Шерлок же всего один. Босой. В халате. На кухне. С прической Эдиты Пьехи. Почему ощущение, что его там - как расплодившихся шимеджи. В одиночестве заменяет собой целую старшую группу детского сада в колонии для несовершеннолетних гениальных детей-дебилов. (с) ИЖДУ
Это вы с лабрадором никогда не жили. Ощущения такие же.

---

Убийство Джима сука не. (с) не моё
Участник треда 15.04

1000! Мы это сделали! Хотя, я не уверен, что в этом надо признаваться.)

UPD:
А вот и видео от AkaneTm



- Если ты однажды научишься быть выдумкой, то поймешь, что выдуманные характеры иногда оказываются более реальными, чем люди во плоти и с безупречным пульсом. (с)

запись создана: 02.02.2012 в 21:47

---

Оставлю эту мысль здесь. Мне надо подумать:
Майкрофт запер Джима в камере и пытал его. Запер. Если учесть, что Майкрофт думал - у Джима есть ключ ко всем замкам мира, то держал он его под навесным замком, не иначе.
Джим принял эту игру и стал царапать имя "Шерлок" на стенах.
Один дурак и не лечится, другой псих и...соответственно тоже.

---

Дневник собаки:
8:00 Собачья еда! Самая любимая еда!
9:00 Едем в машине! Обожаю!
9:40 Прогулка в парке! Самая чудесная прогулка!
11:00 Почесали за ухом! Обожаю людей!
11:30 Дали косточку! Моя любимая еда!
14:00 Играем в саду! Моё любимое место!
14:20 Махаю хвостом! Любимое занятие!
17:00 Собачья еда! Самая любимая еда!
18:00 Играем в мяч! Моя любимая игра!
20:00 Смотрю ТВ! Мое любимое занятие!
22:00 Сплю на коврике! Моя любимое место!
Дневник кота:
956 день моего заточения...
(c)

---

На кой черт сдался ему этот ковер, до сих пор не могу понять. Переплетение нитей, культур, философский смысл сложного узора я прекрасно видел, когда лежал в него носом ещё в Стамбуле. Все эти лютики, цветочки, веточки сложносочиненного орнамента конечно восхищают европейцев, но меня неудержимо тянуло пойти по…смотреть на что-нибудь прямое, гладкое и без завихрений. Ближайший фонарный столб подошел бы отменно.
И, по-моему, не стоило ему в детстве читать сказки в духе Али-бабы. Только этим я могу объяснить острую необходимость выкрасть меня в ковре из мечети Султанахмет. Положим, я не сильно подходил на роль служителя голубой мечети, однако и шантрапой не был. Сначала даже подумал, что верховный таки решил выгнать меня столь оригинальным способом, но потеря ковра скольки-то летней давности никак не вписывалась в эту аферу.
Не сильно-то я его боялся, даже после ловкой подножки и оборачивания удушливым ворсом. Справедливо рассудив, что очередная смена места жительства уже никак мне не повредит, я перестал сопротивляться. Кажется, меня искали с грандиозным скандалом. Жаль, что в печатной скандинавской тарабарщине я начал разбираться позже, а газетных подшивок он не сохранил….

Сегодня он принес документы, подтверждающие продажу ковра. Там было много печатей, разрешений, подписей ведомств, занимающихся реликвиями, в целом я не разбирался. Сумма впечатляла. Будь я шлюхой или завещай тело анатомическому музею, вряд ли кто оценил бы в такую сумму. Любому человеку неприятно, когда его оценивают, но оказалось все зависит от конечной цены. Отношение к ковру сразу же изменилось. Я посчитал его чем-то вроде этикетки, своей личной стоимостью с бесконечностью нулей. На пару минут возникло желание добровольно завернуться в этот ковер, подтверждающий мою ценность. Кто-то всю жизнь самоутверждается, пытаясь доказать окружающим чего он стоит. Конечно не в деньгах, но все в этом мире относительно. У кого-то уважение окружающих, у кого-то наглядный пример расценки. Топовая позиция так сказать. По крайней мере, я точно знаю, во сколько я обошелся ему, и это уже неплохо. Значит кому-то нужен.

Эйфория могла продолжаться довольно долго. Через несколько дней я успокоился и перестал вести себя как гурия в элитном гареме, благо остального состава гарема вокруг не наблюдалось. Тогда он преподнес мне одну незначительную деталь той аферы. Верховный в торге обмолвился, что за предлагаемую сумму он может забрать себе все находящееся на ковре. Верховный, насколько я помню, был не дурак и прекрасно знал о непосильности выноса мечети как в общем, и отсутствия каких-либо предметов на ковре – в частности. Мировое колесо сделало ещё один оборот, незаметный для всех, но убийственный для меня. Конечно же, меня угораздило в день похищения остановиться именно на этом неладном ковре, что он расценил как благосклонность свыше. Предполагаю, что верховный расценил это как божественный пинок. А мы с ковром резко поменялись местами.
Спалить проклятую тряпку мне не хватило духу, кто его знает, не вышвырнет ли он меня после этого. Оставаться тенью кого-то очень постыдно. Оставаться тенью ковра – просто невыносимо. В качестве мести идеально подошло бы ритуальное самоубийство прямо по центру рисунка, но нестерпимо хотелось жить.
На наших отношениях это признание никак не сказалось. Они прекрасно развивались и на ковре и за его пределами. В конце концов, и мне пришла в голову идея. Расписывая тело хной, линиями один в один с рисунком ковра, я с какой-то удивительной легкостью сумасшествия подумал об отце. Папа бы обрадовался, что хоть навык росписи из его гончарного дела я перенял.
Он несомненно удивился, обнаружив в доме два ковра, что не помешало ему поиметь один из них. Проводя рукой по моей ноге, он тихо усмехнулся, сказав что-то о невозможности медицинского и социального определения отношений с ковром. Лично я считаю, что социум бы осудил.
На следующий день стамбульский ковер исчез, но я сделал на запястье татуировку с узором, чтобы он не забыл об оценке всех своих незначительных приобретений.

---

Прошлое

Филин провел указательным пальцем по устью реки. Перед ним лежала карта, один край которой свешивался со стола тяжелым рулоном. Он бубнил себе под нос географические названия, пока палец водил по шероховатой поверхности. До наступления сумерек следовало сделать ещё два квадрата с минимальной погрешностью.
Молодой человек появился внезапно, нарушив стройные расчеты своим присутствием. Филин вскинулся, не сомневаясь, что ярость его взгляда достаточно красноречива. Но молодого человека это не остановило.
- Что? – рыкнул картограф.
- Альмандин ре Гранде прибыл для уточнения расчетов.
К нему часто присылали именно таких породистых учеников. Они всегда появлялись не вовремя.
- Местность.
Альмандин повернулся и вытащил с полки очередной рулон с картами:
- Либерская долина.
Условное обозначение не раз слышанное Филином. Иногда ему казалось, что он знает каждый дюйм этой долины, что он сам либерская долина. Довольно распространенное место для испытания навыков.
Карта, вытащенная Альмандином, была не совсем верна и содержала множество пометок. Для учеников у Филина был припасен другой экземпляр, но раз нахал вытащил именно этот рулон так тому и быть.
- Откуда?
Мизинец молодого человека провел по карте извилистую линию и замер в точке прибытия. Филину захотелось срочно кого-нибудь прибить.
- Ре Гранде, это картографический материал, а не омары. Что ты оттопыриваешь мизинчик как барышня на приеме?!
Альмандин склонил голову, пряча взгляд за прядями гранатового оттенка.
- Понятно – резюмировал Филин – порода не склонная к нареканиям. Гордость, честь, ум, совесть…что там ещё? Не стой болваном, что хотел?
- Расстояние.
Он выплюнул это слово, как оскорбление. На миг Филину померещилось, что его вызвали на дуэль.
- Я смотрю, изъясняться вас не учат или ты попался такой неразговорчивый? Сухопутное, морское, схлопываемое? Давай, я мысли не умею читать.
- Морское…если позволите.
Он красноречиво показал взглядом на курвиметр и пока молодой человек делал расчеты Филин раздумывал о вырождениях породы и красоте таких вырождений.
- Сорок две – наконец поднял глаза Альмандин – Скажите масштаб.
- Три к одному – не моргнув глазом выдал Филин.
- Благодарю. Я верно посчитал?
- Приблизительно. Можешь идти.
Пока он шел до прохода Филин поспорил сам с собой, заметит или нет.
Нет, абсолютно ничего.
Поколебавшись, он вызвал наставника:
- Твоему породистому грозит кормить рыб. Расстояния до основных портовых точек и то не может заучить.
- Насколько ты поправишь расчеты?
- Увеличь вдвое. Не хватит, конечно, но вполне достаточно для урока.
- Я все понял, Филин.
Картограф, судя по всему, сомневался:
- Подожди. Можешь оказать мне услугу?
- Что такое?
- Передашь от меня бумагу после задания?
- Непременно, я пришлю посыльного.
Собеседник отключился, на что картограф не обратил внимание. Он уже успел оторвать кусок ненужной карты и размашисто вывел: «Три сотни к одному. Никогда не доверяй словам».

---

...Сам-то пробовал пробираться меж портовых бочек? Я могу пройдя по трюму определить количество груза, перемножить на численность моряков и сказать что эта команда до прибытия будет голодать дней шесть как минимум. Такие мизерные умения познаются на собственной шкуре. Очень неприятно. С моими первоначальными ошибками в расчетах мы две недели сидели без пороха и притворялись бабочками. Каждая встреча боевого корабля в открытых водах равняется смерти, потому что заряжать пушки испражнениями команды - это не камильфо. А без пороха, какой сюрприз, они наотрез отказывались стрелять. Мы же что? Мы бабочки. Порхаем по водам с траектории движения. Упархиваем, тысяча чертей тебе в брюхо!
После гонки начиналась другая игра – «подпилим крылышки хреновому экономисту». Тут уж держись за мачту, не смея даже подумать о спуске на палубу. Через три дня, поверь, надоедает. Приходится спускаться и выживать в месиве команды. Так я научился владеть мечом равнозначно с расчетами.
Мои адъютанты полные ничтожества. Последнему было темно среди бочек с порохом. Он категорически не мог считать их на ощупь. Последнее, что он сделал самостоятельно - это зажег спичку. Я когда в отчете это писал, чувствовал себя весьма сконфуженно. Наставник, помнится, как отсмеялся, велел переформулировать. В результате гибель адъютанта произошла в связи с «внезапным возникновением огня на проверяемой территории». Я тогда прикурить боялся в оживленном месте, дабы не нарваться на комментарии остряков. Казалось, этот отчет на каждом столбу висит, а первых заставляют его заучивать. Хотя черт его знает, с моего наставника станется. Он вполне мог и не такое придумать. С тех пор у меня не вызывает энтузиазма вопрос: «Альмандин, огоньку?».
Испытания отличались особым шиком. Продержаться на борту только что вошедшего в порт корабля хотя бы час. Живым. Расчеты груза для корабля делал ты сам перед рейсом. Лично мне пытались перерезать горло. Незабываемо. Мы через час так и вышли – капитан с ножом у моей глотки. Вежливый оказался. Уточнил можно ли меня прирезать или надо подождать окончания времени, отведенного на испытание. Наставник ему разрешил не ждать. Отодрал он меня тогда знатно. Что ты так удивленно смотришь? Расплата телом гораздо лучше, чем расплата жизнью. Я пьян? Ну да я пьян.

---

Прошлое

Когда его посвящали площадь была залита светом. Словно нехотя расплавленное свечение отодвигалось из-под сапог, давая проход избранным. Для остальных свет сомкнулся в кольцо, оставляя шестерку за гранью.
- Альмандин ре Гранте, специализация военная экономика, подданный его Величества, ранг адекватности…
- Первый.
Он коротко кивнул и вышел за пределы круга. Назначение было исполнено. Впереди следующая ступень карьеры.
Филин щурился от яркого света, находясь в толпе любопытствующих. Высокий мужчина скрылся где-то за периметром и умопомешательство нашептывало его найти. Важность происходящего перестала давить на нервы, а значит можно было расслабиться.
- Поздравляю, теперь на вашем попечении многотысячное сумасшествие без какого-либо экономического обоснования своего существования на этой территории.
Альмандин резко обернулся. Удивление в его взгляде стало сюрпризом для Филина.
- Разве вас не предупредили?
- Здравствуйте Филин – мужчина отсалютовал бокалом – Премного наслышан о ваших подвигах за последние два дня. Через сколько вас отзовут за неблаговидную характеристику действующей армии?
- Высшие слишком заняты, чтобы обеспечить меня своим вниманием.
- Зато я свободен. Три дня тренировки низшего состава без права передоверия. Исполнять!
Филин рассматривал его, слегка наклонив голову влево. Именно на такую прямоту он и рассчитывал.
- Распоряжения в рамках вашей специализации вправе отдавать компетентные лица государства при открытом объявлении войны любой стороной конфликта – лениво процитировал он один из королевских циркуляров – Не припомню ввод военного положения за последнее время.
- Не припомню более мерзкого поздравления с назначением.
- На здоровье.
Он изо всех сил пытался скрыть улыбку. Эта шутка никогда ему не надоест. Вот уже четвертый ре Гранте в этой должности неизменно попадались на такую детскую уловку.
В действительности все было гораздо серьезнее. Предыдущие трое были мертвы, поэтому Альмандина следовало сохранить на как можно более длинный промежуток времени. Филину совсем не улыбалось разыскивать пятого кандидата.

---

…я как только эту морковку увидел, сразу понял, что повара придется уволить. А он так жалобно на нее смотрел, что я не выдержал и сказал:
- Давай её разломим и помиримся.
- Не хочу я мириться с морковкой.
Я молча кивнул, не представляя что делать дальше. Как вот каньон этот проклятый у меня под ногами разверзся, так его и понесло. Я то уж думал, что обойдется. Верил, что он уже оступился, одумался, заматерел, ан нет. Заключение пришло, такое…как с полевого осмотра. И написано там тоже самое: «не рекомендуется к сосуществованию с адекватными». Я первый раз плюнул, наступил себе на горло, даже первую петлю адекватности перестал на форме вышивать, чтоб ему не обидно было. Так портному и наказал «никакой петли». Помнится, он ещё хмыкнул, что в здравом уме от показателя такого ранга не отказываются. Да что мне на мнение портного…
А он стоит, глаза в пол, плечи опущены, меня аж передернуло. И с тихим присвистом выдает:
- Собаку я хочу завести.
Я совсем растерялся. Слово вроде знакомое, но бред же полный. В мозгу только крутится «как её можно завести?». Вспоминаю, что тактика ещё была. Дурная тактика поведения с такими как он. Только я её не читал. Метнул сразу в безысходность, там наверняка и лежит до сих пор. Чувствую себя полным ничтожеством. Широкий жест ведь тогда сделал. Прям на его глазах и в безысходность, мол видишь родной как я тебя люблю. Вспоминается только, как кто-то на каком-то балу шептал, что с такими надо себя помягче держать и зрительный контакт желателен. Волосы ещё в глаза лезут как назло. Ну думаю, ладно, была не была:
- Давай я тебе её трансгерирую.
От всей широты ведь предложил. Он же только вздохнул:
- Нет, не надо. Я завести хочу. Сам, понимаешь?
Ничерта я не понимал. Так бы схватить за плечи и трясти, пока он нормально не скажет что же такое ему сделать надо с этой собакой. Меня аж злость взяла. Как так можно? Ведь столько времени рядом и никаких срывов. Только после каньона этого понеслось.
- Филин, не дури, откуда ты вообще взял это…про собаку?
Он как взглядом полыхнул. Только он так умеет, я даже выразить не могу, что у меня внутри такое переворачивается от этого взгляда. Мне сразу хочется его схватить и в постель, чтоб не смел даже показывать остальным свои глаза. Чтоб там только на меня смотрел и стонаааал. Он же, паршивец, прекрасно знает о впечатлении на меня. Ну правильно, мне только сдаться и оставалось. Так и сказал ему:
- Ладно, я хоть весь мир заведу, не расстраивайся.
Он усмехнулся уголком губ, сразу нормальный стал, с виду, хотя, кто его знает. Усмехнулся и пошел. Я тогда сразу приказ и отдал уволить к дьяволу этого повара. Кто его знает, может у Филина на морковку аллергия такая. А ты говоришь, готовить никто не умеет. Слухи это все, не более.

---

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

---

Информационный фон земли не перестает меня поражать. Вчера напал на слегка декадентский стих про Алису, а сегодня узнал о дате выхода Алисы Тима Бёртона, но тссс, эту тему я разовью в своем следующем письме.

Элис с детства хотела быть астронавтом
Потом актрисой, потом просто чьей-то музой
Дурная привычка – мечты откладывая на завтра
Она понимала, что выбор становится слишком узок
У неё теперь зелёные тени, свой стол в конторе
В чулке припрятана фляжка с дешевым виски
Элис с утра шатает, она кораблик в бескрайнем море
Она балансирует нагло на грани риска
На тонких запястьях переплетение детских фенек
На шее у Элис странная татуировка
Похмелье светит у горизонта – туманный берег,
Обычная в этом случае остановка
Так что же такого в Элис, кроме романа с боссом,
Кроме ночных попоек с её бойфрендом?
Она как и все не переносит осень,
Не блещет ни интеллектом, ни модным брендом
В уборной Элис курит дешевые сигареты
Мечтает купить машину – маленький, юркий опель
Воображает себя как минимум Гарбо Греттой
И ей плевать на табличку, что здесь no smoking
Город глотает Элис со всем богатством
Он не подавится, и не таких видали
Элис – нагромождание мыслей, в которых не разобраться
Элис – обратная часть медали
Элис заходит в ближайший бар, заказывает столичной
Бармен глядит с укоризной, самое время ланча
А Элис плевать хотела на все приличья
Ведь ей доводилось пить и гораздо раньше
За её стол подсаживается белый кролик
Он заложил часы ещё в сорок третьем
Просит – Билли, налей абсенту, нажрусь до колик
Моя крольчиха вряд ли чего заметит
Элис и кролик курят, иногда перебрасываются словами
Вспоминают Шляпника, точнее безумные вечеринки
На которых прежде так часто они бывали
Что им до сих пор на каждой бутылке мерещится надпись «drink me».
(с) Графиня Барбосса

---

-...и улыбка такая теплая в кофе прячется. А может она от этого кофе теплая. Звяканье посуды на кухне, отсюда слышно, сквозь гул в зале. Оживленность предновогодняя, мишура сверкает, посетители за столиками изредка поздравляют кого-то с наступающим. Я сижу в теплом свитере с горлом до подбородка, отпускает меня, знаешь так медленно отпускает эта предновогодняя гонка. Так тепло мне, на часы изредка посматриваю для того, чтобы полюбоваться, его подарок. Предновогодний, так он сказал. Значит будет ещё новогодний и посленовогодний. Не надо никуда торопиться. И вот они за соседним столиком. Девочки как девочки. Конечно не бантики-косички, не портфели-рюкзаки, где же видано поколение нэкст с такой древностью. Но и не перекрашенные как манекены. Одна постарше, лет семнадцать-восемнадцать наверное, однако и младшенькая не сильно молода. Может на год моложе, не больше. Сидят они над своими чашками с кофе, пальчики тоненькие, подушечки фарфор сжимают, беседуют о чем-то. Та, что старше вдруг хмурится. Нехорошая такая складка меж бровей, злая какая-то, хотя, может я утрирую. Разговоры чужие вокруг, так я к ним только прислушиваюсь, потому что ближе всех. Чужие разговоры всегда с привкусом загадки. Младшая о чем-то вдохновенно, о доме, мол хочет она дом, деревянный, полностью. Мебель чтобы деревянная по возможности вся, дерево так сладко пахнет, с чего она это взяла? Да неважно, вообщем. Говорит, что вбежать хочет с улицы, а чашка с кофе на столе уже. Низеньком таком столе. Ох уж это подростковое стремление к япономизации интерьеров. Она говорит, взахлеб, а я как будто вижу этот дом, с мощными балками, упирающимися в потолок. Солидные такие балки, добротные, проемы, опять же, дверные широкие, это вам не советский стандарт. Там проем шириной, как у нас дверь в высоту. Над ним удобно всякие глупости вешать, ну там омелу какую-нибудь, или просто цветики-веночки-камыши. Вообщем, ты знаешь. И тут я ловлю молчание второй. Не знаю почему меня это зацепило. Просто молчит она и все тут. Бывает, что люди внимая молчат, может головой кивают, а эта просто молчит, глухо, будто не слышит. Я же слышу! Она — нет. Так хотелось развернуться, за плечо её потеребить что ли. Она меня опередила. Говорит: «Я хочу с тобой расстаться». Меня как громом. Какое ужасное выражение «хочу расстаться». Не демократическое «нам надо», «может быть», «все прошло». Тупое, пошлое «я хочу»! И все тут. И никуда ты не денешься. Потом уже мы с младшей молча слушаем дурацкое: «Так надо, ничего больше не будет». У меня в душе слышу что-то бульк и утопло. Я только потом понял что с таким звуком тяжелый ключ от дубовой двери в воду входит. Ключ от её дома, которого никогда не будет. Они ушли. Старшая вышла первой, а та за ней поплелась. Мне так гадко, остро, сижу успокаиваю себя, в конце-то концов не буду же я рыдать за неё....неё...и тут меня второй раз прошибает. Они же женщины обе, понимаешь, женщины. Я внимания не обратил даже. Норма. Когда, черт возьми, когда это успело стать для меня нормой?! Глупо, Господи, как глупо. Официантка у меня что-то спрашивает, а я сквозь слезы улыбаюсь. Вот и хорошо, вот и замечательно, что она её бросила. Значит у них обоих появился шанс выжить в этом мире.

---

-...и представляешь мелкая мелкая пыльца сыпется на пол. Как кокс...хотя какой нахрен кокс, я кокса то никогда в глаза не видел. А он все трясет этим несчастным пакетом и не видит надорванный угол из которого завораживающе сыпется и сыпется. Представляешь вот есть на земле пространство и подпространство с надпространством, куча всего есть, я уже не говорю о параллельных вселенных, кривизны восприятия, поправках отражений, просто все это есть...и надо же так случиться, что именно на отдельно взятом кусочке моей кухни, белой вуалью, мой супруг посыпает пол...мукой...удавиться. Косяк кухонной двери под моим плечом такой горячий горячий, кажется что я не отлипну от него никогда, будто смолой приклеился. Мне уже чудится янтарная масса расплавленной татуировкой где-то на предплечье. Пока она горячая, её тоже можно посыпать мукой. Будет извращенно-красивый шрам в застывших белых точках, к тому же, если мне повезет дернуться в этот момент, фрактальный узор обеспечен. И летом, в самую жаркую жару, белая футболка совсем-совсем не будет закрывать этот шрам. «Что это у вас?» - будут спрашивать незнакомцы: «Это...ах это» - лениво повожу плечом я - «Это янтарный шрам с фракталами». Я же говорю — удавиться. Главное в довершение эффекта добавлять загадочно: «Супруг муку просыпал». Наслаждаться, как же я буду наслаждаться, видя в их глазах медленно и неповоротливо раскручивающееся маховое колесо осознания моего идиотизма.
Надо подумать о том, что мука для кекса, кекс для меня, я для супруга, супруг в муке, круг замкнулся. Пакет с брешью нарушает эти идеальные контуры круга. Неправильно это. Пытаюсь засунуть, затоптать на корню свое занудство насчет муки на полу, как нарушение постулат геометрии. Четко вспоминается страница из моего аттестата, жирная строчка «геометрия» и оценка. Кто бы тут вякал насчет постулат. Ха-ха. С каких пор во мне проснулись математические способности?! Занудство повернулось другим боком, радостно посапывая. Вот зараза какая. Пяткой пихаю педантизм поближе к занудству, вдруг у них получится союз, клоака млин, посапывающая клоака, вот что из этого выйдет. Он переступает через белый слой на полу, чтобы зажечь духовку. Рыжик мне под руку подвернулся не вовремя. Не вовремя для рыжика, естественно, а так одновременно с дурацкой цитатой «давайте купать коня в шампанском». Сейчас заодно сгладим цветовую дифференциацию кота. Благо «рыжик» он только на спине, а все остальное под цвет муки. Вытерев муку с пола спиной кота я решил две мировые проблемы, но идиотом от этого быть не перестал. Ошарашенную тишину кухни нарушал только удивленный мявк кота.

@темы: этимология семейной жизни

---

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

---

username: В этом вашем интернете хрен поймешь, кто прикалывается, а кто реально дебил. (с) Баш

запись создана: 03.11.2009 в 11:57

---

Он сидел на бочке, лениво тасуя колоду. Китайские фонари на пирсе казались яблоками, которые Бертран обрывал в детстве с прованских яблонь и красные отблески света падали на его руки. Корабль лениво переваливался у причала, креном то на один бок, то на другой. Каждое движение палубы напоминало ему канатоходцев под нажатиями ветра. Иногда ему чудился волк, перекатывающийся густым мехом по снегу. Иногда колокол в Сорбонне, так же лениво и грациозно ищущий траекторию, ту линию движения, после которой появится Звук.
Карты неслышно падали на бочку меж ними. Антуан, кажется так его звали, поймал взгляд Бертрана и начал новую партию, что-то тихо рассказывая про свой бриг. Бертрану было не до игры. Фарфоровая маска волка то жгла пальцы, то казалась ледяной глыбой. Держать её было совершенно невозможно, но Бертран и подумать не мог, чтобы выпустить маску из рук. Как-то силен был волк в эту ночь. Силен и опасен, но без его поддержки Бертран чувствовал себя неживым. В эту ночь можно было находиться только рядом с Антуаном, который своей странной силой сдерживал волка от необдуманных поступков. И Бертран готов был на многое, чтобы сохранить этот баланс опасности, защищенности и себя. Катана стала последней ставкой.

@темы: Бертран де Вержи

---

Когда супруг сделал рокировку с ферзем, я понял, что это конец...

@темы: этимология семейной жизни

---

Помниться ещё моя первая обожаемая начальница говорила мне "Дорогой, не заморачивайся!" и всегда в конце добавляла ...ять!

---

- Скажи, скажи мне, почему ты меня игнорируешь?
Она сидела на диване, скрючившись в неестественной позе, вся такая смурная. Взвинченность её голоса резала по ушам. Я хотел пить. Она не давала. Я делал вид что не смотрю на нее, щурясь от яркого света лампы.
- Смотри, я все делаю для тебя. Посмотри на меня. Посмотри, посмотри…
Её пальцы сжали плед подо мной в опасной близости. Я хотел отодвинуться, но опасался, что она меня тут же схватит за горло при любом движении. Она меня не пугала. Просто это все было неприятно. Этот разговор мог продолжаться часами, пока я не отвечу. Я не мог больше отвечать, это всегда плохо кончалось. Пить, как же хочется пить. Она не пустит. Надо посидеть смирно, в конце концов, она успокоиться, помоет посуду и ляжет спать. Тогда можно будет пойти и попить из-под крана.
- Ты единственный – этот звук, появившийся в её голосе, меня завораживал. Тихие подвывания с повышением нот. Иногда, в такт им, в особо тяжелых случаях, она начинала раскачиваться, вряд ли сама это осознавая. – Пойми ты единственный мужчина в моей жизни. Так предначертано. Не игнорируй меня. Пожалуйста, иди ближе.
Ближе не хотелось. Я твердо решил, что не двинусь с места пока она не встанет. Слишком опасны движения. Я жалел её, во снах, всегда жалел. Пульсирующий комок в груди бешено колотился, реагируя на её состояние. Я всегда просыпался, если ей снились кошмары и ложился поближе. В бодрствовании я не знал как к ней относиться. Уважение, тепло, изредка нежность, больше ничего из хороших эмоций. Её подвывания стали громче.
- Давай же, сделай что-нибудь, не обдавай меня своим презрением. Я знаю, что не подхожу тебе. Ты мечтаешь о той драной кошке.
Кошка меня интересовала поскольку постольку. Пить, пожалуйста, пить.
В каком-то мареве я слышал топот ног по лестнице. Слышал, как снесли дверь с петель. Санитары. Они погладили меня по дымчатой шерсти и дали воды. Теперь я испытываю благодарность к ним. Прости.

---

Канон, сказки, истории, легенды глупейших мира. Он повернулся на другой бок, задев гребнем потолок. Ещё одна неглубокая выбоина прочертила свой путь по стене вулканической пещеры. Он, с каким то вселенским ужасом, размышлял о том, что придется здесь жить. В мире так много прекрасных мест, в которые хочется забраться, ощутить, возможно, даже расправить крылья, но ему по жеребьевке выпало именно это. Не самый худший вариант, если вспомнить, что Самуэлю досталась ледниковая пещера. Но сейчас, именно сейчас необходимо думать о себе и золоте. Его слишком мало для нормального существования. Как это по-людски не регламентировать количество золота. Ничего не могут нормально предусмотреть. Если бы легенды составлялись драконами, сменилось бы несколько поколений людей, пока скрупулезные главы кланов не рассчитали все, вплоть до степени интенсивности прогрева солнцем кончика хвоста. Сейчас…да что сейчас. Тяжкий вздох шумом паровой машины вырвался из его легких. Сейчас только и остается вертеться на расползшейся подстилке в ожидании очередной девственницы с очередным мешком золота. Как же это невкусно. Через пару дней и эта полетит в чрево вулкана. Через неделю поползут слухи о свихнувшемся драконе в связке с вулканическим демонов и ритуалах во чреве земли. Через две недели слухи дойдут досюда. Он навострит уши, посмеиваясь-покашливая над выдумками людей и будет лапами загребать золото. Жажда золота все чаще и чаще владела его мыслями. Он мечтал о том моменте, когда на его пороге оставят очередное хрупкое существо с тяжелым мешком. Золота будет мало, да мало, с каждым годом все меньше и меньше, но оно будет и это единственное, что его волновало. Тогда, с трудом, он поднимется на мощных лапах, стараясь как можно плотнее втиснуться в стену пещеры, пока девушка будет набивать его матрац золотом. После, он получит глубокий сон в награду за ожидание на единственно возможном для драконов ложе – матраце набитом золотом.