04:17 

ВВЕДЕНИЕ


Дорогие читатели!

Сначала я хотел бы пояснить, как соотносятся и как связаны между собой опубликованные здесь доклады и истории. Они являются результатом длительного развития и позволяют увидеть суть моего прежнего образа мыслей и действий.
В начале восьмидесятых я начал внимательнее приглядываться к тому, что получается, когда люди говорят, что следуют своей совести. При этом мое внимание привлекло то, что многие, ссылаясь на свою совесть, говорят или делают что-то, что унижает других, причиняет им вред. Итак, я понял, что совесть служит не только добру, но и злу. Таким образом, мне стало казаться подозрительным то глубокое уважение, с которым относятся к совести в нашей культуре. Мне стал подозрителен и тот факт, что западное просвещение остановилось перед изучением феномена совести, а многие религиозные представления, раньше внушавшие страх и ужас, как мне кажется, теперь вошли в «круг обязанностей» совести и до сих пор остаются там неприкосновенными, словно некое табу.
Со временем пришло понимание, что совесть — это что-то обычное, инстинктивное. Что ее задача, как и задача других инстинктов, — устанавливать и охранять отношения внутри определенных границ, и вне этих границ она несостоятельна. Ибо за пределами маленькой группы совесть оправдывает даже самые страшные поступки, и ее действие бывает ужасным, например, в ходе войн.
Поэтому вскоре мне стало ясно, что те священные цели, которые приписывают совести как некой моральной инстанции, есть цели одной изолированной группы, стремящейся с помощью совести обосновать свое превосходство над другими группами, со всеми негативными последствиями, вытекающими отсюда для отношений между группами. Так что у меня были все основания внимательнее присмотреться к результатам влияния совести внутри группы, а также к тому, как она влияет на отношения между группами.
С совестью тесно связаны ощущения вины и невиновности. И здесь тоже есть странность: многие дурные поступки часто совершаются с ощущением невиновности, а хорошие сопровождает чувство вины. Таким образом, для меня стало очевидно, что чувства вины и невиновности благотворны только внутри определенных границ, а невиновность и вина не тождественны добру и злу. Этим я тоже начал заниматься подробнее и обратил внимание на тот факт, что и вину, и невиновность можно переживать очень по-разному, что эти разные ощущения служат разным целям, например, связи и уравновешиванию. Их цели дополняют друг друга, но они же друг другу и противоречат, как, может быть, справедливость и любовь. Так что невиновность с точки зрения справедливости нередко становится виной с точки зрения любви, и наоборот.
В ходе исследования этих взаимосвязей постепенно возник доклад «Вина и невиновность в отношениях». Я работал над ним около года и много раз останавливался, чтобы накопить новый опыт и проверить его. Год спустя появился доклад «Границы совести», основанный на результатах этой работы. Когда я выступал с ним впервые, еще не были осмыслены многие важные контексты и до окончательной его редакции было далеко. Прорыв наступил, когда, занимаясь системными переплетениями, охватывающими не одно поколение, я обнаружил, что наряду с той совестью, которую мы чувствуем, существует еще одна, неосознаваемая совесть, которая открывается нам только в своем действии. Другим порядкам эта неосознанная совесть служит как осознанная, и часто именно тем, что следуя осознанной совести, мы грешим против неосознанной. Трагические переплетения в семье, как и многие серьезные заболевания, психозы, несчастные случаи, самоубийства и преступления, а также отречения, искупление непонятной вины и страх связаны с напряжением между осознанной и неосознанной совестью и теми более узкими и более широкими порядками, которым они служат.
Лишь когда мне стали ясны эти взаимосвязи, я смог закончить доклад «Границы совести». После этого я описал и те порядки, которые стоят за разными видами совести. Я сделал это снова год спустя в следующем своем докладе «Порядки любви».
Позже этот доклад был дополнен и расширен. В первой части описываются порядки любви между родителями и детьми и внутри рода, во второй — порядки любви между мужчиной и женщиной и по отношению к несущему целому. Здесь я показываю, как в области религии порядки любви упираются в свои границы и что на эту область их переносить нельзя.
Я говорю и о том, что хотя и чувствуется во всеобщем почтении к совести, но находится по ту сторону разных совестей. Кто живет в гармонии с миром, кто согласен с миром таким, как он есть, тот знает, что на пользу, а что во вред, что хорошо и что плохо. Он следует этому знанию вне зависимости от того, что говорят другие, — неважно за они или против, — потому что находится в гармонии. Он спокоен в своей середине — он в равновесии: и сосредоточен, и восприимчив одновременно. И в этой середине ему легко.
Все мои доклады вращаются вокруг этой середины и туда ведут. Там мы обретаем покой, там постигаем уравновешенности и цельности.

Истории мои тоже вращаются вокруг этой середины и вокруг некоего скрытого порядка, объединяющего по ту сторону границ совести и вины то, что разъединяет.
Истории эти терапевтические. Некоторые из них пародийные. Они ломают табу, не позволяющее внимательнее прислушаться к сказкам и историям, и снимают покровы с их обманчивых или темных страниц. Вот некоторые из них: «Заблуждение», «Любовь», «Вера», «Конец» и «Два рода счастья».
Некоторые истории уже в момент их прочтения вызывают то, о чем они повествуют. Так что, возможно, уже в процессе чтения мы начинаем прощаться с тем, что прошло, и готовиться к следующему свершению. К таким историям относятся «Открытый дом», «Поворот», «Понимание», «Прощание», «Праздник».

Другие истории росли вместе со мной, и я рос вместе с ними. Они доходят до самых дальних уголков нашей души. Они берут нас с собой в путь познания, до самых его пределов, без страха и без оглядки. К этим историям относятся «Два рода знания», «Полнота», «Пустота», «Одно и то же», «Ответ», «Игроки», «Ничто».
Как и доклады, истории создавались годами. Рассказывая их, я каждый раз заново их проверял и углублял, судя по оказываемому ими действию. Для этой книги они были дополнены и иначе расположены. Так образовались три сборника: «Истории, над которыми стоит подумать», «Истории, которые обращают» и «Истории о счастье». В них на другом уровне в сжатом виде представлено, продолжено и углублено сказанное в тематических докладах. Поэтому доклады чередуются с историями.
А откуда у книги такое название? В ответ я расскажу одну историю.

Однажды старого учителя спросили: «Когда ты помогаешь другим, как же ты это делаешь? К тебе нередко приходят люди и спрашивают у тебя совета в таких вещах, о которых ты сам знаешь совсем немного. И все же после этого им становится лучше».
В ответ учитель сказал: «Если человек остановился на пути и дальше двигаться не хочет, дело не в знании. Просто он ищет уверенности там, где требуется мужество, и свободы там, где правильное ему уже не оставляет выбора. Так он и ходит по кругу.
Учитель же не поддается иллюзиям и отговоркам. Он ищет середину и там, собравшись, ждет — как тот, кто расправил паруса навстречу ветру, — пока его не достигнет то слово, в котором есть сила. И если тогда придет к нему другой, учителя он обнаружит там, куда ему самому нужно, — это ответ для них обоих. Здесь оба слушатели».
И добавил: «В середине легко».


Чтобы почувствовать легкость середины, ей надо дать время проявиться. Она раскроет свое действие, если читать эту книгу так, словно слышишь ее в своей душе.
Желаю вам в процессе чтения озарений, дарующих свободу, и той легкости, которая приходит из гармонии с серединой.
Ваш Берт Хеллингер



читать дальше
ПРЕДИСЛОВИЕ К ДОПОЛНЕННОМУ ИЗДАНИЮ


Мы познаем душу, с одной стороны, как принадлежащую нам, например, в нашей личной совести, а с другой — как некую силу, управляющую нами извне, например, в совести родовой. А еще, далеко за этими пределами, мы познаем ее как Большую Душу, которая не привязана ни ко времени, ни к пространству, как силу, заставляющую нас служить чему-то большему.
Хотя в более ранних докладах из этой книги уже звучало действие Великой Души, однако и в жизни, и в психотерапии я продолжал рассматривать и обдумывать его. В результате возникли доклады «Тело и душа», «Жизнь и смерть», а также «Психотерапия и религия», которые были включены в это издание. Они дополняют другие доклады и подводят к тем пределам, за которые я, пожалуй, выходить уже не вправе. И все же я приглашаю вас пройти вместе со мной до самых этих пределов.
Берт Хеллингер


URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Пустая Середина

главная