Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: вся правда о рыцарях (список заголовков)
21:43 

lock Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
22:08 

БЖ, запись #469: про начало начал.

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Говоря словами Паоло Коэльо — а с тех пор, как я прошла его дорогой и нашла в его книгах те же слова, что определила в качестве инструментов и для себя, я могу себе это позволить с чистой совестью — в субботу я вступила в Правый Бой, и это следует отфиксировать, ведь к этому испытанию я готовилась последние лет семь, не меньше. Достаточно ли этого? Нет. Но достаточно не будет никогда.

Я могла бы процитировать сюда половину «Книги воина света», но ограничусь одним фрагментом. Не потому что он самый точный или самый важный, а потому что это лучшее, что можно сказать вслух, ибо остальное лучше повторить про себя.

Воин света не изменяет своих решений.
Прежде чем приступить к действиям, он предается продолжительным размышлениям — оценивает степень своей готовности, меру своей ответственности, свой долг перед наставником. Стараясь сохранить душевное равновесие, он кропотливо исследует каждый свой шаг — так, словно от него зависит все.
Но в тот миг, когда решение принято, воин уже движется вперед без оглядки: у него нет сомнений в правильности сделанного им выбора, и, даже если обстоятельства оказываются не такими, как он представлял, воин не сворачивает с избранной стези.
И, если его решение было верным, он одерживает победу в битве — пусть даже будет она более долгой, чем представлялось прежде. Если же решение было ошибочным, он потерпит поражение и вынужден будет все начинать сначала — но уже во всеоружии горького опыта.
Воин света, однажды начав, идет до конца.
[ПК]


ПС. Следует признать, что время выбрала не я. Как по мне, оно не самое удачное, чтобы начинать Правый Бой — я бы отложила все хотя бы до октября, но все мои уважительные причины Камино превратил в прах и развеял по ветру. Мне больше не нужно в Рим. Мне больше вообще никуда не нужно — ну разве что немного, самую чуточку в Новгород, но и это скорее из серии про «не помешает», чем про «поможет» или «необходимо». Мне настолько никуда и ничего не нужно, что даже в пределах города стёрлись все значимые координаты. Единственное место — в себе, а время — сейчас.
Время выбирала не я, но, оставаясь в своём праве, я пытаюсь выбрать хотя бы место.
Пока выходит. А что выйдет — узнаем когда-нибудь потом.

@темы: БЖ: бортовой журнал, Безумству храбрых венки со скидкой ©, Безумству храбрых поем мы песню ©, Берите в руки карандаш и ценной делайте бумагу ©, Ветряные мельницы и воздушные замки, Вся правда о рыцарях, Дети Огня, увенчанные золотым венцом, Жизненный эпизод, И вечность напролет я согласен петь тебе о любви, Каждый сходит с ума по-своему, Мысли вслух, Небесная канцелярия, Неоконченный роман, Оставшиеся герои, Отвага и слабоумие, Памяти того дня, Сколь много нам открытий чудных ©, Чужими словами

23:00 

БЖ, запись #468: про невыразимое.

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
И снова я должна отметить, что очередное чрезвычайно важное и значимое нечто выпало из хронологии событий моего дневника. Как выпал из него самый конец декабря, январь и февраль, так выпал из него и июнь-июль. А между тем это две совершенно невероятные истории, о которых я обязательно расскажу. Вторую уже многие слышали, но я буду и буду её повторять, потому что о таких вещах говорить надо. Первую слышали немногие, но она даже важнее жизни, пожалуй. Потому что она про ту самую любовь, которая побеждает смерть.

@темы: Безумству храбрых поем мы песню ©, Чувства вместо скальпеля, Слово, которого нет, ПоЧитатели, Осколки прошлого, О собственной записной книжке, Небесная канцелярия, На пути домой, Мысли вслух, Каждый сходит с ума по-своему, И вечность напролет я согласен петь тебе о любви, Дети Огня, увенчанные золотым венцом, Вся правда о рыцарях, Возвращаясь к вечным вопросам, Ветряные мельницы и воздушные замки, БЖ: бортовой журнал

22:54 

БЖ, запись #467: про другое измерение.

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Совершенно потрясающее чувство — понимать, что ты владеешь тайным языком мира.
На Пути Сантьяго я училась читать знаки незримой реальности, лишь лёгкий отголосок которой мы способны воспринимать. Я училась слышать голос своей интуиции и высвобождать его из многочисленного хора, ведущими солистами которого являются жизненный опыт, накопленные знания, наблюдения и логика. Я училась этому и дорога в аэропорт Парижа была моим пробным экзаменом перед выходом в самостоятельную жизнь.
Сейчас я снова учусь видеть и понимать знаки. И речь на этот раз идёт о ПДД.
В воскресенье я впервые поняла, что полученные в школе знания просачиваются в мою повседневность - я стала обращать внимание на знаки, которые раньше не то, что не соотносила с собой на дороге, которые даже не замечала! Я начала прислушиваться к разметке, а сегодня и вовсе пережила потрясающий опыт предугадывания манёвра, который совершит на дороге водитель автомобиля. Или точнее - не совершит: не пересечёт пешеходный переход в условиях отключенного регулировщика, а выполнит разворот и поедет обратно.
Мне нравится то, насколько мир становится ярче и глубже, когда ты понимаешь язык, на котором он говорит с тобой. То чувство единения, которые ты испытываешь, вступая с ним в диалог, и свобода, что появляется вместе с возможностью точно просчитывать риски и перспективы.
Все-таки я люблю знаки.
И те, и эти, и все на свете.

А ещё я сегодня очень устала. Начинать день в половину пятого фехтованием, провести утро в зале, успеть на работу, где тебя ждут, чтобы восславить, как величайшего режиссёра, а потом дизайнера, написать речь, проработать срочный отчёт, отсидеть три часа в автошколе и иметь намерение дочитать последние 70 страниц книги, а после этого ещё и встать завтра в те же четыре утра — это я, наверное, слишком многого хочу, но я должна пострадать. Заслужила. Последние три дня были как сто шагов назад и этот регресс необходимо отработать.

@темы: Я искал себя на глобусе, То, что не нравится Валмонам..., Сколь много нам открытий чудных ©, Разница уровней, Потрясающие находки, Памяти того дня, Отвага и слабоумие, Оставшиеся герои, Небесная канцелярия, На пути домой, Мысли вслух, Жизненный эпизод, Вся правда о рыцарях, Ветряные мельницы и воздушные замки, В рутине будничных дней, БЖ: бортовой журнал, А мы все еще живем в социуме, А город как большой улей

14:00 

БЖ, запись #462: про несносную любовницу.

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Я собиралась рассказать о том, какие занимательные сны снятся мне последнее время, но некое событие, пошатнувшее моё душевное равновесие, вынуждает сначала пожаловаться на мою любовницу в лице прекрасной Австрии.
Мы не виделись с ней с прошлого мая. Это — невыносимо долго! Неприлично долго для нас обоих.
И вот с 23-го февраля она, буквально, засыпает меня напоминаниями о своей скромной роскошной персоне. Сначала в ленте ВК всплывают готические скульптуры из дерева и я узнаю фигуры, над которыми мы долго размышляли в замке Кройценштайн под Веной, неделей позже я читаю в ней историю цветов австрийского флага и перед глазами встают все эти флаги на фасадах исторических памятников архитектуры, от одного вида которых осенью 2015 года я, без преувеличения, начинала прыгать, хлопать в ладоши и пищать.
Затем мне на рабочий стол ложится документ, посвященный соглашению об избегании двойного налогообложения с Австрийской Республикой, моей дорогой Österreich. На мой. Рабочий. Стол. Хотя вообще-то я не работаю с документами такого рода.
На глаза то и дело выскакивают австрийские ресторанчики и венские кафе (и речь даже не о сетевых). Где все вы были раньше? Куда прятались, зачем теперь повыскакивали?



Вчера поздним вечером гуляли по городу. Я страдала о реконструкции МИДа и хотела, чтобы поскорее снова стало красиво.
Мы вышли к Арбату, оглянулись на высотку и мне сказали:
- Эй, посмотри! Разве с этого ракурса оно не похоже на один хорошо тебе известный собор?
Я смотрю, слушаю подсказки, вижу и одновременно не вижу Стефана.
Того самого Стефана, который, провожая меня в крестовый поход, разводил в сторону руками-башнями и спрашивал голосом брошенного ребенка: «Почему ты летишь не ко мне?», а потом настигал в Иерусалиме - в гробнице своего доменного святого.

А сегодня утром я варила кофе. Варила кофе и никого не трогала.
Отряхнувшись от остатков сна, поняла, что радио трещит о Листе.
«О, Лист!» — подумала я, вспоминания свой любимый балет, ради которого мы весной сорвались в Вену.
Я порадовалась, а ведущие переключились на Вагнера.
Вагнеру я тоже порадовалась. Еще в те времена, когда белый цвет не перемешался с уже царившим в моем сердце красным, я посвящала ему стихи. Дурацкие, конечно, но разве я пишу другие?
Вагнеру я порадовалась, но про себя подумала: «И все-таки мой абсолютный фаворит — Шуберт. Лист занимает только почетное второе место».
Что вы думаете тут же сделало радио? Переключилось на Шуберта. Оказывается, у них с Листом был один учитель. Тот самый злополучный Сальери. Что же ты сделал с ним, Александр Сергеевич?
Про Шуберта с Листом можно было спокойно слушать и дальше, но вот на радиостанцию позвонила слушательница:
— Хотела поделиться с вами прекрасным, — говорит она. — Только вчера мы ходили смотреть «Майерлинга»...
Я не слушаю, что она говорит там дальше, вероятно, что-то о драматическом историческом подтексте и контексте балета, бедном-несчастном Франце-Иосифе и трагедии принца Рудольфа. Я просто медленно сжимаюсь в комок и издаю многострадальный вопль раненого зверя:
— О нет! Ну, пожалуйста! Ну за что?!
Этот вопль бесконечной тоски и любви, разделенной расстояниями, был достаточно громким, чтобы в душе прекратила литься вода, а отец заглянул на кухню и оба родителя обеспокоенно спросили:
— Что у тебя случилось?
Я, конечно же:
— Ничего! Всё в порядке, правда. Меня подставили, но так, ерунда. Все нормально!
Но, видимо, зверь из меня получился слишком уж раненным, коль ни отец, ни мать долго не могли мне поверить и вернуться к своим делам.

Я начала лихорадочно думать: что быстрее — получить визу или новый паспорт.
Села записать всё это безобразие и что же?
Нашла под мышью засушенный лист плюща, сорванный на память всё под тем же мною горячо любимым Кройценштайном.

@темы: Я искал себя на глобусе, Чувства вместо скальпеля, Осколки прошлого, На пути домой, Мысли вслух, Каждый сходит с ума по-своему, И вечность напролет я согласен петь тебе о любви, Заложники ролей, Градация настроений, Вся правда о рыцарях, Ветряные мельницы и воздушные замки, БЖ: бортовой журнал, Анатомия личности, Picspam

01:57 

lock Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
23:50 

lock Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
11:47 

lock Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
03:30 

БЖ, запись #458: про крылья.

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Когда ты упоротый в ангелологию по самые уши долбоеб, наверное, не стоит удивляться, что люди в два часа ночи будят тебя вопросом: «А крылья крепятся к лопаткам или к позвоночнику?»
Как человек, перечитавший «Скеллега» ответила, что, конечно же, к лопаткам, а потом написала трактат, что на самом деле крыльев никаких нет и их придумали люди. И мне, между прочим, чрезвычайно тяжело жить в мире, где они — всего лишь художественное допущение! Но, к сожалению, этот багаж накопленного опыта и знаний по теме в шкаф просто так не спрячешь.

@темы: Разница уровней, Небесная канцелярия, Мысли вслух, Гамлетовские вопросы, Вся правда о рыцарях, БЖ: бортовой журнал, Анатомия личности, Vocum separatum – особое мнение

00:02 

Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
19:02 

<Из «Справочника по эксплуатации оленей»>

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Глава N.

ИЗМЕНЕНИЯ СОВМЕСТНЫХ ПЛАНОВ: НЕОБХОДИМЫЕ ТОЧКИ НАД Ё
Их следовало поставить очень давно и очень громко

В мире есть только одна вещь, которую я всей душой ненавижу - это изменение планов. Казалось бы - ерунда, но нет ни разу. Любые планы так или иначе связаны с определенными ожиданиями, которые в результате изменения оказываются обманутыми. «Обманутые ожидания» - понятие из психологии, знакомое нам также как «разочарование», но отягченное вот этим вот производной от слова «обман». Вам нравится разочаровываться? А быть обманутыми? То-то и оно.
Договариваясь о встрече, человек испытывает первичное впечатление от неё - предвкушение. В этом предвкушении он переживает ощущения:
- человека, с которым собирается увидеться;
- места, где собирается провести с конкретным человеком время;
- рода занятий, которым планирует совместно с конкретным человеком заниматься;
- пищи и разговоров, которые могут сопровождать их занятия.
А потом вдруг оказывается, что все эти уже отработанные эмоции/ощущения/предвкушения - существуют только в его голове и никогда не получат реального выхода. Как тут не разочароваться? Не только в себе и своих несостоявшихся эмоциях, но и в том человеке, по чьей вине вы прошли этой дорогой разочарований.

Я не люблю заранее договариваться о встречах, поскольку считаю себя достаточно лёгкой на подъем, чтобы договориться о ней в течение дня или поздно вечером накануне. Конечно, если на это время уже нет других планов.
Долгосрочное планирование - чаще всего мера вынужденная и обычно объясняется плотным графиком одного из встречающихся, занятостью, тотальным несовпадением во времени/пространстве/настроении/интересах. Долгосрочное планирование - мера вынужденная, подобная бронированию гостиницы в предстоящей поездке и необходимая нам лишь потому что мы хотим, чтобы все получилось и встреча состоялась - вопреки всему и, быть может, даже смерти одного из участников.
Как человек, легкий на подъем, я не вижу необходимости в предварительном бронировании времени под совместный досуг на недели вперед если только участники встречи не готовы приложить в-с-е усилия для того, чтобы мероприятие состоялось: предупредить о занятом вечере своё начальство на работе за неделю до него и договориться о коллегами, чтобы подстраховали; решить все семейные конфликты накануне или после встречи, объяснив родителям/мужьям/теткам, что конкретное время в конкретный день вы обещали уделить другому человеку; сделать домашнее задание накануне или в выходные; отказаться от случайно упавших через друзей контрамарок или приглашений на вечеринки (при этом не возбраняется позвонить человеку, с которым вы встречаетесь, и спросить его о том, возможно ли для него изменить планы или вовлечься в ваши новые, принимая в качестве приоритетов его ответ, а не ваши пожелания на сей счёт); сообщить всем мастерам всех ваших игр, что вот та или вот эта внезапная встреча к игре вам не удобна и т.д.
Не говорите, что возможности придерживаться плана нет, дело всегда лишь в недостаточности желания, тактичности и уважения к планам других людей. В действительности единственной уважительной причиной, не требующей от вас никаких усилий (в том числе - для объяснений и извинений за доставленное неудобство), является только смерть.

У меня есть замечательное правило, выработанное в результате многочисленных проб и ошибок (или точнее - избыточной любви к людям употреблявшим):
ЕСЛИ ЧЕЛОВЕК ОТМЕНЯЕТ ТРИ ВСТРЕЧИ ПОДРЯД, ИНИЦИИРОВАТЬ ЧЕТВЕРТУЮ Я НЕ СТАНУ.
Исключений из этого правила не существует. Ни одного. И я надеюсь, что существовать их не будет никогда: хватит с меня безответственности, бестактности, человеческого эгоизма и идиотских оправданий, а в некоторых случаях ещё и трусости с неспособностью сказать одно простое «ИЗВИНИ».
Поэтому не нужно глупых вопросов: «Ты по мне не скучаешь?», «Мы больше не увидимся?», «Ты не хочешь со мной общаться?», «Ты решила уйти из моей жизни?», «Ты стала меня избегать» и других. Считайте! Математика - это круто.
Если я вас уважаю и люблю - три попытки я вам дам прежде чем в этом возникнет острая необходимость. Если мы едва знакомы и всю ценность вашего присутствия в моей жизни я ещё не осознала - дело может ограничиться и одной.
Я ценю свои нервы, а обманутые ожидания мне не по карману - ерунда, глупость, пусть всего несколько часов жизни, обещанных друг другу, но слишком надолго они выбивают меня из колеи, деморализуют, лишают вдохновения и желания что-либо делать. Я не то что не могу себе этого позволить, я не хочу себе это позволять - мир мне нравится солнечным и радостным, а я себе творческой и воодушевленной.

Я гуманитарий, ненавижу математику и вообще этик, но ВНУТРИ Я ВСЕГДА СЧИТАЮ. В-С-Е-Г-Д-А. И всей душой ненавижу изменения планов. Я не обижаюсь, не ненавижу инициаторов их изменения, даже злюсь - и то изредка, если уже ну совсем по горло.
Я просто не хочу с этим связываться.
Я не перестаю вас любить и эта своеобразная анафема не значит, что в следующий раз я откажусь от встречи с вами. И я не обижаюсь, правда, я почти никогда не обижаюсь, злиться мне ближе, это хотя бы эмоция во вне, пусть даже злость - но лишь бы хоть что-то дать миру! Но я полагаю, что у вас есть мои контакты и дальше вы в состоянии самостоятельно решить, когда вам лучше и удобнее спланировать встречу со мной так, чтобы она состоялась. А это «когда» расшифровывать следует так: «когда вы по-настоящему этого захотите», «когда соскучитесь», «когда возникнет необходимость», «когда вам потребуется моя поддержка и помощь», «когда вам будет что сказать мне» и далее. Потому что в своих-то желаниях я не сомневаюсь, я уже скучаю (целых три шанса - это вам не шутки!), вы мне необходимы (я ведь вас люблю), мне есть что вам сказать.

После трёх отменённых встреч инициативу в наших отношениях я отдаю вам, а для себя делаю выводы. И если на тот день, когда мы в следующий раз договоримся о встрече по вашей инициативе, кто-то ещё будет искать моего общества, я скажу этому кому-то так: «Ты знаешь, вообще у меня уже есть планы, но они могут измениться. Поэтому давай спишемся накануне и будем на связи». И это - справедливо. Вы ведь трижды меня разочаровали и трижды обманули. Как я, при всей моей любви к вам и потребности в вас, могу вам верить?
Увы.

В моей жизни есть категория людей, организация встреч с которыми проходит по следующей схеме:
- Я соскучился! Давай встретимся.
- Давай. Понедельник?
- Можно. Предварительно - да. Давай созвонимся накануне?
- Ок!
В этом случае у меня также есть сомнения в том, что встреча состоится. И я также скажу другим соискателям моего общества в тот же день: «Ты знаешь, вообще у меня уже есть планы, но они могут измениться. Поэтому давай спишемся накануне и будем на связи». Но это - хотя бы честно. Без обмана. Это заранее неподтвержденная встреча - встреча, которой может не быть, о чем все заинтересованные стороны уведомлены заранее.
Так же и я, планируя встречи среди недели, практически всегда добавляю: «С поправкой на работу». Потому что спланировать точное время окончания моего рабочего дня - чрезвычайно сложно. Иногда даже в случае с предварительным уведомлением об этом руководства. Но я всегда делаю эту ремарку. И всегда доезжаю - зачастую с опозданием, иногда - с опозданием очень большим. Отменять встречи я позволяю себе только в том случае, если после работы совсем мертв, освобождаюсь после девяти и ехать сильно не в центр. И то, даже в таких ситуациях я убиваюсь о перемену планов так же, как если бы это вы их отменили. Или начинаю убиваться о них на следующее утро - после того как в зомби-форме доползу до дома, разденусь, упаду в кровать и усну.

Действуйте так, если не можете нести ответственность за свои планы. Или пишите-звоните день-в-день - чем дольше зреют планы, тем горше и тяжелее разочарование в случае их отмены. А если уж договариваетесь заранее - извольте быть даже мертвым. Ну или хотя бы заранее звонить и уточнять, насколько критичны предполагаемые изменения для меня, причём это справедливо как для формы мероприятия, так и для состава участников. Внезапно добавленные в коктейль впечатлений люди, которых я не ожидала обнаружить на дне стакана нашей встречи, способны испортить как послевкусие, так и репутацию всего напитка.
И извиняться - в любом случае извиняться. Потому что извините - это самое важное. Всегда.

ПС. И безграничное, бесконечное, вечное спасибо тем, кто научился считаться с изложенным выше. Вы бережёте мои нервы, если не сказать - спасаете их. Жаль, что добивают другие.

@темы: То, что не нравится Валмонам..., Разница уровней, Под конвоем, ПоЧитатели, Градация настроений, Вырванное, Вся правда о рыцарях, Вечные семнадцать, Безумству храбрых венки со скидкой ©, БЖ: бортовой журнал, Анатомия личности, А мы все еще живем в социуме, Vocum separatum – особое мнение

00:20 

lock Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
21:14 

lock Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:10 

Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
22:59 

БЖ, запись #453: про надежду.

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Весь день была преисполнена послевкусием выходных, даже в те минуты, когда хотелось рвать и метать молнии. А потом мне констатировали один из фактов бытия — прискорбных фактов, не безнадёжных, но прискорбных. Полдня я пропархала, едва оглядываясь на него, а в магазине меня осенило воспоминанием о самых четких словах, что я когда-либо слышала из этих уст. И тогда я поняла: надежда покидает меня.
Раньше мне казалось, что я могу что-то изменить, но теперь я уже в этом не уверена. И я не могу понять, что мне следует чувствовать в этой ситуации: смириться с ней или бороться? Не могу понять — и это непонимание удручает меня. Не люблю не понимать. Особенно — не понимать в ситуации, когда мне нужно делать выбор. Выбирать я тоже ненавижу, я же — Весы, у меня есть убедительное оправдание!
Сейчас у меня нет ничего — все свои атрибуты, что были, пришлось отдать. Мне не жалко - лишь бы помогло!
Жалко только надежду. Ускользая, она ничего не обрушивает во мне, она не уподобляется ветру, раскачивающему колыбель Вселенной. Но она отнимает то, что мне важно. Важно — вопреки моему привычному самоощущению. Важно, дорого, любимо.
И мне будет бесконечно больно, если маленькое откровение исполнится.
А пока у меня еще есть мои полгода с небольшим... понять бы лишь тему всех этих уроков.
* * *

Малодушно думаю о том, в сколь великой мере это обстоятельство отвлекает на себя все мои помыслы, когда я хотела бы устремить их к иной цели. Малодушно думаю об этом и понимаю, что по значимости это чувство будет венчать список.

@темы: А мы все еще живем в социуме, БЖ: бортовой журнал, Безумству храбрых венки со скидкой ©, Ветряные мельницы и воздушные замки, Вечные семнадцать, Вся правда о рыцарях, Градация настроений, Жизненный эпизод, Мысли вслух, На пути домой, Небесная канцелярия, Памяти того дня, Разница уровней, То, что не нравится Валмонам...

02:04 

lock Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:10 

Отчет с игры [околоБиблия; «Милости всех просим в Ад»].

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Обстоятельные отчеты @дневники не любят (еще одна причина, по которой я их не пишу), поэтому будем хитро изворачиваться набором ссылок.

Начинать рекомендуется с ПРОЛОГА, ибо только он дает возможность в полной мере постичь глубину дна.
Далее - СЫГРОВКА, которая была 10 марта и которую я перед игрой умышленно закрывал для чтения. Сыгровка, как и отчет, не претендуют на дословное воспроизведение всех диалогов и хронологии - потому что и первые, и вторая пали жертвой ОБВМ-а. То, что в памяти осталось, в основном, впечатления, было доструктурировано до какой-то логики, чтобы случайным читателям было примерно понятно, о чем речь.
Далее, собственно, ОТЧЕТ - он в записи, которую вы читаете прямо сейчас. Если не боитесь апокрифов, смело идите под МОРЕ.
После попытки описать игровые события - самое время ЭПИЛОГУ.
Ниже в комментариях к записи - БЛОК БЛАГОДАРНОСТЕЙ #1, 2, 3, 4, 5.
ФОТООТЧЕТ можно посмотреть в instagram.

Евангелие игровых событий, или Апокриф о том, как архангел Михаил в Ад спускался.

@темы: про-ИГР-off-ое, Оставшиеся герои, Небесная канцелярия, Вся правда о рыцарях, Ветряные мельницы и воздушные замки, Безумству храбрых поем мы песню ©, Безумству храбрых венки со скидкой ©

01:56 

БЖ, запись #450: про субботнюю сыгровку, или Апокриф от Михаила [потоком сознания]

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Выбор твой – вот твоя цена [ц]

День тишиной охвачен,
Раны небес горят.
Среди всего, что утрачу,
Ты - большая из утрат.
Что ж, видно так того желал Господь!
Что ж, видно так того желал Господь!
[ц]


Когда Отец меня создал и я почувствовал, как свет заполняет все моё существо напополам с разумом, я остро ощутил и свою потребность быть полезным Ему. Изучая глубину сфер в одиночестве, я молил Его указать мне, чем Ему помочь, но Он твердил, что мне следует набраться терпения и подождать, придёт и мне черёд вплести свою ноту в хоры Вселенной.
Потом я встретил его - Светоносного, гордого и сильного. Он спросил:
- Ты мой младший брат?
А я отвечал:
- Всего лишь один из, - и это было правдой, ибо после меня придут многие, а я среди них буду лишь первым среди равных. Тогда я ещё не знал, что за роль была мне уготована, я не стремился бы лидером, а зелень моего оперения была надёжна сокрыта серебром - сиянием ослепительной чистоты, чести и благости.
Люцифер тем временем спросил:
- Ты будешь мне помогать?
И внутри я изумился: я ведь был создан орудием Господа, но не ангела. Впрочем, разве не для того же создан и прекрасный брат мой? Вместе мы будем возделывать небесные сады и розы них зацветут так сладко, что будут благоухать у подножия трона Вседержителя.
И ответил я брату так:
- Скажи, в чем ищешь ты помощи, и я найду в себе силы помочь тебе.
И была в том правда, чтобы не ведал я ещё всех скрытых во мне талантов, а Люцифер, что был старше меня и опытнее, испытывал мои силы и, кажется, остался мною доволен.
Во след мне и в самом деле появились другие ангелы. Мы воспитывали их вместе, пока не был сотворён Ориэль. Я встретил его первым и тут же понял, что он родственен мне по духу, а потому удалились мы прочь от остальных и я обучал его искусствам, которыми владел сам и делился знаниями, которые успел стяжать.
Отсутствие моё заметил Люцифер и, отправившись на поиски, нашёл нас в тиши за книгами.
- Кто это? - с сомнением спросил он, ревностно оглядывая новоприбывшего.
- Мой брат, - отвечал я, впервые полагая что-то моим, ибо он был послан Отцом в помощники уже мне. - Я должен обучить его.
- Кто это, Михаил? - спросил уже Ориэль.
- Наш старший брат, - ответил я, и это «наш», кажется, было единственным, что усыпило возмущение Люцифера.
Впрочем, Светоносный так до конца и не понял, что не все ангелы призваны усаживать цветами его гору и вживлять пламенеющие искры в камни у её подножия. То и дело я находил его в компании ангелов, что забывали представить в срок свой отчёт для внесения его в Книгу Знаний, либо же тех, кто оставлял подопечных ради его общества. Тогда я укорял их, да и старшего брата, ибо и у него были дела, о которых он полагал возможным думать после удовлетворения своих личных нужд, что никак не соотносились с намерениями нашего Отца. В такие мгновения я чувствовал, как во мне поднимается ярость, но Отец учил меня терпению, смирению и милосердию, а потому я сдерживал себя и наводил порядок среди легионов, не давая выхода эмоциям.
Я не сдержался, когда Люцифер чуть было не сжёг Землю - величайшее творение нашего Отца, обретшее, наконец, материальную форму. Мы уже успели поговорить с ним о Замысле, о том, что нам не надлежит вмешиваться в него, но он не услышал моих слов. Впрочем, он был дорог мне и я вскоре отправился к нему в поисках прощения за вспыльчивость.
В следующий раз он возроптал, когда на планете зародилась жизнь, он грозился скормить всех тварей морских своему дракону и обвинял Отца в воровстве, не понимая, что суть первых творений Господа в соединении материи с душой. Я, впрочем, сам ещё того же не зная, умолял Люцифера не роптать, но поговорить с Творцом, ведь не мог Тот, при всей Своей любви к старшему из крылатых детей, приписать Себе его заслуги. Люцифер поговорил и в следующий раз я услышал о нем, когда ангелы возопили:
- Михаил! Где Михаил?
Младшего из наших братьев Люцифер заключил в материальной оболочке, поместив на земную твердь. Тот, запертый в себе, утративший способность к полету, загнанной птицей бился в сосуд своего облачения до тех пор, пока не сошёл с ума. Кафриэль пытался его усмирить, но это не помогало, лишь усугубляло страдания.
- У тебя немного времени. Чтобы объяснить мне. Что тут происходит. И кто в этом виноват.
Я дрожал от гнева и чувствовал, что за такое можно развеять ангела. Слишком жестоко и очень больно. В первую очередь потому что я понимал, чувствовал, кто за этим стоит.
Кафриэль тем временем не мог ничего ответить.
- Исчезни, - сказал я.
- Но, Михаил, он безумен! Он бросается на всех подряд!
- Я сказал: исчезни, - повторил я, коснувшись запечатанного ангела крылом и погружая его в сон. - Ориэль, - позвал я. - Постарайся вернуть его на путь света.
Ориэль унёс недвижимое тело, я же полетел на поиски Люцифера, но он меня ждал и не желал видеть - пришлось поставить вокруг его горы сигнальные знаки, а другим ангелам запретить посещать его. Также открылось мне, что Ориэлю не хватит сил исцелить нашего брата, ибо для этого надлежит напрямую воззвать к Богу, что дано было лишь нам с Люцифером. Я унёс несчастного в уединенное место, впрочем, вскоре ко мне присоединились любопытствующий Кафриэль с Ориэлем. На первого я все ещё был зол, ибо чувствовал его причастность к «эксперименту» брата, а главное - не видел, чем он мог бы мне, в отличие от Ориэля, помочь, но я позволил ему остаться и мы смогли исцелить смущённый разум заточенного ангела. Ауриэль уже освободил его от оков тела, но духу тоже нужно было утешение и мы смогли ему его дать.

- Тебе ли, ничтожный, мне угрожать?!
Уходи с моей дороги, глупец!
[ц]

Признаться, выходки Люцифера мне уже порядком надоели. Мне казалось, он делает все мне на зло, мне - а не Отцу, чьё внимание, по его словам, он пытался привлечь. Все это мне, Стражу Рая, настолько надоело, что я поставил на этот раз сигналки вокруг планеты, а, когда они сработали, нашёл его в образе змеи на сфере и выдворил прочь, в атмосферу, где ему пришлось вернуть себе истинный облик.
- Ты надоел мне, Михаил, - зло сказал он.
- Ты больше не подойдёшь к этой планете.
- Уйди, Михаил. Пока я не отправил тебя на край Вселенной. Я могу. Ты же знаешь. Неужели не страшно?
- Нет, - упрямо отвечаю я, готовый, если надо, противостоять брату и защищать созданное Отцом, даже если исполнение долга обернётся для меня гибелью.
- Ты слабее меня, ты не сможешь мне помешать.
Я взываю к Отцу: «Дай мне сил противостоять Ему, если он попытается вмешаться в Твой Замысел». Я взываю и понимаю, как меняется природа установленного мною сигнала.
- Хорошо, - говорю, - ты сможешь пройти, если твои помысли не нарушат хода Творения.
Люцифер, ликуя, проскальзывает мимо, но не дождавшись моей реакции, быстро начинает скучать и удаляется. Я же, выставляя вокруг Земли легионы свои и Гавриила, удаляюсь к своим делам, ибо сколь бы ни был значим этот разноцветный космический шар, я не могу стоять подле него дозором, забыв все остальное.
Мой покой нарушает Ориэль. Я вижу, он весь дрожит, и заботливо укрываю его своим крылом, пытаясь ободрить, мягко глажу волны золотых волос, стремясь успокоить, и спрашиваю, что случилось. Он отвечает, что видит в Люцифере тьму (впрочем, он не знает пока, что это, да и я тоже), что он меняется и что дорога, которой он идет, разрушит его, погубит и уничтожит.
- Михаил, поговори с ним! Поговори с Отцом! - рыдая у моей груди, бормочет маленький брат. - Я пытался говорить с Ним про Люцифера, но Он не слышит меня! Тебе Он ответит! Попроси Его вернуть нам Люцифера, Он ведь может, Он же все может!
Я пытаюсь объяснить Ориэлю, что мы не можем вмешиваться в чужой выбор, что Люцифер в нем свободен и даже Бог не станет нарушать своих же правил, так что и мы не должны стремиться к этому, хотя я мог бы призвать свои легионы и все вместе мы могли бы внушить Люциферу дорогу, которой следует идти. И все же я обещаю Ориэлю поговорить с братом. И с Отцом.
- Да, поговорю. Но я не стану Его просить изменить или преступить правила, - сразу отрезаю я, понимая, что как бы слезно я ни просил, Бог не пойдёт на это, он и так из любви к Люциферу слишком на многое и слишком долго закрывал глаза. - Я узнаю у Него, что происходит и чем мы можем помочь брату, но просить Его нарушить однажды изречённое Слово, я не могу. В конце концов, это выбор Люцифера.
Наконец, на этих условиях Ориэль соглашается, но я, прежде чем пойти к брату, возношусь со своими вопросами к Отцу и он обращает меня к самым ранним, самым первым моим урокам - урокам терпения, прощения, снисхождения. Он говорит мне, что мы должны верить в то, что наш брат выдержит испытание и по мере сил оказывать ему помощь в его прохождении, говорить с ним, обращать его к воспоминаниям о счастливых днях, вести его дорогой познания, которое он в своей обиде слепо отрицает и потому не способен постичь.
Я иду к Люциферу. Меж нами, когда-то делившими на двоих вечность, многое изменилось. Не сходясь во мнениях, не единожды мы расходились, сталкивались, сражались, меряясь мудростью и силой, в которой он, сотворённый первым, превосходил меня, но которую я компенсировал своей верой Отцу и верностью. Я запрещал ему приближаться к тварной планете и населяющим её существам, он закрывал от меня гору, на которой обитал. Многое между нами изменилось и многое было, но, видимо, место Надежде и в самом деле осталось в наших сердцах, ибо он услышал мой призыв, возможно, истосковавшись по тем временам, когда сталкиваться лбами для нас ещё не вошло в привычку, когда мы были поддержкой и утешением друг другу, когда я сто крат чаще являл свою заботу о нем - вот как сейчас. Он позволил мне приблизиться к себе и спросить:
- Что с тобой, брат?
- А ты сам не видишь?
В его голосе я слышал горечь и неизбывную тоску, они убаюкивали злобу и обиду Люцифера, чувствовать которые в нем я уже привык, делали старшего брата слабым, мягким и отзывчивым. И я действительно видел сам. Иначе бы не сумел смирить свой гнев на брата, иначе бы не волновался за него, как и Ориэль, не боялся бы за него, хотя существу моему и не свойственен страх.
- Я вижу, что твой свет гаснет. Это беспокоит меня, брат мой.
- Зато Ему все равно!
Он вспылил, и огонь, высекая в воздух искры, скользнул по его крыльям. Я распахнул свои, опуская на золото его огня серебро своих перьев, смиряя его гнев и забывая все наши прежние склоки.
- Ты ошибаешься. Я говорил с Ним. Он, как и прежде, любит тебя вперёд всех нас.
- Ты говорил с ним? Когда?!
Я удивлён его любопытством. Разве что есть в том удивительное, что мы можем общаться с Отцом?
- Перед тем, как прийти сюда, - честно отвечаю я не без некоторого смущения. Я ангел и не могу солгать. - Я искал у него совета, а нашёл веру. В тебя. Признаться, я почти был готов признать, что она меня оставила.
- Мне Он не отвечает! Он не говорил со мной с тех пор, как создал этих существ в воде!
- А ты обращался к Нему?
Он долгое время молчит, я вижу, как хмурятся его брови, как в душе - плещется море:
- Нет.
- Тогда чему удивляешься ты?
- Раньше Он сам приходил ко мне!
- Раньше у Него было меньше забот. У всех нас.
- Вот именно! Но Он не хочет принять мою помощь!
- А ты предлагал?
- Да! Сотни, тысячи раз! Но после того, как я создал для Земли огонь, согревающий её, он отказывает мне в моих идеях.
- Возможно, ещё просто не пришло время? - ласково спрашиваю я, словно у ребёнка. Даже странно, что я утешаю старшего брата, я ведь младше, он же - сильный и несгибаемый. Я наклоняюсь ниже и, кажется, вижу в излучинах его глаз блеск слезы. - Знаешь, когда я только был Им сотворён, я тоже искал способа облегчить Его труды и принять на себя их часть. Тогда Отец преподал мне урок терпения, объяснил, что моё время ещё не пришло. Возможно, ты нужен Ему для великих дел, которым мы лишь готовим почву.
- Но я не понимаю, почему я не могу приобщиться к этим делам уже сейчас? Почему я не могу вносить своё видение в ту глину, с которой мне предстоит работать?
- Пути Господни неисповедимы. Но ты должен помнить главное: Отец любит нас и никому не может желать или причинять зла.
- Да! Нас Он любит! Сейчас! Но свою новую игрушку Он будет любить больше!
- Новую игрушку?
Мне трудно сдержать удивление. В первую очередь удивлением тем словам, что для откровения выбирает Люцифер.
- Ты не знаешь? Он не сказал тебе, что завтра Он создаст «нечто особенное»? Человека? Человека, который будет венцом всех Его творений! Но все Его нынешние творения слабы! И каждое последующее слабее предыдущего! Даже я сотворил существо более совершенное и неуязвимое, чем сейчас выходят из Его рук!
- Люцифер, - укоряюще говорю я, вздыхая, - ты так и не научился ценить малое. Иногда в песчинке силы больше, чем в скале. Иногда малым можно совершить великое. Возможно, преемственность поколений и есть тот дар Отца, что делает Его новые творения особенными. В них есть искра, которую ни повторить, ни создать не способен ни один из нас. Даже ты. Вероятно, передавая эту искру от родителя к потомку, растения и животные совершенствуются. И, возможно, пока это ускользает от наших глаз, но однажды мы прозреем и постигнем всю глубину их совершенства. Пока же нам следует довольствоваться малым и наслаждаться свежестью их новосозданной красоты.
- Но ты же знаешь! Я не могу довольствоваться малым! Я люблю силу! Истинное величие должно быть заметно издалека!
- Если так, брат, то отчего же гаснет твой свет? - я смеюсь, пряча лицо в его перьях, вынуждая его оглянуться. - А ведь ты сильнее всех нас, лучше. Верни свой свет, Люцифер, и смири своё нетерпение. Мы должны верить в Отца.
- Верить... Я верю в Него... но порой мне кажется, Он не верит в меня!
- Он верит, что тебе достаточно сил, чтобы пройти дорогой пути, который ты изберёшь.
Брат смотрит на меня с недоумением, потом потрясается головой:
- Это другое.
- Да. Но это Господь для того, чтобы мы верили в него. Наша роль иная.
- Но я не хочу иной роли! Я хочу быть с ним! Там!
- Люцифер! - мои слова призваны одернуть его. - Тебе нечего делать Там.
- Не потому ли, что он боится?
- Боится?
- Если бы Он любил меня больше, чем боялся, разве не забрал бы Он меня к себе, как Своего другого Сына?
- Наш Отец триедин. Его Сын, как и Его Дух, неотчуждаемая Его часть.
- Я тоже хочу быть Его частью!
Мне отчаянно хочется отвесить брату подзатыльник крылом, но я ограничиваюсь лишь тяжёлым вздохом.
- Да простит мне Отец эту мысль, но представим на миг, на краткий миг, что это невозможное возможно, разве не придётся тебе отзататься от своих крыльев, от своей индивидуальности... от нас, твоих братьев, от нашей дружбы? Кроме того, скажи мне, мой несносный брат, - я слышу под крылом смешок, - разве ты не помнишь, что лишь мы двое можем говорить с Богом? Разве готов ты отказаться от бесед со своими друзьями и слышать лишь меня?
- Какой же ты зануда, Михаил, - Люцифер все же смеется, но вскоре замирает в глубокой задумчивости. - Мне ни к чему их дружба. Мне вообще ни к чему эта дружба. Все они слабы. Ты ещё хоть что-то можешь, но они...
- И тем не менее они любят тебя. Не меньше, чем я. И они всегда готовы тебя поддержать. Как и я. Ты можешь свободно говорить с нами, делиться своими открытиями и переживаниями, дорогой брат. Ты можешь многое, поэтому не позволяй себе гаснуть.
- Ты прав, - Люцифер встрепенулся, выпутываясь из лучей моего света, но не выпуская руки, - мне следует вернуть свой свет. Я сделаю это.
- Обещаешь? - я мягко улыбаюсь ему кончиками губ. Когда причиной моей улыбки последний раз был он?
- Да.
На его лице ответная улыбка борется с душевными терзаниями. Но я вижу, он не лжёт, давая мне обещание. Я уже научился чувствовать, когда его слова расходятся с его намерениями или мыслями.
- Пообещай мне ещё одно? - тихо прошу я.
- Я слушаю тебя, Михаил.
- Не разочаровывай меня, не огорчай, хорошо?
Люцифер смеется, у входа в пещеру мелькает фигура Ориэля и я вижу, как брат хмурится, не желая закрываться обратно. Он хмурится, Ориэль вопросительно смотрит на меня в поиске разрешения остаться, но я отрицательно качаю головой младшему брату и тот исчезает. Люцифер выдыхает и на дне его сияющих глаз я вижу печаль:
- А что, если я и был создан для того, чтобы разочаровывать? Его я, кажется, уже разочаровал...
- Это не так, - уверенно говорю я, опровергая сразу оба предположения.
- Откуда ты знаешь?
- Ну, в конце концов, я же Ангел Разума. Знания тоже относятся к сфере моих забот.
Люцифер снова улыбается и смотрит на землю. Все ещё - с тревогой. Разогнать эту тревогу я, видимо, бессилен, но сгущающаяся вокруг него тьма все-таки отступила.
- Я попытаюсь, Михаил, - наконец, говорит брат. - Обещаю попытаться.
Я киваю и сердце моё наполняет радость. Мы любуемся тем, как в атмосфере молодой планеты медленно угасают алые всполохи заката и наступает ночь. Кажется, что не было между нами всех этих ссор и споров. Кажется, что мы вновь столь же юны, как на заре своего явления среди черноты небес.
* * *

- Было время - спиной стояли к спине,
Нынче время - лицом к лицу нам стоять!

-Поверить не могу! Ты ль - мой послушный брат?
Где преданный твой вид? Где твой покорный взгляд?
Тот брат, что верил мне,
В огонь за мною шел?
- Тот брат сгорел в огне,
Который ты разжег!
[ц]

Новый день начинается собором ангелов всех чинов и возрастов. Я не удивлён тому - Люцифер предупреждал, что на шестой день Отец увенчает воплощённый мир явлением Человека. Если я и огорчён тем, что этой тайны Отец мне не открыл, то лишь малость - Его волю принимаю со смирением, Он и без того открыл мне более, чем иным из братьев. Кроме того радость примирения Люцифера, обуздание его гордыни греют мне сердце.
Но спокойствие моё недолговечно. Со звоном оно разбивается, подобное струе родника, бьющей в каменную глыбу источника - на приказ Отца преклониться перед хозяином Его Райского Сада Люцифер отвечает гордым отказом, встаёт и уходит, увлекая вслед за собой тех, кого полагает недостойными своей дружбы, тех, кто ищет её, но способен вкусить лишь иллюзорный плод собственных ослепляющих желаний.
Я смежаю веки, но внутренний взор мой столь же ясен. Я не хочу видеть, как вместе с отдаляющимися фигурами братьев в высоте небес тают и обещания, что накануне, буквально вчера давал мне Люцифер. Буквально вчера!
Я не хочу видеть, как тлеет след угасающей Надежды, но вижу, как возмущенно сложились домиком брови Гавриила, как Рафаил качнул головой, как замер Ориэль, как забегали глаза младших, пытаясь осмыслить всю невозможность произошедшего.
Я выжидаю момента, когда почтение моё к Человеку будет испито им до конца, затем поднимаюсь и буря обнимает мои золотые сандалии - я не злюсь, я смиряю свой гнев и тяну руки к мысли, что ещё один разговор позволит исправить случившееся, что Люцифер одумается, он же обещал не разочаровывать меня.
Я отправляюсь к его горе, но она вновь закрыта. Я взываю к нему, я чувствую, что мои слова достигают его разума, но он, позволяя им звучать в голове, остаётся к ним равнодушным. Он призывает своих друзей куда-то идти, что-то делать, но из всего потока его слов моего слуха достигают лишь малые капли. Я решаюсь идти к Отцу, я собираюсь просить Его дать брату время, но у подножия Престола я сталкиваюсь с младшими братьями.
- Гавриил, отправляйся к Земле. Возьми мои легионы, если нужно.
Да, я буду говорить с Отцом, но Бог, в отличие от Люцифера, не спешит в своих деяниях. Я боюсь, что брат совершит нечто ужасное, пока я буду искать у Творца силы, чтобы достучаться до старшего.
Гавриил понимает меня и исчезает на горизонте. Я оборачиваюсь и собираюсь расправить крылья, как свет застилает мне глаза, отрезая своим потоком от младших, от всего на свете.
- Извлеки меч сердца своего, Михаил, - велит мне мой Господь и Отец.
И моя рука стремится исполнить приказ, ибо мыслью я едва поспеваю за ней, ещё не ведая, что кроется в этом слове, но уже трепеща от предчувствия своей злой судьбы.
Где-то там, где мои закрылки растворяются в узелке света, я нащупываю рукоять и тяну за неё. Меч, как из ножен, выходит из груди моей, я крепко сжимаю его в ладони и ещё не знаю, сколь сильно принятие мною моего рока изменило меня.
Биенье сердца чувствует клинок,
Пронзая плоть и кровь освобождая...
Передо мною тысячи дорог,
Но вот - земля уходит из-под ног,
И Тьма меня безмолвно окружает...

Божественным ли промыслом влеком,
Иль дьявольским соблазном ты прельстился?!
Быть может, братства преступив закон,
Быть может, став карающим клинком,
Пойму я, что обрел, а с чем простился...

Каждый из нас обрел свое
В час испытания огнем:
Все потеряв, но выстояв,
Я Путь увидел истинный!

Боль в сердце чувствует клинок,
Но сделан шаг - и нет пути обратно...
Мой тяжкий долг, иль мой тяжелый рок?
Я - словно слеп, меня ведет клинок...
Клинок стремится к Цели. К сердцу брата...
[ц]

- Останови своего брата, Михаил, - велит мне мой Господь. - Он хочет сжечь мир, что вручён тебе под защиту.

Я вспоминаю свои же слова:
- Ты надоел мне, Михаил, - зло сказал он. - Уйди.
- Нет, Люцифер. Отец вверил мне защищать эту планету и Его творения.
На лице брата криво дёргается мышца, лишая его совершенной красоты.


Защита. Да. Мой удел вечно противостоять брату, защищая младших детей Отца.
И все же я медлю. Медлю, потому что мне трудно поверить, что надежды для Люцифера больше нет, что он перешёл ту границу, от которой обещал мне держаться далеко. Ещё вчера моя вера спасала его, но сегодня... сегодня я сам должен стать брату палачом. Я! Тот, которому он - единственный старший брат. Тот, с которым он столь щедро делился первыми мгновениями этой Вселенной - бесконечно долгими мгновениями, бесконечно короткими вечностями!
Внутри меня рушатся скалы и падают в расщелины горы. Я пытаюсь пережить это откровение, ставшее для меня потрясением, а Рафаил смотрит в мои глаза - решительно, требовательно, вынуждая шагнуть к порогу, за которым я лицом к лицу встречу своё Проклятье.
Шаг, ещё шаг... и вот я вижу, как вдалеке Гавриил встал перед легионами, закрывая их своей спиной:
- Уходи, Люцифер! Я не позволю тебе причинить зло этому миру!
- Молчи, глупец. И отойди. Иначе я тебя уничтожу.
Гавриил выступает вперёд, ему тоже не ведом страх, но вот мгновение - и младший брат летит в облака. Рафаил срывается с места, спеша ему на помощь и бросая мне на прощанье суровый взгляд, а в ладонях Люцифера зажигается пламя, превосходящее то, что днями ранее он уже направил в Землю перед тем, как твердь, по воле Отца, поглотила его. Огонь разрастается, а моя ладонь лишь крепче сжимает рукоять и в тот миг, когда огненный шар срывается с кончиков пальцев моего старшего брата, я устремляюсь вперёд, чтобы настигнуть его у самого края и разрубить. Опрокинувшиеся полушария пламени растеклись лавой и хлынули бушующим водопадом вниз, в бездну, оставляя нетронутой мою маленькую планету.
Я вновь заношу меч и, едва прочитав ужас в глазах бунтующих братьев, вонзаю его в облако под их ногами. Остатки лавы, не успевшие опрокинуться вниз, вспенились, надулись у ног непокорных шарами и захватили их, чтобы, подобно ртути, присоединиться к основной своей массе. Пролетая мимо Цветущего Рая, огненные пузыри отпустили Люцифера и он, втянутый атмосферой планеты, рухнул на землю, которую пытался уничтожить. Вслед за ним пали и те, кто посмел не покориться воле Отца.
Я, перевесившись через край, видел, как они корчатся на земле от боли, как крылья их вывернулись и помялись, как почернело от пламени их оперение, а на голове меткой позора и бесчестья выросли роговые наросты, лишая их ангельской красоты и превращая в уродов. Моё лицо скривилось и я, не способный созерцать это превращение, вернулся к Гавриилу, чтобы убедиться, что тот в порядке.
В этот момент мимо меня к выжженной пламенем дыре скользнул Ориэль.
- Куда ты? - строго спросил я, хватая брата за плечо.
- Я должен помочь ему! - выдохнул он, и пальцы мои разжались, отпуская его навстречу бездне. Я не мог удержать Ориэля, ибо знал - он сделал свой выбор. Но не мог и не прошептать с горечью ему вслед:
- Уже поздно.
Я обернулся к братьям лишь когда брешь в облаках вновь затянулась.
- Михаил... - тихо прошептали они, вызывая моё любопытство, ибо причиной их удивления был я. Ответ на свой немой вопрос я прочитал на дне их глаз, ибо своё сознание они, в отличие от ушедших, от меня не закрывали. Мои крылья, что раньше сияли серебром, горели теперь золотом дня, ибо я покрыл себя богоугодной и правоверной славой, о которой никогда не помышлял. Поверх одеяний я был облачен в доспехи, а меч, что извлёк я из сердца, нашёл своё место под левым крылом.

* * *

Спустя много лет и много битв против брата, которого я по старшинству сменил в Царстве Небесном, мы встретимся с ним в недрах мира, где пылает пламя Гиены Огненной. И тогда он спросит меня:
- Ну и каково быть архангелом, склонившимся перед этим... человеком?
И я, глядя в его глаза, услышу меж этих гордых слов неизбывную тоску по былым временам, по дому и по Отцу. А ещё по тем разговорам, что имели место меж нами накануне его падения.
И я скажу ему, что Отец милосерден и что для каждого у него найдётся прощение.
И всем сердцем я буду верить, что и для него - тоже. Прежде всего - для него.
Будет день – впервые за много лет -
Не откажут крылья и боль пройдет,
И, простив ненужность свою Земле,
Вновь начнешь оборванный свой полет.

Сердце как звезда и ясны пути,
Ночи и венец серебра луны.
Позабудь о земле, лед оков – прости,
Подари Земле Золотые Сны.

О тепле любви, что сметает страх,
О величье веры и красоты
Сердце мира бьется в твоих руках.
Так прими, достойный своей мечты.

Возвращайся, родина в Небесах,
Ведь не зря казалась земля тесна.
Сердце мира бьется звездой в руках,
И дорога в Вечность светла, ясна

И свобода рядом навек, сестра.
Не откажет больше крыло твое.
Лишь держа звезду в молодых руках,
Не забудь о мире, где взял её
[ц]


 

@темы: про-ИГР-off-ое, Разница уровней, Под конвоем, Памяти того дня, Оставшиеся герои, Небесная канцелярия, Каждый сходит с ума по-своему, Заложники ролей, Вся правда о рыцарях, Все по сценарию, Возвращаясь к вечным вопросам, Ветряные мельницы и воздушные замки, Безумству храбрых венки со скидкой ©, БЖ: бортовой журнал

22:24 

Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Приготовления с сражению.

URL
00:22 

БЖ, запись #447: про сиюминутное.

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Давай просто остановимся, замрем на время, как замирают листья в полёте, — каждую секунду, которая на самом деле длится вечность, даже если нам, слишком быстрым, кажется, что путь от кроны до травы длится мгновенье.
Давай остановимся, и тогда перестанет быть страшно. Не будет ни будущего, ни прошлого, ни «стыдно», ни «жаль», хотя в другой точке времени и пространства они непременно пожелают навалиться всей тяжестью несказанных слов, непоказанных чувств, несделанных дел, ненаписанных стихов.
Мы же остановимся. И на этой остановке без имени где-то на краю Вселенной мы — просто будем. И будем счастливы этой малостью.

@темы: То, что не нравится Валмонам..., Слово, которого нет, Разница уровней, Под конвоем, Оставшиеся герои, Мысли вслух, Мир под лупой, Заложники ролей, Градация настроений, Вся правда о рыцарях, Возвращаясь к вечным вопросам, Вечные семнадцать, Ветряные мельницы и воздушные замки, Безумству храбрых венки со скидкой ©, БЖ: бортовой журнал, Анатомия личности, А мы все еще живем в социуме

my soul in the sporran

главная