Жизнь и смерть

Когда встречаются два зулуса, один говорит: «Я тебя видел. Ты еще жив?»
«Да, — отвечает другой, — я еще здесь. А ты?» «Я тоже еще жив».
Когда чужеземец спрашивает зулуса, который, как кажется, ничего не делает: «Разве тебе не скучно?», тот отвечает: «Я же живу!» Потому что нет ничего, чего бы ему не хватало, чтобы придать жизни дополнительное содержание или смысл.
Такую же позицию мы найдем у одного из приверженцев Конрадина, последнего Гогенштауфена, который, будучи заключен в крепость, сидел со своим другом за шахматами, когда посыльный принес ему весть: «Через час ты будешь казнен». Он сказал: «Продолжим игру!»


читать дальше
Гость

Где-то очень далеко отсюда, там, где когда-то был Дикий Запад, путешествовал человек с рюкзаком за плечами по широким, безлюдным просторам. После многочасового перехода, когда солнце было уже высоко и ему уже сильно хотелось пить, он увидел на горизонте ферму. «Слава Богу, — подумал он, — наконец-то снова человек в этой пустыне. Зайду к нему, попрошу чего-нибудь попить, а потом мы, может быть, посидим на веранде да побеседуем, прежде чем я снова отправлюсь в путь». И он стал рисовать в своем воображении, как это будет здорово.
Но, подойдя ближе, он увидел, что фермер занят в саду перед домом, и начал сомневаться: «Он, наверное, очень занят, и если я скажу ему, чего хочу, я буду ему в тягость; он может подумать, что я нахал». И, подойдя к садовым воротам, он просто кивнул фермеру и прошел мимо.
Фермер, в свою очередь, заметил его еще издали и очень обрадовался. «Слава Богу! Наконец-то снова человек в этой пустыне. Надеюсь, он ко мне зайдет. Мы чего-нибудь выпьем, а потом, может быть, посидим на веранде да побеседуем, прежде чем он снова отправится в путь». И он пошел в дом, чтобы поставить напитки на холод.
Но, увидев, что незнакомец приближается, засомневался и он: «Наверняка он торопится, и если я скажу ему, чего хочу, я буду ему в тягость; он может подумать, что я ему навязываюсь. Но, может быть, он хочет пить и сам пожелает ко мне зайти. Пойду-ка я лучше в сад перед домом и сделаю вид, что занят. Там он наверняка меня увидит, и коли он действительно хочет зайти, то уж скажет». И когда другой лишь кивнул ему головой и пошел своей дорогой дальше, фермер сказал: «Как жаль!»
А незнакомец продолжил свой путь. Солнце поднималось все выше, и жажда его становилась все сильнее. Прошли часы, прежде чем на горизонте снова появилась ферма. Он сказал себе: «На этот раз я зайду к фермеру, буду я ему в тягость или нет. Я так измучен жаждой, мне просто необходимо попить».
Но и фермер заметил его еще издали и подумал: «Надеюсь, он ко мне не зайдет. Этого мне еще не хватало. У меня полно дел, мне совсем не до того, чтобы беспокоиться еще и о других». И продолжал работать, не поднимая головы.
Но незнакомец увидел его в поле, подошел к нему и сказал: «Я очень хочу пить. Пожалуйста, дай мне попить». Фермер подумал: «Отказать ему я не имею права, в конце концов, я ведь тоже человек». Он повел его к дому и вынес ему попить.
Незнакомец сказал: «Я любовался твоим садом. Сразу видно, что здесь поработал человек, любящий растения и понимающий в них толк, знающий, что им нужно». Фермер сказал: «Вижу, и ты кое-что в этом смыслишь». Он уселся, и они еще долго беседовали.
Потом незнакомец встал и сказал: «Теперь мне пора». Но фермер стал возражать. «Смотри, — сказал он, — солнце уже садится. Останься у меня на ночь, мы посидим еще на веранде и поговорим, а утром отправишься дальше». И незнакомец согласился.
Вечером они сидели на веранде, и огромная страна лежала перед ними, словно преображенная поздним светом. Когда совсем стемнело, незнакомец стал рассказывать, как изменился для него мир с тех пор, как он заметил, что его на каждом шагу кто-то сопровождает. Поначалу он не поверил, что кто-то постоянно шел с ним рядом. Что когда он останавливался, стоял и другой, а когда он вставал на ноги, другой поднимался вместе с ним. Ему понадобилось время, чтобы понять, кто был этот его спутник.
«Мой постоянный спутник, — сказал он, — это моя смерть. Я так к ней привык, что больше не хочу без нее обходиться. Она мой самый верный, самый лучший друг. Когда я не знаю, что правильно и как быть дальше, я замираю на какой-то момент и прошу ее дать мне ответ. Я предаюсь ей целиком, как бы максимумом своей поверхности; я знаю, она там, а я здесь И не привязываясь ни к каким желаниям, жду, пока мне придет от нее указание. Если я сосредоточен и смело смотрю ей в лицо, то через некоторое время ко мне приходит от нее слово, как будто молния озаряет то, что находилось в темноте, — и мне становится ясно».
Фермеру чужды были эти речи, и он долго молча смотрел в ночь. Потом и он увидел того, кто его сопровождает, свою смерть, — и склонился перед ней. У него было такое ощущение, будто то, что оставалось ему от жизни, преобразилось, став драгоценным, как любовь, которая знает о прощании, и полным до краев, как любовь.
На следующее утро они завтракали вместе, и фермер сказал: «Даже если ты уйдешь, у меня останется друг». Затем они вышли из дома и подали друг другу руки. Незнакомец пошел своей дорогой, а фермер отправился на свое поле.

*

В заключение я расскажу еще одну из историй, которые вызывают в том, кто отдается их власти, то, о чем они повествуют, еще пока он их слушает.


читать дальше
Открытый дом

Некий человек странствовал по дорогам своей родины. Все здесь казалось ему хорошо знакомым и близким, его сопровождало ощущение безопасности и легкой грусти. Ибо многое так и осталось для него скрытым, снова и снова он упирался в закрытые двери. Иногда ему больше всего хотелось оставить все позади и уйти далеко-далеко отсюда. Но что-то удерживало его, как будто он боролся с кем-то незнакомым и не мог от него отойти, не получив прежде благословения. Так он и чувствовал себя заключенным между Вперед и Назад, между Уйти и Остаться.
Он пришел в парк, сел на скамейку, откинулся назад, глубоко вздохнул и закрыл глаза. Он позволил ей быть, этой долгой борьбе, положился на внутреннюю силу, почувствовал, как успокаивается и уступает, словно камыш на ветру, в согласии с многообразием, широким простором, долгим временем.
Он увидел себя как открытый дом. Кто хочет войти, тот может войти, и кто приходит, тот что-то приносит, остается ненадолго — и уходит. И потому в этом доме всегда есть Приходить, Приносить, Оставаться — и Уходить. Пришедший сюда впервые и принесший что-то новое, оставаясь здесь, стареет, придет время, и он уйдет.
Сюда, в этот открытый дом, приходят и много незнакомцев — это те, кто был долго забыт, или те, кого раньше не пускали на порог. Они тоже что-то приносят, остаются ненадолго — и уходят. Приходят и плохие люди, которым мы с удовольствием указали бы на дверь, приносят что-то и они, как-то приспосабливаются, остаются ненадолго — и уходят. И кем бы ни был тот, кто приходит, он встречает здесь других, тех, кто пришел до него, и тех, кто приходит после. А раз их много, то каждому приходится делиться. У кого есть свое место, у того есть и свои границы. Кто чего-то хочет, тот должен и подчиняться. Тот, кто пришел, вправе проявить себя, покуда он здесь. Он пришел, потому что ушли другие, а когда придут другие, уйдет он. Так что в этом доме для всех достаточно времени и места.
И сидя вот так, он чувствует себя уютно в своем доме. Он знает, что хорошо знаком со всеми, кто приходил и приходит, приносил и приносит, оставался и остается, уходил и уходит. Ему кажется, что все, остававшееся доселе незавершенным, теперь завершено, он чувствует, как борьба подходит к концу и становится возможным прощание. Еще немного ждет он подходящего момента. Затем открывает глаза, еще раз оглядывается, встает — и уходит.