• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: каждый сходит с ума по-своему (список заголовков)
20:19 

БЖ, запись #473: про двери.

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©

shuwany & spirits-house
Другие тесты и гадания от Шувани

= = =
Самое время вспомнить статусы-прозвища про «элемент хаоса» и «храни порядок, и порядок сохранит тебя».
И ещё чужие слова про внутренние Вселенные и тысячи историй, которые непременно должны быть либо рассказаны, либо услышаны.
Истина где-то рядом, где-то между, возможно, внутри. Потому что очень похоже на правду.

@темы: Дети Огня, увенчанные золотым венцом, Сколь много нам открытий чудных ©, Повинуясь стадному чувству, Каждый сходит с ума по-своему, БЖ: бортовой журнал, Анатомия личности

21:35 

lock Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
22:08 

БЖ, запись #469: про начало начал.

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Говоря словами Паоло Коэльо — а с тех пор, как я прошла его дорогой и нашла в его книгах те же слова, что определила в качестве инструментов и для себя, я могу себе это позволить с чистой совестью — в субботу я вступила в Правый Бой, и это следует отфиксировать, ведь к этому испытанию я готовилась последние лет семь, не меньше. Достаточно ли этого? Нет. Но достаточно не будет никогда.

Я могла бы процитировать сюда половину «Книги воина света», но ограничусь одним фрагментом. Не потому что он самый точный или самый важный, а потому что это лучшее, что можно сказать вслух, ибо остальное лучше повторить про себя.

Воин света не изменяет своих решений.
Прежде чем приступить к действиям, он предается продолжительным размышлениям — оценивает степень своей готовности, меру своей ответственности, свой долг перед наставником. Стараясь сохранить душевное равновесие, он кропотливо исследует каждый свой шаг — так, словно от него зависит все.
Но в тот миг, когда решение принято, воин уже движется вперед без оглядки: у него нет сомнений в правильности сделанного им выбора, и, даже если обстоятельства оказываются не такими, как он представлял, воин не сворачивает с избранной стези.
И, если его решение было верным, он одерживает победу в битве — пусть даже будет она более долгой, чем представлялось прежде. Если же решение было ошибочным, он потерпит поражение и вынужден будет все начинать сначала — но уже во всеоружии горького опыта.
Воин света, однажды начав, идет до конца.
[ПК]


ПС. Следует признать, что время выбрала не я. Как по мне, оно не самое удачное, чтобы начинать Правый Бой — я бы отложила все хотя бы до октября, но все мои уважительные причины Камино превратил в прах и развеял по ветру. Мне больше не нужно в Рим. Мне больше вообще никуда не нужно — ну разве что немного, самую чуточку в Новгород, но и это скорее из серии про «не помешает», чем про «поможет» или «необходимо». Мне настолько никуда и ничего не нужно, что даже в пределах города стёрлись все значимые координаты. Единственное место — в себе, а время — сейчас.
Время выбирала не я, но, оставаясь в своём праве, я пытаюсь выбрать хотя бы место.
Пока выходит. А что выйдет — узнаем когда-нибудь потом.

@темы: БЖ: бортовой журнал, Безумству храбрых венки со скидкой ©, Безумству храбрых поем мы песню ©, Берите в руки карандаш и ценной делайте бумагу ©, Ветряные мельницы и воздушные замки, Вся правда о рыцарях, Дети Огня, увенчанные золотым венцом, Жизненный эпизод, И вечность напролет я согласен петь тебе о любви, Каждый сходит с ума по-своему, Мысли вслух, Небесная канцелярия, Неоконченный роман, Оставшиеся герои, Отвага и слабоумие, Памяти того дня, Сколь много нам открытий чудных ©, Чужими словами

23:00 

БЖ, запись #468: про невыразимое.

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
И снова я должна отметить, что очередное чрезвычайно важное и значимое нечто выпало из хронологии событий моего дневника. Как выпал из него самый конец декабря, январь и февраль, так выпал из него и июнь-июль. А между тем это две совершенно невероятные истории, о которых я обязательно расскажу. Вторую уже многие слышали, но я буду и буду её повторять, потому что о таких вещах говорить надо. Первую слышали немногие, но она даже важнее жизни, пожалуй. Потому что она про ту самую любовь, которая побеждает смерть.

@темы: Безумству храбрых поем мы песню ©, Чувства вместо скальпеля, Слово, которого нет, ПоЧитатели, Осколки прошлого, О собственной записной книжке, Небесная канцелярия, На пути домой, Мысли вслух, Каждый сходит с ума по-своему, И вечность напролет я согласен петь тебе о любви, Дети Огня, увенчанные золотым венцом, Вся правда о рыцарях, Возвращаясь к вечным вопросам, Ветряные мельницы и воздушные замки, БЖ: бортовой журнал

15:47 

БЖ, запись #464: про диалоги.

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Часть I.
Диалог с мамой


В ответ на её:


Нет, я не вернусь!..
Зачем мне, глотнувшему свободы и согретому теплом дружеской заботы, возвращаться в мир картонных стен, где всё – иллюзорное, ненастоящее, фальшивое? Там вместо людей – история семьи, вместо чувств – союзы, вместо права на мечту – долг перед родом и прагматичные перспективы расчётливого ума?
Зачем всё это мне, мама?
Мне – разбивавшему колени, кусавшему губы в кровь, готовому бросить палочку и стесать костяшки ударом о челюсть зарвавшегося наглеца?
Как ты не поймешь, мама, мне холодно в этих стенах! Я добавил огня, раскрасив алым и золотым старые гобелены, но теплее не стало. Я кутался по ночам в одеяло, просил растопить камин – и снова нет. Я замерзал в лицемерном царстве вашего равнодушного благородства, цена которому – меньше кната, цены которому и вовсе нет, ибо я готов отдать задаром все эти выцветшие традиции и потрескавшиеся от времени портреты. Они не нужны мне.
Я не вернусь, мама.
Я вырвался из плена холодных картонных стен в мир ослепительного солнца и смеха, и безграничных возможностей – возможностей быть счастливым.
Здесь – я вечный ребенок, бегающий босиком по траве, стреляющий из рогатки, поглядывающий из шалаша на проплывающие в небе облака.
Здесь, вдали от Гриммо, живет тот ребенок, которого вы пытались вытравить из меня с самого детства – непоседливый и живой, настоящий, подвижный проказник. Мне нравится он, мы не хотим расставаться.
Нет, я никогда не вернусь домой, мама.

Часть II.
Диалог со временем


Уроки Маггловедения не бесполезны. Иногда нужно вытащить из шкафа обычный короткий пиджак и спуститься в лондонское метро. Проехать одну линию из одного конца в другой. Подумать.
На станции пересадки вышли почти все.
Я стою у окна, рядом у другого — мальчишка. Короткие кудрявые волосы, их бы чуть причесать, уложить... славно получится. Ему на вид — лет 11-12, и взгляд такой грустный-грустный. Я в его годы тоже думал, чем меньше усилий, тем лучше — хуже от этого не стану, а мать позлится.

Ему на вид лет 11-12, мне сейчас — около 20.
В его годы я был таким же.
Слишком таким же, чтобы сейчас поверить, что не столкнулся нос-к-носу с собственной тенью.

@темы: про-ИГР-off-ое, Разница уровней, Отвага и слабоумие, Оставшиеся герои, На пути домой, Каждый сходит с ума по-своему, И что бы ни случилось я буду ставить на красное ©, Заложники ролей, Дети Огня, увенчанные золотым венцом, Вечные семнадцать, Безумству храбрых венки со скидкой ©, It's music, baby!

15:27 

БЖ, запись #463: про экшн.

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Что же касается снов, эта неделя была богата на них. За наркоманские приключения в Бангкоке и внутривенное введение некоторого сомнительного лекарства в область шеи (почувствуй себя покусанным вампиром наоборот), очевидно, спасибо Шерлоку. Слишком много шуток про кокаин в чае.

Сегодняшняя ночь была скорее про Питер, куда я никак не могу доехать, и про людей из разных ролевых компаний. Я уже не помню, с чего всё началось, поэтому начну с описания места действия. Представьте себе уверенно замерзшую Неву, на льду которой отстроили отличный зимний ресторанный дворик. Сдается мне, что один из входящих в состав этого дворика ТЦ мне уже снился ранее, но не суть. Главное - ресторанчики там настроены по радиусу этакого условного круга, внутри которого — ларьки и аттракционы. Типичная площадка наших московских фестивалей. По ощущению, пожалуй, это действительно был Питер, по перечню действующих лиц - все-таки Москва. Непосредственно ресторанчики в своем большинстве были дизайнерскими и эксклюзивные по части интерьеров, все как я люблю и предпочитаю, особенно, в последнее время.
В общем, некоей компаний, состав которой я точно не помню, на вскидку человек пять, собрались мы чудесным пятничным днем прогуляться по барам. Из участников точно помню Лёна, Алессу и Эру. И когда я говорю «прогуляться по барам», я имею в виду не посмотреть, какой приглянется нам больше и там упасть, а именно что устроить тур — там потусить, там, потом идти дальше. В общем, завершив первый круг, мы начали второй и в одном из наиболее приглянувшихся нам ресторанчиков увидели другую компанию знакомых нам лиц — в полумраке у окна, через который едва проникал в помещение свет, сидели Вернитта, Лилс, Локи, Николетта и кто-то еще, кого я то ли не успела рассмотреть, то ли забыла. Народ приехал с какой-то игры и собрался, собственно, её обсудить, но так был нам рад, что пригласил присоединиться. Мы сперва даже собрались, но потом подумали, что раз нас на игре не было, то смысла в этом никакого нет и под благовидным предлогом слились в соседний бар. Интерьер там был выполнен в деревянно-бамбуковом стиле, поэтому не очень-то и удивительно, что вышедшая на улицу я внезапно перенеслась на Гавайи...

В Гавайях я склонна винить Бориса Джонсона и его шорты, которые сделали нам начало прошлой недели, здесь контингент участников был совершенно не знакомый, а я, походу, была мужиком и вообще все происходящее подозрительно напоминало ролевую игру. Какие-то подростки лет 14 позвали меня кататься на серфе, в погоне за хорошими волнами мы заплыли далеко от берега, где на нас начала двигаться огромная волна. Мы, естественно, погребли к берегу, инвентарь то и дело пытался перевернуться, приходилось затрачивать дополнительные усилия, чтобы его поймать и снова подгрести под себя. У меня чуть не проебался до кучи браслет — видимо, из-за этого я и поотстал от детишек, идея пытаться дальше убежать волны казалась мне сомнительной, поэтому я вместо того, чтобы грести, попытался задержать в легких побольше воздуха и залечь на дно. Здесь надо отметить восхитительный вид: прозрачнейшая вода, проплывающие под носом цветастые рыбы разных размеров... воображение, люблю твою любовь к деталям! Спасибо, что поделилось ими с подсознанием.
Когда я добрался до берега, все думали, что я утонул и встречали как воскресшего мертвеца (нет, тут нет отсылки к Иисусу, хотя прическа была явно из той же серии). Меня повели в медицинский пункт, по пути мы проходили мимо завешенной на манер пещеры тентом палатки, я не удержался и сунул нос в неё. Внутри было разлито завораживающее голубое сияние, я с любопытством озирался по сторонам, а женщина, с которой я шел и которая почему-то была в пуховике) приподняла тент и нырнула во внутрь.
— Зря ты сюда полез, теперь ты не можешь идти дальше, пещера тебя засосала, — проинформировала она меня.
Я вспоминаю про свой орден долбоеба I степени, ржу, пожимаю плечами и иду за ней следом сквозь море голубого света.
— Осторожнее, — говорит провожатая, — ничего не трогай.
А я как раз в этом самый момент навеселе даю пять торчащему из стены сталактиту, напоминающую по форме ладонь. Женщина, застающая меня за этим занятием, делает фейспалм.
— Чувак. Ну зачем? — говорит она. И выбирает явно не самое страшное из числа последствий: — У тебя обостренный рак желудка IV степени и с каждой минутой всё хуже.
Я начинаю отыгрывать вгруженное и в тот момент, когда мы оказываемся у противоположного выхода из пещеры, а моя спутница отдергивает полог и снова становится виден солнечный свет, я театрально падаю на белый почти сияющий песок и проваливаюсь в бессознанку.
В этот момент к нам подбегают люди, рядом на колени падает девочка — вылитая Талула Райли из St. Trinian's. Я почему-то думаю, что это Маккинон, хотя фанкаст говорит, что именно такой в Хогвартсе должна быть юная Долорес.
— Спасите его! Сделайте что-нибудь! — просит она, глядя на мою спутницу.
Я созерцаю все происходящее из-под ресниц. Подсматривать — это прекрасно.
Женщина пожимает плечами, мол, сделать ничего нельзя, потом думает еще раз и выдает:
— Его можно спасти, если он женится, но для церемонии нужно его согласие, — дальше она обращается уже к полу-обморочному в моем лице, — пошевели пальцем в знак согласия и мы тебя спасем!
Я решаю, что уровень драмы явно не достаточен и что самое время впасть в кому. Дело на самом деле только в том, что брак плохо сочетается с моей персонажной репутацией и добровольно вступать в него даже на краю смерти, особенно с мотивацией спасти свою шкуру, я не собираюсь. Впрочем, и умирать тоже не хочется. Я прислушиваюсь к мозговому штурму, который устраивают над моим бренным почти что телом. Они в растерянности, а я уже мысленно накидал парочку запасных вариантов. Как минимум, есть же брак по представительству! Правда, я опять не оставил никому верительных грамот для этого, но еще у меня есть отец! Глава рода вправе женить своего наследника, я сейчас даже посопротивляться даже для приличия не могу...
Проблема только в том, что никто не знает, где мой отец, но это же такая ерунда, верно?

Кажется, спасти меня им все-таки удалось. И, кажется, обошлось даже без свадьбы.
Но, к сожалению, я уже просыпалась и, отвлекаясь на события реального мира, пропускала детали сюжета сна.
В любом случае, оно было красиво и задорно.
И даже с внезапной любовной линией. Похоже, даже немного взаимной. Ну, самую малость.
:love:

@темы: Отвага и слабоумие, Оставшиеся герои, Мысли вслух, Каждый сходит с ума по-своему, И что бы ни случилось я буду ставить на красное ©, Заложники ролей, Дети Огня, увенчанные золотым венцом, Ветряные мельницы и воздушные замки, Безумству храбрых венки со скидкой ©, БЖ: бортовой журнал, По дороге сна ©, Сколь много нам открытий чудных ©, Слово, которого нет

14:00 

БЖ, запись #462: про несносную любовницу.

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Я собиралась рассказать о том, какие занимательные сны снятся мне последнее время, но некое событие, пошатнувшее моё душевное равновесие, вынуждает сначала пожаловаться на мою любовницу в лице прекрасной Австрии.
Мы не виделись с ней с прошлого мая. Это — невыносимо долго! Неприлично долго для нас обоих.
И вот с 23-го февраля она, буквально, засыпает меня напоминаниями о своей скромной роскошной персоне. Сначала в ленте ВК всплывают готические скульптуры из дерева и я узнаю фигуры, над которыми мы долго размышляли в замке Кройценштайн под Веной, неделей позже я читаю в ней историю цветов австрийского флага и перед глазами встают все эти флаги на фасадах исторических памятников архитектуры, от одного вида которых осенью 2015 года я, без преувеличения, начинала прыгать, хлопать в ладоши и пищать.
Затем мне на рабочий стол ложится документ, посвященный соглашению об избегании двойного налогообложения с Австрийской Республикой, моей дорогой Österreich. На мой. Рабочий. Стол. Хотя вообще-то я не работаю с документами такого рода.
На глаза то и дело выскакивают австрийские ресторанчики и венские кафе (и речь даже не о сетевых). Где все вы были раньше? Куда прятались, зачем теперь повыскакивали?



Вчера поздним вечером гуляли по городу. Я страдала о реконструкции МИДа и хотела, чтобы поскорее снова стало красиво.
Мы вышли к Арбату, оглянулись на высотку и мне сказали:
- Эй, посмотри! Разве с этого ракурса оно не похоже на один хорошо тебе известный собор?
Я смотрю, слушаю подсказки, вижу и одновременно не вижу Стефана.
Того самого Стефана, который, провожая меня в крестовый поход, разводил в сторону руками-башнями и спрашивал голосом брошенного ребенка: «Почему ты летишь не ко мне?», а потом настигал в Иерусалиме - в гробнице своего доменного святого.

А сегодня утром я варила кофе. Варила кофе и никого не трогала.
Отряхнувшись от остатков сна, поняла, что радио трещит о Листе.
«О, Лист!» — подумала я, вспоминания свой любимый балет, ради которого мы весной сорвались в Вену.
Я порадовалась, а ведущие переключились на Вагнера.
Вагнеру я тоже порадовалась. Еще в те времена, когда белый цвет не перемешался с уже царившим в моем сердце красным, я посвящала ему стихи. Дурацкие, конечно, но разве я пишу другие?
Вагнеру я порадовалась, но про себя подумала: «И все-таки мой абсолютный фаворит — Шуберт. Лист занимает только почетное второе место».
Что вы думаете тут же сделало радио? Переключилось на Шуберта. Оказывается, у них с Листом был один учитель. Тот самый злополучный Сальери. Что же ты сделал с ним, Александр Сергеевич?
Про Шуберта с Листом можно было спокойно слушать и дальше, но вот на радиостанцию позвонила слушательница:
— Хотела поделиться с вами прекрасным, — говорит она. — Только вчера мы ходили смотреть «Майерлинга»...
Я не слушаю, что она говорит там дальше, вероятно, что-то о драматическом историческом подтексте и контексте балета, бедном-несчастном Франце-Иосифе и трагедии принца Рудольфа. Я просто медленно сжимаюсь в комок и издаю многострадальный вопль раненого зверя:
— О нет! Ну, пожалуйста! Ну за что?!
Этот вопль бесконечной тоски и любви, разделенной расстояниями, был достаточно громким, чтобы в душе прекратила литься вода, а отец заглянул на кухню и оба родителя обеспокоенно спросили:
— Что у тебя случилось?
Я, конечно же:
— Ничего! Всё в порядке, правда. Меня подставили, но так, ерунда. Все нормально!
Но, видимо, зверь из меня получился слишком уж раненным, коль ни отец, ни мать долго не могли мне поверить и вернуться к своим делам.

Я начала лихорадочно думать: что быстрее — получить визу или новый паспорт.
Села записать всё это безобразие и что же?
Нашла под мышью засушенный лист плюща, сорванный на память всё под тем же мною горячо любимым Кройценштайном.

@темы: Я искал себя на глобусе, Чувства вместо скальпеля, Осколки прошлого, На пути домой, Мысли вслух, Каждый сходит с ума по-своему, И вечность напролет я согласен петь тебе о любви, Заложники ролей, Градация настроений, Вся правда о рыцарях, Ветряные мельницы и воздушные замки, БЖ: бортовой журнал, Анатомия личности, Picspam

03:03 

lock Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
23:50 

lock Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
11:47 

lock Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
00:02 

Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:26 

БЖ, запись #455: про минутку юмора.

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Ч-черт, мне строчно требуется записать сюда эту бородатую шутку.

Падает поп с высокой колокольни. И остается целым и невредимым, ни одной царапинки.
Верующий шепчет: «Чудо!»
Атеист: «А, случайность».
Тут поп опять падает с колокольни. И опять невредимый.
Верующий говорит: «Чудо!»
Атеист: «А, совпадение».
Поп в третий раз падает с колокольни. И опять ни одной царапинки.
Верующий кричит: «Чудо!»
Атеист машет рукой: «А, привычка».

Мораль сей басни.
А теперь пора возвращаться к ночной работе.

@темы: БЖ: бортовой журнал, А мы все еще живем в социуме, Мысли вслух, Каждый сходит с ума по-своему, Ветряные мельницы и воздушные замки, Разница уровней, Небесная канцелярия

01:10 

Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:56 

БЖ, запись #450: про субботнюю сыгровку, или Апокриф от Михаила [потоком сознания]

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Выбор твой – вот твоя цена [ц]

День тишиной охвачен,
Раны небес горят.
Среди всего, что утрачу,
Ты - большая из утрат.
Что ж, видно так того желал Господь!
Что ж, видно так того желал Господь!
[ц]


Когда Отец меня создал и я почувствовал, как свет заполняет все моё существо напополам с разумом, я остро ощутил и свою потребность быть полезным Ему. Изучая глубину сфер в одиночестве, я молил Его указать мне, чем Ему помочь, но Он твердил, что мне следует набраться терпения и подождать, придёт и мне черёд вплести свою ноту в хоры Вселенной.
Потом я встретил его - Светоносного, гордого и сильного. Он спросил:
- Ты мой младший брат?
А я отвечал:
- Всего лишь один из, - и это было правдой, ибо после меня придут многие, а я среди них буду лишь первым среди равных. Тогда я ещё не знал, что за роль была мне уготована, я не стремился бы лидером, а зелень моего оперения была надёжна сокрыта серебром - сиянием ослепительной чистоты, чести и благости.
Люцифер тем временем спросил:
- Ты будешь мне помогать?
И внутри я изумился: я ведь был создан орудием Господа, но не ангела. Впрочем, разве не для того же создан и прекрасный брат мой? Вместе мы будем возделывать небесные сады и розы них зацветут так сладко, что будут благоухать у подножия трона Вседержителя.
И ответил я брату так:
- Скажи, в чем ищешь ты помощи, и я найду в себе силы помочь тебе.
И была в том правда, чтобы не ведал я ещё всех скрытых во мне талантов, а Люцифер, что был старше меня и опытнее, испытывал мои силы и, кажется, остался мною доволен.
Во след мне и в самом деле появились другие ангелы. Мы воспитывали их вместе, пока не был сотворён Ориэль. Я встретил его первым и тут же понял, что он родственен мне по духу, а потому удалились мы прочь от остальных и я обучал его искусствам, которыми владел сам и делился знаниями, которые успел стяжать.
Отсутствие моё заметил Люцифер и, отправившись на поиски, нашёл нас в тиши за книгами.
- Кто это? - с сомнением спросил он, ревностно оглядывая новоприбывшего.
- Мой брат, - отвечал я, впервые полагая что-то моим, ибо он был послан Отцом в помощники уже мне. - Я должен обучить его.
- Кто это, Михаил? - спросил уже Ориэль.
- Наш старший брат, - ответил я, и это «наш», кажется, было единственным, что усыпило возмущение Люцифера.
Впрочем, Светоносный так до конца и не понял, что не все ангелы призваны усаживать цветами его гору и вживлять пламенеющие искры в камни у её подножия. То и дело я находил его в компании ангелов, что забывали представить в срок свой отчёт для внесения его в Книгу Знаний, либо же тех, кто оставлял подопечных ради его общества. Тогда я укорял их, да и старшего брата, ибо и у него были дела, о которых он полагал возможным думать после удовлетворения своих личных нужд, что никак не соотносились с намерениями нашего Отца. В такие мгновения я чувствовал, как во мне поднимается ярость, но Отец учил меня терпению, смирению и милосердию, а потому я сдерживал себя и наводил порядок среди легионов, не давая выхода эмоциям.
Я не сдержался, когда Люцифер чуть было не сжёг Землю - величайшее творение нашего Отца, обретшее, наконец, материальную форму. Мы уже успели поговорить с ним о Замысле, о том, что нам не надлежит вмешиваться в него, но он не услышал моих слов. Впрочем, он был дорог мне и я вскоре отправился к нему в поисках прощения за вспыльчивость.
В следующий раз он возроптал, когда на планете зародилась жизнь, он грозился скормить всех тварей морских своему дракону и обвинял Отца в воровстве, не понимая, что суть первых творений Господа в соединении материи с душой. Я, впрочем, сам ещё того же не зная, умолял Люцифера не роптать, но поговорить с Творцом, ведь не мог Тот, при всей Своей любви к старшему из крылатых детей, приписать Себе его заслуги. Люцифер поговорил и в следующий раз я услышал о нем, когда ангелы возопили:
- Михаил! Где Михаил?
Младшего из наших братьев Люцифер заключил в материальной оболочке, поместив на земную твердь. Тот, запертый в себе, утративший способность к полету, загнанной птицей бился в сосуд своего облачения до тех пор, пока не сошёл с ума. Кафриэль пытался его усмирить, но это не помогало, лишь усугубляло страдания.
- У тебя немного времени. Чтобы объяснить мне. Что тут происходит. И кто в этом виноват.
Я дрожал от гнева и чувствовал, что за такое можно развеять ангела. Слишком жестоко и очень больно. В первую очередь потому что я понимал, чувствовал, кто за этим стоит.
Кафриэль тем временем не мог ничего ответить.
- Исчезни, - сказал я.
- Но, Михаил, он безумен! Он бросается на всех подряд!
- Я сказал: исчезни, - повторил я, коснувшись запечатанного ангела крылом и погружая его в сон. - Ориэль, - позвал я. - Постарайся вернуть его на путь света.
Ориэль унёс недвижимое тело, я же полетел на поиски Люцифера, но он меня ждал и не желал видеть - пришлось поставить вокруг его горы сигнальные знаки, а другим ангелам запретить посещать его. Также открылось мне, что Ориэлю не хватит сил исцелить нашего брата, ибо для этого надлежит напрямую воззвать к Богу, что дано было лишь нам с Люцифером. Я унёс несчастного в уединенное место, впрочем, вскоре ко мне присоединились любопытствующий Кафриэль с Ориэлем. На первого я все ещё был зол, ибо чувствовал его причастность к «эксперименту» брата, а главное - не видел, чем он мог бы мне, в отличие от Ориэля, помочь, но я позволил ему остаться и мы смогли исцелить смущённый разум заточенного ангела. Ауриэль уже освободил его от оков тела, но духу тоже нужно было утешение и мы смогли ему его дать.

- Тебе ли, ничтожный, мне угрожать?!
Уходи с моей дороги, глупец!
[ц]

Признаться, выходки Люцифера мне уже порядком надоели. Мне казалось, он делает все мне на зло, мне - а не Отцу, чьё внимание, по его словам, он пытался привлечь. Все это мне, Стражу Рая, настолько надоело, что я поставил на этот раз сигналки вокруг планеты, а, когда они сработали, нашёл его в образе змеи на сфере и выдворил прочь, в атмосферу, где ему пришлось вернуть себе истинный облик.
- Ты надоел мне, Михаил, - зло сказал он.
- Ты больше не подойдёшь к этой планете.
- Уйди, Михаил. Пока я не отправил тебя на край Вселенной. Я могу. Ты же знаешь. Неужели не страшно?
- Нет, - упрямо отвечаю я, готовый, если надо, противостоять брату и защищать созданное Отцом, даже если исполнение долга обернётся для меня гибелью.
- Ты слабее меня, ты не сможешь мне помешать.
Я взываю к Отцу: «Дай мне сил противостоять Ему, если он попытается вмешаться в Твой Замысел». Я взываю и понимаю, как меняется природа установленного мною сигнала.
- Хорошо, - говорю, - ты сможешь пройти, если твои помысли не нарушат хода Творения.
Люцифер, ликуя, проскальзывает мимо, но не дождавшись моей реакции, быстро начинает скучать и удаляется. Я же, выставляя вокруг Земли легионы свои и Гавриила, удаляюсь к своим делам, ибо сколь бы ни был значим этот разноцветный космический шар, я не могу стоять подле него дозором, забыв все остальное.
Мой покой нарушает Ориэль. Я вижу, он весь дрожит, и заботливо укрываю его своим крылом, пытаясь ободрить, мягко глажу волны золотых волос, стремясь успокоить, и спрашиваю, что случилось. Он отвечает, что видит в Люцифере тьму (впрочем, он не знает пока, что это, да и я тоже), что он меняется и что дорога, которой он идет, разрушит его, погубит и уничтожит.
- Михаил, поговори с ним! Поговори с Отцом! - рыдая у моей груди, бормочет маленький брат. - Я пытался говорить с Ним про Люцифера, но Он не слышит меня! Тебе Он ответит! Попроси Его вернуть нам Люцифера, Он ведь может, Он же все может!
Я пытаюсь объяснить Ориэлю, что мы не можем вмешиваться в чужой выбор, что Люцифер в нем свободен и даже Бог не станет нарушать своих же правил, так что и мы не должны стремиться к этому, хотя я мог бы призвать свои легионы и все вместе мы могли бы внушить Люциферу дорогу, которой следует идти. И все же я обещаю Ориэлю поговорить с братом. И с Отцом.
- Да, поговорю. Но я не стану Его просить изменить или преступить правила, - сразу отрезаю я, понимая, что как бы слезно я ни просил, Бог не пойдёт на это, он и так из любви к Люциферу слишком на многое и слишком долго закрывал глаза. - Я узнаю у Него, что происходит и чем мы можем помочь брату, но просить Его нарушить однажды изречённое Слово, я не могу. В конце концов, это выбор Люцифера.
Наконец, на этих условиях Ориэль соглашается, но я, прежде чем пойти к брату, возношусь со своими вопросами к Отцу и он обращает меня к самым ранним, самым первым моим урокам - урокам терпения, прощения, снисхождения. Он говорит мне, что мы должны верить в то, что наш брат выдержит испытание и по мере сил оказывать ему помощь в его прохождении, говорить с ним, обращать его к воспоминаниям о счастливых днях, вести его дорогой познания, которое он в своей обиде слепо отрицает и потому не способен постичь.
Я иду к Люциферу. Меж нами, когда-то делившими на двоих вечность, многое изменилось. Не сходясь во мнениях, не единожды мы расходились, сталкивались, сражались, меряясь мудростью и силой, в которой он, сотворённый первым, превосходил меня, но которую я компенсировал своей верой Отцу и верностью. Я запрещал ему приближаться к тварной планете и населяющим её существам, он закрывал от меня гору, на которой обитал. Многое между нами изменилось и многое было, но, видимо, место Надежде и в самом деле осталось в наших сердцах, ибо он услышал мой призыв, возможно, истосковавшись по тем временам, когда сталкиваться лбами для нас ещё не вошло в привычку, когда мы были поддержкой и утешением друг другу, когда я сто крат чаще являл свою заботу о нем - вот как сейчас. Он позволил мне приблизиться к себе и спросить:
- Что с тобой, брат?
- А ты сам не видишь?
В его голосе я слышал горечь и неизбывную тоску, они убаюкивали злобу и обиду Люцифера, чувствовать которые в нем я уже привык, делали старшего брата слабым, мягким и отзывчивым. И я действительно видел сам. Иначе бы не сумел смирить свой гнев на брата, иначе бы не волновался за него, как и Ориэль, не боялся бы за него, хотя существу моему и не свойственен страх.
- Я вижу, что твой свет гаснет. Это беспокоит меня, брат мой.
- Зато Ему все равно!
Он вспылил, и огонь, высекая в воздух искры, скользнул по его крыльям. Я распахнул свои, опуская на золото его огня серебро своих перьев, смиряя его гнев и забывая все наши прежние склоки.
- Ты ошибаешься. Я говорил с Ним. Он, как и прежде, любит тебя вперёд всех нас.
- Ты говорил с ним? Когда?!
Я удивлён его любопытством. Разве что есть в том удивительное, что мы можем общаться с Отцом?
- Перед тем, как прийти сюда, - честно отвечаю я не без некоторого смущения. Я ангел и не могу солгать. - Я искал у него совета, а нашёл веру. В тебя. Признаться, я почти был готов признать, что она меня оставила.
- Мне Он не отвечает! Он не говорил со мной с тех пор, как создал этих существ в воде!
- А ты обращался к Нему?
Он долгое время молчит, я вижу, как хмурятся его брови, как в душе - плещется море:
- Нет.
- Тогда чему удивляешься ты?
- Раньше Он сам приходил ко мне!
- Раньше у Него было меньше забот. У всех нас.
- Вот именно! Но Он не хочет принять мою помощь!
- А ты предлагал?
- Да! Сотни, тысячи раз! Но после того, как я создал для Земли огонь, согревающий её, он отказывает мне в моих идеях.
- Возможно, ещё просто не пришло время? - ласково спрашиваю я, словно у ребёнка. Даже странно, что я утешаю старшего брата, я ведь младше, он же - сильный и несгибаемый. Я наклоняюсь ниже и, кажется, вижу в излучинах его глаз блеск слезы. - Знаешь, когда я только был Им сотворён, я тоже искал способа облегчить Его труды и принять на себя их часть. Тогда Отец преподал мне урок терпения, объяснил, что моё время ещё не пришло. Возможно, ты нужен Ему для великих дел, которым мы лишь готовим почву.
- Но я не понимаю, почему я не могу приобщиться к этим делам уже сейчас? Почему я не могу вносить своё видение в ту глину, с которой мне предстоит работать?
- Пути Господни неисповедимы. Но ты должен помнить главное: Отец любит нас и никому не может желать или причинять зла.
- Да! Нас Он любит! Сейчас! Но свою новую игрушку Он будет любить больше!
- Новую игрушку?
Мне трудно сдержать удивление. В первую очередь удивлением тем словам, что для откровения выбирает Люцифер.
- Ты не знаешь? Он не сказал тебе, что завтра Он создаст «нечто особенное»? Человека? Человека, который будет венцом всех Его творений! Но все Его нынешние творения слабы! И каждое последующее слабее предыдущего! Даже я сотворил существо более совершенное и неуязвимое, чем сейчас выходят из Его рук!
- Люцифер, - укоряюще говорю я, вздыхая, - ты так и не научился ценить малое. Иногда в песчинке силы больше, чем в скале. Иногда малым можно совершить великое. Возможно, преемственность поколений и есть тот дар Отца, что делает Его новые творения особенными. В них есть искра, которую ни повторить, ни создать не способен ни один из нас. Даже ты. Вероятно, передавая эту искру от родителя к потомку, растения и животные совершенствуются. И, возможно, пока это ускользает от наших глаз, но однажды мы прозреем и постигнем всю глубину их совершенства. Пока же нам следует довольствоваться малым и наслаждаться свежестью их новосозданной красоты.
- Но ты же знаешь! Я не могу довольствоваться малым! Я люблю силу! Истинное величие должно быть заметно издалека!
- Если так, брат, то отчего же гаснет твой свет? - я смеюсь, пряча лицо в его перьях, вынуждая его оглянуться. - А ведь ты сильнее всех нас, лучше. Верни свой свет, Люцифер, и смири своё нетерпение. Мы должны верить в Отца.
- Верить... Я верю в Него... но порой мне кажется, Он не верит в меня!
- Он верит, что тебе достаточно сил, чтобы пройти дорогой пути, который ты изберёшь.
Брат смотрит на меня с недоумением, потом потрясается головой:
- Это другое.
- Да. Но это Господь для того, чтобы мы верили в него. Наша роль иная.
- Но я не хочу иной роли! Я хочу быть с ним! Там!
- Люцифер! - мои слова призваны одернуть его. - Тебе нечего делать Там.
- Не потому ли, что он боится?
- Боится?
- Если бы Он любил меня больше, чем боялся, разве не забрал бы Он меня к себе, как Своего другого Сына?
- Наш Отец триедин. Его Сын, как и Его Дух, неотчуждаемая Его часть.
- Я тоже хочу быть Его частью!
Мне отчаянно хочется отвесить брату подзатыльник крылом, но я ограничиваюсь лишь тяжёлым вздохом.
- Да простит мне Отец эту мысль, но представим на миг, на краткий миг, что это невозможное возможно, разве не придётся тебе отзататься от своих крыльев, от своей индивидуальности... от нас, твоих братьев, от нашей дружбы? Кроме того, скажи мне, мой несносный брат, - я слышу под крылом смешок, - разве ты не помнишь, что лишь мы двое можем говорить с Богом? Разве готов ты отказаться от бесед со своими друзьями и слышать лишь меня?
- Какой же ты зануда, Михаил, - Люцифер все же смеется, но вскоре замирает в глубокой задумчивости. - Мне ни к чему их дружба. Мне вообще ни к чему эта дружба. Все они слабы. Ты ещё хоть что-то можешь, но они...
- И тем не менее они любят тебя. Не меньше, чем я. И они всегда готовы тебя поддержать. Как и я. Ты можешь свободно говорить с нами, делиться своими открытиями и переживаниями, дорогой брат. Ты можешь многое, поэтому не позволяй себе гаснуть.
- Ты прав, - Люцифер встрепенулся, выпутываясь из лучей моего света, но не выпуская руки, - мне следует вернуть свой свет. Я сделаю это.
- Обещаешь? - я мягко улыбаюсь ему кончиками губ. Когда причиной моей улыбки последний раз был он?
- Да.
На его лице ответная улыбка борется с душевными терзаниями. Но я вижу, он не лжёт, давая мне обещание. Я уже научился чувствовать, когда его слова расходятся с его намерениями или мыслями.
- Пообещай мне ещё одно? - тихо прошу я.
- Я слушаю тебя, Михаил.
- Не разочаровывай меня, не огорчай, хорошо?
Люцифер смеется, у входа в пещеру мелькает фигура Ориэля и я вижу, как брат хмурится, не желая закрываться обратно. Он хмурится, Ориэль вопросительно смотрит на меня в поиске разрешения остаться, но я отрицательно качаю головой младшему брату и тот исчезает. Люцифер выдыхает и на дне его сияющих глаз я вижу печаль:
- А что, если я и был создан для того, чтобы разочаровывать? Его я, кажется, уже разочаровал...
- Это не так, - уверенно говорю я, опровергая сразу оба предположения.
- Откуда ты знаешь?
- Ну, в конце концов, я же Ангел Разума. Знания тоже относятся к сфере моих забот.
Люцифер снова улыбается и смотрит на землю. Все ещё - с тревогой. Разогнать эту тревогу я, видимо, бессилен, но сгущающаяся вокруг него тьма все-таки отступила.
- Я попытаюсь, Михаил, - наконец, говорит брат. - Обещаю попытаться.
Я киваю и сердце моё наполняет радость. Мы любуемся тем, как в атмосфере молодой планеты медленно угасают алые всполохи заката и наступает ночь. Кажется, что не было между нами всех этих ссор и споров. Кажется, что мы вновь столь же юны, как на заре своего явления среди черноты небес.
* * *

- Было время - спиной стояли к спине,
Нынче время - лицом к лицу нам стоять!

-Поверить не могу! Ты ль - мой послушный брат?
Где преданный твой вид? Где твой покорный взгляд?
Тот брат, что верил мне,
В огонь за мною шел?
- Тот брат сгорел в огне,
Который ты разжег!
[ц]

Новый день начинается собором ангелов всех чинов и возрастов. Я не удивлён тому - Люцифер предупреждал, что на шестой день Отец увенчает воплощённый мир явлением Человека. Если я и огорчён тем, что этой тайны Отец мне не открыл, то лишь малость - Его волю принимаю со смирением, Он и без того открыл мне более, чем иным из братьев. Кроме того радость примирения Люцифера, обуздание его гордыни греют мне сердце.
Но спокойствие моё недолговечно. Со звоном оно разбивается, подобное струе родника, бьющей в каменную глыбу источника - на приказ Отца преклониться перед хозяином Его Райского Сада Люцифер отвечает гордым отказом, встаёт и уходит, увлекая вслед за собой тех, кого полагает недостойными своей дружбы, тех, кто ищет её, но способен вкусить лишь иллюзорный плод собственных ослепляющих желаний.
Я смежаю веки, но внутренний взор мой столь же ясен. Я не хочу видеть, как вместе с отдаляющимися фигурами братьев в высоте небес тают и обещания, что накануне, буквально вчера давал мне Люцифер. Буквально вчера!
Я не хочу видеть, как тлеет след угасающей Надежды, но вижу, как возмущенно сложились домиком брови Гавриила, как Рафаил качнул головой, как замер Ориэль, как забегали глаза младших, пытаясь осмыслить всю невозможность произошедшего.
Я выжидаю момента, когда почтение моё к Человеку будет испито им до конца, затем поднимаюсь и буря обнимает мои золотые сандалии - я не злюсь, я смиряю свой гнев и тяну руки к мысли, что ещё один разговор позволит исправить случившееся, что Люцифер одумается, он же обещал не разочаровывать меня.
Я отправляюсь к его горе, но она вновь закрыта. Я взываю к нему, я чувствую, что мои слова достигают его разума, но он, позволяя им звучать в голове, остаётся к ним равнодушным. Он призывает своих друзей куда-то идти, что-то делать, но из всего потока его слов моего слуха достигают лишь малые капли. Я решаюсь идти к Отцу, я собираюсь просить Его дать брату время, но у подножия Престола я сталкиваюсь с младшими братьями.
- Гавриил, отправляйся к Земле. Возьми мои легионы, если нужно.
Да, я буду говорить с Отцом, но Бог, в отличие от Люцифера, не спешит в своих деяниях. Я боюсь, что брат совершит нечто ужасное, пока я буду искать у Творца силы, чтобы достучаться до старшего.
Гавриил понимает меня и исчезает на горизонте. Я оборачиваюсь и собираюсь расправить крылья, как свет застилает мне глаза, отрезая своим потоком от младших, от всего на свете.
- Извлеки меч сердца своего, Михаил, - велит мне мой Господь и Отец.
И моя рука стремится исполнить приказ, ибо мыслью я едва поспеваю за ней, ещё не ведая, что кроется в этом слове, но уже трепеща от предчувствия своей злой судьбы.
Где-то там, где мои закрылки растворяются в узелке света, я нащупываю рукоять и тяну за неё. Меч, как из ножен, выходит из груди моей, я крепко сжимаю его в ладони и ещё не знаю, сколь сильно принятие мною моего рока изменило меня.
Биенье сердца чувствует клинок,
Пронзая плоть и кровь освобождая...
Передо мною тысячи дорог,
Но вот - земля уходит из-под ног,
И Тьма меня безмолвно окружает...

Божественным ли промыслом влеком,
Иль дьявольским соблазном ты прельстился?!
Быть может, братства преступив закон,
Быть может, став карающим клинком,
Пойму я, что обрел, а с чем простился...

Каждый из нас обрел свое
В час испытания огнем:
Все потеряв, но выстояв,
Я Путь увидел истинный!

Боль в сердце чувствует клинок,
Но сделан шаг - и нет пути обратно...
Мой тяжкий долг, иль мой тяжелый рок?
Я - словно слеп, меня ведет клинок...
Клинок стремится к Цели. К сердцу брата...
[ц]

- Останови своего брата, Михаил, - велит мне мой Господь. - Он хочет сжечь мир, что вручён тебе под защиту.

Я вспоминаю свои же слова:
- Ты надоел мне, Михаил, - зло сказал он. - Уйди.
- Нет, Люцифер. Отец вверил мне защищать эту планету и Его творения.
На лице брата криво дёргается мышца, лишая его совершенной красоты.


Защита. Да. Мой удел вечно противостоять брату, защищая младших детей Отца.
И все же я медлю. Медлю, потому что мне трудно поверить, что надежды для Люцифера больше нет, что он перешёл ту границу, от которой обещал мне держаться далеко. Ещё вчера моя вера спасала его, но сегодня... сегодня я сам должен стать брату палачом. Я! Тот, которому он - единственный старший брат. Тот, с которым он столь щедро делился первыми мгновениями этой Вселенной - бесконечно долгими мгновениями, бесконечно короткими вечностями!
Внутри меня рушатся скалы и падают в расщелины горы. Я пытаюсь пережить это откровение, ставшее для меня потрясением, а Рафаил смотрит в мои глаза - решительно, требовательно, вынуждая шагнуть к порогу, за которым я лицом к лицу встречу своё Проклятье.
Шаг, ещё шаг... и вот я вижу, как вдалеке Гавриил встал перед легионами, закрывая их своей спиной:
- Уходи, Люцифер! Я не позволю тебе причинить зло этому миру!
- Молчи, глупец. И отойди. Иначе я тебя уничтожу.
Гавриил выступает вперёд, ему тоже не ведом страх, но вот мгновение - и младший брат летит в облака. Рафаил срывается с места, спеша ему на помощь и бросая мне на прощанье суровый взгляд, а в ладонях Люцифера зажигается пламя, превосходящее то, что днями ранее он уже направил в Землю перед тем, как твердь, по воле Отца, поглотила его. Огонь разрастается, а моя ладонь лишь крепче сжимает рукоять и в тот миг, когда огненный шар срывается с кончиков пальцев моего старшего брата, я устремляюсь вперёд, чтобы настигнуть его у самого края и разрубить. Опрокинувшиеся полушария пламени растеклись лавой и хлынули бушующим водопадом вниз, в бездну, оставляя нетронутой мою маленькую планету.
Я вновь заношу меч и, едва прочитав ужас в глазах бунтующих братьев, вонзаю его в облако под их ногами. Остатки лавы, не успевшие опрокинуться вниз, вспенились, надулись у ног непокорных шарами и захватили их, чтобы, подобно ртути, присоединиться к основной своей массе. Пролетая мимо Цветущего Рая, огненные пузыри отпустили Люцифера и он, втянутый атмосферой планеты, рухнул на землю, которую пытался уничтожить. Вслед за ним пали и те, кто посмел не покориться воле Отца.
Я, перевесившись через край, видел, как они корчатся на земле от боли, как крылья их вывернулись и помялись, как почернело от пламени их оперение, а на голове меткой позора и бесчестья выросли роговые наросты, лишая их ангельской красоты и превращая в уродов. Моё лицо скривилось и я, не способный созерцать это превращение, вернулся к Гавриилу, чтобы убедиться, что тот в порядке.
В этот момент мимо меня к выжженной пламенем дыре скользнул Ориэль.
- Куда ты? - строго спросил я, хватая брата за плечо.
- Я должен помочь ему! - выдохнул он, и пальцы мои разжались, отпуская его навстречу бездне. Я не мог удержать Ориэля, ибо знал - он сделал свой выбор. Но не мог и не прошептать с горечью ему вслед:
- Уже поздно.
Я обернулся к братьям лишь когда брешь в облаках вновь затянулась.
- Михаил... - тихо прошептали они, вызывая моё любопытство, ибо причиной их удивления был я. Ответ на свой немой вопрос я прочитал на дне их глаз, ибо своё сознание они, в отличие от ушедших, от меня не закрывали. Мои крылья, что раньше сияли серебром, горели теперь золотом дня, ибо я покрыл себя богоугодной и правоверной славой, о которой никогда не помышлял. Поверх одеяний я был облачен в доспехи, а меч, что извлёк я из сердца, нашёл своё место под левым крылом.

* * *

Спустя много лет и много битв против брата, которого я по старшинству сменил в Царстве Небесном, мы встретимся с ним в недрах мира, где пылает пламя Гиены Огненной. И тогда он спросит меня:
- Ну и каково быть архангелом, склонившимся перед этим... человеком?
И я, глядя в его глаза, услышу меж этих гордых слов неизбывную тоску по былым временам, по дому и по Отцу. А ещё по тем разговорам, что имели место меж нами накануне его падения.
И я скажу ему, что Отец милосерден и что для каждого у него найдётся прощение.
И всем сердцем я буду верить, что и для него - тоже. Прежде всего - для него.
Будет день – впервые за много лет -
Не откажут крылья и боль пройдет,
И, простив ненужность свою Земле,
Вновь начнешь оборванный свой полет.

Сердце как звезда и ясны пути,
Ночи и венец серебра луны.
Позабудь о земле, лед оков – прости,
Подари Земле Золотые Сны.

О тепле любви, что сметает страх,
О величье веры и красоты
Сердце мира бьется в твоих руках.
Так прими, достойный своей мечты.

Возвращайся, родина в Небесах,
Ведь не зря казалась земля тесна.
Сердце мира бьется звездой в руках,
И дорога в Вечность светла, ясна

И свобода рядом навек, сестра.
Не откажет больше крыло твое.
Лишь держа звезду в молодых руках,
Не забудь о мире, где взял её
[ц]


 

@темы: про-ИГР-off-ое, Разница уровней, Под конвоем, Памяти того дня, Оставшиеся герои, Небесная канцелярия, Каждый сходит с ума по-своему, Заложники ролей, Вся правда о рыцарях, Все по сценарию, Возвращаясь к вечным вопросам, Ветряные мельницы и воздушные замки, Безумству храбрых венки со скидкой ©, БЖ: бортовой журнал

09:02 

Мы сделаем это, потому что кто-то должен. Вэлком, гайз! Мы замышляем ШАЛОСТЬ.

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Анонс «Рождественский экспресс»

Апрель 2016 года

впервые в истории российских ролевых игр
ВАГОННАЯ РОЛЕВАЯ ИГРА
по мотивам серии книг о Гарри Поттере
by МГ «Три рождественских оленя» в лице ~Анориэль~, dariana & lornalin


OST

Признайтесь, вы ждали этого давно.
Пусть вам уже не 11 лет, вы всё ещё не теряете надежды однажды отправиться туда — в Хогвартс, самую известную в мире школу чародейства и волшебства.
Сколько раз в мечтах вы держали в руках заветный билет? Сколько раз представляли, как пересекаете платформу 9 и 3/4 и видите перед собой локомотив, который на долгие 10 месяцев увезет вас в место, где магия реальна.

Хогварт-экспресс.
Эта игра — ваш реальный шанс сесть на поезд и услышать под ногами стук самых настоящих колес, уносящих вас на север, в заснеженную Шотландию. Вы сможете бегать по соседним купе, выпытывая у друзей и однокурсников, как прошли каникулы и что им подарили на Рождество. Вас ждут рождественские слухи и сплетни взрослого мира, загадки и тайны, которые невозможно скрыть от детских глаз, как бы ни старались взрослые. А главное — вас ждут друзья и враги, с которыми вы будете заперты в одном вагоне на несколько часов. Вы готовы к этому?

Ясно одно — устоять невозможно.
Всем известно, что настоящие приключения начинаются с дороги к ним. Пришло время ступить на эту дорогу.
Испытайте себя.

ВО ЧТО ИГРАЕМ

Дата проведения: 15, 16 или 17 апреля 2016 года (точная дата будет определена в соответствии с расписанием поездов на апрель)
Место проведения: поезд «Невский экспресс» Москва - Санкт-Петербург или Санкт-Петербург - Москва.
Количество участников: ровно 45 человек
Взнос: ориентировочно 1500-2000 рублей (размер взноса будет зависеть от цен на билеты; стоимость билета на поезд включена во взнос)
Сообщество игры: click.

РЕПОСТ ПРИВЕТСТВУЕТСЯ.

@темы: Анонс, про-ИГР-off-ое, Каждый сходит с ума по-своему, Безумству храбрых венки со скидкой ©

22:24 

Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Приготовления с сражению.

URL
01:49 

lock Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Адресное.
Через пару дней открою. Адресату. Может быть.

URL
21:33 

БЖ, запись #445: про души прекрасные порывы.

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Вчера вечером мы упоролись с К. Он заявил мне, что я его идеальный Король-Солнце, и мы упоролись еще раз.
А утром, пересматривая карточки, я думала, что в самом деле мне не хватает чего-то гардемаринского. Даже не гардемаринского, а вот именно того, куртуазно-дерзкого, которое на выстрел и на удачу. Безумств не юности, но молодости, когда влезаешь с розой в зубах в окна к даме даже после того, как она тебе сто раз ответила «нет». Когда максимализм и эгоизм складываются во что-то опьяняющее и кажется, что весь мир под твоими ногами.
Это ощущение 21-22 лет.
Раньше — слишком много сомнений. Потому что много ситуаций, в которых опыта тебе еще не достает. Слишком много «первых» разов в том и в этом, с теми и с другими. Не только в любви, но в жизни вообще.
А после 25 уже теряешь легкость.
Легкой походкой небитого человека, заметил Метелин.
Просто — легкой походкой.
Можно сколько угодно о чем угодно говорить, но после 25 лет настоящей легкости не встретишь. А если и встретишь, то это уже извращение. Болезнь. Можно оставаться легким человеком по складу характера или легким на подъем, но не легким самому по себе. Потому что слишком много отношений, которые заставляют нести ответственность — от отношений с людьми до отношений с государством. Это нормально. Так и должно быть.

Но вот сейчас безумно хочется безумных поступков молодости (страшно, наверное, из моих уст звучит, да?).
Хочется стрелять из пистолетов, поэтому в пятницу мы едем с ребятами из 33-й в тир, а там, может, и на соревнования. Потому что молодость пронзительна как выстрел. И быстра. И прямолинейна. И иногда не обдуманна. А еще она бывает роковой и обрывает что-то. Будущее или всю жизнь, не успевшую даже расцвести полноценным бутоном.
Хочется безумных поступков молодости и скорости. Скорости — через поля и в лес, пусть даже тонкие ветки хлестают по телу, пусть.
Молодость свободна и хочется именно её.
В том числе и играть.
Это не Хогвартс и не Лаик, потому что и то, и другое — детский сад. Слишком рано, какой бы характер ни взять.
Это и не «Пёсий двор» даже, потому что там примерно тот возраст, но уже головная боль.
Я не знаю, что это, но оно где-то здесь:




Шаг, шаг, шаг по мокрой мостовой - осанна грозам!
Гром твердит о склонности небес к стрельбе...
Шаг меж струй, туда, где кровоточат мантии и розы.
Тот не жил, кто никогда не шел к тебе.

Летний дождь, как занавес, раскроется в полнеба.
Низкий дым окутает изножье стен.
Тот не жил, кто никогда в твоих объятьях не был.
Тот не жил, кто не был взят тобою в плен.


Твои солдатские и царственные контуры
И наслажденье, и мучение для глаз.
Твое гасконское лицо парит над окнами
В рассветный час.

Твоя жестокость - это вид благословения.
Блаженны те, кто не вступал с тобою в спор!
В твоих белесых небесах - мое затмение,
Мой приговор.

Мой век...
Мой дом застыл на стрелках стройной цифрою "17".
В этот час он вылизан дождем и тих.
Тот не жил, кто не мечтал в полях твоих остаться.
Тот не жил, кто не мечтал воскреснуть в них.

Летит меж дулами уверенная конница,
Шуршат страницы под надушенной рукой.

В твоих распахнутых ночах моя бессонница,
Мой непокой.

Твоя фортуна, легконогая и быстрая,
Встает над мертвыми, ликуя и крича.
Несу меж крыльев на спине, как след от выстрела,
Твою печать.
Твою печать,

мой век, мой гений злой. Моя судьба тобой была хранима.
Между карт вращался компас золотой.
Ты, смеясь, ломаешь мне хребет неумолимо.
Ты, смеясь, останешься всегда со мной.


Последние две строфы из песни и вовсе складываются в портрет.
Сударь, я узнаю вас в гриме, но соответствующий тег не ставлю.
Это будет нашей маленькой тайной.

@темы: Разница уровней, Оставшиеся герои, Осколки прошлого, Мысли вслух, Каждый сходит с ума по-своему, Заложники ролей, Градация настроений, Вся правда о рыцарях, Вечные семнадцать, Ветряные мельницы и воздушные замки, БЖ: бортовой журнал, Анатомия личности, It's music, baby!

22:01 

БЖ, запись #440: про волнение.

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
— Почему ты такая холодная?
— Я летала к набережной.
— Ты в курсе, что сейчас минусовая температура?
— Да.
— Тогда нахрена?!
— Ну... мне показалось, что это важно — сидеть под мостом и пускать мыльные пузыри, пока река совсем не встала.
Некоторое молчание.
— И, поди, без шапки?
— Да.
— И без перчаток?
— Да.
— И рукава, наверное, тоже по локоть закатала, как всегда?
— Да.
Подобное сочетание пасов руками и непередаваемого выражения боли на лице достижимо разве что при сдвоенном наложении эффектов Круцио и Фейспалм Ультима.

А если серьезно, ушла я очень вовремя. Правда. Я не умру, бросившись с моста в реку, потому что для этого у меня есть крепостные стены замка Св. Ангела, но вот от холода я умереть могу, да. Иногда сама удивляюсь степени своего пренебрежительного отношения к холоду. Вот, например, как сегодня, когда мои бедра и щеки предприняли, было, попытку капитулировать.
Но на свете, пожалуй, от силы человек пять, чье «Я волнуюсь за тебя!» в данном случае сподвигнет меня на подвиг предусмотрительности и здравомыслия. Потому что волноваться за себя у меня получается как-то не очень...

@темы: А город как большой улей, БЖ: бортовой журнал, Безумству храбрых венки со скидкой ©, В рутине будничных дней, Ветряные мельницы и воздушные замки, Вечные семнадцать, Каждый сходит с ума по-своему, О радостях желтого дома, Пока улыбаются чеширские коты, Разница уровней, Смена сезонов

02:08 

Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL

my soul in the sporran

главная