как же неправ этот несчастный гениальный мальчик. хочется прямо сгрести его в охапку, гладить по голове и убаюкивать, пока он не отпустит на свободу свое бедное жесткое сердце. но нельзя - он ведь испугается. да и не сделать этого на таком расстоянии.
люди стоят того, чтобы им доверять. когда Давид сокрушался, что познакомил меня с Алленом, а тот, не оправдав доверия, нас всех внезапно бросил, он имел в виду то же самое, что Пьер-Оливье, советуя мне не доверять людям, ведь он-то меня бросает.
но ведь доверять кому-то совсем не значит быть его собственностью. я доверяю тебе, значит, я люблю тебя, значит, я хочу тебе добра и дам тебе все, что смогу. безвозмездно, беспроцентно, бессрочно. это значит, если я тебе все это дала, то оно твое, а уже не мое, а у меня есть еще, мне хватит. это значит, ты не сделаешь мне больно, отказавшись от этого, ведь это уже не принадлежит мне.
а мне это дадут другие, те, кто любит меня. у меня тоже будет выбор - взять или отказаться.
но я знаю, что, если я вдруг начну нести подобный бред о свободе от привязанностей, любви и доверия, то тут же найдутся те, кто сгребет меня в охапку и согреет теплом своей любви. и вот это стоит того, чтобы иногда страдать.
я такая счастливая, я столько поняла за это время. у меня большая французская семья, у меня много русских друзей, и тех, кто разделяет мои увлечения, и тех, кто их терпит. бедного мальчика за его постоянные разговоры о своей единственной страсти окружение терпеть не могло. интересно, это только здесь так было, или в Квебеке тоже? что же с ним такое? кто заставил его в свое время сложить слово "вечность"?
