15:06 

Творчество.

Каналы и кратеры невозможного Марса, дремлющего, дышащего, ненаучного Марса Бреккет и Брэдбери. Стены и парапеты несуществующих Венеций, янтарные пустыни помнящие жизнь что бурлила в них миллионы лет назад.

15:32 

Времена года.

Все заканчивается слишком синим небом, огромной пропастью его для падения вверх, невозможностью побега, проторенной тропинкой среди белых курганов, драгоценностями, сияющими в ночи и инфецирующими кровь. Все заканчивается цветами, упрямо растущими сквозь песок, ветром, что рвет человеческие корни, встречей на туманном перекреске, роскошью свободного вечера. Все заканчивается "кошачьей колыбелью" электролиний, трещинами в асфальте, запахом сухой травы, разноцветной солью вдалеке от моря.
Но зима лишь отступает как вечный отлив перед началом нового прилива, и на этом береге нет маяков.

14:57 

Вещи.

Без акварели вчера было особенно сложно. Хотя я использую кюветы, низкая температура может повредить и их, а в рюкзаке как на чердаке: только тонкие тканевые стенкие между красками и холодом.
Даже не вопрос в том чтобы ими рисовать, но просто чтобы они были рядом.
Избыток белого снега каким-то образом оттеняет все цвета в монохром, и даже если знаешь что стены домов из ржаво-красного кирпича, и палисадники из зеленых досок, и небо местами голубое, и вездесущая реклама визуально орет как оглашенная оранжевым, желтым, синим и красным, в восприятии все все как-то тускнеет, и порой необходимо знать для себя что пигменты здесь и они никуда не делись.

21:06 

Выдуманные миры.

Иногда отдельные комнаты мира переживают что-то вроде митозиса клеток, удваиваясь и разделяясь: одна остается здесь, и другая, почти идентичная, начинает жить своей жизнью в невидимой соединительной ткани между этим миром и очень дальним берегом. Чем дальше от начальной точки, тем менее знакомой становится обстановка. Чем дальше от начальной точки, тем меньше ощущается сон и голод, хотя их последствия никуда не деваются, и забывчивость в поддержке функций тела может быть летальной. Чем дальше от начальной точки, тем сильней требуется усилие чтобы вернуться, как если бы любое возвращение идет против невидимого потока.

Чем дальше, тем молчаливей.
Чем дальше, тем меньше глаз у редких встречных отшельников, что обитают помеж стен разнообразных комнат.
Чем дальше, тем сложней заставить себя спать.
Чем дальше, тем больше и причудливей становятся встреченные комнаты, пока одна из них не откроется на вид на очень дальний берег.

Для некоторых это рубеж, знак что дальше нет хода.
Для других это рубеж, знак, что пора идти вперед.

14:30 

Время.

Тушьтябрь? Сложно перевести Inktober чтобы было созвучно.

Очень помогает рутина. Утром за кофе сделать карандашный набросок и начать, обязательно начать, обрисовывать чернилами; вечером можно закончить чернила, и вечером набросок можно подправить или дополнить, но главное иметь почти целый набросок – и начать его обрисовывать – утром, в одно и то же время. Набросок может быть сложным или простым, ленивым или пытающимся прыгнуть выше головы, но он обязан быть.

Помогает анонимность. Почти никто не знал что я делаю – если бы результат вышел неудачным, или темп сорвался бы, никто бы так и не узнал. Немногим, кто были в курсе, я отказалась что-либо показывать до завершения, иначе, думаю, это кардинальным образом поменяло бы проект: вместо того, чтобы рисовать для себя, я рисовала бы для одобрения других, что значило бы как минимум самоцензуру. Сам блокнот с рисунками тоже не был никак назван.

Помогают материалы, с которыми приятно работать. Кремовая плотная бумага, но сам блокнот, к сожалению, в том формате который я обычно не использую, на спирали. Однако для одномесячного проекта очень удачно вышло. Таскать материалы с собой постоянно. С учетом погоды хранить лучше в защитном "кармане" для страниц или чем-то подобном.

Помогло не следовать списку предлагаемых слов. Однако вечером (или даже днём) каждого дня, после того как текущий набросок готов, я начинала обдумывать что нарисую завтра. Чёткий план, так или иначе, должен быть, с той лишь разницей что мне не пришлось рисовать не интересующие меня темы.

Карандаш тоже помогает – моей задачей было нарисовать что-то приятное невзирая на метод, не обязательно с чистотой исполнения. Однако карандашные пометки практически никогда не стираются полностью, и если идти ластиком после чернил, чернила блекнут, что ведёт к повторной обрисовке, и иногда ошибкам. Почти полностью стереть карандаш до обрисовки оказалось наилучним вариантом. Также – очень тонкий, "карандашный" ластик.

Тем не менее это проект, и он отнимает время от других процессов: это надо понимать и учитывать перед началом. Фактически всё, что я делаю по утрам, оказалось отодвинуто на ноябрь.

13:46 

Void.

There is a nothing.

Блокнот за блокнотом заполнен бессмысленными линиями и пятнами. Двадцать четыре бесполезно испорченных книги. Идеи в них никогда не становятся чем-то большим.
Имена городов, что существуют только как имена.
Названия цвета, кораблей, завоевателей и лун. Без формы, без содержания. Куски сна, пришпиленные к бумаге, в лучшем случае.
Даже мои демоны скучны.
Иногда я думаю, что потребность писать у меня просто встроена, как у термитов, пережевывающих бумагу и дерево для своих термитников.
Трюк в том, что неважно что ты делаешь – для тех, котому твое благополучие нужно для хорошей отчетности, достаточно что ты делаешь что-то. Качество, смысл, удовлетворение абсолютно не существенны, важен лишь факт активности. Для них это как показатель что пациет ещё дышит, без всяких прочих требований, на уровне плинтуса, галочка.

14:02 

Образ.

Одеяния лета – особенно струящиеся, легкие, разноцветные платья – представляются мне крыльями которые пробиваются сквозь толстые, тусклые коконы зимних курток.
Последняя зима длилась пять месяцев – пять месяцев уравнивающего, серо-чёрного монохрома.
Возможно поэтому этим летом все кажется столь удивительно ярким.

15:42 

Поиск смыслов.

To me people are like eldritch fire.
Eldritch part of them is unpredictable and alien in sense that however they react to this and that thing (even if they already did so in the past) cannot be fully understood. They might like something terrible or be alarmed by something innocent, and whatever they experience internally and project externally can be different as well. In a sense, it is a toss of handful of dice with bell-curve for most likely but not in any way guaranteed outcome.

The fire part is because people are, in essence, beautiful or at least capable of great beauty and can provide great warmth at a closer distance, but the closer you get the bigger is the chance to get burn or be consumed as a fuel, and the mob of people as terrifying as a forest flame.

21:22 

Время.

Новогодняя решимость писать хотя бы раз в неделю осталась, но, парадоксально, не стало времени.

Дополню позже из записных книжек, которые все же, немного, машины времени.

17:32 

Времена года.

Зимой, в наоборот-время, океаны движутся над нами - бесконечные белые волны, чья пена только изредка долетает до нас снегопадом, остается солью на тротуарах.

Можно сидеть в кафе с уютной чашкой латте, но стеклянные стены этого места не сохраняют тепла и в конце концов остается смотреть в ту же смятую людьми белизну что и всегда. Нас разделяет лишь условность, кусок стекла, по-настоящему не заслониться. Тепло зыбко и исчезает быстро.

Когда в состоянии любви почти все песни исполняются смысла. То же самое происходит когда heartbroken. Возможно в эти моменты мы просто обращаем внимание на сердце как нечто большее чем мышцу.

Пишу часто в бумажные дневники. Называть их sketchbooks как-то глупо если на сто с чем-то страниц лишь четыре собственно картинки, а все остальное текст. Писать чернильными ручками неожиданно приятно как только нашлись те что по руке - дешевые импортные, но лучше чем дорогие местные. После мороза синие чернила приобретают темный-темный цвет, красные становятся ярче. В метро и в спешке возвращаюсь к автоматическим.

В городе Изел дома растут немного как деревья, наращивая этажи как годовые кольца, только каждый новый этаж знаменует не столько время сколько смену функции: одноэтажная мясницкая превращается в двухэтаждый центр пропаганды и затем в трехэтажный детский сад при очередной смене режима. Прежние этажи перекрашены и переделаны, и их предназначение более незримо, но, как и кольца под корой, они часть здания с его историей.
Редко какое здание в Изел больше чем двадцать этажей. С каждым новым этажом после этого, нижние этажи уходят в землю, становясь полуподвалами, подвалами, дальними подвалами и в конце концов забытыми подвалами. Порой они спрессовываются, со всеми их историями, в один раздутый фундамент, порой они крошаться изнутри, оставляя лишь полую скважину, но большая часть высоких зданий Изел стоит на вбитых в землю спицах собственной истории длинней чем они сами. Соединения меж домами в городе не приветствуются именно по этой причине, но под землей порой дома уходят в сторону и соединяются друг с другом как странная корневая система разных эпох.

Сегодня конец года, но день не чувствуется старым.

17:18 

Реальный мир.

Есть странное чувство свободы/освобождения в ящиках, которые, наконец-то, закрываются и открываются без всяких усилий.

15:12 

Время.

Проблемы с diary.ru как обухом по голове, честное слово. И думаю, малоинформированность об этих проблемах это часть проблемы - как я могу знать что ресурсу нужна срочная финансовая помощь если об этом написано сказано косвенно в комментарии посреди совершенно иной темы, на вкладках в настройках и сервисах куда я очень редко захожу, и в подобных, неизвестных мне местах?

На другом русскоязычном сайте с весьма нишевой аудиторией (у которого сайта тоже проблемы с постоянно растущей базой, и хостингом, и старым дизайном) админы прикрутили на главную страницу"градусник" с целью набрать столько-то и столько-то денег в год, и в сопутствующем посте объяснили куда эти деньги идут (одним из пунктов расходов было "пиво админам", к слову). За этот год на этом сайте было собрано вдвое больше чем в предыдущий год - хватило и на новый хост, и на базы, и обновление дизайна продолжается. И не надо было никаких рюшечек, планшеток, и прочей мишуры - достаточно было "градусника", линии жизни явно и чётко показывающей насколько каждый посетитель заботится о том, чтобы это место продолжало существовать, объяснения зачем это всё, и поста с тем как сделать пожертвования.

Здесь же полное молчание и лишь закупоренное чувство неопределенной неотвратимой беспомощности без какой-то видимой попытки решить как-то ситуацию.

Crowdfunding может сработать, может и нет, но надо хотя бы попытаться. Людям небезразлично это место. И хотя я теперь редко пишу, мне также небезразлично это место.

17:10 

Реальный мир.

Если бы я могла нарисовать такое я бы нарисовала старый маяк на краю огромного озера, столь огромного, что ты назовешь его морем когда не увидишь дальнего берега, с водой столь тёмной, что звезды не показывают в ней свои отражения из страха потерять их в этой глубине. Старый маяк стоял бы на ничейной полосе песка и ветра, между нашей землей и видимой безбрежностью, на утесе из выбеленных старых камней внутри которых, скрытно, таиться синева ляпис-лазури, и некоторые из которых похожи на "куриных богов" или может быть богов настоящих. Маяку было бы едва ли пятьдесят лет, но так как вещи стареют быстрей чем люди его цвета были бы приглушенными вместо ярко-алого кирпича и белоснежность облицовочных плит - бессольное море все также хорошо стирает цвета и новизну как и любое из настоящих морей. В это жаркое летнее время даже небо было бы выгоревшим, и я оставила бы только свет прожектора подлинно ярким, хотя днем в нем не было бы смысла.

Я воображала этот маяк каждый раз когда мы приходили на пляж, в то уединенное место с карликовым, поросшим травой, вдающимся в озеро мысом из то ли старых бетонных плит то ли все же камней, где не было, как стало в этом году, загона для собак и пункта продажи пиццы и проката катамаранов. В этом шумном, многотелом месте тяжело представить какого-либо рода тишину.

15:12 

Поиск чувств.

Это невероятное ощущение достижения, когда наконец-то завершаешь что-то, даже если это что-то совсем небольшое.
В промежуток между последней страницей и отправкой всего написанного по почте, быстро, чтобы не начать перечитывать и выправлять "до совершенства" - сумятица опасений, надежды, радости и усталости.

Практически день в день два месяца примерно по часу утром перед работой чтобы заполнить формата А6 сорок с чем-то страниц, три исписанных ручки, едва не залившие работу кофе и дождь, но теперь это все закончено, и черновики выглядят как обломки скорлупы после того как птенец наконец-то вылупился.

15:13 

Сны.

Сегодня апокалипс пришел в серых тонах окаменевших городов. Поначалу они одновременно решили выбросить мягкую человечность из своих зданий, теперь бесполезную. Города затем укрылись в коконы, оставив людей заботиться о самих себе в мире где ни одно из зданий, не важно насколько большое или малое, старое или новое, давало им убежище или служило их необходимостям, поскольку теперь все здания имели свою сообственную, высшую цель.

Когда то, что осталось от человечества, посмело приблизиться к городам вновь, те были мертвы и неузнаваемы, чужды и изорваны изнутри, как выброшенная оборочка куколки после рождения бабочки. Города ушли, и все что осталось от них - включая человечество - было лишь отбросами родительного процесса.

17:32 

Выдуманные страны

"Цепь Света" является последовательностью маяков построенных на побережье Пайна небольшой и с тех пор растаявшей нацией Каим в качестве их последнего деяния на благо человечества. Проект занял большую часть последнего столетия нации и определенно привел к скорейшему упадку Каима, но вопреки всем сложностям нация никогда не остановилась в своей миссии сделать побережье (более) безопасным для навигации.

Из всех семнадцати маяков одинадцать все еще служат по сей день. В то время как их официальные имена едва известны (за исключением Маяка Вороньего Камня, к которому наследие Каим льнет сильней всего), большинство знает маяки по их прозвищам таким как Вдова, Бледная Леди, Кроха, Подсвечник, Одинокая Сестра и Солнечная Ведьма. Даже неработающие маяки все еще отчасти почитаемы, поскольку Каим построил их как предметы искусства не менее чем функциональные строения.

Город-порт Оайверейн является почти самым южным обитаемым местом на побережье Пайна, угнездившись между скал возле маяка Алая Свеча, который маяк город поддерживает с религиозным рвением. Пути в скалаз вокруг города закручены в сложные спирали, где тупики обычное дело, но сам порт безопасен даже во время зимних ветров, когда открытое море иначе засеяно гигантскими ледяными кристаллами, что бьют по невезучим кораблям не хуже бомб. Когда они разбиты сталью и огнем, такие кристаллы издают короткую печальную мелодию, как если бы прощая своих убийц.

Здесь, в Оайверейне, находится Лунный Рынок, где изранненная Луна ищет свой потерянный кусок, просеивая сквозь - безумная нищенка - различные товары, что путешественники привозят из далеких земель. Присутствие Луны заполняет всю землю светом, что смешивается и подавляет жалкий солнечный свет, и поднимает волны выше, покрывая ими, словно одеялом руины старого города на прежнем пляже, так что только шпили зданий все еще торчат из воды, яркие, несмотря на прошедшие столетия и погоду.

Один из прилавков на рынке продает цепи, что не могут быть разрушены. Именно этими цепями власти Оайверейна сковывают своих приговоренных прежде чем изгоняют их в ближайшие сны, в те времена когда присутствие беспокойной Луны становится настолько сильным, что сны сбегают прочь и прячутся в ветвистых спиралях путей вокруг города.

04:14 

Образ.

Пыль танцует в солнечном свете, помня об тепле той плоти, что когда-то была её соединяющим целым.

17:49 

Тишина.

Море вышло из берегов и плещется на улицах соленой водой под ногами десятков прохожих, всех одинаково-монотонных в сером и чёрном, и белых солевых линиях на ботинках. Молчание зимы, внутреннее молчание, в какие-то моменты становится всеподавляющим: схлопываешься в себе, становишься принимающей, но не передающей антенной.

Год за годом я читаю как люди обнаруживают для себя эту тишину. Обычно зимой, реже осенью, еще реже летом. Они обнаруживают ее в себе, это тихое, ровное, глубинное место и для них кажется что это убежище. Возможно в какие-то дни это убежище, но это также ловушка.

Если вовремя не уйти, если вовремя не вернуться в тот шумный, напрасный, полный недопониманий мир, из этой тишины потом очень тяжело выбраться.

Она удобна. Стабильна. Пассивна. Всепонимающа. Мудра. Не нуждается во внешнем внимании. Она кажется тем самым просвящением, о котором говорил Будда. Ничего не надо говорить. Дай воде течь. Смотри на снег, вдыхай морозный воздух, делай шаг за шагом по просоленным улицам. Все понятно без слов - и находясь в этой тишине говорить слова, вкладывать энергию в слова, стремиться к новым словам кажется, через какое-то время, полной бессмысленностью. Все понятно и так. Ничего нигде не измениться если слов не будет - мир просто двинется дальше. Есть тишина, драгоценная, всепонимающая тишина - зачем мне что-либо еще?

Если вы когда-либо вдруг задумывались почему я практически перестала здесь писать, это ваш ответ. В конце концов какое-либо пылание, какое-либо стремление писать что-либо от души уходит в ту же тишину, потому что тишина становится душой. Смотришь на чистый лист - не важно, электронный ли, бумажный ли, внутренний ли - и он остается чистым. День за днём, месяц за месяцем, год за годом, и в конце концов понимаешь что больше не можешь писать даже если хочешь.

После определенного предела из этой тишины очень тяжело уйти. Меня пока хватает на два шага в месяц.

08:51 

Слова.

Вдохновение это момент разума в огне, когда он бросает свет в то место, где связи становятся видны между чем-то, что не было связано ранее. Эпоха Паруса соединена с фрактальными измерениями, и те связаны со снами как они видны по культурам южно-американских народов; конечно же, в этом состоянии только естественно знать, что все это может быть нарисовано черными силуэтами по акварели.

И всего лишь немногим поздней новый лист бумаги чист, бел, неизмененен своей снежной пустотой, что не будет нарушена следами от шариковых ручек - статичной и совершенной в своей тишине.

08:51 

Время.

Не пишите писем, в которых признаетесь в своей уязвимости. Это оказалось слишком хорошим способом внезапно потерять людей.

Миражи Видений

главная