Демиург со стажем
Я не так часто посещаю премьеры, предпочитая после, без толчеи и суеты посмотреть на галерею. Но в этот раз захотелось оценить не только выставку, но и народ, на который она ориентирована.
1. Место действия.
Сама галерея расположена на Петровско-Разумовской. Это там, далеко-далеко… Добираться туда пришлось долго, плюс – маршрутка, на коей нужно катиться от метро, подвела: попросили водителя сказать, когда будет нужная нам остановка, он согласился, и конечно забыл (привет тебе, очередной придурочный москвич, слышащий только себя). В итоге мы протопали километр назад, думая по ходу, откуда в Москве такое количество идиотов.
Вообще сам район на окраине напоминает произведение темного искусства. Темные ветки чахлых деревьев на фоне грязно-серого неба, сливающегося с пачканным снегом на тротуаре, коробки одинаковых, шаблонных домов – от всего этого веет такой безысходностью, что хочется забиться и тоскливо заскулить.
Галерею искали не долго, она почти у дороги стоит, а вот входа в оную галерею два, так что мы потыкались, прежде чем попасть внутрь.
За раздевалку отдельное спасибо организаторам – ледяное помещение, мы когда одежду сняли, чуть не околели, а как приятно было влезать потом в насквозь промерзшие шубы! Слов просто нет.
2. Интерьер и фуршет
Внутри нас встречала разношерстная толпа, но об этом потом. Протиснувшись мимо входа в основной зал, где некто в длинном и черном толкал патетичную речь, мы пошли осматривать окрестности.
Наткнувшись на столы с едой, порадовались – во-первых, по дороге не получилось перекусить, опаздывали, во-вторых, спиртного не было, а сок с печеньем и прочей вкусной мелочью как раз пришелся кстати.
Но мое мнение субъективно, например, мальчик с неземной прической стоял рядом и сокрушался о том, что «какой же это фуршет, да без вина!».
Перекусив, пошли бродить по галерее.
Я ожидал немного не такого, если честно. Вся эта затея представлялась мне в стиле магазина «Хобгоблин». Этакое полуподвальное помещение, тусклый свет и напиханные в маленькое пространство картины. На деле же оказалась вполне себе большая выставочная площадка, несколько комнат, картины, подписи, художники, важно сидящие в креслах и слушающие мнения проходящих мимо людей.
Кстати о свете – человек, который его ставил, отличился на славу, более отвратительного освещения придумать, по-моему, было нельзя. Направленные под прямым углом на картины лампочки давали большое белое пятно прямо посреди произведения, а если учесть, что многие картины были под стеклом… вообще феерия получается, не то что фотографировать, смотреть порой сложно.
Посредине зала стоял гроб. Подойдя, увидел, что гроб из картона , на картоне начертано Samsung… Как-то грустно стало. Гроб не являлся предметом выставки, он был просто интерьерной фишкой. Могли бы принести настоящий или как следует прокрасить этот, смотрится убого и странно, как будто не хватило черной краски.
3. Пипл, который хавает.
Люди на выставке были разные. Процентов пятьдесят составляли профессионалы, с камерами и диктофонами, вылавливающие художников и делающие свою работу. Еще процентов тридцать – готы и прочая, пришедшие просто потусить и пообщаться, пофотографировать друг друга с целью рассказа всем потом, где они были и какие они ниипаться крутые ценители искусства. При этом на искусство им было пофигу, оно служило фоном для фотографий, а вот на печенье – да, реакция была более бурная. Искренне порадовала местная королева готики с прической «Воронье гнездо», замазанным мейком лицом и залитой соком юбкой. Невольно вспомнилась книга «Готы».
Остальные двадцать смотрели картины, и пришли ради них, что прекрасно. Художники давали интервью, красиво и заумно говорили, но мне почему-то вспоминался Ленинградский вокзал и стебное описание творения из бутылок и зубочисток. Ибо разницы нет никакой.
За мастера должны говорить его творения, как бы патетично это ни звучало. Куча заумных слов не делает погоды, если картина не удалась, и тем более не нужны, если полотно и так прекрасно.
4.Искусство
Сами картины производили сложное впечатление. У меня не получится сказать о картинах в общем, так что буду разбирать по частям. Условно я могу разделить все работы на те, что зацепили и те, что просто прошли мимо.
Мимо у меня, как правило, прошло то, что я про себя окрестил словом «плагиат».
Гигер со своим творчеством оставил след в истории и в умах наших художников, так что работ по типу гигеровских было много. Биомеханика и искаженные младенцы приветствуются.
Много было и изображений разных «черных» девочек со стандартными Анками, длинными черными волосами, в корсетах и пышных юбках , сидящих, лежащих, стоящих с потрясающими по своей патетике подписями внизу: «Верховная жрица», «Миледи» и т.д.
Изображения умирающего человека на фоне стены или кустов тоже популярны, целую стену завешали вариациями на тему.
Но – у меня все это отклика не находит, все мимо и еще раз мимо.
Великого Гигера все равно никто не переплюнет, подражательство неинтересно и скучно, если мне нужен Гигер, я и буду смотреть Гигера, а не фанарт поклонников. Девочки – готички в разных позах тоже скучны, такое ощущение, что смотришь папку «Девочки» у себя на ноуте. Все те же черные круги, пышные платья и неизбывная тоска в глазах шестнадцатилетней нимфетки. Техника рисования тоже оставляет желать лучшего – все дамы выполнены посредственной графикой или посредственным же фотошопом. Ну а люди в кустах у меня навевают воспоминания о криминальных «подснежниках», а не о страданиях и Тьме.
Что понравилось? Понравились работы «с нервом», с новым, своеобразным взглядом, которые несут свою, ни на что не похожую энергетику.
«Бессонница» , Арефьева Раиса. Взгляд с земли в светлеющее небо, полный какой-то равнодушной тоски. Кажется, что за этими глазами город, люди, и смотрят они в светлеющее уже небо после очередной ночи без сна и перед очередным днем, полным забот. Надрывная вещь, фото не передает ощущения.
«Кричащие на рыбьем языке», Миа Могилевская. Затягивает, холодный, липкий страх… Как у Лавкрафта.
Чем-то отдаленно смахивающие на Босха картины Арсланова Игоря. Множество деталей, и при этом что-то такое, что заставляет тебя задержать взгляд и начать рассматривать каждую мелочь.
И – совершенно другая техника, его же. Яркие, пронзительно-живые при всей своей нереальности.
Черно-белый Люцифер , целый зал, вот один для примера.
Александр Сахаров, «Беженцы». Невольно вспоминается «Девять» почему-то. Мрачная и страшноватая картина в стиле постапокалипсиса.
Зал с произведениями Константина Тарасова и его «Мясом» вообще самый яркий и позитивный. Вроде ничего особенного, но красный цвет на разделочных досках встряхивает и запускает в голове мыслительный процесс.
А еще его же Чикатилло красивый и правильный.
Я совершенно не жалею о проведенном там времени, и находись выставка ближе, сходил бы еще пару раз, в будний день, когда там не будет толчеи и суеты.
1. Место действия.
Сама галерея расположена на Петровско-Разумовской. Это там, далеко-далеко… Добираться туда пришлось долго, плюс – маршрутка, на коей нужно катиться от метро, подвела: попросили водителя сказать, когда будет нужная нам остановка, он согласился, и конечно забыл (привет тебе, очередной придурочный москвич, слышащий только себя). В итоге мы протопали километр назад, думая по ходу, откуда в Москве такое количество идиотов.
Вообще сам район на окраине напоминает произведение темного искусства. Темные ветки чахлых деревьев на фоне грязно-серого неба, сливающегося с пачканным снегом на тротуаре, коробки одинаковых, шаблонных домов – от всего этого веет такой безысходностью, что хочется забиться и тоскливо заскулить.
Галерею искали не долго, она почти у дороги стоит, а вот входа в оную галерею два, так что мы потыкались, прежде чем попасть внутрь.
За раздевалку отдельное спасибо организаторам – ледяное помещение, мы когда одежду сняли, чуть не околели, а как приятно было влезать потом в насквозь промерзшие шубы! Слов просто нет.
2. Интерьер и фуршет
Внутри нас встречала разношерстная толпа, но об этом потом. Протиснувшись мимо входа в основной зал, где некто в длинном и черном толкал патетичную речь, мы пошли осматривать окрестности.
Наткнувшись на столы с едой, порадовались – во-первых, по дороге не получилось перекусить, опаздывали, во-вторых, спиртного не было, а сок с печеньем и прочей вкусной мелочью как раз пришелся кстати.
Но мое мнение субъективно, например, мальчик с неземной прической стоял рядом и сокрушался о том, что «какой же это фуршет, да без вина!».
Перекусив, пошли бродить по галерее.
Я ожидал немного не такого, если честно. Вся эта затея представлялась мне в стиле магазина «Хобгоблин». Этакое полуподвальное помещение, тусклый свет и напиханные в маленькое пространство картины. На деле же оказалась вполне себе большая выставочная площадка, несколько комнат, картины, подписи, художники, важно сидящие в креслах и слушающие мнения проходящих мимо людей.
Кстати о свете – человек, который его ставил, отличился на славу, более отвратительного освещения придумать, по-моему, было нельзя. Направленные под прямым углом на картины лампочки давали большое белое пятно прямо посреди произведения, а если учесть, что многие картины были под стеклом… вообще феерия получается, не то что фотографировать, смотреть порой сложно.
Посредине зала стоял гроб. Подойдя, увидел, что гроб из картона , на картоне начертано Samsung… Как-то грустно стало. Гроб не являлся предметом выставки, он был просто интерьерной фишкой. Могли бы принести настоящий или как следует прокрасить этот, смотрится убого и странно, как будто не хватило черной краски.
3. Пипл, который хавает.
Люди на выставке были разные. Процентов пятьдесят составляли профессионалы, с камерами и диктофонами, вылавливающие художников и делающие свою работу. Еще процентов тридцать – готы и прочая, пришедшие просто потусить и пообщаться, пофотографировать друг друга с целью рассказа всем потом, где они были и какие они ниипаться крутые ценители искусства. При этом на искусство им было пофигу, оно служило фоном для фотографий, а вот на печенье – да, реакция была более бурная. Искренне порадовала местная королева готики с прической «Воронье гнездо», замазанным мейком лицом и залитой соком юбкой. Невольно вспомнилась книга «Готы».
Остальные двадцать смотрели картины, и пришли ради них, что прекрасно. Художники давали интервью, красиво и заумно говорили, но мне почему-то вспоминался Ленинградский вокзал и стебное описание творения из бутылок и зубочисток. Ибо разницы нет никакой.
За мастера должны говорить его творения, как бы патетично это ни звучало. Куча заумных слов не делает погоды, если картина не удалась, и тем более не нужны, если полотно и так прекрасно.
4.Искусство
Сами картины производили сложное впечатление. У меня не получится сказать о картинах в общем, так что буду разбирать по частям. Условно я могу разделить все работы на те, что зацепили и те, что просто прошли мимо.
Мимо у меня, как правило, прошло то, что я про себя окрестил словом «плагиат».
Гигер со своим творчеством оставил след в истории и в умах наших художников, так что работ по типу гигеровских было много. Биомеханика и искаженные младенцы приветствуются.
Много было и изображений разных «черных» девочек со стандартными Анками, длинными черными волосами, в корсетах и пышных юбках , сидящих, лежащих, стоящих с потрясающими по своей патетике подписями внизу: «Верховная жрица», «Миледи» и т.д.
Изображения умирающего человека на фоне стены или кустов тоже популярны, целую стену завешали вариациями на тему.
Но – у меня все это отклика не находит, все мимо и еще раз мимо.
Великого Гигера все равно никто не переплюнет, подражательство неинтересно и скучно, если мне нужен Гигер, я и буду смотреть Гигера, а не фанарт поклонников. Девочки – готички в разных позах тоже скучны, такое ощущение, что смотришь папку «Девочки» у себя на ноуте. Все те же черные круги, пышные платья и неизбывная тоска в глазах шестнадцатилетней нимфетки. Техника рисования тоже оставляет желать лучшего – все дамы выполнены посредственной графикой или посредственным же фотошопом. Ну а люди в кустах у меня навевают воспоминания о криминальных «подснежниках», а не о страданиях и Тьме.
Что понравилось? Понравились работы «с нервом», с новым, своеобразным взглядом, которые несут свою, ни на что не похожую энергетику.
«Бессонница» , Арефьева Раиса. Взгляд с земли в светлеющее небо, полный какой-то равнодушной тоски. Кажется, что за этими глазами город, люди, и смотрят они в светлеющее уже небо после очередной ночи без сна и перед очередным днем, полным забот. Надрывная вещь, фото не передает ощущения.
«Кричащие на рыбьем языке», Миа Могилевская. Затягивает, холодный, липкий страх… Как у Лавкрафта.
Чем-то отдаленно смахивающие на Босха картины Арсланова Игоря. Множество деталей, и при этом что-то такое, что заставляет тебя задержать взгляд и начать рассматривать каждую мелочь.
И – совершенно другая техника, его же. Яркие, пронзительно-живые при всей своей нереальности.
Черно-белый Люцифер , целый зал, вот один для примера.
Александр Сахаров, «Беженцы». Невольно вспоминается «Девять» почему-то. Мрачная и страшноватая картина в стиле постапокалипсиса.
Зал с произведениями Константина Тарасова и его «Мясом» вообще самый яркий и позитивный. Вроде ничего особенного, но красный цвет на разделочных досках встряхивает и запускает в голове мыслительный процесс.
А еще его же Чикатилло красивый и правильный.
Я совершенно не жалею о проведенном там времени, и находись выставка ближе, сходил бы еще пару раз, в будний день, когда там не будет толчеи и суеты.
