14:42 

socionicfics
Т14-26 Наполен/Есенин. Есенин - молодой художник(-ца), Наполеон - его однокурсник(-ца). Осознав, что вдохновение приходит только от страданий, Есенин разными способами доводит себя (голодание, порезы, бессонница, etc.), пока не понимает, что влюбился в Наполеона. Выбор между искусством | счастьем. A+

@темы: выполненные заявки, Т-14, Наполеон, Есенин

URL
Комментарии
2012-04-08 в 23:26 

2781 слово
Предупреждения: слэш, PG-13 (R) , мат, возможен ООС.
От автора: автор не художник и даже близко не стояла, так что прошу прощения за все неточности связанные с образованием и работой в этой области.


Последние штрихи, и я откладываю карандаш в сторону. Но тут же тянусь обратно в желании довести рисунок до совершенства. Сделать глаза выразительнее, здесь наложить тени, тут стереть линию, а здесь, наоборот, провести четче. С каких пор я рисую карандашные наброски твоего лица? Твоего тела? Черт, за что же мне это.
Я не знаю, благословлять или проклинать мне тот день, когда мы встретились. До тех пор в моей жизни все было просто. Я художник. Я живу этим. Талантливый, добьется успеха в жизни… постоянно слышать такое в свой адрес приятно. И я не сказал бы, что это незаслуженно, как никак меня уже приглашали на выставки, пусть и не большого масштаба, но это уже что-то, верно? Я выигрывал конкурсы, устроился на работу и, надо сказать весьма неплохую, к тому же часто мне поступают предложения места. Не то, чтобы я хотел сменить работу – меня устраивает нынешняя, которая дает возможности творчеству и время для занятий искусством ради искусства.
Вот только никто не знает, что дает мне вдохновение. И никто даже не догадывается, откуда у меня на теле столько шрамов. Вовсе не от случайных травм. И я вовсе не из тех психов, что режут себя ради удовольствия, боже упаси, нет. Это мой способ вызывать музу. Сложно объяснить, но боль, неважно какая, помогает творить.
Через год я закончу университет с отличием и, казалось бы, о чем беспокоиться? Мне обеспечено будущее, у меня есть талант. Но у меня не будет тебя.
Хах, как это отвратительно даже на слух, но стоит мне подумать о том, что после университета наши пути разойдутся, мне становится… жутко.
Я опустил руку с зажатым в ней карандашом и посмотрел на черты твоего лица. Такие знакомые, близкие, но в то же время такие бесконечно далекие.
Со вздохом я положил лист в папку и спрятал в ящик стола. Эти рисунки не для чужих глаз. В конце концов, никто не отнимет у меня права видеть тебя таким и сохранять для себя. На моих рисунках ты принадлежишь мне и только мне. Я протер глаза и взглянул на часы: четверть третьего. Ну что ж, можно приняться и за основную работу.
Я пытаюсь найти среди кучи мусора на столе рабочие наброски, но тут натыкаюсь на фотоальбом. Вот он где! Я уж думал, что потерял его. Открываю и пролистываю: не нужно всматриваться – я наизусть помню все фото. На первых курсах я просмотрел его сотни раз, будто пытаясь выучить наизусть твое лицо, хотя оно и так высечено у меня в памяти, выжжено на сетчатке глаз.
А ведь это даже забавно, думал я, глядя на фотографии, наполненные светом и твоей нагловатой улыбкой, но именно благодаря тебе я добился столь многого. В школе приходилось изматывать себя физически, чтобы прийти в нужное для творчества состояние. После встречи с тобой же… эти постоянные сомнения и угрызения совести изматывают почище бессонницы и режут острее, чем нож. И, как ни странно, я никогда не рисовал лучше, чем сейчас. Кажется, чем мне больнее, тем ярче мои картины, тем больше на них света и жизни. Будто я пытаюсь перенести все свои надежды и мечты на них, будто желание видеть мир таким, воплощается на листах бумаги.
А правда в том, что это и мечта, и страх. Страх потерять эту способность запечатлевать свое видение мира на бумаге и доносить до других, мечта в том, чтобы жить без переживаний полноценной жизнью.
***
Тогда на одной из немногих общих лекций мы оказались сидящими рядом. Наполеон так открыто рассматривал мою одногруппницу, что мне стало неприятно.
-Эй, хватит уже пялится, - возмутился я.
-Тебе-то что? Знаешь ее? – повернулся он ко мне.
Я поморщился. Общаться с этим типом мне не хотелось.
-Немного, - наконец, произнес я.
Зря я это сказал. На протяжении пары он пытался меня разговорить, и, что неудивительно, ему это удалось. По-моему, он вообще создан быть в центре внимания. Ему бы в политики или, скажем, юристы – убеждать людей и вести их за собой, а он архитектором стал.
Но это я увидел позже. Эту его властность, харизматичность, ореол силы, который становится только заметнее, стоит его разозлить или ступить с ним в спор. А пока получилось, что мы часто стали сталкиваться на студенческих вечеринках, где он собирал вокруг себя толпы беззаботных студентов.
Когда я начал интересоваться им? Да наверное, с самого начала. Если человек вызывает сильные эмоции, пусть даже негативные, это уже значит, что он не пройдет мимо в твоей жизни. Жаль, что тогда я этого не понял, и продолжал с ним сталкиваться. Надо ли говорить, что через неделю он уже гулял с Линди, а значит, частенько появлялся в нашем крыле общежития и корпусе, где шли занятия.
Нет, сначала он был интересен мне просто как личность, и только когда нелепая случайность в лице нашего преподавателя поставила его позировать нам обнаженным, я осознал, что этот интерес исходит отнюдь не только из-за его качеств как человека.
Той же ночью я проснулся посреди ночи, пытаясь заглушить стоны. Осознание того, что я, оказывается, не только по девочкам, не было бы таким ошеломляющим, если бы это произошло позже, без тебя. Но лавина чувств, дикого желания, которое, оказывается, росло и копилось во мне, обрушилось внезапно. Было тем хуже, что я не знал, с кем поговорить и что с этим делать. Ты казался таким… натуралистым натуралом, что я даже в мыслях не представлял заикнуться тебе об этом.
Все попытки переключиться не дали результата, так что мне осталось только сидеть рядом, наслаждаясь общением, а потом по ночам выплескивать напряжение с другими или в диких, ярких снах.
Но тот период был, пожалуй, самым удачным в плане творчества. Вина перед Линдси, с которой мы стали хорошими друзьями, горечь безнадежности, отчаяние и, несмотря на временных партнеров, а может, благодаря им, иссушающее чувство одиночества; это стало стимулом творить. Писать картины в то время было мне необходимо, как дышать. Иначе я бы, пожалуй, захлебнулся собственной никчемностью.
А потом случилось непредвиденное. Одна из самых крепких пар рассталась. То ли Линдси бросила Наполеона, то ли он ее - я так и не смог выяснить, но ни один из них не выглядел слишком сильно расстроенным. А я радовался как идиот. Это дурацкое чувство надежды… и это было самым счастливым временем, для работы просто не оставалось времени, я не мог сосредоточиться ни на одной картине, ни на одной статье. В голову не шло ничего, кроме него.
Но все когда-нибудь заканчивается, и на смену эйфории пришла тоска. Недостаточно просто быть рядом, недостаточно просто смотреть. Совсем рядом, а взять нельзя.
Я не знаю, что происходило в его личной жизни, но из своей я секрета не делал. Хорошо хоть, что он не из гомофобов, думал я тогда.
Так что жизнь вернулась более- менее в привычное русло.
А вот потом Наполеон основательно перевернул все с ног на голову. Сколько я ни пытался, не мог понять, что творится у него в голове и как он думает, а ведь, я его хорошо знаю, лучше многих.
Вот зачем он меня поцеловал? И не просто так, а с напором, яростно, будто ждал этого, ждал давно и с таким же нетерпением, как и я. Это было так… просто было. Сознание просто отключилось, в тот момент я даже не пытался анализировать, что мы делаем и зачем ему это, от его близости снесло крышу. А когда он, наконец, оторвался от моих губ и спустился к шее я не смог сдержать стона, неосознанно вжимаясь пахом в его бедро.
-Тише, малыш, не так быстро, - со смешком прошептал он мне, лизнув за ухом. Я только вцепился в его плечи, чувствуя, как слабеют ноги, я бы точно упал, не держи он меня так крепко.
Вот только когда я кончил в его руку с хриплым стоном, пришли все те вопросы, что уснули на время.
Я хотел отодвинуться, правда, но это было выше моих сил. Так долго и так страстно желать чего-то… потом отпустить не так просто. Только оказавшись в тишине квартиры, почти что убежав от Наполеона, я, наконец, начал думать головой. Я был в смятении, он как всегда решителен и самоуверен. Нет, если бы он хотел быстрого перепихона, не стал бы использовать меня, да? В конце концов, мы действительно дружим долго, и секс вовсе не шоколадка на мороженном, которой вкус не испортишь. Попробовать?.. Попробовали.
А теперь я не знаю, что мне делать. Это было чудесно. Потрясающе. Эти недели, без зачем и почему. Я просто наслаждался тобой, сбывшимся чудом. Это было лучше, чем я мог себе представить. Это не шло ни в какое сравнение с предыдущими моими отношениями с парнями, не говоря уже о девушках.
Но есть одно НО.

URL
2012-04-08 в 23:27 

Я не могу писать. Совсем. Я будто потерял умение видеть все перед мысленным взором. Раньше я будто оказывался там, в том мире, который рисовал, видел то, что писал. Я мог посмотреть на ничем непримечательное здание или лицо старушки и увидеть его совсем по-другому. И умел показать это и остальным. А теперь… я беру в руки кисточку или мел, - неважно, но не могу ничего нарисовать. Да, техника, умения остались – но без души, а без души это просто красивые картинки. Так рисует машина, человек, которого научили теории, и который набил руку. Но это не для меня, не о том я мечтал. И вся причина в том, что я слишком счастлив. Замена творчества на тебя.
И что мне с этим делать? поняв, что дальше откладывать нельзя, я ушел. Заперся у себя в квартире и уже неделю, как игнорирую весь мир. В том числе и тебя.
А может, наоборот, в конце концов, ты мой мир. И все вертится вокруг тебя, видишь, даже мои способности.
Я со стоном отбрасываю кисть и прячу лицо в ладонях. Я не знаю, что делать. Просто НЕ-ЗНАЮ. Мне плохо без тебя, мне плохо без привычного любимого дела. Глупое слово. Любовь. Почему ее нельзя поделить, почему у меня останется только что-то одно. А что так и будет, я уже не сомневаюсь. И , это наверное самый сложный выбор в моей жизни. Я извожу себя этими мыслями. Но так ни до чего и не додумался.
Ты несколько раз звонил, я сказал что уехал к родителям, а потом перестал брать трубку.
Я разрываюсь пополам. Это чувствуется почти как физическая боль. Я забываю есть. Вспоминаю только тогда, когда живот сводит режущей болью, – но голода не чувствую.
Да я вообще ничего не чувствую. Мне просто плохо. А за окном начинается зима. Холодно. И мне холодно. Так, как никогда не было раньше. Я не хочу принимать решение, я все равно потеряю самое важное. Я даже не могу понять, что для меня важнее.
Говорят, что это счастье – когда работа не воспринимается как работа – только как увлечение.
Говорят, что когда тебя любит любимый человек – это счастье.
Ха-ха-ха. Так я оказывается везунчик. Если бы только у меня все не шло через жопу.
Сон накрывает меня. Но даже тогда я вижу бред, сны беспокойные, перемежаются, и я не могу досмотреть ни один до конца.
Просыпаюсь я от звонка в дверь. Кого это принесло? Не буду открывать. Я поднимаю голову со стола и разминаю шею. Надо было дойти до кровати, а не спать на столе как идиот.
Но кто-то продолжает настойчиво долбить в дверь. Ладно, ладно, иду уже.
Стоит глянуть в глазок, и я отшатываюсь. Но поздно.
-Есенин, я знаю, что ты там, а ну открывай дверь.
Я стою в нерешительности, потом все же подчиняюсь. Он же упрямый. Так и будет стоять и орать на всю лестничную клетку.
-Что за хуйня? – без предисловий начинает он, едва щелкает замок, – какого ты соврал мне, что уехал к предкам?
Он смотрит на меня, прищурившись, потом стремительно проходит в единственную комнату, открывшийся его взгляду бардак, Наполона, кажется, ни капли не волнует.
-Ну? - оборачивается он ко мне.
-Что ну? Баранки гну, - огрызаюсь я, - Откуда ты узнал, что я здесь?
-Родители тебя не видели уже несколько месяцев, так что были очень удивлены, когда им позвонил какой-то уебок и начал вопрошать где же Есенин. Ну, так что? Ради чего ты заперся здесь?
-Не ори. Надо было, – хмуро отвечаю я. А мне нечего сказать. Не объяснять же, какое я унылое гавно, которому нужны страдания, чтобы представлять из себя хоть что-то полезное человечеству.
-Надо? – тихим голосом переспрашивает он, и я чувствую, что он еле сдерживается.
-Я там, блять, психую, куда делся этот мелкий засранец, а ему надо? Может, тебе еще что надо, ты говори, не стесняйся.
-Прекрати изображать из себя истеричку, - я настолько устал, что даже то, что в другое время меня бы разозлило, сейчас вызывает только глухое раздражение.
Он стоит в паре шагов от меня, и я кожей ощущаю его злой взгляд, но не поднимаю головы. Я не хочу встречаться с ним взглядом. Я и так знаю, что в нем увижу.
-Ну, так в чем дело? -спрашивает он.
Я пожимаю плечами,
-Мне нужно было побыть одному, чтобы…- я сглатываю. Я еще не готов… я не знаю, какое решение будет вернее. Но, признаюсь я себе, я никогда не буду готов и верного решения в этой ситуации нет.
-Чтобы? – переспрашивает он, заставляя продолжать, но я не отвечаю, и он подходит, двумя пальцами приподнимает лицо, заставляя смотреть на себя.
Черт. Черт, черт, черт. Зачем он приперся сейчас?
-Забудь, - пытаюсь отойти, но он ловит меня, снова разворачивает лицом к себе.
-Слушай, если у тебя что-то случилось, просто скажи мне, - говорит он, уже без злобы, только с беспокойством и ноткой раздражения.
-Ты, блять, случился, - вырывается у меня. О, вот такого непонимания у него на лице я еще не видел. – Может, я от тебя убежал, а ты заявляешься ко мне, без приглашения и предупреждения…
-Да неужели? – не дает он мне договорить, резко притягивая к себе и хватая за волосы на затылке, заставляя запрокинуть голову.
-От меня, значит? – прижимается к моим губам, без намека на нежность, почти кусая, а я к своему ужасу чувствую ответную реакцию. Контроль летит к чертям, и на мгновение я пытаюсь ответить, потому как перехватить инициативу невозможно. Но тут же одергиваю себя.
-Наполеон, стой…
-Да вижу я как ты меня видеть не хочешь, - говорит он, запуская руку мне в штаны. У меня вырывается полувздох-полустон. Мое тело подчиняется ему, несмторя на все, что говорит разум. Надо это остановить, иначе… иначе я не смогу продолжить.
-Я… я не могу, - выдыхаю я, - я не могу рисовать.
Он отстраняется, но только для того чтобы взглянуть в лицо.
-Почему?
Я ожидал чего угодно, но не такой реакции. Спокойный тон, будто ему сообщили о чем-то обыденном и неважном. Наверное, у меня такое несчастное и удивленное лицо, что он поясняет.
-Я заметил, что ты меньше пишешь и дольше сидишь над каждой работой. Но у тебя и раньше такое бывало.
Я вырываюсь и обхватываю себя руками за плечи. Разговор идет совсем не в ту сторону, куда бы я хотел его направить.
И я рассказываю. Я наконец могу рассказать кому-то о том, насколько я жалок. То, что всегда хранил в себе, о чем боялся говорить даже с самыми близкими друзьями. Меня будто прорывает, и я выплескиваю накопившиеся за годы страхи, сомнения и непонимание себя.
И не важно, что он скажет, но мне становится чуточку легче.
-И ты решил, что искусство для тебя важнее? – спрашивает он после продолжительной паузы.
-Я не знаю, - выходит хрипло. Ну ладно, хоть не слезливо.
-Правильно, потому что это не так.
Я поворачиваюсь, не в силах понять его ответ.
-Тебе оно нужно? Вечное страдание и одиночество. Ты собираешься принести себя в жертву, из-за каких-то идиотских внушений?
-Эй, что ты…
-То, что это все хуйня, - резко говорит он, - ты упиваешься своими страданиями, а кто сказал, что только так ты сможешь писать?
-Наверное, я знаю себя лучше, чем ты, - раздраженно говорю я. Мне не нравится его тон, то, как он принял это, я не знаю, чего он добивается, я просто устал.
-Думаешь? – он снова оказывается рядом, близко-близко, - тогда скажи, что я не прав, что ты пытался писать по-другому, не ради того, чтобы избежать боли, что всматривался в вещи не для того, чтобы отыскать в них причину этой боли. Скажи, что пытался видеть реальность, а не уход от действительности…
-Я…
-Ты не пытался… бля, - он умолкает, - я не умею говорить эти бредовые вещи. Ты не пробовал искать другой путь. Сказал себе, что не можешь по-другому, поставил запреты и не пытаешься перешагнуть через них. Чего ты боишься?
-Много о себе думаешь, - перехожу я в наступление, уже отчаявшись втолковать ему что либо, - так уверен, что я хочу остаться с тобой больше, чем писать?
-Я это знаю, - он не делает попытки прикоснуться, вообще ничего не делает, но взгляд его меняется и у меня внутри все переворачивается. Как он умудряется так влиять на меня? Он гипнотизирует взглядом и теперь уже я ни в чем не уверен. Сейчас стоит, наверное, послать его с его самоуверенностью и наглостью, но я так и продолжаю стоять, не двигаясь и, когда он вновь касается моих губ своими, я не противлюсь.
Наверное, в этом и вся проблема – мне не нужно рассуждать, когда он рядом, тогда я доволен тем, что есть. Он переворачивает все с ног на голову, путая, самим своим присутствием не давая нормально оценивать действительность. И сейчас мне действительно кажется, что можно что-то изменить, пытаться писать по-другому. Повернуться на сто восемьдесят градусов, найти вдохновение в другом.
Может, у нас все получится.

URL
2012-04-09 в 01:17 

умф. Автор... как бы так сказать... Короче, вы охуенны. Это все, что я знаю.
нз.

URL
2012-04-09 в 20:57 

изумительно.
аналогично нз.

URL
2012-04-09 в 21:19 

.желтоперая птичка
[Свалилась с перламутровой луны.]
Автор, я вас люблю **
узнала в Есенине себя... особенно все эти рассуждения~
это просто прекрасно!

2012-04-09 в 21:22 

Noyabrina
недовлюбившиеся люди недорастраченным теплом могли бы обогреть кварталы недопостроенных домов
Я не Есенин ни разу, а очень даже Дон, но Нап... эта сволочь действует на меня точно так же.
автор, вы обалденны. откуда вы знаете вот, а?

2012-04-09 в 21:37 

Amechris
dissolved in lumen
Автор, это потрясающе! Браво!

2012-04-09 в 22:22 

Капитан Депрессия
Или ты мой друг, или ты мой кот, или не трогай меня, пожалуйста.
Спасибо, автор. Понравилось. Немного сквикнула пара моментов, но это ничего. И вы угадали почти все, что я хотела от заявки.
Откройтесь, если не сложно.
тот самый з.

2012-04-10 в 00:04 

[L]Гость 1[/L], Гость 2, .желтоперая птичка, Amechris спасибо :bravo:
Лис Мёбиуса, догадалась :attr: да и по характерам должно так идти
Adam Frost, очень рада, что понравилось :ura: а можно узнать что за сквики?
а авторство вроде только после закрытия говорят ?

URL
2012-04-10 в 02:00 

Кассандра 7
Классно! Особенно понравился конец :bravo:
Насчёт Еся не знаю, а Нап реально похож ;)

2012-04-10 в 08:02 

sillvercat
Горю! Конопляное поле.
Шедевр. :heart::heart::heart:

2012-04-10 в 19:15 

Капитан Депрессия
Или ты мой друг, или ты мой кот, или не трогай меня, пожалуйста.
а можно узнать что за сквики?
Да они личные. Ничего страшного.)
а авторство вроде только после закрытия говорят ?
Не обязательно. Можно по собственному желанию и просьбе заказчика. Если хотите - давайте в умыл.

2012-04-11 в 00:48 

Кассандра 7, sillvercat, спасибо :shuffle:
Adam Frost, на умыл отправлю)

URL
2012-04-12 в 18:02 

Нил Эфферсон
Who's that writin'? - John the Revelator wrote the book of the seven seals.
:hlop::hlop::hlop: очень. очень.

2012-04-12 в 18:26 

Я разучился писать адекватно, ловите наибанальнейшее МИМИМИ :laugh:

Автор, могете, умеете. получите лучи добра :з

мимоЕсь

URL
2012-04-12 в 19:54 

принцесса Испании
в жизни то ,что вы видете зависит от того куда вы смотрите(с)
твою мать,та же проблема-не пишется
автор спасибо за чудестное исполнение,вы заставили меня задуматься.
заказчику тоже спасибо))

2012-04-12 в 19:55 

агловаль
я не знаю чего говорить, поэтому я просто соглашусь с первым аноном в 01:17
:heart:

2012-04-12 в 21:15 

Винни Винчестер, Гость, принцесса Испании, рин,., спасибо :pink: совсем автора захвалили:shuffle:

URL
2012-04-12 в 22:08 

.желтоперая птичка
[Свалилась с перламутровой луны.]
совсем автора захвалили
так ведь есть за что хвалить)

2012-06-02 в 21:44 

zebadiah
синий - мой любимый цвет: джинсы, трупы, бухло
автор-кун, откройтесь в умыло, вам приз.

2012-06-04 в 13:32 

Zincum
U never seen a man like me.
Это просто великолепно. Спасибо Вам, правда.

2013-03-25 в 18:23 

Очень понравилось это и так актуально сейчас пришлось. Сам Есь, который может писать только благодаря какому-то моральному недугу, благодаря психологической боли, иногда и физической. Я живу этим, живу страданиями, но... Но сейчас счастлив(О, и не поверите, с Напом), и мне кажется, что полностью потерял то единственное. что мог делать.

URL
   

инТИМная летопись соционических оргий

главная