Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
00:07 

2-37. C.C./Suzaku.

C.C./Сузаку.Танатофилия ( сексуальное и моральное удовлетворение от грёз о собственной смерти). Рейтинг не важен, главное показать их схожесть и взаимосимпатию на этой почве.

@темы: Сузаку/C.C., Сузаку, Выполненные заявки, C.C./Сузаку, C.C., 2 раунд

URL
Комментарии
2008-09-14 в 05:37 

В полусумраке коридора ее желтые глаза с круглыми зрачками, размером с мелкую монету - совсем как совиные. И такой же немигающий, всепроникающий взгляд, вонзившийся в узенькую бледную щель. Уже как полчаса за этой дверью стоял он, тот, за которым, она в последний месяц нередко наблюдала то ли от сплина свершившегося факта, то ли по влечению полураздетой энигмы. Его ответ тогда, у врат, заронил в ней щепотку беспокойства, которое в темную пору щекотало ее самомнение, толкало скитаться по дворцовым лабиринтам, и, наконец, велело прекращать свой бесцельный променад на третьем этаже западного крыла, именно пятью дверями справа от лестницы, на черной мраморной плите, третьей по счету от окна.

«Одиннадцать раз за две недели… ну надо же…», - констатировала молодая женщина, словно опытный врач, повидавший немало на своем веку, Хоть случай был необыкновенно редкий, диагноз был поставлен много дней назад, и историю болезни она давно знала наизусть. Все было просто. Они были больны одним и тем же. Летальный исход исключен.

Одиннадцать раз, по часу каждый… его можно было застать именно здесь. Совершенно одного. Она свесила голову вбок, колыхнув зелень челки, так чтоб силуэт «перевернулся» и встал вдоль разреза ее глаз.

«Это грозит стать вредной привычкой. Так из гостя он превратится в смотрителя … все же, не бывает рыцарей без упрека, только без страха... а вот так точно неудобно », - она выпрямила шею, и челка легла ровной занавесью на лоб, как прежде. Рука уверенно потянулась к массивной витиеватой ручке… Нимфа недовольно поморщилась, разбудив заснувший скрип, и шагнула вперед.

Он даже не обернулся, успев свыкнуться с ее внезапным ненавязчивым присутствием. Всего-то призрак в белой рубахе то ли зловещего Арлекина, то ли циничного Пьеро.

- Куруруги, опять ты умертвляешь время в этом склепе? - чисто риторический вопрос, заданный, чтоб хоть как-то попрать гнетущую тишину и святость атмосферы.

URL
2008-09-14 в 05:38 

И действительно, эти покои напоминали запыленную памятью усыпальницу. Убранная пустота посередине и мебель, завернутая в саван чехлов. В алькове под траурным крепом валяется букетик засохших фиалок. Здесь уже больше года никто не обитал. И вряд ли будет когда-нибудь. Той, которая владела всем этим, не суждено вернуться. Все словно запечатано… кроме одного: обнажен только портрет хозяйки комнаты, в темной раме из поблекшей бронзы. Бархатная шторка, заслонявшая картину, была сдвинута в сторону совсем недавно. Однажды Куруруги открыл ее в рассеянном свете ночника и загляделся… и не смог бросить во тьме… без никого. С тех самых пор рыцарь поклялся навещать свою принцессу в свободное от мирских дел время.

Он откликнулся спустя полминуты, из заученной галантности:

- А Ты? Что тебя опять привело сюда, Сицу? – сухо зашелестел баритон.

- Меня… дай подумать… праздное любопытство – нет, то было позавчера или в еще в понедельник… добрая воля? Та иссякла сто лет назад… Пожалуй, оправдаюсь скукой, - завершила она свою тираду разыгранной полуулыбкой и встала с ним рядом.

Сузаку отвел взгляд от лица, сиянье которого застыло под кистью ее сводного брата, и с плохо скрываемым упреком посмотрел на ведьму.

- Почему ты называешь всегда ее комнату склепом? Ведь тут нет…
- Да, ты прав: ее плоть гниет под землей и корнями жасмина… но тут покоятся ее воспоминания. Взгляни сам на все эти милые захоронения, - Сицу призвала оценить мрачную обстановку. Однако он стоически отклонил приглашение, но и не вернул взгляд обратно.

URL
2008-09-14 в 05:40 

- Чего ты жаждешь? – прозвенело нетерпение.
- Признания… - четко заявила она
- Ты? – переспросил он
- Я не о славе, она мне не нужна. Я сыта честолюбцами по горло. Признай, что мы с тобой похожи… и я тебя оставлю в покое: коротать свою вечность среди чужих останков. А быть может, и не оставлю…
- А, ты про это… я же сказал, что все не так, как ты себе возомнила, - не согласился рыцарь и передернул плечами. Сицу уловила явный намек: если не уйдет первой она, выйдет вон он.
- Но разве мы с тобой не живые мертвецы… - ее пальцы прокрались вверх по мундиру и дотронулись плеча. Рыцарь вздрогнул, но не отпрянул.
- Не стоит… так рассуждать, - попытался он возразить ее речам и пальцам, небрежно теребившим его воротник.
- Поверь, - продолжила она, равнодушная к протесту Сузаку, - ты как я… только вот я не расточалась на визиты своим усопшим возлюбленным,… а дарила им поцелуй на прощание. Остывшие губы всегда казались мне то медово-приторными на вкус… то солеными, как Красное море - ее рука нащупала его заостренный подбородок и кончиком указательного пальца уткнулась в уголок его плотно сжатого рта.

URL
2008-09-14 в 05:40 

- Прекрати немедле… - хотел прошипеть рыцарь, но не успел. Ее прикосновение окунуло его в знакомую болезненную близость… как тогда, в Нарите. Она больше не могла вторгнуться в чертоги его сознания… но червонный след прошлого давал о себе знать.
- Я тебе забыла сказать? Меж нами связь… тонкая, как паутинка, но прочная… мы с тобой грешники, и наше наказание - быть заложниками мира. Он для таких, как мы, - чистилище… мы бродим в мучительном ожидании, когда пред нами раскроются врата ада. Но нас не пускают… - прошетала Сицу и потянула за край рыцарского плаща с немой просьбой следовать за ней и не сопротивляться.
- Я не верю в это… - вяло отрицал он, увлекаемый ею в угол, где высилась кровать, на которой когда-то почивала его принцесса.
- Неправда, - заметила она, приоткрывая гардину шатра… легкий толчок и он нелепо приземлился на одеяло с вышитым золотыми нитками королевским гербом. И через миг, как будто очнувшись, попробовал встать и ретироваться, пока не поздно… но удача отвернулась, чтоб поприветствовать упрямую женщину с волосами, напоминающими водоросли.
- Что ты творишь? – горько воскликнул рыцарь…
- А как тебе кажется, - ведьма смахнула пожухшие фиалки на пол. – Я хочу тебе кое-что доказать: мы хотим одного и того же… Я не требую предательства … мне более, чем известно, каково хранить верность… тем, кто уже не со мной. Но они улетают куда-то… туда… а мы остаемся. Ты тоже… хочешь забыться, как и я…

Белый ангел смерти нависает над ним… и в ее глазах отражается второе, такое же существо. И он сдается… перед равной, и уступает ее шелковым паучьим ласкам.

В слиянии их тел никогда не родиться новой жизни, удастся лишь зачать нелюбимое дитя… по имени Мара.

URL
2008-09-14 в 06:44 

Rebelle fleur Schoen
Doch unter deinem Dekollté tut es immer immer wieder so weh...
Автор, я хотела бы выразить своё восхищение. Текст действительно на высоте и в то же время заставляет нырнуть очень глубоко. Вы превзошли все мои ожидания.
Откройте мне своё имя в письме, пожалуйста.

Заказчик.

2008-09-14 в 12:31 

Автор, откройтесь. Текст просто превосходный.

2008-09-14 в 17:24 

Прекрасное произведение.
Автор, кто вы?

2008-09-14 в 17:33 

Мы все придумали сами, даже того, кто придумал нас (с)/ Принц с принципами
Автор перечитал свое произведение ^^ и решил, что ему нужна редакция и бета... как минимум.
Это что касается качества текста, и подтекст бы не мешало доработать.
))) Называется... писалось в 4 ночи.

2008-09-14 в 23:37 

Кинк-фест подразумевает анонимность, давайте не будем забывать об этом.
Чтобы я в первый и последний раз видела, как авторство раскрывается прямо в комментариях.

Если есть желание узнать имя автора, у вас есть прекрасная возможность комментировать неанонимно и попросить его написать вам письмо.

Marianne Vi Britannia.Администратор.

URL
2008-09-15 в 00:49 

Мы все придумали сами, даже того, кто придумал нас (с)/ Принц с принципами
Прошу прощения, больше не буду.
Наперед будем знать... если хотите, то удалите мои комментарии.

2008-10-11 в 20:32 

Бессмертные не умирают. Еще немного, и она бы оценила извращенную сладость садомазохизма, раз за разом вскрывая себе вены, повисая в петле или стреляя в сердце. Не в висок; её останавливало лишь то, что на какое-то время голова превратится в месиво, а терпеть боль от регенерации она не желала.
Слишком много боли тоже плохо. Умеренность никогда не была её сильной стороной.
И поэтому, когда Сузаку (еще один глупый мальчишка, не бойся, ты же видишь как я хочу) вжимает её в роскошный ковер императорской спальни, С.С. тянется за шелковым шарфом и представляет себе их неподвижные, слившиеся в одно целое мертвые тела.
Жаль, что для неё эта смерть будет длиться всего несколько минут.
А глупый мальчишка (сильнее, сильнее!) точно умрет.
Закрыв глаза, С.С. набрасывает на его шею шарф и требовательно вскидывает бедра, заставляя двигаться быстрее и жестче. Со стороны они выглядят странно: зеленые волосы на красном ковре, белые пятна разбросанной одежды и фиолетовый (цвет проклятых глаз британских императоров, я хочу, чтобы он это видел) шарф, змеей обвивающий сплетенные тела.
Рыцарь Зеро и ведьма, его любовница, раз за разом умирающие от того, что третьего, кому здесь самое место, с ними нет.
Сузаку беззвучно стонет, впивается в её податливые губы, она обнимает его крепко, держа в руках концы шарфа. После него на их шеях остаются вспухшие красные полосы. Кончая, С.С. распахивает сверкнувшие золотым (снова не… ах, как жаль) глаза и улыбается припухшими от поцелуев губами. Когда месяц назад она говорила Сузаку, что они похожи, то не думала, что это выльется в секс, слившийся в маленькие игры со смертью, которой на них обоих наплевать.
Шарф падает на ковер, сытой змеей сворачиваясь рядом со спутанными ярко-зелеными волосами.
Бессмертные не умирают (в следующий раз надо попробовать что-то новое).
На потолке гаснет красный огонек камеры.

URL
2014-05-25 в 02:07 

у меня крыша поехала, а потому не судите строго.
ОЧИНЬМНОГАБУКАФ.

1.

Вечером двадцатого октября две тысячи восемнадцатого года[1] она встретила его на пороге его собственного дома.

– Твой друг кое-что должен мне.

Сузаку потребовалось девять секунд, чтобы узнать её.
Ещё девять – чтобы к нему вернулась способность хоть что-нибудь говорить.
И, наконец, девять – чтобы заставить себя посмотреть ей в глаза.

– Катись к чёрту.

____________________

Она не уходит, и Сузаку хочется задушить её собственными руками, о чём он и говорит ей практически сразу же.

– Попробуй, – подзадоривает она. – Давай, сделай это.

– Прости, на сегодня мой лимит убийств исчерпан, – смеётся он, и смех застревает осколками в горле. – Ты можешь остаться до завтра, и тогда я исполню твою просьбу.


Теперь смеётся уже она.

____________________

Она не спит ночью, и мешает спать ему тоже – на самом деле, Сузаку только говорит, что мешает, но стоит ему закрыть глаза, как красная дорожка темнеет, и с рук капает чужая кровь.

– Хочешь, я расскажу тебе, что такое гиасс?

– Нет.

Шицу всё равно рассказывает.
____________________

– Он соврал мне только один раз, а сколько раз он врал тебе?

Сузаку приходится есть, спать, а ещё – как-то жить дальше; не потому, что на него действует приказ Лелуша, ведь никакая сила не может работать после того, как умер её обладатель; но потому, что рядом с ним – живое напоминание об этой силе, она ходит по квартире, расчёсывает волосы и смотрит на него, когда думает, что он этого не видит.
Лучше бы Сузаку не видел, потому что такой взгляд надо прятать за тёмными очками.

– Девять раз, кажется, – с сомнением отвечает он.

____________________

Мир Сузаку замыкается на девятке.

– Первый круг ада – Лимб, – она сидит, поджав под себя ноги. – Туда попадают некрещёные младенцы и добродетельные нехристиане. Что забавно, Юлий Цезарь тоже считается добродетельным нехристианином, так что Лелуш вполне мог попасть туда.

Сузаку понимает, о чём она говорит – хотя он пропустил эту тему по литературе, будучи в академии, но это стало именно тем разом, когда его заставили отрабатывать. Он читал «Божественную комедию» несколько раз, силясь понять, что там вообще происходит, но всё-таки провалил экзамен.

А теперь вместо Беатриче ему представлялось лицо Юфи, которая смогла бы спасти его.

– Девятый круг ада – предатели, – голос Шицу невыразительный и больше похож на шелест. – Как ты думаешь, чьё ты место займёшь – Иуды, Брута или Кассия?


«Предатель величества земного и небесного» звучит так, как будто он хоть чего-то добился.

____________________

– А знаешь, что Гиас – это имя сына Атланта и Плейоны, который погиб от когтей льва или укуса змеи? Его сёстры так скорбели по нему, что умерли сами.

Сузаку впервые задумывается о Нанали, а ещё – о том, что она может чувствовать сейчас.

Что может чувствовать человек, который сказал «ненавижу» тому, кто перевернул ради него весь мир?
Сузаку смотрит на свои руки, и они кажутся красными.
Наверное, практически то же самое, что чувствует тот, кто уничтожил последнее, что было ему дорого, своими руками.

– Если я после смерти буду на девятом круге ада, то Лелуш должен был попасть на десятое небо, – Сузаку говорит это, когда Шицу моет посуду – тарелка выскальзывает у неё из рук практически в нескольких сантиметрах от посудного шкафчика, и падает в раковину.

Вода течёт, а она давится своими словами, выискивая те самые.

– Не думаю, – получается глухо и почти неслышно. – Лжецы никогда не попадают в рай.

Гиас – это укус змеи, который разрушает всё сущее.

URL
2014-05-25 в 02:07 

____________________

Сузаку хочется закричать и проснуться.

– Почему ты не можешь умереть? – с интересом спрашивает Шицу, стирая пальцами его слёзы. – Я бы так и поступила.

– Я обещал, – руки дрожат так сильно, что он не может её оттолкнуть; каждое прикосновение отдаётся жжением, как при сильном обморожении.

Шицу – не серая ведьма, а ледяная.

– Да чего стоят твои обещания? – смеётся.

Теперь она уже точно никого не жалеет.

____________________

– Если существуют три самых страшных зверя, то один из нас уже умер.

Она любит молчать целый день, а потом внезапно сказать что-то эдакое. Сузаку слизывает кровь с разбитых костяшек и совсем не хочет слушать, но голос её, как и взгляд – всепроникающий.

Сузаку ненавидит смотреть ей в глаза, но не может отвести взгляда и опустить голову.

– Рысь – сладострастие, – продолжает. – Оно живёт сотни лет, а мой гиасс был заключён в умении заставлять других любить меня.

Я ненавижу тебя, повторяет Сузаку, я ненавижу тебя, дай мне спокойно жить дальше, уйди, оставь меня, не смотри так, как будто я отнял у тебя всё.

– А что значит сладострастие без жадности? – Шицу рисует чёрным маркером на стене. – Скажи мне, моя гордыня, мне интересно, что ты об этом думаешь.

Сузаку хочется снова послать её к чёрту.

____________________

– Карфаген должен быть разрушен.

Ей хочется засунуть ей в рот салфетку или грязный носок, но вместо этого он засовывает свой язык. Получается жадно, грубо и отвратительно, и Шицу смеётся ему в губы.

Получается больно, и она царапает его плечи.

– Никогда больше так не делай, – предупреждает.

И тогда Сузаку делает с точностью до наоборот.

____________________

– Это психологический трюк, – Шицу лежит, свесившись с дивана почти наполовину. – Если не можете избежать изнасилования – расслабьтесь и получайте удовольствие. А вот одежду жалко. Она, в отличие от всего остального, не восстанавливается.

Сузаку хочется крикнуть ей: заткнись! – но он не может выговорить ни звука.

Она сводит с ума одним своим существованием.

Одним напоминанием о том, что он отнял у них обоих.

____________________

Она приходит к Нанали всего один раз – конечно, если бы Сузаку знал, что она это сделает, он бы попытался всеми силами ей помешать.

Но Шицу не говорит, когда, куда и зачем уходит, а он сам – никогда не захочет спрашивать.


– Знаешь же, что ты сделала? – она появляется бесшумно, так, как и исчезает; время научило её быть незаметной, оно же и пыталось научить не испытывать больше боли, но Шицу была действительно плохой ученицей.

Она – само воплощение ровной непрекращающейся боли.
Она – само воплощение своего собственного проклятия.

– Кто ты? – Нанали тянется к кнопке вызова охраны, но чужая рука мягко ложится поверх её собственной.

Кожа у Шицу серая и будто наждачная.

– Знаешь? – повторяет она настойчиво.

____________________

«Ты сказала ему «ненавижу», когда он отрёкся от самого себя ради того, чтобы ты смогла быть счастлива; ты сказала ему «ненавижу», и это было последним, что он слышал».

«Только твои слова были весомыми для него, и только ты смогла сделать ему так больно».

– Те, кто умирают счастливыми – как думаешь, что их ждёт дальше? – она сжимает руку, и ногти впиваются в пальцы Нанали. – Ты не узнаешь, потому что ты себе этого никогда не простишь.

Нанали плачет слишком громко и навзрыд, чтобы заметить, как на неё смотрит Шицу.

– Ну что же, маленькая волчица[2], – шепчет она. – Ненавидь себя до самой смерти, хорошо?

Нанали сжимает её руку двумя.

URL
2014-05-25 в 02:08 

____________________

– Я хочу уйти, – говорит Сузаку, дрожа от ярости.

– Ты же понимаешь, что я уйду вместе с тобой?


К сожалению, в отличие от Нанали, они просто не могут умереть.

2.

– Знаешь, как выглядят финикийцы?

– Иди к чёрту.

– Финикийцы относились к средиземноморской расе, имели высокий рост, узкое лицо, прямой нос и тёмные курчавые волосы.

– Иди к чёрту.

– Карфаген был финикийским государством.

– Иди к чёрту.

– Его разрушали три раза.

– Иди. К. Чёрту.

– Знаешь, – Шицу смеётся. – Я полагаю, что как раз рядом с ним я и нахожусь.


Сузаку никому не хотелось сделать так же больно.

____________________

– Ты можешь не ломать мне правую руку, она нужна мне, – Шицу не кричит и, уж тем более, не плачет. – Не то чтобы мне не было плевать, что ты мне ломаешь, но всё-таки.

Сузаку смыкает руки на её горле и давит, пока она не замолкает.

____________________

– За то время, что я нахожусь с тобой, ты убил меня девять раз, – в чёрном платье из полупрозрачной ткани она ещё больше похожа на ночной кошмар.

– А толку, если ты всё равно воскресаешь? – Сузаку хочет спихнуть её, но Шицу крепко сжимает ногами его бёдра, и не слишком получается это сделать. Она трогает его лицо, кончиками пальцев ощупывает губы, нос, брови, веки – когда он закрывает глаза, конечно – подбородок и всё, куда дотянется.

– Лелуш обещал, что позволит мне умереть, – она ёрзает вперёд-назад. – Ты можешь представить себе, как это здорово – умереть навсегда? Ты столько раз был на волосок от смерти, но никогда не поймёшь, что значит умирать и снова открывать глаза после этого.

Сузаку ведёт пальцами по её бёдрам вверх, задирая ткань.

– Наша беседа сегодня определённо клеится, – замечает он. – Надо отметить.

Шицу чуть подаётся вперёд, усмехаясь.

– Расскажи мне о смерти, мой маленький принц, – мурлычет она ему в губы.


Он оставляет на её коже синяки и кусает до крови.

____________________

Что может знать о смерти тот, кто ни разу не умирал?

____________________

– Ты хочешь отдать всё, но этого – мало, – шипит Шицу, когда он поворачивает её лицом к стене и раздвигает ягодицы.

– Тебе так хочется слёз, но их не осталось[3], – почти рычит, когда он прокусывает кожу чуть правее её плеча.

Она словно мурлычет песенку тогда, когда Сузаку пытается сделать ей как можно больнее.
Только у тела Шицу комнатная температура, а кожа – серо-синеватая; только она не кричит, что бы он ни сделал.

– В тот день ты убил сразу четверых, Сузаку, – шепчет она.

И он, закрывая глаза, толкается в неё последний раз и замирает.

____________________

– Слово «никогда» достаточно жестокое, – пара подсолнухов в вазе – худшее, что она в принципе могла принести. – Но ты всё равно не сможешь понять его значение.

– Ну почему же, – он встряхивает мокрыми волосами. – Я знаю, что никогда не увижу Лелуша.

Только отточенная годами реакция позволяет ему увернуться; стеклянная ваза разлетается на осколки, а подсолнухи после удара и падения выглядят весьма плачевно.

– Заткнись, чёртов Данте, ты в состоянии увидеть и Вергилия, и свою Беатриче, – он скорее читает по губам, потому что от ярости Шицу переходит на что-то меньшее, чем шёпот. – А мне остаётся заключать сделку с Сатаной.


Её «никогда» куда чернее и совершеннее.

URL
2014-05-25 в 02:08 

____________________

Шицу закрывает глаза и мечтает о том, как она умрёт.

– Что бы ни случилось, – говорит она. – Я сделаю всё, чтобы ты жил так долго, как только сможешь.

Она ненавидит его почти так же сильно, как и он её.

____________________

– Ты – Карфаген, – шепчет в разбитые губы. – Ты уже дважды умирал, но всё ещё стоишь. А когда ты умрёшь в третий раз, никакая сила тебя не вернёт.

Сузаку сжимает её плечи до синяков и плачет.
На этот раз – от жалости.

Шицу противно.

____________________

– Как ты, Карфаген? – смеётся она громко.

– Старательно разрушаюсь[4].

А чёрта с два ты так просто отделаешься.

___________________

– Можно я буду твоим Танатосом?[5] – спрашивает она, выцарапывая на его животе имя Лелуша.

Получается без крови, но до мяса.

– У олицетворения смерти должно быть железное сердце, Шицу.

У олицетворения тьмы не должно быть имени.

____________________

Они ненавидят друг друга так, что цепляются изо всех сил.

____________________

– Больше всего хочу умереть, – шепчет в его губы.

– Представляешь, как бы здорово это было? – продолжает, смеясь.


Сузаку жаль её практически до тошноты.

_____________________

– Расскажи мне о смерти, мой маленький принц, – Шицу почти поёт, когда обнимает его.

В ней всё-таки осталась последняя капля сострадания.

Капель крови, которые падают на пол, куда больше, в глазах Сузаку медленно угасает солнце, и лежащим в мусорном ведре подсолнухам, равно как и серой ведьме, больше некуда поворачиваться.

– Ты обещал жить, – говорит она, ловя его дыхание. – Но я ничего не обещала.

Сузаку хочется – впервые – поблагодарить его.
Может быть, не мучай она его так, он и счастлив бы настолько не был.

– Привет Сатане, Данте, – фыркает Шицу.


Теперь ей действительно трудно его удержать.

URL
2014-05-25 в 02:09 

[1] - дата предполагаемой смерти Лелуша.
[2] - отсылка к сравнению Лелуша с волком, символизирующим алчность.
[3] - строки из песни группы "Флёр" - "Расскажи мне о смерти, мой маленький принц".
[4] - цитата из аска нордической.
[5] - олицетворение смерти из древнегреческой мифологии.

URL
   

Code Geass Kink Fest

главная