Воскресенье, 09 сентября 2007
18:14 

Точка отсчета

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Название: Точка отсчета
Фандом: Дозоры Лукьяненко
Автор: Nyctalus
Беты и консультанты: Galadriel, Галина!, Завулон, Мэвис
Категория: слэш
Рейтинг: R
Жанр: action/romance
Пейринг: Завулон/Антон
Дисклеймер: идеи и персонажи Дозоров принадлежат Сергею Лукьяненко, тексты песен -- Гребенщикову, Щербакову и Лагутенко, даже буквы -- и те Кириллу с Мефодием. ;)
Предупреждение: смерть второстепенного персонажа; встречаются натураличтичные описания. ;)
Примечание: в фике не учтены никакие факты, известные по фильмам и "Лику Черной Пальмиры" Васильева.

@темы: Лукьяненко, Фанфики

URL
Комментарии
2007-09-09 в 18:26 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
С арбалетом в метро,
С самурайским мечом меж зубами;
В виртуальной броне, а чаще, как правило, без —
Неизвестный для вас, я тихонько парю между вами
Светлой татью в ночи, среди черных и белых небес.

На картинах святых я —
Незримый намек на движенье,
В новостях CNN я — черта, за которой провал;
Но для тех, кто в ночи,
Я — звезды непонятной круженье,
И последний маяк тем, кто знал, что навеки пропал...

Навигатор! Пропой мне канцону-другую;
Я, конечно, вернусь — жди меня у последних ворот,
Вот еще поворот — и я к сердцу прижму дорогую,
Ну а тем, кто с мечом, —
Я скажу им: «Shalom lehitraot!»

А пока — a la guerre comme a la guerre, все спокойно.
На границах мечты мы стоим от начала времен;
В монастырской тиши мы —
Сподвижники главного Воина,
В инфракрасный прицел
Мы видны как Небесный ОМОН.

Солнце еще стояло над деревьями, а пока оно там — дела не будет. Кто же занимается делами при дневном свете? Кроме Дневного дозора, конечно. Вечером монитор ярче, мысли яснее, пиво вкуснее, трафик дешевле. Вечером начальство незаметнее, что необыкновенно способствует работе. Одним словом, темное время суток — замечательная пора, и портит ее лишь одно: в темноте из облюбованных щелей выбирается всевозможная нечисть.
Антон глянул в окно, на сгущающиеся сумерки, щелкнул выключателем настольной лампы и кнопкой спящего режима. Кулеры резво зажужжали, винчестер замигал красным глазом, а сд-ром зашарил по лотку в поисках диска. Ворох незакрытых со вчерашнего дня приложений и документов немного поубавил энтузиазма, потому первым делом Антон порылся в папке с музыкой, выбирая песни под настроение.

На бок бы теперь и наповал — но нет, никак нельзя!
Рокот в перепонках начеку: не сметь, не спать, моргать!
Отдых — привилегия глухих, а ты не спи;
Ты слушай длинные гудки, покуда кратких не черед.


Настроение было… да обычное, рабочее. Ничего особенного. Под такое свернуть все окна да проглядывать лениво свежую почту, подстраивать спам-фильтр и отбивать ритм ногой под столом.
«Потомственная ведьма, снятие и наведение порчи и сглаза, приворот и отворот, неврозы, энурез, алкоголизм.» — Эта в базе данных есть, патент действителен еще год.
«Магические рассылки! Чудесный эффект и волшебные результаты! Стопроцентная гарантия! Обман исключен!» — Последняя фраза наводит на мысль как раз об обратном, но проверить все же стоит. Угораздит же какого-нибудь недоученного идиота заклинать спам!
«Светлый маг высшего разряда с Божьей помощью проводит сеансы исцеления.» — Да нет, этому никакая помощь не поможет дойти до высшего «разряда». Проверить, инициирован ли и в порядке ли патент. А то устроят ему Темные головомойку… по высшему разряду.
Почтовую программу для Ночного дозора Антон писал сам. Невод — спам-фильтр, которым Антон гордился более всего, — собирал из сети весь спам с упоминанием магии, какой только мог найти. Приоритетными были, разумеется, темная магия и ведовство, но на Светлых Дозор тоже поглядывал. Не отдавать же своих Темным!
«Великая провидица Ольга. Точный бизнес-прогноз, оценка совместимости в браке. Зарядка защитных амулетов.» — Тьфу ты! Чуть всерьез на Ольгу не подумал! Надо к ней Ласа отрядить, пусть поглядит на «великую провидицу».
Антон потянулся к коммутатору и окликнул Ласа:
— Доброй ночи, дозорный. Кончай чаи гонять, работа есть… нет, не срочная. Если занят — с утра езжай. Проверить тут одну надо… Ага, записывай адрес…
Временами Антон жалел, что привел Ласа в Дозор. Времена эти случались часто. И как его самого Гесер выносил первое время? Учителя начинаешь понимать, только когда сам берешь ученика. Все надо объяснять, всему учить, сам Лас даже мелочи не сообразит, а если уж чего и сообразит — жди беды, у него соображалка так устроена. Чего его в Светлые занесло? Вот маялись бы с ним Темные…
— Ну как что нужно, Лас? Посмотришь, есть ли способности, инициирована ли, что за воздействия — все как обычно. И без самодеятельности, Лас! Если что — вызывай помощь… да, все ты правильно понял: максимум — объяснишь ей, кто такие Иные и чем хороши Светлые. Ну все, давай, действуй.
Антон подавился смешком, представив себе, как Лас объяснял бы азбучные истины настоящей Ольге: про Договор и равновесие, про опасности сумрака и преимущества светлой магии. Окончательно развеселившись, бойко застучал по клавиатуре, внося правку в большую экселевскую таблицу.
Пара чашек кофе в компании бутерброда с колбасой, мурлычущий вполголоса винамп — и ночь сжалась в короткую насыщенную минуту. Стопка распечаток лежала в лотке принтера, приложений на панели задач заметно поубавилось, и к рассвету Антон пребывал в отличном расположении духа. Выкроил полчаса, чтобы найти в сети и распечатать забавных картинок для Надюшки, отнес таблицы и документы на стол Галочки, гесеровской секретарши, и набрал номер Светланы.
— Уже не спишь? Я тут заканчиваю, через минут двадцать домой пойду. Что-то купить по дороге?
Прилежно записал продиктованный женой перечень продуктов. Съехидничал, что Свете стоило бы спрогнозировать наличие этого всего в круглосуточном мини-маркете под домом (о господи! она ж и вправду затеяла смотреть вероятности!), прибрал на обоих рабочих столах — письменном и виртуальном — и щелкнул по иконке преферанса. Как раз занять время до конца смены.
Антон любил эти дежурства. Старший по смене ничем особенным не занимается, он просто присутствует «на всякий случай». Дозор прекрасно справляется с обычной ночной работой сам, а у него, Антона, появляется возможность спокойно разгрести все те дела, на которые не хватает времени днем. Ну и последующий законный отгул — всегда приятно провести лишний день с семьей. Он сонно потянулся в кресле. Спать под утро все же хотелось, а пить кофе перед самым уходом уже не было смысла. Глянул на часы: если Гесер не опоздает, то ждать всего ничего.
Мобильный заухал совой. Ольга была против, но Антон никак не мог подобрать более подходящую ей мелодию. Волшебница упорно ассоциировалась у него с совой, и, рассудив, что Ольга не часто будет слышать собственные звонки, Антон все же оставил уханье.
— Антон, доброго утра. У вас там как, все спокойно? Ну и хорошо. Ты Бориса не жди, он собирался с утра смотаться в Подмосковье. Так что иди домой, ага?
— Угу, — невольно передразнил ее Антон и тут же исправился: — Спасибо, Оль. Так и сделаю, а то глаза что-то совсем слипаются. Усну тут на коврике для мыши…

Он сунул телефон в карман. Тот опять завибрировал, и Антон поднял трубку, не дожидаясь нового уханья. Ольга часто перезванивала сразу после разговора — уточнить инструкции, передать привет Светлане или вроде как между прочим озадачить очередной малоразрешимой задачей.
— Оля?
Телефон отозвался прерывистым торопливым шепотом Ласа:
— Антон, я к той ведьме пошел…
— Волшебнице? Лас, это разные вещи!
— Ну да, волшебнице, ладно. Вот. А там это, Темные. Я подумал, перетянут еще на свою сторону, решил их отвлечь…
Из трубки послышался звон разбитого стекла, ругань и женский вскрик.
— Лас, что там у вас творится? Ничего не предпринимай, дождись наших!
Молчание. Только шум, звон и шипение.
Да что там такое-то?!
— Антон, мне тут разговаривать немного некогда… Ты ж говорил, на помощь звать? Темные вроде со своим начальством связываются…
Не прикуси Антон вовремя язык — и ходить бы Ласу с воронкой почище той, что висела когда-то над Светланой. Лас — чудо хуже Максима. У того была доброта беспросветная — хлопот не оберешься. А Лас вроде бы без всяких причин ухитряется сделать по гадости и вашим, и нашим, и Инквизицию не обделить. И все это с самыми благими намерениями и завидной регулярностью.
Антон заглянул в дежурку: пусто. Решив, что оторвать патрульных от насущных дел он успеет и позже, провесил портал к дому «великой провидицы». Сумрак вокруг дома был неспокоен.

Когда знакомишься на улице,
Тирады о погоде не проходят,
Устарели как идея.
Предпочитаю для начала
Выразительный какой-нибудь вопрос
Философического свойства, например:
«Где я? Скажите, девушка, где я?»
На многих действует,
А этой хоть бы что, не удивилась,
Как не удивился бы реаниматор или милиционер.

«Ну вот, отдохнул с семьей, называется», — Антон тоскливо вздохнул. Спустился на третий слой сумрака и пошел изучать ситуацию, бегло просматривая верхние слои.
Подъезд зарос синим мхом, как заброшенный огород — пыреем. Видимо, волшебница была таки неинициированной и о возможности почистить дом даже не догадывалась. В том, что провидица Иная, Антон уже не сомневался: иначе зачем бы объявились Темные? Дверь квартиры была распахнута на двух первых слоях сумрака, закрыта в реальности и небрежно притворена на третьем слое. Мох вокруг двери свисал причудливыми клочьями, словно старые обои в начале ремонта. Видимо, несчастному растению досталось от обеих сторон схватки.
Схватки?! Вторая воронка чудом миновала голову Ласа.
— Ночной дозор! Всем подняться на первый слой сумрака и прекратить магические воздействия! — рявкнул Антон, прыгая в дверной проем.
Лас забился за шкаф в прихожей, в сумраке отчего-то имеющий вид игрушечной крепости, а в реальности зиявший разбитой зеркальной дверцей, и отчаянно тряс опустошенным амулетом. Двое Темных выглядывали из-за двери ванной и пытались нейтрализовать противника. Третий отвлекал Ласа, швыряя за шкаф ледяными осколками. Темные были средненькие, третий-четвертый уровень от силы. На слова Антона присутствующие не обратили ни малейшего внимания. Из-за шкафа вылетел крохотный файербол, способный разве что слегка ранить москита, Темный в прихожей ответил пригоршней града, больше смахивающего на манную крупу. Похоже, силы дерущихся были на исходе.
Хозяйка квартиры, женщина за сорок, потенциальная Светлая Иная пятого-шестого уровня, сжалась на стуле в углу кухни. Происходящего она явно не видела и не понимала, но опасность интуитивно чувствовала. Отгородив ее щитом, Антон вернулся в прихожую. Кинул фриз в «снежного человека», как про себя окрестил Темного со льдом, и едва успел увернуться от вылетевшего из ванной внушительного файербола. Нырнул на второй слой сумрака и просто врезал обоим Темным как следует. Кулаком. А уже потом, пока они оглядывались по сторонам, довершил дело фризом. Вернулся на первый слой, за шиворот вытащил Ласа из квартиры, запер дверь в сумраке и вышел в реальность.

URL
2007-09-09 в 18:29 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
В реальности у дверей квартиры стоял и задумчиво смотрел на кнопку звонка Завулон.
Ч-черт!
Заныли костяшки пальцев. Антон разжал и снова сжал кулак, ударил им по ладони. Вышло не очень дружелюбно.
— Доброго утра, Светлый, — приветливо кивнул глава Дневного дозора Антону, игнорируя размахивание кулаком. На Ласа он глянул с неподдельным интересом, какой обычно проявляют к собачкам типа пекинесов или тойтерьеров. — И что тут у нас происходит?
— По моим наблюдениям, — Антон постарался вести беседу в том же спокойном тоне. Кулаки от этого снова сжались, на этот раз сами собой, — твои подчиненные пытались, не обращая внимания на мое присутствие и просьбы успокоиться, довести до инфаркта потенциальную Светлую Иную.
Лас дернулся в руках Антона, и пришлось отдавить ему ногу.
— Да? — Завулон изобразил искреннее удивление. — А мне показалось, что ваш дозорный препятствовал работе моих подчиненных, несмотря на их многочисленные предупреждения, — задумчиво протянул он. — Но если ты считаешь, что дело обстояло как-то иначе… Составляем протоколы и заявляем взаимные протесты? Надеюсь, Ночной дозор не настаивает на обращении в Инквизицию?
Чем так плох официальный протест Дневного дозора, Антон не знал. Первый и последний протест на его памяти касался истории с Максимом, принес Антону немало головной боли, но в результате оказался на руку Гесеру. Однако же нарываться на протесты явно не было основной задачей старшего по смене. А уж обращение в Инквизицию точно не сулило ничего хорошего Ночному дозору в целом и ему, Антону, в частности.
Говорят, Светлые не умеют проклинать. Безбожно врут. Воронка таки повисла над Ласом: красивая, как бокал для шампанского. Каемка белых искр по верхнему краю усиливала сходство; а посередине красовалась перемычка, отчего воронка напоминала еще и перевернутую букву «А». И потому в авторстве можно было не сомневаться. Лас беспокойно потряс головой и заозирался. Антон полюбовался своим творением, поколебался, но решил оставить все как есть: пара неприятностей, может, таки заставят ученика хоть изредка вспоминать о дисциплине.
— Ночной дозор, — решительно сказал Антон, — настаивает на том, чтобы хозяйку квартиры оставили в покое. Если она войдет в сумрак сейчас, ее выбор между Тьмой и Светом не будет свободным, а это прямо противоречит Договору. Таким образом, Ночной дозор требует дать потенциальной Иной время на возвращение в нормальное расположение духа… — уже автоматически тараторил Антон.
Лас немного притих, но все еще изредка порывался влезть в разговор. Потом он заметил воронку над своей головой и с любопытством уставился на нее.
— Ты мне историю с сыном Гесера напоминать собираешься? — устало перебил Завулон. — Больше эта схема не сработает.
Антон разозлился. Ничего он никому не собирался напоминать! Он собирался идти домой после ночного дежурства, а не стоять тут и расхлебывать заваренную Ласом кашу.
— Если ты не вызовешь Инквизиторов, не сработает, — огрызнулся Антон, уже забыв, что в желании привлечь Инквизицию только что обвиняли его самого. — Дай провидице пару дней, или… — что именно «или», Антон еще не придумал.
— Хорошо, хорошо, — неожиданно легко согласился Завулон. — А как быть с нашей маленькой стычкой? И что там с моими подчиненными? — он приветливо улыбнулся, продемонстрировав множество мелких острых зубов. Казалось, их больше, чем должно быть.
Интересно, в обязанности старшего по смене всегда входит общение с главой Дневного дозора? Нехорошо… «Стычка». А что оставалось? Отдать Ласа Темным, что ли? Разговор шел мирно, и это усыпило бдительность Антона.
— К вечеру отойдут, я их несильно приложил, просто чтоб успокоились, — буркнул он, и вся его напускная уверенность вмиг растаяла. — И мы бы не хотели доводить дело до официальных протестов, сам понимаешь...
Завулон был начеку. Откинулся и облокотился на косяк, сложил руки на груди и изобразил дружелюбие:
— А в чем тут моя выгода, Светлый? Я — Темный, и не привык оказывать бесплатных услуг, уж извини, — он с деланным покаянием опустил голову.
Сейчас Великий Темный не казался грозным или страшным. Просто невыносимо неприятным, противным, лишним. Паясничал как мальчишка перед учительницей, уверенный в своей безнаказанности.
Воронка над головой Ласа нарастила пару ярусов и теперь грозила не мелкими неприятностями, а какой-нибудь гадостью посерьезней. Антон окончательно бросил попытки вести беседу в светском тоне:
— Чего ты хочешь, Завулон? Ты же все равно не отстанешь, пока не добьешься своего — так говори сразу! А то вы, Темные, любите хвалиться своей честностью на словах.
— Честности хочешь, Антош? — улыбка словно приклеилась к лицу Завулона, а вот глаза были абсолютно серьезными. И как-то он разом стал старше на несколько веков. — А честность тут такая: твой сотрудник тебя очень здорово подставил. И если я заявлю официальный протест, Ночному дозору придется принимать серьезные меры. А если вы их не примете, я обращусь в Инквизицию, и она меня поддержит. Ты это прекрасно понимаешь, иначе б не устраивал тут кружок «Сделай сам», — Темный мотнул головой, обозначая пространство над Ласом, где в сумраке раскручивалась воронка проклятия.
— И? — поторопил Антон.
— И, тем не менее, мы можем решить дело миром, — Завулон расплылся в улыбке, подтверждающей его добрые намерения. В такие моменты Антон ему особенно не верил. — Уступка за уступку, равновесие будет соблюдено, а тогда к чему нам беспокоить Инквизицию. Так, Антон?
— Давай ближе к делу, Завулон!
Антон помянул недобрым словом свое дежурство, отсутствующего Гесера, себя самого, не успевшего вовремя смыться с работы, и Завулона с его «добрыми намерениями».
— Не горячись, Светлый. Разве я тебя обидел? Я даже готов не вмешивать в это Дозоры… Давай так: я забываю о сегодняшней стычке и даю время вашей прорицательнице, а ты… — Завулон вроде как задумался, — ты будешь должен мне небольшую услугу… Идет? Или тебе еще какую-нибудь клятву дать? — Темный снова улыбнулся.
— Какую услугу? — насторожился Антон.
— Ну что мы, дети малые, Светлый? Что я сейчас буду наспех придумывать? Будет нужда, тогда и поговорим… Дозоры будут уже ни при чем, наше частное дело, сами и решим, а?
Если б Завулон попросил «то, чего Антон не знает в своем доме», Светлый бы непременно вспомнил сказку о коварном водяном. Но формулировки были разные, а к ответственности старшего по смене Городецкий не привык. Потому договоренность с Завулоном казалась меньшим из зол. Он кивнул и раскрыл ладонь, намереваясь призвать в свидетели Свет. Но Темный просто пожал протянутую руку и пошел в квартиру.
— Это Темному не верь никогда, а Светлому на четверть можно, — захихикал он. — Иди, успокаивай свою провидицу, Антон. А мне еще свежемороженых магов через портал таскать, — Завулон похлопал Антона по плечу, и тот почувствовал себя мальчишкой, застигнутым за курением в школьном туалете.
— Сам не справишься — дуй к Ольге, она научит, — зло велел Антон Ласу. — Считай, это практическое занятие по силовым взаимодействиям, — Антон нарисовал пальцем в воздухе спираль, изображая воронку.

Он подходит к дверям, он идет, ничего не ища.
Его чело светло, но ключ дрожит в кармане плаща.
Такая странная тень слева из-за спины,
Зловещий шум лифта. Новая фаза войны.
Жизнь проста, когда ждешь выстрелов с той стороны.

URL
2007-09-09 в 18:30 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Домой Антон пришел на три часа позже, чем собирался. В метро попал в час пик и давку, выбираться оттуда и ловить машину показалось еще более долгим делом. Мимо магазина прошел, и в голове при этом даже ничего не шевельнулось. Распечатанные картинки то ли оставил на работе, то ли посеял где-то по дороге. И теперь хотел одного: завалиться спать до самого вечера. Потом поужинать — и снова спать. А уж никак не объяснять Свете, где он был и отчего не принес к завтраку даже хлеба.
Надюшка, убедившись в отсутствии у папы в карманах чего-либо интересного, погрустнела. Но она была ребенком понятливым и отходчивым, потому, когда Антон пообещал ей партию в детское домино взамен потерянных картинок, мигом успокоилась. И Антон, упрощая рассказ для детского восприятия, неожиданно пересказал дочери все утренние события. Надюшка слушала внимательно, по-взрослому серьезно глядя на отца.
— Дядя Завулон — он добрый или злой? — спросила Надюшка.
Антон задумался.
— Не знаю. Он Темный.
Надюшка кивнула.
— Значит, если его не злить, он будет добрый, — вынесла она свой вердикт.
Логика у Надюшки была хорошая. Если бы Антон попытался сформулировать свое мнение о доброте и злости Завулона, то вышло бы то же самое, только более сложно закрученное и с множеством оговорок и уточнений.
— Я устал. Можно, посплю?
— Можно, — на полном серьезе разрешила дочь. — Только потом домино.
Антон потрепал ее по голове. Надюшка росла, сил у нее прибавлялось, но общаться с ней было по-прежнему просто. Со Светланой дела обстояли хуже.
Когда-то Антону казалось, что в непонимании между ним и женой виновата пропасть в силе, разделяющая слабого мага и Великую волшебницу. Что Светлана, как всякая женщина, рано или поздно захочет почувствовать сильное плечо. Что ей станет скучно с ним, вылетающим со второго слоя сумрака, как пробка из бутылки. Что ей будет трудно сдерживаться, не пользоваться всей своей силой — и тогда он, Антон, почувствует себя неполноценным. Светлана останется с ним разве что из жалости, а потому он уйдет сам — из гордости.
Об этом предупреждал Гесер, а он должен разбираться в таких отношениях. Ольга превосходила своего любовника. Не настолько, как Светлана Антона, но тем не менее. И, похоже, Гесеру потребовалось не одно десятилетие, чтобы привыкнуть к этому. На стороне Гесера был его возраст, статус, возможности, даже наказание, наложенное на Ольгу. У Антона же не было ничего.
И когда он стал Высшим, ему казалось, что теперь у их семьи есть шанс. Такой же, как у Гесера с Ольгой. И даже лучше, ведь Надюшка изначально была Иной.
И вот как раз с Надюшкиных способностей все и началось. Антон помнил чувство, накрывшее его на шестом слое сумрака в Эдинбурге. Смазанное, приглушенное сумраком, затертое в дальний угол сознания всеми предшествующими и последующими событиями, оно все же было слишком важным. Пусть бы Антону было суждено навеки остаться в сумраке, пусть — обмануть надежды ушедших в сумрак друзей, пусть — завалить все операции Ночного дозора вместе взятые. Но он, Антон Городецкий, не потянул бы за собой ребенка. Никогда и ни за что не инициировал собственную дочь в столь раннем возрасте. А Светлана тогда даже не колебалась.
Теперь, когда разница в силе и возможностях между супругами оказалась не так велика, настоящая пропасть выступила из тумана: они просто по-разному видели мир. Светлана была Иной, прирожденной Иной, что легко делит мир на Светлых и Темных, а на людей перестает смотреть как на равных на второй неделе обучения. Антон — Иным-недоразумением, до сих пор считавшим себя человеком «с некоторыми дополнительными опциями». И куда лучше жены его понимала дочь-дошкольница, для которой дела Света и Тьмы меркли в сравнении с удавшейся шалостью в компании сверстников.
У них бы был шанс, не восстановись Светлана так быстро после Зеркала. Призрачный, но шанс оставался и тогда, когда бы Антон не получил силы Высшего. Только это было в интересах Антона, а не в интересах Света, и Светлана снова не колебалась бы в выборе, спроси кто-нибудь ее мнение. Она Великая от рождения, у нее Предназначение.
А он, Антон Городецкий, — случайно обнаруженный во время учебного рейда потенциальный Иной. Случайно обнаруженный, случайно инициированный, случайно получивший силу.
Прежде чем заснуть, Антон отыскал в столе амулет Завулона и надел цепочку на шею. Хотелось знать, с каким врагом имеешь дело, и быть хоть немного защищенным.

И наоборот: чуть где какой
Неурожай, разбой, застой —
Всякий решит, что будь он проклят,
Если не я тому виной.
Вот, например, не так давно
Шторм небывалый, как в кино,
Снес, понимаешь, Нидерланды,
Прямо вот напрочь смыл на дно.
И натурально все вокруг
Сразу, едва прошел испуг,
Хором сочли каприз Нептуна
Делом моих несчастных рук.

Никакого особо интересного продолжения истории с провидицей не последовало. Женщину инициировали через неделю, Гесер послал Медведя: Антон отказался наотрез. Кажется, она подала заявление на оформление патента, но, в общем, Ночному дозору дела до нее уже особо не было.
Июль выдался жарким. Жаль, когда кончается лето и наступает сырая слякотная осень, но к началу августа всем хотелось прохлады. Августовских ночей с их вечерним ветром и предрассветным холодком ждали как благословения. В подъездах кошки и собаки лежали, растянувшись на кафеле и бетоне, в попытке спастись от вездесущей жары. Кондиционеры работали на износ, а в магазинах продавцы не успевали пополнять запасы напитков в холодильниках.
Антон был готов заморозить самого себя фризом. Вместо этого блаженного конца он вынужден был пристраивать систему магического охлаждения вокруг компьютеров: приходилось всерьез опасаться, что штатная комбинация кулеров и радиаторов не справится.
К концу первой августовской декады наметилось изменение погоды. Ветер стал чуть сильней, а днем проскальзывал еле приметный слепой дождик. Десятого августа Антон возвращался домой с работы, поглядывал на небо и пытался высмотреть там признаки надвигающегося настоящего дождя. Ветер усиливался, и порывом кепку сорвало с головы, унося вдоль улицы. Антон нырнул в сумрак, надеясь догнать быстро улепетывающий головной убор.
Сумрак сбил его с ног. Прижал к асфальту и, не давая опомниться, протащил несколько метров. Антон поискал глазами тень. Вокруг все двигалось и кружилось, тени мелькали и плясали перед глазами, крошево изорванного синего мха клубились в воздухе.
Скорее воображая, чем в действительности видя тень, Антон ушел на второй слой. Здесь предметов было меньше, и ветер беспрепятственно гулял по всему слою. Подняться на ноги уже не получалось. Ураганные порывы разметали деревья как спички, закручивались в вихревые воронки, расшвыривали все со своего пути, и Антон не был исключением.
Проверить, не лучше ли на третьем слое? А если не лучше? Антон попытался закрыться. Ветер разметал зарождающуюся сферу отрицания раньше, чем Антон успевал ее почувствовать. Каждая новая попытка отбирала все больше сил, и вот теперь Антон всерьез испугался. Сумрак почти добрался до его щитов и немилосердно трепал их, ища щель. Тени и свет слились в единое месиво. Краски окончательно померкли, звуки притихли, неразличимые за воем ветра. Да еще краем сознания Антон понимал, что должна трещать рвущаяся рубашка, но казалось, что белые в голубую клетку лоскуты разлетаются в полном безмолвии.
Собрав остатки сил, Антон накрыл собой клочок асфальта и провесил портал. Совсем смешной портал на минимальное расстояние: со второго слоя сумрака в реальность без изменения географического положения. Больше он не был способен уже ни на что.

Он стоял на четвереньках посреди тротуара босиком, в одних джинсах и с костяным амулетом на медной цепочке на шее. Накрапывал дождь. Прохожие еще не спешили спрятаться от непогоды, подставляли разгоряченные лица и руки под первые крупные капли. Очертания портала таяли где-то под животом. Худощавая бодрая бабулька громко поведала прохожим, какого именно она мнения о «всяких алкашах, в свинском состоянии выползающих на улицу». Антон, не вставая с колен, отполз к фонарному столбу и прислонился к нему спиной. Ветра в реальности почти не было, листья деревьев качались под дождем.
Отдышаться никак не получалось. Легкие словно забились пылью, клочьями синего мха, вдоль позвоночника струйкой стекал холодный липкий пот. Антона била крупная дрожь.
Легко быть смелым, когда на тебя надвигается пусть и смертельная, но известная и понятная опасность. Если же тебя швыряет по всему сумраку что-то неведомое и безликое… Антон поежился и пожалел о потерянной рубашке.
Уже остывающий портал вдруг засветился неровным дрожащим светом, и посреди тротуара вырос демон. Жадно хватающий воздух, скребущий асфальт когтистыми лапами, он совершенно не обращал внимания на прохожих. Какая-то серая тряпка болталась у него на поясе, не прикрывая и трети гипертрофированного члена.
Кто это, Антон знал. А вот что делать с ним посреди улицы — не имел ни малейшего представления.

URL
2007-09-09 в 18:30 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
— Завулон! Завулон! — Антон ухватил чудовище за переднюю лапу и пытался оттащить в сторону. Демон не сопротивлялся, но и не помогал.
Если б перед Антоном был человек, он бы залепил ему пару хороших пощечин. Но поднимать руку на многозубое чудище было, пожалуй, несколько опрометчиво. А сил не осталось даже на простенькое заклятие незначительности.
Ну и что делать? И ни одного амулета в карманах, даже самого завалящего и неподходящего! Антон отругал себя за легкомыслие и самонадеянность.
Ни одного амулета, кроме… Антон схватился за цепочку на шее. Костяной медальон потеплел в руке.
— У тебя нет власти надо мной, Завулон! — зашипел Антон в ухо ничего не соображающему демону. Просто в надежде, что магическое воздействие приведет того в сознание.
Демон медленно кивнул, и на его морде мелькнуло осмысленное выражение. Узкие глаза с вертикальными зрачками оглянулись на тень.
— Нет! — заорал Антон. — В сумрак нельзя!
Чудовище наконец перестало шарить по асфальту, взмахнуло лапами и приобрело человеческий облик.
Спина и плечи Завулона были в ссадинах, одно колено разбито, а из одежды на нем осталась порванная рубашка, каким-то чудом повисшая на талии. Через несколько минут странная полуголая парочка сидела в близлежащем сквере на лавочке, совершенно не обращая внимания на усилившийся дождь, и тот, на ком еще оставались штаны, тыкал дрожащим пальцем в кнопки мобильника. Прохожие торопливо пробегали мимо, не задаваясь вопросом, откуда у хмельного вида оборванца очень даже приличный телефон.
Звонил Антон Гесеру. Надо было предупредить Светлых, чтобы не высовывались в сумрак. Надо было понять, что происходит. Наконец, надо было как-то добраться до дома или до офиса, согреться, одеться и прийти в себя. И еще надо спросить, что делать с зябнущим рядом на лавочке главой Дневного дозора.

Гесер прислал машину. В офисе нашлось что-то из одежды и горячий чай, сдобренный немалой порцией коньяка. Антон сидел в уютной дежурке на старом диванчике, обитом потертой уже кожей, и прихлебывал из большой кружки. Семен колдовал с согревающими и высушивающими заклинаниями, причем и Завулону досталось немного его заботы, отчего Темный недовольно скривился, но возражать не стал. Гесер смотрел на дождь и нервно барабанил пальцами по подоконнику.
Прояснение ситуации и выяснение отношений не заставили долго ждать. Вскоре шефы обоих Дозоров уже обменивались колкостями, а Антон пытался уловить в их разговоре хоть что-то полезное.
Кажется, та штука, что швыряла его по сумраку, звалась сумеречным ураганом. Причем таким сильным, какого в Москве не было уже лет двадцать. Кажется, сумеречные ураганы не бывают слишком долгими, а потому к утру сумрак должен вновь стать безопасным. Кажется, ему, Антону Городецкому, очень повезло с мыслью открыть портал. А Завулону еще больше повезло найти этот портал, пока он еще не совсем остыл. Кажется, своими силами Завулон сумел подняться с четвертого или пятого слоя, а потом имел все шансы застрять на втором наглухо. Кажется, Гесер не знал достоверно причин возникновения сумеречных ураганов, а Завулон на эту тему и вовсе отмалчивался. В общем, понять из разговора начальства Антону удалось не так уж много, но хоть что-то.
Остаток ночи Антон потратил на создание информационной рассылки для не работающих в Дозоре Светлых и отправку ее по всем известным ему адресам. В рассылке были предостережения и инструкции на случай чрезвычайных происшествий, связанных с ураганом.
За Завулоном пришла машина, и он, вежливо поблагодарив патрульных за одолженную одежду, уехал.
Разослав предупреждения, Антон тоже отправился домой. Светлана обещала последить за Надюшкой, объяснить дочери, что ходить в сумрак сейчас нельзя. Но Антон все равно волновался. Насколько проще бы все было, если б Надюшку не инициировали! Она же в сумраке как рыба в воде, родителям за ней не угнаться. И от сумеречных опасностей не уберечь. Какой бы Великой Надюшка ни была, а она все же ребенок.
Но дома все было спокойно, Светлана дремала на неразобранной постели, а Надюшка сладко посапывала у нее под боком — на его, Антона, законном месте.
Пошарив в холодильнике, он сделал себе пару бутербродов, налил холодного кваса. Хорошая вещь квас! Особенно летом, особенно жарким днем. Впрочем, жаркой ночью тоже ничего.
Антон устроился на диване в гостиной, чтобы не беспокоить Светлану с Надюшкой, и почти мгновенно заснул. Устал: экстренные рассылки отнимают уйму сил. И текст надо составить ясный, четкий и краткий, и фактов не упустить, и лишней паники не создать. А еще информация должна быть изложена так, чтобы в ответ на офис не обрушилась лавина писем с вопросами и уточнениями. Антон уже не раз предлагал использовать в этих случаях слабенькую магию, напрочь отбивающую желание что-то переспрашивать. Но каждый раз получал ответ, что это неэтично. Правильно, а заставлять Антона потом перерывать гигабайты дурных мейлов или загружать этим программисток на неделю-полторы — этично?
«Должно быть, завтра объявят, что всем Светлым, пострадавшим в урагане, рекомендуется восполнить силы за счет людей», — подумал он. В другое время от подобной мысли стало бы противно, но сейчас он кожей чувствовал голод. Почти как вампирский, только этот требовал силы — неважно откуда и какой ценой добытой. Просто взять ее — или умереть.
Смерть от энергетического голода магу, конечно, не грозит. Обычно магической силы еще вполне хватает на поддержание важнейших щитов, возможность смотреть сквозь сумрак и подпитываться от окружающих или специальных амулетов. Но до полного опустошения остается немного, потому организм требует немедленной подпитки.
С утра Антон мстительно «позавтракал» соседским злорадством по поводу его помятого вида. И почувствовал себя значительно лучше, хоть и не был до конца уверен, что злорадство — подходящая пища для светлого мага. Привкус у силы был неприятный, словно рядом с радостью соседа лежало нечто протухшее или подгнившее. И по телу пробежала дрожь, словно протест против недоброго чувства. Но хоть и злая, а все же это была радость, и Антон ощутил в себе силу. А еще удовлетворенно отметил, что злорадства у соседа значительно поубавилось, а на смену ему пришло беспокойство: мол, а как он сам выглядит по утрам после веселых посиделок с друзьями? Сумрак успокоился, но пока что Антон и не думал туда соваться.
Он пытался проанализировать произошедшее. Если два мага, светлый и темный, встречаются посреди урагана, это не случайно. Остается ответить на извечный вопрос «кому выгодно?» — и картина возникновения урагана значительно прояснится.

Если два мага встречаются посреди урагана… А если один из них звонит второму на следующий день? Вот то-то и оно.
Антон смотрел на разрывающийся телефон. На дисплее светилась печальная физиономия с большими глазами и значилась подпись: «Завулон». Телефонного номера главы Дневного дозора Антон, конечно, не знал. И фотографии его, разумеется, не хранил. А потому никак не мог внести в телефонную книжку. Подождав пару минут в надежде, что телефон умолкнет, Антон все же взял трубку.
— Здравствуй, Светлый, — послышался тихий голос. — Как себя чувствуешь?
— Твоими молитвами, — огрызнулся Антон.
— Откуда тебе знать, что не моими? — собеседник весело захихикал.
— А тебе точно было до молитв? — ехидно осведомился Антон, и Темный перешел на более серьезный тон.
— За тобой долг, Антош, — грустно сообщил Завулон. Отчего-то он все время переходил на это обращение, когда хотел сообщить какую-нибудь особенную гадость. Обращение было Антону неприятно, потому что заставляло вспомнить о разнице в возрасте, опыте и статусе, в обычном разговоре с Завулоном почти незаметной. — И мне нужна твоя помощь, Светлый. Я бы заглянул в гости, да не хочу смущать твою жену, — со смешком добавил Темный.
— Что…
— Только поднабери силы по дороге, Антош. Одной моей может не хватить. Жду через час на Тверской, — в голосе Завулона появились властные нотки. Отдал распоряжение — и повесил трубку как человек, не привыкший к возражениям.
Антон поколебался, не позвонить ли Гесеру, потом вспомнил, что договоренность с Завулоном была частной, а потому Дозоры тут ни при чем. И пошел «набираться сил» — сначала вполне человеческих, какие появляются после хорошего душа и плотного завтрака.

Некоторым людям свойственно петь,
Отдельным из них — в ущерб себе.
Я думал, что нужно быть привычным к любви,
Но пришлось привыкать к прицельной стрельбе.
Я стану красивой мишенью ради тебя.
Закрой глаза, ты будешь видеть меня как сны.
Что с того, что я делал то, что я мог?
Я начинаю движение в сторону весны.

URL
2007-09-09 в 18:31 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
На встречу Антон, разумеется, опоздал. Не по московским это расстояниям — добраться за час, еще и собирая по дороге силу. А открывать портал — понапрасну тратить накопленное. Когда подошел, Темный демонстративно поглядывал на часы.
— Мой офис, — кивнул он на здание. — Нравится?
— Ты меня звал офис смотреть?
— Ага, — согласился Завулон. — Только через третий слой глянь, хорошо?
Антон глянул.
— Не сказал бы я, что очень хорошо… — пробормотал он.
На третьем слое здание было сплетено из стволов и ветвей сумеречных деревьев. Деревья были живые, под корой пульсировала сила. Один из стволов был сломан и вывернут, как после бурелома. На изломе из ствола сочилась и растворялась в сумраке сила. Ветви искалеченного дерева увяли и еле цеплялись за соседние, здоровые. В стройном плетении зияла прореха, и третий, жилой, этаж одиннадцатиэтажного дома наполовину висел в воздухе. В угловой квартире поселился страх, а силовые линии вокруг этажей Дозора переливались нездоровыми грязными цветами.
Антон с тревогой посмотрел на полыхающую ауру квартиры.
— Организовал себе постоянную подпитку? — зло спросил он у Завулона.
— Только эта подпитка, Антош, в любой момент может рухнуть нам на голову, — спокойно ответил Завулон. — Тут и так не все было в порядке, да руки не доходили исправить. А ураган…
— И чего ты хочешь от меня? На жизнь пожаловаться?
— Злой ты с утра, Антон, — укоризненно покачал головой Завулон. — Центр Москвы — особое место, магии намешано сам знаешь сколько. Я один это не исправлю, и мои не помогут. Светлая сила понадобиться может. Потому раньше руки и не доходили, — скорби всего мира отразились на его лице.
Ага. Антон вспомнил соседа родителей, пропойцу дядю Колю. У самого дяди Коли руки росли не из того места, а разжалобить ЖЭК и добиться ремонта квартиры никак не получалось. Потому в одно прекрасное утро дом проснулся от грохота. Стекла звякнули, с потолка посыпалась штукатурка. Полуодетые жильцы высыпали на лестницу и закашлялись от дыма. Дядя Коля стоял на площадке третьего этажа и сосредоточенно рассматривал зажигалку. Дым валил из его дверей, за которыми что-то с треском ломалось и горело, слабо взрывалось и обиженно шипело.
Как оказалось позже, дядя Коля поджег посреди квартиры где-то раздобытый ящик китайских петард. Он, видите ли, рассчитывал, что после пожара ЖЭК будет обязан восстановить его квартиру — а заодно и сделать долгожданный ремонт.
— Я не нарочно, — сказал Завулон, точно как дядя Коля.
Только вот соседа-пропойцу Антону было жалко, а главу Дневного дозора — ни капли.
— Ты должен мне помочь, Светлый, — объединил Завулон несовместимые напоминание о долге и просьбу о помощи.
Антон почувствовал себя обманутой золотой рыбкой.
— Что ты там говорил о всемогуществе? — попытался неуклюже пошутить он. Но Темный, похоже, не знал анекдота.
— Плюс разрешение на воздействие второго уровня, — накинул цену Завулон. — Только для тебя лично, это же частное дело, — немедленно добавил он в мед дегтя.
Подкупает. Безо всякой тонкости и изящества даже, в лоб. И не впервые ведь, так? А он, светлый дозорный Антон Городецкий, все время находит себе оправдание: то он за свою любовь боролся, то Завулоновой любви уступал, то еще чего. Нехорошо выходит, а, Антон?
— Пошли посмотрим поближе, — буркнул он. И, спохватившись, сжал костяной амулет: — У тебя нет власти надо мной, Завулон!
Темный поморщился как придирчивый зритель в провинциальном театре и согласно кивнул.

И некоторым людям свойственно пить,
Но раз начав — надо допить до дна.
И некоторым людям нужен герой,
И если я стану им — это моя вина.
Прости мне все, что я сделал не так,
Мои пустые слова, мои предвестья войны.
Господи, спаси мою душу!
Я начинаю движение в сторону весны.

— Починим твой скворечник — и я тебе больше ничего не должен, — предупредил Антон.
Завулон возвел очи горе и подчеркнуто торжественно произнес:
— Я, Завулон, клянусь Тьмой, что не буду требовать от Антона Городецкого, светлого мага, в уплату оговоренного долга ничего более, чем помощь в устранении последствий урагана в моем офисе, — это «мой офис» непривычно резануло слух. Светлые бы сказали «наш». — В благодарность я разрешаю Антону Городецкому, светлому магу, использовать светлое магическое вмешательство до второго уровня силы включительно. Да будет Тьма моим свидетелем!
Завулон задумчиво покатал по ладони шарик темного огня, подтверждающий клятву, и вновь уставился на Антона.
— Я готов, — сказал Антон.
Но теперь Завулон не спешил.
— Антон, — негромко позвал он, — разве я тебя хоть раз обманывал или подводил? Разве у меня есть причины быть нечестным? Почему ты все время ждешь подвоха? — он был грустным, даже не обиженным, а словно уставшим. И спрашивал совсем как Костя.
Антон даже головой затряс, убеждая себя в отсутствии сходства. Вопрос Завулона был, похоже, риторическим, потому что дожидаться ответа он не стал, развернулся и пошел к зданию. Не глядя на Антона, склонился к самым корням сумеречных деревьев, прощупывал, прислушивался, прижимал пальцы к излому и поправлял ветви. Слегка перенаправил потоки силы, аккуратно расчищая место повреждения, словно готовя операционное поле.
— Светлый! — окликнул он в конце концов Антона. — Я закрою повреждение, а ты подпитай корни. Тут светлая подпитка нужна, — он распоряжался спокойно, как будто объяснял урок прилежному ученику.
В глубине души Антон был благодарен Темному, что тот не перешел вновь на «Антошу». Дождался, пока Завулон сделает большую часть своей работы, коснулся ладонями шершавой коры у самой земли, обнял ствол, закрыл глаза, и поток силы потек сквозь кончики пальцев. Ручейки света впитывались в сухое дерево, и оно постепенно оживало. Зарастал уродливый рубец на месте излома, сила вновь зациркулировала по стволу и ветвям. Жилой этаж оперся на приподнявшуюся ветку, и в угловой квартире стало спокойней. Аура Темного офиса постепенно очищалась.
Завулон отошел на шаг и осмотрел дерево. Несколько веток не нашли еще своего места и мешали друг другу. С одной стороны крона была смята, и тонкие ветви заломаны.
— Это я потом сам, это не срочно, — ответил Завулон на незаданный вопрос. — Ты помоги закрепить сращение. Нужно объединить силы.
На взгляд Антона, дерево было сращено и без того крепко. И он снова почувствовал разницу в опыте. Такие вещи обычно познаются путем проб и ошибок, удачных и неудачных попыток, анализа и синтеза бездны разнородной и разрозненной информации. Если бы на месте Антона стояли Гесер или Ольга, пусть даже Семен — Завулону не пришлось бы ничего пояснять. А он, Антон Городецкий, Высший без году неделя, оно и видно.
— Не самоедствуй, — усмехнулся Завулон. — Научишься еще. А сейчас помоги. — Он терпеливо дождался, пока Антон вынырнет из раздумий, и протянул руки: — Давай, на счет «три». Раз… два… три!
Когда-то Антон объединял силы с Эдгаром, чтобы спуститься на четвертый слой сумрака. Ощущения были иные. Оттого ли, что Эдгар был Инквизитором, хоть и из Темных? Или оттого, что он был более симпатичен Антону? А сейчас Свет внутри съежился, комком сбился в груди. Тьма нахлынула, залила, волной опрокинула Антона — опрокинула на самом деле. Он упал на спину, и его словно придавило тяжелой каменной плитой. Костяной амулет загорелся огнем, и Антон покатился по земле, словно пытаясь сбить пламя.
А еще он услышал по-детски высокий стон, но пока смог прийти в себя и обернуться — стон утих. В переплетении сумеречных деревьев ничего не изменилось. Никакого магического скрепления Антон не увидел.
И Завулона отыскал не сразу. Темный маг лежал ничком. Кожа у него была бледная и на глазах приобретала серый оттенок. Завулон не двигался и, кажется, даже не дышал.
Мелькнула мысль, что если глава Дневного дозора мертв, то ему, Антону, проще развоплотиться немедленно, чем суметь кому-либо что-либо объяснить. Он потянулся к Темному — несмотря на отсутствие внешних признаков, тот был еще жив.
Антон вскочил на ноги и попытался сориентироваться. Реанимировать Завулона здесь? Сил хватит, откуда-то их было много, а сумрак вел себя спокойно, не взимал с Антона даже обычной дани. Глянул на Завулона — и остолбенел.
Сила лилась из Темного, как вино из разбитой бутылки. Хлестала, сочилась, капала и била струями. Казалось, Завулон вовсе разучился защищаться от сумрака. Какая-то из защит темным, вращающимся по спирали куполом еще накрывала его, но не останавливала потоков силы. Сейчас Завулон был слабее Егора.
И, не раздумывая, Антон повторил все то, что делал тогда: закрылся вместе с Завулоном, укрепил сферу, хлопнул себя по карманам в поисках чего-нибудь острого, расцарапал руку о край резного амулета и напоил сумрак своей кровью. А потом вытащил Завулона в реальность.

Ты такой хищник,
Все счеты сводишь лично.
Сам себя считаешь,
Сам себя решаешь.
Все было бы отлично,
Но раны-то зияют
Так глубоко, что слезы
Чрез раны вытекают.

Жаждою стремимы,
Страстью полны мы.
Эти клык и хищник
Режут нам сердце.
Оставь нам любимых, оставь.
Оставь их любить нас, оставь.
Я зализал раны, поверь.
Уходи, зверь.

Интересно, как это выглядело со стороны? Занятная парочка посреди Тверской: инженерно-программистского вида парень с ошалевшими глазами сидит прямо на тротуаре и таращится на второго, одетого в дорогой костюм, распростертого на асфальте и не подающего признаков жизни. Этого второго можно было бы принять за менеджера солидной компании, но только издали: вблизи в его одежде обнаруживалась та легкая небрежность, а в лице — не очень-то скрываемая наглость, что отличают хозяев теневой жизни. Прохожие поспешно переходили на другую сторону улицы, решив, что стали свидетелями финала какой-то разборки, по прихоти случая зацепившей мало что понимающего в подобных делах «очкарика».

URL
2007-09-09 в 18:33 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Впрочем, не прохожие занимали мысли Антона. Что прикажете делать с бездыханным телом главы Дневного дозора Москвы на пороге его офиса? Антон беспомощно оглянулся по сторонам, все же набросил отвлекающее заклинание. Почему-то ему казалось, что Завулон сейчас не рад будет видеть своих подчиненных. Во всяком случае, сам Антон не хотел бы предстать в таком виде перед младшими коллегами. Он перекинул безвольную руку Завулона себе через плечо, подхватил Темного у талии и потащил в ближайшее кафе.
В заказанном Антоном для Завулона чае могла бы стоять ложка, столько там было сахара.
— Печенка барахлит? — сочувственно кивнул официант на обмякшего Завулона. — Не стоит ему столько пить, вконец посадит…
— Да разве ж ему объяснишь? — пожаловался Антон и сунул чашку Темному в руки.
Из обморока Темный вышел, и Антон уговорил его выпить чай. А потом накормил обнаружившимися в меню пирожными. Шеф Дневного дозора потихоньку приобретал нормальный вид. Но не успел Антон обрадоваться, как Завулон усилил отвлекающую магию и рявкнул:
— Идиот! Ты что делаешь?!
— Чаем тебя пою, — растерялся Антон от такой «благодарности». — Сладким. С пирожными.
Завулон взял себя в руки и больше не орал, но лицо у него было мрачнее тучи. А еще злое, растерянное и обиженное — все вместе и одновременно.
— Два с половиной века, — бормотал он, — два с половиной века! Ты хоть понимаешь, сколько это?
— Двести пятьдесят лет, — ляпнул Антон. Но тут ему показалось, что Завулон вот-вот заплачет, и охота шутить пропала. — Что случилось? — спросил он.
— Ты сломал мне сумеречные щиты, — безжизненным голосом сказал Завулон. — Щиты, которые наращиваются два с половиной века.
Темный замолчал и ковырял ложкой остатки бушетки. Антон мало что понял, но уточнять было как-то неудобно. Завулон тяжело оперся лбом на руку, и вдруг Антон почувствовал его возраст. Не определил — только почувствовал. Маг был моложе Гесера. Но и от него веяло такой древностью, что не по себе делается.
— Как сломал? — вырвалось у Антона.
— Руками, — огрызнулся Завулон. — Закрылся от меня амулетом и потянул силу, — он беспомощно уставился на костяной медальон.
— Я забыл, — повинился Антон. Ему действительно стало стыдно. — А что теперь делать?
— В сумраке с нянькой гулять, — Завулон старался говорить спокойно, но постоянно срывался на сарказм. — Ты знаешь, как образуются сумеречные щиты?
Антон помотал головой.
— И чему вас Гесер учит? — вздохнул Завулон. Он начал наконец приходить в себя и говорил в своей обычной грустно-ироничной манере. — Каркас сумеречного щита ставится наставником при инициации. А потом щит постепенно нарастает и формируется во время пребывания в сумраке. На это уходит энергия, потому первые погружения в сумрак тяжелы и кратковременны. Потом становится легче: замечал, насколько трудно в первый раз на новом слое? А потом щит усиливается, и ты можешь пробыть дольше. Полностью щиты формируются не раньше, чем через два с половиной века.
— А я?.. — с замиранием сердца спросил Антон.
— А ты смел все, даже каркас задел.
Антону стало нехорошо. Темный Завулон или нет, а такой участи никому не пожелаешь.
— Когда соберусь кончать жизнь самоубийством, позову тебя на помощь, — сообщил Завулон то ли в шутку, то ли всерьез.
— Я помогать не стану, — насупился Антон.
— Жаль, — вздохнул Завулон. — Если б ты поучаствовал, я бы жил вечно… Я, Антош, работать пойду. Мне еще шкуру по клочкам собирать, — Завулон встал из-за столика, махнул рукой официанту и сунул ему купюру, не интересуясь ни счетом, ни судьбой сдачи. — Как соберу — за тобой работенка, дерево чинить, — Завулон улыбнулся и стал почти прежним.
Антон хотел было что-то возразить, но только махнул рукой и виновато опустил голову. Завулон обернулся уже от двери:
— И что вы, Светлые, такие недоверчивые? На звонок в дверь, небось, с пулеметом выходите.

Мнимое спокойствие главы Дневного дозора не могло обмануть Антона. Он видел первую реакцию Завулона на произошедшее, а потому, сложив два и два, был просто обязан опасаться за свои жизнь и здоровье. Может, и не только за свои, кстати.
Высшие маги, будь они светлыми или темными, не мстительны. Ощущение силы, сосредоточенной в твоих руках, учит мудрости. Прости врагу мелкую промашку — и в мире случится на одну беду меньше. Кем бы ты ни был и какой бы морали ни придерживался, а позволить эмоциям взять верх — слишком большая роскошь для Высшего. Сначала самоконтроль кажется платой за могущество, а потом врастает в кожу и становится неотъемлемой частью тебя самого. Еще позже, через столетия, просто становишься снисходительнее и к людям, и к Иным.
Сам Антон еще не прошел и первой стадии. Гесер, Ольга, Семен, Илья то и дело одергивали его, шутливо просили «сосчитать до десяти» или строго велели не ломать дров. И Антон втайне завидовал Завулону: казалось, тому самообладание в сложных ситуациях не стоит ничего. Темный мог выплеснуть ярость в бою — и тут же, добившись от противника уступки, продолжать светскую беседу. Мог спокойно, без угроз и злости, продемонстрировать свое превосходство — и тут же отступить, оставляя побежденному право поступать по собственному разумению. Казалось, ничто в мире не затрагивает Завулона всерьез. Сегодня Антон убедился, что это ошибочное впечатление.
В первый момент — и это было видно невооруженным глазом — Завулон был готов стереть Антона с лица земли. Даже трудно предположить, что ему помешало… Может, просто не хватало сил? Потом он успокоился, проанализировал ситуацию, удержался от необдуманных действий. Но Антон был уверен, что именно теперь его положение стало действительно опасным: Завулон имел основания мстить и время тщательно подготовить месть. Высшие маги не подвержены низменным чувствам, но не дай вам Свет задеть их за живое!

Посоветоваться со Светланой? Не поймет. С Гесером? В глаза шефу смотреть теперь стыдно. С Ольгой? Нет, не то…
Антон прихватил бутылку хорошей водки и отправился к Семену. Тот, выслушав рассказ, нахмурился.
— Говоришь, сразу в порошок тебя не стер? — Семен почесал кончик носа.
— Может, сил не хватило? — предположил Антон.
— Если из него сила хлестала так, как ты рассказываешь, то ее должно было остаться еще на котлетный фарш из десятка Городецких, — покачал головой Семен. — То ли тебе очень крупно повезло, то ли наоборот.
— Что-то мне больше верится во второе.
— Тут, конечно, бабушка надвое сказала, но ты бы поосторожней, что ли. Ты теперь Высший, защиту твою я вряд ли усилить смогу… — Семен задумался. — А тот амулет, что дал Завулон, ты еще не потерял?
Антон, поднесший стакан ко рту, поперхнулся и закашлялся.
— Ты уверен, что это хорошая идея, Семен?
— Да нет, Антошка, не уверен, — развел руками Семен. — Совсем не уверен, но с другими у меня негусто.
Еще через полбутылки маги пришли к выводу, что дело все же не безнадежное. А сбегав за второй, Семен предположил, что выход один: помочь Завулону чем можно.
— Ты, Антошка, помни: для Темных всего важней их выгода. Будет Завулону от тебя выгода — ничего он тебе не сделает! — уверенно заявил Семен.
— Что ему, секреты Ночного дозора втихую выдавать? — фыркнул Антон.
— Зачем? — рассудительно возразил Семен. — Наши секреты он и сам высчитает. А чего не высчитает — в том сам Гесер пока не уверен. Ты бы ему помог щиты восстановить…
— Как?
— Не знаю, — пожал плечами Семен. — Сам никогда не терял и не восстанавливал.
Светлана приехала за Антоном в середине ночи. Поглядела на три пустые бутылки и початую чекушку и принялась осваивать заклинание протрезвления на практике.

Ведь я думал, все будет честно:
Шелковый шарф на шлем.
Но это битва при закрытых дверях,
Борьба жизни с черт знает чем.
И кто-то считает, что это подвох,
И кто-то кричит, что провал.
И каждое слово — признак того,
Что мы в комнате, лишенной зеркал.

Сегодня мне снился ангел,
Похожий на Брюса Ли.
Он нес мне жидкость для прочистки мозгов,
Стакан портвейна для хозяев Земли.
Но я был мудр и светел,
Я взялся за дело всерьез.
И я умер, выбирая ответ,
Хотя никто не задавал мне вопрос.

URL
2007-09-09 в 18:33 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Утреннее состояние с настоящим похмельем было не сравнить, но голова все равно гудела. Светлана отмалчивалась и отвечала на все вопросы сухо и односложно. Ну что, объяснять ей, что не каждый день наживаешь себе Высшего Темного в смертельные враги?
«Ладно, спокойно, — уговаривал себя Антон. — Я первые годы в Дозоре и не подозревал о существовании Завулона, так? Значит, мне и теперь с ним не каждый день встречаться. Как-нибудь обойдется… авось».
Но на работе в первую же свободную минуту полез в офисный поисковик. По запросу «сумеречные щиты» выпало полторы дюжины ссылок: определение, две пояснительные статьи, двенадцать (Антон осознал глубину своего прежнего невежества) способов сохранения щитов и три мифические истории. Негусто, прямо скажем. Антон открыл три последние ссылки.
Первая излагала «Миф о потере сумеречных щитов». В седьмом или восьмом веке некий неизвестный темный маг вызвал на дуэль светлого. Победить соперника он не мог, а потому пошел на хитрость: предложил мировую, а в знак дружбы попросил амулет и подбил Светлого на объединение сил. Наивный Светлый открылся и предоставил свою силу в распоряжение Темного, а тот использовал амулет, и поток силы получился односторонним. Светлого с тех пор никто не видел, хотя в одной из версий мифа упоминался сумеречный призрак, преследовавший Темного до конца его дней.
Антон порадовался, что таки вытащил Завулона в реальность. Персонального сумеречного призрака ему не хотелось.
Вторая история, «Миф о мхе-людоеде», повествовала о маге, уснувшем на первом слое сумрака. Его нашла через два дня жена-Иная. Щиты у мага отсутствовали, и весь он был облеплен синим мхом. Жена предположила, что мох разросся на ее муже и питался силой его щитов. В результате своей неосторожности маг полностью потерял магическую силу и остался пустышкой.
Насчет мха Антон уверен не был, а вот в первой истории сомневаться не приходилось. Правда, ничего полезного в статьях не нашлось. И маг-дуэлянт, и маг-соня были Темными. А Темные не любят делиться подробностями.
Третья история была и вовсе бесполезной. Звалась она «Мифом о верной жене». Видимо, автор статьи считал мифическим само понятие «верная жена», не иначе. Говорилось здесь что-то о жене мага-сони, но ссылка вела в раздел «Мифы о сексуальной магии». Концентрация мифов на квадратный сантиметр текста Антону не понравилась, так что интересоваться судьбой жены несчастного мага он не стал. Сексуальная магия — плодотворная почва для мифотворчества, ибо рассказы о магических свойствах сексуальных обрядов порой действуют лучше приворотных зелий.
С таким количеством информации далеко не уедешь. Антон приуныл. Может, запрос в более крупную библиотеку послать? У них же есть не оцифрованные книги, можно заказать копию… Ага, и выглядеть этот запрос будет так: «Уважаемые коллеги, скопируйте мне то, не знаю что, ибо я хочу сделать так, не знаю как». Очень содержательно, уважаемые коллеги сразу все найдут и пришлют. Может, все-таки само рассосется? Ну, бывает же, иногда везет.

На этой неделе Антону предстояла поездка в Подмосковье. Он отказался от предложения Гесера провесить портал под предлогом экономии сил, а на самом деле — потому что не так уж часто выпадает возможность покататься на электричке в рабочее время на совершенно законных основаниях. И теперь колеса мерно стучали, за окном покачивался подмосковный пейзаж, а толкающиеся в проходе пассажиры, естественно, не замечали сиденья, прикрытого заклятьем незначительности. И командировка начинала казаться коротким, однодневным, отпуском. В конце концов, разве это дела? И всего-то — сверить реестр выданных оборотням лицензий. Ерунда, а не работа. Если, конечно, забыть, что стоит за этими лицензиями.
На улицах Домодедово было безлюдно, дни стояли еще жаркие, хотя вечерами старушки на лавочках уже кутались в теплые кофты. Сорняки на неухоженных клумбах пожухли, листья деревьев подернулись сеткой желтых жилок. Офис Ночного дозора был маленьким и неприметным, смахивал на незадачливую риэлтерскую контору, не способную раздобыть помещение даже для собственного бюро. Окна со старыми, советских времен, рамами были распахнуты во двор, в углу комнаты натужно урчал холодильник, а на заваленном папками письменном столе соседствовали потертый дисковый телефон с разбитой трубкой, новехонький электрочайник и пара выщербленных кружек с разводами недомытого чайного налета.
Забыть про лицензии не вышло. Основной реестр, привезенный Антоном, никак не сходился с тем, что вели сотрудники домодедовского Ночного дозора. По их реестру разрешений выходило на треть больше. Антон перепроверил несколько раз, но картина не менялась: домодедовские дозорные выдавали незаконные, не утвержденные московским Ночным дозором лицензии направо и налево, порой — задним числом. Порой — на отлов детей до двенадцати лет, что было уж вовсе вопиющим нарушением. Антон даже растерялся.
— И сколько ж вы на этом подзаработали? — сдерживая ярость, спросил он у скучавшего рядом местного дозорного.
— А что? — непонимающе переспросил тот. — Что-то не в порядке с документами?
Он пошарил в холодильнике, достал початую двухлитровую бутылку пива и приглашающе кивнул Антону.
— У нас ведь Дозор небольшой, сильных магов нету, да во всем городе сильных Светлых нет. У Темных есть один, но его как попросишь — потом сам рад не будешь, — дозорный разлил пиво по кружкам, склонился к Антону и полушепотом пожаловался: — Вы ведь не первая проверка, и опять огрехи находите! Ну как он так документацию правит? Когда свои, Светлые, это еще полбеды, мы-то не без пользы для дела это все, а вот в прошлый раз Инквизитор приезжал с проверкой — мы уж и не надеялись, что обойдется…
— Не без какой пользы?
— А мы их ведь их же собратьями кормим, только неинициированными. А они и не замечают сгоряча, едят, — расплылся в довольной улыбке глава домодедовского Дозора.
Антон бы озверел от этого спокойного доверительного тона, которым мелкий подмосковный чиновник рассказывал ему о подлоге, стоившем жизни десяткам потенциальных Иных. Но чиновник говорил так добродушно, чуть смущенно улыбаясь, что просто руки опускались. Ну вот что сказать в ответ? Или сделать? Размазать по стенке? Скормить местным оборотням? Так самосуд — не выход.
И Темные туда же, документы они «править» помогают! Так вот почему в Москве так долго ничего не замечали. Хоть бы нос сунули, что за документы!
Стало холодно. Антон поежился и обхватил плечи руками. Грязновато-серая стена маленького офиса поплыла перед глазами. Антон оглянулся: сам не заметив, он провалился на второй слой сумрака. Оно и к лучшему, пока не натворил глупостей. И с Гесером отсюда разговаривать удобней, чем по телефону. Но Темные… неужели ничего не замечали? Или все видели, знали и молчали? Ждали, когда Светлые сами себе могилу выроют? Ну да, они же вампиров и оборотней в грош не ставят. Снова нахлынула ярость.
— Завулон! Если твоих рук дело — плевать, сколько тебе лет, какой у тебя уровень и что со щитами. Голыми руками задушу! — проорал Антон в пустоту.
Стало чуть легче. Вызвав Гесера, Антон уже мог говорить почти спокойно — если не считать мата через каждые полторы фразы. Но Гесер сделал вид, что не заметил ругани: мудрый руководитель прощает подчиненным мелочи, лишь бы они не творили серьезных бед.
Антон вышел из сумрака, смел бумаги со стола, сложил в папку оба реестра, московский и домодедовский, чиркнул расписку об изъятии документации, проигнорировал ожидающую его кружку пива с уже осевшей пеной и выскочил на улицу. В кармане разрывался телефон, но Антону не хотелось сейчас ни с кем разговаривать.
Светлые! Это — Светлые?! Чего тогда ждать от Темных? Это — Дозор?! В чем тогда упрекнуть рядовых Иных? Иные — не люди? Да, верно, если судить по этим — нелюди!
Телефон никак не умолкал. Антон с досадой вытащил трубку из кармана и глянул на дисплей, собираясь сбросить вызов.
Скорбная физиономия смотрела с экрана. И, дабы убедить Антона, рядом красовалась надпись: «Завулон звонит». От неожиданности Антон таки ответил на звонок и теперь стоял, молча прижав трубку к уху и ничего не соображая.
— Антон? Что ты хотел? Мне сейчас трудно разговаривать в сумраке.
— Номером ошибся, — машинально ответил Антон. — А чего хотел — Гесер расскажет. Думаю, тебе стоит ждать его звонка.
— Что-то не так? — насторожился Темный. — Антон, что случилось?
Но Антон его уже не слушал. Выключил телефон и побрел в сторону станции. Однодневный отпуск не состоялся.

Когда рассказываешь что-то серьезное маленькому ребенку, невольно упрощаешь историю, выкидываешь из нее все лишнее. И потому сложные переплетения событий часто вдруг становятся простыми и понятными. Вечером Антон пересказывал Надюшке домодедовские события.
— …Знаешь, есть добрые люди, а есть злые. И Иные тоже есть добрые и злые. И это не завит от того, Темные они или Светлые.
— Знаю, — закивала Надюшка. — Тетя Арина добрая и Темная.
Антон улыбнулся. Дочь у него была не по возрасту понятлива.

Здравствуй, моя смерть.
Я рад, что мы говорим на одном языке.
Мне часто был нужен кто-то, кому все равно, кто я сейчас,
Кто знает меня и откроет мне двери домой.
Учи меня в том, что может быть сказано мной.
Учи меня, слова безразличны, как нож.
А тот, кто хочет любви, беззащитен вдвойне
И, не зная тебя, движется словно впотьмах.
И каждый говорит о любви в словах.
Каждый видит прекрасные сны.
Каждый уверен, что именно он источник огня.
И это тема для новой войны.

URL
2007-09-09 в 18:34 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Скандал предстоял грандиозный. Гесер метался между Инквизицией, Дневным дозором и собственным офисом, пытаясь не столько повлиять на уже решенную судьбу домодедовских дозорных, сколько смягчить удар по всему московскому и подмосковному Ночному дозору. Ситуация была сложной: оборотни должны были пойти под суд Инквизиции вместе с дозорными, да и замешанный в деле темный маг не избежал этой участи. Но Темные были лишь соучастниками, и наказание им грозило умеренное. Дозорным светило безоговорочное развоплощение, а московскому Ночному дозору — санкции, ограничение в правах и вынужденные уступки Темным. Дневной дозор требовал права на воздействия первого уровня в качестве компенсации за потерю потенциальных Темных. Дело могло дойти даже до права на несколько жертвоприношений.
Антон то и дело попадал под раздачу, ибо гонца, принесшего дурные вести, хлебом-солью не встречают. Он оказался виноват и в том, что не съездил раньше, и что не наладил компьютерную базу данных, автоматически сверяющую реестры, и что вовремя не обратил внимания на кадровый состав домодедовского Дозора, и что не предпринял ничего непосредственно на месте, и что повел себя безынициативно, и что недостаточно советовался с руководством по всем вышеозначенным поводам. Да он и сам чувствовал свою вину, хотя формально ему не в чем было себя упрекнуть. Но когда твои коллеги отправляют на смерть десятки Иных, которым была предначертана куда более счастливая судьба, ты не остаешься в стороне. Часть крови и на твоих руках, как бы ты ни пытался себя обелять и выгораживать.
О Завулоне Антон на время забыл. В водовороте официальных бумаг то и дело мелькали письма за подписью главы Дневного дозора, но Завулон словно бы потерял лицо и индивидуальность, превратился всего лишь в одну из сторон конфликта. Антон формально и автоматически отвечал на эти письма и на прочие, визировал ответы у Гесера и совал в огромную пачку ежедневной исходящей корреспонденции.
В последнее время он не мог смотреть на пиво в больших пластиковых бутылках: вспоминался домодедовский дозорный, и подступала тошнота. Вечерами Антон утыкался в ноутбук и рылся в сети, выискивая способы определения будущего взяточника при приеме на работу. Человеческие источники не радовали разнообразием советов, а магических способов, кажется, и вовсе не существовало. Приходилось собирать по крохам, комбинировать, модифицировать, редактировать и дополнять. Никто Антону этой работы не поручал, но он чувствовал себя обязанным. Совесть никак не унималась и не давала передышки.

Ситуация наконец разрешилась, когда осень уже вступила в свои права. Коллеги ходили хмурые, как дождливое небо. Темные, воспользовавшись случаем, добились немалых уступок, снисхождения к нарушителям и разрешения на безответные магические воздействия второго и третьего уровня. Инквизиция не нашла доказательств причастности Дневного дозора к событиям в Домодедово, и Завулон праздновал победу. По-своему, по-темному: снисходительно и печально улыбался Светлым при встрече, широким жестом прощал им мелкие недоразумения и мертвой хваткой вцеплялся в любое мало-мальски серьезное происшествие, ища в конфликте своей выгоды.
Как Антон ни силился понять, связан ли Завулон с аферой, следов Темного в деле не находилось. Единственная зацепка — тот звонок Завулона. Глупый тогда был ответ: ну каким номером мог ошибиться никуда не звонивший Антон? С чего вообще Завулон ему позвонил? Почему решил, что Антону от него что-то нужно? Лишний раз хотел напомнить, что Антон повредил его щиты, так что теперь Высший не может даже поговорить через сумрак?
Стоп. А вот тут что-то было. Антон попытался уловить мелькнувшую и ускользнувшую ниточку. Поговорить через сумрак — а с чего это Завулон должен с ним говорить через сумрак? С кем Антон так обычно разговаривает? С Гесером, со Светланой, с Семеном, с Толиком. Последним двум Антон давал специальное разрешение, без этого коллеги не могли к нему пробиться. Еще с Ольгой — тогда, на первом оперативном задании. Но там связь помогал обеспечивать Гесер. Выходит, канал связи открыт не всем? А от чего зависит доступ? Вроде как от уровня мага: Гесер, Светлана и Ольга были Высшими. И Завулон тоже. Так дело в этом?
В задаче явно не хватало условий, и Антон улучил момент для разговора с шефом.
— Борис Игнатьевич, а как вы меня в сумраке слышите? Я ведь вам канал связи не открывал.
Гесер фыркнул:
— Последние несколько лет тебя это не волновало, устраивало объяснение, что я твой учитель.
— Но Светлана…
— А Светлана — твоя жена, которую ты любишь и с которой спишь.
— Борис Игнатьевич, а Ольга меня так слышать может? — спросил Антон, подумав.
Гесер вперил в него тяжелый взгляд, помолчал с минуту, и Антону стало как-то совсем неуютно, словно он спросил что-то неприличное. Потом шеф хлопнул ладонью по столу и расхохотался:
— Если узнаю, что она тебя слышит, — готовься к дуэли.
Антон озадаченно посмотрел на шефа:
— Почему?
— Потому что вызов без разрешения возможен только между учителем и учеником или между любовниками, Антон. И раз Ольга тебе не учитель… — на лице Гесера вновь мелькнуло подозрение.
— То есть, я должен ей тоже сперва разрешить, хоть она и Великая, так? — попытался развеять его сомнения Антон.
— Так, — кивнул Гесер. На его лбу разгладилась едва заметная складка.
Спрашивать про Завулона Антон не решился. Объясняй потом, что Темный ему не любовник!
— А то я как-то хотел про воронку посоветоваться, а связаться не смог, — как можно легкомысленнее пояснил Антон причину своего интереса. — Теперь понятно, надо было заранее канал открыть.
— И не только тебе, Антон. Еще надо Ольгу о разрешении попросить.
— Ну да, естественно, я понял, — Антон бочком двинулся к двери. — Спасибо за пояснения, Борис Игнатьевич.
Вот теперь он уже решительно ничего не понимал.

Ноги сами несли его по Москве, и Антон осознал, где находится, только у самого здания Дневного дозора. Он ушел в сумрак и забормотал на разные лады, то повышая, то понижая голос:
— Завулон! Завулон… Завулон, ты здесь? Завулон!
После каждого обращения он напряженно вслушивался в приглушенные звуки первого слоя, вглядывался в окружающее, но только синий мох шевелился и полз, рассчитывая поживиться Антоновыми недоумением и тревогой. Антон повторил свои действия на втором слое, мельком проглядел третий — и вышел из сумрака. Завулон стоял у служебного входа и ждал.
Антон опешил от неожиданности, хоть и звал Темного последние минут десять не переставая. Но искренне надеялся, что в прошлый раз сумрак просто пошутил, а теперь все встанет на свои места, никаких вызовов Завулон не услышит и вообще ничего не произойдет.
Завулон заметил Антона и приветственно кивнул.
— Здравствуй, Светлый. Что-то хотел?
Антон молча разглядывал главу Дневного дозора и надеялся, что тот окажется миражом.
— Неприлично так пялиться, — укорил его Темный. — И я первый поздоровался, хотя по этикету должен бы ты.
— Здравствуй, Завулон, — послушно ответил Антон. Нащупал в кармане амулет и предусмотрительно сжал в кулаке.
Завулон поморщился.
— Я чувствую амулет, Антош. Он тебе до сих пор нужен?
И как это ему удавалось? Внешне Темный не менялся, но вот минуту назад перед Антоном стоял озабоченный событиями рабочего дня молодой человек, а сейчас вопрос задавал уже старый мудрый маг.
Антон пожал плечами.
— Что ты хотел? — повторил Завулон, снова помолодев на несколько веков.
— Поговорить, — Антон теребил амулет, так и не решив, что с ним делать. — Где мы можем поговорить?
Завулон неопределенно мотнул головой и пошел вдоль улицы, не оглядываясь, идет ли за ним Антон. Тому ничего другого не оставалось.

URL
2007-09-09 в 18:36 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
— Растешь, — с уважением сказал Завулон, когда они устроились в уже знакомой Антону кафешке. — Твоя жена тебя не скоро догонит, хоть и Великая, — к чему относились его слова, было неясно.
— Завулон, почему ты меня слышишь? — перешел Антон к делу.
— Ты думал, я глухой? — хмыкнул Завулон.
— Я не о том. Почему для тебя открыт канал в сумраке?
— А ты не догадался? — Темный огорчился.
— Я с тобой не спал! — рявкнул Антон.
Завулон засмеялся. Не захихикал, как обычно, а залился искренним и открытым смехом.
— Да я уж в курсе, — с трудом выговорил он, утирая выступившие слезы, и снова захохотал.
Антон обиделся. Что он такого сказал?
— И я в курсе. Но ты меня слышишь. Почему?
Завулон наконец успокоился ипосерьезнел. В лице у него появилось что-то покровительственное, и это вдруг встревожило Антона.
— Наверное, об этом Гесер вам тоже не говорит. Антон, у каждого Иного есть учитель…
— Мой учитель — Гесер, — оборвал его Антон.
— Не перебивай, пожалуйста, — покачал головой Завулон. — Так вот, учитель есть у каждого Иного. А у Высших их всегда двое. Твоя жена этого так и не поняла, потому ей до полной силы далеко. А дочь почуяла еще до инициации.
— Что поняла? Какие двое? — опешил Антон.
— Есть учитель-наставник и учитель-противник, Антош. Раз я тебя слышу, значит, ты принял это. А твоя постель тут совершенно ни при чем, я в нее не лезу, — Завулон улыбнулся своей обычной грустной улыбкой и зачем-то пояснил: — Последние несколько веков я вообще ни к кому не лезу, все лезут ко мне, — он хихикнул.
Тот еще хвастун. Но сейчас Антона больше интересовало другое.
— Противник?
— Антон, мы с Гесером тоже слышим друг друга, потому что учитель-противник Темного — всегда Светлый, — почти ласково пояснил Завулон. — Только о втором учителе редко говорят, а его имя тебе назовет не каждый Высший. Кто учил Гесера, я не знаю.
Антон задумался. Завулона-союзника и Завулона-врага уже проходили. Только Завулона-учителя не хватало для полного комплекта. Просто завулоноцентризм какой-то. Наверное, надо сказать Гесеру о «втором учителе»?
— Гесеру можешь ничего не говорить, — как бы между прочим заметил Завулон. — Он давно все сам понял.
Антон машинально схватился за амулет. Завулон смотрел прямо в глаза. Не сканировал, а просто смотрел. Потом протянул руку:
— Верни мне амулет, Антон. Он тебе больше не нужен.
Антон попятился. Завулон положил раскрытую ладонь на стол и пояснил:
— От всех Высших амулетов не запасешь, учись защищаться. Вот с меня и начинай, если уж не хочешь открываться. А амулет верни.
Антон замер, изо всех сил сжав резную кость.
— Обойти амулет куда проще, чем ты думаешь, — грустно улыбнулся Темный. — Что мне стоит прийти к тебе с другом и отдать другу свою силу? Твой амулет тогда будет не полезней бельевой прищепки.
Людям верь наполовину, Светлому на четверть… Но Антон поверил Завулону. Вытащил медальон на цепочке и положил на стол. Темный смотрел задумчиво. Потом словно опомнился и улыбнулся:
— Оставь на память. Не думаю, что ты станешь им пользоваться.
Антон вспомнил о поврежденных щитах Завулона, о недолеченном сумеречном дереве, о том, почему им с Темным приходится разговаривать в кафешке, хотя открыт сумеречный канал связи. Вспомнил, но почему-то не решился спросить. «Как ты, Завулон?» — вышло бы слишком лично, как с кем-то очень близким. А других слов не находилось.
Учитель-противник — враг? Конечно, иначе бы не смог научить защите. Опасный враг? Разумеется, иначе бы учеба не стоила ломаного гроша. Смертельно опасный? Этого Антон не знал. Если он все правильно понимает, Завулон не обязан ему ничего объяснять, для учения хватит и просто достойного противостояния. А чем тогда они занимаются сейчас?

Антон шел домой пешком и теребил в кармане амулет на медной цепочке. Завтра он придет на работу, просмотрит ночные сводки и будет анализировать действия Темных, придумывать контр-ходы, просчитывать планы Дневного дозора и упреждать возможные удары. Тогда он станет Высшим Светлым, а Завулон — его врагом и учителем-противником. Все будет предельно ясно, как в послевоенном фильме про наших и фашистов.
А сейчас? Чай вдвоем и амулет на память. Кому рассказать — не поверят, но ведь и рассказывать никому не хочется. Даже Надюшке.

— У меня есть враг, — сказал Антон дочери. — Очень хороший враг. Не знаю, насколько мне его бояться, — он попробовал улыбнуться и обратить сказанное в шутку.
— Знаю, — кивнула Надюшка с пониманием, проигнорировав отцовскую улыбку. — Это как дядя Завулон.
Антон чуть не подавился. Иногда проницательность дочери переходила все границы.

Сегодня днем единственная тень —
Это тень от облаков на траве.
Иду, как будто бы козырь в кармане,
Еще полтора — в рукаве.
Я напоен солнцем, я напоен луной;
Я чувствую, что ты где-то рядом,
И я знаю, что дело за мной.

Мы бьемся как мухи в стекло,
Мы попали в расколдованный круг.
Отчетливо пахнет плесенью,
Моя душа рвется на юг.
Сколько можно стоять в болоте,
Пугая друг друга волной?
Кто-то должен был спеть эту песню,
И похоже, что дело за мной.

Спустя несколько дней Антон размышлял о последних встречах с Завулоном. Что-то все время ускользало. Значит, Завулон подстроил сделку в квартире провидицы. Зачем? Предположим, хотел починить свое дерево. Потом устроил ураган. Чтобы починить то же самое дерево? Зачем дублировать? Так, а в урагане оказался рядом с Антоном. Тогда ураган — чтобы встретиться? А это зачем? Потом Завулон потерял щиты, и виноват в этом Антон. Какая цель была достойна такой цены? Ох, что ж так много неизвестных в уравнении? А потом Завулон стал его вторым учителем. И еще Темные поучаствовали в домодедовской афере. Вроде все сходится на учительстве.
Хорошо, положим, вся многоходовка ради этого учительства. И на кой оно Завулону? Мозаика никак не складывалась. Антон расставлял воображаемые фигуры так и этак, но единой схемы выстроить не удавалось.
Может, в комбинации снова участвовал Гесер? Антон просчитал возможные варианты, уперся в тот же вопрос: что стоило такой цены, какую Гесер заплатил в домодедовской истории?
Обложившись книжками, Антон разбирался в тонкостях магических защит. Купола, коконы, сферы, оболочки, сети… Он набрался нахальства и попросил Гесера снять то, что ставил шеф. Была ли та Завулонова фраза провокацией, но теперь Антон хотел научиться строить собственную защиту сам и не зависеть в этом ни от Темных, ни от Светлых.
Первый самодельный кокон Антона Семен сломал за полминуты. Со вторым возился минут пять или семь; оказавшийся свидетелем тому Гесер обозвал Антона безруким халявщиком. Третий продержался неделю, и даже шеф одобрительно хмыкнул, увидев это творение Антоновых бессонных ночей.
А потом Антону захотелось проверить кокон на ком-то менее доброжелательно настроенном. И он стал прикидывать план действий.

URL
2007-09-09 в 18:39 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
«Улитка, улитка, высуни рожки, дам тебе горошка!» — глупо мурлыкал себе под нос парень, бредущий по Лубянке в сторону Мясницкой. Он был бледным, с нездоровым цветом кожи и сухими обветрившимися губами. Прохожие добродушно улыбались парню, заслышав детскую песенку. А парень то пел, то насвистывал, отфутболивал камешки с дороги и выглядел совершенно счастливым. Только изредка он становился серьезным и сосредоточенным, прищуривался и быстро оглядывался по сторонам. Вот он задержал взгляд на девочке-школьнице, приветливо улыбнулся ей и помахал рукой. Развернулся и зашагал к Кривоколенному переулку, продолжая напевать свою песенку.
Лас засек парня еще пару кварталов назад. В сумраке за ним тянулась хорошо знакомая светлым дозорным дорожка, а вот теперь и песенка зазвучала на верхних двух слоях. Девочка что-то быстро сказала подруге и неуверенно пошла за парнем.
Насколько Лас мог понять, ни постоянной, ни временной регистрации у вампира не было. Бледная кожа и сухие губы говорили о том, что он голоден. Конечно, вампиры всегда голодны, но этот еще и давно не пил крови. Даже странно, что он так бодр и весел. Хотя отчего весел — понятно: девочка все ускоряла шаг и вскоре уже бежала вприпрыжку за уводящей ее от людей песенкой. Вампир снова огляделся и свернул в один из дворов.
Ситуация была серьезной, но Лас не привык отступать. Да и куда тут отступишь? В Перово какая-то передряга, все умчались туда. Говорят, и Темные все там. Кажется, нападение вампиров на станцию переливания крови. А тут этот, дикий…
Лас бросился во двор вслед за вампиром и девочкой.
— Стой! Ночной дозор! — заорал он.
Девочка испуганно оглянулась и со всех ног побежала за парнем. Лас хлопнул себя по лбу, ушел в сумрак и снова крикнул:
— Стой! Ночной дозор! Стой, вурдалак беспокойный!
Дальше надо было велеть выйти из сумрака, но вампир туда еще не уходил. Так что Лас растерялся. Вампир же на его слова плевал, он манил девочку все ближе и ближе. Действовал он быстро, но не спешил. Определить его уровень Лас никак не мог. Кажется, не Высший… наверное.
Он нашарил в кармане амулет. Оглушающий, довольно слабенький, сам заряжал. И уже наполовину разряженный… Ладно, сойдет. Лас прицелился и разрядил все, что оставалось в амулете.
Вампир ловким, едва заметным движением скользнул в сторону и поднял руки в магическом жесте.
Если бы Лас внимательней слушал преподавателей, то непременно вспомнил бы, что магическими жестами владеют лишь редкие Высшие вампиры. Обычным подобное умение недоступно. Но Лас ничего такого не помнил, он лишь успел поставить щит. Холодная волна накрыла его, щит хрустнул, как дерево в мороз, от края зазмеилась трещина.
Лас стоял почти безоружный, напротив него ощерился дикий вампир, уже начинающий трансформироваться. А между ними, не замечая опасности, беспечно поправляла заколку девочка лет десяти-одиннадцати. И больше ни души, пустынный переулок да безлюдные дворы.
Прыжок в сторону, увернулся от нового удара, прижался к стене дома — и Лас ушел в сумрак. От вампира пахнуло тленом. Лас попытался зайти ему за спину, но вампир развернулся в прыжке и обратил к Ласу нечеловеческий оскал.
Сердце ушло в пятки, в груди похолодело. Лас забормотал наконец всплывший в памяти серый молебен, но на вампира магия как будто не действовала. Попробовал сложить знак Атона, которому его учил Антон — пальцы не слушались, будто «молебен» подействовал больше на самого Ласа.
Вампир приблизился к девочке, почти нежно обнял ее за плечи и прикрылся ребенком, словно щитом.
— Уходи, дозорный! Она моя! — крикнул вампир.
Дикие вампиры не знают о Дозорах, но понимание этого приходит с опытом оперативной работы, котроого у Ласа толком не было.
Он рванулся вперед, от отчаяния силы удвоились, и прут оконной решетки отломился почти легко. Лас поднял его как копье и прыгнул на вампира. Успел заметить на лице (или морде?) нежити тревогу. Вампир прижал девочку к себе, и прикрыл ей глаза рукой. Потом метнулся в сторону и, увидев что-то за спиной Ласа, облегченно вздохнул.
Лас приземлился, чуть не потеряв равновесие и опершись на выломанный прут. Позади кто-то заливался высоким визгливым смехом.
— У Гесера растет достойная смена, — донеслось сзади между двумя взрывами смеха.
Вампир ничего не предпринимал, чуть придерживал девочку одной рукой за плечо, а второй чертил над ней какие-то магические знаки. Лас решил, что смеются над ним, и собрался было угостить насмешника прутом. Но позади, тыча пальцем в присмиревшего вампира, хохотал, сгибаясь и утирая слезы, глава московского Дневного дозора.
Выглядело это странно, но на то они и Темные — странный народ. Еще у шефа Дневных были странные сумеречные щиты: как собранные из клочков. Словно кто-то раскатал в лепешку винегрет. И поверх всего этого вертелась какая-то темная спираль.

Маскировка сходила медленно. Антону никак не удавалось научиться сбрасывать ее быстро и эффектно. Казалось, он сам весь пропах наведенным запахом тлена, губы болели, словно и вправду пересохли, а зубы вовсе не сразу пожелали становиться на положенные им места.
Антон навел морок на девочку, велел ей быстро возвращаться к подругам и никогда больше не ходить за незнакомыми мужиками в незнакомые места.
— Учебная тревога, Лас, — подмигнул он ученику.
— Да я тебя… — сделал грозный вид Лас, но тут же засмеялся сам: — Ловко ты меня! Я думал — все, кранты.
— Правильно думал, — нахмурился Антон. — Настоящий вампир давно бы тебя уложил, а не играл в салочки. Так что запомни: видишь кого-то опасного — сначала вызываешь помощь, потом думаешь обо всем остальном!
— А этого куда? — мотнул Лас головой в сторону Завулона.
— С «этим» я разберусь, — важно ответил Антон. — Дуй в офис.
— Ну, я пошел, — согласился Лас.
Завулон хихикнул.
— И ради чего это все? — живо поинтересовался он.
Антон нащупал через ткань амулет в кармане джинсов. Подержал на нем мгновение руку, но доставать не стал.
— Защиту проверяю, — смутился он.
— С двадцати метров маскировка неплохая, — признал Завулон. — Ближе — халтура. А вот за выманивание меня из офиса твердая пятерка! — Темный снова расхохотался. — Если Гесер отойдет от дел, у Светлых будет новый Великий Интриган.
— А кокон? — Антон поежился. Вот он, решающий момент, ради которого все затевалось.
Завулон медленно поднял на него глаза.
— Пока не прощупаю — не узнаю. Хочешь?
У него был завораживающий голос, от которого останавливалось время. Антон так же медленно кивнул и сделал шаг навстречу. Хотелось почувствовать кожей касание темной силы, хотелось, чтобы она окутала защитный кокон, оплела, обняла, проникла внутрь…
— Никуда не годится, — резко сказал Завулон, и наваждение пропало. — Ведешься на все и сразу. Даже ломать ничего не надо, сам открываешься.
Антон уныло уставился в асфальт.
— Антош, ты думал, хорошая защита за неделю делается? — голос Завулона стал ласковым. — Отказался от гесеровской — потрудись над своей, а иначе никак, — Темный развел руками. — Ты уж извини, если расстроил, но врать и успокаивать я не буду.
Антон насупился и молчал.
— Тебе тут стоять нравится — или мы в более приличное место пойдем?
— А как же, в ресторан с медведями, — фыркнул Антон.
— С цыганами, Светлый, с цыганами. Только чего ради, а, Антон?
— Без-воз-мез-дно, то есть даром. Слабо?
Завулон захихикал.
— Антош, я тебе говорил, что уже давно ни к кому в постель не лезу? Так вот, на слабо я не ведусь гораздо дольше.
— То есть в ресторан не пойдем?
Завулон пожал плечами:
— Хочешь — пойдем.
Антон решил получить от сегодняшнего дня хоть какое-то моральное удовлетворение. К примеру, раскрутить на ресторан главу Дневного дозора.

Ресторан, куда привел его Завулон, действительно был с цыганами. Поначалу Антон пытался говорить о делах, но Завулон смотрел насмешливо, как на ясельного малыша, беседа не клеилась. После пары рюмок Антон уже точно не знал, зачем потащился с Завулоном в ресторан. Темный чувствовал себя тут как рыба в воде: многозначительно поглядывал на смущающихся и краснеющих официанток, вальяжно заказывал песни цыганам, беззаботно управлялся со множеством столовых приборов и обращал на Антона внимания не больше, чем на того самого медведя, которого в ресторане не было. Потом Завулон вспомнил про Антона и принялся ему что-то объяснять, чертя магические фигуры рыбной вилкой на скатерти. Антон тревожно поглядывал на стол, опасаясь, что магия рано или поздно сработает. Но то ли Завулон был гораздо более пьян, чем казалось, а потому у него ничего не выходило; то ли достаточно еще трезв для того, чтобы лишь намечать фигуры, но не вкладывать в них силу.
Потом он снова позабыл об Антоне и устроил игру в гляделки с молоденькой цыганкой-танцовщицей. В постель Завулон, может, ни к кому и не лез, но вот заглянуть под юбку был явно не дурак. Цыганка уволокла Завулона танцевать. Антон закурил и глядел на Темного в окружении ресторанного мини-табора сквозь дым. Голова туманилась, дым мешался с сумраком. Антон впал в благостное оцепенение: сидел, не шевелясь, лишь рука с сигаретой мерно поднималась к губам и опускалась к пепельнице. Завулон кружился под музыку, и Антона уже почти не волновало, что слишком многие его движения подозрительно напоминали магические жесты. Сложные, но изящные, надо заметить.
Даже сейчас было видно, что Завулон — Иной. Он неуловимо не вписывался в окружающее веселье, словно отгороженный стеклянной стеной. Словно его ничего близко не касалось, и он лишь скользил по поверхности человеческих эмоций. Антон прикрыл глаза, и сумрак сгустился, разбавленный табачным дымом. Темный вихрь обнимал Завулона за плечи, раскачивался вместе с ним, как чуткая партнерша. За границей вихря шумел человеческий мир, но Завулон был не в его власти.
Ничего себе! Антона осенило. Он подскочил как ужаленный. Уставился на вихрь и на Завулона. Завулон горел: его аура переливалась яркими цветами азарта, удовольствия, упоения танцем, но вихрь не выпускал ни искры наружу. То, что Антон поначалу принял за темную защиту, таковой не являлось. Завулон ходил под опрокинутой воронкой проклятия, и та надежно прятала его от всего мира. Совсем не опасная на вид, стабилизировавшаяся, по-видимому, уже давно, но привязавшаяся к хозяину, как подобранная на улице собака. Сколько она так висит? Не похоже, чтобы собиралась развеиваться сама по себе.

URL
2007-09-09 в 18:41 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Пара связанных между собой амулетов нашлась в нагрудном кармане. Антон практически не расставался с ними с тех пор, как повстречал Светлану. Один амулет заряжала Ольга, второй — Светлана, а связывал Антон сам. Ольга говорила, что связка эта может сбить воронку в несколько метров. Носил Антон связку на тот случай, если чье-то проклятие падет на Свету или Надюшку. Он не хотел никогда видеть над своим домом то, что когда-то увидел над Светиным.
И вот сейчас, не успев толком подумать, он разрядил оба амулета. Купол над Завулоном качнулся и расслоился на кольца. Они расплылись в стороны, как дым из раскуренной трубки. Завулон остановился, сломав движение танца. Табор еще кружился вокруг него, а Темный стоял в центре и беспомощно смотрел на Антона. Беспомощно и зло.

Мир, как мы его знали, подходит к концу.
Мир, как мы его знали, — и бог с ним.
За последнюю тысячу лет мы постигли
Печальную часть наук.
Настало время заняться чем-то другим.
Свари мне кофе — и я буду верен тебе.
Ответь на мой взгляд — и мы опять попадем в эту сеть.
Набери мой номер — и я отвечу тебе,
Хочешь ты того или нет.
Скажи мне слово — и я смогу его петь.

Цыганки в пестрых шалях вертелись в отдалении вокруг нового посетителя. Антон сидел в одиночестве и смотрел на астрономический счет, принесенный официантом. Когда Завулон пробрался через пляшущий табор к столику, пожал плечами и сообщил, что «ему это не нужно», снял со спинки стула оставленный пиджак и ушел, не сказав больше ни слова, Антон еще не представлял, чем это грозит. Раскрутил Темного на ресторан, как же! Темные всегда едят в самом дорогом месте самые дорогие продукты? В одном кармане у Антона притихла блоха на аркане, в другом вяло подергивалась вошь на цепи, и на оплату счета могла бы пойти не одна зарплата.
Поразмышляв с четверть часа, искренне пожалев, что снял воронку с Завулона, а не нарастил, Антон догадался глянуть на счет сквозь сумрак. Сумма уменьшилась втрое. «Я что, так пьяно выгляжу, — обиделся Антон, — что они приносят мне невероятные счета?»
Он подозвал официанта и принялся плести морок. Через несколько минут официант ушел, уверенный, что многоуважаемого и всем известного гостя ресторана ограбили по дороге, потому деньги он заплатит в следующий раз.
Если занять до зарплаты у Семена, кое-как расплатиться можно. Завулон… ну что с Темного возьмешь? Говорили же умные Иные: не верь ни в чем.

Дома Светлана окинула недобрым взглядом набравшегося мужа. Ну не объяснять же ей, что не каждый день снимаешь воронки с Великого Темного? В этой мысли было что-то до боли знакомое…
Надюшка радостно прыгала вокруг отца.
— А я хоббит, я хоббит!
— У тебя разве волосатые ноги? — спросил Антон у дочери с серьезным видом.
Надюшка на миг задумалась.
— Нет, но я могу ходить тише всех!
— Кого это «всех»?
— Ну, всех. Гномов, орков, даже эльфов!
Надюшка немедленно продемонстрировала, как тихо она умеет ходить. Еще бы, она балансировала между реальностью и сумраком, и звук ее шагов оставался за гранью доступного людям мира. До Антона дошло, что он чего-то не понимает.
— А где это у нас гномы и эльфы?
— Во дворе! — радостно сообщила Надюшка. — У нас там война!
Антон захлопал глазами.
— Ну, мы играем в Третью Эпоху, — смилостивилась над родителем Надюшка.
Вот оно что, раньше-то играли в наших и немцев…
— И кто побеждает? — осведомился Антон.
— Когда как, — пожала плечами дочь. — Сегодня мы победили, а вчера — орки.
— Ты не боишься? — Антон усадил дочь к себе на колено. — Хоббиты маленькие, а орки же злые?
Надюшка сперва решительно замотала головой, потом прижалась к отцу и тихо-тихо призналась:
— Вообще-то, боюсь. Только не всех. Там один мальчик есть, орк, я его боюсь. Он самый сильный и хитрый.
— Может, тебе с ним не разговаривать? — предложил Антон.
Детям-Иным не страшны дворовые драки. Всегда можно соскользнуть в сумрак, или рефлекторно сорвется с пальцев простенькое магическое воздействие. Но Антону не хотелось, чтобы дочь пренебрегала обычными человеческими способами решения своих детских проблем. Надюшку слишком рано инициировали, она не успела набраться человеческого опыта, и теперь была дорога каждая его кроха.
— Я не могу, — возмутилась дочь. — Мы же играем вместе!
— И что будешь делать?
— Я еще не решила, — серьезно ответила Надюшка. — Надо просто что-то придумать.
— Антон, ты ужинать будешь? — позвала мужа Светлана.
Антон помотал головой. Привкус ресторанных блинов и салатов еще стоял во рту. Привкус этот должен бы был быть металлическим: судя по ценам, блины он ел золотые.

Личные чувства к Темному, какими бы они ни были, — далеко не самая удобная штука для светлого дозорного, Антон уже имел возможность убедиться в этом на примере историй с Костей и Геннадием.
Эта мысль грела Антона дня три. Разве что накатывало иногда настроение, в котором не знаешь куда себя деть. Вроде бы и все вокруг на месте, а чего-то не хватает, чего-то ждешь, и что-то тревожит. Но приступы были кратковременны и, по большому счету, — «пустяки в сравнении с мировой революцией», как ехидно заметил себе Антон.
На четвертый день идиллия кончилась: конверт со штампом Дневного дозора шлепнулся на рабочий стол, внутри было письмо с завулоновским факсимиле. Антон прочел письмо, не обнаружил в нем ничего страшного, написал ответ и поставил гесеровское факсимиле внизу. Собственно, такая корреспонденция приходила часто, и большая ее часть, минуя Гесера, проходила через руки заместителей. Скорее всего, в Дневном дозоре порядок был примерно тот же, и Завулон и близко не видел этого письма.
Проблема была в другом: нельзя спрятаться от того, с кем работаешь в одной сфере, кому задолжал услугу и кто взялся тебя учить. В школе порой удается прогуливать уроки, на которые не хочешь идти. Только это по-детски, а Антон давно, как он считал, вырос из детского возраста.
Зато в задаче прибавилось данных: чего добивается Завулон? Хочет окончательно сбить Антона с толку?. Тут все сходилось: Темным не нужен еще один Высший в конкурирующем Дозоре, потому его нужно заставить сделать ошибку и вывести из игры. А для того сперва запутать, используя как логические парадоксы, так и значимые для Светлых чувства — долг, вину, симпатию. В прошлый раз Темные пожертвовали сильной ведьмой ради устранения Игоря. Значит, к жертвам им не привыкать, пусть даже это будет полуразрушенный собственный офис или сумеречные щиты Завулона. Тогда следующий шаг — его, Антона, ошибочное решение. Или… Антон охнул: амулеты! Он разрядил амулеты, способные защитить его семью! Значит, сейчас его дом уязвим как никогда. А в доме — две Великих светлых волшебницы.
Антон бросил работу и метнулся к Ольге. Он летел по коридору, не обращая внимания на шарахающихся в стороны и вжимающихся в стены коллег. У самой двери Ольгиного кабинета затормозил, вытащил связку амулетов и принялся снимать магические узлы, с трудом выравнивая дыхание.
— Ольга, можешь зарядить? Очень нужно! — выпалил он, вваливаясь к Великой.
— Что-то случилось? — встревожилась та.
Антон помолчал немного, обдумывая, не рассказать ли Ольге о темной многоходовке, но потом решил не торопиться.
— Случайно разрядил, по ошибке, — ответил он. И ведь не соврал даже, по большому счету, ведь сбил с Завулона воронку случайно и по пьяной глупости!
Дома предстояло то же самое со Светланой. Поверит ли жена в случайность? И действительно ли поверила Ольга?

Но теперь все стало просто и ясно. Враги определены, планы их известны. А кто предупрежден, тот вооружен. Стоит восстановить амулеты — и можно подумать о контрударе.
Определенность — незаменимая вещь в жизни. Как тропа в незнакомом лесу или размеченная цель для стрельбы. Иногда даже не нужно принимать решение: оно приходит само, остается только сделать все правильно, не сглупить.
Вернувшись с работы, Антон внимательно оглядел дом и квартиру. Тщательно осмотрел через все доступные ему слои сумрака Светлану и Надюшку. Пока все было спокойно. Только над Светланой покачивалась жиденькая воронка — результат разговора с соседкой. Соседка заявляла, что настала Светина очередь мыть пол на лестничной клетке. Света резонно возражала, что ни о какой такой очереди не знает, а мыть полы должна жэковская уборщица.
Антон смел воронку, выжег синий мох в подъезде, попросил Светлану почаще просматривать линии вероятности для самой себя и для Надюшки. Оборона была выстроена. Настал черед готовить контрнаступление.

URL
2007-09-09 в 18:42 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Свежеинициированные Иные часто думают, что в противостоянии Света и Тьмы что-то решают бои и артефакты, уровни и категории. Антон бы тоже так считал, кабы не его человеческая профессия. Юзер может полагать, что работу его машины определяют возможности железа. Програмер уверен, что все зависит от того, насколько криво написан софт. Антон «в прежней жизни» успел побыть сисадмином, а какой сисадмин не знает, что все дело не в железе и софте, а в том, есть ли у него, админа, голова на плечах?
Такой ход мыслей успокаивал и обнадеживал. Пусть Антону не хватало знаний или опыта, пусть за Завулоном стояли весьма могущественные силы, а Антон был один. Кто сказал, что Антон глупее? Нет, такого даже Гесер никогда не говорил, хотя обычно шеф не стеснялся в выражении своего мнения.
Подумав о Гесере, Антон вспомнил собственное наставление Ласу: «Сначала зовешь на помощь, потом думаешь обо всем остальном». Гесер знал Завулона не один век, должен был выучить его повадки наизусть и прикидывать схемы противостояния даже спросонья посреди ночи. Причем такие схемы, в которых Ночной дозор выиграет даже в случае полного провала. Антон взвесил доводы: Гесер может помочь, это верно.
Только вот Завулон знает Гесера те же века. И вполне в состоянии спросонья среди… когда они там спят, эти Темные? …так вот, даже спросонья накрывать схемы Гесера красивым медным тазиком. И оставлять Дневной дозор в выигрыше даже в случае… далее, в общем, по тексту. Кто опасней для Завулона, известный сильный и опытный противник или малознакомый противник послабее? Антон не мог бы ответить на этот вопрос однозначно. И потому решил поставить на второй вариант. Теперь дальше: чего Завулон не ожидает от светлого дозорного? Антон хмыкнул: будем брать врага его же оружием, так?

Я мог бы остаться цел, но это не в правилах цирка.
Я мог бы остаться цел, но это не в моих свойствах.
Мог бы признаться в любви, я мог бы признаться тебе в любви,
Но разве ты этого хочешь? И разве это что-то меняет?
Это только наши танцы на грани весны.

Вот и пригодился номер Завулона, сохраненный в памяти мобильника. Антон не стал звонить. Кинул смс и назначил встречу, постаравшись сделать это по возможности вежливо. Ответное смс пришло минут через сорок. Антон кожей почувствовал напряжение в словах Завулона:
«Я занят. Могу уделить время завтра в 17 в кафе. Подтверди и не опаздывай».
В порыве сделать все сейчас и немедленно Антон с размаху налетел на стену. Наши намерения далеко не всегда совпадают с намерениями наших врагов.
Назавтра Антон с утра не мог работать, все время отвлекался и посматривал на часы.
— Ты что, на свидание опаздываешь? — подколола его Ольга.
— Ага, — рассеянно кивнул Антон. — Я уйду чуть пораньше?
Ольга некоторое время внимательно рассматривала его. Потом подавилась смешком:
— Сколько лет живешь, а врать так и не научился. Ладно, Штирлиц, иди куда ты там собрался. Только если свидание выйдет оживленным, свистни оперативников, договорились?
Антон искренне закивал, но немного забеспокоился: он что, выглядит таким трудоголиком, что проводит все свободное время за ловлей темных правонарушителей? Не удивительно тогда, что и «подвиги» Максима сперва на него повесили…
К кафе Антон подошел в начале пятого. Решив не выказывать нетерпения, почти час гулял соседними улицами и на встречу с Завулоном таки опоздал. Темного он увидел в кафе за столиком раздраженно барабанящим пальцами по краю пепельницы.
— Здравствуй, Завулон. Благодарю, что пришел, — церемонно поприветствовал его Антон.
Завулон склонил голову набок, разглядывая собеседника и думая о чем-то своем.
— Здравствуй, Светлый. Что за срочность? — на его лице промелькнуло любопытство: — Что-то я тебя вижу чаще некоторых своих подчиненных, Светлый. Ты точно у Гесера работаешь? — Завулон прищурился.
Антон посмотрел на него через сумрак. От воронки не осталось и следа.
— Снял, снял, — поморщился Завулон. — Знаешь старую присказку? Людского добра не жди, темному спроси цену, светлого бойся.
— Завулон, я, может, о Темных мало знаю, только вот не видел ни одного, кому понравилась бы воронка проклятия с него самого ростом. Так что хватит причитать о потере. Не знаю, кто уж на тебя ее повесил, а я снял — хоть бы спасибо сказал, — Антон наклонился ближе к Темному.
Тот не отстранился, приблизился еще и тихо, но четко и внятно проговорил:
— Не видел? Так посмотри, Антош. Если интересно, повесила твоя жена. Еще тогда, в Праге. И пока что меня это вполне устраивало, потому и не снимал. Или ты думаешь, что меня от смерти спас, Светлый? — Завулон зло хихикнул. — Добро без спросу хуже всякого зла, только вы, Светлые, этого никак не усвоите.
Антон опешил от такой отповеди. Вытаращился на Завулона и пытался понять смысл сказанного. Потом вспомнил расклад и выложил карты перед Темным:
— Не изображай поруганную невинность, Завулон. Амулеты я восстановил, так что ничего ты Свете и Надюшке не сделаешь. И что там еще у тебя на уме, я разберусь. И тогда тебе не поздоровится, каким бы великим ты ни был.
Он был натянут как струна, казалось, волоски на коже искрились от напряжения. В этом состоянии он пробил бы даже очень мощный щит, а людей чувствовал за несколько метров. Вот та девица в углу думает, как скрыть измену от ревнивого бой-френда. Бармен за стойкой прикидывает, сколько коньяка можно незаметно недолить богатому посетителю. Девочка у окна радуется редкой встрече с отцом, ушедшим от мамы два года назад…
Антон ожидал эффекта от своих слов, но не такого. Завулон смотрел на него как географ, которому доказывают, что Земля имеет форму чемодана. Было ли это случайностью, или тонко рассчитанным ходом, но в защите Темного появилась брешь. Антон не успел среагировать — его буквально втянуло в чужое сознание. Несколько секунд вокруг кипело недоумение, на поверхности лопались пузырьки смеха и злости, на дне лежал горький осадок печали. А потом Антона выкинуло обратно в реальность, защита Завулона сошлась, скрывая брешь, и Темный заговорил.
— Если в Москве до сих пор не произошло ничего экстренного, значит, силы сбалансированы. Помнишь Рогозу? Я не хочу появления светлого Зеркала, потому уничтожать сильных Светлых не в моих интересах. Гораздо разумнее найти способ их обезвредить иным путем. Если же тебя интересует воронка… Красивая работа, из твоей жены вышла бы великолепная ведьма.
Завулон глянул на часы, кивнул, сам с собой в чем-то соглашаясь, и подозвал официанта. Еще две чашки кофе и пакетик фисташек оказались на столике. Завулон некоторое время сосредоточенно грыз фисташки, потом ему это надоело, и он поднял глаза на Антона. Тот молча ждал, даже не притронувшись к своему кофе.
— С чужой любовью трудно, Антош. Если ее слишком много, это тяжело. Если мало — обидно. Иногда ею пытаются торговать, иногда — шантажировать. Любящие часто забывают о себе, и тогда ты оказываешься в ответе за их жизнь. Чужая любовь — несвобода, Антош. Когда любишь сам, все намного проще, — Завулон грустно улыбнулся, вновь принялся за фисташки и не поднимал головы.
— Неправда! — возмутился Антон. Он даже не знал, что сказать в ответ на столь откровенную чушь.
— Неправда? — прищурился Темный. — А вот сейчас и посмотрим, Светлый. Предположим — только предположим! — что ты мне нравишься и я тебя хочу. Сильно хочу…
Завулон медленно облизал губы, поднял темные глаза с расширившимися зрачками, провел пальцем по скуле. Приоткрыл рот и покатал орешек на языке.
Так опытная шлюха завлекает клиента. Только шлюха то и дело оглядывается, повелся ли на нее клиент. А Завулону, казалось, окружающее было до лампочки, он будто и вправду изнывал от желания — того гляди набросится прямо посреди кафе.
Антон взмахнул рукой, чертя знак, отгоняющий морок. Но картинка была реальной. Завулон все так же смотрел на него с поволокой, его пальцы двигались плавно, словно перетекая из одного жеста в другой. Антон попятился.
Темный опустил голову — и снова поднял. Сейчас на его лице не было и следа желания или страсти.
— Я с мужчинами не… — забормотал Антон.
Завулон усмехнулся.
— Испугался? Вот видишь, Светлый, нужна тебе такая любовь? То я мужчина, а ты с ними «не». Был бы женщиной — ты бы вспомнил, что женат и собирался быть верен. Не было бы жены — решил бы, что Светлому не пристало спать с Темными. Хотел бы ты, чтобы тебя так любили?
Антон замотал головой. Губы пересохли, от теплого кофе только вязало во рту.
— Ты же не… Завулон, ты же не серьезно!
Темный встал из-за столика, кинул деньги на скатерть и вкрадчиво прошептал:
— А тебе действительно нужно это знать, а, Светлый?
И ушел.

О красота, сколь ни карала бы нас
Ты, все неверный твой ловим свет.
Хотя и помним, что чем коралловый аспид
Гадины краше нет.

И обмануться страшно, и перечить жаль.
Небось, не каждый день — вообразите кадр! —
Маячит рядом этакая флеш-рояль
И приглашает на dance macabre.

URL
2007-09-09 в 18:42 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Попытка резать правду-матку Темному в глаза закончилась… а черт ее знает, чем закончилась. Антон никак не мог прийти в себя от сцены, разыгранной Завулоном. Антон испугался, действительно испугался, что Завулон сейчас накинет сферу отчуждения и… Думать не хотелось, что там после «и».
Захлестнуло волной стыда, страха… смущения? Он опрокинул в рот тепловатый кофе и выскочил на улицу. Ноги куда-то несли сами собой, только бы не оставаться на месте. Мелькали улицы и перекрестки, Антон уже начал задыхаться от долгой быстрой ходьбы, но не мог остановиться. Он то срывался на бег, то пытался идти медленнее, потом снова бежал или шел стремительно, словно за ним гнались. Прохожие опасливо оглядывались вслед его нездоровому виду.
Минут через сорок вконец выдохшийся Антон плюхнулся на лавочку какой-то автобусной остановки. Отдышался, спросил кого-то, что ходит в сторону дома. Когда подошел автобус, Антон, совершенно обессилевший, забился на сиденье в углу и всю дорогу бездумно смотрел в окно.

Во дворе у дома ватага ребятишек во что-то играла. Антон окинул детей взглядом, заметил дочь и немного успокоился.
— Надя! Надя, я пришел! — крикнул он.
Надюшка оторвалась от игры, что-то на ходу крикнула друзьям и подбежала к отцу.
— Это и есть ваша Третья Эпоха? — спросил Антон, вспоминая давний разговор.
Надюшка кивнула.
— Тут наш лагерь, — махнула она рукой назад, — эльфов, хоббитов и гномов. А там, — она вытянула руку куда-то Антону за спину, — орки.
— А орк, которого ты боишься, тоже там? — огляделся по сторонам Антон. — Может, мне с ним поговорить?
Надюшка фыркнула, высоко подняла руки над головой, замахала ими и с криком «Я вне игры! Я вне игры!» побежала куда-то «на вражескую сторону». Через минуту она, продолжая махать одной рукой, второй тянула за собой долговязого мальчишку лет семи-восьми.
— Папа, это Славик, — представила его Надюшка.
Славик разглядывал Антона с интересом, а Надюшка быстро затараторила:
— Я сначала его боялась, потому что он меня всегда побеждал. А потом я думала-думала и придумала. И мы теперь дружим, вот!
Славик пожал плечами и согласно кивнул, подтверждая ее слова.
— Что придумала? — не понял Антон.
— Что надо дружить! — разъяснила Надюшка непонятливому отцу. — Я ему сказала, и мы теперь дружим.
Антон перевел взгляд с Надюшки на мальчишку, потом обратно и переспросил:
— Дружите? Так вы же воюете?
Надюшка досадливо отмахнулась. Славик как старший пустился в объяснения:
— Когда мы играем, мы воюем. А когда не играем — дружим. Надя мне книжки интересные приносит, а я ее письменными буквами писать учу, я уже умею, — Славик гордо выпятил грудь.
Стало понятно, почему в шкафу вечно не хватает пары-тройки детских книжек, которые потом появляются словно ниоткуда, а новая партия так же бесследно исчезает.
— Ладно, пап, мы пойдем, а то все играют, — Надюшка сорвалась с места и побежала к своим.
Славик мотнул головой на прощание и пошел в противоположную сторону. Вокруг шумели дети, слышался стук пластмассовых мечей и хлопанье тетивы игрушечного лука. Кто-то медленно надвигался на лагерь орков и махал зажатыми в обеих руках ветками, изображая, должно быть, энта. Кажется, Антон стоял где-то в самой гуще битвы светлых и темных сил Средиземья.

Ялта хороша поздней осенью. Поток отдыхающих в это время иссякает, жара спадает, море еще теплое, теплее воздуха, а вечнозеленые парки, кажется, никогда не меняются. До самых морозов цветут розы и хризантемы, какие-то луговые травы и экзотического вида кустарники, не ко времени просыпаются осенние крокусы. Пахнет розмарином и лавандой, прилавки на рынках ломятся от яблок, груш и поздних сортов винограда. Еще попадается крупный садовый кизил, тускло поблескивает медовый инжир, а проворные бабульки норовят прочесть всем приезжим целую лекцию о вкусе и пользе физалиса.
В общем, Антон не отказался бы от ноябрьского отпуска в Крыму, но отдых в ближайшее время ему не светил, так что оставалось только мечтать о теплой Ялте, кутаясь в зимнюю куртку на московских улицах. Антон как-то попробовал найти на московском рынке терпкую алуштинскую хурму, но потерпел неудачу: продавцы наперебой предлагали лишь кавказскую да израильскую. Последняя была странная, почти квадратная по форме, и Антон не рискнул купить сие чудо селекции.
Пришел вызов из Домодедово. Оголодавшая за последние годы московская вампирша (спасибо пусть скажет Саушкину, по его милости москвичам не видать лицензий еще долго) подалась «на вольные хлеба». Ситуация обыденная и ничем не примечательная, но домодедовский Дозор был под особым наблюдением Инквизиции после аферы с оборотнями, а тут еще и Темные подали какой-то протест по поводу неоправданно жестоких действий светлых дозорных.
Антон вовсе не обязан был туда ехать. Послали бы кого-то из аналитиков, к примеру. Плюс Семен. Но Домодедово казалось его, Антона Городецкого, зоной ответственности. Станет ли рядовой аналитик вникать во все детали жизни до костей общипанного Инквизицией Дозора?
Настроения трястись в электричке на этот раз не было, а портала Гесер не предложил. Так что Антон напросился к Семену в машину, еще у офиса Ночного дозора закрыл глаза и дремал до самого Домодедово, стараясь не смотреть на дорогу и не вспоминать летнюю поездку. Первое удавалось куда лучше второго.
— Что там было летом, Антон? — разбудил его Семен где-то в середине дороги.
— Сволочи там были, — хмуро пробормотал Антон. — Вот сейчас поедем и посмотрим, может, еще остались.
Он снова закрыл глаза, Семен понимающе покачал головой и больше ничего не спрашивал, гнал машину, ловко обходя медлительные автобусы и грузовики, перемигиваясь фарами со встречными и извещая их о постах ГИПДД.
В Домодедовском офисе было беспокойно. Московских гостей встретила у дверей немолодая уже светлая Иная, видимо, новая секретарша. Она с несчастным видом переводила глаза то на Семена, то на Антона, пытаясь определить старшего по должности.
— Антон Городецкий, Ночной дозор Москвы, — помог ей Антон.
— Семен, — приветливо протянул руку оперативник.
Секретарша покосилась на закрытую дверь, из-за которой доносились приглушенные голоса.
— Темные уже приехали. Что же это будет? Ребята ж не виноваты, они по неопытности. Вампирша без лицензии была, а после той истории с оборотнями мы ж теперь на воду дуем…
Антон вспомнил BMW, припаркованный у офиса. Похоже, Темные прислали тоже не рядового дозорного. Вздохнул и открыл дверь.
В комнате было безбожно накурено. Старый разбитый телефонный аппарат задвинут куда-то в угол, чайник закипал, и из него уже валил пар. Молодой парень, Светлый, съежился на краешке стула и что-то беспомощно лопотал. Еще двое стояли у стены, понурив головы. Двое Темных нависали над первым парнем, видимо, новым главой домодедовского Дозора. Мешковатое пальто одного из них Антон узнал с порога и аж вздрогнул.
— Что тут происходит? — он несколько раз закрыл и открыл дверь, разгоняя табачный дым. — Завулон, амулет бы хоть парню дал, что ли, — откуда вдруг взялась эта уверенность, даже наглость? Антон сам удивился.
— Амулет? Может, еще клятву какую? — закатил глаза Темный. — Здравствуй, Антон. И тебе доброго дня, дозорный, — наклонил голову Завулон, не удостоив Семена обращения по имени.
Семен безразлично пожал плечами и вразвалочку пошел к оперативникам у стены, вполголоса зашушукался с ними о чем-то. Антон остался у стола с бумагами. Как мог усилил защиту парня, закрывая его от сканирования. Вот и пригодились схемы, виденные в книгах, когда создавал собственный кокон.
Завулон выглядел слегка раздосадованным: никаких нарушений в работе домодедовского Дозора на этот раз найти не удалось. Вампирша была задержана на совершенно законных основаниях, ей светил трибунал и официальное предупреждение. К счастью, никто из людей пострадать не успел. Придраться было не к чему. Слухи о жестоком обращении оказались сильно преувеличенными.
Семен тоже успел это выяснить и теперь благодушно травил анекдоты с местными оперативниками, не выпуская, однако, Темных из поля зрения.
— Шагрон, у нас есть еще вопросы к домодедовским Светлым? — осведомился глава Дневного дозора.
— По летней истории с оборотнями… — начал тот, кого назвали Шагроном.
— Займись. Меня не жди, — бросил Завулон и поманил Антона: — Здесь душно, выйдем?
Антон ободряюще хлопнул парня-дозорного по плечу и вышел вслед за Темным. Ехали они с Семеном, похоже, зря. По летней истории могли остаться разве что какие-то мелочи, а нынешний протест не стоил выеденного яйца.

URL
2007-09-09 в 18:42 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
На улице Завулон резко обернулся, глаза у него весело заблестели:
— Ну что, Светлый, один-один?
Антон понял не сразу. А когда до него дошло, даже не поверил. Он, Антон Городецкий, молодой-зеленый — ладно, но чтобы Великий Темный занимался подобными играми?!
— Сохраняю баланс, — довольно сообщил Завулон. — Пусть никто не уйдет обиженным… или уйдут оба, — он тонко захихикал.
Ребенок, ей-богу, сущий ребенок не знамо какого возраста и немереной силы. Это он что же, затеял все ради того, чтобы поквитаться за тот раз, когда Антон его из офиса выманил?
— А вампирше ты что, приказал Светлым попасться?
— Зачем «приказал»? — обиделся Темный. — Я с ней договорился. Я же говорил, что ко мне в постель все сами лезут, так должен же я извлекать из этого хоть какую-то пользу?
— Завулон, она же под трибунал пойдет!
— И что? Вы, Светлые, добрые, повесите на нее какое-нибудь предупреждение или условное наказание, а она девочка послушная, ей от этого ничего не будет. Зато ты стоишь тут и хлопаешь на меня глазами — посмотреть приятно, — Завулон снова расцвел.
Нет, точно ребенок. Надюшка и то взрослей себя ведет.
— Ну стою. А дальше что?
— Дальше… — потянул Темный, — дальше я поеду с вами в Москву. Шагрона-то я отпустил, — Завулон захихикал.
Антон представил себе физиономию Семена и вздохнул. Похоже, Завулон с утра выпил чего-то веселящего, не иначе. Оставив Темного у крыльца, Антон пошел «радовать» Семена новостью.
Вернувшись, он застал Завулона уже сидящим на заднем сидении у открытой дверцы и выстуживающим машину.
— Чего ты добиваешься, Темный? — забираясь на свое место рядом с водителем и оборачиваясь назад, устало спросил Антон.
— А ты хотел бы знать, Светлый?
— Нет. Я не хотел бы быть упомянут в твоих планах, — вздохнул Антон.
— Я не упомяну, — торжественно пообещал Завулон. — Официально, во всяком случае.
Антон махнул рукой. Что-то Завулон сегодня съел не то. Мухомором он, что ли, завтракал?
Обратно ехали молча. Семен сосредоточенно следил за дорогой. Антон пытался отвлечься на мурлыканье плеера, только Завулон весело посвистывал, пока Семен не рявкнул, что в его машине и так денег негусто.
Отвлечься так и не удалось. Мысли о Завулоне настойчиво шли в голову. В чем проблема с Темным? Сильный? Ладно, маги вне категории не так уж и отличаются друг от друга по силе. Должность у него такая, что возможностей напакостить масса? Если задаться целью, можно ведь и в ответ напакостить, полномочий хватит. Но такой целью Антон задаваться не собирался, странно было бы ждать от Светлого подобных намерений, и Завулон об этом знает…
Вот в том-то и фишка, что Завулон знает, чего от Антона стоит ждать, а чего нет. Промахивается иногда, но не так уж часто. А он, Антон, понятия не имеет, что Завулон выкинет в следующий момент. Вот тут собака и зарыта.
Тогда, в ресторане, Завулон менялся, как если бы щелкал переключателем: то спокойный, то полный желания, то снова невозмутимый. Разыграл сцену? А если настоящий он тот, с темными затуманившимися глазами и влажными губами, перетекающими из жеста в жест ладонями и сбитым дыханием? Если игра — все остальное? Что тогда делать?
Или нет. Зачем ему это понадобилось? Сексуальная магия… может Темный использовать Светлого? Да запросто! Ему ж и карты в руки, цель оправдывает средства. Знать бы только, что за цель…
«Он хитрый и всегда меня побеждает», — как там говорила Надюшка? Она вот нашла для себя выход. А глупому отцу так не повезло. Или все же повезло?
Антон обернулся к Завулону. Тот развалился на сидении, подогнув под себя одну ногу и закинув руку на спинку. Глаза у Темного были полуприкрыты: то ли сквозь сумрак смотрел на дорогу, то ли просто дремал.
— Завулон, тебя куда отвезти?
— Меня? — не открывая глаз мурлыкнул Темный. — А куда ты хочешь меня отвезти?
Семен кашлянул, и Антон поспешно попросил:
— Офис Темных знаешь, Семен? Подкинем коллегу?
— Тамбовский оборотень ему коллега, — сплюнул в открытое окно Семен. Но куда-то свернул, отыскивая то ли более короткую, то ли менее загруженную дорогу к центру. Антон тоскливо вспомнил ноябрьскую Ялту. Взять бы Надюшку — да в отпуск. А то в школу пойдет — в ноябре уже не съездить будет.
Вот так оно, должно быть, и бывает: тихо и незаметно. Сначала чувствуешь тревогу, страх, что случится что-то непоправимое. А потом все проходит, становится просто безразлично. И, мечтая о поездке в Крым, представляешь рядом дочь, а не жену, и даже не думаешь, как жена проведет твой отпуск. Верно подумалось в ту, первую, их со Светой встречу: с такой трудно рядом. Тяжело все время быть лучше, чем ты есть, но все равно не соответствовать высоким стандартам. Он продержался долго, он сделал карьеру, сделал даже невозможное — прыгнул выше головы и вышел из категорий. Что там еще? Ах да, спас мир Иных от сумасшедшего альтруиста Кости и выполнил последнюю волю Мерлина. Хватило бы на Великого, но все равно не оставляет ощущение, что планка все еще маячит где-то высоко, а он, Антон, блохой прыгает понизу. Тяжело так жить.
— «Духовные люди — особые люди, их сервируют в отдельной посуде», — промурлыкал Завулон на заднем сидении. Антон аж дернулся, так цитата совпала с его мыслями.
— Пробил таки? — уныло спросил он у Темного.
— Что пробил? — не понял тот. — Это «Аквариум», группа такая была. Или еще есть?
Антон просканировал свою защиту. Вроде бы цела. Ну и совпадения же бывают!

Семен притормозил за пару кварталов от Темного офиса.
— Дальше не поеду, — решительно сказал он. — Мне вурдалаков на дежурствах хватает.
С заднего сиденья послышался печальный вздох.
— Как скажешь, Светлый, — щелкнула дверца, и в салоне потянуло холодом, слякотью и въевшимся в московские улицы запахом бензина. — Антон, проводишь меня? Или ты тоже «вурдалаков» боишься?
Семен скосил глаза на Антона.
— Я бы отказался. Особенно после… — он многозначительно замолчал, намекая на историю со щитами Завулона.
Антон кивнул, успокаивая. И слишком бодро отозвался:
— Надо мной их целая семья жила, так что привык. Куда там тебя провожать?

Сколько Антон ни приглядывался, сегодня того Завулона, томного и жадного, жаркого, тягучего, не было. Был обычный — сухой и холодный. Пожалуй, немного более ехидный, чем в прежние встречи, но не более. Даже двусмысленные намеки были сухими, как фабричный сухарь.
— Так ты расплачиваешься за постель услугами, Завулон?
Они шли вдоль улицы, миновали кафешку, и до офиса Дневного дозора оставался от силы квартал.
— Это со мной за услуги можно расплатиться постелью. Или чем-то другим — на мое усмотрение, — наставительно заметил Темный. — А что, прицениваешься?
— Ты меня зачем в провожатые звал?
— Да так, из интереса — пойдешь или нет, — Завулон ухмыльнулся.
Антон разозлился. Ну как тут будешь непредсказуемым, когда рядом бродит эта темная ехидна?
— А я уж думал — в нумера, — хмыкнул он.
— А ты бы хотел со мной в нумера? — изобразил искренний интерес Завулон.
— Разве что с садо-мазо уклоном. Чтоб тебя там на цепь.
Завулон, которому полагалось бы сделать расстроенное лицо, весело протянул:
— А ты попроси. Может, я и на цепь соглашусь? Темная душа — совсем потемки, особенно когда ее нет, — Завулон рассмеялся, будто бросил в лицо Антону горсть сухих крошек.
Дверь офиса была в нескольких шагах. Антон остановился, показывая, что дальше не пойдет. И решился на почти прямой вопрос:
— А если попрошу, что будет?
Показалось, что у Темного сверкнули желтыми искрами глаза. Но голос остался все тем же, насмешливым:
— А ты линии вероятности посмотри. Или у жены спроси, она ведь их лучше видит?
Он картинно раскланялся и шмыгнул за дверь.

Здравствуй, смерть!
Спасибо за то, что ты есть.
Мой торжественный город еще не проснулся от сна.
Пока мы здесь и есть еще время делать движенье любви,
Нужно оставить чистой тропу к роднику.
И кто-то ждет нас на том берегу.
Кто-то взглянет мне прямо в глаза.
Но я слышал песню, в ней пелось:
Делай что должен — и будь что будет.
Мне кажется, это удачный ответ на вопрос.
Но каждый из нас торгует собой всерьез,
Чтобы купить себе продолженье весны.
И каждый в душе сомневается в том, что он прав.
И это тема для новой войны.

URL
2007-09-09 в 18:43 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Спрашивать у Светы про вероятности не понадобилось. Через неделю Антон назначил Темному встречу. Настроен он был решительно и зло. Главное для аналитика — вовремя всплывшая информация. Эту Антон чуть было не упустил, спасибо создателям Винды за дурацкий менеджер очистки рабочего стола: он-то и напомнил невнимательному хозяину о давно без дела валяющемся на видном месте файле. И теперь у Антона очень даже открылись глаза. Он знал, где правда во всей этой истории и какой счет предъявит ему Завулон. А что для аналитика главное? Правильно, главное — заранее просчитать ситуацию.
На самом деле все было не так просто, но Антон не разрешал себе задумываться надолго, гнал испуг и нерешительность. Назвался груздем — не говори, что не дюж. Это была проверенная тактика: собравшись прыгать в ледяную воду — зажмурься и не тяни. Если неприятность может произойти — она произойдет, не лучше ли самому выбрать время и место? Оплакать свою горькую судьбу успеешь потом, когда вкус победы скрасит положение.
Ради такого дела Антон даже сходил на поклон к старому школьному приятелю, Денису. Денис сдавал теткину квартиру, а когда жильцов не было, жилплощадь у него можно было одолжить на день-другой за умеренную плату. Антон изобразил смущение, пробормотал что-то про жену и тяготы семейной жизни, обозвал себя влюбчивым болваном — и получил вожделенный ключ вкупе с понимающим взглядом. А теперь сидел на маленькой, хрущевской планировки, кухне и курил сигарету за сигаретой. Форточки Завулон пусть сам открывает, Антону дым не мешал.
Бутылка холодной водки отпотевала на столе. Антон охотно бы открыл ее и отхлебнул прямо из горлышка, но правила приличия требовали совместного распития. На закуску предназначалась нарезанная нарочито криво вареная колбаса. Антон специально купил какую-то неведомую гадость в ближайшем магазине: нечего Завулону барствовать. Икру с шампанским пусть со своими вампиршами ест. При мысли о вампирше Антону стало нехорошо, он закашлялся, табачный дым показался едким. Это ж насколько неразборчивым надо быть — с нежитью спать!
Звонок в дверь прервал его размышления. Сердце екнуло и попыталось ускользнуть со своего законного места. Антон притушил окурок в приспособленном под пепельницу блюдце и пошел открывать.
Завулон принес бутылку алуштинского каберне в руках и кусок какого-то импортного сыра в кармане. Выложил это все на кухонный стол, оглядел натюрморт с колбасой, водкой и окурками в блюдце — и пошел мыть руки.
Висело тяжелое молчание. Завулон обнаружил неожиданную для Высшего Темного, родившегося задолго до советских времен, осведомленность по части планировки хрущевских квартир, правил эксплуатации газовых колонок и методов проветривания с помощью сквозняка. Осмотрев мутные стаканы на хозяйской сушилке, он вытащил откуда-то из кармана пальто пару одноразовых пластиковых стаканчиков. Потом деловито порезал сыр, откупорил перочинным ножиком бутылку. Готовился, сволочь. Стаканчики купил, ишь ты…
Антон все еще курил, теперь стряхивая пепел в открытую форточку. На сквозняке было холодно, но спорить с Завулоном он не стал и дымить за столом прекратил.
Когда вино было разлито по стаканчикам, паленая водка и колбаса спрятаны с глаз долой, а тарелка с сыром подвинута на середину стола, накатил страх — до паники, до слепого бегства. Антон молчал, вцепившись обеими руками в табуретку, и Завулон первым не заговаривал. Все двигалось словно в немом кино: свидание как свидание, только в полной тишине. Даже вино подняли без тоста, а чоканье пластиковыми стаканчиками вышло беззвучным. Завулон отпил вино, взял сыр и тоскливо посмотрел в окно. Ожидаемого торжества на его лице Антон не увидел.
Он опрокинул каберне в рот, чуть не поперхнувшись и не разбирая вкуса, сунул для порядка туда же кусок сыра и понял, что разговор начинать все же ему. Главное — чтобы голос не дрогнул. Если фразы будут короткими — выйдет.
— Ты меня хотел. Я согласен.
Завулон никак не отреагировал, словно не слышал. Тянулась долгая пауза, потом Темный оторвался от созерцания окна и вперил в Антона тяжелый взгляд.
— Ты хочешь? — равнодушно поинтересовался он.
— Считай, что да, — пожал плечами Антон. Печальное безразличие Завулона передалось и ему.
— Пошли.
Завулон тоже говорил какими-то обрывками. Они встали, в дверях Темный пропустил Антона вперед, позволяя ему как хозяину показывать дорогу. Ноги предательски слабели, ну да в хрущевке невелики расстояния. В комнате был разложен разбитый временем диван, прикрытый пестрой махровой простыней. Простыню Антон принес сам, потому в ее чистоте был уверен. Завулон окинул взглядом комнату и неторопливо снял пиджак.
Антон стоял столбом, глядя, как Темный раздевается. Шелковистая серая рубашка стекла по плечам и упала на пол. Снимая брюки, Завулон провел ладонями по бедрам. Выглядел он неплохо: худой, с пропорциональной фигурой и гладкой молодой кожей, только грудь исчерчена узором переплетающихся знаков карающего огня. Обнажившись полностью, Темный высоко вздернул голову и оглянулся на Антона.
— Ты раздеваться не будешь?
Антон торопливо стянул одежду и неловко, стыдясь своей наготы, присел на краешек дивана.
Завулон гибко потянулся, безнадежно покачал головой, сел рядом и прижался всем телом. Он оказался теплым и мягким. Антон почувствовал сильные, но не грубые руки на своих плечах, потом на груди и закрыл глаза. Вот теперь стало страшно по-настоящему, так что даже мысли остановились.
Принципиальный нашелся, да? Весь из себя Светлый, аж глазам смотреть больно? Ну вот на, получи. И потом не жалуйся, сам нарвался, никто силком не тащил.
Антон пытался «расслабиться и получить удовольствие», но сбросить напряжение никак не удавалось. Пальцы Завулона медленно бродили по телу, иногда слегка разминали окаменевшие мышцы. Ни на чем не настаивали, скорее соблазняли, очаровывали, но страх оказывался сильнее. А еще было стыдно, хотя ж и не перед кем вроде.
Еще несколько минут молчания, потом Завулон, не говоря ни слова, подхватил Антона под мышки и поволок на середину дивана. Антон зажмурился крепче, но ничего не произошло, просто теперь Темный обвивал его руками и ногами, вжимался в спину и чуть касался плеча горячими губами. Если б женщина — Антон бы, наверное, уже кончил от одного этого. А если б женщина под ним таким бревном… Антон замотал головой: не стал бы он к такой приставать, нехорошо, когда так.
Но Завулон не отставал. К ласковым касаниям добавились дразнящие, и в голове все же затуманилось, а низ живота потеплел. Потом тело наконец обмякло, жадные губы и руки скользили все быстрей и настойчивей, и в какой-то миг Антону стало все равно, мужские они или женские. Даже страх затаился, остался только сладковатый стыд.
Завулон прерывисто дышал, руки у него стали влажными, как у подростка. Он поцеловал Антона у виска и мягко попросил:
— Принеси вина, хорошо?
Наваждение отступило, Антон скатился с дивана и побрел на кухню за бутылкой и стаканчиками. Скоро все кончится. Ничего страшного, просто он никому не скажет. Завулон же не будет болтать? А если и будет — сам извращенец, кто бы говорил.
Это сильно больно? Не заорать бы. Жалко, водку так и не открыли… Антон нашарил в кармане куртки пару таблеток анальгина и на всякий случай выпил. Конечно, подействуют только минут через сорок, тогда уже, наверное, не надо будет…
Когда он вернулся, Завулон мартовской кошкой перекатывался по дивану. Вытягивался, выгибался, запрокидывал голову и совершенно беззастенчиво ласкал сам себя. Антон застыл с бутылкой в руках. Темный потянулся, глаза у него были шалые, и хрипло прошептал:
— Вина нальешь?
Первый стаканчик Завулон опрокинул разом, как Антон в начале вечера. Второй пил медленно, вчувствуясь в каждый глоток, облизывая губы и катая капли на языке. Антон пил вино как компот, не чувствуя алкоголя. Происходило снова что-то непредвиденное, Антон запутался.
Он не мог бы точно сказать, что чувствует к Завулону. Неприязнь? Какая уж тут неприязнь, когда тебя полчаса ублажают и так, и этак? Желание? Нет, такого не может быть. Страх? Тогда почему он не ушел давным-давно из этой квартиры? Симпатию? Ну уж не к повелителю оборотней и вампиров! Тогда что?
Темный отставил опустевший стаканчик и потянулся губами к паху Антона. На губах еще осталось вино, и оттого прикосновения вышли терпкими, жгучими, обдающими жаром. И запах вина пополам с запахом двух разгоряченных мужчин пьянил сильней самого каберне. У Завулона и язык был шершавый, как у кошки. Антон больше не мог сдерживаться. Ему стало пополам, что сейчас будет и как, что он сам подумает потом и как посмотрит в глаза друзьям.
— Завулон…
Темный глянул из-под опущенных ресниц, и случилось то, чего Антон совсем не ожидал: Завулон медленно, будто переливаясь в новое положение, встал на четвереньки, широко расставив колени. Ничуть не похожий на женщину, но удивительно притягательный.
Дальнейшее Антон помнил смутно. Входить было трудно, он еле втиснулся. Член казался совсем сухим, несмотря на все старания Завулона. Может, Завулону даже больно? Поначалу Антон пытался заботиться не только о себе. Но Темный молчал, не зажимался и дышал размеренно. И с каждым толчком его чувства занимали Антона все меньше. Потом Темный под ним зашевелился, закачался вверх-вниз, и пришлось подстраиваться под чужой ритм. А вокруг не было ничего — только теплое податливое тело Завулона, жадно сходившееся вокруг члена. Наверное, он перевозбудился, потому что кончил быстро, и заснул, только успев откатиться в сторону. Краем сознания отметил, что Темный дрочит, свернувшись клубком, — и вырубился. Света бы за такое на утро убила…

URL
2007-09-09 в 18:45 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Спал он, должно быть, несколько часов. За окном уже стояла глубокая ночь, и Антон порадовался, что догадался поведать Свете классическую историю про «аврал на работе». В комнате было душно, запах стоял тяжелый. Пожалуй, стоило сразу принять душ, а уж потом засыпать. Антон встал под хлесткий горячий водопад и попытался привести мысли в порядок.
Завулона он нашел на кухне. Совершенно голый Темный жевал сыр и смотрел в окно.
— Я тут чай нашел, — не оборачиваясь сказал он. — Если хочешь, заварка еще осталась.
Странно: был ли это шок или нет, но Антон не чувствовал неудобства. Словно произошло нечто совершенно обыденное. А вот Завулон нервничал.
Антон прищурился и глянул сквозь сумрак. Какие-то щиты на Темном были, а какие — Тьма разберет.
Чай больше напоминал чифирь, Антон всыпал в чашку ложек шесть сахара. Завулон, похоже, пил несладкий. Он наконец оторвался от тарелки с сыром и бодрым официальным тоном, никак не вязавшимся с серединой ночи, прокуренной кухней и абсолютной наготой, спросил:
— Чем мне придется расплачиваться, Светлый? Я не спросил цену заранее, так что у тебя карт-бланш.
Сейчас Завулону было, пожалуй, все же тридцать. Но не легкие тридцать только вылетевшего из-под родительского крыла любимого сынка, а тридцать лет, к которым с нуля создают крупный бизнес или пробиваются в большую политику, уже ставят свои условия властям и бандитам и… Антон задумался. Это были не те слова, которых он ждал. И сказаны они были не так.
— За что расплачиваться?
— За это все, — Завулон пожал плечами и обвел рукой кухню.
Они разговаривали, но Антон уже не понимал о чем. В его представлении все было проще: встретиться с Темным, потерпеть, пока тот его, Антона, трахнет — и считать себя свободным. И никаких жарких слов до, никаких задушевных разговоров после — ни к чему. Но что-то пошло не так, причем почти сразу.
— Завулон, я повредил твои щиты, значит, мне их и восстанавливать, так?
Брови у Завулона взлетели под самую челку.
— При чем тут щиты? Которые, кстати, не ты повредил, а я сам проморгал? Я тебя хотел. Почему ты согласился — не знаю, твое дело. Я не стал спрашивать условия заранее, но хочу знать их теперь. Отступать мне уже некуда, так что придется изображать для тебя золотую рыбку.
Антон с минуту рассматривал Темного, пока не понял, что тот говорит совершенно серьезно. Ноги подогнулись, и Антон плюхнулся на табуретку, заходясь смехом. Завулон сперва ждал, когда Антон отсмеется, потом предложил воды, потом забеспокоился.
— Ты… ты меня хотел? — выдавил Антон сквозь смех. — Ты готов платить за постель?
Завулон поджал губы, словно ему напомнили о чем-то неприятном.
— Иногда — да. Очень редко.
— И щиты ни при чем? — продолжал хохотать Антон.
— Дались тебе мои щиты! — Темный старался не показывать растерянности.
— Дурак! Во дурак! — бил себя ладонью по лбу Антон, не переставая смеяться.
— Самокритично, — процедил Завулон. — А со мной поделишься шуткой? Может, я тоже повеселюсь?
Антон начал успокаиваться и попытался объяснить:
— Миф! Миф о восстановлении сумеречных щитов. Там было написано, что жена Иного, потерявшего щиты, использовала сексуальную магию. Я думал, я должен восстановить твои щиты, не хотел быть должен…
Завулон машинально потянулся за сыром, сжевал еще кусок, как-то сдавленно хрюкнул. Антон обиделся.
— Какие-то щиты на тебе сейчас есть, я смотрел.
Темный окинул его насмешливым взглядом.
— А ты как думал? Что глава Дневного дозора Москвы будет полгода разгуливать голым и ждать, пока Светлый Антон Городецкий соизволит с ним переспать? — фраза звучала интересно, если учесть, что сейчас Завулон был как раз голым в обычном, человеческом, смысле этих слов.
— То есть, ты… — Антон почувствовал неприятный укол.
После Праги было вот так же неприятно встречаться с Алишером. Вроде тот был и ни при чем, а Антон заводился, когда Света упоминала его имя. И самого Алишера старался обходить стороной — во избежание, так сказать. Потом родилась Надюшка, закрутились все эти пеленки-кормления, потом наметился разлад со Светой… Теперь-то Антон понимал, что Алишер и правда был ни при чем и на Свету никаких планов не имел.
— Ты заснул? — насмешливо поинтересовался Завулон. — А еще ночной дозорный, — Темный захихикал.
Все равно спрашивать придется. Иначе вопрос так и будет грызть изнутри.
— Это была та вампирша? Или кто-то раньше? — Антон почувствовал злость.
Завулон сосредоточенно рассматривал свою коленку, водил по ней пальцем и расправлял ногтем волоски.
— Что тебе до вампирши, Антош? — ему снова было далеко за триста, он снова улыбался одними губами, а глаза оставались грустными. Антон даже испугался такой резкой перемены.
Известно, что нерешаемые проблемы на отечественных кухнях имеют одно-единственное стандартное решение. Решение это было изъято из холодильника вместе с криво нарезанной колбасой, разлито по стаканчикам, и Антон подвинул один из них Завулону не терпящим возражений жестом.
— Что у тебя с вампиршей?
Завулон, помедлив, все же выпил водку, брезгливо поморщился, но заел ее колбасой.
— Нежить — она и в Африке нежить, — пожал он плечами.
— И?..
— Я с нежитью не сплю в здравом уме, Антош. — Темный печально усмехнулся: — Только когда придет в голову дурная идея организовать встречу с одним светлым дозорным, — по второй Завулон налил уже сам.
— А… кто тогда?
— Почти вся Темная Москва. И еще в августе: Иной без сумрака — не Иной, а я еще и глава Дозора, Антош.
Антон открыл рот, закрыл, но рот снова открылся сам собой. Нервно схватил стаканчик, не сразу сообразив, что он уже пуст. Завулон, вот так же, как вечером перед ним, Антоном, выгибающийся по очереди перед всеми Темными Москвы, мелькал перед глазами: кадр, еще кадр, еще…
Темный опомнился первым.
— Ты рехнулся?! Ты что там себе напредставлял? Есть только один реальный, не мифический способ быстро восстановить сумеречные щиты! Тайник в доме Арины помнишь? Принцип тот же: щиты собираются небольшими фрагментами из чужих.
Антон напряженно рассмеялся. От сердца отлегло. Он выпил еще, чтобы успокоиться.
— Фрагментарный щит — временный выход, но лучше чем ничего. Настоящие щиты еще предстоит наращивать. А ты никак испугался, Светлый? — Завулон сощурился.
От третьего стаканчика на душе потеплело, и Антон не стал отвечать. К сожалению, в бутылке оставалось уже только на донышке.
— Завулон, я могу помочь тебе со щитами? Не сексом, а как там еще?
Темный раздумывал, что-то прикидывая в уме.
— В этом нет твоего долга, я ведь сказал. И ты слишком пьян, чтобы брать на себя обязательства. Иди проспись, — он подтолкнул Антона в сторону комнаты и добавил вдогонку: — Кстати, я не обязан отвечать за твои ошибки, Светлый. Раз так, я ничего тебе не должен за эту ночь.
Что ж они такие расчетливые-то? Это было даже обидно. Но почему-то в меньшей степени, чем если бы миф о восстановлении щитов оказался правдой.

Они говорили всю ночь, я говорил как все.
Но, правду сказать, я не знаю, о чем шла речь.
Я был занят одним: тем, насколько ты близко ко мне.
Я могу сказать тебе то… то, что ты знал во сне:
Я предлагаю тебе работать вместе со мной,
Ожидая наступления яблочных дней.

Я мог бы купить тебе дом по эту сторону дня.
Но, чтобы идти сквозь стекло, нужно владеть собой.
А это одно из тех качеств, которых нет у меня.
Но кто-то играет, и я должен петь.
И с каждым днем все сильней
Мое ощущение, что это просто мой метод любви.
И я ожидаю наступления яблочных дней.

Под утро Антон замерз. Во сне ему казалось, что кто-то укрыл его краем простыни и обнял, согревая. Но когда он проснулся, солнце уже било в окна, и рядом никого не было. В пустой кухне на столе стоял остывший чай и обжаренная колбаса с расплавленным сыром на сковородке. Хлеба в доме не было, сам же вчера не купил. На зеркале в прихожей обнаружилась записка:

«Не знал, когда тебя будить. Надеюсь, ты не развоплотишься теперь из-за моих щитов? А то могу подсказать менее экстремальный способ их восстановить.
Не покупай больше эту колбасу. Редкая гадость.

P.S. Будешь уходить — сними защиту. Я вчера закрыл квартиру от наблюдения».

И ни «здрасьте», ни «спасибо». Только проехался по всему, до чего дотянулся. Квартиру он закрыл, параноик. Да кому она нужна, та квартира?
Сжевав колбасу (и правда гадость!), Антон помыл посуду и убрал поставленные Темным «глушилки». Добираться на работу пришлось порталом, и так уже опоздал на полчаса.

URL
2007-09-09 в 18:48 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Последствия необдуманных действий становятся ясны не сразу. Прошло несколько рабочих дней, несколько семейных вечеров у телевизора, пока Антон понял, что собственноручно вывел отношения с Завулоном на новый виток спирали.
Теперь вроде бы все и улеглось, но что-то все же было не так. Знакомое ощущение, которому Антон никак не мог найти название: то ли любопытство, то ли боязнь, то ли азарт, то ли робость — какая-то смесь взбаламутилась и поднялась со дна души. Непонятное, слишком путаное чувство.
А потом Антон вспомнил молоденькую физичку, преподававшую у него астрономию в выпускном классе. Физичка была по неопытности строгой, все время боялась сделать ученикам какую-нибудь непозволительную поблажку, а потому драла с них три шкуры. Еще она не была уверена ни в своем авторитете, ни в умении излагать материал. Потому уроки у нее были всегда идеально продуманы, подготовлены и выстроены. Учеников же она держала на расстоянии, полагая, что небольшая разница в возрасте между учителем и классом грозит нездоровым панибратством.
А еще физичка была красивой и веселой, хоть и тщательно скрывала оба эти достоинства. Потому Антон, лопух, заметил их только к концу первого полугодия. Кое-кто из товарищей уже перешептывался насчет «потискать бы такую», кто-то возмущенно фыркал. А вот Антон никак не мог понять, что за отношение у него к учительнице. Он вдруг обнаружил в себе ранее где-то дремавший интерес к астрономии, потом узнал, что физичка проводит все свободное время в компьютерном классе — и приперся туда с вопросом, не нужна ли ей помощь. Писал как мог какие-то прикладные программки на Бейсике и Паскале. За глаза ругал физичку на чем свет стоит за несправедливо сниженную оценку и слишком большие домашние задания.
На выпускном он пригласил ее на танец, совсем смутился, все время неуклюже наступал ей на ноги и краснел от ударившего в голову шампанского. Поблагодарил за «интересные и полезные уроки», получил в ответ «спасибо за помощь с компьютером» — и больше ее не видел. На стодневки Антон ходить не любил. Говорили, что физичка со временем подобрела, стала более уверенной в себе, вышла замуж и, родив, несколько располнела. Антон всегда отвечал, что рад за нее, но это ему не сильно интересно. И только иногда мелькала мысль, что он год за годом пропускает стодневки именно из-за нее.

И что теперь? Так же прятаться от Завулона всю жизнь? Так уже пробовал, не очень-то вышло. Ох как оно… Один раз — не… ну, не голубой, в общем. Это еще полбеды. Так ведь увяз по уши в личных отношениях с Темным! И кто за язык тянул помощь Завулону предлагать? Пить меньше надо, ох меньше… Теперь придется что-то отвечать на записку Завулона. И как-то обосновывать свой отказ или влезать в новые обязательства. И теперь уже все, никакого Гесера, никакой Светланы, никаких товарищей по работе: это ж сообразить надо было — к Завулону в койку полезть! Нет, точно как с физичкой: тогда тоже было… особо с друзьями не посоветуешься.
Антон украдкой посмотрел на Светлану: ни о чем не догадывается, не почувствовала?
— А когда тебя нету, мы раньше спать ложимся, потому что мама устает, — сообщила Надюшка.
Интересно, это у нее интуиция такая или она незаметно мысли читать умеет? Не приведи Свет ребенку его мысли сейчас читать!
— А ты сегодня не устала? Спать еще не хочешь?
— Хочу, — согласно кивнула дочь. — Только если ты мне расскажешь сказку, — вид у Надюшки был лукавый.
Антон поднял дочь на руки и понес в детскую, на ходу вспоминая сказки.
— Я тебе неправду сказала, — призналась Надюшка, когда дверь в детскую закрылась, и Светлана не могла ее слышать. Собственное признание ее, однако, ни капли не смутило. — Я не хотела, чтобы мама слышала.
— Слышала что?
— К нам сегодня приходил дядя Завулон, — как ни в чем ни бывало выдала Надюшка.
— Кто приходил?! — Антон рванулся было к двери, но Надюшка схватила его за рубашку и прижала пальчик к губам.
— Я маме не сказала, она не знает.
Час от часу не легче…
— Надя, ты ничего не перепутала? Тебе не показалось? Откуда ты дядю Завулона знаешь?
— Он мне сам сказал, что его так зовут. И я ничего не путаю и не придумываю, — Надюшка обиделась. — Ты слушать будешь?
— Прости, я испугался. Дядя Завулон… я же тебе говорил, он Темный.
— А я его не злила, и он был добрый, — довольно поведала дочь. — Дядя Завулон к тебе приходил. Он был там, — она вытянула руку в сторону входной двери, — на лестнице. Я почувствовала и спросила, что он хочет.
Антон восхитился: вот она, Нулевая! Шести лет еще нет, а она слышит то, к чему глухи Великая и целая гирлянда охранных заклинаний.
— Папа, дядя Завулон сказал, что еще придет, когда ты будешь дома. Он сейчас там. Только я думаю, не хочет, чтобы мама его видела.
Отлично! Союз с дочерью против Светланы. Городецкий, и чем же это все закончится, а?
— Дядя Завулон, наверное, красивый, да? — на этих словах Надюшки Антон чуть не подпрыгнул. — Я только в сумраке видела, он такой большой! А еще он мне песню пел про Бабу Ягу и Лешего! Хочешь, я тебе спою? Я запомнила! Только она грустная…
— Завтра споешь, хорошо? — машинально ответил Антон, поправил одеяло и погладил Надюшку по голове. — А сейчас спи, а то… эмм… дядя Завулон скучать будет на лестнице.
Дочь спорить не стала. Видимо, судьба заскучавшего на лестнице «дяди» тронула ее.

Антон накинул куртку, взял сигареты, прихватил на кухне мусорное ведро и вышел на лестничную клетку. Завулон сидел на корточках у стены на площадке между этажами. Антон сперва опрокинул ведро в мусоропровод, потом достал и закурил сигарету, а только потом поднялся к Завулону.
— Что тебе нужно от моей дочери?
— Сильна… — словно бы поделился размышлениями Темный. — Я и подойти не успел, она вмиг почувствовала. Твоя школа, а, Антон?
— Где уж мне за ней… — пробормотал Антон.
— Да, подрастет — еще намучаешься, — согласился Завулон.
— Ты зачем пришел?
— Да так. Спросить, получил ли ты мою записку. И проверить, не развоплотился ли ты от угрызений совести, — Завулон захихикал. Но к этому его хихиканью Антон уже давно успел привыкнуть.
— А что не так с моей совестью?
— Что-то не так, — Темный сделал серьезное лицо. — Нормальный Светлый на твоем месте страдал бы либо по поводу измены жене, либо по поводу греха мужеложства. На худой конец — по поводу моих щитов.
— Ты Светлых со святыми не путаешь?
— Спутаешь вас… — Завулон вздохнул.
Сигарета догорала. Антон забыл вовремя стряхнуть пепел, и теперь счищал его хлопья с куртки. Завулон прислонился к стене и запрокинул голову, словно его крайне интересовала лампочка на потолке.
— Зачем ты пришел? — повторил Антон.
— Спросить, что ты решил.
— Откуда мне знать, на что я соглашаюсь?
— Всего лишь на мою компанию, — усмехнулся Темный. — Хвостатую и с лапами, правда.
Сигарета догорела почти до фильтра. Антон прикурил вторую. Отчего-то разговоры с Завулоном порой выходили проще и честнее, чем со Светлыми, с товарищами по работе, с любимой женой. Ох, а с любимой ли? Может, судьбу не изменить, и время любви не зависит от рангов и категорий? «Будешь с ней некоторое время, — так сказал Гесер тогда, на крыше. — Великие всегда идут по телам друзей и любимых». Что же, выходит, не затопчут разве что враги?
— Почему ты предлагаешь это мне, Завулон?
— Я бы не стал держать тебя на кадровой работе, — заметил Темный. — Ты совсем навыки аналитика потерял, Антош. Сколько в Дневном дозоре магов моего уровня? Или хотя бы просто магов вне категории?
— Если никого нового не появилось…
— Не появилось. Так что ни одного. Баланс сил уравновешен по Москве в целом, по Дозорам баланса нет. Как думаешь, кто способен меня страховать?
Этого Антон не знал. И потому выразительно пожал плечами, демонстрируя степень своей неосведомленности.
— Так что мне, к Гесеру или Ольге на поклон идти? Или к твоей жене?
— А ко мне на поклон, значит, можешь?
Темный усмехнулся — по-настоящему весело, так что даже искры в глазах блеснули:
— Тебе кланяться я уже опоздал. Это надо было делать до того, как становиться в коленно-локтевую.
Антон бы на его месте сквозь землю провалился, а этому смешно. Неужели он правда такой, как говорит? И ему не нужно, чтобы его любили, на его чувства отвечали, хотели быть рядом?
— А если я не соглашусь?
— Мне придется выкручиваться своими силами. А ты не узнаешь о сумраке того, что я мог бы тебе рассказать, — Темный хитро прищурился и добавил с деланным безразличием: — Ничего страшного. Гесер вот не знает — и спокойно живет.
Завулон старался зря. Антон не собирался отказываться. Во всяком случае, сперва надо посмотреть своими глазами, что там предлагают. А для этого придется хоть раз поучаствовать в… гм… мероприятии. Или Темный это уже понял, теперь только подкидывал веток в огонь?
— И как это будет выглядеть? Клуб выходного дня?
Завулон потер переносицу, попытался было сковырнуть со стены начавшую отслаиваться краску, но Антон неодобрительно покачал головой, и Завулон руку убрал.
— Можно и клуб, — согласился он. — Тебя, наверное, жена заждалась, скоро искать начнет. Не думаю, что она мне будет рада.
Интересно, а Завулон из секс-спортсменов? Для которых главное — уложить в постель хоть на раз, а потом бежать за следующей? Или, тьфу ты, за следующим? Или у него еще какие-то планы на уме?
Антон отогнал непрошенные мысли: обещал же себе не думать о той ночи. Потушил сигарету и вернулся в квартиру.
— Антон, это ты? — донеслось из комнаты, как только он переступил порог. — Ты куда пропал?
— Курил. Ты же просила поменьше дымить в квартире? Вот, выполняю.
Свое право курить на собственной кухне Антон считал священным, и это было поводом для постоянных размолвок со Светланой. Уступать жене Антон не собирался, но сегодня можно было поиграть в перемирие.

Впрочем, я не о времени, я о себе, о частных своих проблемах,
О языке насущном, а не о слоге, который сидит в чалме.
Действовать ли мне дальше и если действовать, то в каких морфемах?
Тоном каким бравировать, молодецки глядя в глаза зиме?

Я по-советски пробовал — не далось, мешал аромат кутузки.
Пробовал по-московски — расползлось по швам, оторви да брось.
Много платя за транспорт, и по-ростовски пробовал, и по-тульски.
Взять в оборот хотел неродное слово — приступом не взялось.
Ладно, попробуем по-пластунски, авось.

URL
2007-09-09 в 18:49 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Ему показалось, что сумрак донес тихое, словно далекое эхо, «Дочке привет передай». Теперь уже только утром, Надюшка спит…
Странно это все выходило: он курит в подъезде, прячась от жены, с Темным. Встречается с ним на квартире у приятеля. У них какие-то совместные планы, в которые Антон не хотел бы никого посвящать. Словно студенческая жизнь вернулась, и еще придется наспех листать ночами конспекты, придумывать отмазки для декана и пробираться после полуночи в общежитие мимо бдительной вахтерши. Только конспекты теперь посерьезней, декан превратился в Гесера, а за вахтершу, стало быть, Светлана. Да в союзниках у него теперь не сосед по комнате, а не по возрасту сообразительная дочь.
У мага третьего уровня нет особого выбора. Он может и должен делать то, на что способен. Антон вышел из категорий, и жизнь обрушилась на него всем своим многообразием: что позволено Высшему? И чего нельзя? Что можно Йове, нельзя корове, как говорится. Но и не пристало Йове, что позволительно корове.
Антон долго ворочался в постели. Света потянулась к нему, игриво потеребила за ухо. Ну да, секс — лучшее снотворное, это верно. Лаская жену привычными, заученными движениями, буднично, без таинства и восторга входя в нее, Антон вдруг понял, что вышел не только из категорий. Еще вырос из того возраста, когда мгновенно загораешься и страстно хочешь любую симпатичную девушку, только бы дала. А теперь вот, оказывается, стало иметь значение, как к ней относишься. Относился Антон к Светлане хорошо, только вот в его постели она была чужая и лишняя.
— Что-то не так, Антон?
— Все так, все замечательно. Только я устал, спать хочу.
Принимай поздравления, светлый маг Антон Городецкий. Вот ты и научился врать собственной жене.
К счастью, «снотворное» работало безотказно.

«Клуб выходного дня» заработал на следующей неделе. День был холодный и ветреный, но ясный. Выходя из метро, Антон повыше поднял воротник и зашагал к условленному месту. Ждать Завулона не пришлось: тот кутался в свое неизменное пальто, одной рукой придерживал берет, чтобы его не сорвало ветром, и задумчиво смотрел в небо.
Измайловский парк встретил их неприветливо, словно нежданные гости нарушали какие-то его планы. Деревья гнулись под ветром, по дорожкам разбегались уже пожухлые опавшие листья. Завулон быстрым шагом шел куда-то вглубь парка, и Антону ничего не оставалось, как следовать за ним.
— Твоя задача — просто быть рядом и вытащить меня в случае чего, — проинструктировал Завулон, когда они забрались в относительно заброшенную часть парка.
Антон кивнул, и они скользнули в сумрак. На первом слое ничего необычного не происходило. Завулон осмотрелся здесь, побродил среди потускневших красок и без того неяркого осеннего парка и ушел на второй слой. Антон вспомнил, как видится этот слой впервые: туман словно свернувшееся молоко, тени реальности теряются в нем; беспокойно и тяжело дышать. Но, похоже, здесь Завулон уже освоился: он принял сумеречный облик, глаза демона горели желтым огнем, неестественным для этого серого мира.
Темный выглядел рыбой, наконец-то выпущенной в воду после долгого пребывания на суше. Так вот каково это — быть Высшим? Сумрак становится роднее реальности, и невозможность погрузиться в него остра, как разлука с близким. Завулон нашел и поднял свою тень, и Антон ушел с ним на третий слой. Сумеречные деревья казались еще неприветливее реальных. Теперь было видно, что пестрые, как лоскутное одеяло, щиты Завулона неоднородны: где-то защита была прочной и надежной, а где-то — тонкой и хрупкой. Сумрак вился вокруг уязвимых мест, пытаясь дотянуться до лакомого кусочка — беззащитного Высшего, наполненного силой под завязку.
— Привал, — сказал Темный, усаживаясь на низкую ветку сумеречного дерева. Антон пытался понять, что делает Завулон, но тот ничего не пояснял, просто плел что-то из силовых нитей, и сумрак волновался вокруг него. Через некоторое время Антон заметил, что под фрагментарным щитом проглядывает еще один, более хрупкий, но цельный. Завулон укладывал нити замысловатыми петлями, и этот щит постепенно становился прочнее. Это было умение, неведомое Антону: его щиты формировались как-то сами собой. Что-то приходилось поправлять, что-то менять, что-то наращивать, но в целом все происходило само и особого вмешательства не требовало. Потому теперь Антон пытался понять и запомнить действия Темного: кто знает, не придется ли когда-то и самому ставить сумеречные щиты ускоренными темпами?
Завулон закончил свое плетение и вновь поднял тень. На четвертом слое фрагментарный щит казался кое-как сколоченным из щепок забором. Дыр в нем было предостаточно, сумрак устремился в них, лизнул внутренний щит, закружился вокруг него. Завулон стоял и даже не пытался что-то предпринять. Сломались самые тонкие из «щепок», внутренний щит прогнулся, и Темный опустился на перламутровый песок, тяжело дыша открытым ртом.
— Я могу помочь?
Завулон отрицательно покачал головой:
— Я не был здесь с августа. Щиты на этот слой еще не рассчитаны.
Несколько минут сидели молча. Антон с беспокойством поглядывал на Темного: внутренний щит у того гнулся и шел волнами, по его поверхности текла, перераспределяясь, сила. Сумрак собирался клубами вокруг Завулона. А глаза у того были дурашливо-счастливые. Завулон пересыпал песок из ладони в ладонь, тот тек сквозь пальцы тонкими светящимися струйками.
Наконец Завулон встрепенулся и протянул руку Антону:
— Помоги. Мне пора уходить отсюда.
Третий слой, второй, первый — Антон не решился сразу выдернуть Темного в реальность. Рука у Завулона была холодная и влажная, на лбу проступила испарина, и волосы на висках слиплись. Темный подставил лицо холодному ветру, позволяя ему высушить капельки пота и слезы в уголках глаз. С полчаса Антон с Завулоном бродили по парку, а потом вновь вернулись в сумрак. Завулон не торопился, и на пятый слой сегодня даже не заглядывал. Постепенно привыкал к четвертому, перебирал силовые нити, что-то поправлял в уже сформированном щите.
К середине дня он вымотался окончательно. Похоже, в присутствии Антона Темный старался выжать максимум из каждого погружения в сумрак. Силы у него заметно убавилось, но вид был довольный.
Деловая часть встречи закончилась, и теперь оба неловко переминались с ноги на ногу. Вести друг друга в кафе? Так не с барышней же на свидании! Просто разойтись по домам без лишних слов? Все же вместе полдня провели, странно было бы…
— Спасибо, Антош, — Завулон сжал его плечо.
Антон развел руками, не зная, что ответить.
— В следующую субботу?
— Да, Антош. Я еще перезвоню.
Когда провожаешь в сумрак ученика, Иного ниже тебя уровнем или недавно инициированного, это одно. Чувствуешь ответственность, заботу, удовлетворение от успехов ученика. Как с Ласом, например. Когда же приходишь в сумрак с опытным магом и заботишься о нем, ощущение пьянит. Не понять, кто из двоих сильнее в этот момент, кто кому помогает и кто кого учит. Чувствуешь себя одновременно мудрым покровителем и неоперившимся птенцом, ощущаешь разделяющую вас пропасть и полное, абсолютное равенство. Наверное, не каждому Иному доводится испытать подобное, и Антон был благодарен Завулону уже за такую возможность.

Прошла еще одна суббота. И еще одна. И еще. Света косо смотрела на мужа, каждый выходной с утра отправляющегося непонятно куда. Откуда взялось это ощущение тайны, Антон не знал, но сейчас он предпочел бы, чтобы жена подозревала появление любовницы, но не знала правды. Хотя ничего особенного в ежесубботних встречах с Завулоном не было: погружения в сумрак, магия создания и восстановления щитов, иногда — рассказы Завулона о малоизвестных Антону феноменах сумрака, иногда — ничего не значащие разговоры, иссякающие на третьей паре реплик. Разве что прогулки эти были в компании Темного, а Темный был главой конкурирующего Дозора. И еще у Антона была с этим Темным общая ночь в съемной квартире, две совместно распитые бутылки и съеденная напополам паршивая вареная колбаса. Последний факт связывал Антона с Темным не хуже какого-нибудь обряда братания с клятвами и смешиванием крови.
Завулон был до тошноты корректен, если не считать его обычного ехидства и подколок. Антону даже стало обидно: таки секс-спортсмен? А он, Антон Городецкий, раскатавший губу на нечто сверхъестественное, всего лишь пополнил длинный перечень покоренных девочек и мальчиков?
Нет, Завулон был решительно ни к чему Антону, женатому Светлому дозорному, всю жизнь относившему себя к секс-большинству. Но какой-то червячок внутри никак не успокаивался. И все зашло слишком далеко, стало слишком личным, чтобы с кем-то советоваться и звать на помощь или даже просто поговорить по душам. В груди неприятно кольнуло: а ведь раньше был человек, с которым он мог бы поговорить обо всем этом. Ну, не человек, но не суть. И этого нечеловека он, Антон Городецкий, своими руками отправил в сумрак. Эх, Костя, Костя…

URL
2007-09-09 в 18:50 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Сегодня Антон вернулся с работы позже обычного. В аналитическом отделе полетела система близкого и среднего прогнозирования по линиям вероятностей. Систему эту ставили еще до Антона, многократно исправляли мелкие баги, даже не удосужившись проанализировать общую структуру программы. И результат хоть и заставил себя ждать, но все же явился в полном великолепии пред очи аналитиков. Полдня с системой воевал Толик, его действия завершились полной победой — система рухнула окончательно и бесповоротно. А вторые полдня Антон пытался одновременно вернуть системе работоспособность и исправить общую ее логику. Считается, что впопыхах да в авральном порядке такие вещи не делаются, но на самом деле они делаются только так. В здравом уме и трезвой памяти кто полезет перекраивать программу посложнее рамблеровского поискового движка? К тому же намертво с ним интегрированную… Да проще заново написать! К вечеру система заработала на половину прежних мощностей, и Антон решил, что ремонт невозможно закончить, а можно только прекратить.
Светлана с Надюшкой уже поужинали, не дождавшись его, и теперь сидели у телевизора. Показывали старый фильм, и непривычно юный Боярский вдохновленно охмурял величественную Терехову под развеселые песни Джигарханяна. Антон не стал нарушать идиллию, сам подогрел оставленное ему рагу и поужинал в одиночестве. Когда он добрался до любимого кресла в гостиной, юный Боярский пылко вещал с экрана:
Что если здесь
Все это передано верно,
То лучше написать нельзя.
Но только я в недоуменьи:
Я не слыхал, чтобы любовь
Могла от ревности зажечься.
Родится ревность от любви.
Шурша пышными юбками и кокетливо склоняя голову к плечу, Терехова спорила с ним, но никак не могла убедить.
Не знаю; только дама эта
Не больше чем весьма охотно
Встречалась с этим человеком.
Но чуть увидела она,
Что он другую любит нежно,
Толпа неистовых желаний
Пресекла ей дорогу чести,
Похитив у ее души
Все те благие помышленья,
С которыми она жила.
— Папа, а почему они так странно говорят? — затеребила Антона Надюшка.
— Они жили давно-давно, тогда все так говорили, — улыбнулся он дочке.
— А почему? — не унималась та.
— Наверное, проще не умели.
Светлана фыркнула со смеху, но Надюшка осталась довольна объяснением. На экране закружился шумный неаполитанский карнавал, и Антон, сославшись на усталость, ушел спать. «…И ревновать, еще не полюбив», — да уж, вот это точно подмечено. Какое ему, Антону, дело до того, с какими и сколькими спит Завулон? За последнее время мало глупостей натворил? И, кстати, пора бы прекращать поминать шефа Темных всуе: может ведь и услышать несмотря на все защиты.
Хотя, с другой стороны, а чего так пугаться? Вот на Игната посмотреть — так тому все равно, кого в койку укладывать. Он инкуб, конечно, но это уже мелочи. И никто на него косо не смотрит, наоборот, на заданиях он нарасхват.
Нет, это снова куда-то не туда понесло. Городецкий, ты что, славы инкуба захотел?
«Кто любит вслед чужой любви, тот жаден, — донеслось из гостиной, — в нем завистью зажжен сердечный пыл. Кто сам себе блаженство не сулил…»
Антон накрыл голову подушкой, заглушая звук. Ничего в нем никто не зажег. Просто это… хм… интересно. Интересно, когда с мужиком. И когда с Высшим Темным. Ощущения другие, и все по-другому. Но если больше не сложится — и не надо. Он, Антон, напрашиваться не собирается. Что ему, светлых волшебниц вокруг мало? Опять же, если уж припрет — Игнат под боком.
И вообще: он женат и разводиться пока не собирается. Антон поймал себя на этом маленьком «пока» и решил, что думать весь день без перерыва вредно. Чертова система на работе достала, в голове винегрет. Где он таких грандиозных постельных планов набрался? Заразно оно, что ли, у Завулона подхватил? «Передается половым путем», — пропел ехидный голосок внутри. Антон представил себе стадо овец, по одной прыгающих через забор. Вскоре овцы превратились в неупорядоченный массив чисел, а забор — в оператор ветвления, но сон наконец сморил Антона.

Семену сегодня не сиделось на месте. Вроде бы суббота, выходной день — а он с утра примчался на работу и теперь не знал куда себя приткнуть. Просмотрел сводки за ночь — ничего особенного, побродил по пустым коридорам — сам себе напомнил привидение. Погонял компьютерную игрушку, но виртуальные гонки было не сравнить с настоящими, и Семен закрыл программу. Он уже трижды проверял линии вероятности, но то ли не знал где искать, то ли и впрямь ничего опасного не близилось. Правда, предчувствие обманывало Семена редко, и он решил ждать.
Звонок раздался около половины одиннадцатого. Неизвестный сбивчиво рассказал, что видел в Измайловском парке Темного, активно использующего магию в отношении людей. По словам позвонившего, Темный был сильным, уровень его определить не удалось. Разговор оборвался внезапно, словно кто-то вырвал у говорящего из рук телефон, и спросить его имя Семен не успел, а номер телефона терялся где-то в дебрях роуминга.
С анонимными звонками Семен познакомился лет семьдесят назад, потому принимать все на веру не привык. Он бросился к машине, на ходу вызывая Данилу:
— Да, бери Фарида — и дуй в Измайловский парк, там что-то неладно. Да, сейчас, срочно. Давай с Главного входа, а я зайду с другой стороны, что-то мне все это не нравится…
Машин на улице в субботу меньше, чем обычно, но все равно хватает. Семен лавировал в потоке неторопливых легковушек. Он набросил на машину сферу отчуждения, и теперь приходилось надеяться только на самого себя — другие водители его не замечали. Зато и милиция не свистела вслед виражам и маневрам, противоречащим всем правилам дорожного движения одновременно.
Семен так и влетел в парк, не сбавляя скорости, промчался с полдороги к указанному неизвестным месту — и ударил по тормозам. Машина завизжала, руль больно ткнулся в грудь. Метрах в тридцати сумрак ходил ходуном. Набирая скорость, разметая клубы сумеречного тумана, между голых деревьев летела пылающая плеть Шааба. На середине дорожки, прямо на ее пути, стоял Антон Городецкий и, казалось, ничего не замечал.
Семен выскочил из машины и метнулся к Антону, но тот наконец увидел плеть и вскинул руки, создавая щит. Левая рука дрогнула, щит съехал на бок. Сердце у Семена упало.
Плеть мелькнула перед глазами и каким-то чудом или невнимательностью нападавшего ударила Антона вскользь слева. Разбила щит в осколки и погасла. Антон рухнул на землю, обхватив здоровой рукой левое плечо.
Семен уже подбегал, когда его обогнало второе заклинание: простое кольцо Шааба, но силы в него было вложено немеряно. Антон перекатился по земле и попытался встать.
— Не двигайся! — заорал Семен, подлетая к нему. — Не двигайся! Вокруг тебя — кольцо Шааба!
Антон замер. С противоположной стороны бежали Данила и Фарид, отчаянно жестикулируя и что-то крича. Антон сидел на земле, баюкая руку.
— Все, все, Антошка, сейчас вызову Гесера — он тебя вытащит, — Семен стоял у самого кольца. Казалось, сердце вот-вот разобьется о ребра. — Ты где так щиты ставить научился?
— Р-рука сорвалась…
— Знаю я, как она у тебя сорвалась, — ободряюще улыбнулся Семен. С голосом удалось справиться, и дрожь в нем почти не слышалась. — Лет сорок учился, чтобы у меня так срывалась. Это называется упреждающая ошибка: реагируешь на действия противника раньше, чем успеваешь их понять, — он старался говорить ровно и неспешно, чтобы успокоиться самому и успокоить друга.
Данила и Фарид умчались вслед за нападавшим, но опыт подсказывал Семену, что вернутся они, скорее всего, ни с чем. Гесер задерживался, и ничего не оставалось делать кроме как сидеть и ждать: Антон внутри кольца, Семен снаружи. Он хорошо приметил границу, кольцо было большое, метра полтора в диаметре. Верно, нападавший не отличался меткостью. Антон мог даже не поджимать ноги. Семен просто неотрывно следил, чтобы тот не шатнулся к смертоносной линии. На кончиках пальцев был подвешен фриз, и, пожалуй, Семен успел бы уложить Антона раньше, чем тот коснется кольца.
Минут через десять вернулись оперативники. Беспомощно развели руками и доложили, что не успели даже ауру снять. А еще через пару минут Семен обернулся на шорох шагов за спиной. К ним быстрым шагом шел глава Дневного дозора. Он забыл застегнуть пальто, и полы развевались за спиной, как отяжелевшие смятые крылья.
— Кольцо Шааба, — на всякий случай предупредил Семен.
Темный замер и сощурился, разглядывая.
— Кто это затеял? — не оборачиваясь осведомился он.
Семен пожал плечами:
— Не я.
Завулон потянулся за мобильным:
— Гесер, уже знаешь? Сам доберешься, или портал провесить?
Шеф вышел из Темного портала сонный и мрачный. Похоже, тревога подняла его с постели. Семен вкратце повторил ему уже известные факты и кивнул на Антона:
— Надо снять, ему помощь требуется, а я не доберусь через кольцо.
Гесер покачал головой, походил вокруг.
— Завулон, снимешь?
— А сам не рискуешь? — Темный захихикал, но лицо у него было мертвенно-бледное, а руки напряжены до дрожи.
Возился он долго: ходил между слоями сумрака, что-то расплетал, перераспределял энергию, ставил временные защиты. Наконец Темный протянул руку Антону:
— Напротив меня проход. У тебя шесть секунд, потом он закроется.
Он буквально выдернул Антона из кольца, левой рукой накрыл место происшествия защитным колпаком, а правой все еще сжимал запястье Городецкого. Отпустил Темный Антона только через несколько секунд, подтолкнул к Гесеру и с выражением полного безразличия на лице отошел в сторону.
Шеф осматривал руку Антона, колдовал над ней, качал головой, улыбался и бормотал про «некоторых везучих, которых ничего не берет».
Глава Дневного дозора стоял, засунув руки в карманы пальто. Ветер ерошил ему волосы: берет где-то потерялся. Семену показалось, что спина у Темного уже не такая напряженная, но под бесформенным пальто это было трудно разглядеть.
Из ниоткуда вынырнули двое Инквизиторов и молча шли к месту событий.
— Антон, ты как? — тронул Семен друга за плечо.
— Уже нормально, спасибо.
— Кто это был?
Антон развел руками:
— Понятия не имею. Я в другую сторону смотрел, плеть чудом заметил. В общем, крупно повезло.
— Я серьезно говорил: это у тебя не случайная ошибка, — подмигнул ему Семен и отправился расспрашивать оперативников.

URL
2007-09-09 в 18:54 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Ночной дозор Москвы заявил протест Дневному. Выглядело это даже забавно: главы обоих Дозоров стояли рядом, оба растерянные, и твердили официальные формулировки. Чуть поодаль Инквизиторы в пятый или шестой раз выпытывали детали происшествия у дозорных рангом помельче. Главы обоих Дозоров послали Инквизиторов примерно после третьего круга повторяющихся вопросов.
— Да, пришел на работу в выходной, — раздраженно повторял Семен. — Да, без вызова и без просьб начальства. А что, запрещено Договором? Да, решил помочь коллегам. Нет, нападавшего не видел. Нет, глава Дневного дозора появился позже…
Завулону пришлось хуже остальных: среди присутствующих он оказался единственным представителем Темных, и допрашивать его пытались особенно тщательно.
Антону удалось избежать очередной череды вопросов, сославшись на плохое самочувствие. Рука и правда еще немного ныла, несмотря на все старания Гесера.
Шеф закончил с протестом и поманил Антона к себе.
— Ну, рассказывай: что ты здесь делал, кто это был?
— Борис Игнатьевич, — попробовал возмутиться Антон, — я же при вас все уже сто раз повторил! Был один, гулял, нападавшего не видел…
— Один? В субботу? Под плетью Шааба? — шеф неодобрительно покачал головой. — Антон, ты меня совсем за дурака считаешь, да?
— Не совсем, но…
— Антон, один в субботу ты бы гулять не стал, жену и дочку взял бы. Так что придется рассказывать, что ты здесь делал.
Логично. Крыть нечем.
В разговор довольно бесцеремонно влез Завулон.
— Борис, Городецкий пришел по моей просьбе.
Брови у шефа вопросительно приподнялись, глаза были недобрые. Антон уставился себе под ноги. Завулон с полминуты рассматривал композицию, потом скривился и раскрыл ладонь:
— Я, Завулон, клянусь, что моя встреча с Антоном Городецким, Светлым, была личной и не имела отношения к делам Дозоров. Пусть Тьма будет свидетелем моих слов.
Говорят, изначальные силы редко снисходят до повседневных дел. Но Тьма к Завулону почему-то всегда являлась по первому требованию. Гесер задумчиво переводил взгляд со своего подчиненного на шефа Темных.
— И что это значит? — наконец спросил он. — Я хотел бы знать, в чем таком смертельно опасном замешан мой сотрудник.
Антон обреченно вздохнул и смирился с мыслью, что шефу придется рассказывать все. Но Завулон опередил его.
— Борис, не драматизируй. Летом у Дневного дозора были незначительные разногласия с Ночным, так что Городецкий был должен нам небольшую услугу. Он ее оказал… — Гесер нахмурился. — Борис, прекрати, Городецкий подпитал светлой силой опорную конструкцию, не более того. При этом он смел мне сумеречные щиты, я попросил восстановить. Удовлетворен объяснением? Я не нарушал Договор и не причинял вреда твоему сотруднику, я поклялся, что ничего из произошедшего не было нашей операцией, — Завулон устало вздохнул.
Кажется, про самого Антона оба Великих уже забыли. Они увлеченно пикировались между собой, и нужды в третьем собеседнике у них не было.
— Да уж, щиты у тебя… — Гесер поморщился. — Хорошо. А плеть?
— Твой сотрудник видел, когда я появился. Это было значительно позже, чем напали на Городецкого. Обнаружил, знаешь ли, что часы отстают, решил занести в мастерскую по дороге… — Завулон резко сменил тон на насмешливый: — Темных нарушителей ловить — твое дело, Борис, мне и Светлых хватает. Вот и лови, следи за порядком.
Вышло скверно. Антон осторожно попросил:
— Борис Игнатьевич, вы хоть Свете не говорите. А то волноваться будет…
— Посмотрю на твое поведение, — грозно ответил Гесер, но мужская солидарность достаточно явно слышалась в его голосе.
Главы Дозоров снова затеяли выяснение отношений и отвлеклись от Антона.
— Борис, Инквизицию ты вызвал?
— С каких это пор я бегаю за Инквизицией? Мои сотрудники и адреса-то ее не знают.
— Мои тоже, — угрюмо подтвердил Завулон. — И уж я точно Серых не звал.
Он потер переносицу и пошел прочь, словно получив ответ на какой-то незаданный вопрос. Гесер наконец вспомнил о своем сотруднике:
— Антон, слушай внимательно, я повторять не стану. Ты уже не мальчик с третьим уровнем, следить за тобой день и ночь я не буду. Думай сам и сам решай. Но если повредишь Дозору — я лично отправлю тебя в сумрак. Понял?
Шеф развернулся и скрылся в портале. Инквизиция ушла, оперативники расходились по машинам. Антон отказался от предложения Семена подвезти и побрел к выходу из парка. Плетью Шааба его пытались достать второй раз в жизни, причем сегодня с большим успехом. И Гесер отказывался отвечать за своего ученика дважды, в этот раз его отказ был спокойнее и страшнее.

Когда Антон решил, что наконец остался один, его нагнал Завулон.
— Ты понимаешь, что происходит? — спросил он безо всяких предисловий.
Антон пока еще ничего не понимал. Рука ныла и плохо двигалась, в голове была мешанина. О чем он и сообщил Темному. Хотя… его пытались убить на встрече с Завулоном, использовали любимое оружие Завулона, и все это на глазах толпы Светлых и Инквизиторов… Кажется, он размышлял вслух, потому что Завулон ответил:
— Именно. Только у тебя ошибка в условиях задачи: Семен оказался рядом с тобой случайно… хорошо, не случайно, но только благодаря своей интуиции. А я случайно — или у меня тоже есть интуиция — опоздал на встречу. Если бы ваш Семен не поехал с дежурными, а я не понес часы в мастерскую…
Антон поежился, представив.
— Теперь понял? Оперативники застали бы меня над твоим трупом. А дабы они все поняли правильно, к ним вскоре присоединились бы Инквизиторы. Ты можешь вызвать Инквизиторов, Антон?
— Могу, наверное… надо завизировать письмо у Гесера, оно уйдет спецпочтой…
— А я могу ни у кого не визировать, но отправлю то же самое письмо той же самой спецпочтой. И оно дойдет через полдня, если не больше.
Антон наморщил лоб:
— А откуда они тогда здесь?
— Мне тоже интересно, откуда они так вовремя. И я верю Гесеру: он их не звал, — Завулон пнул ногой камешек и плотнее закутался в пальто.
Если так, то Инквизиторов должны были уведомить заранее. Значит, все заранее же и спланировано. Нехороший выходит расклад, совсем нехороший: плановая операция по его, Антона, устранению! И еще вопрос, чья операция. Антон почувствовал себя жуком на булавке. Неприятное ощущение, надо сказать.
Стоп. А зачем тогда городить огород? Встречи с Темными случаются чуть ли не по десять раз на день, если уж нужна была маскировка. В том числе встречи с достаточно сильными Темными, на которых потом можно было бы списать нападение. Зачем понадобилось ждать этой субботы, почему у Завулона именно сегодня отстали часы, зачем было вызывать оперативников (а вызов оказался таки ложным)? Почему, наконец, плеть Шааба, словно у Темных другого оружия нет?
— Завулон, у тебя врагов много?
Темный захихикал.
— Пол-Москвы Иных и три четверти людей — как минимум.
— Ты бы не веселился, операция под тебя планировалась. А я тут так, червяк-наживка.
Некоторое время шли молча.
— Антон, Высший Светлый может справиться с плетью Шааба. Но я бы на его месте поступил проще, заморочил бы кого-то из Темных.
— С чего ты решил, что на меня напал Светлый?
— Во-первых, Светлому уничтожить меня приятнее. А во-вторых, я пока еще ничего не решил, просто расширяю круг подозреваемых. Гесер наверняка будет проверять Темных. Если он найдет кого-то, кого могли использовать как орудие, — не сочти за труд, скажи мне. А я займусь Светлыми.
Высший Светлый, Высший Светлый…
— А сам Гесер?
— Не думаю. Хотелось бы верить, что наши с ним отношения не настолько плохи, — Завулон усмехнулся и, не попрощавшись, пошел прочь.
Антон поозирался по сторонам, повесил над собственной головой простенькое следящее заклятие — скорее для успокоения — и побрел в сторону метро.

Честное слово, только так —
Спроси любого, скажет всяк:
Никто не враг твоей свободе,
На твой очаг воды в природе
Ничто не льет в ущерб горенью
И не зовет тебя к смиренью.
Наоборот: очнись, развейся,
Возьми расчет, влюбись, напейся,
Рискуй добром, теряй здоровье —
Все при одном простом условьи.
Но ты, ни в грош его не ставя,
Опять идешь, куда не вправе.

URL
2007-09-10 в 12:54 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
В офисе Ночного дозора словно повеяло холодком. Антон чувствовал отношение товарищей кожей, и ответить на их молчание ему было нечем. Все понимают, что жизнь не так уж проста, и даже в сказках Баба Яга не только ест детей, но и помогает Ивану-царевичу. Только это теория, а на практике светлые дозорные не одобряли личных отношений с главой Темных. Весть о субботних событиях разлетелась быстро, и в сочувствии коллег была некая сдержанность и отстраненность.
Вот и доигрался, Городецкий. Думал, правила не тебе писаны?
Антон старался не выходить лишний раз из кабинета: неприятно чувствовать на себе мимолетные взгляды, слышать за спиной вздохи, но встречать лишь отведенные глаза. Светлые не умеют ненавидеть, они не злятся и не упрекают. Но если ты не прав, покажут это без злости и упреков, да так, что в петлю захочется.
В среду вечером дверь в кабинет Антона резко распахнулась, запахло морозным воздухом, принесенным с улицы, а на столе появилась бутылка.
— Заскучал, Антошка? Что-то тебя не видно совсем, — подмигнул Семен. — Стаканы есть? Доставай.
Антон невольно улыбнулся, но пробормотал:
— У меня ж еще работа, я и так нынче у начальства не на лучшем счету!
— Работа — не оборотень, без регистрации не уйдет, — скаламбурил Семен. — Так что давай стаканы, завтра работу свою доделаешь.
До конца рабочего дня оставалось минут сорок. Бутылка выглядела симпатично, а совета старших товарищей надо слушаться. Потому Антон отыскал в недрах тумбочки, среди круглых пластиковых коробок из-под сд-болванок, пересохших картриджей и мотков ленты для давно выброшенного матричного принтера, пару стаканов и протянул Семену. Говорить ничего не хотелось.
— Не переживай, Антошка, они потом поймут. Ты хотел навредить Дозору?
Антон отрицательно покачал головой.
— А навредил?
— Да вроде нет.
— Если б навредил, Гесер бы тебе сообщил в подробностях, — заявил Семен со смешком и разлил водку по стаканам. — Тогда пей и не переживай.
— Семен, может, меня неправильно инициировали? То я с вампирами дружу, то с ведьмами чай пью, то с Эдгаром пиво, то с темным Зеркалом одну и ту же музыку слушаю, то с Завулоном у меня дела…
— Прекрати, Антошка. А ты как хотел? Всю жизнь давить Темных танком? Так с таким добром зла не надо будет.
— Но так же неправильно, Семен!
Семен задумался, оценивающе посмотрел на Антона и ответил необычайно серьезно:
— Я тебе одну вещь скажу, такому тебя у нас не учили. Тебе все говорили, что есть люди, а ты — Иной, и все у тебя теперь иное. Так вот, неправильно — это когда человеком перестаешь быть. Все остальное можно.
Он опрокинул стакан, не поморщившись и не закусывая. У Антона в голове мутилось от водки на голодный желудок. Слова у Семена были простыми, мысли понятными, но Антон отвык от таких за годы в Дозоре.
— Ты рано из категорий вышел, Антошка, тебе трудно будет. Видел, на что Гесер ради Ольги готов? А она ведь не по ошибке задание тогда провалила, нарочно. Не понравилась идея, разочаровалась в эксперименте, решила, что ее обманули, что на светлой стороне ей делать нечего. Если б не наказание — ушла бы в Темные, она ж Великая, она может. Для того и эксперимент завалила.
Антон почти протрезвел и, не веря, слушал Семена. Ольга?! В Темные?!
— Она ведь и сейчас могла бы, когда силу вернула. Тут заранее ничего наверняка сказать нельзя было.
— Как же Гесер…
— Просто, Антошка. На свете все важное просто. Гесер ее любит. А Темную ли, Светлую ли — дело десятое.

А еще Антону снился сон. Клочья густого сумеречного тумана цеплялись за голые ветки. Прохожие муравьями спешили по дорожкам парка, ветер тянул «El condor pasa». Плеть Шааба обвивалась вокруг тела, прижималась огненной лентой и прижимала кого-то. Кольцо — Шааба ли, рук ли — было неразрывно. Чужая плоть заполняла Антона изнутри, и он сам заполнял чужое тело. Плеть сталкивала его с этим телом, связывала огнем и теплом, болью и близостью. На весь сумрак было лишь одно яркое пятно — две ауры, перевитые плетью Шааба. И она струилась, змеилась, ласкала, жгла.
Антон даже не знал, страшным ли был сон. Не приятным, нет. Но увидеть себя в зеркале — разве это страшно или приятно? Оно просто такое — твое лицо, любишь ты его или ненавидишь. Антон относился к собственному лицу иногда с симпатией, иногда с неприязнью, но обычно с пониманием. И сон оставлял то же ощущение неизбежности, которая не притягивает и не страшит, а просто есть.
Почему-то сон не снился ему в супружеской постели. Только когда, вернувшись поздно или не поладив со Светланой, он оставался спать на диване в гостиной.

Наступила суббота. Завулон не звонил накануне, но с утра Антон собрался и привычно отправился в парк. Сам бы хотел знать зачем.
Завулон стоял на обычном месте и, увидев Антона, радостно заулыбался. Вообще, у него было несколько на удивление разных улыбок: грустная — человека, знающего больше других; ироничная — того, кто чувствует свое превосходство, но не спешит его демонстрировать; хищная — опасная, пугающая; веселая — озорная и шкодная. Радостной Антон, кажется, раньше не видел.
— Почему ты не позвонил, Завулон? — вышло само собой вместо «здрасьте».
— А ты бы хотел, чтобы я тебя вызванивал?
Антон помотал головой, вспомнив тяжелую неделю и атмосферу на работе.
— Вот потому и не звонил, — а улыбка у него была даже в уголках глаз, никак не пряталась, светилась изнутри.
— Случилось что-то хорошее? — опасливо уточнил Антон. Представления о хорошем у Светлых и Темных все же порой слишком разные.
— Случилось. Ты пришел.
От этой радости оторопь брала. Могущественный Темный казался мальчишкой, которому подарили настоящий кожаный мяч. Антон не понимал причин такого восторга. Смотреть на Завулона-мальчишку было и приятно, и жутко. В нем не было мудрости Гесера или его собственной, привычной завулоновской сдержанности — а каково это, когда сила Великого Темного в руках хулиганистого пацана?
— Пойдем… в сумрак?
Завулон покачал головой:
— Пойдем со мной.
Жесты у него остались отточенными, выверенными. Раскрылся темный портал, и Антон шагнул в него следом за Завулоном, не спрашивая куда.
Четвертый слой сумрака. Антон не знал этого места: здесь перламутровый песок спускался к розовой воде. Прибой играл у берега мятым кружевом белой пены. Солнца не было, но все небо светилось. Волны шелестели, и шелестел песок под ногами. Вокруг, куда хватало взгляда, больше не было никого и ничего. Антон тронул воду рукой — холодная. А воздух теплый, как в ноябрьской Ялте в погожий денек.
Завулон бросил пальто на песок и упал рядом на спину, широко раскинув руки. Лицо у него было совсем детское и дурашливое. Может, его опьянил сумрак? Антон не решился спросить. Аура у Завулона была сейчас совсем светлая, искрящаяся. Антон никогда раньше не задумывался, что когда Иной счастлив, не так-то просто определить, Светлый он или Темный. Он просто сидел рядом и смотрел, как волна заигрывает с песком на кромке прибоя. Зачем Завулон привел его сюда? Неважно. Антон обещал помогать, а не вдаваться в детали. Раз Завулон пришел сюда и предпочитает лежать на песочке — может, ему так надо.
Руку накрыла ладонь с прилипшими песчинками. Антон не пошевелился, и Завулон обнял его сзади за плечи. Не страстное прикосновение, опасное и волнующее, — просто худое лицо вжалось между лопатками, а пальцы затерялись в толстой ткани Антоновой куртки.
— В следующий раз может не повезти, — это было констатировано без всякого перехода. Антон попытался обернуться, но Завулон его не отпустил, так и пришлось слушать затылком. — В следующий раз мы можем встретиться на трибунале или в сумраке. Ты говорил, Светлые выносливее к чужой любви?
В Антона никогда не влюблялись так: безнадежно, но без истерик и драм; своевольно и ревниво, но светло; ничего не выпрашивая, но и не хлопая обиженно дверью, чего-то не дождавшись. Ему никогда не признавались в любви спокойно и с легкой иронией, не спрашивая ни о чем — просто ставя в известность.
— Я должен что-то ответить?
— Нет. Просто услышать.
Антону наконец удалось вывернуться — и он ткнулся щекой в теплые губы. Губы чуть сдвинулись, и Антона словно самого опьянил сумрак. Поцелуй Завулона был мягким, задумчивым, нежным. И длился ровно столько, сколько хотел Завулон: руки не разжимались, пока он не насытился, а потом вдруг раскрылись, и Антон, потеряв равновесие, упал на песок.
Когда Антон открыл глаза, рядом щурился демон. Должно быть, Завулон все это время поддерживал морок и казался человеком, а сейчас морок развеялся. Счастливый демон — то еще зрелище.

URL
2007-09-10 в 12:56 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Прям сказка про аленький цветочек: красавица пришла, и чудовище не умерло. Только в сказке оно еще и в прекрасного принца превращалось.
— С принцем не выйдет, Антош. Не вздумай мою лягушачью кожу палить.
— Так один раз спалил уже.
— Я и говорю: больше не надо.
Теперь Завулон смеялся и шутил, кидал в розовую воду пригоршни песка и, демонстрируя раздвоенный хвост, напевал высоким фальцетом про козу, у которой «вместо хвоста нога, а на ноге рога».
— Даром преподаватели время со мною тратили, даром со мною мучался самый искусный маг… — хмыкнул Антон.
Небо потускнело, повеяло холодом. Завулон подобрал с песка пальто и открыл портал в обратном направлении.
На Измайловский парк опустился вечер. Не стоило забывать, как по-разному идет время в сумраке и в реальности. Света прибьет…
Антон поймал мелькнувшую мысль:
— Завулон, помнишь, как ты в меня плетью Шааба метил?
Темный помрачнел, но кивнул.
— Ты промахнулся. Насколько плеть точна?
Завулон раскинул руки — и в них возник боевой посох.
— Фонарь видишь?
Антон присмотрелся. Метрах в пятидесяти, за деревьями, светился фонарь с разбитым плафоном. Одинокий осколок зубом торчал из металлического обрамления. Темный отвернулся от фонаря, потом резко прыгнул, в прыжке поднял посох и послал плеть. Не в сторону фонаря — вдоль дорожки. Плеть дважды свернула, обогнула деревья, взлетела к фонарю и оплавила осколок.
— Достаточно точно? — усмехнулся он, пока Антон ошарашенно смотрел на фонарь.
— Но тогда ты промазал. Ты не хотел попасть?
— Антон, ты об упреждающей ошибке слышал? Я хотел попасть, но разумнее было промахнуться.
— А тот неизвестный?
Завулон отрицательно покачал головой:
— Нет, он хотел тебя зацепить. У него мало опыта, он не умеет направлять плеть.
— Недавно инициированный Темный?
— Силы в ударе было много, Антон. Скорее Светлый, использующий непривычное заклинание.

Дома, разумеется, ждал скандал. Антон приготовился к худшему.
— Я для тебя никто и ничто?! — разъяренно вопрошала Светлана. — Ты меня даже в известность не ставишь, когда уматываешь черт знает куда и с кем?! Может, я бы тоже с вами прогулялась — ты б спросил хоть! — выдала жена со всей ядовитостью, на которую была способна.
Антон на всякий случай поглядел вверх — ничего там не закрутилось?
— Ой, прости, забыл. Ты же любительница забав втроем! Как я мог тебя не позвать?
Светлана зло окинула мужа взглядом, словно примериваясь, куда сподручнее направить заклятье.
— Но тебе могла компания не понравиться. Я с Завулоном целоваться ходил. Взасос, — Антон скорчил рожу и вытянул губы трубочкой.
Светлана обмякла и смутилась.
— Прости. Я не знала, что ты по работе.
Вот так скажешь жене правду… Всегда б так работать — на песочке дрыхнуть.
Обмануть Иного сложно, сильного Иного — практически невозможно. Иные видят чужую неискренность не хуже, чем чужую ауру. Но со временем начинаешь чувствовать себя параноиком, проверяя каждое сказанное тебе слово. Плюешь на магические способности и слушаешь по-человечески. И вранье, и недомолвки воспринимаешь тоже по-человечески, на веру.
Надюшка улучила момент, когда Светлана ушла в кухню, и, широко распахнув глаза, спросила:
— А дядя Завулон хорошо целуется?
Присев, Антон обнял ее и попросил:
— Маме не говори, хорошо? Классно дядя Завулон целуется.

Игната удалось соблазнить пивом за чужой счет и обещанием прикрыть перед Гесером, если шеф заметит отсутствие сотрудника на рабочем месте. Теперь Антон сидел в баре, тянул пиво и думал, с чего начать разговор.
— Игнат, ты же у нас спец по таким делам… — Игнат довольно кивнул. — Можешь сказать, как оно — если не с женщиной, а…
— А какая разница?
— Между бабой и мужиком? Ну, какая-никакая, а есть.
— Антон, — глаза у инкуба заинтересованно загорелись, — а чего это ты такие вопросы задаешь?
— Да так, просто, подумалось…
Игнат прищурился, что-то высматривая в сумраке. Потом оживился, восхищенно зацокал языком:
— Пробил таки? А он крут, я бы и пытаться не стал!
Антон насторожился:
— Ты о чем?
— А ты мою картотеку видел? — Игнат развернул в воздухе экран, высветив листочек бумаги с табличкой.
«Городецкий Антон Сергеевич», — значилось в заголовке. В графе «Уровень» была куча поправок. Далее следовала графа «Ориентация». Там стояло «би» и три звездочки. Антон пробежал табличку глазами: сексуальные предпочтения, контакты, отношения…
— Игнат, это еще что за хрень?!
— А ты не знал? Шеф попросил, я на всех завожу. Информация лишней не бывает.
Информация. Ага. И как Антон мог забыть, кем работал шеф в тридцатые годы? Или думал, первый секретарь с НКВД мало общается?
— Это как собрано? Не по расспросам соседей часом?
Игнат обиделся.
— Зачем мне соседи? По ауре видно. Ну, не всегда видно, иногда еще перепроверять приходится. Ты на меня не злись, что я тогда со Светкой, у нее аура неясная была, пришлось на практике проверять.
Антон скрипнул зубами. Тройное лезвие само просилось наружу. Была бы рядом поленница — покрошил бы на спички.
— Ты не переживай, Антон, Светка больше с Леной тогда. Это же не считается, это как если бы мы с тобой. Светка бы не в претензии была, правда?
Насчет «не в претензии» Антон сильно сомневался. И тут до него дошло.
— А Юля? Тоже перепроверял? — озверел он.
«Надюшку тронут — убью, категорий не спрошу», — пообещал он себе.
— Ты что? Я только взрослых! Юлю я только недавно… карточку завел.
Доброе у нас начальство. «Карточки заводим» только на взрослых, значит. Замечательно. На том спасибо, шеф!
— А что за звездочки? И почему я сам ни о чем не догадывался?
— Так в том-то и дело! — восторженно воскликнул Игнат. — Барьер отторжения! Три звездочки — самый высокий. Я думал, его никто не пробьет, а сейчас смотрю — нету! Вот дьявол!
«Демон» — мысленно поправил Антон.
— Тебе, может, помощь нужна? Подсказать, научить?.. Ты скажи!
Нет, вот только помощи Игната ему и не хватало. Ага.
— А, понял. Не дурак, все понял. Такой мужик все сам сделает, — инкуб облизнулся. — Ты где такого раздобыл? Меня аж завидки берут! Ух, закрутить бы с ним!..
— Он не очень крутится, — попытался охладить его пыл Антон.
— Очень-очень, вон как с твоим барьером расправился. Завидую, Антон, как я тебе завидую! Первый раз — это крышесносно, можешь мне поверить! — Игнат вдруг замолчал и оценивающе посмотрел в хмурое лицо Антона: — Ты только смотри, не влюбись. Бабы этого не прощают. А твой гигант… думаешь, ты у него один?
— Не думаю. Закрыли тему, — резко оборвал его Антон.
Игнат вроде бы на миг обиделся, но потом вновь отвлекся и с восхищением уставился на Антонову ауру. И что он там такого увидел?
Барьер отторжения, значит. А Завулон его пробил. Вот оно как.

Пернатым легче: наук не знай,
Воркуй да каркай,
Тешься натуральной снедью.
А я сижу пред звездной картой,
Читаю вслух энциклопедью
И дрожу:
Какое множество
Диковин огненных
Роится в космосе —
Страх!
Все вольно держится,
Мобильно движется,
Предельно вяжется
В нем.
Земля уверенно лежит на трех китах.
А мы с тобою кое-как бог весть на чем.

Оперативники носом землю рыли вторую неделю, пытаясь отыскать неизвестного нападавшего. Среди сотрудников Ночного дозора его почему-то прозвали Дантесом. Кому уж пришла в голову такая мысль, неизвестно. Но если имелся в виду виновник гибели Пушкина, то Антону оставалось радоваться промаху вдвойне. Впрочем, толку от оперативных мероприятий было немного, после нападения Дантес как сквозь землю провалился.
Антон подозревал, что подход к поискам нападавшего неверен изначально: это была аналитическая, а не боевая задача, и поручать ее стоило прежде всего аналитикам. Но у Гесера, видно, были свои резоны, потому Антону оставалось рассчитывать на собственные силы. Прикидывал он по привычке на листике, урвав минутку посреди рабочего дня. Нельзя ведь сказать, что совсем от работы отлынивал?
Что ж, пусть Икс — тот, кто хочет уничтожить Завулона. Тогда Игрек — нападавший. Равен ли Икс Игреку? И если нет, то кого из двоих следует называть Дантесом? Решив оставить «подпольную кличку» за магом Икс, Антон принялся рассуждать дальше.
Что известно о маге Игрек? Он плохо владеет плетью Шааба, но использует именно ее. Зачем? Очевидно, это желание Дантеса, нападение должно походить на действия Завулона, потому используется любимое оружие последнего. Стоп. А что, у древнего мага единственное любимое оружие? Значит, Дантес плохо знает Завулона, пользуется информацией, которая лежит на поверхности.
Далее. Игрек не попытался исправить ошибку более точным ударом плети. Решил, что все равно не попадет? Но тогда не было смысла имитировать нападение Завулона, Завулон бы не промахнулся вторично. Это знает Антон, наверное, знает Гесер, знала Тигренок, наверняка знают Темные. А Игрек не знает, и Дантес, видимо, тоже. Выходит, они опираются на ту историю с дракой у ресторана, думают, что промах — обычное дело. И, кстати, Игрек все больше становится похожим на Дантеса.
Что известно о мотивах Дантеса? Да ничего. В последнее время не происходило ничего, за что стоило бы мстить Завулону. Почти ничего: была домодедовская история и, придется это признать, отношения Завулона с Антоном. И в домодедовской истории Антон тоже сыграл не последнюю роль. Значит, одним махом — двоих убивахом? Уничтожить Завулона и Антона — как сообщника?
И кто же это такой: сильный маг, способный справиться с малознакомым заклинанием и качественно замести следы, но не очень хорошо информированный? Если бы он работал в Дозорах, информации у него было бы больше. Если бы был обычным Иным — не знал бы ничего о драке у ресторана. Вывод? Вывод простой: Дантес работал в одном из Дозоров непродолжительное время, а потом ушел.
Как хотелось поначалу подозревать Ольгу, тем более, что она с Темной магией, если верить Семену, знакома не понаслышке! Но она ведь не видела той драки, и она до сих пор в Дозоре. И причин внезапной ненависти Ольги к Завулону Антон придумать не мог.
Ох как нехорошо складывалось… Совсем нехорошо.
Может, ошибка в расчетах?

URL
2007-09-10 в 12:58 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Кафешка на Тверской стала уже почти родной. Наверное, можно было войти прямо в офис Дневного дозора. Кто остановит посетителя к Завулону? И, наверное, там было интересно, мало кто из Светлых были внутри. Но переступать порог темного офиса — переступать порог во всех смыслах. Что бы там ни происходило, а Антон чувствовал себя светлым дозорным более чем обычно. Несуразным, живущим не по правилам, бегающим на свидания к Темному, как пацан к соседской девчонке, слишком самоуверенным — но все же Светлым. А войти в двери офиса Дневного дозора — как предать. Не родной Дозор, не Гесера, даже не коллег. Предать свой внутренний мир — это легче или страшнее?
И потому сейчас Антон болтал ложечкой в чашке кофе, стряхивал пепел в пепельницу с логотипом кафешки и раскладывал схемы на маленьком столике среди посуды.
Завулон раздумывал над сказанным долго. Несколько минут молчал, потом спросил:
— Ты уверен, что комбинация начинается там, в парке? Летом я чуть не остался в сумраке дважды.
— Ураган — случайность. А лишать тебя щитов меня никто не просил, — заметил Антон.
— Три случайности подряд? И ты до сих пор веришь в такие совпадения?
Антон пересмотрел схемы, наметил пунктиром еще две стрелки.
— Великая может вызвать ураган?
— Не знаю, никогда о таком не слышал. Я не могу. И Гесер, насколько я знаю, не может. Либо этот Иной сильнее нас с Гесером, либо мы с тобой не там ищем.
Нехорошо кольнуло сердце. Магов сильнее Гесера в Москве всего ничего. А еще и неопытных, и недавно ушедших из Дозора… Завулон не дал ему додумать.
— Проверить версию сам сможешь? Бориса пока полошить не надо, к нему уже только с фактами.
— Попробую. А если…
— Будет «если», — резко оборвал Темный, — тогда будем решать. Не нравится мне все это. Как-то слишком хорошо складывается.
Понятия «хорошо» у Завулона и Антона все же явно расходились. Антон ничего хорошего в ситуации не видел.

На деле все оказалось еще хуже. У Светланы было алиби на ту субботу. Она провела день с Ольгой.
Антон мысленно застонал: даже выбирать между двумя подозреваемыми не надо, у них была возможность сделать все вместе! И про ураган понятно: Ольга — спец по силовым воздействиям, что ей какой-то ураган?
Гесер Ольгу снова Инквизиции не отдаст. Значит, обращаться к нему бесполезно, скорее уж самого Антона со свету сживет. Или это все же операция Ночного дозора? А его, Антона, просто не потрудились поставить в известность? Мол, какая разница, если все равно помрет? Очень похоже на шефа. Антон, чай, не первый раз замужем, в курсе.
Или он что-то неправильно понял? Может, это какая-то учеба такая? Свету ж тогда тоже на Дикаре учили, методы обучения у Светлых — Темные обзавидуются. А Гесер ничего не скажет, даже если в лоб спросить…

Неприятное ощущение — чувствовать себя живцом. Ходишь среди своих как параноик, на каждого смотришь — не замышляет ли чего, нет ли у него какой роли в операции по твоему уничтожению во имя Света.
Ольга. Ну, Ольга сразу попадает под подозрение. Если не она лично все затеяла, то помогала либо Свете по дружбе, либо Гесеру по любви. Ладно.
Галочка. Скорее всего, ничего не знает. Но выполнит указания шефа беспрекословно. Хороший исполнитель — страшный человек.
Игнат. Бабушка надвое сказала. Он очаровывать привык, что ему изобразить симпатию, а на самом деле подставить ножку. Во имя благородного дела, разумеется! Иначе Светлые и в туалет не ходят, как можно!
Смотреть на коллег становилось тошно. Антон ощетинился как еж. Хотел бы забиться в кабинет и носа не казать, но по всем правилам расследования надо было как можно больше времени проводить среди подозреваемых. Антон пил кофе в дежурке, курил на крыльце и наблюдал буквально за всеми.
Илья. Трудно сказать. С одной стороны, такой друга не бросит. А с другой — предан шефу как собака.
Алишер. Ну, этот на все пойдет ради Гесера, ему Коран и прочие заветы, небось, велят. А с Кораном не поспоришь.
Семен. Нет, Семен бы рассказал. Хоть намекнул. Может, ему потому ничего и не говорят?
Попытавшись отвлечься на что-то более привычное, чем выслеживание друзей, Антон был совершенно поражен внезапно открывшимися у него хакерскими талантами. И бесталанностью программиста. Положим, большую часть этих защит на компьютерах Ночного дозора он сам писал. Но что ж так примитивно писал?! На черта таких тупых проверок напихал? А система? Да любой уважающий себя хакер за полбанки пива справится! Впрочем, если на самом деле себя уважает — вообще ломиться не станет, дыр как в дуршлаге. И куда Толик смотрит? Мог бы и переписать, между прочим.
Лена. Гляди-ка, а у нее в ящике переписка с портнихой. И портниху эту Антон знал, она недавно зарегистрировалась в Москве. Симпатичная такая девушка-оборотень, говорят, бесподобно шьет из меха.
Юля. Растет девочка, с паролем пришлось повозиться. Генератор паролей собственный писала, что ли? Принцип красивый.
Толик. Нет, все же разгон бы дать, да хороший. Как можно хранить информацию так небрежно?! Где, спрашивается, резервные копии? И почему на винте, под них отведенном, хранится всякая дребедень? И папки даже запаролить не озаботился!
Никаких упоминай о текущих операциях Ночного дозора он не нашел. Значит, либо операция слишком секретная, информации о ней в офисной локалке нет, либо мотивы у Дантеса (Дантессы?) все же личные.
Антон повозился с системой анализа и расчета событий, истратив на это занятие два вечера и чуть ли не целый блок сигарет. А чего она только прогнозирует происшествия по исходным данным? Пусть и предпосылки реконструирует. Загнал известную информацию о Дантесе.
«Возможно, не хватает одного из условий», — выскочило на монитор окошко уведомления. Это же еще какого? Что он мог пропустить?

Со Светланой Антон старался общаться побольше. Ну не железная же у нее выдержка! Может, проговорится или где-то проколется? Надюшка поначалу наблюдала за этой «охотой» молча. Потом стала довольно демонстративно поддерживать Светлану в семейных размолвках по мелочам. Как-то вечером она заявила Антону на одном дыхании, видимо, подготовив речь заранее:
— Дядя Завулон любит тебя. Ты не любишь маму. Я люблю маму. Ты любишь меня. Когда вы с мамой разведетесь, я буду жить с ней.
Антон так и сел.
— Ты с чего взяла, что мы с мамой разведемся?
— А разве нет? — болтала ногой и пристально смотрела в глаза Надюшка.
Что отвечать, Антон не знал. Особенно если учесть, что Надюшка отлично считала вероятности, хотя никто ее этому специально не учил.
— А почему ты будешь жить с мамой? Ты не хочешь жить со мной?
— Хочу, — шмыгнула носом Надюшка. — Только не получится. Из-за дяди Завулона.
— Почему?
— Мама же одна останется, ей будет скучно. А ты меня и так любишь, ты будешь ко мне приходить.
Вот и хоть стой, хоть падай.

А на работе было по-прежнему напряженно и неуютно. Подозревать всех и вся Антон устал, чувство страха притупилось. Навалилась усталость принципиально нерешаемой задачи. Курс информационной безопасности начал казаться детской игрой в казаки-разбойники по сравнению с происходящим. В табачном дыму в крохотном кабинетике можно было топор вешать или тренировки по выживанию на втором слое сумрака проводить. А нервы все равно шалили, Антон дергался на каждый шаг по коридору и каждый скрип двери.
Вот, сейчас чуть не приморозил входящего к двери кабинета. Хорошо, в последний момент опомнился.
— Опять заскучал, Антошка? — в дверь заглядывал Семен.
Антон быстро свернул окна приложений.
— А, Семен. Ты детективы любишь?
— А что? Почитать что-нибудь принести?
— Да нет, задачка тут нарисовалась детективная…
Антон вкратце обрисовал ситуацию и свои соображения.
— А леший его знает… в детективах всегда виноват кто-то, на кого и подумать нельзя. Кто кроме тебя и Завулона знает всю историю, но держится в сторонке?
Вопрос сразил наповал.
— Надюшка…
Она что, так серьезно все воспринимает? А он, дурак, даже не заметил?
— Нет, — решительно заявил Семен, — ты уж в крайности не бросайся. Лучше б ты пошарил среди замешанных в домодедовской афере. Может, вы с Завулоном там кому-то еще хвост прищемили?
— Это материалы поднимать надо, на память не соображу.
— Вот и подними. А ребенку привет передай, — Семен подмигнул и вытащил из кармана карандаш. — Вот, отдай ей. Скажи, волшебный, а в чем волшебство — пусть сама определит.
— Семен, мне-то хоть скажи!
— А что, думаешь, дочка не поделится находками? — оперативник засмеялся, и у Антона немного отлегло от сердца.

Томная соседка по купе — но нет, никак нельзя!
Тысяча резонов не велят. Согнись, уткнись в окно.
Важное в потемках что-нибудь увидишь там.
Хотя скорее проглядишь… Да вот уже и проглядел.

Отдых — привилегия слепых. Не спи — моргай, танцуй!
Ноги-руки, думаешь, зачем? Затем! Нам лучше знать!
В чем и правда, если не в ногах? Не в крыльях же!
А мелкой меди, так и быть, возьми, но больше не воруй.

Яблок бы сюда и коньяку… Но нет, пардон, гарсон!
Каждому понятно, что нельзя. Моргай, считай гудки.
Либо и подавно не заснешь — не разрешат
Ни этой шаткой тишины, ни той, иной.

Важное в потемках что-нибудь — фантом, какой ни есть.
Хочешь игнорировать его? Не сметь! Молчать, моргать!
Сказано же русским языком: никак нельзя!
Уж тут не то что «боже мой», а просто «мамочки мои».


URL
2007-09-10 в 12:58 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
До позднего вечера он рылся в материалах по домодедовскому делу, выписывал имена и чертил схемы. Рабочий день закончился часа три назад, но недостающее звено наконец нашлось.
Назавтра после пятиминутки Антон дождался, когда кабинет шефа опустел.
— Борис Игнатьевич, вы обещали отправить меня в сумрак, если я наврежу Дозору.
— И отправлю, — подтвердил шеф, не поднимая головы от бумаг. — Думаешь, твой Завулон поступил бы на моем месте иначе? Не надейся.
— А если б я в Инквизиции работал?
Гесер наконец поднял глаза на Антона.
— Уйти хочешь? Не советую. «Последних дозорных» помнишь? Если ты что-нибудь выкинешь — в сумрак мы с Завулоном будем отправлять тебя вместе. И еще помощники найдутся.
— Я знал, что вы с Завулоном на самом деле дружите, Борис Игнатьевич, — поддел Антон шефа. — Даже жаль отнимать у вас такое замечательное совместное занятие как отправка меня в сумрак.
Шеф нахмурился.
— Ты не ерничай, выкладывай, что у тебя.
Антон разложил на столе схемки.
Гесер рассматривал их молча.
— Ну так что насчет сумрака?
— Это моя ошибка, — скрипнул зубами Гесер. — Моя большая ошибка.
— И как мы ее будем исправлять?
Шеф тяжело оперся лбом на руку. Вздохнул.
— Антон, что хочешь и как хочешь, но не подпускай к нему, — Гесер кивнул на схемку, — Завулона. Близко не подпускай.
— Мне кажется, его право поквитаться…
Гесер ударил кулаком по столу и почти заорал:
— Я сказал, чтобы Завулона близко не было! Появится — ты отвечать будешь! Наша ошибка — нам и исправлять, если Завулон поймает его первым, Инквизиция потом с меня голову снимет, — шеф немного успокоился и как-то просительно добавил: — Три дня отпуска дам. Светлане скажу, что ты в командировке. Хочешь — квартиру тебе найду. За три дня справимся. Только придержи пока Завулона, Антон. Пожалуйста.
Интересно, Игнат уже доложил шефу об изменениях в своей картотеке? Наверняка…
Мелькнула мысль потребовать пару билетов в Ялту и квартиру там. К сожалению, Надюшку с собой взять не получится. А в предоставленном Гесером помещении следящих устройств будет…
— Не надо квартиры, Борис Игнатьевич. Я… так попробую.

Приятно ли чувствовать себя перворазрядной шлюхой? Не очень. Особенно если это не соответствует действительности. Молодец шеф! Нет, спасибо, конечно, что не погибать во имя светлого дела отправил, но как Антон должен «придерживать» Завулона? В съемной-то квартире и с обеспеченным алиби перед женой? Противно.
В кабинет к себе Антон возвращаться не стал. У него задание, пусть Гесер считает, что готовиться отправился. Врубил было плеер на полную, но послышался мерзкий хрип — наверное, мембрана износилась, пора покупать новые наушники.
Погода для прогулок была малоподходящая: сыпал колючий снег, резкими порывами налетал ветер, на улице морозно, но как-то промозгло и хмуро. Куртка совсем не грела, пальцы немели даже в перчатках.
Антон не знал, с чем он мог бы прийти к Завулону. «Хочешь трахнуться? Тогда не высовывайся три дня»? Мерзко. Аж подташнивает. «Завулон, я так тебя хочу, у меня тут нарисовался отпуск»? Еще мерзее, потому что приукрашено, как дерьмо сахаром посыпано. «Побудь со мной, а то Гесер меня уничтожит»? Это шантаж, давайте называть вещи своими именами. И потом: какое Завулону дело до отношений Антона Городецкого с начальством? И к Гесеру с пустыми руками возвращаться нельзя. Отличать страшилки для новичков от серьезных угроз Антон научился давно. Сегодняшняя речь Гесера была из второй категории.
Темным легче: поступил с выгодой для себя — и все, никакого стыда, никакой совести. А тут куда ни кинь — все клин.
Промерзнув до костей, Антон плюнул на все и пошел домой.
— Свет, я вечером на задание ухожу. Дня на три-четыре. Вот, отпросился хоть с Надюшкой побыть, — крикнул он с порога вглубь квартиры.
— Мамы дома нет, — отозвалась Надюшка. — Здорово, что ты пришел!
— Надя, тебе дядя Семен подарок прислал, смотри, — вспомнил Антон и вытащил карандаш.
— А он что, волшебный?
— Волшебный. Дядя Семен сказал, чтобы ты сама догадалась про волшебство.
Дочь с визгом бросилась к себе в комнату, схватила альбом и принялась чертить подаренным карандашом линии. Антон глянул ей через плечо. Карандаш был простым, а вот картинка получалась цветная и нарисована слишком хорошо для Надиного возраста. За столом, на котором стоял огромный торт, сидел Антон. Левой рукой он прижимал к себе Светлану, правой — Завулона. Надюшка сидела на коленях у отца. Лица у всех были счастливые, улыбающиеся. Антон оторопел.
— Это что?
— Это я бы так хотела, — смутилась Надюшка.
— Ты… ты специально так рисовала? Где ты научилась?
Дочь замотала головой, растрепав хвостики и чуть не уронив заколку:
— Это карандаш такой! Я просто им водила. А это кто? Дядя Завулон, да?
Антон запоздало сообразил, что дочь Темного никогда не видела, а сходство на рисунке было поразительное. Так вот в чем волшебство! Ну Семен! Где такую диковину раздобыл?
— Дашь мне порисовать? — Антон заполнил лист быстрыми небрежными штрихами. Чего он сам хочет? Пусть карандаш разбирается!
Штрихи сложились в большой, на весь лист, портрет Завулона со слегка ироничной улыбкой и искорками в уголках глаз. Больше на рисунке ничего не было. Решения у задачи нет? Легкого — точно нет.

Так вышло, что в лифте они спускались вместе — второй по силе маг Дневного дозора Москвы Юра и опытная хваткая ведьма Анна Тихоновна. Оба задержались на работе. Старая перечница была не в настроении, и Юра уже пожалел, что не отправил ее в лифте одну — того и гляди воронку повесит, ходить потом на поклон к шефу, снимать. Через проходную они шли тоже вместе, хоть Юра и пытался отстать или оторваться от неприятной спутницы.
Вечер был холодным и совсем темным. Фонари еле светили через завесу метели, ветер норовил сорвать шапку. Юра уже подходил к машине, когда Лемешева вскрикнула и позвала его. Рука ведьмы указывала на странный сугроб неподалеку от входа в офис. Сугроб был сероватый, полупрозрачный, и у него была аура светлого Иного.
— Анна, не кричите! Помогите лучше.
Юра смел снег с верхушки сугроба. Запахло перегаром, словно на тротуаре замерзал подвыпивший бомж. Еще несколько движений — и на свет божий показался «любимчик Завулона», светлый дозорный Антон Городецкий. Юра присвистнул: Городецкий был на грани развоплощения и пьян в хлам. Второе, по счастью, мешало первому, потому пока что Светлый только начал отливать серым да кожа стала казаться сотканной из редкого дыма.
Какие отношения связывали шефа Дневного дозора и Городецкого, Юра не знал. Но Лемешева при виде Светлого зашипела, и это позволяло кое-что предположить. Обычно в таких вещах Лемешева не промахивалась, объект для ревности вычисляла безошибочно.
При Городецком обнаружились пустая бутылка из-под водки и занесенный снегом мобильный. Записная книжка телефона была открыта на имени Завулона, но кнопку вызова Светлый нажать, видимо, так и не решился. Юра послал Лемешеву подальше. Толку от нее мало, а шуму в избытке. Ухватил Светлого одной рукой за локоть, а второй за ворот куртки и втащил на проходную.
Пока охранники рассматривали доставленного Светлого, на полу быстро образовывалась мокрая каша из осыпавшихся с Городецкого снежинок, натекла лужа талой воды, ручеек пополз под стол. Городецкий стал еще чуть прозрачней. О способности Светлых развоплощаться Юра знал немного. И определить момент, когда процесс станет необратимым, не мог.
— Шеф у себя? — спросил он охранников.
— Мимо нас не выходил, — уклончиво ответил вампир средних лет и таких же способностей.
— Набери его, скажи, чтобы срочно спустился.
Вампир послушно снял телефонную трубку, а Юра присел рядом со Светлым. Руки у того были ледяными, видимо, сидел он на улице не первый час. На подбородке примерзла струйка слюны, волосы все в снегу, а теперь снег таял, и вода текла Светлому за шиворот. Кажется, Городецкий ничего не соображал. Юра растер ему щеки и уши, снял засыпанную снегом куртку и вытер мокрые волосы, насквозь вымочив два носовых платка. Усадил поближе к батарее на половичок.
— Городецкий! Городецкий!
Светлый не реагировал. Охранники с интересом уставились на невиданное зрелище. Юра попробовал похлопать Светлого по щекам — безрезультатно. Задумался — и в голове мелькнула интересная мысль. Юра прижался к Городецкому поплотнее и накрылся вместе с ним сферой отрицания. Чтобы развоплотиться, нужен сумрак. Ну вот пусть Светлый поищет его внутри сферы!
Городецкий начинал дрожать пока еще мелкой, еле заметной дрожью, когда на проходную спустился Завулон. Что он говорил, через сферу слышно не было. Наверное, расспрашивал охранников. Пока что Юра не решался открыться, кожа Светлого до сих пор сохраняла нездоровую прозрачность. Наверное, шеф это понял, потому что отослал куда-то охранников и уселся ждать за их стол.
Права была Лемешева, ох права. Увидев Городецкого, шеф побледнел и чуть не кинулся к нему. Пробил бы сферу лбом — и ищи-свищи тогда Светлого в сумраке. Но в последний миг Завулон сдержался, теперь сидел смирно, только ежеминутно беспокойно поглядывал на Светлого.
Когда Городецкий начал приходить в себя, дрожь стала крупной, лицо просто бледным, без синевы и серости, Юра снял сферу. Он и сам замерз рядом с промокшим от талой воды магом, да и одежду теперь придется сушить. Интересно, оно того стоило?
Завулон вцепился в Светлого мертвой хваткой и потащил к себе. Видимо, спасать Городецкого стоило, рассудил Юра. Отчего бы не сделать шефу приятное? Потом ведь окупится сторицей. Только пришлось возвращаться в кабинет, пить горячий чай, сушиться и отогреваться. И на преферанс безнадежно опоздал, в следующий раз придется штраф платить, а ведь еще прошлый проигрыш не отбил. Может, с Завулона новую уловку стребовать? В способностях шефа мухлевать Юра не сомневался.

URL
2007-09-10 в 12:58 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
В кои-то веки все шло по плану. Тьфу-тьфу-тьфу. Есть сотрудники, напоминающие автомат — шумные, безалаберные, зато силы не занимать. Есть те, кого можно назвать снайперской винтовкой — работают медленно, но удивительно точно и тихо. Бывают и сотрудники-ножи — неожиданные, внезапные, хоть и не всегда действительно опасные для врага. Есть еще бесполезные как ракетница в бою. В арсенале шефа Ночного дозора Москвы был сотрудник-граната. Предсказать поведение Антона Городецкого не удавалось даже с помощью новейших систем прогнозирования. В каком бы плане Гесер не задействовал Городецкого, результата приходилось ждать с опаской. Могло повезти, и эффект превосходил все ожидания. А могло случиться непредвиденное — и взрывом укладывало самого автора плана, точно если б в руке у него разорвалась лимонка.
Во второй половине дня звонила Светлана, спрашивала, что за задание у Антона. Гесер веско ответил, что важное и секретное. На душе стало легче: похоже, Городецкий таки собирался выполнить поручение. Жаль, отказался от квартиры — было бы проще следить за всем происходящим. А так остается только предполагать по косвенным признакам, что дело на мази.
К вечеру Гесер поднял под ружье всех сотрудников Дозора без исключения. Раздал подробные ориентировки и инструкции, распределил задания, разбил город на квадраты и выслал патрули. Ночь — время Ночного дозора, и ею надо пользоваться. Работать днем будет сложнее. Да и медлить нельзя: в столь паршивых положениях Гесер оказывался нечасто, и находиться в них подолгу не привык.
Оперативный штаб он разместил у себя на даче, подальше от любопытных темных глаз и «жучков» в стенах офиса. Как часто бы ни проверялся офис на предмет прослушивания, что-то всегда находилось. Заклятье, хитрый артефакт, банальный мини-передатчик — что угодно. Потому офис был надежен лишь отчасти.
Гесер отмечал на большой карте, прикнопленной к стене, проверенные патрулями квадраты, слушал доклады аналитиков, отдавал новые указания и корректировал старые. В комнате клубился дым кальяна и запах крепкого зеленого чая. Ольга сидела на подушке с ногами и перепроверяла схемы перехвата. Лена сосредоточилась на шаре, поочередно показывающем наиболее вероятные точки пересечения с противником. Пока все было тихо. Наружка доложила, что волнений в офисе Дневного дозора не замечено, сотрудники покинули офис в обычное время, из резерва Темные никого не вызывали. Это были хорошие новости.
Плохие пришли на своих двоих. Сначала Гесер услышал шум в прихожей, возмущенные возгласы Фарида, охранявшего вход, потом завопила сигнализация. А потом в гесеровской гостиной возник субъект в черном пальто, которого хозяин меньше всего хотел бы видеть в данный момент. Субъект тащил под руку второго, бледного и помятого, воняющего перегаром и противопростудным бальзамом.
— Не скажу, что рад тебе, Завулон, — встретил гостя Гесер. На Городецкого он только бросил быстрый взгляд. Кажется, граната снова полетела не в ту сторону.
— Отчего же, дорогой мой враг? — протянул Темный. — Я тут по праву, как наблюдатель от нас в твоем штабе. И привел твоего сотрудника.
Упомянутый сотрудник съежился в руках Завулона и попытался стать менее заметным. Темный безжалостно вытолкнул его вперед.
— Знаешь, Борис, меня смущает, что в московском Ночном дозоре Светлые стали слишком часто развоплощаться. Можно сказать, меня это даже беспокоит. Хотя, конечно, это внутреннее дело Ночного дозора… — он приторно растянул губы.
Кривляка хренов.
— Несомненно, это наше внутреннее дело, Завулон. И ты пока еще не объяснил, чего ради вломился ко мне домой среди ночи. И с чего решил искать здесь какой-то штаб.
— Да? Должно быть, я ошибся, враг мой, — Темный обвел глазами комнату. — Это все — не более чем ночные утехи старого развратника. Много мальчиков и девочек, немного магии, пара схемок и карт для остроты ощущений… А, забыл боевые амулеты — для любителей чего-нибудь погорячее, — он мерзко и едко захихикал.
— Может и так. А ты решил присоединиться? Одного Городецкого мало показалось?
Глаза у Темного зло вспыхнули. Ого, шуток на эту тему не любим? Гесер просканировал своего зама. Тот был в довольно плохом состоянии, причем похоже, что штопали его Темные. Куда это недоразумение снова встряло?
— Меня твой сотрудник устраивает живым и здоровым, — тихо сказал Завулон, и голос у него был нехороший. — А что устраивает тебя, я сейчас расскажу. Любишь гонять сразу двух зайцев? Ты велел Городецкому отвлечь меня. Очень мило со стороны Светлых использовать мои чувства, это так по-доброму, что я готов прослезиться. За это время ты найдешь своего протеже и развоплотишь. Представишь все Инквизиции в красивом виде, и тебе простят былые прегрешения. Те, о которых Серые знают, конечно. А Светлый Городецкий, у которого, к сожалению, есть совесть, вряд ли потом сможет смотреть мне в глаза. Так что в Ночном дозоре станет еще одной проблемой меньше.
Гесер вздохнул. Да нет, не то чтобы он именно так все планировал. Вероятность, что Городецкий сам порвет с Завулоном после этой истории, конечно, была. И глупо было бы отказываться от такой возможности, это верно. Но не специальный план, нет. Только побочный эффект.
— Должен тебя разочаровать, — продолжил Темный. — Ты предоставил Городецкому два выхода — предать меня или предать тебя. Надеялся, что твое влияние сильнее, что ты в этой борьбе победишь? Видишь ли, он нашел третий путь, — Завулон тряхнул Антона за шиворот. — Мои сотрудники нашли его на Тверской замерзшего до полусмерти и на грани развоплощения.
Гесер прикрыл глаза. Свет и Тьма! Да они что, сговорились? Сначала Игорь, теперь этот. Сам он слишком давно стоял у руля, слишком давно варился в этой каше. Со временем перестаешь остро реагировать на мелкие сделки с совестью. Цель оправдывает средства, а цели у Ночного дозора светлые по умолчанию. Ну куда лезут эти мальчишки? Откуда такой максимализм? И откуда такой эгоизм, такая безответственность? У них любовь и совесть, они гордо шагают в сумрак. А что будет с Дозором, с делом Света — подумали? Нет, все бросили — и сигать с обрыва!
— Завулон, остынь. Антон меня просто неправильно понял.
— Зато я тебя обычно понимаю прекрасно.
— Ты — да, — Гесер пристально глянул на Темного. — Или ты забыл свою Алису? Где тогда были твои рассуждения о любви и совести?
— Не сравнивай, — прорычал Завулон и, кажется, чуть не перешел в демонический облик. — Там ставки были слишком высоки!
— Так мы просто о цене спорим?
Завулон молчал. Здесь Гесеру удалось оставить за собой последнее слово. Теперь оставался главный вопрос.

«Развоплотиться не дали. Убьют собственноручно», — констатировал Антон. Ему наконец удалось вывернуться из рук Завулона и, стянув с дивана подушку, усесться в углу прямо на пол. Голова гудела, как колокол после удара. Тошнило, даже курить не хотелось. Развоплощаться он не собирался вроде, само, наверное, получилось. Антон помнил разговор с Надюшкой, волшебный карандаш и два портрета Завулона — свой и Надюшкин. Потом он пил. Сначала в магазинчике около дома, потом пошел куда-то в центр, кажется, в ресторан с цыганами. Там ему что-то не приглянулось, он взял водки с собой (это ж как надо было надраться — водку в ресторане на вынос покупать!). Потом поил этой водкой проституток на Тверской, жалко стало, мерзнут девчонки. Потом купил еще водки. Потом в памяти был провал.
Очнулся он в гостиничном номере в офисе Дневного дозора. Завулон остервенело растирал его вонючим бальзамом и ругался таким заковыристым матом, что это стоило бы записать в интересах филологической науки.
Темный задавал какие-то вопросы, а мозги не желали ворочаться за компанию с языком. Потом Завулон велел одеваться и собираться. И притащил его сюда, на дачу к Гесеру. И оба Великих теперь строили на его неудавшемся развоплощении какие-то сложные логические конструкции и изощренные доказательства. При этом самого Антона уже никто ни о чем не спрашивал.
«Им, видать, и вдвоем хорошо», — почти беззлобно ругнулся про себя Антон. Где у них тут аналитики?
После недолгих блужданий по гесеровскому дому аналитики нашлись, и добрый ангел Юленька, как оказалось, еще не забыла, как снимать похмельную головную боль с непутевых мужиков. За что Антон был ей несказанно благодарен. Еще удалось найти остывший зеленый чай и напиться. Сушило немилосердно.
Когда Антон вернулся в комнату, где оставил Великих, те рычали друг на друга уже немного тише.
— Я мог бы сдать тебя Инквизиции, — давил Завулон.
— Если бы мог — уже сдал бы, — не сдавался Гесер.
— Это терминологический спор. У меня была такая возможность и до сих пор есть.
Антон уселся на подушку, прислонился к стене и закрыл глаза. Ораторы, блин. Демосфены новоявленные. Риторики-то…
— Так вот, повторяю: я мог бы сдать тебя Инквизиции, Гесер. Но, скажем так, не хочу подвергать новым испытаниям его, — Завулон ткнул в Антона, — тонкую и совестливую душевную организацию.
«Сразу не убьют, сперва помучают», — решил Антон.
— Давай короче, Завулон. Что ты предлагаешь?
— А что я могу предлагать? То же, что и обычно, дорогой мой враг. Совместную работу ко всеобщей выгоде… ой, прости, всеобщему благу, — хихикнул над собственной шуткой Завулон. — И немножко поговорим о вмешательствах. Кажется, с недавних пор на вмешательство первого уровня уже не нужно разрешения Инквизиции? Достаточно разрешения конкурирующего Дозора?
Ого, разговор тут происходил, похоже, нешуточный. Завулон толковал о вмешательствах первого уровня, а Гесер только хмуро кивал. Это чем же его так Темный? Ну да, станут они пояснять простому дозорному Антону Городецкому. Высшие материи не ля простых умов.
Интересно, «дорогой враг» — это Завулон иронизирует так или это про учителя-противника? Ох, не приведи Свет еще когда попасть между ними! Перемелют в пыль и не заметят.
Стало обидно. У Гесера свои резоны, у Завулона — свои. А его, глупого Высшего-недоучку, разыграли как карту. Карта бита, отброшена в сторону и никого не интересует.

URL
2007-09-10 в 13:00 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Антон еще с полчаса наблюдал за разговором Великих. Сошлись на одном воздействиии первого уровня и двух — второго. Шеф, правда, выторговал перерыв не менее полугода между воздействиями. Но что вообще могло стоить такой небывалой щедрости Гесера, Антон даже не догадывался. Чуть не поругавшись, согласовывая кандидатуры наблюдателей и место темного штаба, шефы Дозоров договорились об объединении штабов и размещении их здесь же, на гесеровской даче, раз уж условия тут созданы и Светлые уже работают. Гесер что-то пробормотал об охранных заклятьях, которые придется перенастраивать по такому поводу. Завулон предложил просто заглушить их на время.
Голову стали посещать не только резкие болезненные спазмы, но и разумные мысли. Одна из них заставила вскочить и заорать на весь дом:
— Тихо! Сверните всю работу и прекратите обсуждение!
Шефы Дозоров уставились на него с сочувствием. Гесер складывал пальцы в целительном жесте. Остальные дозорные предпочли сгинуть из поля зрения своего и чужого начальства. Антон сообразил, что сморозил не меньшую глупость, чем все остальные.
— Завулон, Гесер на тебя чертика выпустил! Это опасно, — ляпнул он первое пришедшее на ум. Кажется, получилось достаточно похоже на сумасшествие.
— Антон, какого чертика? — ласково уточнил шеф.
— Вон он прыгает, Борис Игнатьевич, не отрицайте! — Антон упал на четвереньки и пополз ловить воображаемую нечисть.
«Что ты делаешь?» — пробился голос из сумрака.
«Передай Гесеру тоже: Инквизиция же следит за домом. Он все слышит!»
Завулон едва заметно качнул головой и молча уставился на Гесера, вероятно, ретранслируя услышанное.
— Сигнал с Сетуни, всем переключиться на квадраты вдоль реки! — громко распорядился шеф. — Завулон, своих пошлешь сразу туда, всех.
Темный кивнул, остальные не сразу решились выполнять новое указание.
— Завулон, помоги. Белая горячка Городецкого нам тут ни к чему, — шеф грубо схватил Антона и потащил на улицу. Завулон вышел следом.
Втроем отошли к засыпанной снегом беседке. Без куртки было чертовски холодно. Гесер порылся в кармане халата и растер в пальцах хрупкую белую горошину. Мгновение клубился молочно-белый туман, потом снова прояснилось. Великие переглянулись и облегченно вздохнули.
— Сколько будем играть спектакль? — осведомился Завулон.
— С полчаса, думаю, хватит. Потом поставим глушилки.
— Разговор в сумраке он не слышит? — сам себе Антон уже не очень верил.
— Между учителем и учеником? Исключено, это закрытые каналы, — небрежно ответил Гесер. Значит, про учителя-противника Антона он и правда знал давно.
Темный не возражал против ожидания. Пиджак его, наверное, остался в офисе, а рубашку насквозь продувал ветер. Но на вид не сказать, чтобы Завулон мерз. Гесер плотнее завернулся в халат. Антон пожалел, что уже окончательно протрезвел: похоже, Великие собирались все полчаса провести здесь.
— Может, в сумрак? — зябко поежился Антон.
— Обалдел?!— хором рявкнули Великие. — Суицидальные идеи еще не выветрились?!
Ну почему сразу суицидальные? Ну не подумал, что ему сейчас не до сумрака. И потом: а от холода умереть лучше, да?
Завулон обнял его за плечи, прижал к себе и вызывающе глянул на Гесера. Шеф молчал и делал вид, что не замечает. Вышла неловкая пауза.
— Как ты его вычислил? — прервал молчание Завулон.
— По информированности, — хмыкнул Антон. — Кто мог знать о нашей сделке летом? Лас и Инквизиция. Лас на организатора не тянет.
— Раньше они следили только за домом и офисом, — вздохнул Гесер.
Антон хотел было сказать, что прикрепить следящее заклинание к объекту наблюдения и «вести» объект непрерывно, пожалуй, даже проще, чем синхронизировать несколько следящих заклятий в единую систему, настроить их на включение-выключение в зависимости от присутствия объекта и выстроить записанный материал в хронологическом порядке. Не очень-то экономно, но проще. Но не стал этого делать, вспомнив, как опасался шеф раскрытия тайн Дозора. А какие уж тут тайны, если наблюдение круглосуточное за каждым? Вместо этого он пояснил Завулону ситуацию:
— Охоту за тобой Максим начал, когда ушел Эдгар. Максима повысили в должности, и он получил доступ к новым средствам воздействия.
— Инквизиция может устроить ураган в любом удобном ей месте, так, что ли?
— К счастью, не совсем, — вмешался Гесер. — К большому счастью. Этот ураган шел на Ярославль, Максим его только перенаправил. По его расчетам, ты должен был оказаться в эпицентре. Заодно в опасную зону попадал Антон. Максим, по-видимому, хотел расквитаться еще за Егора. Ну и ваша сделка его окончательно убедила, что Антон — враг и твой сообщник.
— Ну да, граф Монте-Кристо нашего времени, — поморщился Темный.
Он поежился и плотнее вжался в спину Антона, спрятав руки ему под свитер. Было бы приятно, если б не десятиградусный мороз. От снега беседка кое-как защищала, а вот от ветра — не очень.
— Случайность оказалась для Максима не такой уж счастливой: Антон открыл портал, и вы оба выжили. Максим предпринял вторую попытку: он знал, что Антон должен тебе услугу. Потому полагал, что ты позовешь на помощь в случае необходимости именно его. Оставалось повредить опорные конструкции твоего офиса и списать повреждения на ураган. Ты должен был остаться в сумраке в результате вполне предсказуемой неосторожности Антона, а самого Городецкого твои сотрудники уложили бы на месте, едва узнав о твоей гибели.
— И Светлый Светлого покарал бы за предательство… — насмешливо протянул Завулон.
— Максим не видит Света, он Тьму видит где есть и где нет, — покачал головой Антон. — Дальше завертелось совсем интересно: Инквизиция сверяла реестры лицензий за полгода до нас. Как думаешь, кто ездил с проверкой в Домодедово?
— Пресветлый Инквизитор Максим?
— Угу. Все посмотрел, дал дозорным добро на продолжение — и отправил в Инквизицию липовый отчет. А вот когда туда поехал я — забеспокоился, что дело откроется. Так что уничтожать нас затеял уже непременно двоих.
— И устроил тот спектакль с плетью Шааба.
— А что ему стоило? Он ведь знал, где и когда мы встречаемся, времени на подготовку засады вагон. Его подвела самонадеянность: плеть показалась простым заклинанием, которое несложно освоить.
— А оно и есть простое, Антош. Ножик бросать тоже просто, только тренироваться надо годами.
Сказано это было задумчиво, словно рассказ о Максиме показался Темному неполным и теперь он сопоставлял между собой мелкие детали.
Гесер бросил взгляд на часы и резко прервал беседу:
— Полчаса прошли, возвращаемся. Глушилки вместе ставить будем?
— Всегда с удовольствием, — промурлыкал Темный, и Антон почувствовал укол ревности, хотя Завулон еще не успел даже расцепить обнимающих рук.

Мне кажется, нам не уйти далеко.
Похоже, что мы взаперти.
У каждого есть свой город и дом,
И мы пойманы в этой сети.
И там, где я пел, ты не больше чем гость,
Хотя я пел не для них.
Но мы станем такими, какими они видят нас.
Ты вернешься домой, и я домой — и все при своих.

Но в самом деле: зачем мы нам?
Нам и так не хватает дня,
Чтобы успеть по всем рукам,
Что хотят и тебя, и меня.
И только когда я буду петь, где чужие взгляды и дым,
Я знаю, кто встанет передо мной
И заставит меня,
И прикажет мне еще раз остаться живым.

В последние годы Восточноевропейскому отделению Европейского Бюро Инквизиции явно не везло с руководством. Несколько лет назад глава Отделения, опытный руководитель и тонкий дипломат, почтенный Витезслав был убит при малоизвестных широким кругам Иных обстоятельствах. На посту его сменил, поначалу в качестве исполняющего обязанности, более молодой маг Эдгар, отличавшийся свежим взглядом на отношения между Инквизицией и Дозорами, энергичностью и приятным характером. Однако не прошло и трех лет как Эдгара постигло несчастье в семейной жизни. Руководитель Отделения сильно сдал после смерти супруги и пробыл на посту недолго, был смещен на менее ответственную должность, а в конце концов ушел в сумрак в результате какой-то мутной истории, о которой были неплохо осведомлены московские и эдинбургские Дозоры, но мало что знали их коллеги из других городов. Теперь Европейское Бюро снова стояло перед проблемой выбора руководителя Восточноевропейского отделения. Величин уровня Витезслава у Инквизиции в этом регионе не было, а имеющаяся кандидатура вызывала сомнения. Часть Инквизиторов настаивала на назначении на пост молодого московского мага Максима, сильного, решительного и принципиального Иного из Светлых. Среди их аргументов были утверждения о засилии Темных в европейской Инквизиции и необходимости «светлого» взгляда на функции Бюро. Другие опасались, что принципиальность Максима окажется чрезмерной и потому губительной. Века жесткого противостояния европейских Дозоров в последнее время наконец сменились политикой компромиссов и сотрудничества, и значительная часть Иных не желали возврата к прежней вражде между Светом и Тьмой. Западноевропейские сотрудники Бюро также замечали, что Максим окажется уже вторым руководителем из стран бывшего СССР — не самого спокойного в геополитическом отношении региона.
Потому вот уже год Максим исполнял обязанности руководителя Отделения, но решение о его окончательном назначении на эту должность до сих пор не было принято. До недавних пор кандидатуру Максима лоббировали глава московского Ночного дозора Пресветлый Гесер и подначальные ему Ночные дозоры европейских стран бывшего соцлагеря. Однако эта поддержка натыкалась на традиционное противостояние со стороны главы московского Дневного дозора Завулона и подначальных ему Дневных дозоров Восточной Европы.
Холодной январской ночью в беседке подмосковной дачи упомянутого главы московского Ночного дозора случилась перестановка сил.

URL
2007-09-10 в 13:03 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Гесер выудил вторую горошину и растер ее уже в доме. Теперь Антон видел, что горошины шеф хранил в старой и помятой алюминиевой трубочке из-под валидола, каких не выпускают еще с советских времен. Рук Завулона под свитером уже не было. Их движения стали четкими, быстрыми, с резкими углами поворота. Ладони казались жесткими, с острыми ребрами, словно лезвия мечей.
Шеф был мягче — как широкий солнечный луч, пробирающийся сквозь пыль. Но между его мягкостью и резкостью Завулона сохранялась некая гармония, они дополняли друг друга, и вдвоем Великие словно забылись в быстром и гибком танце.
Антон, на удивление, сам чувствовал, как встает стена защиты от наблюдения, как просыпаются источники белого шума, как пролегают в сумраке закрытые каналы связи, как они сплетаются в сеть — что-то вроде офисной локалки с несколькими админскими машинами, только в ней соединены все сотрудники обоих Дозоров. Его не трогали, и он снова уселся на подушку в углу. Просто злость брала, хотелось подставить обоим Великим подножки, чтобы они рухнули на пол вместе со своей конструкцией из силовой паутины. Значит так, да? Если трахаться в съемной хрущевке — то Антон, если потом ржать, что это было ни к чему — тоже Антон. И рестораны оплачивать — Антон. И по сумраку за ручку водить — Антон. А как перья распушать — так перед Гесером, да? Вот эта показная небрежность — как грубость у старшеклассника перед симпатичной молодой училкой. Это бахвальство, использование самых сложных приемов там, где хватило бы и простейших…
Это… это… Это чтобы понравиться Гесеру. Гесеру, который чуть не подставил Темного! И все пикировки закончились, и все тихо-смирно, один он, дурак Городецкий, сидит теперь в углу — посмешище недоразвоплощенное.
Как-то незаметно, бочком подобрался Семен. Потянул Антона за локоть и прошептал на ухо:
— Говорят, Завулон у шефа учился. Еще давно. Смотри-ка, перья топорщит как молодой петух у старого в курятнике, — Семен засмеялся, прикрыв рот ладонью. — Пойдем-ка, Антошка, аналитиков хоть вразумишь, а то они всерьез до сих пор по картам Сетуни шарят, — оперативник уволок Антона в комнату, где были установлены компьютеры. Русло Сетуни во всех видах и правда смотрело с каждого монитора.
Петушок в курятнике? Это Завулон-то? Но желание подставить подножку пропало. И как Семен такие слова находит? Вроде и ни к чему конкретному, а в точку.
Ну что ж, русло — так русло, надо же с чего-то начинать. Антон потеснил (попросту говоря — выпихал) оператора ближайшей машины с его законного рабочего места и посмотрел на монитор внимательней. Кресла у шефа в доме были на редкость неудобные, сидишь черт знает как и на чем, на машину снизу вверх смотришь.
Чем там это русло знаменито? Тем, что Максим никогда не появлялся рядом? А, нет, появлялся: три месяца назад замечен на Рябиновой, потом на Гришина. Так… Загнал данные в прогностическую систему, вывел графики вероятностного поля, наложил поверх карты. Развернул, чтобы точки ключевых изменений встали на свои места. Полчаса — и карта постепенно начала оживать. Безнадежные для поисков участки поблекли, неопределенные светились тускло-желтым, один из районов пульсировал багровым. Надо же, таки недалеко от Сетуни.
Нити вероятностей ежесекундно меняли узор, перемещались, обрывались и прорастали вновь. Сквозь сумрак картина обрела объем, вероятностное поле ожило. Антон просмотрел его через второй слой, затем — через третий. Позволил зрению расфокусироваться, и слои поплыли, наложились, карта заняла все мысли, проросла в подсознании, завладела вниманием, обрела собственную волю в его, Антона, руках. Пальцы дрогнули, перемещая мышку.
Теперь зафиксировать. Увеличить. Детализировать. Вывести полный перечень возможных происшествий, просчитать вероятности, выбрать происшествия с вероятностью больше одной второй.
Когда Антон вновь осознанно посмотрел на монитор, пасьянс сложился. Точные координаты места, где появится Максим в ближайшее время, список наиболее вероятных происшествий. На минуту показалось, что хмель еще не совсем выветрился, вот и мерещится всякое. Но факт оставался фактом: система указывала на очень даже знакомый Антону дом на Гришина. Недалеко от Можайского, сразу за старой аптекой, там и от остановки-то идти всего ничего. Расчет вероятных происшествий не отличался разнообразием: схватка, гибель одного мага, гибель двух магов, гибель трех магов… По убывающей. Вероятность схватки — без пары сотых единица.
Нашел.
Багровая точка пульсировала у дверей квартиры Вики, Светиной школьной подруги, к которой Света собиралась сегодня в гости. Света!
Антон схватил мобильный, набрал жену. Гудки — сначала длинные, долгие, потом мерзкое пиликанье, телефон предложил перенабрать номер, ибо «абонент не отвечает». Да нету, нету на той Гришина никаких магов! И не жил там никогда никто! Значит, если Максим устроил там охоту — то добыча может быть одна!
Иные привыкают мерить все в уровнях и категориях, привыкают думать, что случайностей не бывает, считать, что Великим — и опасности великие, а потому все остальное время можно ничего не бояться. И это все так, все верно, пока противник играет по правилам: по правилам ведет благородные бои, по правилам грязно мухлюет. А потом оказываешься как-то раз перед обычным человеком, ни разу не Иным, — и тот держит нацеленный на тебя автомат. Или сидишь в собственной машине с Котом Шредингера на шее — и все, игры кончились, добро пожаловать в реальную жизнь. А там плевать, Высший ты или Великий, устоял бы твой враг против тебя в магическом поединке или нет. Главное — кто первым схватил автомат или инквизиторский артефакт.
Точка на карте неспешно двигалась, описывая крошечные круги — речь шла о паре шагов в масштабе обычной квартиры. Антон заворожено смотрел на нее. Света… уже… не успеть?
На принтер — и к шефу. Весь оперативный состав — порталом. Непросто, но возможно. Успеем отбить. Антон щелкнул по менюшке, намереваясь распечатать информацию. Менюшка раскрылась до половины и застыла, винт натужно загудел. Багровая точка все еще мигала, но уже не двигалась с места. Машина зависла.
Антон растерялся. Техника всегда не без глюка, но к ней привыкаешь, полагаешься на нее и никогда не ожидаешь, что она так подло и не вовремя подведет.
Стоп. Если система повисла, то и работает некорректно. Значит, глюк был не сейчас, раньше. Антон метнулся к Гесеру:
— Борис Игнатьевич, где ваша обещанная квартира?!
— Антон, прекрати!
— Где она? Улица, номер дома?
— Можайское шоссе, тридцать один… Антон, что ты нашел?
Хорошо. Все хорошо. Можайское, тридцать один — это же напротив, через дорогу. Это всего лишь погрешность в расчетах, так?
Только вот если Максим встретит Свету, погрешность может превратиться в точный прогноз. Самоконтроль всегда давался Свете с трудом, и в бой она полезет не раздумывая. За Светлых, Темных, людей — не важно. Она Великая Иная, у нее Предназначение. Она до сих пор в это верит.
Значит, надо дать Максиму то, чего он хочет. Хотел двух Высших враз? Посмотрим, как ты с ними справишься, Инквизитор! Антон нехорошо улыбнулся, чувствуя азарт и предвкушение боя.
На Можайское — и пусть даже придется тащить Завулона на гесеровскую «явку» силой!

Однако тащить никого не пришлось, если не считать самого Антона. Он вырулил на Можайское и погнал выделенную шефом машину в вечерний город. Где бросил свою — бог ведает, не вспомнить.
Его била дрожь. Даже накрепко забитые в шаблон навыки не давались в руки, видавший виды «Опель» вилял по всему шоссе, и Завулон только и успевал отводить встречные машины, предотвращая столкновение. К счастью, дорога была на удивление пустой, не иначе как Гесер приложил руку. Наконец «Опель» затормозил у подъезда, Антон шмыгнул за разбитую дверь, некогда щеголявшую кодовым замком, но давно его потерявшую, выслушал сетования деда с авоськой по поводу снова не работающего лифта, рванулся к лестнице.
— Ты стометровку бежишь? Или у нас вроде как свидание? — одернул его Темный.
Антон с трудом сдерживался и не перепрыгивал через ступеньки. В голове была совершеннейшая каша: кому-то из Великих пришла светлая мысль обострить их чувства. В теории это позволяло быстрей и точней реагировать на опасность. На Завулоне магия дала замечательный эффект: теперь он был быстрым, собранным — и в то же время чутким. С Антоном вышло хуже: мешанина ощущений полностью дезориентировала его, внимание разрывалось, не в силах выделить главное и второстепенное, даже движения потеряли координацию. Должно быть, сказывалось отсутствие навыка. Когда первый раз входишь в сумрак с убыстрением, тоже все выходит через то самое место. «По дороге привыкнешь», — скомандовал шеф, выталкивая Антона за ворота своей дачи. Дорога кончилась, а Антон так ни к чему и не привык. Он попытался успокоиться и осмотреться.
Кухни в доме были большие, в сосватанной Гесером квартире там умещался небольшой диванчик, телевизор, нормальный стол и всякая кухонная мебель. Диванчик был обтянут гобеленовой тканью с толстыми фактурными нитями — это Антон чувствовал собственной попой даже через штаны. Здесь недавно варили кофе, в вазочке на шкафу завонялись цветы. Посуду здесь предпочитали мыть мылом, а не современными средствами. Еще Антон слышал возню соседей сверху и снизу, струйку воды в неисправном унитазном бачке, шум улицы за окном, шаги Завулона и его дыхание.

URL
2007-09-10 в 13:05 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
С последним было совсем плохо: Антон не мог отвлечься от этого ритма, от прогиба в пояснице, от треугольника груди в расстегнутом вороте рубашки. Завулон оказывался на шаг ближе — и Антон краснел от нахлынувшего жара, мысли испарялись, тело плавилось, рубашка прилипала к спине, в паху джинсы вставали красноречивым пузырем.
«Антон! Прекрати, мы не за тем пришли!» — раздался окрик из сумрака. Антон был бы рад послушаться, но…
Опомниться удалось, когда Завулон бесцеремонно расстегнул на нем штаны, сунул одну руку в трусы, а вторую под свитер и рубашку. Попытка освободиться ничего не дала — Темный крепко прижал Антона локтем к спинке дивана. Теперь жарко стало уже от стыда. Антон было сжал ноги, но толку мало. Завулон без малейшего намека на страсть или нежность дергал член туда-сюда, постепенно ускоряя темп, и время от времени столь же механистично сжимал второй рукой сосок. Темный молчал, только раз прошипел сквозь сумрак: «Сиди и не мешай. Капризничать потом будешь».
Слишком неловко, чтобы стимуляция приносила хоть какое-то удовольствие. Обостренные ощущения вообще превращали ее в попытку подоить козла. И в то же время Антон хотел нравиться Завулону, пытался соблазнить его, хотел, чтобы тот хоть на миг тоже почувствовал возбуждение. Пробовали когда-нибудь подростком, когда припрет и совсем невтерпеж, дрочить в туалете и выглядеть при этом грациозно? У Антона выходило не лучше.
И еще Света — Максим — опасность, а он тут... в штаны кончить готов.
Сперма выплеснулась, но это было не удовлетворение — облегчение, что все наконец закончилось. Антон подхватил штаны и метнулся к ванной смывать следы своего позора. Ему давно не было так по-мальчишески стыдно, лицо горело, сперма попала на джинсы. Хотел застирать — по всему паху растеклось большое мокрое пятно. Антон плескал в лицо холодной водой до тех пор, пока оно не побледнело и не заныли скулы, хоть на щеках все равно еще проступали красные пятна. Рубашка помята. Пригладил волосы мокрыми руками, чтобы не так торчали. Собрался с духом и вышел из ванной.
Завулон сидел на табуретке у плиты и ждал, когда закипит чайник. Одного взгляда Антону хватило, чтобы снова покраснеть как рак и искренне пожелать провалиться сквозь землю. Он разозлился и обиделся: вот так, да? Завулону, значит, даже с обостренными чувствами все пополам. Опять с вампиршами нагулялся, да?
Зато в голове прояснилось: мысли теперь не путались и не сходились все как одна на расстегнутой рубашке Завулона. Антон хотел было буркнуть «спасибо», но Завулон вдруг подобрался, как услышавшая шорох кошка, и сложил пальцы в неоконченном магическом жесте.

Антон почувствовал ее присутствие минутой позже, почти одновременно стукнула дверь на лестничной клетке, а потом забарабанили в дверь квартиры.
— Входи, не заперто, — крикнул Завулон в коридор.
Антон словно прирос к месту. Он не мог так ошибиться в расчетах! Не мог! Сейчас за дверью должна стоять не она, там должен быть безмозглый Максим!
Но Светлана уже ворвалась в квартиру, в два прыжка пролетела коридор и стояла на пороге кухни. И смотрела на него, помятого и красного, ненавидящим взглядом.
«Света, это не то, — хотел было крикнуть Антон, — это просто чтобы…» Глупость какая, она же ауру видит. Антон бы так и не тронулся с места, не зная что сказать и как смотреть в глаза жене, но тут ее рука потянулась за амулетом — и чертовы обостренные чувства заметили это, а рефлексы сработали сами собой. Он прыгнул к Светлане, перехватил ее руку, заломил за спину. Перед ним была не дорогая ему женщина, не мать его дочери, а опасный противник. Еще одно резкое движение — Антон бы не раздумывая применил боевую магию.
Завулон смотрел Светлане в глаза. Неоконченный жест распался. Между ними что-то происходило — непонятное Антону, но важное.
— Тебя не любят в Дневном дозоре, — покачал головой Завулон, — и я тебя не приму. А Гесер не отдаст тебе дочь. Не делай глупостей, Великая.
Антон не понимал ни хрена, но Светина рука немного расслабилась. Света вдруг превратилась в растерянную бабу, заставшую мужа непонятно с кем и не знающую, как на это реагировать.
— Все верно, Великая. Ревность — не повод для таких решений. Думаешь, он пощадит тебя Темную?
Темную?! Антон глянул сквозь сумрак. Аура Светланы дрожала и кипела, ее цвета перемешались и то тут, то там возникали радужные островки и гейзеры. Никогда не видел такого…
— А ты никогда и не видел Иного на грани смены стороны, — сухо кинул Завулон и вновь обратился к Светлане: — Потерпи, потом все мне выскажешь. Сейчас не до того: он выставил тебя как щит, а сам идет следом. Чувствуешь? Совсем несложная комбинация: немножко заботы, немножко любви, много твоей боли и его расчета. Потерпи, не сорвись. Тебе сейчас нельзя, сама понимаешь.
Темный говорил с ней как с ребенком, но о чем-то таком, чего Антон не понимал. Кто придет следом? Почему Свете «сейчас нельзя»? Почему Завулон просто не убьет ее прямо здесь? Она ведь напала первая, у него есть право, а он уговаривает и ничего не делает…
Антон осторожно взял жену за плечи. Она не отстранилась — потерялась и чуть не плакала, не в силах найти единственно правильный выход там, где его просто нет. Света всегда любила единственно правильные решения.
Она вытянулась в струну за секунду до того, как Антон услышал шаги в коридоре. Неожиданно сильным движением вывернулась из его объятий и сжала пальцы на амулете.
— Ах так, все рассчитал, значит?! Показал мне картинку со следящих заклятий — и пришел смотреть результат? Или меня убирать? — это были шипение и визг одновременно. И скорость кошки в драке — Антон не успел даже подумать о происходящем, а Света уже бросилась к двери. — И под каким благим соусом? «Контактировала с темными отступниками»? Или когда цвет сменю?
Она будто забыла о магии, налетела на Максима, вцепилась ему в лицо, царапала, старалась ударить каблуком-шпилькой. Амулет выполнял роль кастета, и лицо Инквизитора было бы все в синяках, если бы в то мгновение, когда он справился с шоком и полез в карман за каким-то артефактом, Светлана не разрядила в него весь свой амулет. А заряжен он был на совесть, Антон даже не знал, что она научилась делать это так хорошо.
Максим, измятый, с кровавыми подтеками, был еще здесь, сумрак перенасытился энергией схватки и не спешил поглотить его. Света билась над ним в истошной женской истерике: выла и рыдала, бессмысленно била и царапала, как будто телу все еще могло быть больно. Впрочем, Антон не очень знал, как уходят Иные: может, ему действительно все еще больно, пока он не в сумраке?
Сел на пол и закрыл глаза руками. Подташнивало. Свету сейчас не стоит трогать — пусть. Что ей сделал Максим? Но пусть отомстит как сможет. Он, Антон, уже ничем ей не поможет: будет трибунал. Вплоть до лишения магической силы, вплоть до развоплощения. Она ведь все это прекрасно знает, зачем, зачем она так? Справились бы без нее, и не было бы ни крови, ни трупа. И под трибунал пошел бы Максим.
— Ты специально! Ты специально ее спровоцировал и натравил на Максима! — заорал Антон, внезапно все поняв.
— Я мог ее убить, но решил использовать более рационально. К чему тратить даром силы на бой с Великой? — пожал плечами Темный.
— Ты… как ты мог?! И ты еще рассуждал о любви и совести?! Ее могут развоплотить, ты этого добивался, так?!
Антон просто не хотел попасть в ту же ловушку: если он сейчас бросится на Темного, тоже пойдет под трибунал. Кто тогда поможет Свете? Кто позаботится о Надюшке?
— Та дрочка — это ведь все специально, чтобы ее заманить, чтобы она потеряла контроль! Ты же… как шлюха на работе!
Темный проигнорировал выпад. Развел руками и улыбнулся своей мерзкой грустной улыбкой:
— К сожалению, это не выйдет. Не развоплотят, да и магии ее не лишат, наверное, учитывая ее состояние и… хм… положение. Но на серьезное ограничение я могу рассчитывать, — спокойно так, словно задачу решил.
Какое состояние и положение? Состояние аффекта, что ли? А для Иных это имеет значение?
— Какое положение, Завулон? Что ты знаешь такого о моей жене, чего не знаю я?
— А ты на свою жену давно смотрел, рыцарь на белом коне?
— Каждый день вижу!
На лицо Темного легла маска Пьеро — скорбные глаза и складки на лбу, улыбающиеся губы:
— Нет, не так. Посмотри сквозь сумрак. Связь с Максимом минут пять-десять будет видна, успеешь рассмотреть. А остальное никуда не денется еще месяцев семь. Роды, кажется, будут своевременными и благополучными.
Антон не стал смотреть сквозь сумрак — он провалился туда целиком. У Светы было две ауры. В первой блекла и гасла полоса то ли любви, то ли привязанности, о которой уже не было смысла говорить; полыхала обида обманутого доверия и медленно проступала полоса черного горя. Вторая аура, совсем крохотная, прозрачно-радужная, трепетала на уровне живота.
Взяв жену за руку, Антон потянул ее к себе, в сумрак. Она пришла совсем обессилевшая и не понимающая, как ей теперь жить. Яркие цвета ауры гасли.
— Это… это чей?
Она пожала плечами как обычная женщина, запутавшаяся в отношениях с мужем и любовником:
— Не знаю. Или твой, или его, — и сжалась, как будто ожидая удара.
— Как не знаешь? Это же… ты же Великая, это же элементарно смотрится!
— Я не смотрела. Не хочу знать.
Наверное, ощущений было слишком много, острота притупилась. Запредельное торможение? Что сейчас нужно говорить? И как?
— Прости, Света. Я запутался.
— Я тоже. Ты… с тобой всегда сложно, ты сам не знаешь чего хочешь и куда идешь. А он все всегда знал наперед: что правильно, а что нет. Он говорил, нам можно, раз ты с Завулоном, — она вздрогнула произнося имя, — мы только сохраняем равновесие…
— У нас почти ничего не было. Только по работе, — глупо оправдываться, но само выходит.
— Ничего? У тебя связь в ауре. Сильная, со мной была не сильнее.
— Я… мы в постели… ничего почти, Свет.
— А дело разве в постели?

URL
2007-09-10 в 13:05 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
— Вы встречались где-то рядом?
— У Вики. Она тоже говорила, что если ты перестал обращать на меня внимание — это не повод себя хоронить или прятаться под чадру.
«Не глюк, — отстраненно подумал Антон. — Максим у Вики, схватка рядом. Нормально система прогнозирует, просто много ресурсов жрет».
— Ей Максим тоже нравился, хороший, правильный, вежливый, солидный.
Ну да, солидности у Антона никогда не было. И правильности тоже, это верно. Света тихо всхлипывала у него на плече. Когда он, Антон Городецкий, забыл, что женщине нужно теплое плечо, внимание и забота? Думал, Великая — не женщина, с ней можно так, запросто и по-свойски, а не устраивает — пусть сама разбирается со своими проблемами? Ну вот она и разобралась — как смогла.
— За что ты его так?
— Всего лишь попала между двумя комбинациями: моего любовника и твоего, — Света наигранно улыбнулась.
— Пойдем домой, Надюшка волнуется, ты же знаешь, она чувствует.
Сгрести ее сейчас, прижать к себе, забрать из сумрака и из этого дома, увести подальше. И оставить все дела и проблемы на завтра.

В человеческом мире квартира была полна народа. В коридоре над трупом сидели Данила и кто-то из Темных, писали протокол и ожидали Инквизиторов. Из комнаты слышались голоса еще нескольких оперативников. На кухне Гесер доливал воду в выкипевший чайник.
— Мы домой, Борис Игнатьевич. Что-то засвидетельствовать нужно?
Шеф махнул рукой:
— Завтра все подпишете. Наворотили вы делов…
Лицо у него было мрачное, уставшее. Антон огляделся — Завулона в квартире не было.
— Да, Антон, Завулон просил передать тебе дословно: «Любовь и работа лежат в параллельных плоскостях и не пересекаются».
— Борис Игнатьевич, это правда? Что не пересекаются?
— Для Завулона — наверное, да. А я так не умею, сам знаешь.
— Знаю. Это была ваша операция? Я не случайно оказался в Домодедово?
— Не случайно, Антон. Но давай обо всем завтра. Завтра я тебе отвечу на все, что хочешь. А сегодня идите домой и выспитесь.
Чайник закипел по второму разу, шеф возился с заваркой. Он пил зеленый, и это было плохим знаком.

Надюшка ждала родителей в кабинете. Поначалу включила папин компьютер и пыталась играть, но бросила. Теперь компьютер почему-то сам выключился. Наверное, его так папа настроил. Как включить обратно и сохранилась ли игрушка, Надюшка не знала. Было страшно, происходило что-то плохое с папой или с мамой. Или даже с обоими. Надюшка проверила вероятности по очереди: с дядей Завулоном все было хорошо, только он с кем-то поругался. Дядю Максима Надюшка не нашла вовсе, но ни капли не расстроилась. Мамин знакомый ей никогда не нравился, и нельзя было говорить о нем папе, а это совсем неправильно. У дяди Гесера были неприятности, наверное, из-за мамы. Может, мама поссорилась с дядей Гесером? И папа с кем-то поссорился. Если не с мамой и не с дядей Гесером, то с дядей Завулоном? Все как-то запуталось, от этого стало еще страшнее. Надюшка забралась с ногами в папино кресло. Может, книжку почитать? Она была уже не рада, что оторвалась от игрушки. Хоть и проигрывала, но если выйти на следующий уровень, можно же все исправить, если чуть-чуть изменить события. Так нечестно, это Надюшка знала. Но когда совсем плохо и страшно, то ведь немножко можно? Надо спросить у папы, это же не нарушает Договор? Папа говорит, Договор нарушать нельзя.
Когда щелкнул ключ в замке, Надюшка бросилась к двери. Папа и мама пришли вместе, но оба были грустные.
— Вы поссорились?
— Нет, Надюш, мама поссорилась с дядей Максимом. Ты его знаешь? — Надюшка кивнула. Это хорошо, что мама с ним поссорилась. — Сильно поссорилась. А я поссорился с дядей Завулоном, он плохо поступил с мамой.
Надюшка задумалась. Если папа и мама рассказали друг другу про своих друзей, они бы поссорились между собой, а не с друзьями. Так что ей чего-то не говорят.
— А с кем поссорился дядя Гесер? — уточнила она.
Папа прыснул в кулак.
— Ты откуда про дядю Гесера знаешь? Опять вероятности смотрела? Дяде Гесеру придется теперь защищать маму. Наверное, он тоже с дядей Завулоном поссорился.
— Вы голодные? Я пойду готовить, — мама решительно отправилась на кухню и загрохотала кастрюлями в холодильнике.
— Значит, дяде Завулону будет грустно, раз все с ним поссорились, — рассудила Надюшка и, решив, что настал вечер откровенности, спросила: — Папа, а ты знаешь, что у нас с мамой будет братик?
— У вас с мамой? Как это?
— Ну… — Надюшка смутилась, — у нас с мамой, потому что не у тебя, — она спрятала руки за спину и опустила голову. Папа будет сильно ругаться?
Папа не ругался. Он был расстроенный и очень задумчивый. Взял сигареты и пошел курить на лестницу, хотя мама его даже не просила.
Мама на кухне тихо плакала, хоть и пыталась это скрыть. Надюшка сделала вид, что не замечает слез, и расставила тарелки. Резать хлеб мама ей не доверяла, хотя в ее отсутствие Надюшка прекрасно сама справлялась с ножом и никогда не ранилась.
Надюшка прищурилась, как учила мама, и посмотрела на братика. Самого братика, конечно, видно не было, только похожий на мыльный пузырь шарик у мамы в животе. Ой, сейчас он был не радужный, а какой-то тусклый, братику было плохо. Надюшка прижалась к маминому животу, чтобы быть ближе.
— Мама, а что случилось с дядей Максимом?
Мама всхлипнула громче и погладила ее по голове.
— Дяди Максима больше нет, Надюш. Он в сумраке.
— Из-за тебя, да?
— Из-за меня, из-за папы, из-за Завулона… Из-за меня, все из-за меня, — мама выпустила нож из рук, села на табуретку и расплакалась по-настоящему.
Надюшка с тревогой глянула на братика. От маминых слез ему плохо не было, от чего-то другого. Наверное, мама не хотела об этом говорить, но как спросить иначе, Надюшка не знала.
— Мама, ты убила дядю Максима из-за папы и дяди Завулона?
Мама вскинулась и снова сникла.
— Из-за папы. И из-за себя. Завулона бы этого… — лицо у мамы было злое и заплаканное.
Теперь аура братика стала расслаиваться на светлые и темные полосы. Почти как у дяди Максима. Надюшка не хотела братика с такой аурой, но объяснить это заплаканной маме не смогла бы. Значит, надо ждать, пока взрослые успокоятся и снова научатся слушать. Взрослые это не всегда умеют, когда происходит что-то важное — разучиваются, а потом снова умеют.

С курением на кухне было покончено, принципы принципами, а ребенок ни в чем не виноват. Света поэтому так заводилась в последнее время? А он вдвойне дурак: ауру беременности не увидеть! Здравствуй, седьмой уровень, первая неделя обучения! О том, что ребенок не его, не просто не его — Максима, Антону думать не хотелось. Но сколько он сможет прятаться от реального факта? Ребенок родится, Света будет его растить, а он, Антон… а что будет делать он? И где? И с кем? Побежит к Завулону? Нет уж, Светлым хоть на четверть верить можно, а этому — ни на грош.
И к чему ты пришел, самоуверенный Светлый Антон Городецкий? Твоя жена тебя, по-видимому, давно не любит и беременна от другого. Ты ее тоже не любишь, ты вообще трахался с тем, с кем положено бы враждовать. И по твоей дури твоя жена убила отца собственного ребенка. И пойдет за это под трибунал.
Ох, это ж не плохо и не хреново, это полный, блин, крантец. Тьфу ты, откуда таких выражений набрался? Ласа наслушался, что ли?
Сигарета догорела, Антон подкурил вторую. Ноги уже затекали от сидения на корточках. Тихо отворилась дверь, из квартиры выскользнула Надюшка. Оглядела отца критическим взглядом и собралась было снова уйти.
— Надюш, ты что хотела?
— Н-ничего, просто…
— Надюш, а ты можешь сказать, ваш с мамой братик будет Иной?
Надюшка задумалась, словно прикидывая, стоит ли говорить отцу то, что ей известно.
— Он еще не решил.
Антон чуть сигарету не выронил.
— Как «не решил»?
— Он не знает, рождаться ему или нет, — Надюшка погрустнела. — Если вы будете так продолжать, он не родится. Ему очень плохо сейчас, а даже мама не понимает.
Несколько мыслей пришло в голову одновременно. Во-первых, он не хотел потерять ребенка. Во-вторых, он уже называл его «своей семьей», и отцовство Максима было тут ни при чем. А в-третьих, если б его, Антона, мать убила отца…
Должно быть, вид у него был ошарашенный, потому что Надюшка некоторое время стояла поодаль, а потом принялась гладить отца по голове.
Наверное, она знала что-то еще, но не говорила. Или он, Антон, не был способен услышать?

От дел голова пухла. Про должность зама по кадрам все благополучно забыли, у Антона складывалось впечатление, что нынче он занимает пост затычки во всех дырках. Он координировал работу аналитиков, замещал Гесера во время участившихся отлучек, помогал Ольге работать над судебными документами, отвечал на запросы Инквизиции. Хорошо еще, оперативной работы не доставалось.
На вопросы Гесер и правда ответил. Только так, что теперь Антон не знал, верить шефу или нет. Борис Игнатьевич вел счет все с того же дня, когда Антон заключил злополучную сделку с Завулоном. Тогда шеф побывал в Домодедово и, увидев махинации с реестром, не стал этого объявлять во всеуслышание, предположив, что домодедовский Дозор действует не в одиночку. Вместо официального разбирательства шеф затеял ловлю на живца, и живцом этим оказался Антон. Маг Икс, Дантес, рано или поздно должен был выйти на проверяющего и попытаться подкупить или уничтожить его. И вот добрый шеф решил, что Антон — самая подходящая кандидатура на роль приманки в мышеловке!

URL
2007-09-10 в 13:06 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Однако складывалось все не так просто, как представлялось поначалу: нити вели к Инквизиции, а у Серых свои пути. Маг Икс ходил совсем рядом, но отследить его шефу не удавалось. Вот и тянулась канитель несколько месяцев.
Если верить Гесеру — выходило, что дурак он, Антон Городецкий. Не было никакой подлости со стороны шефа, он просто убирал Антона с Завулоном из-под огня, когда личность мага Икс стала наконец известна. Была только неприятная подоплека: дело Игоря. Сомнительное дело, сомнительный вердикт трибунала. Возможно, Светлые выиграли бы дело и без дополнительной поддержки, но Гесер подстраховался. Максим действовал в интересах Светлых, и именно на это намекал тогда, на даче, Завулон. Если б открылся факт предвзятости трибунала, Гесеру бы ох как не поздоровилось, вплоть до смещения с должности.
В чем были резоны Завулона, тоже становилось понятно: старый известный враг и права на высокоуровневые воздействия не в пример лучше нового принципиального борца с Тьмой. Темному оставалось только подыграть. Ну а срыв Светланы оказался просто подарком темной стороне, которым Завулон не преминул воспользоваться.
Дома было нехорошо тихо. Ни любви, ни спокойствия — напряженное ожидание беды. Свете в последние дни было плохо еще и физически, что-то происходило с ребенком. Должно быть, повлияла схватка с Максимом. Света волновалась, боялась потерять ребенка, то плакала по ночам в подушку и шепотом просила прощения, то таким же шепотом упрекала мужа, когда думала, что Антон не слышит ее слов.

На рабочем столе затрещал телефон, Галочка коротко сообщила, что Антона ждут шеф и Ольга. Новости про предстоящий трибунал?
Гесер мрачно рассматривал документы. Ольга вертела в руках разорванный конверт со штампом Инквизиции.
— Проходи, Антон. Уже в курсе свежих неприятностей?
Антон помотал головой.
— Тогда садись и слушай. Кроме иска Инквизиции нам будет предъявлен встречный иск Темных. Завулон обвиняет нас в использовании его беспомощного состояния и в том, что именно мы его до такого состояния довели.
— Он же… — задохнулся Антон.
— Шептал тебе на ушко, что это все пустяки? Можешь считать, что врал. А можешь — что сменил точку зрения. Как тебе больше нравится.
Захлестнуло обидой и горечью. Вот так, да? То «ты не виноват, я сам проморгал», то иск. Ты не дурак, Антон Городецкий, ты кретин!
— Плакать потом будешь, — оборвал его размышления Гесер. — Сейчас ты мне нужен не раскисший. Нужно заставить Темных забрать иск.
— Как заставить?
— Как хочешь. Заставить, уговорить, выторговать. Главное — минимизировать наши потери. Если будут торговаться — не особо скупись, выиграть дело нам сейчас важнее. Ольгу я послать не могу, ее козыри — для трибунала. Так что на переговоры идешь ты, — тон шефа не терпел возражений. Перед Антоном легла папка с документами и раскрытый ежедневник шефа с указанием времени и места встречи с Темными.
Разговор, по-видимому, предстоял серьезный: для переговоров было арендовано кафе на Тверской. И Антон прекрасно догадывался, почему пойдет туда именно он: вовсе не из-за мифических «козырей для трибунала». Просто подготовиться к этой встрече невозможно, тут никакая аналитика не поможет. А кто славится мгновенными идиотскими решениями? Правильно, Антон Городецкий. Иногда шеф считает решения недостаточно идиотскими и даже называет правильными. Вот и отрабатывай репутацию, быстроногий орел.

На встречу явился сам Завулон. Кто бы сомневался! Это хорошо, что Антон на него злился. Злость помогала не видеть напряженной, слишком искусственной улыбки и нездоровых теней под глазами Темного. Помогала не вестись на его философские рассуждения о добре и зле, Свете и Тьме. Антон держался сути взаимных претензий, как гончая — кровавого следа. Темный мухлевал, это было видно невооруженным глазом. Но указаний дразнить Завулона Антон не получал, так что если тому хочется считать себя самым умным — пусть. Главная цель достигнута, Дневной дозор не имеет претензий к Ночному, пусть для этого пришлось снять встречный иск. Ночному дозору не до мелких разборок, предстоит отстаивать Светлану перед Инквизицией. Обвинение в убийстве Инквизитора — одно из самых тяжелых.
После той встречи на душе было совсем пусто. Вроде запретил себе чувствовать, осталась только голова на подставке, как у профессора Доуэля. Чувствовать было больно и страшно, а безмерной храбростью Антон никогда не отличался. Раскисать и правда нельзя: нужно поддерживать Свету, нужно заботиться о Надюшке, дел по горло, не до стенаний о поруганной чести светлого дозорного.

Блеклое солнце уже перекатилось за полдень. Со срочными делами на сегодня покончено, осталась рутина. Он старался держать себя в руках, и внешне почти ничего не заметно.
А на душе, которой бы в принципе и не должно быть, скребли кошки. Глава Дневного дозора Москвы провел безупречную мини-операцию: выторговал у Гесера несколько высокоуровневых воздействий, устранил светлого протеже в Инквизиции и предупредил его появление на посту руководителя Восточноевропейского отделения, поймал в ловушку и обезвредил светлую Великую. Глава Дневного дозора был доволен собой.
Темный маг Завулон понимал главу Дневного дозора. Понимал и признавал его правоту, но легче от этого не становилось. Потом все вернется на свои места: любовь будет привычно односторонней, секса будет сколько угодно, и не нужно будет ждать крох внимания несговорчивого Светлого. И не надо будет насильно резать жизнь на любовь и работу, потому что любая ведьма и любой темный маг Москвы горы свернут ради мелкого знака внимания «самого Завулона».
А ему снился по ночам перепуганный до полусмерти Антон Городецкий, решивший, что Завулон изнасилует его ради восстановления сумеречных щитов. И замерзший, пьяный в дрободан Антон Городецкий, бормочущий, что «не может врать тому, кто его любит». И смущенный, красный от стыда, похожий на подростка Антон Городецкий на кухонном диванчике. И притихший, робкий — на четвертом слое сумрака. Потому Завулон в последние дни пил на ночь снотворное и нарочно выматывался за день на работе.
Наверное, просто не прошло еще время. Будет трибунал, Городецкого вызовут свидетелем — и тогда они будут по разные стороны баррикад. Раскис, старый хрыч: мыслимо ли неделю переживать несостоявшуюся интрижку? И чего хотел, собственно? Вот тебе свобода: люби кого хочешь, ни к кому не привязан. Но уж и к тебе никто привязываться не обязан, все по-честному. Ты же любишь честность со Светлыми?
Порой Завулон был безумно рад, что он Темный. Коллеги-Светлые уже замучили бы сочувственными взглядами, подбадривающими улыбками и глупыми советами. Темным не было дела до любовных переживаний своего шефа. Только Юра порой кидал понимающий взгляд, но это ни к чему не обязывало и не тяготило. Уроков карточного шулерства Завулон ему пока больше давать не собирался.
Позавчера пришел вызов на трибунал и перечень претензий со стороны Светлых. Как и ожидалось — провокация, намеренное использование разбалансированного состояния Великой Светлой. Кто будет представлять Светлых? Должно быть, Ольга. Ну вот и хорошо, а от Темных — Лемешева. Приятно посмотреть на женскую драку даже в зале суда.
Аналитики поработали на совесть, сформулировали ответные претензии быстро. Что можно было приписать Светлым? Воспользовались временной неспособностью входить в сумрак? Сомнительно, конечно. Но уж как сформулировали — комар носу не подточит!
И все насмарку. На предварительные переговоры по делу пришел этот черт из табакерки Городецкий. Завулону не было сложно разговаривать с ним, ничуть. Городецкий не трогал личных тем, беседа вышла сугубо деловой, обо всем личном, кажется, удалось и вовсе забыть. Они чертили графики в вероятностном поле, и каждый потихоньку тянул одеяло на себя, убеждая оппонента снять претензии. В этом преуспели оба: Темная сторона не была особо заинтересована в иске против Светлых, она лишь отвечала на иск в свой адрес. А потому взаимное снятие претензий Завулона устраивало. Городецкий же, видимо, получил инструкции добиться отзыва иска любой ценой, потому соглашался на весьма невыгодные Светлым условия.
Они даже называли друг друга не по именам, а официально — «Светлый», «Темный». И платили за кофе порознь, по двум отдельным счетам. Глава Дневного дозора снова остался в выигрыше, плоскости любви и работы снова не пересеклись. Наверное, темный маг Завулон начинал выздоравливать от внезапно ставшей болезненной страсти.

Беспокойство Завулон почувствовал внезапно. Трудно сразу понять, что случилось, но на месте не сиделось. Вышел в коридор — вот оно в чем дело! Его зацепило зовом. Его, самого Завулона! В офисе Дневного дозора, в собственном кабинете! И даже зная, с чем столкнулся, было трудно устоять. Завулон восхитился: ну и сила! Это кто ж такой могучий выискался? Зов был какой-то примитивный, безыскусный, но невероятно мощный — ни мелодии, ни слов, только сумасшедший поток силы. Темный вернулся к себе, вызвал Шагрона, оставил офис на него. И пошел на зов — такое просто нельзя было пропустить, это ж потом двести лет рассказывать, а никто верить не будет!
На улице зов усилился, но только за счет отсутствия здесь дополнительных защит. Выходит, звали издалека. И с такой силой? Ну и ну. Служебную машину Завулон брать не стал, поймал такси, наскоро заморочил водителя и поехал на зов. Постепенно зов стал немного четче: мелодия примитивная, буквально из трех нот, но, сумрак забери, как тянуло! Когда послышались слова, Завулон уже не следил за дорогой: он балансировал на грани реальности и транса, трезвого рассудка хватало лишь на управление таксистом. Голос у зовущего был высокий, с нечеткой дикцией, Завулон никак не мог разобрать фразу.
Кто бы там ни был и что бы ни предстояло, он хотел видеть мага такой силы. То ли зов так действовал, то ли это было искреннее любопытство, но желание стало всепоглощающим.
Он перестал сопротивляться — пора экономить силы для встречи. Великая Тьма, до чего ж примитивно зовут! В фразе явно четыре слова, повторы без пауз, без игры с ритмом и порядком слов. Последнее слово — «приди». Остальные пока не разобрать.

URL
2007-09-10 в 13:07 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Чувства были смешанные: азарт и любопытство, страх чужой силы, сладкое удовольствие следования зову. Темного редко ведут зовом, потому каждое ощущение в новинку, все, что знал теоретически и по старым воспоминаниям, оживает, просыпается, впивается в тебя и не отпускает.
Потом он услышал свое имя. Значит, все правда, ведут именно его. Завулон перестал различать улицы, казалось, он летел в трубе калейдоскопа, и стеклышки вокруг постоянно меняли узор.
Третье слово пришло вместе со всплеском вложенной в него силы: магу очень нужно было, чтобы Завулон пришел. Странное это было слово для зова: «…Завулон, пожалуйста, приди», — твердил высокий, немного шепелявый голосок.

Он остановил машину примерно за квартал до места. Отправил таксиста куда подальше и пошел на зов. Завулон терял голову: перестать сопротивляться — опасная игра с огнем. У входа во двор, когда противиться уже действительно не было сил, фраза стала слышна полностью:
«Дядя Завулон, пожалуйста, приди!»
На скамейке сидели двое: мальчик-человек и девочка-Светлая. Мальчик съежился от холода, его сморил сон. Близость столь сильной магии оказалась невыносимой для него. Девочка вцепилась обеими руками в перекладины скамейки, откинулась назад, запрокинула голову и твердила не переставая: «Дядя Завулон, пожалуйста, приди». Выглядела она очень бледной и истощенной. Завулон, на миг вынырнув из пленительного тумана зова, крикнул:
— Прекрати! Я пришел.
Она остановилась не сразу, перестала звать в голос, но губы еще какое-то время двигались. Потом зов начал ослабевать и наконец угас.
Завулона пошатывало. Он огляделся по сторонам: двор был знакомый, девочка тоже. Похоже, пространство закрыли огромной сферой отчуждения, больше во дворе не было ни души.
Девочка хватала воздух ртом. Не рассчитала силы, глупая. Как она вообще выдержала? Пробить защиты офиса, вести сильного Темного через пол-Москвы! Одно слово — Абсолютная. Но не всесильная же…
Он осторожно потряс девочку за плечо:
— Надя, я пришел. Зачем ты меня звала?
То ли она ничего не понимала в расстановке сил, то ли понимала слишком много. Надя Городецкая, Абсолютная Светлая, уткнулась лицом в пальто главы Дневного дозора и вцепилась в него обеими руками. Темный расстегнул пальто, укутал ребенка — девочка совсем замерзла. Разбудил мальчишку и велел тому идти домой. Шутки с такой магией в присутствии людей плохи.
Если это ловушка, то лучше не придумать: обессилевшая девочка у него на руках, покажется родителям что-то не то — оба Высшие, мокрого места не оставят.
— Отведи меня домой, мне плохо, — попросила девочка, и Завулон окончательно уверился, что попал в ловушку.
— Ты понимаешь, что делаешь? — уточнил Темный.
— Я нарушила Договор, да? — она испугалась. — Я не делаю ничего плохого, честное слово!
— Пока не знаю, — Завулон взял ребенка на руки и понес в дом. Благими намерениями, сумрак их всех забери…
— Больше меня так не зови, хорошо? Лучше по телефону.
— Я же номера не знаю.
И как Городецкий управляется с этой атомной бомбой? Номер она выяснить не может, а притащить зовом — запросто!

Отрубился в час, а проснулся в три.
Полнолуние выжгло тебя изнутри.
На углу у аптеки горят фонари,
И ты едешь.
Ты хотел бы напиться хоть чем-нибудь всласть,
Ты пытаешься, но не можешь упасть.
И кто-то внутри говорит: «Это счастье», —
Или ты бредишь?

Претензии Темных были сняты, иски отозваны. Оставался лишь иск Инквизиции. Ночной дозор надеялся на изменение формулировки, хотя надежда эта была весьма слабой. Подготовка к трибуналу выходила на финишную прямую. Ольга в сотый раз вычитывала и правила свою речь. Антон во главе команды аналитиков просчитывал возможные осложнения по ходу дела. Гесер не показывался сотрудникам. Поговаривали, что шеф ушел в глубокий прорицательский транс, но наверняка не знала даже Ольга.
Близился к вечеру понедельник, хотя отсчет дней недели стал пустой формальностью, Дозор работал без выходных. Выездное заседание трибунала было назначено на среду. Из офиса Антон привычно направился к метро, но вышел на пару остановок раньше: хотелось пройтись, развеяться, забыть ненадолго о грядущем суде, офисных и домашних проблемах. Антон решил, что сегодняшний вечер должен быть просто тихим, семейным и уютным. Он прошел лишних три квартала, чтобы купить торт и хороший чай с фруктовыми добавками. Представил себе, как обрадуется торту Надюшка, как будет смаковать чай Света, а от торта сперва откажется, скажет, что и так растолстеет под беременность, а потом все равно не удержится и съест кусок. Настроение поползло вверх, как будто должно было случиться что-то хорошее.
Когда Антон шел мимо лавочки во дворе, держа торт в одной руке, а пакет с чаем и тощенький букетик купленных у метро гиацинтов, соседки зашептались за его спиной. Можно было без труда представить, о чем они судачат: «Какой муж, работает, не пьет, с дочкой гуляет, цветы носит…» Эх, знали бы они, что на самом деле творится в квартире Городецких!
Охранные заклятья у дверей сообщили Антону, что в доме гости. Именно гости, и привела их Надюшка. Ну что ж, перепадет и ребятам торта. Антон беспечно распахнул дверь, крикнул вглубь квартиры: «Привет, это я!» — и пошел на кухню. Торт в холодильник, цветы в воду, чай в шкаф. Навстречу ему никто не вышел. Странно. Антон оставил куртку на вешалке и заглянул в гостиную.
Гости и правда были. И как он мог забыть, что непрошенным в его дом приходит только один… гм… гость?!
Света полулежала на диване, опираясь на локти. Рядом с ней сидел Завулон. Глаза у Темного были закрыты, одной рукой он поддерживал Свету под спину, а вторая лежала у нее на животе. Надюшка забралась с ногами в кресло и внимательно наблюдала за происходящим. Антон сжал боевой амулет в кармане брюк. Завулон услышал шаги, в его глазах полыхнул желтый огонь. Они напряглись, как давние враги перед схваткой, и Антон уже почувствовал теплую силу амулета, перетекающую в ладонь.
— Вне игры! — взвизгнула Надюшка, спрыгнула с кресла и замахала руками над головой. — Все вне игры!
Завулон застыл. Поток силы из амулета оборвался. Антон растерялся, боясь выпустить врага из поля зрения, но и стремясь понять слова дочери.
— Дозоров нет, — она встала между отцом и Темным, развела руки в стороны, словно отталкивая их друг от друга, — Света и Тьмы нет! Все вне игры!
— Твоя дочь права, — пробормотал Темный. — Я не причиню никому вреда.
— Что ты здесь делаешь? — Антон все еще не выпускал амулета из ладони.
— Это долгий разговор. Тебе будет удобней слушать сидя, — Темный улыбнулся.
Так нечестно. Нечестно улыбаться Антону такой улыбкой. Это — из прошлой жизни, когда они верили друг другу, не хватались при встрече за амулеты и не ждали подвоха.
Антон присел на краешек кресла. Надюшка немедленно взобралась к нему на колени и затолкала отца поглубже.
— Кто начнет первым? — Антон обвел присутствующих взглядом. Кажется, в его отсутствие тут наступила какая-то странная идиллия.
— Я позвала дядю Завулона, чтобы он показал братику Тьму, чтобы он хотел родиться, — выпалила Надюшка на одном дыхании.
— Как позвала? Что показать? Почему решил? — опешил Антон.
— Это только твоя жена быстро понимает, мне тоже пришлось повторить раза три. Женские штучки, ведьминские…
Антон позволил раздражению проступить в голосе:
— Кто-то может мне внятно объяснить, что тут происходит?
— Сейчас попробую, имей терпение, Светлый, — Завулон возвел очи горе. — Твоя дочь притащила меня зовом с Тверской. Признаю, я впечатлен.
Рот у Антона как-то сам собой раскрылся. Надя? Зовом? С Тверской? Когда выманивали Зеркало, работали вчетвером, а ведь стояли совсем близко!
— Теперь самое сложное. Если ребенок твоей жены выживет и вы обратите его к Свету, злость заставит его отринуть Светлую сторону, — Темный вздохнул.
— То есть как?
— Как Максим. Он будет видеть Тьму, но не Свет. Он ведь не простит матери смерть отца просто так.
Антон вскипел. Помолчал бы, тварь Темная, не напоминал!
— Ты же… ты же это сам сде…
— Вне игры! Все вне игры! — замахала руками Надюшка.
Антон вернулся в кресло. Когда он успел вскочить и нависнуть над Завулоном?
— Если ребенок станет Темным, он будет видеть и Тьму, и Свет. Будет обычным Темным, не лучше и не хуже других, — закончил рассказ Завулон.
— Ты… его инициируешь?
— Нет. Инициировать в утробе нельзя. Самое раннее — в три-четыре года, и то стоит быть осторожным… Зачем я тебе объясняю? У тебя пример перед глазами, — Завулон по-свойски подмигнул Надюшке. — Сейчас я могу только показать ему темную силу. Если он узнает другой путь, может, он все же решит остаться в живых.
Света, явно слушающая объяснения не в первый раз за сегодня, утвердительно кивнула. В ней появилась какая-то уверенность и спокойная отстраненность.
— Антон, это мой сын. Темный лучше мертвого. Если ты захочешь уйти — я дам развод.
Свет и Тьма, до чего же беременность меняет женщину! Куда делась принципиальность, замашки Великой, всепонимание и всезнайство? А он… он что, действительно бросит ребенка только потому, что тот не может стать Светлым?
Усталость последних дней разом навалилась на плечи.
— Я торт принес, — пробормотал Антон. — И чай, какой ты любишь, с фруктами. У тебя на гиацинты аллергии нет?
— Нет, — Света улыбнулась странной, ни к кому не обращенной улыбкой. Как будто что-то для себя решила — и остальное не имело значения.
Он вышел покурить на лестницу часа через полтора, когда Света увела перемазанную кремом Надюшку в ванную умываться. Завулон вышел следом и сел рядом на ступеньку.
— Я не знал, что это ее зов. Я не думал, что она умеет.
— Она не умеет, Завулон. Просто ты ей был зачем-то очень нужен.
— Я же сказал…
— Ну да, наверное. И что теперь?
— Был бы вампиром — вернул бы тебе приглашение, — грустно усмехнулся Темный. — А так — ничего.
Ладонь как-то случайно наткнулась на руку Завулона. Как обожгло, но отдергивать руку Антон не стал.
— Зачем ты тогда подставил Свету?
— Я все тебе сказал, Антош, спроси Гесера — он подтвердит. У вас много Великих, я обезвредил одну из них. Это моя работа. А твоя — подставлять Темных.
— Тебе самому не противно?
— Правду говорить легко и приятно, Светлый.
Руки не слушали слов. Пальцы переплелись и сцепились.

URL
2007-09-10 в 13:07 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
— А чего бы ты хотел?
— Вообще? Много чего. От тебя? Встречаться, спать, иногда звонить среди ночи, иногда пить вместе, иногда… да мало ли что еще. Обещать на тебе жениться не буду — все равно совру.
Разговор вышел намного труднее, чем Антон себе представлял. А ведь он представлял; наверное, даже хотел этого разговора? Правда, голая и неприкрытая, тяжело падала между ним и Завулоном. Темный не врал — и не в чем было его уличать. Не кричал — и нельзя было наорать в ответ. Не лез просить прощения — и нельзя было гордо его оттолкнуть.

— Надя говорит, можно дружить вне игры.
— Я видел ее друга. Был бы Иным — чистой воды Темный… Антош, для этого надо вовремя вспоминать, что заигрался.
Дома с кухонного стола была уже убрана посуда. Посередине лежал знакомый Антону рисунок. Или нет, не совсем знакомый, персонажей на нем теперь было больше: Антон в середине, Завулон с маленьким мальчиком слева и Светлана с Надюшкой справа.
— Так не бывает, — хмыкнул Антон. Но чего греха таить? Хотел бы ведь.
— Можем поэкспериментировать, как бывает, — отозвался Завулон, не оборачиваясь.
Кухня качнулась и больно ударила по спине, Антону стало нечем дышать, потому что Темный сгреб его в охапку, прижал к стене и поцеловал в губы.
— Ты или люби, Антош, или нет. Я устал от твоей полулюбви.
Он вежливо попрощался со Светланой, поблагодарил Надюшку за «приглашение» и дал ей визитку — «по телефону немного проще». И даже пожал Антону руку на прощание. Это были только формальности. Все, что хотел, Завулон вложил в пару фраз на кухне. А Антон пока не придумал ответа.

Вторник был ветреный и вьюжный. Гесер появился в офисе, побродил по кабинетам, проверил сделанное и распустил сотрудников по домам.
— Перед смертью не надышишься, — напутствовал он подчиненных.
Коллеги хорошо относились к Светлане, волновались и тревожились об исходе дела, но не возразил ни один. Несколько часов отдыха после бесконечной рабочей недели — подарок, от которого не отказываются. Один Антон все еще сидел за компьютером, бездумно щелкая «Сапера». Тут даже думать не надо — успевай вовремя нажимать кнопки.
Вошел Гесер тихо, Антон не сразу заметил.
— Иди, завтра трудный день. Лучше не пей, сохрани ясную голову. Или выспись или… тоже выспись, но по-другому. Не ровен час, сорвешься.
— Борис Игнатьевич, я в порядке!
— Не спорь. Ты из категорий недавно вышел, контроль у тебя хуже Светиного. А срыва на суде нам не надо.
Антон водил мышкой по серым клеткам игрушки, не решаясь выключить машину. Гесер присмотрелся к полю, отобрал мышку и метко ткнул курсором в ближайшую мину.
— Гаси свою железку, на всю жизнь за ней не спрячешься. Тебе что, официальное разрешение на свидание дать?
Временами Антон ненавидел шефа за его проницательность, умение читать мысли и с магией, и без. Временами он крыл на чем свет стоит эту понятливость — специально крыл так, чтобы шеф услышал. А порой не мог представить, что делал бы без гесеровских догадок. Не рассказывать же шефу, что не знает, домой ему идти или позвонить Завулону.
Гесер посмотрел строго:
— Не будет официального разрешения, Антон. Здесь не детский сад. Сам решай, сам отвечай. Как хочешь, но сам.
Хлопнула дверь, за шефом по коридору потянулся запах кальяна.
Антон решительно нажал кнопку выключения компьютера.

Погасший монитор все еще был перед глазами, а спина уже начинала затекать от не самого удобного офисного кресла, когда зазвонил мобильный. Не глядя на дисплей, Антон ответил:
— Да.
— Антон, я ведь вас обоих чувствую. Долго вы с Гесером будете мне косточки перемывать?
Антон хмыкнул:
— Только начали. А ночь-то дли-инная…
— Ну, пока еще даже не вечер, — оптимистично заметил Завулон и как-то резко сменил тему: — Где встречаемся?
Вот такого Антон не ожидал. Должны были быть какие-то намеки и хождения вокруг да около — со Светланой всегда так после грандиозной ссоры. И не только со Светланой, собственно. С чего это они должны где-то встречаться, с какой стати и какого лешего Завулон раскомандовался?
— Я собираюсь тебя увидеть. Мне к тебе домой идти — или как? — поинтересовался Темный.
Домой… Домой не надо. У Светы завтра тяжелый день, ей бы отдохнуть да забыться, насколько сможет, а не присутствием Темных в доме нервы дергать. Мысль о присутствии Темных мелькнула сама собой, и только потом Антон сообразил, что по крайней мере один Темный будет присутствовать теперь в их доме постоянно. Как это — растить ребенка-Иного, стоящего по другую сторону? Наверное, раньше всех приспособится Надюшка. А им со Светой придется все время быть начеку: не спровоцировать случайную инициацию и обращение к Свету поначалу, потом — помнить, что сын мыслит иными категориями, работает с иной силой. Иная сила… Сила вся Иная. Что сложнее: растить ребенка человека или ребенка-Темного? «Первое, дурак, первое», — кричал внутренний голос, но поверить ему было сложно.
— Ты заснул?
— Я… приеду. Куда?
— На Тверскую проще всего. Жду у входа, а то покусают еще тебя вурдалаки с волкулаками, — Завулон хихикнул и повесил трубку.

В дежурке Лас с Игнатом играли в дартс. Правила игры несложные: пока один кидает дротик, второй отодвигает мишень. Нужно либо сразу спрогнозировать окончательное положение мишени, либо изменять направление дротика в полете. Антон заглянул попрощаться, нехитрый игровой реквизит, от которого маги на мгновение отвлеклись, шлепнулся на пол.
— Антон, ты чего такой хмурый? Из-за суда? — Лас вернул мишень на место.
Игнат протянул ополовиненную бутылку пива, к которой они с Ласом по очереди прикладывались. Антон неопределенно пожал плечами, от пива отказался и развернулся к двери.

Хрен редьки в соусе не слаще,
Добавить надо два яйца.
Любовь моркови будет краше,
Коль два конца да в два кольца!
Любовь — завяли помидоры,
Завял за ними буйный хрен…

Напевал Лас вполголоса, стой Антон на шаг дальше — и не разобрал бы слов.
— Лас!
— Новая, только сочинил! — гордо сообщил Лас. — А ты куда? Морковь-помидоры-хрен? — заржал он.
— Антон, я ж предупреждал, как чуял. Ну влюбляться-то зачем было? — с искренним огорчением воскликнул Игнат.
Так. Лекция от Гесера уже была, теперь эти… Черт, а ученик — это хлопотно, просто так в сад не пошлешь! Ладно, погоди. Это Гесер с Завулоном на такое не реагируют, а он, Антон, пока еще возрастом не вышел мимо ушей пропускать.
— Лас, — неожиданно для самого себя проникновенно сказал Антон, — не всякая песня в тему, и не всякое дело — твое.
Он порылся в памяти, отыскал образ соблазнительной ведьмочки в откровенной мини, обошел защиты не почуявшего подвоха ученика и кинул образ ему. Лас прикрыл глаза и расплылся в улыбке, мысленно еще укорачивая ведьмочкину юбку. Антон выждал с полминуты, а потом сменил образ на сумеречный облик ведьмочки. Кажется, ей в этом году исполнялось восемьдесят девять.
На Ласа было любо-дорого посмотреть.
— Антон, ты чего?! — возмутился ученик.
Игнат, видно, решил не нарываться и больше с поучениями не лез, пил пиво и швырял дротики в неподвижную пока мишень.

Любовь — завяли помидоры,
Завял за ними буйный хрен.
Так прекратим же разговоры,
Не то все овощи я съем!
Антон весело завершил песенку и пошел к выходу. Получил, рифмоплет? Вот и нечего лезть куда не просят. Непедагогично, зато эффективно. Ведьмочка-то Ласу явно нравилась, похоже, он встречал ее раньше, только в сумраке не очень разглядывал.

URL
2007-09-10 в 13:10 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Входить в офис Дневного дозора было тревожно и неприятно. Антон уже был здесь, но тогда мало что соображал, Юра притащил его фактически на себе. Сейчас же Завулон вел Антона за руку, вполне открыто минуя проходную, нарочно не погружаясь в нижние слои сумрака, недоступные охранникам. В глубине души Антон боялся, что его здесь уже считают Завулоновой подстилкой, как раньше он сам считал подстилкой Алису. И смущаться глупо, и вышагивать с гордым видом — не намного умнее. В результате Антон пробирался к лифту боком, словно краб, а Завулон явно не проявлял ни малейшего сострадания, только весело хихикал над попытками Светлого быть незаметным.
— Бесполезно. Ты на весь офис светишь как лампочка Ильича, — радостно известил он Антона у дверей гостиничного номера. Номер был из шикарных. Похоже, Завулон держал его для своих нужд.
— Решили сэкономить на электричестве? — огрызнулся Антон.
Но Завулон уже открыл дверь, впихнул Антона в номер и молча потащил в сторону спальни. Попытки сопротивления ничего не дали: свитер и джинсы оказались в разных углах коридора, Антон только и успел, что оглянуться и убедиться в наличии кровати за спиной, как был повален на обе лопатки и придавлен сверху Завулоном.
Руки слабели. Наверное, он не смог бы оттолкнуть Темного, даже если бы хотел: кровь горячим потоком переливалась в низ живота, наполняла пах теплом и болезненным напряжением. Тому, что делал Завулон, было одно название — дорвался. Беспорядочно шарил руками и губами по телу, жарко дышал в шею, тискал, тряс, щупал… Пара минут — и Антон окончательно потерял ориентацию в пространстве.
Ни Света, ни Тьмы, ни привычного ощущения своей и чужой ауры, ни верха, ни низа, ни времени, ни пространства.
Пустота.
Только животное чувство, нетерпеливые пальцы, жадные губы.
Теплое тело.
Прерывистое дыхание.
Пульсирующая кровь.
Рот, горячий и влажный, охватывающий член.
Член, врывающийся между губ, уходящий в самое горло.
Движение — не разобрать где чье.
Круговорот желаний, касаний и ласк.
Реальности нет и никогда не существовало, было только упоение — и всегда будет.
Всплеск.
Толчок — в безумие.
Опустошение, бессилие, усталость.
Наевшаяся, сыто облизывающаяся пустота.
Мягкая податливость кровати.
Сквозняк распахнутой и забытой двери в коридор.

Сперму пришлось глотать. Антон закашлялся и побрел искать ванную. Долго полоскал рот и пытался привести мысли в порядок. Из коридора послышался какой-то шум, и Антон с ужасом обнаружил дверь нараспашку. Захлопнул и даже подпер ее спиной, словно кто-то пытался ворваться в номер.
Замечательно. Светлый дозорный Антон Городецкий занимается черт знает чем на глазах всего Дневного дозора. Лучше не придумаешь.
— И что я теперь буду делать с такой репутацией? — тоскливо и риторически спросил он.
— Чьей? — лениво отозвался Завулон.
Интересно, Темные как смотрят на забавы своего шефа?
— Тебе-то уже портить нечего.
— И то верно, — добродушно согласился Темный. — Иди сюда, я хочу побыть с тобой еще.

— Завулон, это больно — когда тебя… когда в тебя входят?
— Когда юный Светлый ломится со всей дури — больно, а так — нет, — флегматично заметил Завулон вроде бы даже без намека на поддевку.
Антон спрятал глаза.
— Ты не говорил…
— А ты не спрашивал. И потом: сейчас-то какая уже разница?
Действительно, кажется, уже никакой. «Ночь перед боем», «В постели с врагом» — избитые темы, затасканные и изъезженные вдоль и поперек. Только кто испытывал это на своей шкуре? Время сжимается, ощущение близости болезненное и острое. Кажется, отклонись чуть назад — и перед тобой уже встала стена. Качнись вперед — и провалишься, потеряешь себя навсегда. Огонь спички обжигает вблизи и безразличен вдали, но на несколько мгновений можно согреть замерзшие пальцы, нужно только не отводить руку и не пытаться поймать огонек в ладонь.
— Осталось вызвать друг друга на дуэль и гордо там умереть.
— Дурак.
— Разве? Обычный размен фигур. Порадуется тот, кто дергает ниточки.
— Антон, видишь ли, я неплохо чувствовал Алису. Знаешь, о чем она думала после ночи с вашим Игорем? О том, как уйти от меня и из Дозора, как научиться жить со Светлым, плюнув на собственную мораль. Игорь — идиот.
— Завулон, ты переходишь границы!
— Ну так вызови меня на дуэль. Я, правда, не девочка, я не приду безоружным и не позволю утопить меня как кутенка, скорее уж наоборот. Легче тебе станет от посмертных признаний в любви?
— Ты циник, Завулон. Тебе плевать на чужую мораль и чужую свободу!
— Правда? Светлый, подумай хорошенько: кто печется о чужой свободе больше — Темные, которые веками позволяли людям охотиться на ведьм, выслеживать магов, уничтожать оборотней и вампиров? Или Светлые, у которых что ни полвека — то масштабный социальный эксперимент? Как думаешь, если спросить людей прямо, что бы они выбрали? Оборотня-людоеда, которого можно поймать и убить, или очередную кровавую революцию с гражданской войной, которым невозможно противостоять?
— Риторика, Завулон.
— Риторика? Вырасти Игорь Мессию из твоей дочери — и в этой мясорубке перемололись бы и люди, и Иные. А Мессии долго не живут, если ты замечал. Как думаешь, почему? Я полагаю, не выдерживают, развоплощаются от ужаса.
Риторика, риторика. Бесконечные споры о том, лучше ли Тьма Света и наоборот.
— Но ты ведь послал Алису на верную смерть. Как там с твоими представлениями о свободе?
Неожиданно Завулон захихикал и посмотрел очень сочувственно:
— Ты что, «Гарри Поттера» начитался? Целая многоходовка только для того, чтобы убить или подвести под трибунал одного-единственного мага средней руки? Я потерял в той операции троих, Антон. Не проще ли было подкараулить вашего Игоря за углом и напасть — или спровоцировать его нападение?
Антон растерялся. Раньше все казалось логичным, операция Темных — почти безупречной.
— А зачем тогда?.. Ты что, не видел вероятности? Зачем отпустил Алису?
— Ставки, Антош, ставки были слишком высоки. У Алисы была вероятностная вилка: изнасилование и любовь или любовь и смерть. Глупая девочка, с насильниками она справилась. Забыла бы дома пистолет — и сейчас бы нянчила ребенка, а Гесер тщетно уговаривал бы Игоря пестовать твою Надю, а не Алисиного… не знаю, как бы они его назвали.
Завулон помрачнел и, кажется, потерял охоту разговаривать. А вопросы роились у Антона в голове.
— Ты действительно любил ее, Завулон?
— Любил? Да, наверное. Мне грустно ее потерять. Отпускать было бы тоже больно, но терять… Я не люблю терять, Антош.
Молчали. Хотелось курить, но Антон боялся пошевельнуться и потревожить Темного.
— У нас ничего не выйдет, ты должен понимать, Завулон. Как ты себе это представляешь? На работе гоняемся друг за другом, дома я вежливо здороваюсь с женой — и потом ухожу в твою спальню? Абсурд.
— Я не приглашал тебя жить в моей спальне.
— Снова риторика. Ты понял, о чем я.
Завулон опять выпал из реальности, словно провалился в глубокий транс. Антону начало казаться, что Темный просто заснул с открытыми глазами, можно будет потихоньку выбраться из кровати и покурить. Но как только он шевельнулся, Завулон удержал его за плечо.
— Антон, наверное, я не должен тебе этого говорить. Это привилегия Гесера и его право. Если он не все тебе сказал — значит, у него были на то причины…
Вступление Антону не понравилось. Хорошие вещи с таких предисловий не начинаются.
— Чего не сказал Гесер?
— Ты помнишь Договор? Разверни, прочти. Вдумывался когда-нибудь в слова?
Антон закрыл глаза, и огненные строки побежали перед ними.
«Мы — Иные.
Мы служим разным силам.
Но в сумраке нет разницы между отсутствием тьмы и отсутствием света.
Наша борьба способна уничтожить мир.
Мы заключаем Великий Договор о перемирии.
Каждая сторона будет жить по своим законам.
Каждая сторона будет иметь свои права.
Мы ограничиваем свои права и свои законы…»
Странные слова, почему он раньше не обращал внимания? Разве между отсутствием Света и отсутствием Тьмы нет разницы? Отчего Светлые и Темные должны ограничивать свои права, если главное — равновесие? Почему каждая сторона живет по своим законам? Разве нет общих?
— Все знают наизусть — и никто не задумывается. Забавно, правда? Хочешь что-нибудь спрятать — положи на самое видное место, — кивнул Завулон. — Эту информацию хранят в строжайшей тайне от слабых и средних магов, Антош. Но ты уже вышел из категорий, пусть и случайно, так что слушай и попытайся понять. У силы нет сторон и цветов. Сила едина, она — одна на всех. Есть лишь способы использовать ее — те, что мы называем темными, и те, что мы зовем светлыми…
— Пока что ничего особо нового.
— За исключением того, что сила не делит Иных на Светлых и Темных. Какую методику выучишь — тем и будешь. Выучил бы обе — был бы могущественней Мерлина, пусть даже рангом не вышел.
— То есть как? Светлая сила, темная сила…. это же…
Гесер и вправду что-то говорил. Еще когда гнались за Костей, Антону тогда было не до вопросов разделения Света и Тьмы. Как тогда сказал Гесер? Два Дозора — это для молодых?

URL
2007-09-10 в 13:11 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
— Ага, начал понимать? Договор придуман Иными, а до него придуманы Свет и Тьма.
— Зачем?! — Антон был совершенно обескуражен. Что за чертовщина?!
— А ты подумай. Наш субстрат — люди… не спорь, не в словах дело, хочешь — будут корни или еще какая растительность, суть от этого не меняется. Что самое страшное для Иных, догадываешься?
Антон почувствовал себя первоклашкой на уроке. Точно так же хотелось тянуть руку и отвечать на вопрос.
— Страшнее всего, если людей не будет?
— Верно. А теперь смотри: Иные вышли из людского мира, они живут как люди, хоть и пытаются это отрицать. А у людей, как говорится, «если есть свой герб и флаг — значит, должен быть и враг».
— То есть…
— То есть, люди и Иные пошли бы стенка на стенку. Или Иные втихую уничтожили бы людей, или люди отыскали Иных и уничтожили их. Хрен, как понимаешь, редьки не слаще.
Вот те раз. О таком Антон раньше как-то не задумывался. А ведь правда…
— А если люди будут воевать с Иными, погибнут в основном Темные, так? Но Светлые останутся?
— Верно. Это наша плата за свободу. И это дает нам право пользоваться людскими ресурсами в большей степени. Мы ходим по минному полю не век и не два. Мы ― мишень, а Светлые ― резервный фонд.
— А Иные, которые ищут врагов…
— Находят их на другой стороне. Антош, твоя дочь умна не по годам. Уж не знаю как, но она поняла, что Свет и Тьма — игра для повзрослевших мальчишек. Жестокая, иногда смертельно опасная — но лишь игра, чтобы не ввязаться в настоящую, заведомо безнадежную войну.
Минут пять Антон переваривал услышанное. Потом спросил:
— Ты умеешь… как это сказать? …быть Светлым?
Завулон отрицательно покачал головой.
— Нет, это могут только Инквизиторы. Соблазн всемогущества велик даже для Высшего. Или — особенно для Высшего.
Значит, всего два фактора, на которых держится мир: Свет и Тьма — чтобы разделять, Договор — чтобы объединить. Китов и то было больше.
В комнате сгустились сумерки. Антон опомнился.
— Я… подумаю. Обо всем. Прости, меня ждет Света, ей нелегко…
— Я понимаю, Антош. Иди, конечно.
На улицу, спасибо Свету, вышли через третий слой сумрака, и Антон был избавлен от любопытных взглядов Темных дозорных.
Рассказать Свете? До того ли ей? Но когда родит и ей понадобятся силы воспитывать маленького Темного…

Поздний зимний рассвет окутал башенку главного здания МГУ розовым туманом. Сумрак, да и только — как на четвертом слое.
«Мы — Иные. Мы служим разным силам…»
Впервые за долгое время Антон вслушивался в слова Договора, нестройным хором звучащие в пятиугольном зале.
«Каждая сторона будет жить по своим законам.
Каждая сторона будет иметь свои права.
Мы ограничиваем свои права и свои законы…»
За исключением Инквизиторов. Они знают и могут все. Но их хранит ужас, которого не понять обычному Иному — ужас гибельной войны людей и Иных, и они молчат, лишь хранят равновесие и чтут Договор превыше всего.
Так уходят в Инквизицию — когда понимаешь, что нет разницы между Светом и Тьмой, есть лишь опасность и ужас?
Или так остаются? Когда не надо бежать от себя и тех, кто дорог?
Заседание трибунала отличалось от тех, которые Антон видел раньше: темная сторона не предъявляла претензий и присутствовала в качестве наблюдателей, трибунал рассматривал спор между московским Ночным дозором, внештатным сотрудником которого являлась Светлана, и Восточноевропейским отделением Инквизиции.
Иные за судейским столом были Антону незнакомы. Плотный улыбчивый мужик с густой гривой черных волос и средних лет (внешне, разумеется) дама в строгих очках — оба облаченные в балахоны. Главный судья казался здесь лишним, выглядел он как стареющий хиппи первой волны, не расставшийся с хвостиком невзирая на лысину и с ксивницей — невзирая на появление кошелька. Вид у него был совершенно пофигистский.
— Позвольте представиться, Майкл, — весело сообщил он. Было ли это именем или прозвищем, Антону определить не удалось.
Майкл пролистал бумаги на столе, оглядел зальчик и затеял перекличку:
— Я хотел бы знать, присутствуют ли в зале обвиняемые Светлана Назарова-Городецкая, Иная, Светлая, и Гесер, Иной, Светлый?
Светлана и шеф приподнялись, обозначая свое присутствие.
— Знакомы ли обвиняемые с материалами дела и предъявленными им обвинениями?
Светлана и Гесер кивнули.
— Хотят ли обвиняемые предъявить встречные претензии Инквизиции или какие-либо претензии темной стороне?
Светлана рванулась вперед, но Гесер удержал ее и сдержанно ответил:
— У нас нет претензий к темной стороне, однако мы хотели бы заявить протест Инквизиции.
На стол перед Майклом лег непонятно откуда взявшийся листок бумаги. Без эффектного фокуса шеф не обошелся.
Майкл пробежал листок глазами, задумчиво кивнул и продолжил:
— Присутствуют ли в зале свидетели по делу Завулон, Иной, Темный, и Антон Городецкий, Иной, Светлый?
Антон поднялся и глянул на Завулона. Тот стоял со скучающим видом. Судья уже сделал у себя в бумагах какую-то пометку и собрался объявить заседание открытым, как вдруг улыбчивый мужик в балахоне негромко окликнул его. Майкл нахмурился, Инквизиторы сбились в кучку, что-то обсуждая по сумеречным каналам. Когда Майкл обернулся, пофигизма на его лице немного поубавилось и возникла легкая досада:
— Как сообщил мне уважаемый коллега, Темный Завулон и Светлый Антон Городецкий задействованы в эксперименте. В связи с этим они не могут быть допрошены трибуналом в качестве свидетелей. Приступаем к делу об убийстве Максима, Инквизитора.
Пояснять он ничего не стал. Великие приняли это как должное, а вот Антона такое положение дел не устраивало: что это еще за эксперимент, в котором он «задействован»? И чем это может помешать ему свидетельствовать по делу, по которому других свидетелей-то и нет? Он было попробовал спорить, но Майкл на мгновение утратил хипповскую беззаботность, и под его взглядом Антон послушно осел.
Дело было бы скучным, если б Антон не волновался за Светлану. Та то бледнела, кусала губы, рассказывая о событиях на Можайском, то уходила в себя, становилась спокойной и отрешенной, словно не ее судьба сейчас решалась. И, разумеется, никаких козырей в рукаве Ольги, официального защитника, не нашлось. Шеф молчал. Не вставлял реплик, замечаний или уточнений. Либо дела были из рук вон плохи, либо припас, как говорил когда-то Завулону, сразу каре.
Закончив с ответами на формальные вопросы — была ли смерть Максима заранее спланирована Ночным дозором, оказывал ли Гесер влияние на поведение Светланы и так далее, — шеф наконец оживился:
— Уважаемый Майкл, у меня есть одно предложение. Надеюсь, оно вас вполне устроит. Поскольку свидетелей у нас нет, а дело требует, несомненно, тщательного разбирательства, то мы бы хотели предложить временное ревоплощение Инквизитора Максима. Энергетические затраты Ночной дозор, разумеется, берет на себя, тело для ревоплощения мы также предоставим.
Инквизиторы вновь сбились в кучку. Должно быть, у Майкла не было опыта ведения подобных процессов, потому он реагировал довольно болезненно на все отклонения от своего изначального плана. Однако с предложением Гесера Инквизиторы согласились, и Антона ждал не очень приятный сюрприз.
— Антон, я надеюсь, ты не будешь возражать против ревоплощения в твоем теле? — ага, такому тону повозражаешь, коли жизнь не дорога! С другой стороны — а кому Светлана жена? Тому и кашу расхлебывать.
Антон вышел в центр зала, Гесер следом и, кажется, подмигнул Завулону. Темный скривился, но присоединился к Светлым. Антону стало не по себе, захотелось сбежать из круга, он было дернулся в сторону, но вокруг уже вырастали магические щиты, а Великие расплетали энергетические нити. Связаны они были сложным контуром объединения сил, это Антон успел заметить. Сложным, потому что использовалась лишь светлая сила, но на этот раз ни щитам Завулона, ни щитам Гесера ничего не угрожало, контур предотвращал опасные выплески магии.
А потом Антону показалось, что он попал в центр тайфуна. Было больно от яркости света и напряжения силы, тело плавилось, мысли рассеивались мельчайшим туманом. Миг Антон еще осознавал себя, потом — только боль и ужас, потом — пустота и тишина ожидания, в которой не было ни мыслей, ни чувств, ни существования вообще.

URL
2007-09-10 в 13:11 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Сначала появилась тяжесть. Будто все легкое ушло, тело было из расплавленного свинца — тяжелого, но жидкого, не способного дать опору. Потом стало нечем дышать. Антон словно родился заново, с трудом втянув воздух в пересохшие легкие и тихо вскрикнув — совсем как младенец, переживший асфиксию. Потом удалось осознать собственное положение: он сидел на полу, склонив гудящую голову между колен. Великие стояли над ним, словно бы не решаясь коснуться и как-то помочь. Ревновали они, что ли?
Антон зашевелился. Тело слушалось. Неуклюже встал на ноги, качнулся и рефлекторно схватился руками за первое попавшееся. Попались сразу оба шефа московских Дозоров.
Гесер был серьезен и печален, а лицо Светланы все еще искажалось страхом. Чего она так испугалась? Ревоплощение она уже видела. Или здесь происходило что-то, чего стоило бояться? Майкл мрачно сгребал в кучу бумаги со стола.
— Трибунал квалифицирует вину Светланы Назаровой-Городецкой как потерю самоконтроля, не совместимую с рангом Великой. Обвинение в убийстве снято, — провозгласил он. — Виновная приговаривается к ограничению магических способностей до третьего ранга сроком на тридцать лет. У Дозоров есть возражения?
Возражений не было. Темные, видимо, считали наказание достаточным, а Светлые боялись неосторожными протестами ухудшить положение.
Дама в очках поднялась со своего места и вскинула руку. Светлана попятилась, инстинктивно закрывая живот руками. Раньше, чем Антон успел среагировать, Завулон обнял ее за плечи и прикрыл ее живот лаконичным магическим жестом:
— Ему это не страшно. Я будущего Темного в обиду не дам. А ты потерпи, — улыбка на этот раз у него вышла одновременно ободряющая и извиняющаяся.
Светлана закрыла глаза. Мелькнула тонкая светящаяся нить, обернулась вокруг нее и словно впиталась в кожу.
— Виновная имеет право на апелляцию не ранее чем через пятнадцать лет, — объявил Майкл. — Заседание закрыто, прошу всех покинуть помещение.
Теперь они вдвоем вели Светлану — Гесер и Завулон. Первый что-то тихо говорил о том, что пятнадцать лет и третий уровень — это ерунда, если Света не верит, пусть спросит у Ольги. Второй все еще не снимал руку со Светиного живота. Антону не нашлось даже места рядом с женой.
— Мне тоже щиты еще лет сто, не меньше, до кондиции доводить, — по-свойски, будто давней подруге, шепнул Темный Свете на ухо.
Кого к кому следует ревновать, Антон запутался.

И поглядывали на него Великие как-то странно, словно чего-то ждали.
— Что вы так смотрите, у меня что, рога выросли? — психанул Антон. Его все еще покачивало после возвращения в собственное тело. — Что там такого было во время ревоплощения?
Великие вздохнули. Гесер отвел глаза, Завулон помолчал, подбирая слова.
— Знаешь, Максим был ревоплощен на две минуты, потом Инквизиторы еле вернули его в сумрак. Хочешь увидеть, как это выглядело, — сходи в Кащенко. Ревоплощать психически больного рискованно для того, чье тело используется.
— То есть, у меня есть все шансы все же попасть в Кащенко не по своей воле? — замечательно! Спасибо, шеф, большое спасибо! — А предупредить нельзя было?
— Уже нет, — строго сказал шеф, отвечая то ли на первый, то ли на второй вопрос. Всегда так говорит, когда не хочет извиняться. — С тобой все в порядке. А картина развернутого бреда с гомицидными намерениями оказалась весьма убедительной для трибунала.
Что такое «гомицидные намерения», Антон не знал. Но подозревал, что это не очень хорошая штука, без которой он бы запросто обошелся.
— Как это — третий уровень? — спросила у него Света уже на улице.
Антон задумался. Как ей объяснить?
— Сначала тебе будет трудно. Но я с этим всю жизнь жить собирался — и был доволен, что удалось забраться выше пятого.
Великие подозрительно переглядывались.
— Что еще? — не выдержал Антон.
— Пусть он сам рассказывает! — хором ответили шефы московских Дозоров, тыча пальцами друг в друга. И как-то радостно рассмеялись.
Отсмеявшись, Завулон начал первым:
— Видите ли, не секрет, что беременность тем благополучнее, чем выше ранг матери. Фактически, у Великих вообще не бывает патологии.
Светлана охнула и в глазах у нее блеснули слезы. Ну да, она же врач, насмотрелась, небось, на всяких своих практиках…
— …и тем здоровее, собственно, ребенок при рождении, — продолжал лекцию Темный.
— Ты им главное-то скажи, — снова подавился смешком Гесер.
Что-то тут было нечисто.
— Сам говори, — захихикал Темный с весьма довольным видом, именуемым «проделка удалась».
— Я бы и сам, но Инквизиция эти штучки знает, — заговорил Гесер более серьезно, — меня бы отследили. А про то, что у Темных тут могут быть свои резоны, уважаемые Инквизиторы и не подумали. Как ты их, а? — нет, выудить из Великих что-то связное просто не представлялось возможным.
— А я что? — наивно захлопал глазами Завулон. — Маленькая защита, чтоб ребенка магией не задело, — а глаза у него были, надо сказать, хитрющие.
Антону надоели эти игры в недоговорки. Он вцепился в плечи Завулона и потребовал:
— Что ты там сделал? Говори!
— Ну… у твоей жены теперь не совсем третий уровень. Везде третий, а что касается детородных функций — она осталась вне категорий. Я ж защиту у всех на виду ставил, никто не помешал, никто не предупредил, что нельзя, — Завулон попытался изобразить невинное выражение лица. — Зачем мне больной Темный?

Вчерашним днем Януш был более чем доволен. Конечно, тот неприятный инцидент на заседании трибунала чуть все не испортил: Майкл, идиот, не мог заранее просмотреть досье на свидетелей! Но хорошо он, Януш, случился рядом, а то б такой материал для исследований пострадал! Нехорошо, когда подопытные участвуют в судебных заседаниях, это редко до добра доводит. Слава богу, обошлось.
Своих подопытных Януш искренне любил. Он бы даже помогал им в силу своих немаленьких инквизиторских возможностей, если б не боялся нарушить чистоту эксперимента. Вчерашний день раскрывал перед исследованиями Януша совершенно новые горизонты. А какому руководителю проекта это не понравится? Он возбужденно потирал руки, время от времени хлопал себя по бедрам и норовил пуститься по улице вприпрыжку, что, разумеется, не очень вязалось с его почтенным стопятидесятилетним возрастом.
Ему нравилась зимняя Москва, прогулки пешком, шоколадный от песка снег под ногами, нравилась возможность попрактиковаться в подзабытом русском. Это раньше каждый уважающий себя земляк Януша знал язык имперской столицы, а теперь времена иные. Януш засмеялся нечаянному каламбуру.
Какая прелесть этот Темный! На суде Януш даже испугался, что его поймают за руку, но Темный все сделал так изящно, что остальные Инквизиторы ничего не заметили. Даже Агнешка. Опыт — великая вещь, в прежние времена такие штуки проворачивались нередко, и Януш чуял их за версту. Но в данном случае никого не собирался ставить в известность.
Рабочий визит к подопытным он отложил на сегодня. Дела в лес не убегут — или как там говорят по-русски? Януш вспомнил, как впервые приехал в Петербург. Русской речи вокруг было столько, что хотелось зажать уши руками и отдышаться. Он то и дело проваливался в сумрак — там русский звучал понятно, не нужно было заботиться о переводе. Молодой был, совсем зеленый, лет десять как инициированный — вот и считал сумрак спасением от всех бед. Януш тогда чуть не потерялся в большом незнакомом городе, хотелось просто спрятаться от всех где-нибудь на окраине. Но они приехали в Петербург в свой медовый месяц, Януш и его красавица-жена. Он хотел выглядеть в ее глазах могущественным и несокрушимым, вот и старался из последних сил. Ему было тридцать, ей — семнадцать, он отвечал за все и заботился как мог.
Януш закрыл глаза и сверился с воображаемой картой. Офис московского Ночного дозора был уже совсем близко. Да вот и он! Сколько лет, а здание мало изменилось.
С проходной позвонил Гесеру и попросил подготовить встречу. Как в советские времена на заводе. Ностальгические воспоминания тоже доставляли Янушу удовольствие.
Да, в Москву они приехали впервые уже после войны, в шестидесятых. Москва показалась спокойней Петербурга, или он сам стал старше? И никто не верил, что он женат давно. Говорили, он выглядит как влюбленный на втором свидании. Темные посмеивались, Инквизиторы сочувственно улыбались. Ну да, он любил свою жену больше шестидесяти лет подряд и ни разу не пожалел о том, что женился именно на ней. Разве это такая диковина? И она всегда была такой… немного неприступной, совсем как в первый год. Вот и приходилось снова и снова ее завоевывать.
— Какие-то претензии к нам, Инквизитор? — спросил Гесер вместо «здрасьте».
Януш опечалился. Почему раз Инквизитор — так сразу претензии?
— Ни малейших, Светлый! — успокоил он. — Доброго вам дня! У вас найдется непрослушиваемое помещение?
Шеф Ночного дозора глянул исподлобья, но пошел куда-то по коридору, и Януш последовал за ним. В кабинете Гесер направился к шкафу в глубине комнаты шагом, предполагающим попытку пройти сквозь стену. Однако за дверцей шкафа обнаружилась просторная ванная комната с большим панорамным окном. Гесер отлевитировал в ванную несколько стульев из кабинета.
— Уж извините, это единственное место, в защищенности которого я могу быть уверен. Ваша же слежка…
— Просто замечательно! Очень подойдет! — расплылся Януш в улыбке. Ну и затейники эти москвичи! Никогда бы не подумал! Еще б не такие подозрительные… — Пожалуйста, позовите Темного Завулона, — Януш сверился с бумажкой, — и Светлого Антона Городецкого. И вас тоже попрошу присутствовать.

URL
2007-09-10 в 13:11 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Первым появился Темный. Напряженный как струна, явно не в своей тарелке. Светлого Антона пришлось ждать несколько минут. Великие украдкой переглядывались. Наверняка еще и перешептывались по сумеречным каналам. Интересно, что обсуждали: визит Инквизитора или обстановку в ванной Гесера?
На свадьбе Януша тоже были и Темные, и Светлые. Поначалу так же вот мирно разговаривали, поздравляли новобрачных. Потом, правда, перепились и полезли в драку, но об этом Януш вспоминать не любил.
Он вынырнул из воспоминаний и обратился к присутствующим:
— Для продолжения разговора я прошу вас принять знак Карающего Огня.
Странные Иные эти Великие! Пока приветливо здоровался и вежливо раскланивался — дулись. Как только предложил не самую приятную процедуру — повздыхали с облегчением. Решили, что претензии не бывают настолько секретными? Что ж, тут они правы.
А вот молодого Светлого просьба явно не порадовала: аж вздрогнул — вероятно, с Карающим Огнем знаком не понаслышке, а привычки к неприятной магии по молодости лет еще нет. Ну, это поправимо, с этим Януш умел справляться.
Маги снимали пиджаки, свитера и рубашки. Януш поставил Завулона и молодого Светлого спина к спине. Гесер сделал вид, что не видит ничего необычного. Маги вообще не особо смущались друг друга.
Темный все делал правильно, как Януш и ожидал: стал устойчиво, позволил молодому Светлому опереться, взял за запястья. Так и должно быть. Свет и Тьма опираются друг на друга и прикрывают друг другу спину, на том стоит мир, как бы высокопарно это ни звучало.
Януш расстегнул собственную рубашку. В обычное время всем рубашкам он предпочитал пайты и пуловеры, но задирать их крайне неудобно. Отыскал на груди нужный отпечаток и коснулся его. Сейчас не нужно создавать новый знак и принимать его самому, лишь скопировать уже существующий.
Заученно пробормотал текст клятвы и послал знак. Огненная ладонь легла на грудь Гесеру. Светлый поморщился, встряхнулся, как облитая водой кошка. Две другие ладони обняли Темного и его партнера, прижав их друг к другу. Завулон лишь сжал пальцы на запястьях Светлого. Скорее ласково, чем крепко. А Светлый вжался спиной, откинул голову Темному на плечо и зажмурился. Януш видел далеко не первую подобную пару: им, молодым, всегда легче так — вместе. А старшие стараются казаться невозмутимыми. Януш тоже не поморщился бы, если б за спиной у него стояла Агнешка. Он до сих пор звал ее «маленькая», хотя в их возрасте тринадцать лет разницы казались смешными.
— Теперь о сути дела, — начал Януш, пока маги натягивали одежду. — Как вы знаете, существование мира Иных поддерживается двумя факторами: разделением на Свет и Тьму и соблюдением Великого Договора, — он слегка оробел на этих словах. Не так часто приходится говорить о Договоре с теми, кто лично его подписывал. — Прежде считалось, что первый разделяет, второй объединяет, а их сочетание создает стабильность.
Гесер кивнул. Весь вид Завулона говорил о том, сколько и в каких подробностях он может рассказать Янушу о Договоре. Но Завулон молчал и скучающе рассматривал джакузи. Когда становишься Инквизитором, долго не можешь привыкнуть к тому, что Великие — старше, сильней и опытней тебя в разы! — подчиняются твоим указаниям, слушают твои слова, почти не перечат, даже когда им что-то сильно не по нутру. А сейчас вот Януш вдруг понял почему: эти Великие собственноручно подписывали Договор. Должно быть, пришли к миру непростой дорогой. И теперь подчинятся Инквизитору, даже если он начнет городить откровенную чушь. Цена непослушания — не мелкая ссора, а подрыв авторитета Инквизиции, на котором держится Равновесие.
Януш продолжил:
— Однако позже специальная комиссия Инквизиции обнаружила допущенную нами оплошность: Договор не объединяет, он лишь поддерживает равновесие.
Завулон глянул на Януша уголком глаза. Гесер снова кивнул. Молодой маг слушал чуть ли не с открытым ртом, заерзал на стуле и наконец не выдержал:
— Тогда должен быть третий фактор, объединяющий… — он было замолчал, но потом все же добавил: — Иначе ж дисбаланс в системе!
Он из аналитиков? Быстро ухватил суть. Януш согласился:
— Мы ищем третий фактор, ставим эксперименты. В одном из них вы участвовали.
Темный скривился и снова отвел глаза. К его лицу приклеилась неприятная улыбка. Да уж, с ним будет непросто. Но вот ведь как: характер у Темного еще тот, а на неумение сходиться с Иными не жалуется! Бывает же…
— Мы исследуем закономерности личных отношений между Светлыми и Темными, — он обернулся к хозяину уютной ванной: — Светлый Гесер, Инквизиция больше не видит необходимости вашего участия в эксперименте.
Гесер явно заинтересовался и вскинул голову.
— Темный Завулон — единственный, кто не сменил сторону в результате общения с вами. Вы вносите очень большую погрешность, — Януш послал Светлому извиняющуюся улыбку.
— Молодой я слишком был, когда познакомились, — Гесер сделал вид, что огорчен. — Этого не смог, — и лукаво глянул на Завулона. Тот закатил глаза.
— А ваши отношения, — обратился Януш к Темному и его партнеру, — намного сложнее, чем обычно бывает в нашем исследовании. Задействованы еще две светлые волшебницы…
С волшебницами все вообще непросто, слишком уж они непредсказуемы. Януш знал это по собственному опыту: легче столковаться с десятком ведьм, чем убедить одну волшебницу в какой-нибудь мелочи. Интересно, как Темному удалось приручить сразу двух?
Настроение стремительно катилось вниз. Зимняя Москва за окном напомнила о крупной беспричинной ссоре с женой тогда, в шестидесятые, и о том, что ссоры эти нередки до сих пор.
Завулон лениво ковырял кафель носком ботинка. Не понимает, расстроился Януш, не понимает! Такой перспективный Темный, а не понимает!
— Я дружил с Костей, вампиром. И с его отцом. Ничем хорошим это не закончилось, — возразил Антон.
Януш перестал скрывать дурное настроение, ответил с ноткой грусти:
— Это ведь было до того, как вы вышли из категорий? Пока мы наблюдаем положительные результаты только у Иных выше первого уровня. Случай с Игорем Тепловым и Алисой Донниковой вы помните сами.
Маги притихли. Ну да, они же знали тех двоих… Свет и Тьма, ну почему жизнь бывает так несправедлива? Тихо, словно боясь потревожить тени ушедших Игоря и Алисы, Януш закончил:
— Нам нужно знать, почему вы можете быть вместе. От чего это зависит. — Он достал из кармана два компакт-диска. — Здесь анкета: подробности вашей инициации и достижения полной силы, детали биографии, особенности характера. Программа сама проанализирует ответы и отошлет информацию нам. Прошу расценивать это как распоряжение Инквизиции, обязательное к выполнению.
Он хотел бы знать, как это у них получается. Исследование длилось уже почти век, и от каждой новой пары Януш надеялся получить ответ на этот вопрос. А они никогда не знали, пожимали плечами, легкомысленно хмыкали и спешили поскорее завершить разговор.
И ни черта не понимали. Дружили, любили, помогали друг другу, спасали друг друга — и не понимали!
И все же Януш был за них рад. Он всегда радовался за подопытных, порой даже потихоньку смахивал с уголка глаза непрошенную слезу. И потому коллеги считали его излишне сентиментальным. Януш не спорил.
Для жены Темного Януша, Светлой Агнешки, второй уровень был потолком. Поначалу это казалось несущественной мелочью. Потом он что-то заметил… трудно объяснить, но это чувствовалось. Если б она доверяла ему хоть немного! Хотя бы раз позволила подставить руку — как Светлая на вчерашнем трибунале… Но их совместная жизнь все больше напоминала ожидание в окопах.
Через несколько лет после свадьбы Януш стал Инквизитором и увел за собой Агнешку. Они не разошлись, но и не стали ближе. Долгий брак, в котором доверия было не больше, чем безнадежности.
Януш завидовал своим подопытным. Завидовал даже тому, что они могут позволить себе не понимать.
Светлые уже направились к двери, молодой чертил в воздухе схемы, старший кивал и исправлял неточности. Януш поймал на себе пристальный взгляд Темного — как холодной водой обдало. Януш ошибся: Завулон понимал все с самого начала.
— Фуаран…— улыбнулся Януш. — Вам повезло.
Темный не ответил, но у Януша вдруг сжалось от безумной надежды сердце: он не мог отделаться от шальной мысли, что Завулон справился бы и без Фуарана.

URL
2007-09-10 в 13:14 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
— Нам дали индульгенцию? — попробовал сострить Антон.
— Тебе дали. Торговля индульгенциями — светлое дело, — насмешливо отпарировал Завулон.
Они снова молчали. Даже странно — молчали не потому, что нечего было сказать или тяжело говорить. Просто молчания вполне хватало, чтобы слышать друг друга. Хрустел под ногами снег. В витринах магазинов появлялись «мужские» подарки к двадцать третьему февраля.
— Ты меня поздравлять будешь? — Антон кивнул на очередную витрину. — Дозор засчитывается в качестве армии?
— Непременно. На восьмое марта непременно поздравлю.
— Почему это на восьмое?
— Мне март больше нравится. Опять же, цветы дешевле, — Завулона явно забавляло то, как Антон пытается отличить его шутки от серьезных слов.
Тверская казалась бесконечной, но идти по ней было удивительно хорошо — несмотря на толпу и снующие машины.
— Я открыл тебе дверь на третьем слое, — сказал Завулон, соскальзывая в сумрак.
— Я должен тебе услугу, помнишь?
— Помню. Только деревья лучше растить весной, Антош, а не в феврале.
Было спокойно. Кажется, впервые за последние сумасшедшие полгода.
Завулон открыл гостиничный номер и на пороге жадно поцеловал Антона. Отстранился и грустно улыбнулся.
— А сейчас… прости. Так надо.
Сгусток силы полетел Антону в живот. Резкая боль согнула пополам.
Он охнул, отшатнулся и метнулся к ванной. Кажется, оттуда была дверка в туалет, если он все правильно запомнил…
Было слышно, что Завулон стоит где-то недалеко, под дверью. Чего он там ждет?
— Посмотри на полке, я тебе все приготовил, если нужно, — голос Темного стал на тон ниже.
Антон огляделся и нашел глазами полку. Склянка с душистым травяным настоем под согревающей магией, флакон чего-то прозрачно-маслянистого и обычная, какие продают в любой аптеке, резиновая… как ее? груша?
Это… это еще зачем?! Он же не…
— Не очень возись там, — теперь из-за двери раздавалось глуховатое, обманчиво мягкое мурлыканье хищной кошки. — Я тебя хочу.

Ты помнишь, я знал себя,
Мои следы лежали как цепи,
Я жил, уверенный в том, что я прав;
Но вот выпал снег, и я опять не знаю, кто я.

И кто-то сломан и не хочет быть целым,
И кто-то занят собственным делом,
И можно быть рядом, но не ближе, чем кожа,
Но есть что-то лучше, и это так просто.
С утра шел снег,
С утра шел снег.
Ты можешь делать что-то еще, если ты хочешь…

Конец

URL
2007-10-14 в 15:19 

mart
mart
Март.Что ты ей скажешь, если она дура и родом из гармонии мира, а ты умный и ничего?(с)Ауренга
здорово! браво!
единственный фик по Дозорам, который мне понравился.
Спасибо! :hlop:

URL
2007-10-15 в 14:44 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
mart
Спасибо! :) Рада, что Вам понравилось. :)

URL
2007-10-16 в 06:06 

LadyMaul
LadyMaul
Что бы иметь ангельский характер, нужно иметь дьявольское терпение.
Обалдеть! Это лучший образ Завулона! И вообще, довольно радужная вещь получилась! Браво!

URL
2007-10-16 в 13:39 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
LadyMaul
Спасибо! :)
А в каком смысле радужная? :) Что не мрачная? Ну, с Завулоном мрачности как-то не получаются. :laugh:

URL
2007-10-16 в 16:52 

LadyMaul
LadyMaul
Что бы иметь ангельский характер, нужно иметь дьявольское терпение.
А в каком смысле радужная? Что не мрачная?
Да, именно так. То есть, если в мире оригинальных Дозоров постоянно ощущаешь тревогу, то тут так уютно! Приятно читать. Кажется, я полюблю Дозоры таким образом!
И потом, спасибо за замечательное чувство юмора!

URL
2007-10-16 в 19:33 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
LadyMaul
Ой, как мы по-разному Дозоры прочли! :) Мне-то все время казалось, что в Дозорах так много действия, что персонажи (а заодно и читатель) просто не успевают ни переживать прошлое, ни бояться будущего. :) Потому и фик такой получился -- без особого ангста. :)
Ну и чувство юмора тоже от Лукьяненко досталось. :-D

URL
2007-10-16 в 22:39 

LadyMaul
LadyMaul
Что бы иметь ангельский характер, нужно иметь дьявольское терпение.
Ой, как мы по-разному Дозоры прочли!
Ну, конечно, по разному! И это хорошо. Иначе жить было бы не интересно :)
Написано отлично, на хорошем русском языке глаз отдыхает :hlop:
Пойду, сейчас еще раз прочитаю. Уже со смаком, с чувством, с расстановкой.

URL
2007-10-16 в 23:09 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
LadyMaul
Ой, спасибо... :shy:

URL
2007-10-23 в 16:32 

Nordream
...я так не могу, надену свою шляпу, в Бразилию уйду!
Ну что я могу сказать... вы, кажется, открыли для меня новый фандом!
Прочитал ваш фик с неделю назад, после стал искать другие вещи по Дозору. И сейчас скажу одно - ваш Завулон лучший. Восторг и обожание!

URL
2007-10-23 в 21:24 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
nordream31
Спасибо за добрые слова! :)
ваш Завулон лучший
Просто у меня был хороший консультант по образу Завулона. :lol: См. список консультантов. :laugh:

URL
2007-10-24 в 22:23 

Гость
Самый лучший фик, который я когда-либо читала. Спасибо!

Нина

URL
2007-10-24 в 22:27 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Нина
Ой, спасибо! :shy:
Но бывают и лучше, я так понимаю. ;)

URL
2007-10-25 в 09:15 

Рисинка [DELETED user]
читала всю ночь, не могла оторваться!
спасибо огромное!
(и это при том, что второй Дозор не читала принципиально)) )

URL
2007-10-25 в 10:56 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Рисинка
читала всю ночь, не могла оторваться!
Ой, когда так говорят -- это для меня лучшая оценка текста! Спасибо! :)

и это при том, что второй Дозор не читала принципиально
А в чем принцип? :)

URL
2007-10-26 в 22:42 

mart
Март.Что ты ей скажешь, если она дура и родом из гармонии мира, а ты умный и ничего?(с)Ауренга
Nyctalus
www.diary.ru/~guygb/?comments&postid=36912849
полагаю, я должна поставить вас с известность, что здесь говорю о вашем романе.

URL
2007-10-26 в 23:01 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
mart
О, спасибо! :) А то вот так натыкаешься периодически на отзывы о своих фиках в самых неожиданных местах -- и жалеешь, что не знала. :laugh:
Большое спасибо за лестное мнение! :)

Кстати, у Вас там написано, что Вы остальных призеров не читали. Гляньте "Утро добрым не бывает", если не лень. Замечательный юморной мини по Дозорам-фильмам, лично мне кажется очень смешным. :)

URL
2007-10-26 в 23:21 

mart
Март.Что ты ей скажешь, если она дура и родом из гармонии мира, а ты умный и ничего?(с)Ауренга
Nyctalus если выцарапаю время) с юмором и стебом редко нахожу общий язык)

URL
2007-10-26 в 23:23 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
mart
Ну, дело вкуса, конечно. :) Но просто мне показалось, что и правда забавно, можно для поднятия настроения перечитывать. :) И оно совсем маленькое, кстати. :)

URL
2007-10-26 в 23:35 

mart
Март.Что ты ей скажешь, если она дура и родом из гармонии мира, а ты умный и ничего?(с)Ауренга
Nyctalus я последую вашему совету прямо сейчас)

URL
2007-10-27 в 00:50 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
mart
Надеюсь, не пожалеете. :)

URL
2007-10-27 в 01:37 

mart
Март.Что ты ей скажешь, если она дура и родом из гармонии мира, а ты умный и ничего?(с)Ауренга
Nyctalus прочитала) забавно.
Но я не слэшер, поэтому при отсутствии грамотно и интересно поданного сюжета ...не могу сказать ничего кроме, да не обидится автор, если прочитает)
Ведь то, что я прочитала, всего лишь зарисовка, эскиз для поднятия настроения фандомщикам, к которым я не принадлежу)

URL
2007-10-27 в 01:41 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
mart
Ну, тогда простите. :shuffle:
Просто мне казалось, что поднять настроение/развеселить/рассмешить -- одна из основных задач юмористического текста. :) А с этой задачей текст. кажется, справляется неплохо. :)

URL
2007-10-27 в 01:46 

mart
mart
Март.Что ты ей скажешь, если она дура и родом из гармонии мира, а ты умный и ничего?(с)Ауренга
Nyctalus безусловно) я ведь так и сказала)
в конце тяжелой рабочей недели забавно представить светлого мага в фартучке с оборками в роли прелестной супруги, съевшей мел (кальция беременным женщинам не хватает)))

URL
2007-10-27 в 01:48 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
mart
Не-е... если фильм смотрели, то фишка-то самая в том, что спьяну написать на стене пару ругательств -- а с утра обнаружить, что все сбылось тебе же на голову. :-D

URL
2007-10-27 в 02:02 

mart
mart
Март.Что ты ей скажешь, если она дура и родом из гармонии мира, а ты умный и ничего?(с)Ауренга
Nyctalus фильм неасилила, заснула) только книги читала.

URL
2007-10-27 в 02:04 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
mart
А, тады ясно. :) Ромина в основном по фильмам пишет, а фильмы прилично отличаются от книг по сюжету. :)

URL
2007-11-04 в 22:25 

LadyMaul
LadyMaul
Что бы иметь ангельский характер, нужно иметь дьявольское терпение.
Я извиняюсь, что не в тему и что возвращаюсь к затронутому выше разговору о разном прочтении Дозоров, но тут случайно (по-правде говоря, в поисках картинки для образа Завулона :)) наткнулась на ссыль:
www.noogen.2084.ru/dozor.htm
Почитала, и, собственно, сообразила, что не зря, ох не зря текст Дозоров вызывал у меня периодически смутную тревогу.
Не заявляю, разумеется, что автор статьи безусловно прав. Просто появился повод для размышлений :duma2:.
В общем, пришла к такому выводу: фанфикшен, хоть и основывается на чужой картине мира, не всегда наследует от этого мира авторскую мораль и что-там еще... Автор фанфикшена в любом случае отклоняется от канона, соблюдая только внешние правила (имена, образы, события прошлого и будущего). Каким образом он изменяет канон? Да просто он пишет свое произведение, пропуская через свое мировоззрение, по определению отличающееся от мировоззрения автора канона. И кажется... это хорошо :smiletxt:.

URL
2007-11-04 в 22:37 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
LadyMaul
Пробежала глазами статью. Автор статьи... как бы это помягче? ...пропустил книги через свое мировоззрение. ;) И большие у меня сомнения, что он там что-то правильно понял. Мешанина религии, литературы и политики умилила. Похоже, автор статьи учился литературе по хрестоматии для средней школы. :-/ Даже грустно от редкостной негибкости мышления, непонимания простеньких вещей, стремления притянуть имеющееся в действительности к собственным представлениям. :nope:
Не, я тоже что-то к чему-то притягиваю, ясен пень. Но тут это еще и очень паршиво сделано. :rolleyes:

URL
2007-11-06 в 21:46 

LadyMaul
LadyMaul
Что бы иметь ангельский характер, нужно иметь дьявольское терпение.
Да эт понятно, что автор статьи какой-то одиозный товарищ... Я вот не хочу здесь в комментариях к понравившейся мне вещи разводить дискуссию. Крайне извиняюсь! Но меня задело его замечание:"если делишься радостью со светлым человеком, то она, наоборот, будет только возрастать". Меня как раз этот момент в Лукьяненко и насторожил. Мне тоже всегда казалось, что радость - такое чувство, которое ...м-м...ну, скажем, не подлежит отъему что-ли! То есть радость скорее нечто качественное, чем количественное. Энергетика радости, по моему мнению, как раз генерируется и в дальнейшем распространяется, пока жив источник. Нелогично как-то у Лукьяненко эта мысль звучит... Фактически подозреваю, что Лукьяненко занимается (как Воланд) софизмом... Играет с понятиями Добра и Зла, как будто они объективны, а не абсолютны, окончательно запутывая тех, кто еще не определил для себя, что есть Добро и Зло на самом деле. Или Добро и Зло не то же самое, что Тьма и Свет?
Я все это к тому, что люди есть люди - они стремятся к хорошему. Потому из под пера и вылезает, скажем, влюбленный Завулон, или воскресший Костя. То есть, в отношение данного фендома фикрайтерство похоже пошло только на пользу - оно улучшает вселенную Лукьяненко. Поскольку творчество несет в себе и чужое мировоззрение, порой гараздо более ...цельное.

URL
2007-11-06 в 22:02 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
LadyMaul
Я не вижу у Лукьяненко знака равенства между Светом и добром, Тьмой и злом. Я, в общем, целый фанфик про это написала. :lol: То есть фиком я не противоречила канону настолько. насколько мне удалось его понять. :)

А с энергетикой там же простая штука: если отбираешь энергию у человека, ему плохо и грустно. И неважно. Светлый ты при этом, Темный, добрый, злой... Не важно, рад был человек в момент отбирания у него энергии или печален.

URL
2007-11-07 в 18:20 

LadyMaul
LadyMaul
Что бы иметь ангельский характер, нужно иметь дьявольское терпение.
Я не вижу у Лукьяненко знака равенства между Светом и добром, Тьмой и злом.
Хе-хе... Видимо так. По сути, как нет равенства между Злом и Хаосом, а так же Добром и Порядком у Желязны в Янтарных хрониках. Слово "софистика", которое я не зря упомянула выше, уместно отчасти и в отношении Желязны. Равенства нет, но тем не менее, хаос отождествляется с разрушением материи, являющейся носительницей жизни, а так же с отсутствием жизни. Любая материя, в том числе и люди, ибо их тела материальны, не способна существовать без положительного энергоинформационного поля, его разрушение есть зло в чистом виде, как мы его понимаем. Укрепление же энергоинформации такими положительными факторами как любовь, радость, и проч. то есть тем, что мы традиционно отождествляем с понятиями Добра - отодвигает Зло.
Как не поверни, все же в понимании большинства людей Светлые силы - это силы добра.

То есть фиком я не противоречила канону
Ни боже мой, ни в чем не обвиняю :))) Даже скорее пытаюсь сделать комплимент. Я не говорила что, ты (извини, что на ты),Nyctalus противоречила, скорее сделала менее безрадостным.

URL
2007-11-07 в 19:15 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
LadyMaul
У-ууу... щас уйдем в сложные материи. :)
Желязного я давным-давно читала, уже смутно помню. :) Но зато неплохо помню кое-что из психологии ментальности. В человеческом сознании и подсознании мир разделен по двуплюсным шкалам, бинарным оппозициям. С одной стороны мы имеем Космос (порядок), сакральное, высокое, белое, доброе. хорошее, правое, мужское и т.д. По другую сторону оказываются Хаос (отсутствие порядка), обыденное, низкое. черное, злое, плохое, левое, женское и т.д. Когда-то "толстый" был равен хорошему и доброму, потому, скажем, "худой мир лучше доброй ссоры". Но сейчас уже мало кто возьмется утверждать, что худоба равна злу. :) Уже смотрят по ситуации, хотя в подсознании связь осталась. :)
Точно так же Тьма отождествляется со злом на подсознательном уровне, а вот в сознании, анализируя конкретное описание конретной Тьмы, мы можем вынести более рациональную оценку. :)
Что же до Космоса и Хаоса, то Космос не сможет развиваться без Хаоса, потому что абсолютная стабильность мертва. ;-) Потому нельзя сказать, что Хаос -- это зло, а Космос -- добро. Строго говоря, отсутствие порядка непонимаемо, потому не может быть оценено. А вот человеческий поступок, пусть и злой, укладывается в наш порядок, потому его можно считать частью Космоса. :)

URL
2007-11-08 в 20:35 

Squirry
Таких, как вы, на шапку троих надо! (с) ​
Я вчера получила от Дневного дозора что-то вроде мессиджа, и наконец дописала отзыв))). Я помню, что за невнятные отзывы ты не грызешь, но если они еще и невнятно-очень-длинные? Что-то у меня вкратце не получается))) Я помню, как написала когда-то тебе отзыв на форуме, и ты решила, что это кусок продолжения какой-то затесался))) В общем, с тех пор я так и не научилась коротко и ясно выражать свои мысли. :)

Мне очень понравилось. Никогда у меня, кажется, ничего по другим фандомам, кроме ГП, не читалось нормально, а тут как прочиталось! :) Причем не как фик, а как сиквел, вполне в лукьяненковской стилистике. Ну, если абстрагироваться от того, что вряд ли Лукьяненке пришло бы в голову писать слэш Завулон/Антон... :-D
Я помню нашу давнюю дискуссию на дайри - люди ли Иные ("иные люди"), или же нечто другое. Я тогда говорила - ну Лукьяненко же про людей писал! А не про про зеленых человечков со сверхвозможностями и с не доступной моему пониманию психикой. И я боялась, что ты все-таки сделаешь упор на "инакость", на то, что иные - сверхлюди. *шепотом* А с этой позиции сверхлюди мне кажутся калеками, ущербными. Третья нога - разве не уродство, если она нефункциональна, торчит из головы и ни к чему не приспособлена? Похоже, эти трехногие сами не знают, что со своей силой им делать, вот и маются. То Договоры договаривают, чтобы потом их нарушать, то друг друга убивают невесть из-за чего, то интриги какие-то плетут...ищет силушка выхода, свербит нога на голове. Когда лукьяненковский канон читала, временами у меня появлялось ощущение, что "инакость" эта у иных неорганична, что магия для Иных- не как дыхание, не как крылья для птицы, а как... акваланг для человека, что ли. Вроде, возможностей много дает, но...в тягость. Но если такие мысли у меня и мелькали, то не слишком часто. Я уже говорила, что считаю Лукьяненко хорошим писателем. Все-таки интересный он мир создал, и персонажей хороших - живых и неоднозначных.
А когда "Точку отсчета" читала, вообще ничего такого не мелькало!
Все "про людей".
Семен задумался, оценивающе посмотрел на Антона и ответил необычайно серьезно:
— Я тебе одну вещь скажу, такому тебя у нас не учили. Тебе все говорили, что есть люди, а ты — Иной, и все у тебя теперь иное. Так вот, неправильно — это когда человеком перестаешь быть. Все остальное можно.
Ага, вот это оно, как я вижу-чувствую. Иначе получается "массаракш" - было у Стругацких такое словечко- "мир, вывернутый наизнанку". Но мир "Точки отсчета" мне нравится. :)
Хотя вчиталась я не сразу. Меня очень выбивают из колеи вкрапления песенных текстов. Но меня они и у Лукьяненки тоже раздражают, признаюсь. Все-таки это очень личное - "твоя" песня, "не твоя"... Если бы они хоть курсивом или разбивкой отделены были, получилось бы абстрагироваться. А так - повествование переходит в набор слов и - хлоп - тебя выбрасывает из текста, сопереживание пропадает.

Меня сразу слегка смутило, что Антон в очередной раз купился на предложение Завулона "услуга за услугу", и вокруг этого все закручено. Такой сюжетный ход, без которого ни одна история про Дозоры не обходится. Ну, будем считать, что это - неотъемлемый атрибут отношений между светлыми и темными.
Зато находка с сумеречным ураганом понравилась. Ситуация с этим ураганом в какой-то момент уравняла Антона и Завулона, нивелировала какие-то барьеры, которые могли оказаться непреодолимыми в других обстоятельствах. Стихия все-таки. :)
А догадка насчет того, что у Высших всегда двое учителей – это просто изумительная находка. После того, как эта мысль озвучивается в тексте, начинаешь мучиться: ну как, как же можно было раньше не понять, что, действительно, должна быть комплементарная пара? Это же так логично, так естественно…
От Надюшки я просто млею. Все её реплики хочется на цитаты растащить. :)
— Значит, если его не злить, он будет добрый.
Вот это просто супер.
А вообще я "Точку отсчета" читала в два приема на работе. Первый рабочий день из этих двух закончился на самом интересном месте - на песочке, где Завулон на берегу валялся)))
И вот дома вечером крутилась-крутилась у меня в голове какая-то мысль... И озарило меня, что мне этот пейринг напоминает. Гарридраку. Это мой больной мозг все на ГП проецирует. :) Причем вообще я гарридраки не люблю, но вот такие готова читать в любом количестве.
Вообще Завулон очень... малфоистый у тебя получился. Я помню, ты задавала вопрос читателям, каким они Завулона видят. Я вот его никаким не видела, как-то не думалось мне о нем. Так что пока мне не предложат альтернативы, буду его видеть вот таким, как у тебя. :)
Да, он не ангстовый совершенно. Что-то мальчишеское в нем есть, и повыпендриваться он любит...да, на Малфоя-младшего слегка похож. И еще - он у тебя получился намного младше, чем у Лукьяненко. Ну, по моему ощущению.
И Антон мне тоже Гарри чуток напоминает. Даже не чуток, а очень напоминает.
В общем, этот пейринг взял все самое лучшее от гарридраки. Взрослые персонажи, но при этом в их отношениях что-то ребяческое есть. И Завулон/Антон интереснее, чем Гарри/Драко, потому что есть разница - и огромная - в опыте, возрасте... И при этом они - каким-то невозможным образом - равные. Мне вообще "межвозрастные" пейринги больше нравятся. А здесь - просто конфетка, а не пейринг.
А что не понравилось, так это построение текста с нарушением хронологии. Мне показалось, именно в этом тексте нелинейность повествования не вполне оправданна. Я перечитала текст два раза, но каждый раз спотыкалась на «переставленных» местами фрагментах. Обычно, если видишь, для чего такая перестановка была сделана (либо понимаешь постфактум), то это воспринимается нормально, а здесь я недоумевала каждый раз: почему история с домодедовским дозором «нелинейно» изложена, почему карандаш сначала появляется у Надюшки, а потом мы видим сцену, в которой Семен его Антону передает, почему финальные эпизоды с трибуналом в таком «рваном» виде перед нами предстают.
Но, в общем и целом, история получилась настолько захватывающей, что меня эти мои «спотыкания» не сильно из седла выбивали)))
Понравилось соотношение экшна и рефлексии, логики и эмоций в тексте. Гораздо более оптимальное соотношение получилось, ИМХО, чем у Лукьяненко. В канонических «Дозорах» автор затрагивает очень серьезные этические проблемы, но при этом немножко не хватает времени персонажам, чтобы остановиться, оглядеться и поглубже задуматься. Эмоции за них, в общем, зачастую приходится домысливать. А в «Точке отсчета» есть баланс по этим показателям. Равновесие, если дозоровскую терминологию использовать. :) Отлично продуманный сюжет – и при этом предельно живые, эмоциональные герои. Для меня здесь «ожили» и те, кто у Лукьяненко пунктиром проходили. Лукьяненковские персонажи мне тем и нравятся, что в них можно еще очень многое вложить, оставаясь в рамках намеченного характера. Перспективностью своей нравятся. :)
И очень, просто невероятно понравилось то, что я восприняла как основную идею текста. То, что в конце открывается – частично через объяснения Завулона Антону, частично через размышления Януша, частично через слова Надюшки. Мне, собственно, изначально импонировала мысль о том, что Свет и Тьма не совсем уж безнадежно противопоставлены друг другу. Единство и борьба противоположностей, две стороны одного листа, - да. Но тот же лист можно и лентой Мебиуса свернуть. ;) И когда в каноне была упомянута возможность «сменить сторону», я очень порадовалась за Иных))) Негибкость и окостенелость – это прямой путь к вымиранию, а так… намечены возможности для эволюционирования. А в «Точке отсчета» эта мысль получила развитие, очень созвучное с моими ощущениями. Разделенные Свет и Тьма – это, безусловно, один из факторов, на которых держится существование Иных. Но очень важно вовремя понять, что заигрался. Для меня умение вывернуть из наезженной колеи, отбросить стереотипы и взглянуть на себя и свою жизнь в другом ракурсе, под другим углом - это вообще очень важный момент. Не только в отдельно взятом тексте, но и «по жизни» вообще.
И я очень хочу еще – и побольше, побольше. :-D С теми же персонажами и в той же стилистике. Ты еще что-нибудь по Дозорам пишешь? Или планируешь писать? А то перспективы новой большой и беспокойной семьи Антона Городецкого меня очень интересуют и волнуют. :) Аффтар, пешы исчо!
Кстати. Почему «Точка отсчета»? Я названия так и не поняла)))





URL
2007-11-08 в 20:50 

Squirry
Squirry
Таких, как вы, на шапку троих надо! (с) ​
ЗЫ. По следам последнего треда.
"Надеюсь, теперь вы начали понимать..." :lol:
Теперь я знаю, как нужно заканчивать такие пространные отзывы: именно этой фразой! :tongue:

URL
2007-11-08 в 21:31 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Squirry
Ого, какой отзыв! :buh: Спасибо!
Очень интересно было читать. только я сегодня собираюсь, а завтра уезжаю. :( Я потом толком отвечу. ладно?
Пока что у меня ощущение, что мы просто похоже Дозоры прочли -- потому и тут сошлись. :)

А что не понравилось, так это построение текста с нарушением хронологии. Мне показалось, именно в этом тексте нелинейность повествования не вполне оправданна.
*схватилась за голову* А ты тут, на дайри читала?
Что-то у меня подозрение, что нелинейность там и впрямь лишняя: я во время глюков дайревских текст выкладывала, а потом порядок кусков не проверяла... :lol:
И все ж молчат, заразы! :laugh: Надо будет проверить и попереставлять, если там порядок нарушен. :) Спасибо, что сказала. :)

URL
2007-11-08 в 22:02 

Squirry
Squirry
Таких, как вы, на шапку троих надо! (с) ​
Nyctalus
Да, читала здесь. Гы-ы-ы, может, и вправду, глюк. Все "подозрительные" стыки приходятся на границы постов.
Я потом толком отвечу. ладно?
Конечно. :)

URL
2007-11-12 в 12:47 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Сложу сюда отзыв от Мильвы, чтобы не потерялся. :)

Я у тебя прочитала только "Точку отсчета". Прочитала запоем, и с большим удовольствием. Очень понравилось, что в фике есть сюжет, и что главное там - именно сюжет (в принципе из него легко можно было бы сделать джен, и это, на мой взгляд, достоинство). Завулон классный ))) Но больше всего мне понравилась Надюшка и ее разговоры про "дядю Завулона". Я угорала :lol:
И концовка понравилась - вот этот ребенок от Максима, который должен стать "темным" - это супер! И то, как Завулон на Светлану защиту наложил - чтобы она благополучно беременность отходила и родила - да еще на виду у всех, гы :-D
Короче, впечатления от фика остались самые приятственные )))

URL
2007-11-12 в 14:23 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Squirry
Значит так: невнятные длинные отзывы я люблю еще больше, чем просто невнятные. :) Потому огромное спасибо! :) Мне таких отзывов... вот честно не помню чтоб писали. :upset: Когда не только про текст, но и про мир. :) Еще раз огромное спасибо! :squeeze:

Я тогда говорила - ну Лукьяненко же про людей писал! А не про про зеленых человечков со сверхвозможностями и с не доступной моему пониманию психикой. И я боялась, что ты все-таки сделаешь упор на "инакость", на то, что иные - сверхлюди.
А для меня тут хитрая такая штука: Иные -- не люди, но они вырастают среди людей, живут среди людей. Не могут они не пропитаться человеческими ценностями, не могут быть нам совсем чуждыми. :) В чем-то у них совсем иное мировоззрение, а в чем-то -- точно как у нас. Первое писать сложнее, потому больше вышло про второе. :laugh:

Когда лукьяненковский канон читала, временами у меня появлялось ощущение, что "инакость" эта у иных неорганична, что магия для Иных- не как дыхание, не как крылья для птицы, а как... акваланг для человека, что ли.
У меня есть глюк восприятия. :) Мне если чего-то в произведении не нравится, я сперва прикидываю, можно ли этот момент понять иначе, так, чтобы все там было в порядке. :) И в большинстве случаев получается. :) Я так думаю, что автор-то не дурак, он что-то себе думал. когда писал, но мог не все свои мысли в текст запихать. :) Потому надо приложить какое-то усилие, подумать и составить картинку. :)

Хотя вчиталась я не сразу. Меня очень выбивают из колеи вкрапления песенных текстов. Но меня они и у Лукьяненки тоже раздражают, признаюсь. Все-таки это очень личное - "твоя" песня, "не твоя"... Если бы они хоть курсивом или разбивкой отделены были, получилось бы абстрагироваться. А так - повествование переходит в набор слов и - хлоп - тебя выбрасывает из текста, сопереживание пропадает.
А это вообще загадочная вещь, песни эти. :lol: Я у Лукьяненко две книги к ним привыкала. вчитывалась, пока начала понемногу чувствовать связь между текстами песен и основным повествованием. А когда села писать сама -- поставила какую-то музыку, подобрала так, чтоб под нее писалось нормально. И тут оказалось, что песни между собой переплетаются, втягиваются в текст, образуются там какой-то скрытый слой. :upset: У меня рука не поднялась повыкидывать то. что само в текст пролезло. :laugh: То есть, конечно, я там повозилась с подбором песен, но когда песня "попадала", ее оттуда уже не сдвинуть было. :)
Так что уж прошу прощения у читателей, но оно там само выросло. :)
А почему говоришь, что песни ен отделены? Они же пустыми строками отбиты, их за версту видно? :upset:

Меня сразу слегка смутило, что Антон в очередной раз купился на предложение Завулона "услуга за услугу", и вокруг этого все закручено. Такой сюжетный ход, без которого ни одна история про Дозоры не обходится. Ну, будем считать, что это - неотъемлемый атрибут отношений между светлыми и темными.
Это наследие канона. :laugh: И единственный пришедший мне в голову способ более или менее естественно завязать отношения между персонажами. :) В начале фика вообще много штампов, я все еще полагала. что пишу короткую порнушку. :lol:

Зато находка с сумеречным ураганом понравилась. Ситуация с этим ураганом в какой-то момент уравняла Антона и Завулона, нивелировала какие-то барьеры, которые могли оказаться непреодолимыми в других обстоятельствах. Стихия все-таки.
Честно уворовано у Морока из его "Вихрей". :shuffle:

А догадка насчет того, что у Высших всегда двое учителей – это просто изумительная находка. После того, как эта мысль озвучивается в тексте, начинаешь мучиться: ну как, как же можно было раньше не понять, что, действительно, должна быть комплементарная пара? Это же так логично, так естественно…
Ну, у меня это росло из ощущения, что Завулон к Гесеру в каноне относится как-то странно. Он вроде и противник, а вроде и с симпатией, Гесер Завулоном нередко командует, а Завулон слушается. И еще Завулон так выпендривается порой, словно хочет чего-то Гесеру доказать. На мой взгляд. это похоже на отношения учителя и повзрослевшего ученика. :)
А поскольку учитель все же долженбыть соответствующего "цвета", то пришлось придумывать, что учителей двое. :)

И озарило меня, что мне этот пейринг напоминает. Гарридраку. Это мой больной мозг все на ГП проецирует.
Мой больной мозг тоже на ГП проецирует. :laugh: В какой-то момент я сообразила, что пишу чистый и незамутненный снарри. :gigi: И стала всяко разводить Завулона и Снейпа, ибо они все же разные. :) Малфои в голову не приходили. :)

И еще - он у тебя получился намного младше, чем у Лукьяненко.
Думаю, просто возраст не вытянула. :nope: Во-первых. мне самой не тыща лет. Во-вторых, я изначально ошиблась и сделала Завулона более молодым. чем он в каноне. Потом частично исправила, но что-то в характере осталось.
Хотя Галина говорит, что Завулон пользуется нехилой оперативкой, а к винту обращается редко. :-D

Мне вообще "межвозрастные" пейринги больше нравятся.
А мне чаще все же равные по возрасту. :) Ну вот и тут вышло что-то такое.... промежуточное. :laugh:

В канонических «Дозорах» автор затрагивает очень серьезные этические проблемы, но при этом немножко не хватает времени персонажам, чтобы остановиться, оглядеться и поглубже задуматься. Эмоции за них, в общем, зачастую приходится домысливать.
Ну, на том фанфикшн и держится. :laugh: Если автор распишет все, фикрайтеру ловить будет нечего. :lol:

Отлично продуманный сюжет
:lol: :lol: :lol:
Там вообще изначально сюжета толком не было! :gigi: Была задача запихать персонажей в койку как-нить. :gigi: А по ходу они все время от койки уворачивались и куда-то бужали -- а я за ними. :lol:

Мне, собственно, изначально импонировала мысль о том, что Свет и Тьма не совсем уж безнадежно противопоставлены друг другу. Единство и борьба противоположностей, две стороны одного листа, - да. Но тот же лист можно и лентой Мебиуса свернуть.
Собственно, у меня такое же ощущение еще с "Сумеречного дозора". Там много про единство Света и Тьмы. :) Так что я мало чего от себя приписала, больше поразжевывала то, как я Лукьяненко прочла. :)

Кстати. Почему «Точка отсчета»? Я названия так и не поняла)))
Ну... :shuffle: Перемудрила. видать. с названием. Там встреча Антона и Завулона и сделка в самом начале -- точка отсчета и детективной линии (которую герои весь фик ищут, собственно), и точка отсчета их личных отношений. :)

Не знаю, не хочу я загадывать, будет еще чего по Дозорам или нет. Суеверная типа. :laugh:

URL
2007-11-13 в 21:42 

Squirry
Squirry
Таких, как вы, на шапку троих надо! (с) ​
почему говоришь, что песни ен отделены? Они же пустыми строками отбиты, их за версту видно?
Да я как-то пустые строки не воспринимаю в качестве отбивки: часто в текстах на дайри абзацы пустыми строками отделяют, вот я и привыкла их перепрыгивать, не замечая.
из ощущения, что Завулон к Гесеру в каноне относится как-то странно. Он вроде и противник, а вроде и с симпатией, Гесер Завулоном нередко командует, а Завулон слушается. И еще Завулон так выпендривается порой, словно хочет чего-то Гесеру доказать.
Да, да, точно. :yes: Мне это тоже щекотало подсознание. Хотелось какие-то выводы сделать. :)
В какой-то момент я сообразила, что пишу чистый и незамутненный снарри.
Ы-ы-ы... :tongue: Надо же, а я там снарри не вижу вообще. "Уход от Снейпа" удался на славу)))
Хотя Галина говорит, что Завулон пользуется нехилой оперативкой, а к винту обращается редко.
Попыталась осмыслить))) Отлично сказано!
Спасибо за такой подробный ответ. :)

URL
2007-11-15 в 22:50 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Squirry
Спасибо за такой подробный ответ.
Э нет, это за такой огромный и интересный отзыв спасибо! :)

URL
2007-12-18 в 09:47 

Гость
Просто потрясающе!!! Недавно в этом фендоме и сразу ТАКОЙ фик. Огромное спасибо.

URL
2007-12-25 в 13:28 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Гость , спасибо! :)

URL
2008-01-11 в 09:50 

Natias
Natias
Комплекс Экзюпери: мы в ответе за тех, кого вовремя не послали.
буду краток (с)

огромное спасибо ! посоветовали прочитать, как один из лучших фиков по фандомным Дозорам, не пожалела =)
любимый сюжет любимые герои, а что дядя Завулон явно неравнодушен к Светлому Антоше, так это и в каноне(?) чувствуется ;)
ваше прочтение Договора порадовало!
даже жалко, что история закончилась:depress:

URL
2008-01-11 в 11:00 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Natias
Спасибо большое! :)
Только мне говорили, что у меня там текст не по порядку местами -- глюк дайри во время выкладки. Мне очень стыдно, но я так до сих пор и не поправила. :-/

Дядя Завулон в каноне к Антоше явно неравнодушен, это еще по НЛ видно. :-D Я не знаю, что хотел написать Лукьяненко, но даже в дженовом варианте там просто-таки просится дружба и наставничество. :)
Но, кстати, и к Гесеру Завулон тоже относится как-то сильно по-доброму. ;)

ваше прочтение Договора порадовало!
Чем, если не секрет?

даже жалко, что история закончилась
Мне тоже, но она закончилась. :)

Какая у Вас шикарная подпись под аватаркой!!! :up:

URL
2008-01-11 в 13:30 

Natias
Комплекс Экзюпери: мы в ответе за тех, кого вовремя не послали.
Nyctalus да, есть такое =) но я слишком давно на диари, чтобы не понять, что это глюк сервера а не автора ;)
к Гесеру то... я думаю это отношение у него "вошло в привычку за давностью лет" (с)

чем порадовало?Откровенностью, думаю )))
я вчера, правда в 3 часа ночи пыталась изучить дискуссию о Свете и Тьме в камментах, но глаза слипались и ниасилила, как говорится)))
Мне то кажется, что у Лукьяненко вообще нет никакого классического противостояния, дядя Завулон прав... Причем от книги к книге всё явственнее...
А у вас это отсутствие очень четко показано) я согласна с таким вариантом

спасибо, самой очень нравится, поэтому и не меняю ;) отражает сущностьмоего бытия так сказать

URL
2008-01-11 в 13:58 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Natias
к Гесеру то... я думаю это отношение у него "вошло в привычку за давностью лет" (с)
Я не знаю. Я в фике попыталась написать свое видение их отношений. Давность-то давностью, но они друг друга явно уважают, явно будут рассчитывать друг на друга в случае серьезной опасности для Иных, а Завулон еще и чего-то доказать Гесеру временами пытается. :) Типа, ты крутой, а я не хуже. :)

Это вообще для меня странный фик. Когда я писала по ГП, то как бы все время пыталась переспорить Роулинг, написать как-то наоборот. А тут -- только расписать подробно всякие замеченные в каноне мелочи. :) Ну и слэш приплюсовался, ага. :)

Мне то кажется, что у Лукьяненко вообще нет никакого классического противостояния, дядя Завулон прав... Причем от книги к книге всё явственнее...
Мне тоже так кажется. Причем в конце третьей книги это прямым текстом написано.
И абсолютного добра и зла у Лукьяненко вроде бы нету, что несказанно радует. :)

А у вас это отсутствие очень четко показано)
Я просто за мир во всем мире. :lol:

URL
2008-01-11 в 19:22 

Natias
Natias
Комплекс Экзюпери: мы в ответе за тех, кого вовремя не послали.
:lol2:Nyctalus мир во всем мире - это отлично сказано! :lol2::lol2:

слеш очень в тему нарисовался, ага =) меня правда слегка смутило некоторое сходство Завулона с неким профессором, но потом иллюзия рассеялась )))
Я решила что просто перечитала фиков по ГП ;)
в конце третьей книги это прямым текстом написано. - ой, вот про я что-то запамятовала((( хотя недавно и перечитывала...
спасибо спасибо еще раз!!!!

оффтоп можно? а что вы писали по ГП? интересно было бы почитать)))




URL
2008-01-11 в 21:48 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Natias
Ага, а Городецкому надо бы откинуть челку и проверить, нету ли шрама. :gigi:
Пришлось под конец фика сцепить зубы и дописывать, приговаривая: "Не ангст! Не Снейп! Не ангст! Не Снейп! Никого не убивать! Никого не убивать!" :lol:

В третьей книге надо смотреть моменты ближе к финалу, где Завулон предлагает Гесеру работать вместе. а Гесер говорит. что Антон справится с Костей лучше. Вот там Гесер говорит, что два Дозора -- это для молодых. Я эту фразу ж чуть не дословно из канона взяла. А позже Завулон трогательно так провожает Антона -- по плечу хлопает, удачи желает, на шарахнувшегося Городецкого не обижается... :)

По ГП я писала всякую хрень, на часть ее есть ссылка из эпиграфа дайри, часть находится на дайри по теме записи "фанфики", часть валяется на Фанрусе, остальное ровным слоем рассыпано по этому дневнику. :) Там джен и слэш примерно в равной пропорции, гета поменьше. :)
Плюс фики Киры Шемаханской тоже мои. :)

URL
2008-01-12 в 16:17 

Natias
Natias
Комплекс Экзюпери: мы в ответе за тех, кого вовремя не послали.
Nyctalus "ты повзрослел Гарри Поттер" (с):lol2:
ну Лукьяненко и сам фанат ГП, так что всё нормально) и главное - все живы, ну почти )))
а да, помню))) вот кажется с этого момента в 3 книге я и заподозрила Завулона во всем нехорошем ;)
ок, прочту обязательно!!!! стиль оч понравился =)

URL
2008-01-22 в 22:52 

LizaSirius
Всё делит поровну Всевышний (с)
Nyctalus
хочу признаться вам в любви за этот офигенный текст!!!!! читала-глотала, даже забыла поужинать! очень всё здорово... и правильно... и офигенно всё про любовь и полулюбовь, да...!
даже тексты песен, которые по большей части у Лукьяненко меня бесили, тут оказались в кассу и... в общем, порадовали. ))

СПАСИБО ОГРОМНОЕ :heart:

URL
2008-01-22 в 23:05 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
LizaSirius
Спасибо большое за такие добрые слова!

Тексты песен попали в фик сами собой. Пролезли как-то: я обычно пишу под какую-то музыку. Подбираю под настроение -- и гоняю потом эту подборку в случайном порядке. И вдруг поняла, что песни у меня в голове начали складываться в какой-то второй план, что их уже не отделить от текста. Так что пришлось вставлять. :-D И мне подумалось, что у Лукьяненко песни тоже могут образовывать какой-то второй или третий план. просто понятен он не всем.

URL
2008-01-23 в 20:14 

LizaSirius
Всё делит поровну Всевышний (с)
Nyctalus
у Лукьяненко песни тоже могут образовывать какой-то второй или третий план
бесспорно, и у него тоже, просто у него почему-то совсем уж попса там.

А тут... ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ....... особенно меня до слёз умилило "Духовные люди — особые люди, их сервируют в отдельной посуде" - это так клёво!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! и такая целостность удивительная!!!

в общем, я уже целые сутки после "Точки отсчёта" пребываю в состоянии неизбывной радости!!!!!!!! :heart: :heart: :heart: :heart: :heart: :heart: :heart: :heart: :heart:

И должна предупредить, что йа влюблена в вашего Завулона!!!!! :heart: :heart: :heart: :heart: :heart: :heart: :heart: :heart: :heart:

URL
2008-01-23 в 20:18 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
LizaSirius
*смутилась и покраснела*

Да не то чтобы попса у Лукьяненко... Пикник точно помню, Сплин, кажись -- это уж точно не попса. Остальные сходу не вспомню по названиям... :)

URL
2008-01-23 в 20:21 

LizaSirius
Всё делит поровну Всевышний (с)
Nyctalus
да не, я не в том смысле, что направление музыки попса, а втом, что очень уж тексты растиражированные он постит))))

*смутилась и покраснела*
зря, зря!!! :-*

URL
2008-03-05 в 03:39 

gygyli [DELETED user]
замечательно. спасибо вам большое за сей труд :white:

URL
2008-03-05 в 11:38 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
~gygyli~
Спасибо Вам за добрые слова! :)

URL
2008-09-09 в 23:59 

apelsinthecat
Nyctalus, очень бы хотелось прочесть продолжение вашего замечательного произведения, но по ссылке пишут что все удалено или куда-то перемещено. Больше в сети нигде найти не могу. Помогите, пожалуйста :)

URL
2008-09-10 в 00:24 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
apelsinthecat
Попробуйте тут. Правда, говорят, там пара кусков местами перепутаны, а я никак не исправлю. :shy:

URL
2008-12-03 в 11:25 

Том Риддл
Разве за этим живёшь ты на свете? Разве доволен ты этой страной? Спроси у себя, чтобы мог я ответить: "Идём за мной!.."©
У вас получилась, прямо таки, эпическая вешь. Мне жутко понравилось, хотя пейринг с Завулоном у меня раньше вызывал искреннее недоумение))

URL
2008-12-03 в 11:42 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Allija-san
Спасибо большое! :) Мне очень приятно! :shy:
Ну, я старалась не очень искажать характеры и позволить героям жить так, как у них получается. :shuffle:

URL
2008-12-03 в 11:45 

*Амели*
Еще чуть-чуть и сразу в рай. Но нету чуть-чуть (с)
Nyctalus
Кстати, я кажется созрела до Точки отсчета :gigi: А пришлешь мне одним файлегом? :shuffle: На alameli собачго ua.fm Не обещаю прочесть быстро, но в ближайшие несколько месяцев :)

URL
2008-12-03 в 11:47 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
*Амели*
Пришлю. Только оно не до конца отбечено. Вернее, отбечено-то полностью, но я правку не внесла до сих пор. :rolleyes:
Но это слэш, да, ты понимаешь? ;) Совсем слэш. :shy:

URL
2008-12-03 в 11:50 

Том Риддл
Разве за этим живёшь ты на свете? Разве доволен ты этой страной? Спроси у себя, чтобы мог я ответить: "Идём за мной!.."©
Nyctalus Характеры - вообще прелесть. И вон та фишечка, что "Пусть никто тебя не полюбит", с проклятием - высший пилотаж. В общем, очень гармонично с каноном сочетатеся))

URL
2008-12-03 в 11:52 

Том Риддл
Разве за этим живёшь ты на свете? Разве доволен ты этой страной? Спроси у себя, чтобы мог я ответить: "Идём за мной!.."©
Можно у вас спросить? Вы не помните случайно, где можно найти словарь штампов с эпитетами (вроде "Аметистоглазового")?

URL
2008-12-03 в 11:59 

*Амели*
Еще чуть-чуть и сразу в рай. Но нету чуть-чуть (с)
Nyctalus
Понимаю, конечно))) Я думаю, что смогу :gigi:

URL
2008-12-03 в 12:12 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Allija-san
Спасибо. :shy:

Можно у вас спросить?
Спросить-то можно, но я тут не помощник. Я видела этих шуточных словариков не один и не два, но ни за что не вспомню, где и когда их видела. :nope:

*Амели*
Ну кто тебя знает. :-D Я ещё помню, как первые слэшные фики тебе подсовывала. :laugh:

URL
2008-12-03 в 12:16 

*Амели*
Еще чуть-чуть и сразу в рай. Но нету чуть-чуть (с)
Nyctalus
С тех пор мало что изменилось)) Тоже подсовывают иногда, ну и на конкурсах читаю))
Так что то, что я сама напрашиваюсь - это кто-то большой в лесу сдох, ага :gigi:

URL
2008-12-03 в 14:28 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
*Амели*
Лови. ))

URL
2008-12-03 в 14:36 

LizaSirius
Всё делит поровну Всевышний (с)
Nyctalus
поскольку тут комментариями запись подняли, я села перечитывать... и потерялась совсем... прощай, рабочий день... ахренительно прекрасный текст, не устаю вам за него говорить спасибо :red:

URL
2008-12-03 в 14:46 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
LizaSirius
Спасибо! :shy:
А мне уже кажется, что в нём куча недостатков. :shuffle:

URL
2008-12-03 в 14:49 

LizaSirius
LizaSirius
Всё делит поровну Всевышний (с)
Nyctalus
он очень хороший, правда!! :-)

URL
2008-12-03 в 14:51 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка

URL
2009-01-07 в 02:58 

.:Elizabeth:.
И в пролёт не брошусь, и не выпью яда, и курок не смогу над виском нажать. Надо мною, кроме твоего взгляда, не властно лезвие ни одного ножа.(с)
Спасибо Вам огромное за этот фик!) Только сейчас удосужился прочитать его еще раз от начала до конца (и восторгу моему нет предела) Так приятно прочитать что-либо действительно стоящее по любимому пейрингу)

URL
2009-01-07 в 10:59 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Софья Ярошевская
Спасибо большое за такие тёплые слова! :)

URL
2009-01-07 в 13:09 

.:Elizabeth:.
И в пролёт не брошусь, и не выпью яда, и курок не смогу над виском нажать. Надо мною, кроме твоего взгляда, не властно лезвие ни одного ножа.(с)
Nyctalus
Вчера, когда дочитал, написалось вот это

URL
2009-01-07 в 13:42 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Софья Ярошевская
Ой. :shy: Очень мило, в настроение попадает. :)

URL
2009-01-07 в 13:44 

.:Elizabeth:.
И в пролёт не брошусь, и не выпью яда, и курок не смогу над виском нажать. Надо мною, кроме твоего взгляда, не властно лезвие ни одного ножа.(с)
Nyctalus
очень рад, что вам понравилось)

URL
2009-01-07 в 13:45 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Софья Ярошевская
Ну как может не понравиться, когда по мотивам фика такое пишут!

URL
2009-01-07 в 13:46 

.:Elizabeth:.
И в пролёт не брошусь, и не выпью яда, и курок не смогу над виском нажать. Надо мною, кроме твоего взгляда, не властно лезвие ни одного ножа.(с)

URL
2009-01-07 в 13:49 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка

URL
2009-01-14 в 01:33 

netttle
netttle
Это не кровь, это клюквенный сок (с)
Огромное спасибо! Наслаждалась этим текстом! Отзывы писать не умею, просто скажу - это было здорово, и перечитаю еще не раз. :white:
:kiss:

URL
2009-01-14 в 01:55 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
netttle
Спасибо большое за такие тёплые слова! :) Очень приятно слышать! :)

URL
2009-01-14 в 11:59 

kenga.
«…в мозг — увлекательнее втройне» ©
netttle может, и не умеет писать отзывы, но честно дает наводку на хороший текст.

Nyctalus

Спасибо. Было здорово.

URL
2009-01-14 в 12:00 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
kenga_80
Спасибо! :)

URL
2009-10-12 в 18:50 

reda_79
Люби меня меньше, но люби меня долго (с)
Nyctalus хочу сказать огромное спасибо! На ваш фик набрела совершенно случайно, вернее мне кто-то когда-то давал ссылку на него, уже сейчас и не вспомню). Вообще я очень люблю Лукьяненко и не только Дозоры. А если говорить о них, то я прочитала ваш фик практически как книгу Лукьяненко, образы как-то так правильно легли и слэш очень даже к месту). В общем огромное спасибо за приятные часы).

URL
2009-10-12 в 21:37 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
reda_79
Большое спасибо за такой добрый отзыв! :shy:
Да, я очень старалась попасть в канон и не исказить ни образы, ни идеи, потому что книги Лукьяненко мне правда нравятся. Я очень рада, если у меня получилось. :)

URL
2009-10-14 в 11:48 

Миледи Хельга
Кто не рискует, у того низкий уровень адреналина.
Nyctalus :hlop: :hlop: :hlop:
Читала взахлёб два дня. Очень красиво написано, в стиле Лукьяненко. :hlop: :hlop: :hlop:

URL
2009-10-14 в 11:57 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Миледи Хельга
Спасибо большое! :shy:
Оно и писалось-то взахлёб. :shuffle:

URL
2009-10-14 в 12:07 

Миледи Хельга
Кто не рискует, у того низкий уровень адреналина.
Nyctalus Оно и писалось-то взахлёб. ничего себя, меня обычно хватает на 2-3 страницы
умопомрачительная вещь :) хотя обычно я не верю в этот пэйринг

URL
2009-10-14 в 12:13 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Миледи Хельга
Да у меня это единственный маски, кстати. :laugh: Повело и потащило тогда. :shy:
Тем более приятно слышать, что прочли с удовольствием, если пейринг "не Ваш"! :)

URL
2009-10-19 в 13:50 

Галина!
Nyctalus
:heart: :heart: Отличный фик, отличные отношения, да еще и детективная составляющая.
*жалобно* может и продолжение будет?

URL
2009-10-19 в 13:52 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Галина!
Галь, остыла я. :-/ А эта зараза только на всплеске и писалась. :nope:

URL
2009-11-15 в 14:27 

Новаки ласковый и с пирожным
Похуй, пляшем!
неужели осталось что-то, что я про них не прочитала :З
уже предвкушаю :tost:
прочту - отмечусь.)

URL
2009-11-15 в 22:24 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Новаки ласковый и с пирожным
Надеюсь, чтение окажется приятным. :)
Буду благодарна, если скажете пару слов по прочтении.

URL
2009-11-16 в 13:50 

Новаки ласковый и с пирожным
Похуй, пляшем!
Nyctalus это... это... это ЫЫЫ.... *______*
:hlop::hlop::hlop::hlop: я не спал вчера до трёх. читал, наслаждался.
сегодня едва не проспал школу, но это того стоило :ЗЗ
Напишите, онегаи, миди-сиквел, если время будет Т_Т я к вам в верные фанаты запишусь.

URL
2009-11-18 в 12:27 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Новаки ласковый и с пирожным
Спасибо на добром слове! :)
Увы, кажется, Дозорами я переболела уже. :nope:

URL
2009-11-18 в 12:36 

Новаки ласковый и с пирожным
Похуй, пляшем!
Nyctalus ну, всем в конце-концов перебалевают... )))

URL
2009-11-18 в 13:06 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка

URL
2010-04-06 в 02:06 

Waves Child
Reality was never an option.
Потрясающая вещь, безумно рада, что нашла! :sunny:
Спасибо автору за пару доставленных часов удовольствия. :)

URL
2010-04-07 в 21:22 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Waves Child
Спасибо большое за такие тёплые слова! :) Мне очень приятно. :shy:

URL
2010-04-07 в 21:35 

Waves Child
Reality was never an option.
:sunny:

URL
2010-04-11 в 03:06 

Iraeniss
Iraeniss
При слове "логика" у него начинала болеть голова. (с)
Замечательное произведение. :hlop: :hlop: :hlop:
Читается даже не как фанфик, а как одна из книг из цикла про "Дозоры".
Отдельное спасибо за подборку песен. Еще при прочтении в шапке, что использованы тексты песен Щербакова, Гребенщикова и Логутенко, заранее начала получать удовольствие.
И да, Завулон и Надюшка просто потрясающие! Еще очень порадовали Семен и Януш. Хотя, не так - порадовали абсолютно все действующие лица, но эти - в наибольшей степени))))
Спасибо за такую прекрасную вещь! :song:

URL
2010-04-12 в 11:10 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Iraeniss
Ой, спасибо! Страшно приятно читать такой добрый отзыв. :shy:
Песни я даже не подбирала, вот честно: они сами встали в текст. Просто крутилась подборка, под которую хорошо писалось, -- и текст её в себя постепенно вобрал. Подбиралось что-то разве что под конец уже, а первые влезли сами. Поначалу-то я не собиралась подражать канону настолько, чтоб и песни в текст совать. :laugh:
А так пыталась стилизовать под канон немного, а там уж как получилось. :shy:
Ещё раз большое спасибо за отзыв!

URL
2010-04-22 в 21:40 

красный шапк
Я хочу пройти по жизни, а не чтобы меня протащили по ней.(c)
— С чужой любовью трудно, Антош. Если ее слишком много, это тяжело. Если мало — обидно. Иногда ею пытаются торговать, иногда — шантажировать. Любящие часто забывают о себе, и тогда ты оказываешься в ответе за их жизнь. Чужая любовь — несвобода, Антош. Когда любишь сам, все намного проще, — Завулон грустно улыбнулся, вновь принялся за фисташки и не поднимал головы.
Автор разрешите к себе забрать этот отрывок ссылкой на ваше произведение конечно

URL
2010-04-22 в 22:32 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
sarang
Берите, конечно. :) Хотя, думаю, Вы понимаете, что это довольно специфическая логика. :)

URL
2010-04-22 в 23:41 

красный шапк
Я хочу пройти по жизни, а не чтобы меня протащили по ней.(c)
Хотя, думаю, Вы понимаете, что это довольно специфическая логика.

Спасибо большоё :-D :-D :-D :-D

URL
2010-04-23 в 00:08 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
sarang
Не за что. ))

URL
2010-04-27 в 17:17 

Нюк - женщина, которую любят
Нюк - женщина, которую любят
Хочется подраться, хочется влюбиться, Хочется остаться, хочется разжиться, Хочется зажечься, хочется проснуться, Хочется раздеться, в небо окунуться.
одно слово - ОБАЛДЕТЬ! Пока не закончила, не смогла оторваться, весь рабочий день на смарку =) Стащу к себе.

URL
2010-04-27 в 17:19 

Нюк - женщина, которую любят
Нюк - женщина, которую любят
Хочется подраться, хочется влюбиться, Хочется остаться, хочется разжиться, Хочется зажечься, хочется проснуться, Хочется раздеться, в небо окунуться.
Ай мать, сохранила в ворд - 107! страниц. Вы мастер, преклоняюсь!

URL
2010-04-28 в 10:16 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
tigpan
Да, там по размеру вышла полноценная такая повесть. :)
Спасибо большое за добрые слова! :shuffle: Очень приятно слышать. :shy:

URL
2010-05-13 в 06:16 

elenatixbal
elenatixbal
Любви все пейринги покорны :)
Проглотила за один день, читала до двух ночи, не могла оторваться! Действительно очень хорошая повесть! Получилось так канонично, действительно кажется, что это сиквел к дозорам. Для меня ваш текст и по настроению и по стилю равен лукяненовскому (а тексты песен мне никогда не мешали) и у вас и у Лукьяненко они так органично переплетаются и перекликаются с текстом. Люблю этот мир!

URL
2010-05-17 в 10:43 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
elenatixbal
Спасибо большое! Очень приятно, что фик понравился. :shy:
В этом фандоме мне как-то совсем не хотелось спорить с автором, хотелось просто пожить ещё в его мире, развить те идеи, которые послышались мне в книгах. :shuffle2: Как-то так получается, что мне очень созвучен этот мир, и я очень благодарна Лукьяненко за его создание (впрочем, и за создание других миров тоже).

URL
2010-06-13 в 21:01 

Pr_B
Pr_B
Время лечит? Да... быть может (с)
Nyctalus, спасибо за отличный фанф :red: Помню, читая его на SW, не могла оторваться, он был первым по дозорам который я решила открыть и единственный, который мне безумно понравился!! Читая, я представляла именно героев и мир Лукьяненко. Безумно нравится, что он большой по объему, но мне всё равно показалось мало)) БРАВО!:hlop: благодарю за ваш труд и потраченные на написание силы! Очень приятно читать такие замечательные, реалистичные произведения!

URL
2010-06-15 в 10:07 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Pr_B
Большое спасибо за такие тёплые слова! :shuffle: Я старалась. :shy:

URL
2010-08-27 в 17:40 

Генри, который не ел овсянки
Генри, который не ел овсянки
Надо всегда быть недовольным собой || Надежда Фёдоровна Лаевская
Я присоединюсь к восторженным комментариям)
Автор, Ваше произведение - вне конкуренции, спасибо Вам большое. За вхарактерность, атмосферность и "дядю Завулона"))

URL
2010-09-18 в 10:50 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Lucifer is my pet
Ой, спасибо за добрые слова!
Ну, я просто подумала, что у Нади должно быть очень специфическое восприятие реальности: она Великая, она все магические вещи видит иначе, её тут разве что Ольга поймёт. Но она и ребёнок, много просто не знает в силу возраста, многого не умеет. :) И, кроме того, мне очень не нравится, когда в фиках ради сведения пары Антон/Завулон убивают Надю или делают из неё маленького злобного монстра, потому что просто ленятся прописать реакцию ребёнка на распадающиеся отношения родителей. :rolleyes:

Прошу прощения, что отвечаю с таким запозданием, в разъездах была. :shy:

URL
2010-12-17 в 17:59 

Городецкий Антон
Я выбрал этот путь. И это был Путь Дурака. (с)
Спасибо большое за фик!
Очень понравился. И песни очень хорошо подобраны. Особенно Аквариум!
Спасибо еще раз!

URL
2010-12-17 в 19:01 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Городецкий Антон
Спасибо большое за добрые слова! :)

Песни как-то сами легли -- я просто слушала эдакую сборную солянку и под неё писала. :shuffle:

URL
2010-12-17 в 19:15 

Городецкий Антон
Я выбрал этот путь. И это был Путь Дурака. (с)
Nyctalus, очень удачно легли!

URL
2010-12-17 в 19:37 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка

URL
2011-03-22 в 16:21 

Даат
Даат
Не знаю, читаете ли вы еще комментарии к столь давнему посту, но не могла не оставить отзыв - фик просто потрясающий) Понравилось все - и сюжет, и характеры персонажей, и стиль. Один из лучших фвнфиков, когда-либо мною прочитанных, спасибо большое автору.

URL
2011-03-22 в 20:54 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Даат
У себя на дайри я всё читаю. :) И даже отвечаю. :)))
Спасибо большое за такие добрые слова! Мне очень приятно. :shuffle: Я люблю этот свой фик, хотя он уже и старый. :shy:

URL
2011-04-10 в 15:52 

Гость
Супер!!!:heart::heart::heart: Брависсимо маэстро!!! :hlop:

URL
2011-04-10 в 16:05 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Гость
Спасибо! :shy::shy::shuffle:

URL
2011-05-13 в 23:20 

Немного не от мира сего...
"Из таких ушей холодец бы отличный вышел!" (с)
А у меня слов нет. Черт побери... знаете, почему это замечательно? Потому что нет резкого раздражающего различия в описываемых характерах, чем обычно грешат фанфики (почему я их и не люблю). И сюжет, многоходовки, интриги, сама атмосфера соблюдена, я просто... блин. *жадно вцепилась и утащила в Блокнот и ссылку в избранное*

URL
2011-05-14 в 13:38 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Немного не от мира сего...
Спасибо большое за отзыв! Мне очень-очень приятно. :shy:
Когда я писала этот фик, меня как-то сильно-сильно накрыло Дозорами -- и миром, и персонажами, и логикой событий. И вот как-то так оно всё... :shuffle:

нет резкого раздражающего различия в описываемых характерах
Ну, если это про то, что персонажи между собой слабо различаются, то это, увы, всё же баг, а не фича. :-/

URL
2011-05-14 в 13:56 

Немного не от мира сего...
"Из таких ушей холодец бы отличный вышел!" (с)
Nyctalus, это про то ,что обычно в чтиве такого рода каноничный персонаж не узнается вообще. Получается неизвестно кто с известным именем. (может, и баг ,но тогда таких багов до... фени)
Здесь же, скажем так, Гесер неотличим от оригинального, Светлана очень похожа, Надюшка выше всяких похвал, Семен тоже идентичен, вот только Игната я не узнаю, да и сама пара товарищей претерпела серьезные изменения.

URL
2011-05-15 в 18:22 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Немного не от мира сего...
А, Вы про несоблюдение исходных характеров. :) Ну да, есть такое в фанфикшене: чтобы поставить героя в желаемую ситуацию, иногда приходится что-то менять в его характере. :nope:
Хотя тут вопрос сложнее, чем кажется на первый взгляд, потому что разные читатели представляют себе характеры персонажей по-разному. Скажем, вот Вы говорите, что мне удалась Светлана как у Лукьяненко. А в моём представлении, честно говоря, Светлана в книге -- это какой-то бледный и полудохлый персонаж. Так что я писала свою Светлану практически от фонаря, почти как оригинального персонажа. :) Получается, что мы уже видим сильно по-разному. :)

URL
2011-11-07 в 20:57 

Ниточка шёлка
Ниточка шёлка
Построишь?! - Куплю! (с) м.ф. "Летучий корабль"
Отзывы еще принимаются?=) Правда, я свои впечатления у себя в дневнике написала, но, может, вам интересно будет: вот А если вкратце, то очень понравилось :red:

URL
2011-11-09 в 12:58 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Ниточка шёлка, о, спасибо большое за такой развернутый отзыв и теплые слова! :)
Вы совершенно правы: я тогда только выбиралась из ГП-фандома, так что что-то прорывалось. Приходилось постоянно себе напоминать, что тут у меня Завулон, а не Снейп, и что это два сильно разных персонажа. :gigi: Но что-то снарревское в текст все ж прокралось, увы.
Что касается вканонности... доберитесь до третьей книги, там будет несколько иной взгляд на отношения между Дозорами, я основывалась по большей части на нем. Т.е. это, конечно, мое видение канона, не более, но я очень старалась канону не перечить, а только развивать то, что в нем увидела. :shy:

URL
2011-11-12 в 01:55 

вождь Мелкая Река
вождь Мелкая Река
If drinkin' coffee's your idea of really cool... ©
Nyctalus,

какой трогательный и увлекательный фик! большое вам спасибо за него. сижу под впечатлением, а внятных слов нет, извините))

URL
2011-11-12 в 13:55 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
вождь Мелкая Река, большое спасибо! Мне очень приятно, что фик понравился. :shy:

URL
2011-11-12 в 16:35 

Ниточка шёлка
Ниточка шёлка
Построишь?! - Куплю! (с) м.ф. "Летучий корабль"
Nyctalus, да, надо все прочитать у Лукьяненко и перечитать ваш фик еще раз - наверное, уже другими глазами на него смотреть буду)) я послушала песни, которые у вас здесь встречаются, и у меня теперь постоянно в голове "лямда..я назову его лямбда.." крутится :D очень приятная песня))

URL
2011-11-14 в 19:30 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Ниточка шёлка, ну что Вы, я ни в коем случае не намекаю на перечитывание фика! )) Просто я очень люблю третью книгу, вот всем и рекомендую. :shy:

А песни мне тут все нравятся. Я не подбирала специально под фик, просто крутилась подборка в плеере -- и как-то само легло. :)

URL
2011-11-14 в 20:01 

Ниточка шёлка
Ниточка шёлка
Построишь?! - Куплю! (с) м.ф. "Летучий корабль"
Nyctalus, ну что Вы, я ни в коем случае не намекаю на перечитывание фика! ))да я намека и не видела) просто мне ж самой наверняка захочется перечитать. А песни мне тут все нравятся. Я не подбирала специально под фик, просто крутилась подборка в плеере -- и как-то само легло. я почему-то так и думала=) Лукьяненко тоже, мне кажется, наверняка своими музыкальными пристрастиями руководствовался при выборе песен для Антона.

URL
2011-11-14 в 20:15 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Ниточка шёлка, ну да. Строго говоря, тут музыка "не та", не совсем те вещи, которые слушал бы Антон у Лукьяненко. Но тут уж мои пристрастия сыграли свою роль. :shy:

URL
2012-01-31 в 23:37 

Thonwen
Thonwen
Speed was power, speed was joy, speed was pure beauty (c)
Nyctalus, офигеть...как онo %%%
Всю ночь до трех часов! Ааааа!
И как тексты песен потрясающе вписываются...

Ух, спасибо огромное!!!

URL
2012-02-01 в 23:48 

Nyctalus
Nyctalus
Ханжа и моралистка
Thonwen, спасибо большое! :shy: Очень приятно!
Тексты сами как-то встали, я говорила уже: просто писала под эти песни, они как-то вот и вплелись. :shy:

URL
 [?]:
:    

Черновики и сказки

главная