• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
17:13 

now can we please resume saving the world?
:


17:28 

now can we please resume saving the world?
07.06.2010 в 17:07
Пишет oldfashion:



URL записи

11:58 

now can we please resume saving the world?
— Мне снилось, что я приехал в Нью-Йорк, проехался в такси за 10 баксов, потом нашел в песочнице медаль за второй место в брейн-ринге с чемпионата европы, а потом на меня напали три гопника-латиноса, — радостно делится Сосед.

@темы: панировочный сухарь

11:39 

+11.67

now can we please resume saving the world?
Дочитала-таки Апдайка, вот же скотина. Загнал в угол, затравил, утопил в гениальности состояний; бросить читать невозможно, продолжать читать тошно. И всё же как же, как же, что же будет; как вывернется, как развяжется это безжалостное и безысходное? Ага. Развязалось. Кролик побежал. Впрочем, всё честно: меня предупреждали. Сложно ждать от книги под названием «Кролик, беги», что кролик не побежит.
А самое худшее в том, что есть ещё две книжки продолжения.
Вздохнула, плюнула, умылась и — начала читать Замятина.
Ещё бы «Альтиста Данилова» распечатала, ну не молодец ли.

@темы: я не успею прочитать 200 книг за год

18:31 

now can we please resume saving the world?
Вот поехали савушин день рождения праздновать на дачу.
Мама её, уезжая в город, просит:
— ...И на ночь теплицу закрой.
— Я тебя не слышала, — говорит Сава. — Что нужно на ночь закрыть?
— Теплицу, — повторяет мама.
За моей спиной заяц начинает трястись и сползать по холодильнику.
— Что такое? — спрашиваю. — Что, заяц?
— Она меня удаааарит, — обнимает заяц холодильник.
— Ну скажите, что вы там уже подумали такое, скажите?
— Ы-а, — урчит заяц, — «— Что нужно на ночь закрыть? — Например, хлебааало...»
Снова сползает по холодильнику, я следом.

На кухне — таинство шашлыков:
— ...Нет, всё правильно, пусть они там пока поработают, а нанизывать шашлыки мы будем.
— Ананизывать?
— Нам, может, выйти, пока вы ананизывайте?
Здесь кто-то снова говорит «хлебаааало», заяц плачет.

— Петрушка положительно сказывается на потенции, — нравоучительно слышится с одного конца стола.
— Привяжешь — и кажется больше, — скептическим эхом отзывается с другого.

— Прекрати ходить за моей спиной с топором! Меня это нервирует.
— Как ты видишь, что я с топором? Ты этого не видишь!
— Нет, я вижу!
По сюже-ету ты этого не види-и-иишь.

В ночи:
— Я не очень вижу, куда я кладу одежду. Куда я кладу одежду?
— На зубра.
Зубр — деревянный барельеф — согласно молчит.
Из темноты задумчивый голос:
— Кто такая Зубра — я не знаю. Кто такая Супра — я знаю.
В это время в другом часовом поясе господин Супранович по прозвищу Супра недовольно икает во сне.
— Это всё озвончение, — в темноте витает ещё один задумчивый голос.
— А у меня спиннинг есть! Удочка! — из-за стены внезапно третий голос.
— Кто такая удочка — я не знаю. Кто такая уточка — я знаю.
В это время в другом часовом поясе господин Супранович по прозвищу не только Супра, но и Утка, пытается унять икоту силой мысли.
— Удочка Зу-у-убра... — на разные голоса гнусавит темнота. Господин Супранович падает с кровати.

— Вы не слышали историю про кролика и Картера? — удивляется заяц. — Сейчас всё будет.
Вооружается гигантским фонариком, подсвечивает снизу лицо, и детские страхи крадутся из тёмно-синего леса.
— Так вот, Картер как-то плавал в лодке, и на него посереди водной глади напал... дикий... болотный... кролик. Он вцепился в лодку и яростно шипел, а Картер отчаянно отбивался веслом!
Фонарик дрожит, отбрасывая угловатые тени.
— ...А журналисты потом использовали эту историю для демонстрации того, что никому Картер не нравится. И он следующие президентские выборы — про-оигра-а-а-ал...
Фонарик гаснет.
Страхи бесшумно сжимают кольцо.

За городом торф, сгорая, почему-то трогательно пахнет колбасой; облака, клубясь и истончаясь, рассказывают Старшую Эдду; комары летят на дрожание гитарных струн. Через всё бездонное небо ползут самолёты и падают зелёные звезды; кажется, успела загадать желание из одного слова. Заяц светил фонариком в небо, размахивал им, кричал в высоту: «Заберите меня отсюда». Никто не прилетел. Вечером соловьи пели, наутро скорбно кряхтели. Как всегда, снилась чушь.
Какое-то беззащитно хорошее лето.

11:35 

now can we please resume saving the world?
Ахахах, а вот сейчас я буду лютовать и в конце каждого нервного предложения ставить два восклицательных знака!! А когда начну ставить пять — стану по Пратчетту призраком оперы и буду люто лютовать.
What am I doing? I'm haunting you, what else! Hey! Hey! You can't hang up on the undead!
(Если вы знаете, откуда эта фраза, признайтесь сейчас, чтобы я смогла вас обнять, ага.)

23:39 

now can we please resume saving the world?
Чо-то подзаеблась. Но бложек удалять не хочется, стричься идти не хочется, коньяк не хочется, сладкого не хочется. Вон, может, сфотографироваться на фоне ковра и зарегистрироваться вконтакте, не знаю.

12:07 

now can we please resume saving the world?
Примерно раз в два года я топлю печатную машинку. То есть, сжигаю рукопись в триста страниц с одной повторяющейся фразой «All work and no play makes Jack a dull boy». В общем, удаляю бложек. Потом успокаиваюсь и восстанавливаю сам факт бложека, но старые-то записи ухают в бездну яндексовского кэша и молча пялятся оттуда на Ницше.
А потом проходит, например, два года, и в три ночи в аську падает от зайца что-нибудь вроде: «и про блюющую бабочку она тоже, видите ли, запись удалила!»
А что я, у меня тоже ностальгия. В общем, вот трогательная злая запись от лета две тысячи восьмого года. Про блюющую бабочку.

Вообще я себя берегу от влияния массовой культуры. Фильтры контента и всё такое. Но иногда бывает, что просачивается хаос, просачивается.
Например, давеча заяц из каких-то коварных побуждений подсунул ссылку на сообщество любителей докторхауса. Что любитель, любитель - это ещё терпимо, я, может, сам любитель. Могу поворковать в разумных пределах: «волосики седенькие, глазки голубенькие». И всё такое. Но чего я решительно не понимаю, так это стремления вышеупомянутых любителей сношать персонажей в максимально противоестественных композициях. Говорят, это называется слэш, и это уёбищно.
В достопамятные времена Калянски, например, прошёлся по этой теме с присущей ему деликатностью. У меня же деликатность вырабатывается в ограниченных количествах, на всё её не хватает. Поэтому я ещё раз скажу: это уёбищно.
Правда не понимаю, откуда что берётся. Вроде ж не писали, например, юные лилейные барышни девятнадцати лет и такого же века в розовые с рюшечками альбомы лирические зарисовки на тему интимных взаимоотношений, скажем, волконского и безухова или раскольникова и топора.
Так что же сейчас все с ума посходили?
Хотя вообще меня это не очень беспокоит. Ну пишут себе люди херню, ну и пожалуйста. Половина интернета пишет херню (а вторая половина эту херню читает, ну да неважно). Я просто картинку одну увидала давеча. Картинку. Нарисованную хвостом непокорного мула. Комментарий к картинке, правда, провозглашал её шедевром художественной мысли, но не это пугает. На картинке автор стремился изобразить, господипрости, поцелуй хауса и уилсона. В результате получился скорее тест Роршаха, в котором я лично вижу блюющую бабочку. Но блять, зачем вообще такое рисовать. А ведь находятся люди, которые к подобным картинкам оставляют отзывы типа: «Какая пусечка, респект автору».

Короче, «мировая культура в очередной раз насрала мне в душу».

21:35 

+10.67

now can we please resume saving the world?
«Физика невозможного».
Не могу позволить себе цитировать — не в силах перепечатать всю книгу.

@темы: я не успею прочитать 200 книг за год

13:55 

now can we please resume saving the world?
Из трещины в земле поднимался едкий жёлтый туман. В пелене тумана на треножнике ёрзала пифия.
— Здравствуйте, — робко сказал посетитель.
— Вы по записи? — подозрительно спросила пифия.
— Д-да, вот талончик, вот на полвторого, — засуетился посетитель.
— Угу. И по какому вы вопросу?
Посетитель замялся:
— А... Вот скажите, туман — это вам зачем?
— Это не туман. Это ингалятор, — сипло сказала пифия и потянула носом: — Вас за день сто человек примешь, да ещё каждому гекзаметр подавай. Никакого голоса не хватит.
Посетитель сочувственно покивал.
— У вас ко мне всё? — спросила пифия.
— Нет, у меня в-вопрос.
— Вопрос?
— Д-да. Мне бы там... судьбу... этавот. Предсказание.
— Судьбу, значит, — пифия уставилась в туман. — Ну что я тебе скажу. Ждёт тебя дорога дальняя, касатик, да большие хлопоты. Казённого дома нет, это очень хорошо, что казённого дома нет... А на сердце у тебя дама пиковая...
— Постойте! — опомнился посетитель. — Что вы такое говорите? Какой ещё казённый дом?!
— Никакого прогресса с вами, — вздохнула пифия. — Всё дедовскими методами. Ладно. Говорю, дома тебе не будет сидеться! Шляться будешь неизвестно где! И вообще убьёшь своего отца.
Посетитель недоверчиво ухмыльнулся:
— Может, вы ещё мне скажите, что и я мать свою этавот? Вы, уважаемая, Куна обчитались.
— Нет, мать ты не этавот, — сурово ответила пифия. — А вот сестру, поди, бы и этавот.
Над туманом повисло неловкое молчание.
— Вы знаете, я наверное лучше пойду, — сказал посетитель.
— Да ты не огорчайся, — дружелюбно сказала пифия. — Всё кончится хорошо, ей-богу. Ну давай, топай. Печеньку вон на выходе взять не забудь. Это за счёт заведения.
— А с чем печеньки? — полюбопытствовал посетитель.
— С предсказаниями, само собой. Ну, что у тебя там написано?
— «Береги руку, Сеня!» — озадаченно прочёл посетитель. — Но я ведь не Сеня!
— А кто ты?
— Я Люк.
— Ну, береги руку, Люк.

@темы: music and blasters and old jedi masters

01:36 

now can we please resume saving the world?
Красная Королева думала так:
— В конце концов, не терпеть ожидания — это по-королевски. Ожидание провинциально, от него стыло тянет нищетой и отчаянием. Ждать, пока ненавистные белые розы увянут, сгниют и обратятся в прах, прежде чем на их месте увалень садовник посадит милые алые? Нет, нет уж. Эпический размах абсурда, безумие, принесённое северным ветром — но! перекрасить! не ждать, не унижать себя потаканием естественному ходу событий. Это правильно. Это по-королевски. А что унизительней ожидания смерти? Куда там розам. День за днём, ночь за ночью, пока сырой туман вязнет в замковых бойницах, пока безмозглые слуги храпят в бессовестном счастливом забытьи, — ждать, ждать, ждать. Нет, никогда больше. Смерть в моей власти. Она не может не быть в моей власти. Не корона, а топор палача — истинное величие правящего дома. Кричать надрывно, безжалостно, невпопад «Отрубить ему голову! Отрубить! С плеч долой!» — вот что значит властвовать. Вот что такое быть королевой. Я взяла смерть в свои руки. Я королева. Красная королева, нет, красное — нехорошо, кровь красная, лучше яд, яд был лучше, яд был правильней, тише, спокойней, величественней. Крови не надо, не надо... Яд белены, мы всё сделали правильно, ни к чему ждать смерти, всё правильно, всё по-королевски, теперь наконец-то всё хорошо. Я королева. Я всё сделала правильно.
— Я всё сделала правильно! — выкрикнула королева.
— Что, что такое? Что-то не так? — в тревоге спросил король.
— Нет-нет, всё хорошо, мой милый Клавдий, — ответила Гертруда. — Теперь уже всё хорошо.

@темы: why didn’t they all just relax back on ta-too-ine

23:44 

now can we please resume saving the world?
Мне скучно — без.

11:50 

now can we please resume saving the world?
— ...У него два ногтя, это я точно знаю, — говорит один маленький мальчик другому маленькому мальчику.
— А у велоцираптора сколько ногтей?
— А велоцираптор — это как тираннозавр. Только маленький.
— Ну, не такой уж и маленький, — рассудительно замечает второй.

Меня пугает то, что в этот раз Вселенная пытается разговаривать со мной с помощью велоцирапторов.

***

Когда Касперский чуть было не задавил жабу (редкий случай не противоположного процесса), полезла на %sitename%.
А там баннер:


Ясно созерцаю своё будущее: язва, борода (или перекуры для подумать каждые 15 минут — равноценные архетипы как будто), кот по имени Спок. Впрочем, подсознательно я всегда знала, на что иду.

***

Или вот случай был.
Делала как-то раз Настя ремонт в квартире. Мощнейший ремонт — из квартиры унесли всё. То есть, совсем всё. Один бетон кругом.
Унесли из квартиры, значит, всё и оставили так на недели две. Через две недели обнаруживают, что ограбили эту квартиру. То есть как ограбили. Вскрыли дверь и встретились с пустотой.
И в расстройстве украли все лампочки.

12:05 

now can we please resume saving the world?


There's also a Katamari level where everything is just slightly bigger than you, and a Mario level with a star just out of reach.

link

00:44 

now can we please resume saving the world?
Или вот, допустим, еду я каждый день в метро десять остановок.
Вы, когда едете в метро, вы вообще осознаёте, что вы под землёй? Метров тридцать вглубь чудного слоёного пирога из асфальта, канализации, захоронений индейцев — я не очень в курсе, из чего готовят в городе поверхность. Но вот эта куча вещества — и над головой. И каждый день. Это же ненормально. А ещё по трубе ехать. А ведь кто-то эту трубу рыл; и допустим он рыл, рыл, рыл и вдруг понял, что вот он, человечек, вот перед ним земляной такой тупик, толща какой-то кулебяки, а позади него — фонари, техника, рельсы, в общем, здоровая пустая труба. А над головой — те же тридцать метров кулебяки. Он ведь даже не муад-диб, он в лучшем случае какой-то пакман.

Впрочем, на поверхности ничуть не лучше. Потому что если рассудить, то на поверхности — всё равно на дне. Дне воздушного океана пусть, не водяного, но всё равно как-то неуютно. Атмосферный столб давит, груз ответственности перед озоновым слоем, всё такое. Давит на дне океана, а кончается океан — сколькими-то тысячами километров выше, километрами, бррр.

Впрочем, выше океана идёт такой беспредел неконтролируемого пространства, что о нём лучше не распространяться. Главное, не смотри ему в глаза, и помни, оно боится тебя точно так же, как и ты его; как-то так.

А вообще это пост о том, что я очень странно себя чувствую, когда еду в метро совсем такая в платье, а в ушах звучит «пива, счастья, выхода, хлеба, штанов и будущего нет» и другие дивные строчки, а мозг тем временем аккуратно отсекает половину внешнего мира — потому что это логично. При этом единственная картина перед глазами — резвящиеся велоцирапторы и летучие скаты. Ну вот ка-а-ак.

23:38 

now can we please resume saving the world?
Между тем по весне попугай начал скулить.

22:46 

now can we please resume saving the world?
Или вот написала я пост. Даже псот.
А лось (очень хочется в скобках уточнить «легендарный лось», но это не очень этично, должно быть) и говорит:
— Вы вот пост написали. Его можно улучшить.
— Как? — интересуюсь.
— Вы просто замените все имена собственные в посте на Алиса, Гусеница и Чеширский Кот. Пишите годные посты, — говорит.

Считаю, что пост про то, как писать годные посты, — это уже в первую очередь годный пост.
Лось, однако, считает, что это будет пост, подчёркивающий его остроумие, но не моё. Впрочем, что мне: я примажусь, и это будет подчёркивать моё хитроумие.

Ага, грядёт неделя под тэгом «во! во! от такое чувство юмора я себе хочу».

@темы: во! во! от такое чувство юмора я себе хочу

21:23 

now can we please resume saving the world?
И вот теперь, когда я наконец перестала себя бесить — ну, чуть-чуть перестала, слегонца так — ощущение такое, что бешу всех окружающих. Что удручает куда более, эх .(

13:58 

now can we please resume saving the world?
Тут вот Маузер спрашивал про занимательные твиттеры, да, твиттер коллайдера, твиттер биг-бенга.
Ага. Хабрахабр: твиттер Николая II.

Завести твиттер нищего негритянского ребёнка, в котором каждый день будет появляться запись: «Голодал».
Твиттер холодильника: «Открылась дверь, зажёгся свет», «Весь погас, дверь закрылась», «Разморозился», «Ммм, клубника».
Твиттер лифта: «Первый этаж», «Седьмой этаж», «Застрял».
Твиттер ворон Тауэра: «Ка-а-а-арррр!», «Каааааар!»
Твиттер снега: «Выпал», «Растаял», «Засыпал твою машину, неудачник! Ахахаха!»
Твиттер ветра: «Дул».
Твиттер звезды: «Тысячу лет как погасла», «Тысячу лет плюс один день как погасла».
Твиттер бозона Хиггса: «Сегодня опять гонялись за мной по кругу. Так и не нашли».
Твиттер твиттера: «Сегодня в меня опять писали люди».

Тут была длинная логическая цепочка, которую мне тягостно воспроизводить, но привела она к одному вопросу: почему «не болит ли голова у дятла?» — это безумие, а «отчего у селезней оранжевые ноги» — пока ещё нет?

03:25 

+9.67

now can we please resume saving the world?
Как-то для меня всегда Герберт Уэллс был по-викториански зануден. Изобретателен, но зануден. Такой сумрачный бастард Жюля Верна и мисс Марпл. А тут, понимаете ли, у него «Краткая всемирная история». Да ещё на обложке — невменяемый ледокол, кряхтящий в подмёрзшем Саргассовом море. Как тут можно мимо пройти.
И вот неожиданно оказывается, что у Уэллса-то чувство юмора. Внезапно. И вообще он весь такой чёткий и ясный, как шрифт Cambria:

Неизбежным следствием разделения людей на оседлые и кочевые стали грабёж и обмен.
Торговля, знай своё место.

Зная человеческую природу, можно не сомневаться в том, что там, где могли, первые мореходы грабили, а торговали только тогда, когда к этому вынуждали обстоятельства.

Мидийцы в Центральной Азии, как это сказано в одной из ассирийских хроник, становились «угрожающими».
Так и вижу склонившегося над хрониками Уэллса: становятся угрожающими! ах, ну что за милашки эти семитские племена!

О проповедях проорков:
Богатые «съедают лица бедняков» и пожирают хлеб их детей!
И снова склонившийся Уэллс: съедают лица бедняков! ах, ах, какие затейники!

С гордостью за Китай рассказывает о том, как принял император христианских миссионеров:
Рассмотрев Священное Писание, он признал эту странную религию приемлемой и разрешил основать церковь и монастырь.

С ещё большей гордостью пишет про Фридриха II, с ехидством — про его борьбу с папами. Практически «Занимательная история Сатирикона»:
Упрочив за собой императорскую корону, Фридрих остался в Сицилии, которую предпочитал в качестве своей резиденции вместо Германии, и совершенно не думал об исполнении данных Иннокентию III обещаний, тем более что тот в 1216 году умер. Уже Григорий IX <...> отлучил его от церкви и опубликовал письмо к Фридриху, в котором перечислял все его несомненные грехи, ереси и неправедный образ жизни, на что император ответил дьявольски изощрённым посланием, в котором были изложены причины конфликта между папством и светскими властями, и разослал его всем государям. В 1239 году Григорий вторично отлучил Фридриха от церкви и снова начал борьбу публичных поношений.

Средневековые схоластики возвратились к дотошному исследованию таких проблем, как смысл и значение слов, — необходимой предпосылке для ясного мышления.
«Спасибо, Юм» я уже кричала, теперь: «Спасибо, Уэллс!»

Максимилиан начал свою карьеру, владея австрийской Штирией, частью Эльзаса и некоторыми другими землями. Он женился на Нидерландах и Бургундии — имя наследницы не имеет особенного значения. После смерти первой жены Максимилиан пытался жениться на Британии, безуспешно. Позже <...> женился на Миланском герцогстве.

После войны стальные пути спаяли огромную территорию Соединённых Штатов в единое целое, создав величайшее и нерасторжимое интеллектуальное и материальное общество на земле, которое уступит своё первенство разве что тогда, когда народы Китая научатся читать.

И так далее, и тому подобное; описывает среди прочих две колонии Британии как «два отстойника для преступников», русский народ именует «великим и трагическим», но «русский крестьянин столь же далёк от коммунистических идей, как кит от полётов» (кукусики, Дуглас Адамс). И ещё, и ещё. И всё это в двадцатому году плюс чуть последующих редакций до года сорок пятого.

Ну и о грустном. Например, пассаж:
...Тщеславия и показного блеска было много, но чести, достоинства и надёжного счастья мало. Неудачников презирали, а преуспевшие, не чувствуя уверенности в завтрашнем дне, жаждали лишь сиюминутных наслаждений.
Это Римская Империя. Это две тысячи лет назад. А если сказать то же самое пролетарскими словами, получим две тысячи лет сейчас.
Спираль истории такая спираль.

@темы: я не успею прочитать 200 книг за год

wizzard

главная