"Победивший платит". Глава 35 — Кофейня Жоржетты: Буджолд-слэш

2007-07-26 в 00:33

"На крышах Форбарр-Султаны шафранный закат померк..."

- Преступник умер от моей руки, - роняет она. - Этой ли правды вы добивались?

Больше, чем узнать имя злонамеренного неизвестного, едва не погубившего все, что я защищал, я хочу знать, могло ли горе свести мою жену с ума... или подтолкнуть ее к тому, чтобы в своем безумии попытаться самой стать мишенью гнева.

- Это не правда, а в лучшем случае ее осколок, - презрительно отвергает умопомрачительное признание судья. - Или ты желаешь сказать, что давно знала имя покушавшегося?

- Знала, - подтверждает жена, обхватывая себя руками. - Он выдал себя в ту ночь, но мне потребовалось время, чтобы убедиться в том, что он действует по собственной воле и не имеет сообщников.

Мне делается дурно, будто благонравной девице, увидавшей мышь у носков узорчатых туфель.

- И кто же этот злодей, имя которого ты скрываешь? - задает голос вполне обоснованный вопрос. Я едва способен удержаться от того, чтобы взять жену за узкие плечики и вытрясти из нее правду.

- Риз Эстаннис, - неожиданно твердо и четко отвечает моя супруга. - Лероя ударил его слуга. Он был оружием, сломанным моими руками. А затем я покарала его господина.

В оглушительной тишине все мы, включая и феникса на руке у прислужника, смотрим на Кинти глазами большими, как плошки. Что же это, действительно правда?
А если правда - почему она не сказала мне сразу?

Кинти сухо и коротко смеется, и я понимаю, что до той секунды, как происходящее ударит под колени и ее саму, осталось совсем немного: Она говорит слишком внятно - кажется, это уже из последних сил. Тайна, жгущая изнутри, наконец, рвется выплеснуться словами, и слова эти таковы, что тяжело устоять на ногах.

- Я должна была убедиться, что за алчностью, недостойной гема, нет ничего худшего; к счастью, эта... попытка... была спонтанной. Эстаннис увидел возможность, и воспользовался в ту самую минуту, как увидел. Он... умел думать быстро, когда дело касалось выгоды. И хотел не гибели Дома, но прибрать Эйри к рукам.

В ее словах есть резон. Вражды между нашими домами не было, но... слишком уж жадными были глаза у покойного, а наши земли и сейчас расположены слишком близко друг к другу. А когда к искушению богатством прибавилось искушение почетом Списка... не стало ли безмерное честолюбие Эстанниса причиной того, что мой сын чуть не лишился жизни, я - семьи, а Эрик - свободы?

- Но твой сын не ведал о том, кто был его обидчиком? - с убийственной мягкостью в голосе продолжает судья, - и род Эстаннисов не подозревает о твоей мести?

- Нет, - пожимает плечами Кинти. Раскаянья в этом коротком отрицании нет ни на грош. - Впрочем, не поручусь за Эстаннисов. Может быть, кто-то из них догадался. Какая разница?

Мне нет нужды смотреть супруге в глаза. Даже если она лжет, то делает это в высшей степени убедительно, ради понятной и общей цели, и одной безумной храбрости этого поступка достаточно для того, чтобы встать на ее сторону. Если же она не лжет, то сначала я помогу ей отвоевать то, за что она сражается, и лишь потом примусь ужасаться.

- Милорды, - негромко говорю я, придерживая жену за плечо. - Даже кошка, защищающая котят, становится тигрицей, что же говорить о благородной леди, из-за чужой алчности едва не потерявшей своего сына?

Как угодно, я должен вытащить Лероя и всю семью из этого кошмара, раз ничего большего сделать не в силах.

- Мы учтем состояние душевной смуты, в котором пребывала ваша жена... если пребывала, - обещает голос. - И если леди Эйри сумеет рассказать о случившемся подробно и убедительно.

Кинти вскидывается, точно желая одним словом признать свою осознанную вину за содеянное, но я крепко сжимаю ее пальцы. Она начинает рассказывать, и картина случившегося той ночью в доме Табора разворачивается передо мной во всей своей жестокой полноте...

***

Гем-леди Кинти Эйри, окаменев на стуле, комкала в руках накидку сына. В хирургическом блоке не место родичам и цветам клана: только режущая глаз белизна. Легкий укол заставил ее скривиться и поднести палец к губам... и замереть, осознав, что за вещь напомнила ей о своем существовании.

Сплетенные в изысканно гармоничный узор ветви, украшенные пятилепестковыми цветками: цветущая слива, вечная красота и юность, изящная брошь - их с Иллуми подарок каждому из сыновей. Застежка расстегнулась, но длинная изогнутая игла, запутавшись в ткани, не дала украшению затеряться.

Мало кто знал, что эта брошь была не просто украшением. Кинти - знала.

Когда леди потребовала для себя одиночества, чтобы никто не был свидетелем ее слез, она не могла даже подозревать о том, насколько ей потребуется остаться одной. Тяжесть горя оставила ее лицо, сменившись пораженной гримаской медленного понимания, и тут же леди Эйри будто очнулась от тяжкого морока: споро высвободила брошь, оглянулась в поисках ненужных свидетелей, в несколько секунд подсоединила миниатюрное устройство к комму, нажала на нужный бутон в прихотливой цветочной вязи, и напряженно вгляделась в разворачивающееся на экране действо.

Могла ли она предполагать, что давний подарок сыну, сделанный более из желания украсить его расцветающую молодость не только символом весны, но и маленьким напоминанием о внимании родителей к его жизни, станет красноречивым свидетелем случившейся трагедии?

Изображение качалось и подрагивало: темнота, едва разбавленная светом фонарей, мелькнула отведенная рукой Лероя ветка. Кинти затаила дыхание. Лерой не торопился, насколько она могла судить по четкости мелких деталей изображения... пока умиротворяющее зрелище ночного сада не рванулось в сторону, превратившись в смесь полос и пятен, когда ее сын дернулся и рухнул наземь от внезапной страшной боли.
Смазанная картинка вновь дрогнула и обрела ясность: небо, бесстрастное над лежащим человеком. Вне фокуса изображения мелькнул украшенный лиловой и белой лентой рукав, и в одно крошечное благословенное мгновение камера запечатлела лицо - грубоватое, как у всех слуг, без особенных примет, но узнаваемое. Кинти остановила запись и смотрела на него, пока последняя мельчайшая деталь не запомнилась в точности, потом пустила запись снова.

Небо и облака, ловчими зверями бегущие за луной. Как посмел слуга дома Табор поднять руку на ее сына?
Следовало бы отправиться к полицейским, но Кинти чувствовала, что с гласным обвинением лучше подождать. Сражающийся в темноте похож на слепца; слепой она не была определенно, и не намеревалась становиться впредь.

После того, как запись окончилась, экран погас, а лицо леди Эйри вновь приобрело бесстрастность, приличную благородной скорби, комната опустела. Только смятая накидка осталась лежать на стуле, брошенная так, что, казалось, тянется рукавами к двери. Но броши на ней больше не было.

Обнаружить среди сонма слуг дома Табор того, чье лицо на секунду стало добычей микрокамеры, было так же нелегко, как найти дорогую жемчужину в дорожной пыли, но полицейские дознаватели, сами того не зная, оказали Кинти бесценную услугу, собрав всех слуг в одном зале. Леди Эйри пришлось выстоять в узкой нише галереи, кольцом опоясывающей зал, почти час, прежде чем ее сомнения были разрешены окончательно. Отступив в тень, она подозвала к себе верную служанку, бывшую ее тенью уже не первый десяток лет, и отдала четкий недвусмысленный приказ, ослушаться которого могла лишь та, кому расположение госпожи кажется пустым звуком. Слуг уже заканчивали допрашивать, и медлить было нельзя.

Кинти мало беспокоило, что именно наговорит ему прислужница - хватит нескольких секунд наедине да одного кубика средства... если ей повезет, и нужная ампула окажется в гнезде аптечки, которую миледи Эйри вынула из стандартного отсека и в данный момент перетряхивала, поминутно оглядываясь на дверь. Пропажу вряд ли обнаружат. Впрочем, действовала Кинти самыми кончиками пальцев, не желая, чтобы на стеклянных боках ампул остались ее отпечатки.

Видно, в противовес несчастью судьба подарила ей вторую удачу: среди отмеченных цветовыми кодами флаконов лежал один, при виде которого Кинти захотелось закричать от злой радости. Фаст-пента. Сами небеса помогали ей найти и покарать убийцу. Кажется, в доме Табора когда-то были неприятности с нечистыми на руку слугами, но ей сейчас было не до того, чтобы вспоминать намеки и сплетни: ампула чистейшей истины переливалась радужной меткой, шприц-пистолет лег в руку удобно и легко.

Следует отдать мерзавцу должное: он был осторожен, подманить его было нелегко, но и отказать в просьбе он не сумел. Когда благородная госпожа и гостья дома просит травяного чаю ради успокоения нервов, а ее служанка, ошеломленная несчастьем, не может выполнить этой просьбы...

Игла с шипением проткнула кожу, и лицо, еще секунду тому назад настороженное, обмякло чертами, а рот расплылся в улыбке, отчего Кинти передернуло. В крошечной комнате-кладовке пахло средствами для чистки, но не было камер.

- Ты служишь дому Табор? - спросила она, не тратя времени на предисловия. - Отвечай.

По лицу стоявшего перед нею слуги мелькнуло блаженное выражение туповатого ребенка, способного порадовать мать.
- Нет, миледи, - он даже покачал головой. - Я слуга дома Эстаннисов.

Кинти едва не прокусила себе губу, чтобы не вскрикнуть. Эстаннисы? Жадные твари...

- Ты носишь чужие цвета? - спросила она напрямую, памятуя о том, что оглушенный наркотиком правды рассудок воспринимает сказанное прямолинейно. - Давно?

- Только на этот вечер, миледи, - охотно ответил допрашиваемый. - Так приказал мой господин.

- Его имя? - в нетерпении переспросила леди Эйри.

URL

2007-07-26 в 00:34

jetta-e

"На крышах Форбарр-Султаны шафранный закат померк..."

- Риз Эстаннис, - подтвердил слуга очевидное. Он служит главе Дома, подумала Кинти, и это лишь усугубляет ситуацию. Начата ли сегодня новая клановая вражда, или за преступление ответит один человек?

Эстаннис не мог не знать, что барраярец будет приглашен наравне с семьями благородной крови. Не ошибился бы, полагая, что ничем хорошим эта преступная глупость закончиться не может. Желай он устроить свару в Доме Эйри, лучшего повода трудно было сыскать. Но действовал ли он один, или хозяин дома участвовал в заговоре?

Ясно было одно: Эстаннисы готовились. Следили и ударили, дождавшись момента. Табор слишком прямолинеен, и кроме того, будь он в деле - позаботился бы о том, чтобы одеть убийцу как положено. Никто не рассматривает одежду слуг, но в униформе стоявшего перед ней человека недоставало деталей. Кинти была хозяйкой дома, и этот этикет знала до мелочей. Подкладка расстегнутой сейчас куртки не была положенного густо-лилового цвета, а канва на одежде оказалась нарисованной, а не вытканной, словно в провинциальном Доме.

- Это ты ударил Лероя Эйри ножом? - стараясь формулировать вопросы как можно более однозначно, продолжила она. Время ощущалось физически, неудержимым потоком. - Твой хозяин приказал тебе забрать жизнь моего сына?

- Я... нет, не жизнь, - послышалось в ответ. Было видно, допрашиваемый старается подобрать верные слова и ответить на два последовательных вопроса сразу. - Да, я его ударил, - признался слуга. - Но мне не приказывали его убивать, миледи.

- Повтори мне приказание, которому ты следовал, - потребовала Кинти. - Как можно более точно.

- Следить за барраярцем, - добросовестно перечислил слуга, - пока он не оступится. Мне было позволено прибегнуть к оружию, но не убивать. Я смог увидеть, как барраярец входит в оружейную и берет в руки ножи. Лучшего нельзя было и придумать.

- Дальше, - подхлестнула Кинти.

- Я выследил молодого Эйри в саду и ударил, как было приказано: так, чтобы он потерял сознание, но не умер.

- У тебя... богатый опыт, - наполовину констатировала, наполовину спросила леди Эйри.

Слуга кивнул. - Да, миледи. Мой господин Эстаннис доверил мне это дело и сказал, что рассчитывает на мои умения.

- И желает сохранить их в тайне? - уточнила она очевидное, чтобы не оставалось никаких неясностей.

- Он запретил мне разглашать мою принадлежность к Дому под угрозой смерти, - ответил слуга с простодушием полной искренности, но даже сейчас по его лицу мелькнула тень беспокойства.

"За этим дело не станет", - холодно подумала Кинти, пытаясь уложить полученную информацию в нужном порядке. Пока ничто не указывало на участие в преступлении хозяев дома; впрочем, Эстаннисы могли желать войны их дома с домом Табор. В мутной воде водится самая жирная рыба.

- Ты сейчас пойдешь со мной, - приказала она. - Проводишь меня до машины, как подобает. Не беспокойся, на тебя я не гневаюсь, остальное - дела гемов. Идем.

Если подменыша не узнали в толпе слуг и если полиция его уже допросила и не сочла важным, больше негодяя никто не хватится.

Теперь ей требовалось немного: увезти неудачливого убийцу вместе с его признаниями, пока действует фаст-пента, обрезать нить его жизни до того, как он увидит рассвет, и вернуться к сыну.

***

- Вот как, - замечает голос небесного судьи. - Отчего же ты не рассказала обо всем своей семье?

- Чтобы позволить барраярцу и дальше сводить с ума моего мужа? - с ледяной иронией осведомляется Кинти. - Позорить моих сыновей? Нет. Несчастье, едва не свершившееся с Лероем, было для меня доказательством правоты моих опасений и возможностью убить врагов семьи одним ударом. Я не стала терзать мальчика правдой - зачем? Разве у него нет матери, которая может его защитить от всего, даже от его собственных мыслей? Я поговорила с сыном и не стала разбивать его уверенности. Он сразу подозревал барраярца, - кривит она губы, - и был не так уж неправ. Если бы эта дикая кровь не появилась в нашем доме, у Эстанниса не было бы шансов.

Проще говоря, думаю я, ты сделала все, чтобы Лерой вошел в зал суда, будучи твердо убежден в своей правоте. Немудрено, что дракон не закричал, сбитый с толку искусной ложью, которую ты изрекла чужими устами, но даже такая хитрая уловка вас не спасла. Хотел бы я знать, как тебе удалось за одно утро уговорить Лероя всем сердцем поверить в то, что черное - это белое.

Думаю, очень скоро и эта тайна лишится покрова.

***

Леди Эйри уснула так крепко, что ни неудобство позы, ни прохладный воздух палаты, ни неподходящий для сна наряд не могли ей помешать. Чрезмерная усталость и перенапряжение ночи сработали эффективнее любого снотворного, и если бы ее будила служанка, Кинти не смогла бы раскрыть глаз. Но тихое "мама" из уст сына выдернуло ее из безмолвия обморочного сна, не успев еще растаять в воздухе. Слабый, неловкий звук: наверное, во рту у Лероя пересохло от лекарств, и весь он был прозрачен и хрупок, как первый зимний лед.

Кинти проснулась мгновенно, рванулась к сыну, уронив с плеч белый халат, наброшенный поверх вечернего платья, склонилась к бледному лицу - стереть бисер пота со лба, поднести воды к губам, улыбнуться, чтобы не пугать сына своим видом.

- Лери, наконец ты очнулся! Молчи, не говори ничего. Пей. Я все расскажу.

Лерой пил жадно, морщился от каждого вздоха.

- Что... случилось? Где я? - с трудом выговорил главный вопрос.

- Тебя хотели убить, сын, - сообщила она, будто давала горькое лекарство. Если неизбежно, то хотя бы одним глотком. - Ударили ножом. Но, хвала всему святому, ты спасся. Ты в больничном крыле у лорда Табора, и его личный врач уверил меня, что твоя жизнь теперь вне опасности.

Лери покачал головой, и Кинти незаметно перевела дух. Поверить в то, что прошел на волосок от смерти, часто не выходит и у взрослых, умудренных опытом воинов, что говорить о юноше, жившем под надежной защитой дома и не ведавшем бед?

- Ты ничего не помнишь? - осторожно спросила она.

Мальчик прикрыл глаза, помолчал.
- Я видел... человека, - сдавленно сообщил. - В темном костюме. Не гема.

Хорошо. Память сына не сохранила лишнего, и, к счастью, слуги носят куртки с высоким воротом, подобную той, которую предпочел для своего наряда барраярец. Это удачное совпадение. Злоумышленников настигнет кара... всех до единого.

Она пригладила сыну волосы, как в детстве, потом глубоко вздохнула и плотно сжала губы, не желая выглядеть жалкой наседкой, проливающей слезы над отпрыском.
- Очень больно, мальчик мой?

Стрела достигла цели: Лерой прикусил губу от явной жалости к себе. Да, это чувство недостойно, но в моменты обиды и боли искушение испытать сладкую горечь сожаления о своих невзгодах может взять верх над тем, кому недостает силы. Юной ветке гибкость простительна; лучше так, чем сломаться.
- Терпимо, - ответил он, - правда. Кто меня так?

- Полиция здесь была всю ночь, - стараясь говорить бесстрастно и сдержанно, ответила Кинти. - Весь особняк вверх дном; лорд Табор в отчаянии. Они нашли нож... а на нем - отпечатки нашего барраярского родственника, - добавила она, не солгав ни вздохом. - Вы повздорили, говорят?

Лерою тяжело далось известие: на щеках вспыхнул румянец, рот изумленно и гневно приоткрылся.
- Он... решил... от меня избавиться?! - выдавил больной шепотом, на большее не хватало дыхания. - Скажи отцу: он... бешеный... опасен.

- Твой отец, - объяснила Кинти после ледяной паузы, призванной помочь справиться с нахлынувшими чувствами, - прилюдно заявил, что вина его любовника не доказана, не дал его арестовать и увез домой. Бросив нас обоих.

На несколько секунд лицо ее сына стало маской пустоты, не находящей слов и неспособной к действиям; потом на нем расцвели разом обида, горе и злоба. Кинти прижала ладонь к горячей щеке Лероя, успокаивая бурю. Ее расчет оказался точен.

- И что.. делать? - выдохнул Лерой.

Кинти медленно улыбнулась.
- Он посягнул на твою жизнь - а ты спрашиваешь, что ты можешь сделать? - переспросила она. - К счастью, мы живем не на диком Барраяре и не на распущенной Бете. Отдохни, мой мальчик, а когда отдохнешь - постарайся вспомнить лицо того негодяя.

В эту секунду Лерой понял. Кинти увидела это по тому, как он замер и знакомая морщинка, признак глубокого раздумья, пролегла между бровями.

- А я смогу? - тихо переспросил он. - Было темно, мама.

- Я знаю, милый, - ласково и доверительно ответила Кинти. - И понимаю, как тебе тяжело. Ты слишком щепетилен, я бы сказала - "слишком честен", но чести не бывает слишком. Что бы ты ни решил, обещаю: я не позволю жить под моим кровом тому, кто посягнул на твою жизнь. Если понадобится, я сама его убью, и пусть меня судит твой отец.

- Но... - растерянно прошептал мальчик, - что если... я ошибусь?

Кинти твердо знала: пусть не рука барраярца держала нож - вина на нем, и ошибкой было бы не сказать об этой вине вслух. Она уже воззвала к чувствам сына, теперь стоило прибегнуть к логике.

- Сын, - вздохнула леди Эйри, - разве у тебя есть хоть один враг, способный на убийство? Ты с кем-то поссорился? Назначил дуэль? Оскорбил девушку и ждешь мести от ее родных?
Лерою не пришлось тратить силы на ответ: он был очевиден.
- А если нет, - продолжила она, - кто поднял на тебя руку и почему эта рука оставила на ноже отпечатки твоего родича?

- Это был барраярец, - решительно выдохнул Лерой и закрыл глаза.

Нежная ладонь вновь пригладила темные волосы, на висках промокшие от пота.

- Мой сынок, - тихо прошептала Кинти, склонившись к сыну. - Ты вырастешь в достойного Старшего. Не будь твой отец одержим любовным безумием, он бы в этом не усомнился.

URL

2007-07-26 в 00:34

jetta-e

"На крышах Форбарр-Султаны шафранный закат померк..."

***

"У Эстанниса не было шансов..." звучит безмолвным эхом. Решимость моей супруги холоднее стали и прочнее камня... и Эрику повезло, что из этого столкновения он вышел живым.

- И тогда ты приняла решение о мести Эстаннису? - уточняет судья с холодной иронией. - Даже то, что он выступил в защиту твоего сына на суде, его не спасло. Ты убила его своей рукой?

- Да, - кивает Кинти. Ни ужаса, ни раскаяния на ее лице нет.

- И как именно? - интересуется голос без намека на любопытство.

- Он считал себя в безопасности, и его тщеславие позволило мне подманить его близко, - усмехается Кинти презрительно. - У Риза Эстанниса хватило наглости думать, что в своих неладах с супругом я найду опору в нем. Я попросила его о помощи на суде, одарила его искренней благодарностью потом и намекнула, что Лерою требуется покровитель. Этого было довольно: он проглотил наживку, сам пригласив меня на чаепитие. Это ли не доказательство того, что сами небеса желали от меня стать их оружием? Да, - вздергивает она голову. - Я влила ему в чашку яд и до сих пор полагаю, что смерть во сне была для него чрезмерным милосердием.

- Кто ты, чтоб решать, за тебя ли небеса, и чего стоят чужие жизни, тебе не принадлежащие? - риторически интересуется судья.

Кинти равнодушно пожимает плечами.
- Риз решил, что вправе, - отвечает она. - Его слуга мог и ошибиться с ударом, не так ли?

- Мы дадим вашему сыну возможность прийти в себя и высказать свою волю, - после тяжелой паузы решает судья. - Если его раскаяние заслужит прощения, он будет исцелен; если нет, его смерть будет легкой.

Живое пламя с шелестом распускает крылья и раскрывает клюв; меня передергивает, но Лери вздыхает и шевелится, пытаясь приподняться на локте. Кинти так и стоит, застыв, а мой сын оглядывается, пытаясь осознать, где он и что с ним.

Отравленное чудо. Я счастлив, что Лери в ясном сознании - никак иначе нельзя интерпретировать недоуменное и такое банальное "где я?", - но то, как легко Небесные играют чужой жизнью и смертью, ввергает меня в дрожь омерзения.

- Не шевелись, молодой Эйри, и лежи спокойно, - советует голос из-за завесы. - Родители молят о твоем спасении, но спасти себя можешь лишь ты сам, и смирение - главный путь к этому. Твой Старший решил, что дракон наказывает твое сердце за ложь. Что скажешь ты?

- Я... - сын заходится кашлем, паническим взглядом оглядывает неподвижного, как янтарная фигурка, феникса. - Дракон... не кричал. Я же... прошел испытание?

- Если бы ты высказал явную ложь, - в голосе судьи вновь прорезывается суховатая ирония, - дракон бы погубил тебя своим криком на месте. А раз произнес полуправду, в которую не верил сердцем, то теперь оно тебе медленно отказывает.

Лери молчит так долго, что я успеваю понять, о чем это молчание. О позоре, о том, что будет после признания, и о том, что случится, если таковое дела не поправит. Может быть, и вправду достойнее дать волю упрямству и оставить все как есть? Пойти на осознанную, неизбежную гибель?
Подкосив тем самым семью. Это он тоже должен понимать.

- Я лишь смутно видел того, кто пытался меня убить, - решившись, признается Лери, и тут же добавляет беспомощно, - но кто еще это мог быть, кроме барраярца?

Длинная фраза сбивает Лери дыхание, и он умолкает, судорожно втягивая в себя воздух, пропитанный дымом курильниц. Наконец, тело подчиняется приказам разума, и его голос слышится вновь, слабый, но четкий.

- Барраярец занял место не по способностям, не по закону... чужое. Он сводил с ума моего отца. Это... не оправдание. Я его ненавидел, этот низший поднял на меня голос... а мой Старший его защищал, позабыв о приличиях.

- Как ты сейчас мыслишь эмоциями, позабыв о правилах, - комментирует голос. - И все же ты можешь просить о милости, если желаешь и считаешь себя вправе.

- Я хотел бы просить милости для моей семьи, - решительно произносит Лери. - Пусть наш Старший станет прежним, безупречным и чуждым низких слабостей. Если это возможно.

- Твой отец молит о твоем выздоровлении, - задумчиво замечает судья, - а ты о его рассудке? Ты был услышан. Теперь ты уснешь, но не бойся. Феникс будет смирять твое сердце даже во сне.

Птица складывает крылья и переступает с лапы на лапу, будто подтверждая эти слова; глаза Лероя закрываются, и сон вновь уносит его прочь от всех убийств, недомолвок и тревог о будущем.

Что теперь? Кинти все равно, она беззвучно плачет, и срывающиеся капли оставляют на шелке платья темные следы. Прощается ли она с надеждой или, напротив, надежда так сильна, что от этого больно?
Я перевожу взгляд на белую завесу.

- Вина твоего сына ясна и простительна, леди Эйри,- доносится из-за нее, - а вот с тем, чтобы оценить твой поступок по заслугам, придется подождать.

Это верно, думаю я. Что это было? Хладнокровная законная месть? Отвратительное проявление сорвавшегося с привязи рассудка нрава? Материнская любовь, не знающая границ? Откуда мне знать...

- Ты рассудила о том, на что не имела ни сил, ни знаний, ни права, - укоряюще продолжает голос. - Теперь судить тебя будем мы. Вам было дано обещание, что молодой Эйри излечится, и так оно и будет. Прочую справедливость еще предстоит выпутать из клубка нелепиц, созданного вами. Возвращайтесь домой и ждите наших слов. И подготовь для нас доказательства правдивости твоего рассказа - отныне мы не верим семейству Эйри на слово.

Кинти кивает церемонно и низко, поворачивается, делает пару шагов и оседает на пол, раскинув безвольные руки.
Обморок. Это не горе - благо; измученный ум отдохнет хоть так, пока ей не достанет сил вернуться в сознание, а холод ночи снаружи понемногу приведет Кинти в чувство.

Дождавшийся нашего возвращения Эрни едва удерживается от возгласа, непочтительного в доме небес. Я передаю полубессознательную, дрожащую крупной неудержимой дрожью, женщину в руки врача.

Эрни переводит взгляд с обессилевшей женщины на закрытую дверь, за которой остался его пациент.
- Мальчик останется здесь, - объясняю я. - Его лечат, не тревожьтесь.

Как она сумела - нет, не совершить, но ни словом, ни взглядом не выдать себя в таком деле?
Отточенный клинок решимости, живое возмездие в женском теле, сейчас медленно расслабляющееся в тепле и безопасности салона. Была ли справедливость моей жены так же сурова к ней, как к ее врагам? Кинти не избегает моего взгляда намеренно, но и не ищет его, молча глядя в проносящуюся за окнами темноту.

- Я дождусь тебя в кабинете, - говорю я, когда мы входим в дом. Пусть супруга приведет себя в порядок, что бы ни входило в перечень методов: горячая ванна или стимулятор. Теперь мне некуда спешить, и сон все равно бежит от меня.

Задержавшись на пристойную половину часа, моя жена появляется вновь, внешне уже ничем не напоминая срезанную лилию. Я не собираюсь задерживать ее надолго, но тяжелый взгляд зеленоватых глаз красноречив и свидетельствует о том, что война для моей жены продолжается, и на сей раз противник - я.

- Ты желал меня видеть, - констатирует она. - Надеюсь, ты поймешь меня, если я попрошу не затягивать этот разговор?

- Безусловно, - подтверждаю я. - Высокоморальных наставлений от меня ты можешь не опасаться; я спрошу лишь об одном. Почему Эрик?

Она убийца, но, если подумать, я на ее стороне... был бы безоговорочно, не реши она впридачу к тому, чтобы наказать Эстанниса, обмануть меня - и не будь я ей обязан одним, но чудовищным несчастьем.

- Это не очевидно? - удивляется Кинти. - Не ты ли всегда восхищался способностью женщин в одну минуту думать о множестве вещей? Эстаннис заслужил смерти, попытавшись взять власть над Лероем, твой барраярец за то, что он сделал с тобой, заслужил и худшего, однако спасся.

Спокойная констатация факта, непробиваемая уверенность в своей правоте. Чем бы ни была вызвана эта убежденность - ревностью ли, отвращением к дикой крови или ясным пониманием своей выгоды - ее не изменить словами. Мог ли я предугадать, что буду до последнего надеяться на то, что супруга лжет небесному суду, принимая на себя чужую вину ради спасения нашего сына?
Не то, что Риз умер от ее холеной руки, рождает во мне протест и отвращение. Ксенофобия в чистом виде: эта женщина была моей женой и жила рядом со мною три десятка лет, но КТО она? И кто я сам, раз не в силах даже сейчас понять, что за душа скрывается за привычным обликом, полным прелести?

Если бы Лери не пришлось постоять на границе небытия, я не узнал бы и этой малости. А если бы не Эрик - жил бы и дальше, не подозревая о том, что под моими ногами тонкий обманчивый лед.

- Ты меня ужасаешь, - честно говорю я. - Но что сделано, то сделано; семья от тебя не откажется, и я сделаю все, чтобы нашим сыновьям не пришлось жить, встречая косые взгляды.

- Не покусись я на твоего барраярца, ты был бы на моей стороне, - суховато усмехнувшись, констатирует жена. - Сейчас же поддержишь меня из соображений имени дома. Разница невелика.

Всегда ли она была такой, или убийства действительно калечат душу? Почему, в таком случае, Эрик, на чьем счету куда больше мертвецов благородной крови, не вызывал у меня такого желания отстраниться и очиститься?

- Чужаку не место в семье, - продолжает она спокойно, поощряемая моим молчанием. - Я ошиблась, думая, что Лерою больше не грозит опасность... что, чуть не умерев из-за чужой злобы, он уже откупился от смерти...

- Кинти, - твердо говорю я. - Счастье, что Нару сумел подсказать мне причину его болезни. Если бы не это, ты молчала бы и дальше, надеясь на искусство врачей? Эстаннисам оно не помогло. Как ты добилась, чтобы даже их врач не заподозрил неладного?

Кинти холодно усмехается.

- Это секрет моего дома, - отвечает она. - Не тревожься. Я не безумная отравительница и не получаю удовольствия, вливая яд в чужие чашки. Это просто оружие, как и любое другое.

Выплеснутое вино не соберешь в чашку, сказанного не отменишь, а мертвецов не воскресишь.

URL

2007-07-26 в 00:34

jetta-e

"На крышах Форбарр-Султаны шафранный закат померк..."

- Эстаннис первым осмелился причинить вред семье, - размышляю я,- а жизнь его слуги не стоит даже денег. Будем надеяться, что небесным так же не нужна огласка, как и нам, и что твое наказание не будет слишком тяжелым.

Кинти коротко выдыхает, с тщательно скрываемым облегчением. Очевидно, она держится лишь на самолюбии.

- Я останусь здесь, пока все не успокоится, - обещаю я. - Семья сейчас слишком слаба, чтобы я мог ее оставить. Не принимай меня за врага хоть сейчас, и если есть еще что-то, чего я не знаю, хотя должен, скажи.

Кинти качает головой. Остается надеяться, что урок пошел ей на пользу.

- Я устала, - жалуется она коротко. - У меня была, гм, тяжелая неделя.

- Да, могу себе представить, - отвечаю я. - Ты можешь отправиться к себе, если желаешь отдохнуть.

Кровная вражда. Грозит ли она нам и надолго ли задержит меня здесь? Тяжкий груз сомнений с меня сняли, все кусочки головоломки встали на свои места, и, как ни странно, теперь я почти спокоен за то, что оставляю позади. Если небесные не потребуют от Кинти показательного покаяния или чего-то похуже, а Лери выздоровеет, мне будет на кого оставить клан.

Пусть неприятная определенность; она лучше невозможности доверять собственной семье. Я наконец понял их мотивы, и в них нет злокозненного непокорства, только обида, да и в той виноват я сам, и только сейчас я, к своему стыду, действительно уверился в том, что мой сын достоин старшинства. Солгать, пусть невольно и в пользу семьи, небесному суду - я бы на такое не решился. Лерою, когда он подрастет, можно доверить семью, а моей супруге - самого Лери. А бдительность Пела и осведомленность Небесных не дадут ей вновь переступить границы.

... А если землетрясение развалит мой дом, буду ли я радоваться голубизне неба над головой?

URL

2007-07-26 в 01:17

Eide

I was, и ныне там.

Ничего себе!!!!! Кинти одна провернула такой заговор?! Вот это женщина! Пусть и стерва, но не восхищаться ею нельзя! Ну вот, Эстаннис уже умер, а я так надеялась на жуткую дуэль :-D

С другой стороны, на Цетаганде столько подводных рифов, что все можно сделать без огласки, что Кинти и доказала.
Ну Лери хоть понял свою ошибку, и показал, что в принципе, мальчик не злой, хоть и глупый.
Бедный Иллуми :-D

Оказаться в перевернутом мире - представляю, какой это для него удар.

URL

2007-07-26 в 02:21

небелокурая бестия

Приглушите яркость личности - в глазах рябит!..

jetta-e Mister_Key

Ну вот.... Выходит, не зря я выжидала, прежде чем оставить свой комм к ПП - как бы мне этого ни хотелось

Было все же в вашем описании событий и внутрисемейных перипетий что-то... царапающее. То бишь - чувствовалось, что с Кинти явно что-то "не то". Мелочи - да, но весьма ООС-ные мелочи)). Учитывая столь свойственную вам на всем протяжении романа тщательность и даже некоторую дотошность в разработке характеров, эти самые мелочи здорово бросались в глаза. Я очень рада, что дело не в желании (подспудном, как, увы, частенько бывает) "слить" изначально довольно яркого, но чем-то не устроившего авторов персонажа, а пуще того - рада такому развитию сюжета... Четкая, почти классическая детективная линия в слеше, да и вообще в фиках - воистину редкость, за что отдельное "спасибо" :white:

А это -

- за все остальное

Очень жду продолжения.....................

URL

2007-07-26 в 07:56

looga

Беру, что хочу, и готова платить за это.

Вот уж воистину, хочется
отстраниться и очиститься

Очередные аплодисменты авторам, палитра эмоций при прочтении вашего романа обогатилась еще одним новым чувством

суметь же надо этакие эмоциональные качели устроить....

:five:

URL

2007-07-26 в 09:13

Mister_Key

No comments!

Иллуми вообще истерик, ага.

URL

2007-07-26 в 09:25

looga

Беру, что хочу, и готова платить за это.

Mister_Key
Иллуми вообще истерик, ага.

Да? Видимо, я тоже, поскольку прекрасно его понимаю

URL

2007-07-26 в 09:26

Mister_Key

No comments!

Гм,ну, он законопослушный истерик. Может, это вас утешит

URL

2007-07-26 в 10:35

Аркадий Цурюк

т*Лариен

Да уж... ощущения от Кинти типа "чур меня-чур меня". А главное, кто бы мог подумать, что у гемов бывает ксенофобия.
С другой стороны, ничего страшного. Главное, что ксенофилия у них тоже бывает.) А там скрещивание всё уравновесит.) Правда, кснеофилов жалко...

URL

2007-07-26 в 12:39

carnerita

Мы сами себе назначаем границы возможного

Сначала маленький блох "требуется покровител"

Ну дела-аа. Кинти всё же редкая сволочь. Настоящая стерва. С выводом Иллуми о том, что ей и Лерою можно доверить дом я не то чтобы не согласна...Да, такая парочка Дом не потеряет, положение клана будет только сильнее, но....дальше собственного носа они не научаться видеть никогда. Впрочем, оно им надо? Признавать не-гемов достойными уважения людьми?

URL

2007-07-26 в 12:55

Rerina

небелокурая бестия
То бишь - чувствовалось, что с Кинти явно что-то "не то".

Мнээээ.... Я лично не удивилась бы, если бы Кинти всё это и организовала - уж слишком много намёков было, уж слишком нервозно-вызывающе она себя вела. так что я сильно удивлена, что она тут почти что и ни при чём

URL

2007-07-26 в 13:38

carnerita

Мы сами себе назначаем границы возможного

И еще. Ни Кинти, ни Лерой не пошли бы на то, что в свое время сделал Иллуми, когда узнал о преступлениях брата. Если отдать им клан, то со временем произойдет то, чего Иллуми боялся - то, что было основой этики гемов превратится просто в слова без смысла

URL

2007-07-26 в 15:27

Awaiter

Понравилось!

Авторы, а давайте Кинти покончит с собой? Или пусть ее каким-нибудь особым биоконструктом укусят качественно.
Тогда будет спокойнее, что она не начнет по-новой. Ведь, она маньячит, а это не лечится, вдруг ее в рецидив потянет?
Тапками не швыряйтесь, пжалуста, я же любя

И еще.
Я не поняла, а искать намеки в старых текстах долго и не могу с работы...
А зачем товарищ Эстаннис решил ранить наследника клана Эйри? В чем его выгода? Не въехала.

URL

2007-07-26 в 15:57

Mister_Key

No comments!

Awaiter, как вы жестокосердно. Я думала, вы порадуетесь тому, что даже биотехнология не может вытравить из женщины материнский инстинкт.

Эстаннис желал воспользоваться нестандартным прибавлением в доме-сопернике и урвать то, что сможет. В принципе он целился на наставничество Лерою, но был согласен и на меньшее. Меньшее ему, кстати, удалось: Эйри очень заняты расколом, им не до земель и не до соперничества между домами.

URL

2007-07-26 в 21:10

jetta-e

"На крышах Форбарр-Султаны шафранный закат померк..."

Mister_Key - а вот насчет материнского инстинкта я бы поспорила

Да, Кинти вроде бы как львица рвется защитить своего обиженного сына... и все бы ничего но потом она жизнью этого же самого сына рискует ради своих амбиций. Причем знает, насколько рискует. И если бы не Иллуми (который вроде бы только любовника защищал?) и не его покровитель, лежать бы Лерою на семейном кладбище, убитым замыслами собственной матери.

URL

2007-07-26 в 21:11

Mister_Key

No comments!

Я же и говорю - не окончательно вытравили.

URL

2007-07-26 в 22:38

небелокурая бестия

Приглушите яркость личности - в глазах рябит!..

|(ерри Awaiter Rerina

ощущения от Кинти типа "чур меня-чур меня"

Ведь, она маньячит, а это не лечится, вдруг ее в рецидив потянет?

удивлена, что она тут почти что и ни при чём

Гм... С чего бы так остро? И почему сразу - маньяк?! Вполне нормальная стерва... В реале таких пруд пруди.
А вот "почти и ни при чем" - это уж слишком... э... нежно сказано))

Впрочем, такой разброс мнений - лишь еще один комплимент авторам, нэ? Персонаж явно удался :hlop:

URL

2007-07-26 в 23:39

Tritan

Be awed by my prowess!)

Мощно завернули)
Я, когда перечитывал некоторые моменты, тоже заметил изменение в описании персонажа, но и мысли не было, что все так может обернуться. Да и Лерой меня раздражал куда больше.
Кстати, а волшебные звери у небесных на дистанционном управлении?

URL

2007-07-26 в 23:44

jetta-e

"На крышах Форбарр-Султаны шафранный закат померк..."

Tritan волшебные звери у небесных на дистанционном управлении?

скажем так, это медицинские приборы, оформленные в виде животных. Каждый "умеет" что-то одно. Феникс - кардиологический ритмоводитель

URL

2007-07-26 в 23:52

Tritan

Be awed by my prowess!)

jetta-e, это глубокое извращение :laugh:

URL

2007-07-27 в 06:51

Rerina

небелокурая бестия
вот "почти и ни при чем" - это уж слишком... э... нежно сказано

Ну это по сравнению с тем, что я уже себе надумала :thnk:

!!!

URL

2007-07-27 в 07:40

jetta-e

"На крышах Форбарр-Султаны шафранный закат померк..."

Awaiter Ведь, она маньячит, а это не лечится, вдруг ее в рецидив потянет?

Ну... Будь Кинти просто слетевшей с катушек убийцей, ее фирменный яд отправился бы быстро и без каких-либо ее рассуждений в чашку кофе Эрика, и все дела. Или будь она безмерно жадна до власти и интриг, всю подставу с Лероем организовала бы сама, для верности. (А еще один очевидный ход - убить мешающего супруга и свалить убийство на дикого барраярца). А тут нет. Она по-своему, как и Иллуми, желает, чтобы все было "правильно, пристойно и по справедливости". Только вот понятие о должном и справедливом у нее... особое. Очень гемское.

URL

2007-07-27 в 07:44

jetta-e

"На крышах Форбарр-Султаны шафранный закат померк..."

Tritan это глубокое извращение

Так Цетаганда же. Биотехнологии, котята на дереве, единороги на поводке, ползущие розы... Так что это традиционные эстетические биоформы для разработок плюс ореол таинственности и суеверий, необходимый для сохранения должного почтения к Небесным (которые - мы из-за занавески не видим - то ли сами ауты, то ли действуют от лица и под контролем аутов). Ведь все эти "живые приборы" действуют не просто так, а при наличии в организме определенной "кнопочки" (которая явно в давние времена встроена в геном гемов... так что "волшебные животные" - традиционно епархия гем-леди, но изменения в человеческом организме - аутские дела, вот и смотрите).

URL

2007-07-27 в 10:35

Awaiter

...злые авторы, злые...
Нет чтобы порадовать преданных читателей умиротворяющей картинкой безутешного вдовства Иллуми... Кстати, а он утешаться-то собирается или где? Вернее "и где"?
И наверное, пусть уж лучше она останется вживых, а то вдруг придется жениться на другой, ну мало ли, приличия, обычия, то се... И она тоже будет против шурина, то есть деверя или, тьфу, зятя, тогда с ней по-новой договариваться, опять же сыновей беречь от портравы... А потом она обидится и заведет любовников, сразу двух! И придется убивать их на дуэлях парными клинками... А потом предложат пост регента, а жены нет? Во дела. Нет, пусть уж Кинти живет, от нее может и польза какая будет, особенно есть ее как следует запугать перспективой преобразования в ба...

URL

2007-08-07 в 23:47

adhoc

Хочу поделиться своим скромным мнением о супругах:

я смотрел в эти лица и не мог им простить
того, что у них нет тебя, и они могут жить