, продолжайте...:lastkiss:

2012-04-30 в 03:24 

Journey-Long, предводитель. Будем лояльны к царю, который единственный в Хатете может называться повелителем. :)
~P.W.~, продолжаю, медленно, но, кажется, достаточно верно.

URL
2012-04-30 в 03:25 

Все поняли, что комментарием выше был автор.

– Добро пожаловать в мое скромное жилище, прекрасная госпожа! – Небихет – так назвался главарь разбойников – сделал приглашающий жест.
Всю дорогу он держался рядом с Ламишет и все же смог, пусть и не сразу, ее втянуть ее в разговор. Она сама не заметила, как первоначальное желание стащить этого человека с коня и забить его ногами до полусмерти сменилось на удовольствие, которое она получала от легкой и приятной беседы. В Небихете было что-то, чего ей не хватало в Ниседии: живость, непринужденность и какая-то уязвимость, которая не скрывалась всеми силами, а подчеркивалась так, что становилась притягательной – и эта притягательность прикрывала ее лучше любой брони.
Наверное, из-за нее Ламишет совсем не чувствовала себя пленницей, и лишь усилие воли не давало ей потерять осторожность. Но лишить осторожности кого угодно могло открывшееся зрелище.
– Это… Это же храм Висиру!
– Может, когда-то бог и обитал здесь, – услужливо сообщил Небихет, – но сейчас это всего лишь мой дом, мой и моих людей.
Но красота храма по-прежнему оставалась символом мощи Хатета: обе они были в прошлом. В исполинских размеров здании могла разместиться не только разбойничья шайка с конями, но и целое войско с боевыми колесницами. Сама сложная форма храма говорила о том, что внутри он разделен на множество помещений, соединенных запутанными переходами. Громада разрушалась уже долгое время, невозможно было разобрать, что изображено на многих из покрывающих ее стены рисунков, по колоннам побежали трещины, а от маленьких построек, окружавших сам храм, остались только развалины, но былое величие, еще не до конца утраченное, не могло не восхищать.
– Нравится? – Небихет подождал, пока Ламишет справится с нахлынувшими на нее чувствами. – Что ж, насладились красотой величайшего во всем Хатете храма, а теперь добро пожаловать в гости к его нынешнему хозяину!
– Вряд ли кто-то принимал меня… С таким гостеприимством.
– Не сомневаюсь, красавица, не сомневаюсь! Но не смущайся, проходи. Нам надо кое-что обсудить.
– Что делать с чужеземцем, повелитель? – спросил один из разбойников.
– Ах, этот… – Небихет досадливо поморщился, будто даже мысли о столь низком предмете вызывали у него брезгливость. – Заприте его где-нибудь… Подальше. И охраняйте, кто знает этих чужеземцев. Потом решу, что можно за него получить.
Ламишет обернулась с такой скоростью, что лошадь Небихета шарахнулась в сторону, а несколько разбойников схватились за оружие. Ниседий слез с коня и покорно побрел за своим будущим тюремщиком. Очень хотелось окликнуть его, пообещать, что все будет хорошо, они обязательно спасутся, или, на худой конец, их спасут. Или вообще подбежать, обнять его, поделиться частью своей силы, непоколебимой воли и желания бороться за жизнь, дать понять, что во враждебном окружении он не один и что они обязательно вместе найдут выход… Но было не совсем понятно, что произошло бы, поддайся Ламишет такому порыву, так что она осталась на месте и лишь опустила голову, ощутив на себе взгляд Ниседия, обернувшегося, прежде чем его втолкнули в храм.
Надо было выслушать Небихета. Вдруг в его словах найдется ключ к возможности сбежать?

URL
2012-04-30 в 07:03 

voidy things
кратко о кактусах: тлен и крипота / all things void an' shady business
ух ты — "все чудесатее и чудесатее"... :nechto:

2012-05-01 в 04:38 

Древний Восток и был для европейцев чем-то вроде Страны Чудес, где возможны самые необычные вещи, кстати.

– Ты бы хоть прибрался тут.
За свою достаточно богатую событиями жизнь Ламишет много где побывала и видела не только дворцы. Она не любила придворную пышность, считая, что та изнеживает тело и ослабляет дух, и старалась, когда обстоятельства не требовали обратного, носить простую одежду и окружать себя только самыми необходимыми вещами. Но одно дело – аккуратность, скромность и неприхотливость, и совсем другое – разруха, царившая в комнате, куда ее проводил Небихет. Эту комнату ему предоставили как главарю банды, которого здесь, впрочем, почитали законным – более законным, чем сам царь – претендентом на престол. Когда-то, возможно даже когда Небихет ее только-только занял, ее обстановка была даже роскошной, но эта роскошь явно не ценилась и ее не пытались сохранить. Что, впрочем, поразительным образом сочеталось с видом самого хозяина комнаты: его нарядные одежды без должного ухода постепенно превращались в лохмотья.
Небихет обвел глазами окружающий его развал и сокрушенно вздохнул:
– Самому противно, знаешь ли. Это же мои покои… Были. Пока не умерла рабыня, которая за ними следила. Но я-то не рабыня! Я мужчина из древнего рода и воин. Я не могу тратить время и силы на такие вещи. Так что приходится здесь только спать. Мне нужна жена! Ну что ты смеешься?
Ламишет было смешно с самого начала, но под конец маленькой речи она расхохоталась в голос. Конечно, она вела себя не как подобает пленнице, но и Небихет мало напоминал опасного злодея, хотя наверняка считал себя очень грозным.
– И что ты мне предлагаешь? Сосватать тебе невесту из таких же радетелей чистоты крови, как и ты? Похитить крестьянку, которая будет за тобой прибирать? Или самой, – тут Ламишет схватилась за край какой-то ниши в стене, не в силах устоять на ногах, – выйти замуж за тебя и жить здесь?
– Я могу сделать тебя царицей! – зло и обиженно выкрикнул Небихет.
– Царицей чего? Полей, засеянных только песком, который никогда не даст всходов? Полуразрушенного храма? Шайки оборванцев, кичащихся древностью рода, потому что больше ничего у них не осталось?
– Царицей Хатета, дура!
Смех Ламишет сразу смолк.
– Что за чушь ты несешь? Слишком долго был на солнце?
– Слушай внимательно. – Небихет тоже вдруг успокоился. – Если ты не глупа, то такой возможности не упустишь. А ты не глупа, я это уже понял. Семью, которая была бы старше и знатнее моей не найти во всем Хатете. Мы никогда не смешивались с пришлыми народами. Не значит ли это, что прав на престол у меня гораздо больше, чем у твоего царя?! Именно я должен возглавить свою страну в это трудное для нее время! Только возвращение к древним обычаям может спасти нас всех!
– Ну и? – Ламишет подозрительно прищурилась. У нее давно уже чесались кулаки, но она не могла… Она должна была узнать все до конца!
– Ты ишитен. Ты можешь войти во дворец. Ты можешь увидеть царя. Он доверяет тебе. Если повезет, ты можешь даже его убить. Помоги мне, и я…
Он не договорил. Необходимость необходимостью, но есть вещи, которые просто невозможно слушать спокойно. Удар пришелся ему в челюсть. Нет, кажется, один из ударов: получив кулаком в челюсть, не складываются практически пополам и не падают на пол, воя от боли.
Вообще-то Ламишет никогда не била поверженного противника, но тут ярость затмила ей разум. В себя она пришла, когда поняла, что вырывается из рук державших ее разбойников. Небихет поднялся, опираясь на плечо одного из своих «подданных», и теперь безрезультатно пытался вытереть текущую кровь.
– Заприте ее вместе с чужеземцем! Пусть посидит и подумает.
– Иди, девка! Это надо же – ударить повелителя!
Вдруг Небихет крикнул, пораженный какой-то мыслью.
– Постойте! А не из-за него ли ты мне отказываешь? Помни, что ваши жизни находятся в моих руках. И твоя, и его.

URL
2012-05-01 в 04:55 

voidy things
кратко о кактусах: тлен и крипота / all things void an' shady business
Древний Восток и был для европейцев чем-то вроде Страны Чудес, где возможны самые необычные вещи, кстати. знаем, слыхали. Чудно, чудно :lip:

2012-05-01 в 19:52 

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
Небихет просто миляга :lol: Жена ему, видите ли, нужна)))

2012-05-02 в 04:10 

~P.W.~, я не сомневаюсь в осведомленнности читателей, но, по-моему, тот факт, что греки-римляне приезжали в тот же Египет поглазеть на все и поудивляться, не совсем очевиден. :)
Journey-Long, просто поразительное сочетание наивности и самовлюбленности, да. Кстати, уважаемые читатели, кто он по ТИМу, по-вашему?
а

URL
2012-05-02 в 04:11 

Ниседий просто глазам не поверил, когда увидел, какому помещению предстоит стать его тюрьмой. Бывшему обиталищу бога, сердцу храма! Здесь сохранилась даже статуя Висиру, выполненная с необычайным искусством: в отличие от руденийских ваятелей, стремившихся запечатлеть в своих творениях саму жизнь, хатетианские мастера пытались сохранить некие древние священные тайны и следовали канонам, которые были так же стары и незыблемы, как и идеи, заключенные в на первый взгляд простом и условном – некогда богато украшенном, впрочем – изображении. Но хотя Ниседий не владел секретным языком хатетианского искусства, он почувствовал то, что хотел сказать древний скульптор. Почувствовал, но так и не смог ясно выразить. Не расскажет ли все сам Висиру? Возникало ощущение, что в безжизненных глазницах божества сейчас вспыхнет огонь жизни, а тяжелые каменные губы вдруг раскроются и поведают то, что не выдавали веками.
Но ничего не происходило, и Ниседий снова себя отругал. Кажется, пропитанный ароматом тайны и пьянящих благовоний воздух Хатета плохо действует на рассудок. Как иначе можно объяснить то, что вместо мыслей о побеге в голову приходит какая-то ерунда?
Если верить сюжетам любимых пьес учителя, то сейчас следовало заручиться помощью какого-нибудь бога, победить всех на своем пути, покарать главного злодея, назвавшегося Небихетом, и спасти попавшую в беду красавицу. Но из всех молитв Ниседий помнил только одну, обращенную к солнцеликой Веллиде, взгляд которой даже не проникал сквозь толстые каменные стены без окон. Да и вряд ли она откликнулась бы на молитву: боги вообще редко спешили на помощь даже к своим рьяным последователям (Ниседий, например, ни разу ничего подобного не видел), что тут говорить о человеке, который в храме-то последний раз был, когда какой-то богатой девице понадобился еще один участник обряда?
Нет, на вмешательство кого угодно, бога или человека, рассчитывать не приходилось вообще. И стоило прекратить уже просто так сидеть, забавляясь берущимися непонятно откуда странными мыслями, одна глупее другой. Надо было хотя бы встать и, пока не погас единственный факел, осмотреть все вокруг.
Но осмотр ничего не дал. Нет, конечно, то, что статуя и ее постамент, вплотную пригнанный к стене, были изготовлены из одного камня, – где только такую скалу нашли? – могло много кого заинтересовать, но не узника, жизнь которого постаралась убить в нем склонность к мечтательности. Через узкие отверстия в главной двери зала можно было увидеть завалившие ее обломки стены. Еще одна дверь, через которую Ниседия сюда и привели, охранялась, и даже справившись с охранником, уйти незамеченным было бы невозможно.
Просто так отсюда не выйти. Выкуп за нищего чужеземца платить некому, так что перед Ниседием вдруг возник призрак рабства. Если, конечно, разбойники захотят себя утруждать и тащить одного раба через пустыню, а не просто прикончат бесполезного пленника. Достойное завершение достойной жизни, ничего не скажешь…
Тем временем наступала ночь – это можно было понять по становившемуся холодным воздуху. Факел догорел, и зал окончательно погрузился во тьму. Перед внутренним взором Ниседия предстал каменный Висиру, величественный и пугающий. Когда-то Теника упоминала, что в храме, который они искали, раньше происходили разные чудеса, иногда бог даже говорил со жрецами и паломниками. Тогда Ниседий только посмеялся над этим, но сейчас пережитые потрясения, темнота и тоненькой струйкой просачивающийся под одежду холод делали свое дело, медленно, но неумолимо наполняя душу суеверным ужасом.
Нельзя ему поддаваться! Нельзя сворачиваться в комочек, пытаясь хоть как-то защитить себя. Встать, пройтись, увернуться от ледяных прикосновений, разогнать мерещащиеся звуки!
А впрочем, не мерещащиеся. Звук шагов стал отчетливее. Потом распахнулась дверь, впустив в себя обрывок неверного света, и двое разбойников втолкнули в зал Ламишет.

URL
2012-05-02 в 13:23 

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
Мне лично он Есенина напоминает. Включается у них такое иногда: "Полезные навыки? Какие полезные навыки! Главное, что я умею быть офигенным!". Причем на фоне общей рассудительности и дальновидности :)
Но вообще я не мастер типирования, так что мое мнение не авторитетно)

2012-05-03 в 01:24 

Уважаемые читатели, я тут исчезну дня на два-три, вернуться постараюсь с несколькими главами. Так что не теряйте меня.
Ваш автор.

URL
2012-05-06 в 03:36 

Итак, уважаемые читатели, я вернулась с новой главой. К сожалению, только с одной, но после нее просто необходима драматическая пауза.

– Зашел, сел и не сходил с места, так? – поинтересовалась Ламишет, освещая стену, к которой жался Ниседий. Один из разбойников, поворчав, согласился оставить узникам несколько факелов.
– С чего ты взяла? – Ниседий сказал это с ледяным равнодушием, но внутри него закипало раздражение. Появление Ламишет рассеяло его суеверный страх и заставило придти в себя, но он начал думать, думать о будущем, которое не сулило ничего хорошего.
– Может, я и не наделена даром понимать людей так, как это получается у Теники, но жизнь заставила и это нелегкое искусство освоить.
Теника. Тефехи. И Ламишет, та Ламишет, которая с нетерпением всматривалась в его лицо, заставляя лишь старательнее прятать чувства, но не настолько глубоко, чтобы их было невозможно угадать… Все это в прошлом, отделено бесконечной пропастью из целого дня в обиталище Висиру.
– И что же ты поняла?
– Тебе нужен кто-то, кто заставлял бы тебя действовать. Не давал бы просто сидеть и смиренно ждать решений судьбы.
Кто-то… Вот как.
Возможно, в чем-то она и права. Ниседий всегда думал, что он не делает ничего, кроме того что необходимо, чтобы хоть как-то жить, потому что у него ничего нет. Возможно, так происходит, потому что у него нет никого. Ни кого-то вроде веселой, живой и вечно что-то предпринимающей Теники, ни кого-то, обладающего силой и уверенностью в себе Ламишет. Когда знакомые Ниседия жаловались на женщин, толкающих их на поиски почестей и богатства, он только посмеивался и радовался своей свободе. Но была ли она таким уж благом?
Он никогда не жил спокойно. В его днях не было однообразия, которое, как ему казалось, преследовало большинство руденийцев. Но, перебирая в памяти все события своей жизни, Ниседий понимал, что вспомнить ему нечего. Его вниманию не за что зацепиться, невозможно найти какой-то момент, изменивший всю жизнь, момент, к которому хотелось бы мысленно вернуться.
Нет, Ламишет действительно права: куда бы он ни ходил, что бы ни видел, всю жизнь он, по сути, просидел на месте. Ламишет… Ниседий понял, что она его невыносимо раздражает. Она, конечно, не виновата в его бесцельной и бессмысленной жизни, но зачем было говорить это все?
Тут же появилось желание, глупое, как упрямство обиженного ребенка, доказать Ламишет, что она ошибается, что сделать ничего нельзя, что остается только сидеть и ждать, а она хочет просто зря потратить силы.
– Ну и что ты предлагаешь? – на этот раз в голосе Ниседия слышался откровенный вызов. – Зал я уже осматривал, между прочим. Сбежать отсюда невозможно.
– Не падай духом. Мы сделаем невозможное. А если не сделаем, нас спасут.
– Тебя. – Ниседий устало закрыл глаза. – А я никому не нужен. Ради меня никто ничего делать не будет.
Ламишет схватила его за руку и резким движением заставила подняться. Толкнула к стене, опять вызвав это чувство, что ты безвольная тряпичная кукла, с которой своенравная хозяйка обращается, как ей угодно. Ниседий открыл глаза. Судя по выражению лица Ламишет, разозлилась она сильно.
– Если ты считаешь, что я способна бросить в беде человека, согласившегося разделить со мной смерть в пустыне, то ошибаешься! Я тебя отсюда вытащу, и иди, куда тебе вздумается!
– Идти? Тебе так понравился Небихет? – трудно было удержаться от того, чтобы уколоть ее на прощание и заодно с помощью безразличного тона показать, что ему совсем не больно.
– Что?!
– Мы были любовниками, забыла?
– Но будущего, общего будущего у нас не было никогда.
Ниседий понял, что ему нравится злить Ламишет. Он когда-то решил этого не делать? Что ж, это было тогда. Когда она не говорила, что будущего у них нет. Он рассмеялся:
– Почему?
– Этого, – тяжелый вздох, – я сказать не могу.
– Значит, дело все же в Небихете.
От ее гнева сейчас начнет плавиться все вокруг. Его жар ощущался кожей, но остановиться было уже невозможно.
– Нет!
– Ты лжешь.
– Я никогда..!
– Никогда не лжешь? Многие это…говорят.
– Я еще и делаю!
– Тогда расскажи мне правду. Думаю, я имею право ее знать.
– Хорошо.
Ламишет вдруг успокоилась, стала необычайно серьезной и добавила тихо, а потому особенно пугающе:
– Если кому-то проболтаешься, умрешь. Где бы ты ни прятался.
– Я умею хранить секреты.
Ламишет глубоко вдохнула, как вдыхала пустыня, прежде чем разразиться бурей.
– Я… Я… Висах-Шемем-Хатсет.
Ниседию показалось, что он только что ударился головой. Его посещают странные видения… И он не может связать двух слов.
– Не… Но… Как… Стой. Повтори еще раз то, что ты сказала.
– Повелитель двенадцати земель, дарующий воду трем великим рекам и укрощающий четыре пустынных ветра… Тебе хочется выслушивать все титулы?
– Нет. И что с ним?
– Он на самом деле женщина. Та, которую ты знаешь как Ламишет. Которая сейчас стоит перед тобой.

URL
2012-05-06 в 17:31 

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
– Нет. И что с ним?
Отличная реакция :D

Да уж, неожиданный поворот. Особенно если учесть, что это весь из себя такой восточный Хатет. Ждем-с продолжения. Надеюсь, после этого великолепного признания отношения Ниседия и Ламишет станут больше напоминать полудуальные. А то их взаимная неспособность понять друг друга несколько удивляет.

2012-05-06 в 21:48 

Journey-Long, династический кризис — страшная вещь. Особенно в государстве, где столькое зависит от личности правителя. Впрочем, всякие Хатшепсут-Зенобии-Анны Иоановны на троне — признак кризиса не только династического, но и всех сопутствующих, а Хатет сейчас не в лучшем состоянии.
Что касается полудуальных отношений, то позвольте немного позанудствовать.
а

URL
2012-05-06 в 22:03 

sillvercat
Горю! Конопляное поле.
О. Какие повороты! Отлично, отлично!

2012-05-06 в 22:47 

sillvercat, я рада, что мне удалось удивить читателей.
а

URL
2012-05-07 в 01:00 

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
Упаси меня Гуленко оспаривать логику повествования :D То, что люди разные бывают, а герои вообще из разных стран и не равны в плане жизненного опыта, понятно. Просто лично у меня отношения с Жуковым всегда складывались легко и весело, так что, наверное, это мои личные тараканы. Никак не могу увидеть в Ниседии родственную душу :)

2012-05-07 в 01:23 

Ришун-Валлиджет, вдовствующая царица Хатета, стояла на балконе дворца, выходящем во внутренний садик, куда не могли проникнуть нескромные взоры посторонних мужчин. Она наслаждалась вечерней свежестью, на мгновения способной разогнать удушливый запах благовоний, которым была пропитана центральная часть Элухмиша, и не доносившей до тонкого обоняния придворных запаха окраин города, населенных беднотой. Запаха грязи и нищеты.
Запах этот Ришун-Валлиджет прекрасно себе представляла. Она унаследовала от своих степных предков своеобразное широкоскулое личико, красота которого покорила сердце самого хатетианского царя, маленький рост и дикий нрав, но не свободу, лишь стремление к ней. Она попала в плен в раннем детстве, вместе со своей матерью, не вынесшей унижений, пережитых на рынке рабов. Позже это помогло царю сделать свою любимую женщину главной женой и царицей, ибо рождена она была на свободе, но жизнь, с самого начала сопровождавшаяся картинами насилия, жестокости, беззащитности одних и всемогущества других, сделала и без того необузданный характер Ришун-Валлиджет вообще невыносимым. В царском гареме она нажила себе множество врагов, и не будь ее сын, Висах-Шемем-Хатсет, новым царем, правившим по причине малолетства с помощью матери, после смерти супруга и повелителя ей пришлось бы несладко.
Сейчас ее сын играл в саду со своей старшей сестрой, Элумат-Закрет, девочкой, обещавшей унаследовать силу и рост отца и отчаянную храбрость матери. Как жаль, что она не родилась мальчиком: из такого сына мог бы получиться правитель, способный вернуть Хатету его былое величие.
Вот и сейчас среди перепуганных голосов прислуги выделялся голос маленькой девочки, казавшийся властным, несмотря на слышавшийся в нем страх.
– Что случилось? – крикнула Ришун-Валлиджет, вернувшись в комнату.
Сенибек, вельможа, которому была доверена честь присматривать за царственными детьми, пал ниц и воскликнул, вырывая у себя клок волос:
– Повелительница! Казни меня, но умоляю, не пощади мою семью! Они ни в чем не виноваты!
– Да что за… – Ришун-Валлиджет осеклась, увидев то, что внесли в комнату рыдающие служанки, сопровождаемые смертельно бледной, с трудом держащейся на ногах Элумат-Закрет.
Наверное, Ришун-Валлиджет была плохой матерью. Виной тому обычаи ее родного племени, женщинам которого из-за кочевого образа жизни и постоянно грозивших опасностей почти не оставалось времени на материнские радости, или она отдалилась от сына, когда его отобрали у нее сразу после рождения и начали готовить к последующему царствованию? Как бы то ни было, первое, что пришло в голову пораженной царице, была мысль: «Я погибла». И лишь потом ее захлестнуло горе, пришедшее с осознанием, что ее сын умер.
Его безжизненное тело лежало на полу, оплетенное водорослями. Утонул в пруду в садах при дворце. Она, большую часть жизни проведшая в нужде, не уставала упрекать мужа за такое расточительство – устроить в пустыне, где дорога каждая капля воды, настоящее зеленое царство с огромными водоемами. Что ж, теперь люди, погибшие при строительстве, от голода, когда их поля из-за засухи не дали урожая, или просто от жажды, отомщены. Их духи будут удовлетворены. Но нет, проклятье падет и на нее саму с дочерью!
– О Яданаав, помоги мне! – простонала Ришун-Валлиджет. Участвуя во всех обрядах, требующих присутствия царицы, она в трудную минуту продолжала обращаться к божеству, покровительствующему ее племени.
Сенибек, рвущий и волосы и бьющийся головой об пол, услышав стон, завыл нечеловеческим голосом, за что тут же получил удар ногой, обутой в сандалии царицы с толстой подошвой. Он даже не попытался защититься – никогда не пытался, а Ришун-Валлиджет не в первый раз била не только слуг, но и высокопоставленных сановников. В Степи жена даже самого могущественного вождя не смогла бы позволить себе такое.
– Да замолчи! Я не казню тебя. Только дай мне какой-нибудь совет.
Сенибек несколько мгновений таращился на нее вне себя от ужаса, потом мучительно соображал и наконец выдал то, что только смог придумать:
– Накажи госпожу Элумат-Закрет, повелительница! Она могла доставить тебе еще большее горе, утонув вместе с повелителем. Она сама пыталась ему помочь.
– Идиот! – Ришун-Валлиджет пнула Сенибека еще несколько раз. – Да у этой девочки больше и ума, и воли, чем у вас всех!
Элумат-Закрет не пошевелилась с тех пор как вошла, хотя внимательно наблюдала за всем происходившим и, вероятно, все обдумывала. Но сейчас она вздрогнула под взглядом матери, буквально впившимся в ее лицо.
– Сенибек! – в голосе Ришун-Валлиджет зазвучала мрачная решимость.
– Да, повелительница?
– У тебя ведь есть сын?
– Есть, повелительница. Тефехи.
– Хочешь, чтобы он стал жрецом Висиру?
– Чем я заслужил такую милость?
– Заслужишь. Дочь моя, Элумат-Закрет! Ты не рождена для доли, которая уготована женщине в этой стране! Хочешь ли ты получить и свободу, и власть, но навсегда лишиться своего имени? Хочешь сменить своего брата на престоле Хатета?
– Да, матушка.
– Сенибек! Избавься от всех, в чьей преданности не уверен. Если ты сохранишь нашу тайну, твой род никогда не узнает немилости.
– Повелительница! Твой слуга не смеет с тобой спорить, но то, что ты хочешь сделать, невозможно.
– Значит, – переубедить Ришун-Валлиджет было уже нельзя, – мы сделаем невозможное! Выдать девочку за мальчика легко. Элумат-Закрет высокая и сильная. Царская одежда делает красоту царя более мужественной, краска может изменить лицо, а свою бороду здесь никто не носит уже несколько столетий. Приветствую тебя, мой сын и повелитель!
И Ришун-Валлиджет поклонилась маленькой дочери так, как кланялись царю.
Что касается Ламишет, то она появилась, когда Висах-Шемем-Хатсету пришлось стягивать неумолимо растущую грудь руденийским страфионом. Приключения в злачных местах и связи с мужчинами не должны были запятнать репутацию царя, но одной из ишитен, которых никто и не считал порядочными женщинами, многое прощалось.

URL
2012-05-07 в 02:05 

Journey-Long, ну, я все же сталась исходить не из личного опыта, а из законов, если так можно выразиться, соционики. Думаю, будь Ниседий слегка моложе и происходи он из жреческой семьи (благодаря чему был бы вынужден заниматься интеллектуальной деятельностью), мы (и я тоже, да) поняли б его гораздо лучше. И на типичного Бальзака он тоже был бы больше похож. Но вот захотелось поместить человека со схожим с моим психотипом в условия, отличающиеся от тех, в которых я живу, и посмотреть, что получится...

URL
2012-05-07 в 02:06 

Да, это опять был автор. И *старалась, конечно.

URL
2012-05-08 в 03:47 

Когда Ламишет все рассказала – так, как оно запечатлелось в ее детской памяти и было позже восстановлено в результате долгих раздумий – Ниседий не знал, что ей ответить. Сама по себе эта история казалась невероятной, но почему-то он сразу поверил Ламишет, хотя такое случалось с ним редко. Но вот что это меняло? Нет, конечно, менялось многое, даже слишком многое, чтобы охватить все сразу уставшим от потрясений разумом. Хотелось упасть, обхватив голову руками, и изгнать из нее путающиеся мысли хотя бы с помощью таких действий, если усилий воли, от которой уже почти ничего не осталось, было недостаточно. Ламишет выглядела очень виноватой, и это успокоило закипавшую злость, на которую Ниседий, безусловно, имел право: так его еще никогда не обманывали. А возможно, он просто слишком устал, чтобы чувствовать, воспринимать и как-то действовать, исходя из своего восприятия. От него ждали хоть чего-то, – это чувствовалось явно, – но это хоть что-то сделать он просто не мог.
Они так и застыли в ожидании. Из оцепенения их вывел голос Небихета, стоявшего в дверях:
– А я-то голову ломал, почему какая-то жалкая ишитен отказывается от моего предложения! Но теперь ты просто обязана выйти за меня замуж!
– Ты что, не слышал, что я говорила? – судя по напряженно работающей мысли, отблески которой сейчас метались в глазах Ламишет, она лихорадочно искала выход из ситуации, которую сама же и создала, но, видимо, одно присутствие Небихета приводило ее в шутливое расположение духа. – Я, конечно, была бы рада поместить среди своих жен хоть одного переодетого мужчину, но, боюсь, в царский гарем ты хочешь попасть не в той роли.
– Да как ты смеешь! Ни один мужчина, если только он не одержим злыми духами, не согласится…
– А почему нет? – перебил Ниседий. – Если раньше удавалось скрывать, что царь – женщина, то…
И тут он понял, что сказал.
Небихет старательно изобразил презрение на лице, но крайнее удивление ему скрыть все же не удалось. Чтобы понять, что думала Ламишет, понадобилась бы не одна Теника, а целое руденийское посольство. Да Ламишет, наверное, и сама не знала, что думать. Самые разные чувства захлестывали ее, сталкивались, смешивались между собой, нападали и уходили, унося с собой очередную частичку ее знаменитой выдержки. В конце концов она рассмеялась:
– Вот видишь, Небихет! Кто-то может и согласиться.
– Да он… Да он… – Небихет захлебнулся яростью. – Он недостоин! Он не может принять из твоих рук власть, освободив от непосильного для женщины бремени!
Ниседий хмыкнул, как бы желая сказать, что в его родной стране женщины несли тяжелое бремя власти уже несколько веков и вовсе не желали быть от него освобожденными.
– Да ты на него посмотри! Висиру, – Небихет дрожащей от гнева рукой указал сначала на изображение бога, потом на Ниседия, – и то больше мужчина, хоть и статуя! Он же не знает, как нужно обращаться с женщинами! И вообще не создан для любви!
– Слушай ты, шут, – Ламишет нахмурилась, словно ее задели за живое, – насчет жены я передумала. Самое большее, что ты можешь получить при дворе, это место танцовщицы. А если не согласен, иди, пока я тебя снова не побила.
– Ты об этом еще пожалеешь! – заорал Небихет, изменившись в лице. – Не забывай, ты все еще у меня в руках! Даю день на раздумье, и если ты завтра не согласишься стать моей царицей, казню обоих! И посмотрим, как Хатет обойдется вообще без царя!
Он вылетел вон и приказал дежурившему у дверей разбойнику стеречь пленников особенно тщательно. Кажется, его слышали все обитатели храма.
– Ох ж ты… – прорычала Ламишет.
– Спасибо, что довела его, – ответил Ниседий абсолютно беззлобно. Время для продолжения ссоры было самое неподходящие. Надо было срочно что-то предпринимать. Очень-очень срочно.

URL
2012-05-08 в 12:48 

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
А что, я бы посмотрела на Небихета в гареме :D

2012-05-08 в 23:18 

Journey-Long, я бы тоже, если честно. Но увы. Какой-то он слишком яркий получился и затмил главного героя, однако.
а

URL
2012-05-08 в 23:48 

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
Тогда вводите его в повествование в качестве одного из главных персонажей - жаль оставлять без должного внимания такой яркий характер :) А в главном герое было бы здорово открыть какую-нибудь новую неожиданно-приятную сторону. Как-то он слишком быстро расписался в своем унынии и бессилии. Уверена, он вполне может оказаться тихим омутом с кучей чертей) Если, конечно, у Вас лежит душа к тому, чтобы вытягивать его на новый уровень.

2012-05-09 в 00:04 

Journey-Long, честно говоря, я не представляю, что еще можно написать про Небихета. Характер-то яркий, но судьба, увы, незавидная. Так уж исторически сложилось, как говорится.
Насчет Ниседия — шок же у человека, что Вы. Посмотрим, как он дальше себя провлять будет. :)
а

URL
2012-05-09 в 01:35 

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
Ну, Небихет у нас разбойник, да еще и с амбициями, мало ли что интересного могло быть в его прошлом) И мало ли что он может натворить в будущем :)
А вообще, конечно, пишите, как представляется) Самый гармоничный результат получится.

2012-05-09 в 02:28 

Journey-Long, мне он представляется человеком скорее громким, чем деятельным, если честно.
Это само собой, но мнение читателей мне тоже очень интересно, ибо заставляет рассматривать новые возможности, ранее не учтенные. Подпинывает авторскую мысль, короче. :)
а

URL
2012-05-09 в 04:00 

– Ты можешь ответить на несколько вопросов, раз уж мы решили передохнуть? Никогда не приходилось разговаривать с царем. – Ниседий устало опустился на пол. Потратив лишь несколько часов на сон, узники еще раз тщательно осмотрели зал, а потом долгое время обсуждали самые невероятные планы побега. Они были странно оживлены, даже веселы, несмотря на грозившую им скорую смерть. Ламишет была полна надежды и жажды действия и проявила необычайную фантазию для женщины, к погружению в мечты совсем не склонной. Ниседий под влиянием ее энергии наконец-то пришел в себя и предложил единственный выход, представившийся ему возможным: согласиться на предложение Небихета, а потом, пока он не разгласил тайну, избавиться от него, воспользовавшись любым средством из широко арсенала восточных – да и не только восточных – правителей. Казалось, даже Висиру начал терять свою вековую неподвижность и теперь с интересом следил за всем, происходящим в его обиталище. Обсуждение закончилось тем, что было решено отдохнуть, а потом постараться придумать что-то, не пятнающее царскую честь, и наконец-то представилась возможность просто поговорить.
– Хорошо, – согласилась Ламишет, – а потом я кое-что у тебя спрошу.
– Начнем. Царь должен появляться во дворце и принимать посетителей раз в пять дней. Что может происходить при дворе сейчас?
– Ты представляешь, как царь должен выглядеть? Его может изображать любой, кто немного похож фигурой и лицом.
– Получается, сейчас мало кто знает о том, что ты пропала? Нас вообще ищут? Или ты просто пыталась меня успокоить, говоря, что помощь должна прийти?
– Да разве может переодетый вельможа меня заменить? – обиделась Ламишет. – Неизвестно, что произойдет с Хатетом, если мы отсюда не выберемся, но ничего хорошего не случится точно.
– Неизвестно только, какая держава первой его завоюет, – мрачно сказал Ниседий. Он предполагал, что это будет Рудения, и достаточно повидал жизнь, чтобы радоваться участию своей страны в войне. Да и к Хатету он начинал чувствовать симпатию.
– Пока я еще жива, этому не бывать!
– Ты многое сделала для того, чтобы погибнуть. Даже если тогда, у святилища, это был лишь минутный порыв…
Ламишет согласно вздохнула. Ниседий вскочил. Этот вопрос он хотел задать еще перед путешествием, но теперь, когда Ламишет неожиданно оказалась не просто царской телохранительницей, кое-какие его догадки подтвердились, и он просто сгорал от желания знать правду.
– Что в храме?
Ламишет посмотрела на него так, будто видела первый раз в жизни.
– Как ты узнал?
– Не может же сам царь отправиться на поиски всего лишь разрушенного здания. Значит, здесь что-то есть – что-то, что надо забрать, пока сюда не стали приходить паломники.
– А ты умен… Сокровища, конечно. Наши жрецы были богаты во все времена. И они не успели отсюда ничего вывезти, когда храм был покинут. Казна пустует, а мне нужны деньги. Я должна сделать все, чтобы Хатет смог если не вернуть былую славу, то хотя бы выстоять перед врагом. Конечно, я не знала, что здесь живут разбойники…
– Значит, все было зря? – Ниседий разочарованно пожал плечами. – Обидно. Спрашивай, что хотела.
– Думаю, на самом деле ты бы не согласился изображать из себя мою жену… – Ламишет криво улыбнулась.
– Это безумие.
– Ты бы мог остаться здесь. Для человека, который догадался, что в храме что-то спрятано, я нашла бы должность. Если, – в ее голосе прозвучал вопрос, отразившийся и в ставшем подозрительным взгляде, – Теника приехала не для того, чтобы принудить меня начать войну с Руденией. Ее предложения показались мне разумными, но, уж прости меня, руденийским послам, особенно женщинам, я не верю.
– Я не знаю. Честно. Телохранителей вообще не принято посвящать в государственные тайны, кстати. Что же до всего остального… Давай сначала отсюда выберемся, а?
– Давай, – согласилась Ламишет. – Эх, Висиру, хоть бы ты помог!
Она шутливо стукнула по постаменту статуи. Этот звук…
– Тихо. Сделай так еще раз.
Нет, конечно, дело может быть в особенностях камня, из которого сделана статуя… Но почему постамент не возвышается в середине зала, а примыкает к одной из стен?
– Тебе не кажется… Что внутри пустота?
– Звук необычный.
– Ты сказала, что не веришь нашим послам. А я не верю вашим жрецам. Ходят слухи, что Висиру говорил с паломниками? Я догадываюсь, как.
– Ты думаешь… – глаза Ламишет расширились от удивления. – Но если они забирались внутрь, то должен быть какой-то вход. Вряд ли его очень трудно найти и открыть – отсутствие одного из жрецов показалось бы подозрительным, так что действовать приходилось быстро.
Она обошла статую, внимательно все осматривая, и вскоре обнаружила, что одна из каменных плиток, которыми был облицован постамент, слегка выступает. Совсем незаметно, если не знать, что здесь тайный вход, но так, чтобы посвященный мог с легкостью найти нужное место. Итак, нажать – сначала один раз, а если не поможет…
Раздался скрип, и в постаменте открылось отверстие. Ламишет с надеждой заглянула в него.
– Ниседий! Иди сюда скорей! Здесь целый коридор. Наверняка он ведет в какую-то другую комнату. В ту, где нас никто не ждет. Висиру! Если мы сбежим, с меня бык. Нет, пять быков!
Прихватив факелы, Ламишет кинулась в открывшийся проход. Ниседий последовал за ней. Через несколько мгновений камни сами встали на старое место.

URL
2012-05-10 в 03:48 

– Все на здесь! Смотри, лежит нетронутое.
Ламишет набрала целую пригоршню золотых украшений и замерла, глядя как неровный свет факела играет на цепочке, проскользнувшей между пальцами.
– Если мы отсюда выберемся, потом вернешься с войском и все себе заберешь. Без факелов нам сделать это будет трудно, а они сгорают, между прочим.
Ниседий в последний раз осветил всю сокровищницу и решительно направился к выходу из нее. Под его ногой треснул обломок двери, хитроумно сделанный замок которой до сих пор оставался запертым: древние жрецы не собирались подпускать к своим богатствам кого попало. Конечно, они не могли знать, что когда до сокровищ доберется сам царь, дверь разлетится в щепки от легкого удара, а ловушки, приготовленные для незадачливого грабителя, из величайшей тайны станут предметом множества слухов и невероятных историй. Брошенный Ламишет камень заставил сдвинуться одну из плит перед дверью, обнажив распахнутую пасть колодца, дно которого терялось где-то в темноте. Перепрыгнуть его не составило труда ни на пути в сокровищницу, ни из нее. Ниседий двинулся дальше.
– Вы, руденийцы, просто невозможны, – возмутилась Ламишет, вынужденная последовать за ним. – Это правда, что у вас неженатые мужчины даже в баню не имеют права ходить, чтобы не стать изнеженными?
– Правда. Поверь, мыться в реке не менее полезно.
– Я знаю.
Все же Ламишет, оставаясь истинной дочерью своей страны, где роскошь пышнее всего расцветала на почве всеобщей нищеты и упадка, была гораздо более здравомыслящей, чем большинство других хатетиан, и вела себя соответствующе. О чем Ниседий ей тут же и сообщил.
– У нас есть, – ответила она, – рассказ о купце. Он вез по морю статую Висиру, которую хотел поставить в святилище при своем доме. Этот купец считался очень благочестивым и ничего не жалел для того, чтобы умилостивить бога. Но на море начался шторм, и корабль, на котором плыл купец, оказался разбит. Его пытались спасти, но не смогли, потому что он вцепился в статую, которая была больше его самого, и не желал ее отпускать. Все кричал, что Висиру ему поможет. А когда он умер и предстал перед очами Висиру на последнем суде, тот сказал, что истинная радость для него не в богатых подношениях, а благополучии и процветании его детей. И наказал этого купца.
– Очень… Необычная история. Для Хатета.
– Она появилась в один из периодов смуты. Такой, в какой мы вступаем сейчас. Кажется, я начинаю понимать, что хотел сказать тот, кто ее придумал. Он вовсе не собирался обличать жадность, как говорят некоторые жрецы. Он имел в виду, что хотя когда-то наши традиции оберегали нас, как хранит статуя божества своего владельца, в периоды бури они могут утянуть нас на дно! И мы должны отпустить их, потерять безвозвратно, позволить им кануть в пучину прошлого, чтобы спастись! Чтобы хатетианский народ мог дальше жить! Ты только что назвал меня разумной. Многие говорят, что я сильная. Я отдам весь свой разум, всю свою силу за то, чтобы изменить Хатет, и тем самым его сохранить! И, – Ламишет лукаво улыбнулась, – Висах-Шемем-Хатсет останется в веках как мудрый правитель, спасший и возродивший свое царство!
– Для начала будет хорошо, если он не останется в веках как правитель, бесследно исчезнувший тогда, когда его царствование обещало стать особенно блестящим, – улыбнулся в ответ Ниседий. Далеко идущие планы Ламишет слегка пугали его, но ее пыл, видимо, передавался всем окружающим. Возможно, стоило попытаться действительно остаться при хатетианском дворе и увидеть нечто незабываемое. Тем более, терять все равно нечего…
Ниседий терзался сомнениями еще долгое время – к счастью, идти это не мешало.
– Стой, – наконец шепнула Ламишет. – Здесь охранник.
Кусок стены уже отъехал перед ними, открывая проход в ближайшую к дверям храма комнату и пропуская ночной холод. Если бы не прикрывшие отверстие в стене обломки частично разрушившейся крыши, часовой мог бы их заметить. Хотя нет, не мог: разбойник безмятежно дремал над грудой оружия, среди которого оказались кинжал и хопеш Ламишет и меч Ниседия. Похоже, что охранять затерянный в пустыне храм было не от кого, что и сказалось на усердии его стражей. Этот, во всяком случае, даже не проснулся, когда Ламишет подкралась к нему с камнем в руке, и провалился из сна в обморок без всякого сопротивления.
Дверь в храм даже не сочли нужным охранять, как и вычищенных и накормленных лошадей. И их тут же брошенную без присмотра сбрую.
Через некоторое время Ламишет и Ниседий уже скакали через пустыню, так никем и не замеченные.


Автор честно старается использовать как можно меньше специфических слов, но, поскольку он не знает, как это еще назвать, следует сообщить, дабы не отсылать читателей к Гуглу, что "кхопеш (хопеш) — древнеегипетское и ассирийское клинковое оружие, сочетающее признаки меча и топора; клинок кхопеша состоял из прямой (незаточенной) и изогнутой части (режущая кромка на выпуклой стороне)".

URL
2012-05-11 в 00:27 

Автор покорно просит прощения за отсутствие новой главы сегодня. Скорее всего, их будет еще две: последствия вышеописанного и эпилог.

URL
2012-05-11 в 02:46 

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
Лично я совсем не против подождать. Тем более, что все это время фик обновлялся просто с восхитительной регулярностью :)

2012-05-11 в 23:30 

Journey-Long, у меня такое чувство, что только Вы тут и остались. Остается только ломать голову, по какой причине это происходит. То ли дело в том, что на шестнадцать из семнадцати продолжений многоуважаемая администрация никак не отреагировала, то ли я чушь пишу.
а

URL
2012-05-11 в 23:47 

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
Вовсе не чушь. И вполне может быть, что народ читает, но не комментирует - нередкое явление. Ну и может админы действительно не отреагировали, не знаю. Или может заявка оказалась интересна ограниченному числу людей. Или потенциальным читателям не нравится совмещать соционику с авторскими мирами. Или именно этот конкретный мир понравился ограниченному числу людей. В общем, причин может быть вагон разных.
А написано неплохо. В тексте нет стилистических ошибок (и грамматических вроде тоже, хотя я не присматривалась), читается сравнительно легко.

2012-05-11 в 23:54 

voidy things
кратко о кактусах: тлен и крипота / all things void an' shady business
ну нет, неправда. Я еще, к примеру, подписана (альтернативные всел-е ист май лав) :gigi:

2012-05-11 в 23:57 

Все это, конечно, верно, но читательское молчание демотивирует, что не есть хорошо. Если честно, меня радует, что дело близится к концу, что, ИМХО, как-то неправильно.
а

URL
2012-05-12 в 00:00 

~P.W.~, я рада. :)
а

URL
2012-05-12 в 00:54 

А мне просто жаль, что все так быстро заканчивается... Автор, это замечательное произведение...

URL
2012-05-12 в 01:07 

Гость в 00:54, вы меня смущаете, право. Но эта история закончится так, как было запланировано. Другое дело, что мир можно (и нужно, ИМХО) развивать дальше.
а

URL
2012-05-12 в 19:12 

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
Автор, вот и развивайте! И открыться не забудьте, чтобы мы знали, у кого искать еще руденийцев и хатетианцев :)

2012-05-12 в 21:51 

Кикимора Лимнатис
Veni, vidi, fugi.
Ах, да, конечно. Желающие следить за ходом работы могут добавиться в аську — на Diary я бываю не слишком часто.
ваш автор

2012-05-12 в 22:19 

Спасибо Вам, автор. Очень рад, как и многие, подобным исполнениям.
P.S. отчего-то питаю надежду, что конец не сведётся к дуальности (Жук/Есь)... :shuffle:
P.S.S. слежу за развитием :mail:.

Гость

URL
2012-05-13 в 03:45 

Кикимора Лимнатис
Veni, vidi, fugi.
Планы немного изменились: сегодня мы узнаем, какова судьба Небихета, а на выбор Ниседия посмотрим завтра. Эпилог, соответственно, будет после. Кстати, все считают Небихета именно Есем?

Шепеум стояла на пороге постоялого двора и всматривалась в даль. Она упорно не желала возвращаться в Элухмиш. Это значило бы, что она окончательно отказалась от надежды отыскать готовую пожертвовать ради нее жизнью госпожу. Все остальные участники поисков разошлись по домам, но Тефехи, уехавший в столицу в сопровождении госпожи из Рудении, говорил, что отправляется за помощью. Теперь Шепеум целыми днями ожидала его возвращения.
Вдалеке заклубилось облачко пыли. Возвращается? Нет, Элухмиш находится в другой стороне. Кто же может пожаловать из пустыни?
Сердце Шепеум заколотилось сильнее, когда она увидела двоих всадников, мчащихся во весь опор. Вскоре в них уже можно было узнать госпожу и руденийского воина, оставшегося с ней. Когда они подъехали, он слез с коня, едва не падая, неспособный произнести ни слова. Госпоже хватило сил разомкнуть слипшиеся губы и хрипло потребовать воды.

* * *
Ламишет и Ниседий пришли в себя только вечером. Тогда же они решили спокойно спать всю ночь, не обсуждая произошедшего и стараясь не предаваться воспоминаниям о нем.
Утром их разбудили голоса множества людей. Ламишет выглянула в маленькое окошко и кровожадно улыбнулась.
– Там Тефехи, Теника и целый отряд наемников. Молодец Тефехи – сообразил, что хатетиане спасать какую-то ишитен не пойдут. Теперь держись, Небихет!
Глаза ее сияли, будто не было плена и побега через пустыню, когда приходилось постоянно оглядываться и прислушиваться, ожидая погони. Небихет ее жестоко оскорбил, и теперь она едва ли не облизывалась подобно хищнику в предвкушении мести.
Когда они вышли, увидевший их Тефехи просто остолбенел.
– Вот, я же говорила! – крикнула Теника, не знающая, к кому первому броситься на шею. – В Элухмиш пришло послание от предводителя разбойников, и мы уже отправились вас спасать, но я знала, знала, что вы сами что-нибудь придумаете!
– Все хорошо, госпожа? – осведомился Тефехи, снова казавшийся абсолютно спокойным.
– Небихет, да будет проклято его имя, этот разбойник, узнал, кто я!
– А кто ты? – заинтересовалась Теника.
– Ишитен, конечно, – ответила Ламишет, но похоже было, что Тефехи все понял. – А еще они занимают храм Висиру, оскверняя его своим присутствием. Так что мы должны покончить с этой бандой как можно скорее.
– Не удивлюсь, если это она, – Ниседий прищурился и разглядел стремительно движущийся по пустыне отряд пеших воинов, возглавляемых человеком на колеснице.
– Сам пришел! – плотоядная улыбка Ламишет стала еще шире. – Вот только он не ждет, что его тут встретит небольшая армия. Командование я возьму на себя.
– Госпожа, – возмутился Тефехи, – ты должна отдохнуть!
– Душа моя не успокоится, пока этот наглец не будет наказан, и отдохнуть не удастся. Готовимся к бою!
Когда Небихет узнал, что его пленники исчезли из запертого зала, где Висиру, казалось, ехидно ухмылялся, его обуял суеверный ужас. Прекратить крики о надвигающейся каре Висиру и мольбы о пощаде смог лишь один из разбойников, обнаруживший часового, которому ударили по голове чем-то тяжелым, и отсутствие двух лошадей. Тогда Небихет решил, что беглецов надо вернуть, пока они не добрались до места, где смогли бы получить помощь, а маленький постоялый двор, находящийся в отдалении от города и принадлежащий скорее пустыне, чем миру людей, постоялый двор, где Ламишет и Ниседий, скорее всего, остановятся, не сможет обороняться против целой банды. Конечно, Небихет не знал, что ему предстоит столкнуться с отрядом прекрасно обученных и вооруженных наемников.
Когда битва закончилась, к Ламишет, не получившей ни царапинки, подтащили связанного Небихета. Тефехи сообщил Ламишет, что царь дарует ей право самой распорядиться судьбой пленника. Тот извивался в путах и кричал проклятия Висах-Шемем-Хатсету, причем так, как если бы царь был рядом с ним.
– Похоже, бедняга помешался от горя, – сказал Ниседий, твердо решивший хранить тайну Ламишет, недоумевающей Тенике.
– Может и помешался, – грозно ответила Ламишет, – но царское имя порочить нечего. Убить его и закопать прямо здесь!
– Стой! – взмолилась Теника. – Он же безумен! Он не может отвечать за совершенное!
Ламишет хмыкнула. Мысль о том, что Небихета надо пощадить, следуя каким-то правилам, ей просто в голову не приходила. Да и какие законы решатся защищать царского врага?
– Ты слышала, что он говорит? Хочешь, чтобы по стране поползли нелепые слухи? Или сможешь сделать так, чтобы он замолчал? Можно, конечно, отрезать ему язык…
– Не надо! – испугалась Теника, – Просто… Просто подари его мне!
– Ты увезешь его в Рудению и сделаешь своим рабом? Такая участь его не обрадует. Обрить его и отдать госпоже!

2012-05-13 в 14:45 

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
О, по-моему, отличное решение!
Хотелось бы даже увидеть историю про жизнь Небихета в Рудении, с такой госпожой, как Теника :D Чувствую, без приключений эта парочка жить не сможет)

2012-05-14 в 00:46 

Кикимора Лимнатис
Veni, vidi, fugi.
Journey-Long, разве что в виде отдельного рассказа или цикла рассказов. Но у меня мысль начала возвращаться в несколько более позднее времена, так что обещать не могу.

2012-05-14 в 21:33 

mad sky
°ㅅ°
Автор, ну это же просто чудесно и уже нечто гораздо большее, чем просто соционичекий фик. Вам бы книги писать с таким талантом.
P.S. - я прочитала все за один вечер и, как говориться, взахлеб. ну прекрасно же, правда :hlop:

2012-05-14 в 21:48 

Кикимора Лимнатис
Veni, vidi, fugi.
mad sky, я, собственно, и отношусь к этому скорее как к ориджу, чем как к соционическому фику, хотя и оглядываюсь на соционику постоянно. И мне очень приятно, что Вам нравится.

Новую главу сегодня обещать не могу, ибо аврал в институте, но большая часть ее уже готова, так что будет в ближайшее время.

2012-05-16 в 03:55 

Кикимора Лимнатис
Veni, vidi, fugi.
Ну вот, конец и всеобщее (или не всеобщее) счастье. Дождитесь эпилога, уважаемые читатели.

После возвращения в Элухмиш Висах-Шемем-Хатсет вызвал Тенику к себе и торжественно объявил, что готов заключить новый договор с Руденией. Договор оказался выгодным как для дряхлеющего Хатета, так и для Рудении, переваривающей богатства, захваченные в недавно присоединенных землях на западе, и восстанавливающей силы.
Обрадованная Теника, вернувшись из тронного зала, первым делом оповестила всех руденийцев, среди которых был и тайком проведенный во дворец Ниседий, о скорейшем возвращении на родину, а вторым – объявила, что она, занятая более важными делами, толком не успела посмотреть город, и теперь намерена это исправить. Она позвала с собой всех телохранителей, помощников и чудом оказавшегося в этой компании Тефехи, с которым, похоже, в последнее время сблизилась еще больше.
Ниседий на ее предложение не откликнулся – принимать участие в шумных сборищах он не любил, хотя и приходилось, да и поговорить ему будет не с кем: занятые друг другом Теника и Тефехи не обратят внимания на него, а на остальных – он сам. Была и еще одна причина, по которой Ниседий решил остаться в одиночестве и в существовании которой он боялся себе признаться. Следовало что-то делать с отношениями с Ламишет. Она предлагала ему остаться в стране, где у него не было ни имущества, ни знакомых, ни какого бы то ни было общественного положения. Стране, которую сложно понять, обычаи и традиции которой сложно принять, на языке которой невозможно думать, письменность которой невероятно сложно выучить. Здесь он будет зависим от Ламишет так, как не был зависим даже от матери в детстве. И стоит ему только выказать неповиновение и лишиться благосклонности Ламишет, как он тут же потеряет все и будет преследоваться самим царем. Но…
Дверь открылась, и появилась Элумат-Закрет, успевшая превратиться из Висах-Шемем-Хатсета обратно в Ламишет. Она сначала закрыла дверь и убедилась, что их никто не подслушивает, и только потом заговорила:
– Теника скоро уезжает.
– В твоей власти было задержать ее.
– В моей. Но я не хочу никого держать. Ты должен сделать выбор.
– Вернуться с ней или..?
– Я хочу еще раз предложить тебе место царицы. Если ты откажешься…
– Ты серьезно?
– Да.
– А я еще раз скажу тебе, что это безумие.
– Да, но…
– Подожди. Не меньшее безумие, чем выдать девочку за мальчика. Чем посадить на трон Хатета женщину. Чем отправиться искать заброшенный много веков назад храм в пустыне. Чем надеяться найти в нем сокровища жрецов. Чем покинуть надежное убежище перед песчаной бурей. Чем пытаться сбежать из комнаты, единственный выход из которой тщательно охраняется. Чем заключить взаимовыгодный договор между Руденией и Хатетом, в конце концов. Так почему бы не позволить случиться последнему безумству?
– Не последнему, – глаза Ламишет сияли. – Последнее – изменение Хатета, которое мы совершим вместе! Ты многое видел, и ты обладаешь знаниями. Я стала царем, и я облечена властью. Вместе мы сможем вернуть Хатету его былое величие!
Такого Ниседий не предполагал. С ним вообще редко делились грандиозными планами. Но надо же привыкать к новому положению.

* * *

Тенику провожала целая толпа. За время пребывания в Хатете она успела познакомиться с большим количеством людей, чем Ниседий успевал за год. Но она, прощаясь с ними всеми, все же нашла время подойти к Ниседию, спросить, уверен ли он, что хочет остаться, и пожелать ему счастья с находившейся тут же Ламишет. С ними вместе был и Тефехи, стоявший с отсутствующим видом
– А знаете, я так соскучилась по сыну! – вдруг сообщила Теника.
– У тебя есть сын? – Тефехи тут же пришел в себя. – Но ты же…
Он выразительно посмотрел на ее пеплум.
– Девица? – Теника пренебрежительно усмехнулась. – Да, мужа у меня нет. Но в день славы Веллиды, когда она особенно сильна, любая женщина может прийти в храм и зачать наследника от мужчины, которого определят жрецы. Я думала, все знают об этом нашем обычае. Да и кто сделает послом человека, у которого нет своей семьи?
Тефехи помрачнел. Об обычае, постоянно обсуждавшемся и осуждавшемся в Хатете, он знал, но связать его с Теникой ему не приходило в голову.
Тем временем успокоившийся и теперь изображавший из себя свергнутого царя Небихет перенес вещи Теники на корабль. Они отправлялись.

* * *

На том же корабле, на котором уехала госпожа посол, в Хатет прибыла другая руденийская знатная дама. Хотя в Хатете к чужеземцам, особенно к руденийским женщинам, относились с недоверием, она, закутанная в покрывало, смиренно молчавшая, а если с ней заговаривали, отвечавшая тихо и односложно, пришлась по душе придворным. На Висах-Шемем-Хатсета она произвела такое впечатление, что тут же стала его невестой. Хатетиане пожаловались на очередную царицу-чужеземку и успокоились. Ришун-Валлиджет, маленькая старушка, удалившаяся от шумной придворной жизни, но до сих пор таскающая служанок за волосы с невиданным проворством, хохотала на весь дом, когда почтительный сын прибыл к ней, чтобы познакомить со своей возлюбленной.

* * *

– Да сними ты эту бороду, а то я начинаю чувствовать себя мужеложцем!
Ниседий уже выбрался из пышных одеяний царицы и пытался разглядеть себя в бронзовом зеркальце. В нем отражалась женщина с подведенными глазами и выкрашенными знаменитой хатетианской краской волосами. Впрочем, возможно, это мужчина – кто их разберет, этих знатных хатетиан с их косметикой, особенно в зеркале. Кто бы это ни был, себя в нем Ниседий узнавать отказывался, хотя ожоги от кипящей краски до сих пор болели.
– Мы это сделали, никто ничего не заподозрил, – Ламишет удовлетворенно вздохнула, и накладная борода полетела в угол.
– Даже странно. Не может же нам все время так везти.
– Может. Нам будет везти дальше, и вместе мы совершим много великих дел. А теперь, – ее голос стал игривым, – спать.

2012-05-16 в 14:57 

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
Признаться честно, от этого кусочка я выпала в осадок 0_о Ниседий, согласившийся стать царицей... подводящий глаза и кутающийся в женскую одежду... согласный провести в этом маскараде всю жизнь... не ожидала...

2012-05-16 в 17:27 

Кикимора Лимнатис
Veni, vidi, fugi.
а) Бедняга влюблен. б) Он крайне не удовлетворен своей жизнью. Другое дело, что он все это признавать не желает и, поскольку происходящее дается его глазами, то этот момент несколько... эммм... "затирается". Но по тому, как он старается убедить себя в обратном, можно это понять. И еще пара факторов: обаяние сильной личности, под которое несложно попасть человеку с суггестивной ЧС, и тот факт, что царь обязан бывать при дворе лишь раз в пять дней. Остальные четыре наши герои могут быть Ламишет и Ниседием. И увидим в эпилоге, долго ли это все продлится. Мало ли чего не натворишь сгоряча. :)

2012-05-16 в 22:57 

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
Да уж, неоднозначные способы изменения жизни ему приносят удовлетворение)))
Короче говоря, я просто так и не смогла проникнуться этим товарищем. Странно мне как-то видеть персонажа, который вроде как Бальзак, таким слабым. И вроде бы все логично, но все равно не понимаю его стремления следовать за Ламишет. Получается, что мужик в доме именно она. А он этого или не замечает, или замечает, но не видит в этом ничего для себя неудобного-унизительного. Хотя фиг их знает, этих мужчин-Бальзаков, может для них это и характерно, я ни разу не специалист :)

2012-05-16 в 23:57 

Кикимора Лимнатис
Veni, vidi, fugi.
Journey-Long, думаю, у Вас, в отличие от него, есть близкие люди и цель в жизни. А у него нет, зато подворачивается неожиданная возможность обрести и то, и другое.
И да, определенная инверсия традиционных для нашего общества гендерных ролей наблюдается. Но, по-моему, у меня это тоже обосновано. Причем не только при помощи их личностных характеристик (базовая ЧС у нее и суггестивная — у него, например), но и при помощи социальных факторов. Не забывайте, что руденийское общество — это общество искусственно поддерживаемого матриархата. Для члена этого общества, пусть и такого как Ниседий, подчиняться женщине нормально. Конечно, руденийские дамы, думается, действуют несколько мягче, но сам факт не может не влиять. Что касается Ламишет, то она выросла в патриархальном обществе, но с раннего детства привыкла изображать мальчика. И окружающие относились к ней не просто как к мужчине, а как к царю, наделенному неограниченной властью. В таких условиях ей было трудно вырасти не только забитой домохозяйкой, но даже сторонницей равноправия. Кстати, вполне возможно, что из-за противоречия между ее положением и отношением к женщине в Хатете у нее возникло желание доказать, что она вполне может подчинить (за неимением лучшего слова) мужчину.

2012-05-17 в 20:58 

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
Нда, Восток - дело тонкое, и Запад, похоже, тоже :)
Ждем-с эпилога)

2012-05-18 в 16:21 

voidy things
кратко о кактусах: тлен и крипота / all things void an' shady business
0__о однако... неожиданный конец, н-да. Но ХЭ решает(для меня), так что - здорово.)

2012-05-18 в 21:46 

Кикимора Лимнатис
Veni, vidi, fugi.
Автор, который к такому концу плавно вел весь фик, пошел самоубиваться о стену. :) Нет, сначала надо эпилог дописать.

2012-05-19 в 04:11 

Кикимора Лимнатис
Veni, vidi, fugi.
Итак, эпилог.

– Глупости все это. Не может такого быть.
– А я говорю, все так и было! Правда, господин?
Великий руденийский полководец, муж самой матэр, непобедимый Каттиах задумчиво посмотрел сначала на лежащий перед ним свиток, потом на спорящих, и ответил:
– Неважно, было все так или нет. Важно, как мы можем использовать эту… легенду.
– Использовать? – удивилась Летрия. Она была готова пожертвовать жизнью ради командира, увеличившего земли и славу Рудении в несколько раз, но понимала его далеко не всегда. Но лучше уж его идеи, иногда казавшиеся странными, но неизменно приносившие немалую пользу, чем очередная глупая выдумка этого жреца, Невиона. Его дело – молиться о победе руденийской армии, а не бродить неизвестно где, собирая хатетианские сказки.
– Я говорил! – Невион едва ли не подпрыгивал от нетерпения. – Можно, например....
– Следует способствовать распространению этой истории, – перебил Каттиах.
– Да любой хатетианин оскорбится, – не выдержала Летрия, – скажи ему, что Висах-Шемем-Хатсет был женщиной!
– Оскорбляются из-за любимых правителей, – рассмеялся Невион. – А если стрела в спину – признак народной любви, то я скучная девица из воинского сословия.
– Народ не любит что-то менять в своей жизни, – вздохнул Каттиах: придуманная им новая система набора в руденийскую армию вызвала бурю возмущения у воинов, не желавших сражаться вместе со всяким сбродом, но она была действительно необходима. – Даже царицу не пожалели.
– Она же ему помогала. Помогала гораздо больше, чем это позволено порядочной хатетианке. Но, – вдруг осенило Невиона, – она же просто исчезла! Если она была переодетым руденийским воином, то вполне могла спастись и сбежать!
– Да что ты…
Летрию прервал появившийся солдат. Он доложил:
– Прибыл Умат-Шемем-Абези, Повелитель…
– Уже бывший Повелитель, – воскликнул Невион. – Двенадцать земель теперь наши!
– Сначала скрепим договор, а потом будем радоваться, – проворчала Летрия. – Он же одержимый, кто знает, что придет ему в голову в следующий момент.
В палатку вошел болезненного вида юноша в царском облачении. Он казался полной противоположностью Каттиаха, наделенного зрелой мужской красотой и одетого очень просто: от обычных солдат его отличал только длинный ярко-красный палудаментум. Каттиах представлял молодую растущую империю, а Умат-Шемем-Абези – древнее царство, уже не способное никому противостоять.
– Не будем тратить время на долгие приветствия. Говорят, ты их не любишь. Где договор?
Последний хатетианский царь достал из складок одежды печать и вдавил ее в подогретый воск на свитке с договором, соглашаясь с каждым написанным в нем словом. Он даже не стал читать, лишь безвольно склонил голову и равнодушно добавил:
– Завтра я торжественно передам тебе ключи от Элухмиша. Я могу идти?
– Да, конечно, – наконец отозвался Каттиах.
Невелика честь – победить такого противника. Нет, не стоит об этом думать. Задача выполнена: Хатет взят.
Умат-Шемем-Абези вышел, не поднимая глаз.
– Висах-Шемем-Хатсет после такого покончил бы с собой, – голос Летрии звучал обвинительно. – Кстати, можно мне уже узнать, почему следует распространить слух, что он был женщиной?
Она обращалась к Невиону с явной насмешкой, но ответил ей Каттиах абсолютно серьезно.
– Хатетиане чтят свои традиции. И своих царей, какими бы те ни были.
Простые люди наверняка оплакивали Висах-Шемем-Хатсета, просто потому что он царь.
– И что дальше?
– Возможно, когда-нибудь моя внучка – а я надеюсь, на этот раз родится девочка – захочет принять тиару Хатета и стать настоящим царем – это позволило бы избежать множества восстаний. И если на хатетианском престоле уже была женщина, сделать это будет гораздо легче.
– Чтобы руденийская матэр… – Летрия задохнулась от ужаса, – …как хатетианский царь! Не будет такого никогда!
– Будет, – Каттиах сощурился, словно хотел рассмотреть будущее. – Мы завоевали весь Хатет. Все, что в нем было. Все.

И опять маленькая справка, дабы не отсылать читателей к Гуглу. "Палудаментум лат. – пурпуровый плащ римского полководца, носившего титул imperator; надевался им во время присяги, жертвоприношения, на войне, также главными помощниками его, в отличие от sagum – одежды солдат и toga – носившейся в мирное время; П. был безрукавный, свободный, застегивался на шее".

2012-05-19 в 22:03 

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
Аааааа, ыыыыы, какой эпилог! Как здорово он изменил ракурс повествования! :vo:
И да, поздравляю с окончанием! :red:

2012-05-20 в 01:52 

Кикимора Лимнатис
Veni, vidi, fugi.
Journey-Long, я очень рада, что Вам понравилось. Спасибо, что читали.

2012-05-22 в 04:34 

Кикимора Лимнатис,
спасибо!! хорошая история ))))
не самоубивайтесь )))) я бы не поверила в бальзака отказавшегося стать царицей )))))))))))))

URL
2012-05-22 в 22:18 

Кикимора Лимнатис
Veni, vidi, fugi.
Гость в 04:34, Вам спасибо, что читали.
Все, не буду самоубиваться, буду дальше развивать мир. :)

2012-05-22 в 22:33 

voidy things
кратко о кактусах: тлен и крипота / all things void an' shady business
уррррррррра, дядяфедор автор пришел! и согласен на продолжение!:pozdr3: :dance3:

2012-05-22 в 23:09 

Кикимора Лимнатис
Veni, vidi, fugi.
~P.W.~, так я, кажется, особо и не уходила. На день и-нет ломался, правда, и все.
Насчет продолжения. Продолжением это, конечно, назвать трудно, ибо время, герои и события будут несколько другие. Но мир тот же. Другое дело, что выкладывать все, что я по нему напишу, сюда будет несколько неуместно. Поэтому, собственно говоря, я открылась и предложила всем желающим добавляться в подписчики/в аську.

2012-05-22 в 23:11 

voidy things
кратко о кактусах: тлен и крипота / all things void an' shady business
мм, а я про мир и говорила. Радостно оно - вселенная ибо прекрасна (я их коллекционирую, мнэ).

2012-05-22 в 23:16 

Кикимора Лимнатис
Veni, vidi, fugi.
~P.W.~, открою страшную тайну: мир был придуман раньше, чем я решила написать этот фик. И что-то еще по нему я в любом случае писать собиралась. :)

2012-05-22 в 23:45 

voidy things
кратко о кактусах: тлен и крипота / all things void an' shady business
вообще, так оно и бывает обычно, так что я понялъ. вот то, что по вселенной напишется что-то еще, радует.
псы::shuffle: модераторы, должно быть, уже мечтают отъесть мне голову и руки

2012-05-22 в 23:50 

Кикимора Лимнатис
Veni, vidi, fugi.
*шепотом*Да они сюда, кажется, особо и не заглядывают.

2012-05-25 в 14:49 

voidy things
кратко о кактусах: тлен и крипота / all things void an' shady business
ну может и так, зато чутье на флудерастов у них натаскано, да~ :tear:

2012-08-19 в 21:23 

Удалено администратором (здесь был спам)

URL
   

инТИМная летопись соционических оргий

главная