22:02 

AU - 06

Светлейший князь Заказчик
Фендом: Достоевский Ф.М.: "Преступление и наказание"
Персонажи: Свидригайлов/Раскольников
Жанр: ангст
Ключ: Средневековье. Родион - паж Свидригайлова, который его всячески мучает: бьет, не кормит, временами даже насилует. Стокгольмский синдром.

@темы: выполнено, Достоевский Ф. М.: "Преступление и наказание", AU-круг

URL
Комментарии
2012-06-13 в 05:49 

Мальчишка был тощий совсем, неулыбчивый и глядел злым волчонком уже тогда, с самого начала, как только попал сюда вместе с сестрой. Сестра, кстати, сразу понравилась барону больше: красивая, как брат, только смотрела не забито и прямо, словно бы статус служанки нисколько не умалял её достоинства. Такую бы в принцессы, а не в служанки; на её бы белую шею - ожерелья из драгоценных каменьев, на её бы пальчики - сверкающие разноцветные перстни, на её бы статную фигурку - платья из чистого шёлка. Свидригайлов уже с первого дня обратил на неё своё внимание, а про мальчишку как-то забыл.
В том и состояла, как оказалось позже, его главная ошибка.
Брат и сестра старались держаться всюду вместе и, видно, души друг в друге не чаяли: Дуня таскала Родиону сочные мясные объедки после нескончаемых пиров, которые то и дело устраивал барон, а Родион частенько рассказывал ей, бывало, что-нибудь свистящим вдохновенным шёпотом, когда они собирались в их каморке вместе с остальными слугами, и сестра заворожённо слушала его, теребя беспокойными руками подол грязного платья. Только Дуне, как новой негласной фаворитке, доставались всё больше поблажки и подарки от барона, которые он передавал иногда сам, а иногда через других слуг - сразу тащить девицу в постель почему-то не хотелось, а хотелось проявить себя для начала щедрым. А мальчишке, извечно больному и оттого нерасторопному, излишне задумчивому, доставались от барона разве что побои и ругань. Однажды Родион имел наглость высказать что-то неприятное барону прямо в лицо, и тот приказал хорошенько его высечь, после чего паж отлёживался целый день и ещё неделю ходил бледнее обычного и заметно шатаясь. Свидригайлов, глядя на это болезное жалкое создание, пообещал себе больше так сильно его не наказывать - и тут же, впрочем, об этом позабыл.
Что барона откровенно злило и расстраивало - так это то, что Дуня намёков явно не понимала. Или, во всяком случае, усиленно делала вид: подарки принимала с вежливой благодарностью, разговаривала с ним с холодным почтением, неизменно держа дистанцию. Свидригайлову, в конце концов, это порядочно надоело - кем она, интересно, себя возомнила, дерзкая девчонка?!
Когда он волочил её, перепуганную до полусмерти и активно сопротивляющуюся, в свою спальню, попадавшиеся им на пути слуги и служанки отворачивались и закрывали глаза: всем давно было известно, насколько их хозяин лишён всяческих моральных границ - что для нынешнего времени вполне считалось нормой. Но она, она!.. Сколько решительности было на её бледном от страха лице, сколько презрения и отчаяния плескалось в её глазах, когда она вдруг с силой его оттолкнула!
- Хотите насильничать, - сказала она тогда с тихой яростью. - Что ж. Я слабая, я не могу вам ничего противопоставить - наслаждайтесь своей властью, милорд! Но знайте: это вам с рук не сойдёт. Мы убежим с братом, и вы никогда нас не найдёте - и лучше мы с ним умрём с голоду где-нибудь в лесу, чем жить в подобном бесправии!
Он смотрел на неё с усмешкой, прищурив свои нечестивые синие глаза и ожидая продолжения, которое, судя по выражению её хорошенького личика, просто обязано было последовать. В самом деле: красавица кусала губы и неподдельно дрожала, хотя он ей совершенно ничего ещё не успел сделать, а на ресницах блестели слёзы. И она не обманула его ожиданий.
- Я останусь, - добавила Дуня ещё тише, и голос её сорвался. - Только при одном условии. Вы должны позаботиться о моём брате, милорд. Пусть у него будет хорошая еда и книги: вы же видите сами, он очень умный, ему надо учиться! А я... а мне от вас ничего не надо. Ничего! Только брат... ему и так несладко приходится... Пожалуйста, я прошу вас - не за себя, за него!
Так у барона Свидригайлова стало на одну любовницу больше.
Дуня своё слово сдержала и не только осталась, но и брату ничего об их со Свидригайловым сделке не поведала. Сдержал своё слово и барон, так что Родиону оставалось лишь удивляться столь резкой перемене его к себе отношения: у него, и правда, появлялись периодически новые книги, а повару было строго сказано следить за тем, чтобы мальчик ел побольше и куски выбирать для него повкуснее. Его храбрая сестра по-прежнему стойко ему улыбалась, держалась всё так же гордо, никому ни словом не обмолвившись о том, куда уходит почти каждую ночь, когда Родион забывается сном. Только однажды Свидригайлов застал её горько плачущей в одиночестве на кухне, однако, завидев его, она тут же вытерла слёзы и холодно ему поклонилась - и, как он ни старался потом, ему так и не удалось убрать из её взгляда ни неизбывную печаль, ни ледяное презрение, хотя он всегда был с ней ласков и старался угодить.
Всё изменилось в один прекрасный день: неизвестно, то ли Родиону всё же удалось выпытать у сестры причины их нынешнего благополучия, то ли он просто проследил за ней ночью, но однажды вечером он пришёл к барону сам, с горящими неподдельной ненавистью тёмными глазами, с сжатыми в упрямую ниточку губами.
- Не троньте больше её, - прошипел он с такой злостью, что даже Свидригайлов, ко всему привычный, невольно отступил на шаг от юнца. - Не троньте мою сестру.
- Или что? - барон насмешливо посмотрел на дьяволёнка сверху вниз.
Пылающая бездна тёмных глаз смотрела на него так, будто он был средоточием всего зла в этом мире.
- Или я вас убью.
Свидригайлов рассмеялся. Вышло немного более нервно, чем он рассчитывал; он хотел ещё спросить паренька, а сможет ли он совершить убийство, а затем вдруг решил, что не стоит, пожалуй, его дразнить. Таких волчат дразнить опасно - рано или поздно обязательно перегрызут глотку.
- Ну тогда, - спросил он вместо этого шутливым тоном. - Может быть, ты хочешь её заменить?
Он, конечно, был несерьёзен, когда говорил это, и за тонкое запястье он отшатнувшегося мигом пажа схватил только так, для острастки, чтоб неповадно было хозяину угрожать.
И неожиданно для самого себя, глядя в эти гипнотизирующие страшные глаза, в это искажённое ужасом и гневом лицо - подумал: а почему бы и нет, собственно? Обычно он, правда предпочитал женщин, но строгих убеждений по этому поводу (как и по какому-либо другому) у него не существовало, а мальчишка был неимоверно, как оказалось, хорош в своей неприкрытой ярости. Чистая стихия, огневая тьма, настоящий маленький демон сейчас беспомощно трепыхался в его руках, и это, разумеется, было слишком большим искушением, чтобы от него отказываться.
Что было дальше, барон помнил только урывками, так как животная страсть полностью затопила его разум. Если с Дуней он старался быть максимально осторожен и нежен даже, то с братом её не было ничего подобного: он смутно помнил, как тот захлёбывался криком едва ли не на весь замок, извивался отчаянно, как змеёныш, даже один раз позволил себе всхлипнуть от боли, после чего упрямо замолк, а наутро Свидригайлов обнаружил его в своей кровати, лежащего без сознания, искусанного и измученного, всего в синяках и кровоподтёках. Прежде чем встать с постели, Свидригайлов долго смотрел на безвольное юное тело в ней с искренним изумлением, поражаясь собственному поступку. Потом он осторожно поцеловал чужие дрожащие ресницы и, одевшись, вышел из комнаты, размышляя, что ему теперь со всем этим делать и нужно ли делать вообще хоть что-то.
Дуня ждала его тем утром у самых дверей спальни, заплаканная и глядевшая на него с тем невыразимым ужасом, с которым глядел вчера её брат. Видимо, ночью она слышала крики и уже догадывалась об их причине.
- Что вы сделали с ним?!
Он и сам, честно говоря, не особенно знал, что именно он сделал, только признаваться в этом не собирался. Поцеловав её руку, которую она тут же отняла, он молча обогнул Дуню и прошёл вниз, на кухню: после всего ему дико хотелось есть.
- Вы - чудовище!!! - донеслось ему с лестницы вслед.
Демонёнок и его ангельская сестра не показывались Свидригайлову на глаза ещё какое-то время. Через дюжину дней его посреди ночи разбудила замковая стража, поймавшая их при попытке сбежать. Барон милостиво велел не наказывать горе-беглецов, но Родиона той ночью он снова привёл к себе, не обратив внимания на упавшую при этом на колени Дуню, слёзно умолявшую его отпустить брата.
- Повар докладывал, что ты снова начал мало есть, - обратился к Родиону барон, запирая дверь своей спальни изнутри на засов. - Ты смотри, а то ведь так и умереть с голодухи недалеко.
Паж стоял у окна, не глядя на барона, и лунный свет серебрил его тёмные кудри, очерчивал весь его облик какой-то магической дымкой. Свидригайлов неспешно подошёл ближе, залюбовавшись, положил руку на его заострившееся плечо. Тот предсказуемо сбросил его ладонь. Свидригайлов видел, как его сотрясала крупная дрожь.
- А вам какое дело? Может быть, я и хочу умереть... Вы обесчестили мою сестру, теперь и меня... В этом мире только таким непорядочным, как вы, достаётся что-нибудь хорошее! А нам... только грязь и унижения! Где справедливость?! Нету её! Почему мы должны жить под вашим гнётом... как будто мы хуже вас, а между тем мы нисколько не хуже... мы - лучше! Мы выше... во всём! Кто-то должен остановить это всё... кто-то должен сказать, что это неправильно, поменять этот порядок...
Поначалу мёртвенный и бесцветный, к концу речи голос мальчишки гремел, отдавался под каменными сводами замка пророческим эхом. Свидригайлов слушал, как заворожённый, и что-то внутри него сладостно откликалось на эту более чем странную речь, он задышал часто и шумно, сам того не заметив. Мальчишку же тем временем трясло всё сильнее. Обхватив ладонью его лоб, барон понял, что у Родиона, кажется, началась лихорадка. Он развернул его к себе; тот слабо попытался вырваться, но, конечно, не преуспел.
- Уж не ты ли это будешь? - поинтересовался Свидригайлов, безотчётно проводя большим пальцем по узким губам мальчишки. - Тот, кто поменяет заведённый мировой порядок?
Родион выглядел откровенно больным, но это странным образом возбуждало только больше. Его впалые щёки, его синие тени под глазами, его лихорадочный румянец, его усталый, презрительный, как у сестры, взгляд - всё в этот момент казалось Свидригайлову идеальным.
- Может, и я...
Барон усмехнулся и поцеловал горячий упрямый рот, после чего потянул обладателя этого рта к широкой кровати.

URL
2012-06-13 в 05:50 

В ту ночь было по-другому: он помнил все до единой подробности. Помнил узкие бёдра с оставшимися после прошлой ночи синяками, помнил раскалённую бледную кожу под своими ладонями, помнил пылающее тесное нутро и холод припасённого на этот случай масла. Помнил, как Родион пытался расцарапать ему лицо ногтями, как тот задыхался и хрипел, пока барон держал его за горло, двигаясь в нём резкими толчками. Помнил, как нужный темп заставил мальчишку до крови прикусить губу, чтобы сдержать стон, и помнил, как приятно было эту кровь слизывать. Помнил он и то, как стоило всего лишь сжать в нужном месте - и распалившийся болезнью и общим эмоциональным состоянием организм парня сам привёл себя, так сказать, к логическому завершению их взаимодействия.
Эта ночь была долгой, дольше всех, что когда-либо были у Свидригайлова. Он успокоился только почти к рассвету, успев изучить так внезапно приворожившее его тело вдоль и поперёк. После полудня, проснувшись, он обнаружил, что Родион всё ещё спит, а температура временно снизилась до приемлимого уровня. Барон не стал его выгонять из постели и, позвав служанок, приказал принести завтрак прямо в комнату.
Родион не проснулся и к вечеру, и к ночи. К следующему утру его лихорадка усилилась, и он метался по кровати, сминая простыни и что-то безостановочно и беззвучно шепча. Свидригайлов гладил его по мокрым от пота кудрям и думал, что непременно позовёт доктора, если состояние мальчика не улучшится на завтра.
Доктор, пришедший на следующий день, выписал какие-то травяные настои, тепло, покой и постельный режим. Дуня, которой барон разрешил присутствовать при визите доктора, выглядела по меньшей мере молодой вдовой или словно бы уже сама была покойницей, так она была бледна и такое безжизненное, без единой кровинки было её лицо; на Свидригайлова она не посмотрела ни разу.
А вечером четвёртого дня, когда Свидригайлов ложился спать, Родион вдруг открыл глаза и вцепился цепкими пальцами в рукав его сорочки со словами:
- Теперь не трожь её. Дуню мою... она и так от тебя настрадалась, пусть лучше страдать буду я. Ты её не достоин.
Свидригайлов припал губами к его запястью и потянул на себя: постельный режим и тепло ведь можно было выполнять по-разному, а покой... да кому он нужен, этот покой.
- А тебя, значит, достоин? Ну, и на том спасибо.
- И меня не достоин, - ответили ему в губы со всё той же ненавистью. - Ты - монстр, насильник... Ты никого не достоин. И никому ты не нужен... Я убью тебя однажды, потому что ты - падаль, гниль, тебя не должно существовать... Я убью тебя и поменяю порядок... я сделаю мир лучше...
Свидригайлов тогда вновь рассмеялся - на этот раз гораздо более весело.
Время шло, Родион поправлялся, и Свидригайлов уже понимал, что никогда и никуда его не отпустит. Они говорили много: Родион рассказывал ему о прочитанной им теории, о том, что он непременно эту теорию воплотиит в жизнь -и начнёт с отнимания жизни у него, Свидригайлова. Барон слушал и смеялся, или слушал и целовал его, но кончалось всё одно - в постели.
Однажды, дождливым осенним утром, Родион пришёл к нему весь мокрый, дрожащий от холода, закутанный чуть ли не по самый нос в новый плащ, который Свидригайлов ему подарил. В комнате из-за разыгравшейся грозы было темно, и юноша казался истинным посланником Ада, сошедшим на землю: всклокоченные мокрые волосы облепили худое белое лицо с обострившимися скулами, глубокие тёмные глаза горели так, как может гореть только пламя самого мрака. Во вспышках молний, освещавших изредка комнату, трудно было разглядеть его движения, но Свидригайлову показалось, будто юношу ведёт, как по пьяни, тем не менее, взгляд у того был трезвый. Во всяком случае, опьянило его явно не вино. Сам не зная почему, Свидригайлов попятился к окну, а тёмная фигура неумолимо наступала на него, и за ней, как мантия, волочилась крылатая тьма. И столько инфернального было в этом жутком зрелище, что барон Свидригайлов, никогда не веривший в Бога, в этот момент непроизвольно обхватил ладонью свой нательный крест, и а другой рукой схватился за так и норовившее выпрыгнуть из груди сердце. Никогда ему ещё не было так страшно, как сейчас.
- Родион, - позвал он, уже каким-то шестым чувством зная, что сейчас произойдёт. - Родя...
И совершенно неожиданно всё закончилось так же резко, как и началось.
Родион вдруг пошатнулся и бессильно выронил из рук занесённый топор. После чего пошатнулся ещё раз и упал без чувств.

***

Всё шло к этому дню, вся его жизнь была только для того, чтобы этот день свершился. Все его мучения, все мучения бедной Дуни - всё это было только увертюрой к предстоящему событию. И всё это было поставлено на кон. Он не мог проиграть, не мог отступиться, потому что иначе погиб бы не только он, и погибла бы не только Дуня, но погибла бы и его Идея, а этого допустить никак было нельзя. Ведь он был прав, покажите ему того, кто скажет, что это не так; он был прав и полностью убеждён в своей правоте.
И всё же...
Всё же он не смог.
Он зарубил бы этого бездушного развратного человека и даже не чувствовал бы после угрызений совести, наверное, потому что этот человек чертовски заслуживал быть убитым им.
Но видит Бог, он не смог; это последнее домашнее"Родя", эти ночи, этот взгляд - всё это ударило его разом, хуже кнута, больнее плети, и топор выпал из его рук, лишив его единственного шанса на победу.
Родион думал, что уж после этого-то его точно самого убьют, и был крайне изумлён, открыв глаза и обнаружив себя в знакомой широкой постели, накрытым пуховыми одеялами. Свидригайлов сидел возле него в придвинутом к кровати кресле и держал мокрый компресс на его лбу. Дождь за окном ещё не кончился, но гроза уже утихла, оставив только сырость и запах осеннего тлена.
- Дурак ты, Родя, - заявил Свидригайлов, как будто ничего и не случилось. - Зачем топором-то? Ты был бы потом весь в крови, и тебя бы быстро вычислили. Дальше смертная казнь - для тебя и, наверное, каторга или изгнание - для Дунечки. Этого ты хотел? Это твой "лучший мир"?
Родион не ответил, отвернувшись к стене. Барон убрал тряпицу с его лба и сжал его руку: Родион почувствовал его улыбку где-то на своей щеке.
- Не глупи так больше. Я верю тебе, что ты способен убить, и теории твоей тоже верю. Только меня-то зачем? Мы с тобой, Родя, одной монеты стороны. И ты ещё поймёшь, что не такие уж мы и разные... Тебе ещё будет со мой хорошо, вот увидишь. Я позабочусь о тебе. И о Дунечке твоей позабочусь. Ты только не делай так больше, ладно?
Он посмотрел барону в глаза, ожидая увидеть там ложь и страх, но там была только спокойная, тёплая синь. И что-то... что-то такое, чему он не мог дать про себя названия, и это что-то почему-то заставляло довериться безоглядно и безвозвратно. Родион, правда, всё равно пока доверять не собирался. А всё остальное...
- Посмотрим, - сказал он только и позволил себя поцеловать.



__________________________________
Прошу прощения, слов: 2720

URL
2012-06-13 в 10:48 

Lady Aurica Maharielle
"Well God, I guess you got me again, didn't you? Yeah, that was a good one, God. Hope it made you laugh, you sick bastard." ©
Боже мой, это же просто восхитительно! Вчера чисто интереса ради подписалась и уж точно не ожидала, что выполнят заявку так быстро... и так замечательно!
Я просто в восторге :white:

не заказчик, а жаль

2012-06-13 в 21:58 

Mitsunyari, благодарю)
Если заказчик захочет, тут возможно продолжение...

автор, внезапно проникнувшийся пейрингом

URL
2012-06-13 в 22:16 

тов.Молотов
Войной, дружище, занимаются как любовью. Работают те же органы. (с)
Заказчик в восторге и очень хочет продолжение)

2012-06-13 в 23:53 

URL
2012-06-13 в 23:54 

тов.Молотов, автор очень рад, что угодил х)
предложение обдумывается :3

URL
2012-06-13 в 23:55 

тов.Молотов
Войной, дружище, занимаются как любовью. Работают те же органы. (с)
Буду ждать)

2012-06-14 в 11:16 

генерал педоискатель
— Снять с тебя маску, и кто ты будешь? — Нищеброд, пидорас, мизантроп, анархист.
ох, как это чудесно, спасибо огромное, автор! :rotate:

2012-06-14 в 15:05 

Прекрасное исполнение. И АУ интересно вышло :red:

URL
2012-06-15 в 03:17 

Исполнение 1, часть 2, слов 2334.
А теперь предупреждения, которые надо было поставить ещё к первой части и про которые автор тогда совершенно забыл.
Во-первых, возможен ООС, ибо автор читал сиё бессмертное произведение очень давно. Во-вторых, авторское виденье персонажей тоже имеет место быть. А в-третьих, эта часть как бы переходная. Автора что-то нещадно понесло, так что планируется ещё часть 3, заключительная, про, собственно, непосредственно теорию Раскольникова.




Через пару месяцев, в начале зимы, в замке произошло сразу несколько значимых изменений.
Во-первых, Свидригайлов пригласил для Родиона целый штат учителей на всю зиму. Просили за свою работу они вроде бы не так уж много, место в замке занимали тоже не слишком большое, а беспокойный ум этого странного паренька они занимать умели, как выяснилось, просто отлично. Правда, пришлось, дабы не портить себе репутацию из-за одного мальчишки, велеть учителям заниматься и с остальными детьми прислуги. Не сказать, чтобы подобные филантропические порывы были совершенно чужды душе Свидригайлова: при всей своей моральной разнузданности он любил иногда вытворять что-нибудь этакое, так что никто в округе этому его поступку не удивился.
Кажется, даже Дуню, вот уже несколько месяцев вовсе его избегавшую, это в достаточной степени впечатлило, и она даже выдавила из себя слабую благодарную улыбку во время одной из случайных их встреч. В следующую встречу им даже удалось поговорить о чём-то нейтральном, что ещё на неделю прибавило барону хорошего настроения.
Вторым же существенным изменением стало появление в замке некого Дмитрия Разумихина.
Вроде бы, на первый взгляд парень этот был обычным младшим конюхом, и барон даже поначалу не счёл нужным поинтересоваться его именем. Но позже выяснилось, что конюх этот что-то уж слишком быстро находит со всеми общий язык. Служанки помладше почти поголовно с ним кокетничали, старшее же поколение явно питало к нему нежную родительскую любовь. Даже Дуня, обычно неприступная, вдруг начала проводить вечера в компании его и других слуг, завлечённых его байками о собственных скитаниях.
Но если Дуню Свидригайлов, увлечённый уже с лета кое-кем другим, мог ему великодушно простить, то уж внимание Родиона он отдавать был точно не намерен.
Однажды он прогуливался по галерее левого крыла замка, думая о чём-то своём. Обычно это крыло пустовало, так как большинство жилых комнат находилось в правом, и Свидригайлов частенько приходил сюда просто так, чтобы ничто не мешало ему погрузиться в свои мысли. Однако в этот раз он ещё издали услышал чьи-то приглушённые голоса и звуки шагов и, решив полюбопытствовать, бесшумно приоткрыл ближайшую дверь, чтобы посмотреть на неведомых ночных гуляк.
Конюх Дмитрий стоял, окружённый стайкой таких же юных слуг, и, подняв вверх сорванный со стены факел, рассказывал им о чём-то громким театральным шёпотом. Свидригайлов смутно уловил из его речи упоминание какой-то старой легенды про замковых привидений и только хмыкнул про себя дурости молодёжи, которая внимала очередной байке с неподдельным восторгом. И только потом он заметил среди них своего Родиона. Тот, конечно же, слушал Разумихина с привычной едкой усмешкой, скептически скрестив руки на груди, но глаза его блестели в неверном свете единственного факела, и видно было, что рассказом он всё-таки заинтересован.
- Всё это выдумки, - бросил Родион в пустоту, не повышая, однако, голоса. - Призраков не существует, это доказано наукой.
- Твоя наука, - отвечал ему тот, состроив удачную зловещую гримасу. - Сейчас не в почёте, она против Бога. А призраки - это явление бесов, коих существование доказано Благостной Церковию!
Разумихин, естественно, и сам потешался, надеясь своей страшилкой всего лишь развлечь слушателей, и Родион это отлично, казалось бы, понимал. Уж Свидригайлов-то научился за столько времени различать, когда спор действительно приносит этому дьяволёнку удовольствие, а когда он просто отстаивает во что бы то ни стало свою позицию. Юноши обменялись ещё чередой реплик: конюх азартно размахивал во все стороны факелом и не на шутку распалялся, доказывая то, во что и сам, похоже, не особо верил, а Родион презрительно колол его в ответ одиночными едкими фразами. В результате внимание слушателей в равной степени уже принадлежало им обоим, словно бы они устроили для них импровизированное представление.
А потом Родион... улыбнулся. Всего на мгновение, так, что этого никто, кроме барона, и не заметил, но это была самая настоящая улыбка: не сардоническая усмешка, не кривая безумная ухмылка, а нечто совершенно новое. Сам Свидригайлов никогда такого у него не видел, а ведь все выражения этого лица были изучены им так хорошо!..
Не выдержав больше этого зрелища, он нарочито громко распахнул дверь и прошёл в комнату.
- Чем это вы тут занимаетесь, хотел бы я знать?
Перепуганная его появлением молодёжь сразу же сочла за лучшее убраться куда подальше, разлетевшись, как стайка невзрачных ночных мотыльков. Разумихин тоже бочком начал продвигаться к двери, широко улыбаясь и бормоча неискренние слова раскаяния - видимо, ждал, что хозяин накажет его за шум в столь позднее время, но Свидригайлов на него даже не глянул. Он смотрел на Родиона, который при его появлении снова натянул на лицо привычную маску холодного безразличия.
- Пойдём, - только и сказал барон ему.
Он и сам не знал, что всё-таки его так привлекало в этом сумасшедшем злом мальчишке, почему его так неумолимо к нему манило. Родион ведь пытался его убить однажды, и он простил ему это, взял - и простил, ничуть почему-то не рассердившись. Но сейчас, когда он знал, что этот мальчишка умеет ещё и улыбаться и что улыбка его предназначалась кому-то другому, даже не Дуне - сейчас барон по какой-то неясной для себя причине неожиданно разозлился, хотя не должен бы. Он так долго старался наладить с ним контакт - и испортил всё одним ударом кулака в лицо, когда Родион прошёл за ним в спальню и закрыл изнутри по его приказу дверь.
На щеке пажа отпечатался круглый след его перстня. Сам Родион от этого удара чуть не потерял равновесие, однако устоял на ногах. Свидригайлову хотелось почему-то, чтобы он что-нибудь у него спросил, чтобы он начал возмущаться или шипеть обвинения в своей обычной манере; но тот только молча смотрел на него, не мигая, и в его взгляде читалась неисправимая мстительность, которая, как по своему опыту знал барон, ещё покажет себя в будущем.
- Не подходи к нему больше, - сказал Свидригайлов зачем-то, вновь сам себе удивляясь.
Родион стоял, не шевелясь и склонив голову набок; мягкие каштановые волосы, кажущиеся чёрными в темноте ночи, падали беспорядочными вьющимися прядями ему на лоб и глаза. Если тогда, в то утро, когда он пришёл к барону с топором, Родион выглядел мрачным палачом, то теперь - теперь он, скорее, походил на одно из тех неприкаянных привидений, про которые с таким жаром рассказывал Разумихин. Барон сделал к нему шаг - Родион не сдвинулся с места. Свидригайлов вздохнул: признаться честно, он думал, что времена насилия над этим упрямцем прошли после той пресловутой неудавшейся попытки убийства.
- Родя.
- Кто дал тебе право так меня называть? Ты никто мне...
Вот что так часто восхищало в нём барона: безродный болезненный юнец не признавал общественных авторитетов как таковых, с ним бесполезно было пытаться говорить о подчинении своему хозяину - при угрозах и запугивании тот либо замыкался в себе, как будто закрывался от окружающего мира непробиваемой скорлупой, либо, напротив, вдруг начинал яростно нападать сам, читая гневные обличительные тирады; при попытках же говорить более откровенно и манипулировать если не чувствами его, то хотя бы логикой, он немедленно опровергал все доводы своими и начинал вести себя ещё более высокомерно. Тихий и нелюдимый, всегда себе на уме, этот мальчик, несомненно, таил в себе какое-то страшное внутреннее пламя, разъедавшее его изнутри, словно он был обозлён на весь мир ещё с рождения. И в то же время нельзя было не подивиться его некоторой наивности: ведь нельзя же, в самом деле, считать, что одной лишь только теорией о разделении людей на "высших" и "низших" когда-нибудь можно будет вершить историю мира. Хотя в чём-то Свидригайлов был с ним безусловно согласен. Да хотя бы в том, что ограничивать себя какими-то нравственными убеждениями и испытывать муки совести от свершённых в своё же удовольствие поступков - сущая придурь.
Как он ни сдерживал себя, а следующим утром Родион всё равно не смог встать с кровати, отчего не разговаривал с ним всю оставшуюся неделю.

URL
2012-06-15 в 03:17 

Ближе к Рождеству им случилось крупно повздорить ещё раз. Однажды утром Свидригайлов проснулся с кухонным ножом у горла, а Родион, глядя на него совершенно безумными глазами, молча и недвижно нависал над ним, уперевшись худыми коленками по обе стороны от его тела. Это, что и говорить, Свидригайлова расстроило.
- Убери, - приказал он сухо, показав взглядом на нож. - Если уж не собираешься им воспользоваться.
Паж ещё несколько секунд продолжал сверлить его взглядом, а потом резко отбросил нож в сторону и безвольно сполз с постели. Плечи его вздрагивали, но в тёмных глазах не было видно характерного блеска, и они оставались сухими.
Барон оттащил его на конюшню и самолично высек тогда самой тяжёлой плетью, устав от его несговорчивости, и даже не подумал забрать его обратно в дом, когда слуга предсказуемо потерял сознание.
До самого вечера Свидригайлов боролся с желанием разыскать этого змеёныша, чтобы посмотреть, как он, но в итоге в каморку слуг он наведался только к ночи. Родион лежал там на своём топчане в углу, отвернувшись к стене лицом и укрывшись тонким одеялом так, что из получившегося белого кокона выглядывала наружу только тёмная макушка и опустошённые чёрные глаза. Дуня сидела возле него и гладила брата по голове, Разумихин, виновник всех бед (по мнению Свидригайлова) тоже неловко топтался рядом и, судя по невнятным жизнерадостным речам, пытался Родиона если не утешить, то хотя бы отвлечь. На появление в комнатушке барона и тот, и другая отреагировали весьма однозначно: Дуня вскочила, явно готовая защищать брата во что бы то ни стало сейчас, Дмитрий же как будто ненавязчиво заслонил топчан собой, глядя на хозяина тревожно и хмуро.
- Ну-ну, тише, защитнички, я проведать пришёл.
Про себя он подумал, что надо бы, наверное, как-то подтянуть дисциплину в замке, чтобы слуги своё место не забывали. Открыто они возразить ему, правда, всё равно не посмели, но следили за ним, пока он подходил к топчану, так напряжённо, что, казалось, вот-вот бросятся его оттаскивать. Это своего-то хозяина!..
Один Родион продолжал безразлично изучать взглядом стену. Свидригайлов дёрнул на себя верхний край одеяла и бесцеремонно перевернул пажа с бока на живот, прижимая его плечо к постели и разглядывая спину. Он слышал, как Дмитрий шагнул при этом ближе, сжав кулаки, а Дуня судорожно всхлипнула, прикрыв рот ладошкой.
Спина была вся красная, невесомая сорочка прилипала к пропитавшимся кровью бинтам. Родион задёргался в его хватке, заскрёб ногтями по простыне, сбивая её в комок, но не издал ни звука. Свидригайлов усмехнулся, демонстративно поцеловал его в затылок и молча вышел.
Разумеется, от этого стало только хуже: напряжение между ними многократно возросло, глухая стена, которой извечно окружал себя Родион, заметно упрочнилась. Он больше не говорил ему ни слова и уже даже не шипел, зато охотно общался как с Дуней, так и этим проклятым конюхом - причём общался при этом так, чтобы непременно попасть барону на глаза. Ночами приходилось силой затаскивать его к себе и силой же брать, и первое время тот только слабо охал от боли в медленно заживающей спине.
- Зачем ты это снова сделал тогда? - спросил он как-то. - И почему снова не довёл до конца, раз собирался?
Родион привычно окрысился и ничего не ответив, в который раз испепелив его взглядом. Видно было, что его так и распирает от желания выступит с очередной тирадой о том, какой Свидригайлов подлый, мерзкий и вообще ничтожный человечишка; честно говоря, барон даже в какой-то мере надеялся, что его всё-таки прорвёт, однако Родион продолжал упорно отмалчиваться.
Так миновал ещё месяц.
А в самый Сочельник Родиону удалось-таки достойно отомстить ему и за ту вспышку ревности, и за памятную порку, напугав барона до полусмерти. Что именно случилось, сказать было трудно, однако причитавшая беспрестанно Дунечка, такая же перепуганная, утверждала, что брат её свалился под лёд, вздумав за каким-то бесом прогуляться к дальнему пруду, что находился в предместьях замка. Похолодев сердцем, Свидригайлов бросился в указанном ей направлении, думая только о том, чтобы успеть вытащить парня, пока не слишком поздно - но, к счастью, их перехватили другие слуги и сообщили, что бедолагу уже выловил и принёс в замок Разумихин. "И тут постарался!" - подумал Свидригайлов со злобой, и мысль эта тут же вылетела из головы, вытесненная более важными.
Родион лежал без чувств, укутанный всеми найденными в помещении слуг одеялами и шубами. Его колотило и трясло, губы были совершенно синие, а лицо - белее мела. Свидригайлову было страшно даже представить, во что выльется это происшествие для Родиона, который и так постоянно болел и иммунитет имел уже очень сильно ослабленный. Что-то будет с ним, если от этого случится воспаление лёгких или пневмония? Выживет ли этот глупый мальчик? Он не хотел об этом думать сейчас - не хотел, но всё же думал. Сам Дмитрий успел уже переодеться в сухое и, судя по румяным щекам, был срочно отпоен горячим чаем или вином. За него можно было и не беспокоиться - Разумихин был крепким здоровым детиной, с которого всё слетало как с гуся вода, а Родион... Родион был полной его противоположностью.
- Я сам о нём позабочусь, - заявил барон не своим голосом и приказал перенести пажа к нему в комнату.
В результате Рождества не было ни у него, ни у бедной Дуни, не находившей себе места из-за брата. Родион в себя так и не пришёл - ни на утро, ни через два дня, ни через три. Только метался по кровати, как тогда, в дни его усилившейся лихорадки в конце лета, хрипел что-то нечленораздельное в горячечном бреду и изредка в полусознательном состоянии просил воды. Приглашённый доктор, ужасно недовольный тем, что пришлось выбираться за город в праздники, вновь выписал лишь какие-то невразумительные настойки, тепло и покой - а что он ещё, интересно, мог посоветовать? Свидригайлову не на шутку хотелось свернуть этому докторишке шею, хотя он не мог не понимать, что тот действительно здесь ничем не мог помочь.
Только к середине января выражение прежней осмысленности вернулось во взгляд Родиона, когда он открыл глаза. Свидригайлов, всё это время старавшийся практически от него не отлучаться, криво ему улыбнулся из кресла, где он сидел.
- Ты дурак. Я ведь об этом уже говорил, да? Так вот, Родя, ты дурак ещё больший, чем мне казалось раньше, при всей твоей начитанности. Я думал, ты уже никогда не очнёшься.
Родион посмотрел на него с каким-то странным выражением, словно бы это и не он вовсе пребывал все эти дни на грани смерти.
- А тебе-то что? Ну и не очнулся бы... что с того?
Свидригайлову нерационально захотелось его хорошенько ударить, однако он сдержался и подошёл к кровати ближе, чтобы коснуться ладонью его почти остывшей до нормальной человеческой температуры щеки.
- Тогда я бы остался один, разве нет?
Сказал - и понял вдруг, что каким-то образом сказал самую что ни на есть правду. Без этого мальчишки у него снова будет всё - и не будет никого.
Родион открыл рот, чтобы ответить, но вдруг передумал и замолк.

URL
2012-06-15 в 03:19 

и - да, всем спасибо огромное за комментарии :333

URL
2012-06-20 в 05:33 

Автор вернулся, и вот вам 3-я часть, последняя. Предупреждения, о которых автор опять же забыл в предыдущих частях: тут скорее намёк на дарк, чем ангст, рейтинг слабенький R, плюс - Раскольникову тут меньше, чем было у Достоевского.


Это было уже весной, когда однажды ночью ледяные тонкие пальцы хваткой утопленника обхватили его горло, и Свидригайлова буквально выдернуло из сна в душную тёмную реальность. Пальцы тут же сжались сильнее, заставляя барона судорожно хватать воздух ртом, перед глазами быстро заплясали чёрно-красные пятна. С огромным трудом ему удалось нащупать чужие руки возле своей шеи, ещё больше усилий стоило эти руки отцепить, ибо сила в них сейчас каким-то образом поместилась в самом деле нешуточная.
Какое-то время он и его душитель молча, яростно боролись - но в итоге Свидригайлову удалось-таки вырваться, и, рывком перевернувшись, он крепко прижал узкие запястья и их обладателя к сбитым борьбой простыням. Глаза Родиона в темноте казались бездонными чёрными провалами.
- Тебе не надоело, м?
А всё-таки, подумалось ему, красивый он, этот мальчик. В чём-то даже красивее своей сестры: если у той красота была правильная, истинно-женская такая красота, то черты Родиона в целом выглядели резче, тоньше, острее, и вид это придавало ему более... нездешний, неземной, что ли. Будто бы не человек, а этакий эфирный фантом, сотканный сплошь из теней. Влажные со сна губы были чуть приоткрыты, выпуская учащённое после недолгой схватки дыхание - Свидригайлов не удержался, поцеловал эти губы, заставив их раскраснеться.
- В этот раз почти получилось, - прошипел его молодой любовник и показательно дёрнулся.
Потом он дерзко вздёрнул подбородок:
- Опять меня засечёшь? - но ресницы его дрогнули, выдавая страх.
Свидригайлов устало покачал головой и лёг с ним рядом, привлёк к себе, по-прежнему надёжно сковывая его руки своими - на всякий случай.
- Что тебя сечь толку... Я лучше покажу тебе кое-что завтра наглядно, а пока, будь добр, дай мне поспать спокойно.
Родион молча придвинулся к нему ближе и всю ночь грел об него свои вечно мёрзнущие ноги.
Утром барон, приказав ему одеться потеплее, повёз его в город. К площади экипаж подъехал как раз вовремя: там уже собралась галдящая на разные лады толпа. Родион при виде такого скопления народа сразу же недовольно нахмурился, однако послушно прошёл в самую её глубь, приобнимаемый за плечи бароном. Протолкнувшись сквозь ряды неиствующей черни, они вышли к самому помосту, где уже глашатай уже бойко зачитывал чей-то приговор, а палач равнодушно примеривался огромным мясницким топором к шее лежащего головой на плахе осуждённого.
- Зачем мы здесь?
Раскольникову было жарко и душно, толпа дышала омерзительным общим смрадом. Под ногами было скользко от плевков и помоев; сверху же безжалостно палило разгульное весеннее солнце, блёклое небо, покрытое обрывками бесформенных серых облаков, безразлично впитывало в себя дым от многочисленных печей и ремесленных цехов с окраин. Чернь шумела единым человеческим морем всё громче по мере приближения неотвратимой развязки казни, жадная до зрелищ, она роптала, что с приговором медлят. Казалось, всё это наскучило уже и приговорённому, который только время от времени косился на палача в чёрном колпаке, не выражая ни малейшего признака страха или сожаления о впустую растраченной жизни.
Именно поэтому Родион и не любил ни город, ни подобные массовые "развлечения". Ему стало дурно.
- Зачем мы здесь? - повторил он настойчивее, когда не получил ответа.
Свидригайлов стоял сзади, по-прежнему придерживая его за плечи, и ничего путного говорить, по-видимому, не собирался.
- Смотри, - только и вымолвил барон.
В длинном приговоре, успевшем, наверное, утомить и самого глашатая, мелькнуло, помимо упоминаний о взяточничестве и мелких кражах, обвинение в убийстве. Родион едва заметно вздрогнул под ладонями Свидригайлова, но не подал виду и продолжал смотреть на помост, как ему было велено.
- ...именем короля решено было приговорить к смертной казни! Приговор привести в действие! - выдохнул глашатай с облегчением под конец.
Топор рассёк воздух только один раз - и голова казнённого с глухим стуком шлёпнулась в заботливо подставленную возле плахи корзину. Лужица тёмной крови растеклась, мутно поблёскивая на солнце, по помосту, приведя этим толпу в совершеннейший экстаз. Она восторженно взревела, одновременно радуясь, что всё закончилось, и негодуя, что так быстро; Родион неотрывно смотрел на безвольное обезглавленное тело, невольно прижимаясь лопатками к груди Свидригайлова, он был бледен и немного дрожал, однако держался достойно. Подождав, пока стражники придут убирать тело, барон всё так же молча потащил Родиона дальше.
Следующим местом назначения их экипажа стала поляна за чертой города, в противоположном направлении от замка барона. В этот раз они высадились дальше, чем нужно, чтобы не попасть случайно под раздачу, но видно отсюда и так всё было довольно отчётливо: группа кровожадно настроенных крестьян волокла к ближайшему дубу какого-то рьяно сопротивляющегося мужчину с мешком на голове. Теперь приговора никто не зачитывал, всё произошло быстро и без лишнего драматизма: крестьяне наперебой выкрикнули несколько реплик, которые не разобрать было с такого расстояния, затем кто-то из них ловко соорудил петлю из принесённой ими толстой верёвки, набросил её на шею неизвестного - и они дружно вздёрнули его на дубовом суку.
Крестьяне, крайне довольные собой, поспешили вернуться в город, к своим делам, а Родион и Свидригайлов всё смотрели на болтающийся на ветру труп, к которому уже слетались падальщики-вороны. Кучер скучал и меланхолично раскуривал в трубке дешёвый вонючий табак, ожидая, когда его господину надоест заниматься ерундой и он прикажет вернуться в замок.
- Ну что? - спросил Свидригайлов тем временем, погладив Родиона по волосам. - Понравилось? Сегодня ещё вроде как должны сжечь ближе к ночи на костре некого колдуна, который, насколько я знаю, провинился лишь тем, что посмел высказывать вслух некие излишне дерзкие идеи. Теории у него были смелые, понимаешь ли... Что, съездим поглядеть и на него?
Раскольников метнул в него пылающий злобой взгляд, но бледность с его лица так и не сошла, а на тонких губах зрели следы нервного покусывания.
- Нет... не надо на него. Уразумел я...
Барон благодушно хмыкнул и мягко подтолкнул его к карете со словами:
- Ничего ты не уразумел. Я показал тебе лишь, на какой риск ты идёшь со своей одержимостью. Чтобы ты собственные силы оценил раз и навсегда.
После Родион ходил тихий и задумчивый, напряжённо о чём-то размышляя. Свидригайлов тему больше не поднимал, но следил за ним очень бдительно, дабы снова не попасться на удочку. Где-то в середине апреля он решил закрепить полученный эффект от хождения в город и как-то раз поздно ночью, после очередного пира, привёл Родиона в торжественную залу, где за длинным столом в одиночестве досыпал лицом в тарелке последний пьяный гость.
- Вот смотри. Этот пьянчуга известен в городе своей мелочной жестокостью. Недавно он запорол двух слуг до смерти только лишь из-за того, что они опоздали принести ему бутылку вина в одно похмельное утро. Он работает в городском совете, отчего думает, будто у него есть право обирать до нитки всех, у кого хватит глупости к нему обратиться. Он насилует женщин и детей, как только выпадает возможность, и никто не может на него нажаловаться из-за его высокого положения. К тому же, он приворовывае6т городскую казну, из-за чего у нас не хватает школ для бедноты. Я знаю про него всё это и, тем не менее, пригласил его сегодня специально, потому что мне, увы, тоже надо быть в дружбе с городским советом. Но, может быть, ты хочешь от него избавиться? Отличный способ претворить твою теорию в жизнь, не считаешь? Раз уж меня у тебя убить пока не получается, очевидно...
Родион с брезгливым отвращением разглядывал жирную тушу спящего за столом чиновника, издающего неприятный громкий храп. Одежда у него была даже дороже, чем у Свидригайлова, живущего за счёт короля и богатого наследства, физиономия у него была оплывшая, красная, с маленькими свиными глазками, утопающими в складках жира. Всё это косвенным образом подтверждало рассказанное бароном, да и не верить ему у Родиона вроде бы не имелось причин пока.
- Смотри, - продолжал тот. - Вот рядом с ним лежит на столе нож для разделки мяса. Он сейчас полностью беззащитен, весь в нашей власти. Все слуги уже давно спят, никто ничего не увидит. К тому же, если его сегодня не прикончишь ты, то однажды он точно меня доконает своими сальными шутками, и мне придётся заплатить местным наёмникам, чтобы его как-нибудь по-тихому устранили. Лучшего шанса проверить себя тебе больше не представится.
Родион смотрел на чиновника и на нож, но видел перед собой почему-то только картины виденных им в городе казней: отрубленная голова, глядящая мёртвыми глазами в никуда, кровь, заливающая плаху и помост, буйство кровожадной толпы, труп с мешком на голове, мерно раскачивающийся на суку. Разделочный нож, тускло поблёскивающий в свете чадящих факелов и испачканный мясными объедками, вдруг вызвал одним своим видом у Родиона непереносимую тошноту, на спящего же борова глядеть и вовсе теперь не хотелось. Ему стало мерзко и худо от всей этой человеческой грязи, от того, что он сам решил в этой грязи изваляться, замарав руки чужой кровью. Всё это показалось ему неожиданно для самого себя настолько ужасным, что он, задыхаясь, кинулся прочь из залы террасу, и его тут же вывернуло в равнодушно отнесшиеся к этому кусты сирени под балконом. Свидригайлов с тихим снисходительным смехом подошёл к нему и утешительно похлопал его по спине, словно бы только такой реакции он и ожидал на своё страшное предложение. Родион и представить уже в тот момент не мог, что сам лично предпринял целых три попытки убийства. К счастью, не удавшиеся...

URL
2012-06-20 в 05:34 

А потом, по прошествии времени, разум его снова наполнился проклятыми мыслями о его проклятой идее, и противоречивые сомнения вновь начали раздирать его на две равных половины изнутри, начиная с самого сердца.
Что же это получалось? Что он как раз - из низших? Из тех, что не имеют никаких прав, а должны безропотно покоряться и идти на убой? Из тех, что не заслужили ничего, кроме вечного унижения? Кроме тесной каморки для слуг, кроме скудной еды, кроме поруганной чести родной сестры, кроме безобразных шрамов на исхудавшей спине, кроме болезненно-постыдных ночей в чужой постели против своей воли - неужели ничего, кроме всего этого, он не достоин? Нет, не может такого быть! Ведь он был умным, он был молодым, он перенёс уже столько бед; а между тем на свете жили какие-то престарелые жирные свиньи, не сделавшие в жизни абсолютно ничего хорошего и обладающие интеллектом подвальных крыс - и эти люди, эти пародии на людей были счастливы и богаты. Чем же они лучше него? Разве только тем, что их предкам повезло в своё время чуть больше, чем его? Или же тем, что они сумели прогрызть себе дорогу в жизни зубами, через чужие глотки? Так, может, и вправду не от рождения тогда зависело, к какой "касте" ты принадлежишь? Может, ему всё же стоило сделать нечто такое омерзительное, нечто богопротивное, чтобы встать на один уровень с теми, другими, которые имеют власть и деньги... Но ведь он действительно так и не смог убить того же барона, потому что нечто внутри него всё равно было против! Или он не мог убить почему-то только его?..
Он размышлял так целых две дюжины дней, совсем разболевшись от всех этих переживаний, и за это время стал похож на настоящий скелет, туго обтянутый кожей. Обмороки стали совсем частыми, как и приступы непроходящей ещё с зимнего падения в пруд лихорадки. Свидригайлову приходилось кормить его едва ли не насильно - и отказаться от постоянного затаскивания его в свою постель. Поэтому, приняв-таки окончательное решение, завершившее эту немыслимую душевную агонию, Раскольников предварительно взял себе за обязательство наесться, как следует, и хорошенько выспаться в тепле.
Тёплой майской ночью Свидригайлов услышал шаги в коридоре. Мягкие ковры, расстеленные всюду, почти полностью поглощали звук, однако Свидригайлов был готов эти шаги услышать вот уже как минимум неделю, и потому он сразу же проснулся. Быстро одевшись, он бесшумно выскользнул в коридор, преследуя слабый огонёк свечи, плывущий по коридорам замка вместе с узнаваемой чёрной тенью в длиннополом плаще. Тень, прикрывая свечу ладонью, вскоре скрылась в одном из тайных проходов, ведущих прямиком за стену замка. В общем-то, барон и раньше догадывался, что его слуги в любой момент могли незаметно сбежать. просто он знал, что бежать им было некуда, всем до единого. Он был единственным их благодетелем.
Вместе с неуловимой тенью они потихоньку добрались до города, накрытого молчаливым ночным колпаком. Ночь была ясная, загадочно перемигивающиеся между собой звёзды усыпали чёрный бархат неба, а вот луны не было видно совсем. Лучше, конечно, выбрать бы тени для своей прогулки ночь потемнее да помрачнее, чтобы скрыться после не составило труда, но, наверное, тень просто устала ждать своего часа. Устал, честно говоря, и Свидригайлов, которому до жути интересно было, чем же всё это закончится.
Знакомая расплывшаяся фигура неспеша переваливалась по опустевшей улице, возвращаясь, как видно, из дома какой-нибудь очередной несчастной вдовы. Чиновник, как видно, был собой доволен и беды абсолютно не ждал. Тени это было на руку: она налетела на него из-за угла ближайшего дома - ловкая, быстрая, неотвратимая, как Коса Смерти. В серебряном звёздном свете блеснул тот самый мясной нож, который не так давно показывал своему больше-чем-пажу барон. Просвистело свою короткую жестокую песню стальное лезвие, брызнула фонтаном кровь, раздался предсмертный хрип - туша чиновника гулко упала на мостовую.
Тень в плаще тут же метнулась куда-то в переулок, и Свидригайлов бросился за ней.
Родиона он нагнал почти у самой городской черты. Вдали уже слышалась ругань обнаружившей труп ночной стражи, когда Свидригайлов прижимал Раскольникова спиной к стене укромного тупика между домами.
- Ты мог попасться прямо там, ты понимаешь это? Если бы не твоё везение!..
Родион больше не дрожал. Его плащ был багряным от крови, как и платок, которым он закрывал нижнюю половину лица - барон сорвал его за ненадобностью вместе с плащом, бросив тряпьё на землю. Глаза у мальчишки были теперь омутами хладнокровного спокойствия: сделав то, к чему так долго шёл, он больше не метался и не терзался сомнениями.
- Я хотел сделать это в его доме, но он сам пришёл ко мне в руки. А вы что здесь делаете, милорд? Пришли сдать меня страже?
- Аркадий, - отозвался барон, наклоняясь к нему ближе. - Теперь зови Аркадием... мы теперь одного поля ягоды с тобой...
И что-то такое безумно притягательное, запретное было в том, чтобы стоять вот так, имея риск в любой момент быть пойманными, в том, чтобы прижимать к стене только что состоявшегося молодого убийцу с сумасшедшими гипнотизирующими глазами цвета мрака, что Свидригайлов не удержался. Они целовались непозволительно долго, с небывалой раньше горячностью - потому что Родион, внешне всё такой же холодный, сгорал, видимо, от переполнявших его сейчас эмоций и впервые отвечал на поцелуй. Оторваться удалось еле-еле, с превеликим трудом.
- В замок? - спросил Родион неслышно, неосознанно цепляясь за его плечи, будто утопающий.
- В замок, - подтвердил барон с улыбкой.
Утром весть о кровавом убийстве облетела и город, и замковую прислугу. Все возбуждённо перешёптывались, переглядывались, делились неутихающими сплетнями.
А Раскольников и Свидригайлов сидели в рабочем кабинете барона за письменным столом и распивали на двоих вино. Вернее, пил пока только барон, Родион же, которому в честь "праздника" было предложено выпить тоже, до поры до времени только задумчиво смотрел на бутыль и бокалы с тёмно-красной пленяющей жидкостью.
Вино слишком похоже на кровь, подумалось ему невпопад.
Он и правда был сейчас гораздо спокойнее обычного. Все тревоги, все домыслы и противоречия улеглись в нём, как стихает море послу бури, и, стоит разрушительному шторму кончиться, морская вода точно так же, как и его душа сейчас, становится прозрачной и обманчиво-мирной. Теория подтвердилась, мозаика была собрана воедино. Всё встало на свои места. Родион уже ощущал в себе эту силу, о которой грезил, он чувствовал себя всемогущим и всеобъемлющим. Все дороги мира были открыты ему, и он уже видел мысленным взором, как другие люди склоняют перед ним спины в почёте и уважении, потому что самое главное он уже совершил - победил самого себя, переступив через человеческую жизнь. А остальное - приложится со временем, в этом был совершенно уверен.
- Что ты теперь сделаешь... Аркадий? Доложишь? Будешь меня шантажировать или угрожать рассказать всё Дуне, чтобы держать меня на привязи?
Свидригайлов расхохотался - искренне и очень весело. Серьёзное выражение лица своего любовника его, видимо, несказанно смешило.
- Зачем мне всё это? Нет, нет, я никому не собираюсь это рассказывать. Особенно Дунечке. Она премилая барышня, не стоит её волновать подобными глупостями, пожалуй. Да и стражу городскую я не то чтобы жалую... Это будет нашим с тобой личным секретом, хорошо?
Раскольников взял себе наконец стакан вина и пригубил его всё с той же задумчивостью.
- Вы отравили свою жену, - произнёс он вдруг уверенно.
Слухи об этом ходили самые разные, однако до сих пор у него не имелось никаких веских доказательств в пользу той или иной версии. Свидригайлов пожал плечами, улыбаясь одновременно как-то ласково и жутко:
- Как шутят в таких случаях англичане, "что поделать, она ужасно готовила"... Меня больше интересует не прошлое, а будущее. В частности, что ты намерен делать теперь. Не сомневаюсь, что теперь тебе не составит особого труда убить и меня, а если нет - то ты легко сможешь обчистить дом убитого тобой злодея. По праву охотничьего трофея его богатства теперь всё равно твои, а он успел скопить их немало, поверь мне. Так что ты будешь делать? Ты мог бы купить себе на эти деньги неплохой дом в городе и даже оставить средства на приданое своей сестре, чтобы выдать её замуж за кого-нибудь именитого. Ты мог бы... ну, допустим, устроиться на работу. На нормальную работу, не слугой. И самостоятельно зарабатывать себе на жизнь. Я тебя удерживать насильно не стану, имей ввиду.
Родион посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Он смотрел на Свидригайлова - и видел самого себя в будущем. Значит, вот кем он станет однажды? Насильником, убийцей, вором, праздным гулякой без морали и обязательств.
Что ж... этого он в итоге и добивался, разве нет?
И потом: даже это было перспективой лучшей, чем гнуть на кого-то спину, от рассвета до заката в поте лица пытаясь заработать себе на кусок хлеба. Он уже выбрал свою дорогу, и он уже решил, что на этой дороге его абсолютно точно не должны ждать ни рабский труд, ни страх за свою жизнь, ни вопрошания у судьбы о несуществующей в мире справедливости.
Он залпом осушил свой бокал - вино обожгло его приятным томным огнём - а затем резко встал, наклонился, схватив барона за отвороты его рубашки, и жадно его поцеловал, забирая себе весь его воздух.
Таким и был его ответ.


конец

URL
2012-06-20 в 05:38 

ах, да, дико извиняюсь:
3 часть 1 исполнения - 2902 слова. Всего слов в исполнении 1, за все 3 части - 7146 слов.

URL
2012-06-20 в 10:56 

какой неожиданный Родя в финале! ещё не отошла от изумления.
но как АУ — понравилось.

URL
2012-06-20 в 11:06 

тов.Молотов
Войной, дружище, занимаются как любовью. Работают те же органы. (с)
Однако, хорош, чертяка!
Автор, вы великолепны!

2012-06-20 в 16:47 

Гость, тов.Молотов, благодарю)))) просто подумалось, что без веских причин в лице Сонечки Мармеладовой Раскольников раскаиваться не будет, уже свершив дело)))

URL
   

Огромный темный склад

главная