Комментарии
2012-09-22 в 16:38 

1205 слов


Она прикрывала лицо дрожащей, влажной от пота ладонью, и пыталась дышать незаметно. Маленькие ноздри тревожно раздувались и втягивали прилипший к коже запах металлических ручек, за которые она хваталась в поисках нужной двери.
Двери в нужную комнату.
Перона выдыхала через рот – медленно и напряжённо, как делала вдох. Бледными губами выпускала тёплое облако мятных ароматов зубной пасты. Она боялась, что человек, за которым наблюдали её широко распахнутые глаза, увидит её. Увидит, как робко она заглядывает в его мир через маленькую щель.
Одна маленькая щель отделяет её от нужной комнаты.
Дверь источала древний, благородный аромат древесины. А по ту сторону начиналась территория строгой умеренности – ею была пропитана каждая линия, каждая вещь, каждая деталь и квадратный метр созданной атмосферы. Как не похожи были сказочная обитель Пероны и эта почти аскетическая спальня, которая, однако же, являлась превосходным образцом хорошего вкуса.
Михоук держался в кресле прямо, но что-то в его плечах и положении рук, держащих книгу, говорило о том, что он расслаблен и чувствует себя свободно. Распахнутая на груди рубаха была накрахмалена и отглажена, крест меж оборок отливал тусклым золотом и вполне мог считаться табакеркой для смерти.
Перона рассматривала профиль мужчины: высокий лоб, хищную линию носа и спокойную линию рта, обрамлённую приглаженными фиксатуаром усиками и бородкой. Она видела, как Михоук подносит ко рту бокал с вином, делает глоток, второй – кадык на горле двигается, голова слегка запрокидывается назад.
А когда пламя в камине, уцепившись за вкусную часть полена, с довольным треском вспыхивало ярче, тусклый свет как-то особенно разливался по смуглой коже, тенями заползал в линии тела мужчины. И у Пероны возникало ощущение чего-то такого… такого, чему у неё не было названия, но отчего внутри всё сжималось. От диафрагмы до паха. В памяти невольно всплывали разные пошлости, которыми Абсалом кормил её в Триллер Барке за ужином. Он говорил что-то про восковые свечи, атмосферу, огонь, первобытные времена, пещеры, шкуры и женщин с мужчинами. Но от Абсалома пахло гнилью и кошачьей мочой - Перона его не любила.
Её ноздри и губы задвигались, когда она вспомнила запах Михоука и попыталась мысленно отделить аромат лосьона от более глубоких, терпких и мужественных нот. Так должна была пахнуть эта смуглая шея за белоснежными оборками рубахи.
Перона чихнула - быстро, звонко и тут же зажала рот ладонью, испуганно поджимая на ногах замёрзшие пальцы.
Михоук повернул голову, и взгляд его зачаровано-диких глаз впился в ей в душу. Не помня себя, но зная, что действовать надо, девушка вошла в комнату и постаралась придать голосу самый капризный тон:
- В моей комнате холодно! Каминная труба забилась, и… ты мог бы быть чуточку милым и всё там почистить! И… я буду спать здесь!
Она подскочила к постели и нырнула под шерстяное одеяло с тем же чувством облегчения, с каким мышь-полёвка прячется в норку от хищной птицы.
Второе, что Перона ощутила после холода наволочек и простыней – слабый запах чужого тела, которым пропитались тонкие белые ткани. Свернувшись в клубочек, девушка подползла к подушке и уткнулась в неё носом - на уголке ещё чувствовался запах порошка, а ближе к центру пахло человеком, который пристально смотрел ей в спину.
- Почему бы тебе не выбрать другую комнату или не попросить Зоро…
- Он – дурак! – тоном, не терпящим возражений, произнесла Перона, но голос её звучал глухо из-за одеяла, которым она прикрыла лицо. Лицо, наверное, выдало бы её с потрохами. Потому что никакого камина в своей комнате она не растапливала и о состоянии труб подавно не знала. Ей просто хотелось оказаться поближе к этому странному, абсолютно непохожему на всех человеку. Ведь даже Ророноа Зоро при всей запущенности своих мозгов время от времени путался в силках и плясал под её дудку.
Михоук - другой.
А Перона – принцесса. Она привыкла, что её любят, холят, лелеют.
И ей всенепременно, до умопомрачения надо было, чтобы её любил, холил, лелеял не кто-нибудь, а вот этот мужчина. Мысленно она добилась его расположения сто шестьдесят три раза – по одной победе на каждую ночь, которую провела с ним в одном замке. Мысленно она тысячу раз ловко раскалывала его равнодушие и вынуждала признаться в любви. Если бы она хоть на секунду остановилась и подумала: зачем ей такой поклонник, ответом было бы "Не знаю". Девушка смутно представляла, как бы дела шли у них после - и все представления как одно были скучными. Поэтому она мечтала о том, что будет до.
В готических романах, которыми Перона зачитывалась в свободное от шитья время, главный герой всегда отличался гордым нравом, безупречными манерами и граничащей с бездушием сдержанностью. Но при этом во второй половине книги обязательно обнажал тонко чувствующую суть и ранимое сердце. Он падал на колени перед девушкой, которая уже успела отчаяться, и признавался ей в любви, которую называл то недостойной, то безответной. Два любящих сердца воссоединялись, и на их хрупкое счастье тут же обрушивалось родовое проклятие.
Призраки, оборотни и шизофреники не входили в планы Пероны, но она считала достаточным наказанием присутствие в замке Ророноа Зоро. Ни один полтергейст не испускал столько пошлости и негатива, сколько испускал он, вваливаясь в комнату, где девушка настойчиво подталкивала Михоука к горячему признанию.
Впрочем, сейчас в комнате не было никакого Зоро, и Соколиному Глазу ничего не мешало действовать.
Но он почему-то продолжал читать и пить вино. Напряжённо вслушиваясь в шелест страниц, Перона ждала, что вот сейчас, с минуты на минуту, чудо произойдёт.
Долгожданный звук раздался лишь час спустя – Михоук захлопнул книгу, подбросил в камин дров и подошёл к кровати. Девушка сжалась, когда вторая половина постели осела под его весом. Тихо звякнули застёжки на сапогах, и мужчина, разувшись, лёг.
Сердце билось в грудную клетку особенно сильно и громко. Боясь сделать вдох, чтобы не пропустить самое интересное, Перона лежала с распахнутыми глазами и ждала, что будет дальше.
Ничего не было.
Её взгляд скакал с одного предмета на другой и наконец упал на застеклённую картину – в ней отражалась кровать, и было видно, что Михоук лежит поверх одеяла, сложив руки на животе.
"Он что, - обескуражено подумала девушка, - так и будет спать?" В её понимании отходить ко сну надо было под тёплым пуховым одеялом, с милыми мягкими игрушками и с чашкой горячего молока.
- Спокойной ночи.
Когда Михоук вот так просто произнёс эти слова, девушку захлестнуло горькое разочарование и обида на бесчувственного чурбана, который не желал оценить её стараний. Но в то же время она расслабилась и даже слегка успокоилась, как человек, который миновал волнительной участи и теперь был предоставлен самому себе.

Что разбудило её ночью – доподлинно неизвестно.
Камин почти догорел, и очертания предметов едва угадывались в полумраке. Но Пероне совершенно не надо было смотреть, потому что самое удивительно она чувствовала.
Она чувствовала приятно-тяжёлую руку, которая лежала поперёк её талии. А по спине чуть слышно скребли накрахмаленные оборки рубахи, и вдоль шеи, касаясь уха, скользило чужое дыхание.
Михоук дышал глубоко и размеренно – он крепко спал.
Но зато как!
Сердце девушки колотилось глухим звоночком, и какая-то незнакомая, простая и нежная радость захлестнула её с головой – так, что вдох сорвался. По сравнению с этой радостью мечты о триумфе и признаниях казались глупыми девчачьими бреднями, полными приторной фальши.
Скорее всего, Перона бы так не радовалась, знай она, что заняла именно ту половину кровати, на которой Соколиный Глаз привык спать и на которую стремился вернуться.
Но Перона ничего не знала. Она с улыбкой уткнулась носом в подушку и глубоко вдохнула запах другого человека. А минуту спустя уже погрузилась в грёзы, где Михоук спасал её от клана оборотней и возвращал во дворец Гекко Мории.
А потом торжественно просил её руки, и Мория благословлял их союз.

URL
2012-09-22 в 17:48 

alaknog
Умное и серьёзное выражение лица — это ещё не признак ума! Улыбайтесь чаще, господа(с) // Ленивец чешуйчатый(с)
ававав, какая прелесть!
Очень понравилось.

Два любящих сердца воссоединялись, и на их хрупкое счастье тут же обрушивалось родовое проклятие.
Призраки, оборотни и шизофреники не входили в планы Пероны, но она считала достаточным наказанием присутствие в замке Ророноа Зоро. Ни один полтергейст не испускал столько пошлости и негатива, сколько испускал он, вваливаясь в комнату, где девушка настойчиво подталкивала Михоука к горячему признанию.

Зоро да, он такой) :-D на полтора родовых прокляитя потянет)

Скорее всего, Перона бы так не радовалась, знай она, что заняла именно ту половину кровати, на которой Соколиный Глаз привык спать и на которую стремился вернуться.
:lol:

К сожалению не з.

2012-09-22 в 19:03 

ававав, какая прелесть!
Очень понравилось.

alaknog, спасибо)

а.

URL
2012-09-23 в 17:13 

Замечательная вещь. Я прям прониклась! Перона вхарактерная!
не зак.

URL
   

One Piece ArtFest

главная