19:19 

6-12

Расиель/Бельфегор

Фетиш на маникюр. Красить брату ногти. Поцелуи и взаимные ласки. Как далеко это зайдет, пусть решает автор. Хотелось бы фантазии на фразу "Только жжет прикосновенье бледных пальцев, нервных рук" (с) Полный текст можно прочитать тут

@темы: бельфегор, маникюр, расиель, шестой тур

URL
Комментарии
2010-06-04 в 21:32 

Без претензии на полноценное отражение заявки, но тем не менее.
От автора: некоторое AU, так как время действия - уже при конфликте с Мельфиоре, а братья видятся друг с другом



Он смеялся. Он всегда смеялся.
Впрочем – они оба всегда смеялись. Кто-то называл это привычкой, кто-то – проявлением сумасшествия, а они не называли это никак. Они просто смеялись.
Бельфегор сидел, поджав под себя ноги, на огромной кровати. Расиель сидел рядом - на краю, боком к брату, просто повернувшись к нему. Его пальцы цепко, до боли сжимали протянутую ему руку, жестко фиксируя запястье. Король тихо шипел, искажая смех. Иногда чуть дергал головой, стряхивая челку с глаз. Нельзя, чтобы что-то мешало видеть. Процесс требовал абсолютного внимания. Ведь результат должен быть идеальным.
Пальцы свободной руки короля выверено и аккуратно держали тонкую кисточку. Сиель стряхивал челку с лица, чуть слышно и как-то надломлено смеялся и покрывал один за другим ногти Бельфегора идеально ровным слоем черного лака.
Одна рука. Бельфегор не двигался и молчал. Просто смотрел. Очень внимательно. Даже не улыбался. И ждал.
Последнее движение тонкой кисточки. Сиель наклонил голову к правому плечу, глядя на результат своих действий. Он уже не смеялся. Улыбался только. Пока черный лак засыхал, он дул на ногти брата.
Царская забава. Ничего примечательного.
Несколько минут терпеливого ожидания. Иногда позволительно тратить время впустую. Когда жидкая чернота застыла, Сиель наконец отпустил чужое запястье. В том, что после этой хватки на бледной коже останутся синяки, никто из них не сомневался. Иначе просто не могло быть. Да и черный лак очень красиво сочетался с болезненными отметинами на фоне то ли благородной, то ли мертвенной бледности. Расиель взял Бельфегора за руку, переплетая пальцы. Теперь – совершенно одинаковые. Тонкие и нервные, с черными ногтями. Разница только в кольцах – Вария и Мельфиоре. Знаки принадлежности. Именно принадлежности – ведь один из близнецов был собственностью и вещью Бьякурана, а второй – Занзаса.
Бельфегор наконец пошевелился. Тихо выдохнув сквозь сжатые зубы, он наклонился, потянувшись губами к пальцам брата. Провел языком по указательному – от самого кончика ногтя и вверх по всей кисти. И наконец рассмеялся.
Смех старшего близнеца все же был более странным. Но Бельфегора – заметно более истеричным.
Так и не отпуская руку брата, Потрошитель целовал и облизывал тонкие пальцы. Судорожно, торопливо. Иногда он брал один из пальцев в рот и чуть посасывал, чувствуя под языком неестественную гладкость лака.
Когда Сиель выдернул руку, Бел не стал пытаться удержать ее. Только подался вперед. Запрокинул голову, когда чужие пальцы прошлись по шее, раздирая ногтями кожу. Бельфегор щурился и нервно облизывался. Кровь тоже очень красиво сочеталась с черным.
Просто тяга к прекрасному. Царская болезнь, передающаяся по наследству. Умение ценить то, что кажется красивым. Чересчур ценить.
Расиель потянул Бела на себя, и тот послушно переместился к нему на колени, сжав ноги брата своими. В отличие от Потрошителя, Сиель дисциплинированно не пачкал дорогое покрывало грязными подошвами и сидел нормально. Хотя нет. Сидеть и целовать прильнувшего брата – это совсем не нормально. Абсолютно не.
Тяга к прекрасному. Ничего более. А голубокровые твари никогда не были отягощены моралью, но вот прекрасными были однозначно. Оба.
Черные ногти то чуть царапали, то впивались до крови. Но – не переходя границу. Не жестокость. Точный расчет. Крови совсем немного – не достаточно, чтобы причинить настоящую боль, но достаточно, чтобы опьянить младшего принца. С возрастом он стал контролировать себя, но внешнее спокойствие вовсе не означало, что экстаз пролития царской крови перестал посещать Потрошителя. Близнец знал об этом лучше всех.
И пользоваться этим он умел лучше всех.
Бельфегор подставлялся.
Он позволял раздирать себя только черному цвету.
Только и никак иначе.
И он всегда сам красил в черный чужие ухоженные ногти, под которые потом подставлялся столь охотно.
Такая неподобающая тяга к искусственным украшениям. Но на фоне остальных аномалий в системе ценностей – простительно.
А тонкие пальцы скользили по животу и груди, бессистемно перемещаясь под полосатой тканью. И движения нервные, и пальцы чуть подрагивают. Они слишком привыкли убивать. Ласка дается им с трудом, и оставляемая этими прикосновениями нежность обжигает ощущением опасности. Смерть может случиться в любой момент, и от этого восторг и удовольствие еще острее.
От этого удовольствие отдается болью. Слишком нервно, слишком отрывисто, слишком холодно. Холод обжигает не меньше, чем огонь.
Хотя огонь тоже есть – под кожей, растворен в крови. Алый и беспощадный, способный только разрушать. Буря, текущая по венам. Буря давно овладела. Ими обоими. Еще до рождения.
Одна буря на двоих. Маленький апокалипсис.
Пальцы переплетались, и они такие одинаковые. Разница лишь в кольцах. Бельфегор шипел и облизывал бледную кожу, царапая зубами черный глянец, а Сиель раз за разом выдергивал ладони из чужой хватки и притягивал за волосы обратно, требовательно целуя в губы.
Чувствуя вкус химии на чужом языке.
В какой-то момент они откидываются на кровать. Движения быстрые, судорожные. Поцелуи – голодные. Потому что это – вне системы. В личном расписании на это не отведено времени. Этого не должно быть.
Но системе приходится ненадолго отступать, когда хочется настолько.
Жестко и торопливо, но все равно нежно. Совмещения несовместимого в исполнении царских особ. Расиель отрешенно водил языком по шее принца, а тот обнимал его и улыбался. Прижаться как можно ближе, почувствовать всем телом. И отдачей вернуть нежность, чтобы получить ее снова.
Но – система.
Но – слишком мало времени.
Уходил Сиель всегда равнодушно и молча. Как будто ему все равно. Царская надменность. Бельфегор сидел на кровать, скрестив вытянутые перед собой ноги, и улыбался. Он знал лучше всех, что Расиелю не все равно. Знал по себе – ведь он хотел, а они двое были слишком одинаковыми. Завтра времени будет чуть больше, и они успеют довести начатое до конца.
Когда дверь закрылась, принц потянулся к стоящей возле кровати тумбочке и вытащил из ящика едкопахнущее средство. Черноту с ногтей нужно было стереть.
Ведь она – только для одного человека. Только для и ради него.
А черноту, испачканную посторонними и работой, с этого самого человека он сотрет завтра вечером, перед началом.
Ведь только для и ради. И это взаимно.

URL
2010-06-04 в 21:44 

И вроде все достаточно пиздато, но всё равно какая-то хуйня
Мне очень нравится. Автор, вы как-то угадали то настроение, в котором появилась эта заявка.
Шиппер счастлив) Не хотите открыться в у-мыл? :shuffle2:

2010-06-04 в 23:29 

задыхаясь от нежности
Гость ну,я в восторге..что ещё сказать.)

2010-06-06 в 09:13 

ОфельЛиа [DELETED user]
так классно) веришь в них, вот в таких вот. :white:

2010-06-06 в 10:01 

Эссель
веришь в них, вот в таких вот.
это главное х)
спасибо)))

(автор)

URL
2010-06-09 в 00:52 

Bets
Беги-лови-хватай-хентай!11(с)
Меня не особо радует этот пейринг, но читала еле дыша. Красиво и в подходящем духе) прямо чувствуется эта атмосфера. Автор, спасибо, вы молодец, что еще сказать)

2010-06-29 в 18:38 

Какая прелесть **

2011-01-11 в 22:13 

Fatality.
написано очень гармонично, учитывая специфику персонажей.
здорово.))

2011-02-19 в 12:20 

Мост в никуда.
Ave Maria Protège-moi De la misère, du mal et des fous Qui règnent sur la terre
*шшишиши..~* аплодисменты... *широко улыбаясь, ещё раз пробежался глазами по тексту* да.. оно очень атмосферно..) мне нравится..~

2011-02-19 в 19:35 

Трахни мою душу молча.
Кашерно, ничего не скажешь.)

   

Kateikyoushi Hitman Reborn KINK FEST

главная