- Представь: ночь, темнота, завод по производству пластилина и такая тень от ушей зайца мимо охранника проскакивает.
В эту ночь дежурства сторожу склада канцтоваров Петру Сергеевичу Кондратьеву впервые за многие годы работы не спалось. Не помогали ни ворованные со склада сканворды, ни купленный на скромную зарплату сторожа плазменный телевизор, ни даже надежно припрятанный за телевизором шкалик водки. Сердце Петра Сергеевича тревожно ныло, обливалось красными чернилами и рвалось наружу; вставная челюсть Петра Сергеевича клацала, как заправский степлер. Не выдержав этой пытки, бедняга вооружился самым толстым сборником сканвордов и вышел на охоту.
Опасливо озираясь, он шёл вдоль стеллажей с календарями и тетрадями, карандашами и чертёжными принадлежностями, и ещё не знал, что в тетради его жизни в этот день злой рок собирался подвести черту под всем, что держало Петра Сергеевича на бренной земле.
Внезапно ушастая тень скользнула по полкам. Сторож вздрогнул и прислушался. Мягкий перестук чьих-то лап удалялся в глубь склада. Петр Сергеевич собрал остатки мужества. "
Крыса, наверное", - успокаивал он себя, продвигаясь на звук. - "
Эх, старею, нервы уже не те. Увольнятся пора, увольняться! Внуков няньчить, картошку на даче сажать..." Это было последнее, что он успел подумать, прежде чем увидел здоровенного синего зайца, который с невозмутимым видом складывал в мешок брикетики пластилина.
Синий. Заяц. Воровал. Пластилин.
Петр Сергеевич охнул и тяжело осел на пол. Заяц хамовато подмигнул, залихвацки дёрнул хвостом и растворился в темноте.
На следующее утро рабочие склада не уставали зубоскалить: мол, сторожа Кондратьева Кондрашка хватил на старости лет, вот ведь злая ирония!
И никто, ни один человек не мог объяснить, почему в огромной партии пластилина нет ни одного куска белого цвета.
Извините, вырвалось.