Он спокойно читал книгу, когда телефонная трубка ненавистным женским голосом оборвала все его мечты.
- Ты еще не готов? Немедленно в Смольный!
Знакомый надоевший кабинет, стая дизайнеров с бантиками, блестками, стразами, цветами и шарами, скачущая вокруг него. Любимая кожанка брошена в углу, как и джинсы, на нем какой-то светящийся в темноте и блестящий на свету костюм с миллиардами украшений. Питер даже и думать не хочет о том, сколько это стоило. Пиар, привлечение отдыхающих и инвестиций. С каждым годом город все более скептично относился к этому празднику, Дню города, его дню рождения.
- Запомни, ты должен быть навысоте. И не смей меня подвести, убежать в трущебы или накликать дождь.
- И так же пасмурно.
- Я тебя предупредила. Пошел, тебя ждут.
И началось. Бляшки на костюме позвякивали, когда ведущий зазорно пинал его в бок то на одной, то на другой сцене. Дети показывали пальцами, а туристы щелкали фотоаппаратами. Конкурсы, фотографии, живая реклама, он уже давно привык к этому. В принципе, он и был сейчас не здесь, он был сейчас как-то погружен внутрь тебя, в парадных, в закоулках, в закрытых на замки дворах-колодцах. И был с теми, кто находился с ним и сейчас, в этой огромной пиар-акции. Каждый мужчина и женщина в оранжевом жилете, сидящие на скамейке живогородцы, аккуратно убирающие в урну окурки и бутылки. С ними он, пожалуй, был, напрочь игнорируя толпу вдруг проснувшихся жителей.
Норлин Илонвэ, а что вы делали на день рождение Города?

@музыка: "Держи меня за руку долго, пожалуйста, крепко держи меня, я не пожалуюсь..." - Диана Арбенина

@темы: Хеталия - страны, города и мысли, Посвящение друзьям, Здравствуйте., Зарисовки на проводах

---

Снег метёт по крышам усталого города. Покатые крыши скрипят и ворчливо стучат распахнутыми окнами чердаков. В окнах гуляет ветер, заметая пол снежными сугробами.
- Уууууу, ууууу, ууууу... - гудит в трубах и отзвон этого звука играет мелодию сосульками, как свирелью.
Уличные фонари моргают в такт этому гудению, и провода над дорожными развязками весело дёргаются туда и сюда.
- Хорошо, хорошо, хорошо, - перемигиваются снежинки, опускаясь на мягкий ковёр из своих сестёр. - Ветрено, морозно, благодать. Благо дать. Благо дать. Благо дать.
Колючие звёзды насмешливо смотрят на них, прячась за суровыми серыми тучами.
И только люди внизу и в домах не понимают, смотрят недовольно на заснеженные улицы, кутаются от колкого снежного ветра, и показывают городу и погоде кулаки. А то и лезут неразумные на крыши, снег да сосульки сбивать. Наивные. И не собьют, и не очистят, и дороги так и останутся покрытые снегом до самой весны.
А Город смеётся, окутанный со всех сторон дружным хором: благо дать, благо дать, благо дать, благо дать... Снежинки, словно звёзды, запутались в чёрных волосах, руки раскинуты навстречу ветру приносящему известия с каждой улочки, с каждого переулка, проспекта, площади, на губах улыбка счастливая до безумства и безумная до счастья. Что городу люди, что людям город, он холоден, он весел, он смеётся.
И кто-то скажет, что он нечеловечески жесток, а кто-то скажет, что он зол и равнодушем. И кто-то будет прав в одном. Не-че-ло-ве-чес-ки. Ведь не людям судить о поступках целого города.
Л.Б.Ворон, Сатори-сан, Oris-L.,
Любительница Хэппи Эндов, Твою мать, Поттер!,
как вы считаете, можно ли осуждать Город?

@музыка: "Вольно, можешь разорвать меня на части, я то знаю, что такое счастье, и мне уже почти, почти не больно... вольно..." - "Агата Кристи"

@темы: Хеталия - страны, города и мысли, Обрывки снов, Здравствуйте., Зарисовки на проводах

---

Написано совместно с Рэндо Бэггинсом, вернее писал он, а мне осталось лишь чуть выправить его стиль, чтобы был однородным. Придумавыли же в ходе игры я, Рэн и Айрин, Серая Ведьма, во время неё же экспромтом и отыгрывалось.

А день был ясным, безоблачным и не предвещал ничего плохого, когда Рейстлин ввалился в кухню, где у очага хлопотал Даламар в чёрном кружевном передничке с оборками. Рейстлин разинул рот от увиденного и чуть не сел мимо стула.
- Ну, это чтобы мантию не пачкать, - промямлил густо покрасневший эльф.
- Угу, - только и выдавил из себя маг, давая себе обещание никогда больше не заходить в кухню, испокон века считавшуюся хозяйством ученика. - К нам едет Карамон, - выпалил он, и тут же пожалел, что сделал это так сразу. Тёмный эльф побледнел и тоже плюхнулся на стул, а точнее, мимо стула прямо на пол.
Пока Даламар соскребал себя с пола, маг осушил чашку с отваром и теперь сидел довольный и умиротворённый.
- Шалафи, - простонал тот, унимая дрожь в ушах. Слишком свежа была ещё память о предыдущем приезде четы Маджере
- Тика уехала к Золотой Луне на равнины, а Карамон решил навестить брата, то есть меня, - прояснил ситуацию Рейстлин и поспешил успокоить эльфа. - Но не волнуйся, через недельку он уедет.
Следующие полчаса маг был занят тем, что пытался привести в себя отключившегося ученика.

- Рейст! - обрадованно заявил Карамон, вваливаясь в Башню и обнимая брата. Маг только и смог, что пискнуть.
Привычно проверив не переломал ли он Рейстлину важных костей, Карамон бряцкая обмундированием по-хозяйски направился в кухню.
- Поесть бы с дороги, - громогласно пожаловался он. - А то после вашего садика я проголодался малость.
Аод аккомпонимент карамонова желудка маги переглянулись, и Даламар пошёл за воином, а Рейстлин поспешил спрятаться в библиотеке.

Был уже вечер, когда Карамон, проспавший весь день, потягиваясь и зевая, вошёл в большую залу, где у камина мирно подрёмывали маги.
- Поесть бы чего, - нарушил идиллию зычный бас.
Даламар подпрыгнул и жалобно посмотрел на открывшего один глаз учителя. Мысленно он представил полупустую кухню, оставшуюся такой после завтрака прибывшего Карамона, и мысленно же попрощался с остатками провизии на месяц.
"Чем же я буду кормить его застра?" - ужаснулся он.
- Брат есть брат, - глубокомысленно вздохнул Рейстлин и снова задремал.
С поникшими ушами и обречённостью во взгляде Тёмный эльф поплёлся на кухню. Когда же он, весь в поту, измазанный сажей, по прошествии получаса притащил еду, Карамон нетерпеливо сидел за столом, грозно держа в руке ложку. Краем глаза Даламар заметил, что за время его отсутствия воин успел съесть все яблоки и даже погрызть деревянныефрукты и овощи - украшение стола.
Устало вздохнув, Даламар поставил перед Карамоном еду, вытер руки о передник, который от уныния забыл снять, и плюхнулся в кресло, Рядом с Рейстлином.
- Шалафи, вы ужинать будете? - уважительно поинтересовался он.
Приоткрыв второй глаз, Рейстлин оглянулся и с усмешкой проговорил:
- Есть всё равно нечего.
С ужасом, побледневший Даламар уставился на Карамона. Еды не было. Воян потянулся и звучно рыгнул, отчего несчастного эльфа, бывшего эстетом, передёрнуло.
- Эх, щас бы в картишки перекинуться, - произнёс Карамон отодвигая пустые миски. - И сладенького чего-нибудь.
- Почему бы и нет, - раздался довольно-так бодрый голос хозяина башни, открывшего, наконец, оба глаза.
- Шалафи? - Даламар обеспокоенно воззрился на учителя, но нет, кажется, тот ещё не сошёл с ума.
- Таким образом мы, по крайней мере, отвлечём его от еды. Возможно, - прошёптал младший Маджере на ухо ученику, максимально выделив последнее слово. - Так что, неси то, что спрятал, а я пока поищу карты.
Эльфу не оставалось ничего делать, кроме того как, собрав посуду, плестись в кухню за заначкой. Ещё через полчаса Даламар вернулся в залу, неся поднос с чайником и дымящимися кружками. Позеди эльфа левитировало большое блюдо с пирожками. Пока эльф расставлял всё на столе, Рейстлин и Карамон, уже успевший схватить парочку пирожков с ежевикой и майораном, спорили во что будут играть. Рейстлин предлагал "девятку", а его брат "гномьего дурака".
- Может, в эльфийского? - предложил Даламар, занимая своё место за столом.
- А это как? - не понял Карамон.
- Это игра, в которой разыгрываются степени мудрости, - мстительно метнул на него взгляд эльф.
- Э-э... В смысле? Рейст?
- В смысле, - маг долил в свою чашку отвара, - лишившийся всех карт и первым выбывший из игры считается самым мудрым. Тот, кто выйдет вторым - среднего ума, а проигравший - дураком.
- Аааа, - протянул понятливый Карамон и потянулся за очередной добавкой. - Ну, самый умный у нас ты, - он привычно кивнул на брата. - среднего...
- Я, - усмехнулся Даламар.
- А я что, тупой? - обиделся воин.
- Не тупой, а ещё не умный, - поправил брата Рейстлин, игнорируя ехидный смешок ученика.
Ещё полчаса ушли на объяснение Карамону правил и, собственно, сдачу карт.

- А карты не краплёные? - осведомился Карамон, после нескольких удачных "угадываний" его карт Даламаром.
- Ничуть, - в глазах Рейстлина на долю секунды вспыхнуло не свойственное ему веселье. - Они магические.
Карамон вытаращив глаза уставился на брата:
- К-как магические?
- Но, шалафи, - присоединился к воину Даламар, нервно подрагивая ушками. - Разве можно...
- Если бы это была опасная магия, я бы знал это, как должен знать и ты. А так... - Рейстлин скинул карты в отбой. - Проверим, для чего они.
Следующие пару ходов эльф всё ещё озадаченно посматривал на мага, потом ухмыльнулся и сбросил последнюю карту.
- Я стал вами, шалафи, - довольно проговорил он.
Глаза мага сверкнули, и уже на третьем ходу он избавился от последних карт. Карамон остался с огромным веером, карты которого в его руках подёрнулись сеточкой голубоватых искр и погасли. В то же мгновение раздался удивлённый вскрик:
- Я... я стал тобой, шалафи... - прошелестел голос Рейстлина и маг сполз со стула.
- Даламар! - воскликнул эльф, ощупывающий ушки и бросился на помощь. И только Карамон оторопело взирал на своих соперников по игре и нервно поглощал пирожки, пока эльф приводил пострадавшего в чувства.
- Ты в порядке, - обеспокоенно спросил Даламара, заключенного в теловластелина настоящего и прошлого, Рейстлин.
- Да-а... - неуверенно произнёс тот. - А этот кошмар... продолжается... - песочные глаза с ужасом уставились на Карамона и перебежали на лицо эльфа. - Я лучше буду смотреть на тебя, Рейстлин... То есть, на себя... То есть... Шалафи... - Даламар явно готовился снова упасть в обморок.
- Мда... - Рейстлин потеребил мочку эльфового уха. - Подозреваю, что вследствие заклятия произошла телепортация души. Возможно, определив перед началом игры степени мудрости, мы поставили картам условие, и сей магический предмет счёл, что тело и дух должны соответствовать друг другу. Но... - тут губы Рейстлина растянулись в ухмылке, и маг незаметно для брата, подмигнул ученику. - в этом есть и свои плюсы.
Даламар густо покраснел и закашлялся, привычным движением рейстлиновского тела хватаясь за чашку с отваром. Так ничего и не понявший из объяснений Карамон с громким стуком захлопнул рот - краснеющий брат это зрелище не для слабонервных. Единственное, что до него дошло, это то, что его брат каким-то образом оказался в теле своего ученика, а Даламар в теле самого мага. Рейстлин же собрал карты и тасуя их непривычно изящными пальцами, продолжил:
- Что ж, коли так выходит, то вернуть всё на свои места поможет продолжение эксперимента.
- В смысле, играть дальше? - переспросил догадливый Карамон.
- В смысле, да.
Игра продолжилась с удвоенным рвением. Стопка отбитых карт росла, а веера в руках играков уменьшались, когда...

- Я всё! - радостно и немного удивлённо заявил Карамон, выкладывая на стол последнюю карту.
Рейстлин с ужасомуронил карты на стол, Даламар закашлялся и поперхнулся отваром, но ничего не произошло. Игра продолжилась. Вторым вышел Рейстлин, и Даламар побледнел - колода вновь заискрилась, - и с силой сжал карты, которые тасовало карамоново тело. О, ужас, он стал пленником теперь в нём.
Сам же карамон с удивлением рассматривал собственный... скелет.
- Рейст, я стал тобой! - дошло до него, наконец. Даламар тихонько заскулил и перехватил одной рукой другую, тянущуюся к блюду с пирожками, опасаясь, что его стошнит. Тело же так не думало, и вопреки его усилиям, дотянулось до еды.
Внезапно карамон растянулся в широкой улыбке.
- О! Ширак!
Отвар в чашке Рейстлина воспламенился и, издавая отвратительную вонь, выгорел.
- О-о... - только и смог простонать Даламар, всё ещё борясь с карамоновым телом, но уже за несъедание пирожка.
Рейстлин же ничего не сказал, выжидательно уставившись на себя.
- А у меня оказывается очень красивый... эээ... шкелет. Крупный, зубастый! - Карамон с гордостью смотрел на свои останки, в комх нынче обитал Даламар. Тут глаза его хитро сощурились.
- Левитаи! - возопил он, судорожно вытянув руки в сторону чайника.
Несчастный столовый прибор чуть приподнялся над столом, покачался в этом положении и, громко треснув, разлетелся на части, едва не обдав Рейстлина кипятком. Маг переменился в лице, крепко вцепился в руку Карамона и яростно прошипел:
- Не смей, ты понял?! Никогда не смей колдовать в моём теле! - к сожалению, шипение эльфийского голоса ни в какое сравнение не шло с его собственным. А вот хватка...
- Рейст... - изумлённо пробормотал Карамон, осматривая руки, где ещё белели отпечаткиэльфийских пальцев. - Рейст... Мне больно?.. Ммм... Твоему телу больно! Прости, брат, - жалобно и виновато продолжил он, - я больше не буду так сильно обнимать тебя, как всегда.
Рейстлин только поморщился, когда голос подал Даламар:
- Вы уже закончили взаимные нежности? Моё тело... Его тело хочет есть, а я не хочу. Поэтому мне тут несколько неудобно. Давайте быстрее сыграем ещё одну партию, может, всё вернётся на свои места, - плаксиво закончил эльф и ударил ладонью по колоде карт.
- Ой! - Карамон уставился на приличных размеров отпечаток ладони и колоду карт, аккуратно впечатавшуюся в дубовый стол.
Ошарашенный Даламар спрятал руки за спину и сделал вид, что он тут совершенно непричем.
- А я всегда так делаю, - с опаской покосился в сторону брата Карамон.
- Время от времени, - хмыкнул тот, и воин залился краской.
- Так мы будем играть или нет! - потерял терпение эльф и долбанул кулаком по мтолу. Карты с громким чпоком выскочили на поверхность.
"Совсем Даламар совесть потерял," - только и подумал Рейстлин, но вслух ничего не сказал, а начал тасовать колоду. Но и на этот раз крты опять легли не так...

- А я выыыыиграл! - сбросил Карты Даламар.
- Опять? - воззрился на него Карамон и отбился последней картой, синеющей искрами.
Рейстлин, оставшийся с веером переменился в лице, в его глазах на карамоновом лице читался неподдельный ужас. Он протянул дрожащую руку к посоху, но ничего не произошло, посох не прыгнул в руку хозяина, словно его звал Карамон, каковым Рейстлин и стал.
- Моя м-м-магия... - судорожно прошептал Рейстлин и в комнате раздался грохот падающего вместе со стулом грозного тела и истошные вопли в унисон:
- Рейст!
- Шалафи!
Несчастного экс-мага подняли и заботливо усадили обратно на стул. И даже попытались привести в сознание. В итоге Рейстлин сидел, глядя перед собой с совершенно отрешённым видом. На его лице читалось выражение распослейднейшего отчаяния и ужаса. Все попытки вывести его из этого состояния венчались крахом.
- Рейст, не покидай меня! вопил испуганный больше самого мага Карамон. - Я понимаю, ЧТО для тебя магия! Рейст, вернись!
Даламар тряс безжизненное карамоново тело, пытаясь то ли втряхнуть, то ли вытряхнуть дух Рейстлина оттуда.
Внезапно тот хлопнул глазами, одним движением руки отшвырнул обоих по разным углам и мёртвым голосом проговорил.
- Даламар, сдавай!
Потирающий ушибленный при падении бок, эльф не сразу понял, что от него требуется. Зато привыкший бесприкословно подчиняться словам брата, Карамон моментально бросился к столуи сгрёб в охапку карты, отчаянно тасуя. От карт во все стороны полетели синие искры, а Даламар только разинув рот взирал на это действо.
Рейстлин же... Маг сидел как и был, только на губах у него зазмеилась тонкая улыбка, совершенно не свойственная карамонову телу.
Игра началась. Рейстлин орудовал своими картаи, как салмонийский рыцарь мечом - точно и безжалостно. Даламар бледнел и кашлял, и менялся в лице, отбиваясь от своего учителя. С самого начала игры Карамон набрал большущий веер и теперь изредка выгдлядывал из-за него.
В какой-то момент показалось не озадаченное лицо, а рука Карамона, перенервничавшего из-за брата и волнующего хода игры, и потянуась к несправедливо забытому блюду с пирожками за парочкой-тройкой оных.
- Не смей есть в моё тело! - взвизгнул Даламар, с ужсом представив, как он станет первым на Ансалоне толстым эльфом.
Рука Карамона вздрогнула и убралась. Вместо неё из-за карт вылезла обиженная физиономия с поникшими ушами.
- Я есть хочу, - пожаловался он.
- А я не хочу толстеть! - огрызнулся Даламар, и Карамону осталось только обиженно засопеть.
- Ничего страшного, - раздался удивлённый голос Рейстлина. - Если потолстеешь, будешь каждое утро бегать вокруг Шойкановой рощи, - маг довольно улыбнулся и, избавившись от последней карты, насмешливо скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула.
- И я всё, - хмыкнул Эльф, весело помахивая родными ушами.
Карамон недоверчиво ощупал своё мускулистое тело и от души рассмеялся.
- Как же так... - Даламар почесал за ухом, озадаченно смотря на так и не засветившиеся карты, разбросанные по столу.
- Всё просто, - проговорил Рейстлин, улыбаясь. В глазах мага светилось необычное для него счастье, а в руках он уже довольно сжимал, прыгнувший к нему посох. - Вспомните, кто из нас всё время тасовал карты.
- Ну... ты и эльф, - произнёс Карамон, пытаясь понять, куда клонит брат.
- Правильно, а мы кто?
- Маги, - прошептал Даламар. - А Карамон нет, и в его руках карты просто...
- Ух ты, замкнуло... - догадался очень догадливый Карамон. - И всё стало как раньше.
- Эти карты однв из тех магических штук, коими балуются юные маги, только прошедшие испытание, - Рейстлин аккуратно сложил карты в стопочку.
- Нам бы такие, - завистливо проговорил Карамон.
- Подари Палину, - Властелин Прошлого и Грядущего подал плечами и протянул колоду брату. - Думаю, если они отлежатся какое-то время, то вернутся в рабочее состояние.
Карамон слегка опасливо посмотрел на неё, потом спрятал в коробочку и, наконец, убрал в карман.
- Поесть бы, - произнес он, пододвигаясь к блюду с сотывшими пирожками.
Даламар только вздохнул и поднял глаза к небу, ушки его скорбно опустились, а сам он обессиленно свалился в кресло.
- Брат есть брат, - философски напомнил ему Рейстлин.

@музыка: "Братцы живодёры, за что же вы меня, за что же вы меня, за что..." - "Агата Кристи"

@темы: Сага о Копье, Фанфикшн

---

Ноутбук на столе неизменно показывал карту Санкт-Петербурга. Новости, погода, Живой Город, Зеленая Война, Эко, ярлычки новостных лент пестрели прямо на изображении Васильевского острова. Папка "Город", фотошоп, ярлык Сайлент-Хилла 4, несколько конвертеров, ася. На двоих один аккаунт, перефразируя песню Чижа.
Ромка привычно вошел в сеть, полазил в дневниках, отвечая на комментарии ПЧ, пролистал избранное. Мыло привычно выдало порцию спама среди которого затесалось незаметное письмо от Блэкки:
"Яр написал. Он где-то на границе с Китаем".
Ромка фыркнул и поморщился, потом несколько раз перечитал письмо и открыл карты Яндекса и Гугла. Тщательно изучил все возможные точки пересечения границы с Китаем, ознакомился с погодой в тех регионах. Затем углубился в пограничные новостные сводки. Убедившись, что все мирно, никаких аварий, террористических актов и прочих катаклизмов там не наблюдается, вернулся в мыло и быстро набрал ответ в одну строчку:
"Меня это не колышет, его проблемы".
Дальнейшее сидение в сети было уже привычным и обыденным. Ответы на письма, как их называл Яр, пассий, сайт фотохудожников, новости Города и новости Живого Города, еще одно письмо от Блэкки с одним лишь словом:
"Дурак".
Последнее Ромка проигнорировал.

@музыка: "Давай вечером умрем весело, поиграем в декоданс..." - "Агата Кристи"

@темы: Развилка дорог, Посвящение друзьям, Осколки зазеркалья

---

Для памяти.

---

1. Появление нового воина или Песнь Фаэтона.

2. Предыстория.

2-4
- Ты... – процедила Ведьма одновременно с таким же тихим возгласом Малышки.
Фаэтон оставил реплику Сейлор-Малышки без внимания и обернулся, но не к демону, а к ведьме. Юджил, широко распахнув глаза, уставилась на него. Демон же, поняв, что его цель исчезла, обгяделся и, обнаружив в поле зрения новоле лицо, приготовился к атаке, но атаковать не успел.
- Эй, монстр, - раздался из-за деревьев звонкий голос. Чудище завертело головой, выискивая нового противника, и не найдя его, с силой крутануло головой, отчего во все стороны разлетелись листья, отсоединившиеся от головы. Они неслись с бешеной скоростью, срезая верхушки кустарника и впиваясь в деревья.
Фаэтон повалил Малышку на землю и прикрыл её. Юджил едва успела увернуться от летевшего в неё листа и в негодовании воскликнула:
- Осторожнее, остолоп! Ты чуть меня не задел! Что стоишь? Дей...
Закончитьь её помешал звонкий смех чуть позади неё. Ведьма обернулась и ахнула – чуть поодаль, облокотившись о дерево, стояла воин в матроске. Волосы до плеч отливали сиреневым, голубые глаза светились чуть насмешливыми искрами, ветер теребил матроску цвета красного дерева. Ещё один воин?!
- Кто ты? – сумела выдавить из себя Юджил.
- Я? – девушка улыбнулась. – Я – Терра, воин мечты и надежды, воин правосудия. Я боей за силы света и справежливого возмездия! – гордо представилась воин и сразу же выкрикнула: - Мгновенная Тишина!
Секунду Терра стояла неподвижно, сложив руки на груди крест-накрест, затем медленно, словно снимая с себя что-то, потянула руки вверх. И, действительно, воин будто снимала с себя тонкую, прозрачную, чуть поблескивающую плёнку, струившуюся с её пальцев. Снова застыла, вытянув руки над головой и, подождав пока плёнка е слилась в едва светящийся полупрозрачный шар, наклонилась в бок и бросила шар в демона...

Воины выскочили на поле сражения и замерли, пытаясь понять, что же здесь происходит.
Демон неподвижно стоял, накрытый какой-то сферой, прозрачной и отбликивающей солнечные лучи. Малышка и ещё один, непонятно откуда взявшийся воин – воин? – пытались снять с дерева безчувственную Сейлор-Меркурий, а чуть поодаль друг напротив друга стояли Фаэтон и Юджил.
Оценив ситуацию, девочки бросились к подруге. Марс и Юпитер помогли снять раненную девушку, положили на землю, устроив голову на коленях Сейлор-Венеры. Терра опустилась на колени рядом с ними, приложила руки к вискам бессознательной девушки, закрыла глаза и замерла. По рукам её, чуть заметно заструился серебристый энергетический свет и устремился к раненой. Наконец, Сейлор-Меркурий открыла глаза.
Терра отстранилась, посмотрела на Сейлор-Мун и усмехнвшись кивнула в сторону дерева:
- Ты разберёшься с ним или как? Поле Тишины не сможет держать его вечно.
- Что? – встрепенулась та, - Аааа... Да!
Она достала жезл и повернулась к демону.
- Волшебный Лунный Жезл! – Сейлор-Мун вытянула руку, несколько раз покрутила жезл вокруг своей оси и направила на демона: - В бой!
Из оружия вырвались розовые потоки света, прорвали прозрачную преграду тишины и, впившись в демона, разорвали его на части.
- Умираю! – прокричало существо и растворилось, оставив после себя горшок с карликовой пальмой, из которой вывалился мёртвый кокон демона, развалился на части, выпуская облако дыма, и рассыпался в прах.
Терра хмыкнула и пошла к Фаэтону.
- Стой! – вслед ей вскрикнула Сейлор-Мун. Терра обернулась. – Ты – воин в матроске?
- А ты – Сейлор-Мун, принцесса Сиринити? – вопросом на вопрос ответила та.
- Откуда ты знаешь? – Сейлор-Мун округлила глаза.
- А я и не знаю, - отозвалась девушка, окончательно запутывая Сейлор-Мун, и улыбнулась: - Не обижайся, принцесса, поговорим чуть позже.
Развернувшись, Терра снова пошла к Фаэтону, и на этот раз её никто не остановил.

Проследив взглядом за Террой, Фаэтон подтолкнул к ней Сейлор-Малышку и только после этого подошёл к ведьме.
- Кажется, ты опять проиграла, ведьма, - проговорил он. Юджил сверкнула глазами.
- Как ты смеешь... – прошипела она, избегая смотреть в его глаза.
- А ты боишься, - проговорил он, шагнув к ней, - Почему ты боишься, ведьма?
- Кто ты? – прошептала Юджил и сделала шаг назад. Она пока не знала, почему так происходит, но что-то в этом воине пугало и завораживало её. Но самым страшным было то, что он заставлял её чувствовать себя униженной. Это злило её и не давало ей покоя. Это была вторая их встреча, но ведьма чувствовала, что и её она проигрывает.
- Я то, что вечно ищет блага, и вечно совершает зло, - переиначил он старинную фразу с усмешкой, быстро приблизился к ведьме и поймал, наконец, её взгляд. В глазах Фаэтона тут же вспыхнули маленькие бесовские искорки.
Ни Фаэтон, ни Юджил не прореагировали на предсмертный вопль демона, огласивший парк, не заметили они и воинов. Просто стояли друг напротив друга и пристально смотрели друг другу в глаза. И, если Юджил всё отчетливее чувствовала страх и унижение, то Фаэтон, сам не отдавая себе отчета, наслаждался своей над нею властью.
Он не знал, зачем он подчиняет её себе. Просто так получалось. Что-то в ведьме притягивало его, что-то знакомое и неуловимо родное. Фаэтон не пугался, хоть и не понимал этого чувства, он просто позволял себе делать то, к чему его тянуло. Именно поэтому он поднял руку и провел по волосам ведьмы. Та вздрогнула, словно очнувшись, и отскочила. Её глаза, цеки, лицо пылали гневом. Фаэтон лишь усмехнулся.
- Фаэтон, - раздался рядом голос Терры. – Может, хватит с неё на сегодня. Да и тебя тоже. Нам пора.
Он обернулся и непонимающе, как на чужую, посмотрел на Терру, потом крепко зажмурил глаза, встряхнул головой и произнёс:
- Действительно. – Улыбнулся Юджил и пробормотав: - Я буду ждать следующей встречи, ведьма, - не обращая внимания на укоризненный взгляд Терры, исчез в листьях кустарника.
- Онять он, - пробормотала Терра, и последовала за ним.
Лишь после этого воины обратили внимание на то, что Юджил, юркнула в машину и скрылась, они даже не услышали вначале, как взревел мотор, до того странными им показались поведение Фаэтона и реакция Юджил.
- Я не понимаю, - полушёпотом пожаловалась Сайлор-Мун, и все молча с ней согласились.

@музыка: "Пусть раскажет людям скрипка, как к друг другу были близко мы с тобой..." - "После 11"

@темы: Сейлор-Мун, Сказки из голубиной почты, Фанфикшн

---

Автор: "СЛБ-продакшн".
Музыка: ДДТ "Любовь"
От автора: Это наше выражение любви к Петербургу.
Клип не имеет никакого отношения к Гарри Поттеру, за исключением кадров из фильмов, где нам пришлось использовать себя - Снейпа, Люпина, Блэка.
Кроме того, этот клип - наш протест против строительства Газпрома.

@музыка: "От Волги до Енисея леса, косогоры да степи, Россея, моя Россея..." - "Любэ"

@темы: Хеталия - страны, города и мысли, Клипы Тройки

---

Девять свечей, семь символов, один круг. Если перевести стрелки часов на шесть делений назад, прошептать три заветных слова и единожды войти в круг, можно увидеть весь мир. Сначала осторожно шагнуть во вселенную и распахнуть окна глаз. Мир медленно войдёт в них и заструится по венам, от кончиков пальцев до самого сердца. Першит в глазах, как в горле, потому что слова и виды застревают внутри. Должно родится молчанию. Тссс... Слышишь, как собираются капли? Атом за атомом, молекула за молекулой,электроны, протоны, катионы. Время сплетается кольцами, завивается вокруг пальцев русыми локонами. Прядь на лезвие, прядь в огонь. Всего несколько минут молчания и растворения. Крик. Теплота приходит извне и поселяется внутри, чтобы снова выйти на свет, но сейчас она заплетена в круг волос и теней.
Девять огарков, семь стёртых букв, одно разорванное кольцо. Шесть, пять, четыре, три, два... Свет рождает шум и сожаления. Должно быть просто страх забыть вселенную.

@музыка: "И мысль меня пронзит, что ты хорош настолько же, насколько невозможен..." - К. Орбакайте

@темы: И будни могут стать праздником..., Обрывки снов

---

Новогоднее и рождественское чудо, это не праздничные растяжки на городских дорогах и не пластиковые бездушные ели на городских площадях. Это не красочные безжизненные витрины магазинов, с нитями дождя и позолоченными звёздами. Не бессмысленные развесёлые песенки на радио и телевидении. Нет-нет. Новогоднее и рождественское чудо приходят в город и души только вместе с хмурыми, обиженными на жизнь и ветер тучами. Эти небесные няньки рождества терпеть не могут людей и города, и скрываются до самого последнего момента, высыпая чудо только на лес.
Ползёт туча ползёт, бурчит себе под нос ворчливо, озирается недобрым взглядом, ежится на ветру и пухнет от недовольства. А город под ней тоскливо смотрит вверх и тянет к ней голые дрожащие руки деревьев. Безрезультатно. Город без чуда всё равно, что ребёнок в праздник без сладостей.
Говорят, что чудо это то, о чём мечтают многие и многие, потому что невозможно остаться я без чуда, когда столь много сердец ждут его. Такая единодушная преданность не может оставить равнодушной даже старую тучу. И на город падает снег.
Кружевные хлопья сбиваются в пухлощёкие сугробы, оседают на окнах витрин, на пластиковых ветках городских праздничных ёлок, бьются в трепещущие на ветру растяжки. Город фыркает и подставляет под снег пушистые лапы сосен и обнажённые руки клёнов, разноцветные помпоны детских шапок и розовые детские щёки, крыши, фонари и замёрзшие лужи. Должно быть город смеётся, как мальчишка, когда ловит ртом самые большие снежинки и провожает до парадных жителей, несущих в дома густой снежно-хвойный запах праздника.
А вы тоже радуетесь снегу?
Селиот, Флеш,пушистый и карманный,
Desespere~, Тот самый Волдеморт, *~SaD AngeL~*, Редфайер

@музыка: "Звёздочка заветная, в небе чуть приметная, почему не знаю я имени твоего..." - "После 11"

@темы: Здравствуйте., Обрывки снов

---

Раз ромашка, два ромашка, три ромашка.
Раз ромашка, два ромашка, три ромашка.
Раз ромашка, два ромашка, три ромашка.
Можно сидеть на поляне из ромашек и рвать их бесконечно, пока белые лепестки. как снежинки зимой, не заполонят всю поляну.
Раз ромашка, два ромашка, три ромашка.
А потом белоснежные лодочки ромашковых лепестков полетят дальше, плавно опускаясь на пока ещё зелёную траву, тёмно-синюю воду, серо-коричневые дороги.
Раз ромашка, два ромашка, три ромашка.
Раз ромашка, два ромашка, три ромашка.
Белоснежные хлопья размеренно опускаются на крыши домов, застревают в ветках деревьев и седят головы прохожих. Один за одним они исчезают в белых сугробах, сбиваемые с ног белой позёмкой метели.
Раз ромашка, два ромашка, три рома...
Тонкая рука сжимает хрупкий зеленоватый лепесток, почти переламывая его на две половинки. Белое солнышка цветка размеренно покачивается, встревоженное таким непривычным, не свойственном другу ветру, касанием. Жёлтое сердце, словно глазок, удивлённо озирается и пугливо или смущённо прячется за белыми лепестками.
Раз ромашка, два ромашка, три ромашка, четыре...

@музыка: "Джинсы воды набрали и прилимпи, мне кажется, мы крупно влипли, мне кажется, потухло солнце, прости меня моя любовь..." - Земфира

@темы: Зарисовки на проводах, И будни могут стать праздником...

---

1. Появление нового воина или Песнь Фаэтона.

2. Предыстория.

2-3
Особняк, появившийся в парке, настолько вписывался в окружающую природу, что не верилось, что раньше его там не было. Двухэтажный, в викторианском стиле, он был сказочно красив. Стены его увивали лозы цветущего винограда, под окнами цвели розовые кусты. Особняк стоял чуть поодаль от берега, и было видно, что бассейн рядом с ним соединяется с озером прозрачным каналом.
Пока Ами рассматривала особняк, Малышка подбежала к самой воде и, чудом не бултыхнувшись в неё, сорвала большую снежно-белую лилию. И только тут она заметила особняк.
- Ух ты! А там кто-нибудь живёт? – спросила она.
- Хозяева въехали несколько дней назад. Если хотите, я могу показать вам дом поближе.
- Это, наверное, неудобно, - засомневалась Ами, но Малышка уже разостно хлопала в ладоши:
- Ур-р-р-раааа!
Маеда, ещё раз улыбнувшись, повёл их по цветущему раю в обход озера.
К особняку они подошли со стороны озера. Уже издали Ами увидела сидящую в беседке девушку, которая пила чай. Ами сразу же узнала её – Нагомо.
- Мисс Нагомо, - слегка поклонился Маеда, приветствуя юную хозяйку.
- Доброе утро, господин Маеда, - улыбнулась девушка и, заметив гостей, добавила: - Мы не встречались раньше? Вас, кажется, зовут Ами?
- А вы – Нагомо? – улыбнулась Ами. – Значит, это ваш дом?
- Да. Мы с Мигуми решили на время осесть в Токио. – Нагомо предложила Ами прогуляться. – Идёмте, я покажу вам здесь всё. А кто эта юная леди с вами?
- Меня зовут Банни, но все называют меня Малышкой, - представилась девочка. – А вы, случайно, не та самая Нагомо, сестра певицы Мигуми Рейо?
- А в чём дело?
- Банни, это мой кузина, мечтает попасть на её концерт! А где она?
- Репетирует, - небрежно махнула рукой Нагомо. – Мигуми ведь не только поёт, но и сама ставит шоу-представления.
Незаметно они завернули за угол здания и им открылось то, что невозможно было увидеть с озера. Перед самым домом располагалась большая лужайка с остриженным ковром травы. Посреди неё находилось татами метров сто на сто. Рядом ещё один бассейн с растущими в нём кувшинками. Возле татами, как сторожа с четырёх сторон, на возвышениях стояла аппаратура, из которой лились звуки плавной мелодии. Там и танцевал Мигуми. Его танец был похож на полёт птицы или порхание мотылька, порыв ветра. Движения его были полны грации и казалось, были продолжением самой музыки, её неотъемлемой частью. Ни разу Мигуми не сбился с такта.
- Как красиво, - восхищённо пробормотала Малышка. – Теперь я понимаю, почему Банни так хочет попасть на её концерт.
- Если хотите, - предложила Нагомо, - можете остаться и посмотреть. Но только тихо. Мигуми очень не любит, когда кто-либо наблюдает за репетициями. А я пока поставлю вам чай.
Ами кивнула, не отрывая взгляда от танца, и Нагомо оставила их одних. Ами наблюдала за Мигуми и, чем дольше смотрела, тем больше её поражала эта необычная девушка. Ами казалось, что она вот-вот поймёт, что же так завораживает её в Мигуми, как душераздирающий крик заставил её вздрогнуть...

...Юджил протянула руку и схватила Чистое Сердце, поднесла его к лицу, всматриваясь. Сияние серебристо-голубым светом озарило её лицо, но... Нет! Это было не то, что она искала. Ведьма размахнулась и хотела было швырнуть Чистое Сердце о землю, как её остановил чистый девический голос:
- Остановись! – Ведьма обернулась и уставилась на розововолосую малявку в матроске. – Я не позволю тебе забрать его Чистое Сердце! Я – запасной борец за добро и справедливость – Сейлор-Малышка, и я накажу тебя во имя будущей Луны!
- Ты?! – рассмеялась Юджил, - Ну, что ж, посмотрим! – Ведьма вскинула правую руку в сторону девочки, с пальцев её сорвались пять тёмных лучей и, ударив Сейлор-Малышку в грудь, отбросили её в кусты.
- Сейлор-Малышка! – вскричала Меркурий, выбегая на берег озера. Она задержалась лишь на минуту, сообщить девочкам о нападении, а Малышка унеслась вперёд. – Как ты посмела? Мыльный дождь, в бой!
Сверкнула прозрачная капля, и с рук Сейлор-Меркурий сорвался поток воды прямо в лицо ведьме, но та, плавно увернувшись, с разбегу опрокинула воина на землю и, перепрыгнув через неё, оказалась рядом с автомобилем, стоящем тут же, прямо на траве.
- Демон, восстань! – распахнув багажник машины, ведьма улыбнулась.
В одночасье воздух наполнился клубами дыма, вырвавшегося из багажника, и в нём появился тёмный силуэт.
- Киргана! – раздался злобный вопль демона. Туман рассеялся, и чудовище предстало перед воинами. Демон, в тёмно-коричневом хитоне, из головы которого во все стороны торчали зелёные листья с острыми как бритва краями. Длинные руки с неверным изгибом локтей заканчивались когтистыми ладонями.
- Киргана, атакуй их! – взвизгнула ведьма, указывая рукой на Сейлор-Меркурий и Сейлор-Малышку.
Чудовище издало вопль: «Кирганорра!», размахнулась и выстрелила ногтями. Сейлор-Меркурий оттолкнула Малышку и отпрыгнула сама, но чудовище выстрелило снова. Когти полоснули по девушке, разрывая её костюм, оставляя на нём капли крови. Её подняло в воздух и, прочно спеленав, подвесило к одному из деревьев на высоте около трёх метров, и девушка потеряла сознание.
- Сейлор-Меркурий! – закричала Малышка, выхватила маленький жезл и пару раз обернувшись на месте, выкрикнула: Сердце Розового Сластёны, помоги нам!
Направила жезл на приближающегося демона. Тот несколько раз сверкнул и... ничего не случилось.
- Нет, - прошептала Сейлор-Малышка, встряхивая жезм, но это не помогло, он упорно не желал работать как положено. Девочка подняла взгляд и вскрикнула в ужасе – к ней, со свистом рассекая воздух, неслись когти демона.
Девочка только успела закричать, как почувствовала, что её обхватили чьи-то сильные руки, и она поднялась в воздух. Спаситель прыгнул, перекувырнулся в воздухе и опустился на землю, припав на одно колено, и бережно ставя её на траву. Только теперь Сейлор-Малышка смогла взглянуть на него: голубые глаза, волосы, тёмно-синяя матроска...

@музыка: "Нас тогда без усмешек встречали все цветы на дорогах земли, мы друзей за ошибки прощали, лишь измены простить не могли..." - А. Асадулин

@темы: Фанфикшн, Сказки из голубиной почты, Сейлор-Мун

---

Начальное

Иногда Астэллор ругала мужа. Все в нем было хорошо, одно плохо - любил Гортхауэр на велосипеде в Нарготронд гонять. Несется, черные волосы и плащ позади как флаг реют. И Ниэнхэа приучил, сначала к трехколесному, потом на взрослом.
- А если разобьется?
- Не смертельно.
Хуже стало, когда Гортхауэр завел себе мотоцикл.

- Ой, какой милый Саруманчик!
- Я не Саруман, я - Гэндальф.
- Ой, и целых четыре горлумозародыша!
- Мы - хоббиты!
- Тут еще и укороченный толэр-арэнец, призрак эллери ахэ и... Какой милый НАЗГУЛ.
- Дура! Какой я тебе назгул!!!
- Как дядя...
- Девочка, иди отсюда. Скоро здесь отряд Саурона проходить будет.
- Так я хотела помочь.
- Иди-иди.
- Ну, как знаете. Только папа не придет, они уже несколько часов меня по лесу ищут.

Как-то раз Морвен заболела и ей, из-за границы, выписали врача. Врач был странным иностранцем, он часто качал головой и хихикал. Через какое-то время Морвен тоже начала качать головой и хихикать. Все бы ничего, но хихикающая дочь безмерно утомляла и без того безмерно утомленного Гортхауэра, и, несмотря на возражения Астэллор, он решил полечить ее сам. Так Морвен научилась хихикать молча и быстро-быстро бегать.

@музыка: "Стала спокойнее вода и незаметно солнце село, с неба упавшая в песок звезда зажглась, запела..." - "Сплин"

@темы: Чёрная Книга Арды, Посвящение друзьям, Морвен, Квента, Зарисовки на проводах

---

Предыстория.

Отрывок шестой.
Я обиженно села за столик, надеясь, что наши с Лориен пути больше не пересекутся – не очень-то она хорошо ко мне отнеслась. Дура! Ну, ладно, может быть, не дура... Может быть у неё проблемы были, отсюда и настроение соответствующее. Ладно...
Неожиданно двери распахнулась, внося в таверну струю свежего воздуха. На пороге появились четверо – девушка и трое мужчин. Выглядели они немного странно для этих мест: мужчины, как на подбор, были высокими, скуластыми, со льдистыми глазами и длинными светлыми волосами. Нестандартная для здешних краёв внешность. Да и не только она, и одежда тоже. Длиннополые и тяжелые меховые плащи из шкур снежного барса (и не жарко им?), кожаные штаны и обнаженные торсы, блестящие от литых мускулов. На их поясах висели громадные двуручные мечи. Девушка же, в противовес мужчинам, была довольно хрупка, но одета примерно в такие же одежды: плащ, бриджи и кожаную же короткую кофту без рукавов и белыми полосами. Её волосы были увиты косичками с вплетенными в них цветными пёрышками. На поясе у неё висел кинжал в ножнах.
Я вщдохнула. Кого только не занесет в наши края. Четвёрка чужаков прошла за соседний с моим столик, садясь, они расстегнули плащи, и те тяжело упали на пол. К ним тут же подбежал сын хозяйки, подхватил плащи, согнувшись под их тяжестью, и поволок их к вешалке.
Снова вздохнув, я посмотрела на Лориен, с интересом взирающую на новоприбывших. Потом снова повернула голову к незнакомцам – им уже принесли по пинте пива и небольшой чайник с кружкой, когда из угла таверны раздался гогот. Ну да, конечно, те мужики не могли оставить без внимания столь яркую компанию. Эх, вот оно известное качество самцов – доказать, что ты сильнее.
Краем глаза я заметила, что Лориен встала из-за стола, намереваясь уходить.
- Мальчик, - крикнула она. – Проводник. Как там тебя?!
- Нэвиан, маледи.
- Угу, - она кивнула, запоминая имя, - Ты готов?
- Ааа... сейчас, - он зыркнул на мать, дождавшись её кивка, - Сейчас... я соберусь. Пару минут, маледи.
Девушка вздохнула и рухнула обратно на скамью. Стуча пальцами по столу, она с полускучающим-полувнимательным видом следила за чужестранцами.
Тем временем медведеподобные мужланы почему-то медлили и до сих пор ещё не прицепились к прибывшим. Мне надоело вертеть головой в разные стороны, и я заказала мятный чай. Надо подумать, что делать дальше. Кажется, вечером я хотела отправится домой...
«Нет, - шепнуло что-то внутри меня. – Вперёд»
Я одним глотком осушила чай и направилась в комнату – собираться. Спустилась вниз через некоторое время, неся с собой скромные дорожные пожитки. За это время обстановка изменилась. Местные вояки уже подсели за столик к чужакам и о чём-то с ними активно говорили. Лицо девушки заливал румянец, но лица её спутников оставались на удивление спокойными, лишь самый молодой из них, недовольно смотрел на вояк и на лице его играли желваки. Лориен по-прежнему сидела за столом, подставив ладонь под щёку.
- Я собрался! – меня едва не сбил с ног хозяйский сын, затормозил перед девушкой и радостно дёрнул за лямку торбы, заброшенной за плечо.
Лориен что-то буркнула и поднялась. А я подошла к хозяйке, заплатить за чай и ночлег.
- Уходите?
Кивок. А сзади раздался грохот падающего стула, заставив меня обернуться.
Молодой варвар стоял перед одним из мускулистых мужиков с обнажённым мечом, остальные сгрудились позади, прикрывая спутницу.
- Карок! Остановись! – прокричала она. – Они не стоят этого. Они ничем меня не обидели, а слова их для меня – пыль.
- Принцесса, я не позволю... – процедил тот, кого назвали Кароком тихо, но так, что и я, и Лориен, стоящая в двери таверны, услышали. Лориен, уже собравшаяся уходит, но привлечённая событиями, развернулась и замерла.

@музыка: "Напомнит дом, напомнит грустно-серые глаза, но то запретная черта, туда нельзя..." - "Любэ"

@темы: Сказки из голубиной почты, Неоконченные и неисписанные листы, Лориен, Квента, Айрин

---

Раз в неделю этот парк превращался в пристанище тех, кто безвозвратно влюблён в Японию, ролевые игры, средневековье и другие миры, не поддающиеся обычному пониманию. Яр, пожалуй, не мог бы и сам определить, зачем всё ещё ходит в это место. Привычка? Скорее так. Слишком уж проще здесь было, чем в четырёх стенах дома.
Привычно нацепив на лицо улыбку, он вышел из метрополитена и, кивками отвечая на приветствия знакомых, растворился в разношерстой толпе. Бродил, с кем-то о чём-то говорил, когда его талию обвила рука Медведя и знакомый голос прогремел у самого уха.
- А вот и моя радость. От меня опять все разбежались, - тут же пожаловался Медведь, отпуская и разворачивая Яра к себе лицом. - А тебя в прошлую субботу не было, где пропадаешь?
- Так, - Яр пожимает плечами, достаёт сигарету и закуривает, щёлкая зажигалкой. Медведь приветливо хлопает его по попе и отхдит в поисках девушки-жертвы, ещё не знакомой с обрядами и обычаями этого места. Стайка их, вскрикивая от деланного ужаса, отбегает с его пути. Яр же прислоняется к дереву и отрешённо провожает Медведя задумчивым взглядом.
- Ты - Снейп.
Голос раздаётся почти из-за плеча, заставляя Яра вздрогнуть и обернуться, чтобы увидеть молодого парня с длинными русыми волосами, стянутыми в неаккуратный хвост, в потрёпанной, видавшей виды рубахе и тёртых линялых джинсах. Парень крутит в руках сигарету и в упор смотрит на него.
- Чего?
- Ты - Снейп, - повторяет тот утвердительно. - Поттера читала?
- Я не читаю такую дрянь.
Яр стряхивает пепел и отходит подальше от возмутителя спокойствия, чтобы опять попасть в объятия вернувшегося Медведя.
- Они снова бросили меня, и лишь ты рядом, красавица моя, - Медведь тянется обнять его, когда на талию Яра ложится чья-то рука.
- Нет-нет, Медведь, эта леди со мной.
- Ээээ... - Медведь слегка ошарашенно смотрит на русоволосого парня, что притягивает к себе Яра, когда тот резко вырывается, отбрасывает руку и зло бросает в улыбающееся лицо.
- Ещё раз так сделаешь, получишь по роже, - цедит Яр.
- Эй ребята, хватит, - Медведь притягивает Яра за руку, - ты не с той ноги встал сегодня? Он всего лишь хотел защитить твою девическую честь от моих посягательств, - хохотнул, - Как и я в первый раз, помнишь?
Яр ещё несколько секунд щурится, словно пытаясь высказать всё своё презрение к некоторым назойливым поттероманам, потом разворачивается, махает рукой и отходит к группке знакомых ребят, сгрудившихся вокруг доктора Томо
Пять минут и скука снова овладевает им, заставляя прервать разговор и поискать уединения у любимой раздвоенной березы, на которую удобно опереться, чтобы быть незаметным из-за кустов и просматривать всю территорию и кучкующийся на ней разношерстный народ.
- Я - Ромка, - раздаётся всё тот же голос рядом. - Ты извини, я принял тебя... эээ... - Ромка несколько мнётся, и Яр нехотя ему отвечает:
- Не ты один.
- Короче, извини, чирканье спички, Ромка раскуривает сигарету, молча делает несколько затяжек, наблюдая за угрюмым Яром - А ты действительно похож на Снейпа.
- Я не увлекаюсь Поттером.
- Да и я, в общем-то тоже, просто отметил. - Снова молчание, накапливающее раздражение одного и любопытство другого. - Слушай, это, должно быть, тяжело, когда тебя все за девушку принимают.
- Пофиг.
- Ну, мне так не показалось, - Ромка широко улыбается.
- Твои проблемы, - Яр отлепляется от дерева и курсирует сквозь толпу в направлении входа в метрополитен.
Ромка смотрит ему вслед до тех пор, пока черноволосый парень, в длиннополой рубахе и брюках, не скрывается из виду.
- Как пить дать, Северус, - произносит он вполголоса и тушит сигарету.
В следующую субботу Ромка приносит с собой несколько фанартовских рисунков молодого Северуса Снейпа.

@музыка: "Нет у меня ничего, кроме чести и совести, нет у меня ничего, кроме старых обид..." - "Любэ"

@темы: Развилка дорог, Посвящение друзьям, Осколки зазеркалья

---

Получи свой Поздравлятор

@темы: "Тихие игры для богом забытых людей..."

---

Говорят, что в прошлом мир выглядел не так, как сейчас. Он был гармоничен, красив, он был живой и яркий. Это странно, слышать, что мир был ярче неоновых вывесок, гармоничнее, чем дорожные развязки, живее, чем многолюдные площади и красивее, чем отблески света на стеклянных панелей небоскрёбов. Это было настолько непривычно, что казалось легендарным. А ещё в том, легендарном мире, были странные слова, значение которых знали, пожалуй, лишь представители некоторых каст, историки, например. В этом новом мире-мегаполисе не имели представления о том, что такое посёлок и деревня, поле и лес, трава и деревья. Люди и не задумывались о подобных детских сказках, они выезжали на мобилях из жилого небоскрёба в рабочий, там проводили всё будни, а в выходные вместо рабочего небоскрёба шли гулять по улицам мегаполиса или заходили в мегасупермаркет, в котором можно было найти всё, что их душе заблагорассудится.
Кто знает, когда мир изменился и стал новым. Когда посёлки исчезли с лица земли, слившись в городки, городки в города, а те, в свою очередь, образовали один огромный Мегаполис. Стеклянные окна зданий возвышались к самым небесам, бетонные стены прочно удерживали в жителях осознание нерушимости и незыблемости этого мира. Дороги, заборы, зеркала стен, шпили в облаках, навесные мосты и навесные перекрёстки. Пожалуй, красивее Мегаполиса места не было на всей земле. Впрочем, сама Земля и была Мегаполисом. А прошлое ушло в легенды и стёрлось из памяти рядовых жителей Мегаполиса.
- Мама, а расскажи сказку.
- Ты уже большой, а мне завтра на работу.
- Ну, маааам... - ребёнок сел на кровати, спустил ноги на пол.
- Спать. А будешь вставать, придёт Бабайка!
- А это кто? - глаза загораются от любопытства. Мать вздыхает и садится рядом.
- Хорошо. Ложись только. - тщательно укрывает одеялом. - Люди говорят, что в старом мире было много страшных вещей. Там были потрескавшиеся дома со страшными рисунками на их боках, на домах были лица и руки, а окна в таких домах не умели тебя отражать. И стены тоже, они были шершавые и однотонными. Как кубики. И они были низкими. Очень часто даже ниже деревьев.
- Мам, а, что такое деревья?
- Это страшные демоны, которые заполняли тогда весь Мегаполис. Они были ниже небоскрёбов, но гораздо выше людей. У них было множество тонких рук и на каждой по сотне пальчиков. - мальчик уставился на мать, натянул одеяло до самого подбородка и поёжился. - Они сыпали на людей листья и вирусы, люди начинали болеть, особенно, когда на их руках и пальцах распускались листья.
- Мам, а что такое листья?
- Какой же ты любопытный. Говорят, что листья походи на ткань или листки бумаги и они падали прямо на голову и ужасно засоряли Мегаполис. На них жили всякие вредные паразиты и болезни.
- Мама, а Бабайка?
- Бабайка... - она чуть помолчала, вспоминая слышанное когда-то. - Люди говорят, что Бабайка сажал деревья. Он ходил по Мегаполису, пел песни и сажал деревья. Сначала втыкал в землю палку, а потом пел, и на деревьях появлялись листья, окрашивая Мегаполис в зелёный цвет. Говорят, когда в Мегаполисе не осталось ни одного дерева, Бабайка очень рассердился, и с тех пор приходит к непослушным детям и сажает для них дерево. Вот не будешь меня слушаться, и к тебе Бабайка придёт.
- Я буду слушаться, - тоненький испуганный голосок и мальчишка демонстративно зажмуривается, показывая, как он уже спит.
Несколько минут она ещё сидит у его постели, потом вздыхает, проводит рукой по белобрысым вихрам, гасит свет в комнате и уходит . И ещё долго смотрит в окно, на мельтешение неоновых огней напротив, уходящее далеко вниз и далеко вверх. Красный, синий, зелёный. А перед её глазами, глазами маленькой белобрысой девчушки, вцепившейся в ладонь матери крохотной ручонкой, бородатый дядька в кепке, осторожно придерживая тоненький черенок зеленолистого саженца, аккуратно привязывает на его ветку синюю ленточку и улыбается. А кругом зелёная трава, шелест листьев над головой и солнечные отблески на лице. А потом Бабай поднимает её на руки, чтобы она могла завязать на другой веточке, с красивыми ярко зелёными листочками, белую ленту. И руки у Бабая тёплые, а глаза добрые, и голос, когда он поёт под гитару, хороший.
Так жаль, что у сына выявили способности к архитектуре, а не к истории, и он так и не узнает, что такое деревья, которые сажает Бабайка.

Kellana, а вы сажали в своём городе дерево или Бабайку боитесь?

@музыка: "- Где ты был? - Где я был? Был ли я? Был, не был. Я наверное шёл, я наверное плыл, сто узлов, пять заборов и десять прорех..." - "СП Бабай"

@темы: Развилка дорог, Посвящение друзьям, Здравствуйте., Зарисовки на проводах

---

Автор: "СЛБ-продакшн".
Фандом: "Гарри Поттер".
Музыка: Линда "Танец под водой"
Пейринг: Гарри/Русалка
От автора: Неоконченный, ну и гхыр с ним. И так хорошо.

@музыка: "Поиграй со мной тихо, как ты хочешь, поиграй со мной тихо, как ты можешь, поиграй со мной..." - Линда

@темы: Гарри Поттер, Клипы Тройки

---

Женщина – дымка,
И леди, с характером стали,
Замок Вестминстерский, и Биарриц…
Женщины часто о встрече подобной мечтали,
Здесь же удар красотой, как фотографа блиц.
Илья Зданевич

I. Париж.
Как же он устал. Столько всего было испробовано за это время. Год-полтора, а он уже не знает с какой стороны подступиться. Разговоры, протесты, письма, митинги, дискуссии, взывание к совести, и всё это ничего не дало, ровным счётом ничего. Ни-че-го. Только нервы, расстройства и ссоры. И теперь он не знал, как смотреть в глаза своим городам; не знал, как смотреть в зеркало, не чувствуя себя виноватым; не знал, как вести себя на сегодняшней встрече. Возможно, поэтому и не торопился, а неторопливо брел по улицам чужого города и смотрел на здания со стеклянными стенами и богато украшенные витрины, в которых искажалось его лицо и фигура, принимая самые комические формы, будто сам город слегка высмеивал его прическу, одежду и внешний вид.
Сейчас Россия шёл по проспекту Лоуандаль. Мимо мчались машины, шли люди, искоса бросая взгляды на русского и улыбаясь. Французы вообще часто улыбались ему. Русские же туристы, наоборот, хмуро смотрели вслед, словно здесь, в солнечном Париже, им не хотелось даже и думать о своём доме. Интересно, встречает ли Франциск такие взгляды соотечественников, когда идёт по улицам Москвы или Санкт-Петербурга? Брагинский вздохнул и свернул в сторону одного из малоприметных входов в штаб ЮНЕСКО. Ещё через несколько минут он уже входил в комнату, где его уже давно поджидал Франциск.
- О, Россия, я уж думал, ты не придёшь, - блондин отсалютовал бокалом вина. – Заходи. Вино будешь?
- Мне бы чего покрепче, - мрачно отозвался Иван и, не раздеваясь, опустился в кресло, напротив Франции.
Словно ожидая подобной реплики, Бонфруа махнул рукой в сторону бара:
- Там есть виски. От Альфреда осталось. И водка, - он улыбнулся, - Твоя, кстати.
Брагинскому ничего не оставалось делать, как обслужить себя. Разыскивая бутылку, русский оценивающим взглядом пробежался по этикеткаа на разных языках, собранным в буфете, коллекция спиртного Франциска всегда впечатляла его.
- И зачем же ты меня позвал? Да ещё и сюда? – поинтересовался Россия, наполняя стакан, прихваченный с собой, и опуская бутылку на столик.
- А ты не догадываешься? .
- Питер. – утвердительно проговорил Иван. Внутри, в области сердца, заныло. – Мы уже говорили на эту тему.
- Да, но никогда не мешает поговорить ещё раз, - сегодня Франциск был как и всегда сияющ и улыбчив. - С тобой вообще с первого раза не договоришься.
Это точно, подумал Россия и, кивнув, невесело усмехнулся:
- Боюсь, что и в этот раз ничего не получится.
- Я всё же попытаюсь. Кто знает, возможно, неформальная обстановка положительно повлияет на твоё решение, - ещё одна ослепительная улыбка.
Кажется, за последнее время, эта улыбка уже начала выводить Брагинского из себя, чего обычно с ним не случалось. Наоборот, обычно его собственная улыбка выводила из себя другие страны. Так что же изменилось? Внутренние проблемы? Нерешенные вопросы? Ссоры? Неспокойно как-то.
- Я слышал, ты прекратил раскопки?
- Что?
- Раскопки крепости, - Франциск пригубил вино. – Находки пойдут в музей, а с крепостью покончено. Так?
Россия молча запрокинул голову, опустошая стакан, со стуком поставил его на стол.
- Ты меня только за этим позвал?
- Ты ведь знаешь, как относится к этой крепости Бервальд.
- И, что? Я должен продать ему часть Петербурга? – Брагинский усмехнулся. – Да, да, я слышал об этом.
Франция уставился на Ивана, словно видел впервые в жизни.
- Продать, что? – переспросил он и тут же встряхнул кудрями. – Не так, Россия. Ты же должен понимать, что Швеция не имел ввиду ничего такого. Всего лишь инвестиции для восстановления исторической реликвии. Благотворительный взнос, чтобы потом ещё и деньги на посещение музея тратить. Великолепное предложение, несущее тебе одни только выгоды и никаких минусов. Понимаешь?
- Понимаю, - русский кивнул, но окончательно сбивая с толку француза тут же добавил. – Но услуги Бервальда мне не потребуются. Как ты сам сказал, раскопки завершены и строительство центра уже началось.
- Но Иван...
- Все исторические ценности, которые были найдены отправлены в РАН для изучения. Похже они будут отданы в собственность музея, где вы сможете с ними ознакомиться, как и с результатами исследования наших учёных, - ледяным голосом продолжал русский, - если, конечно, они вас заинтересуют.
Иван замолчал, в упор смотря на Франциска, заставляя того ёжится. Молчание застыло в комнате, пока не было прервано льющейся из бутылки водкой. Только после того, как Брагинский наполнил стакан, Франциск тихо произнёс:
- Я всегда считал, что ты умеешь ценить красоту, Когда нам пришлось исключать Дрезден, это был весьма печальный факт. Но Германия сам поддерживал строительство моста Вальд... Вальдшлёссен... Вальдшлёссхенбрюкке... Да, кто так мосты называет только? – возмущённо воскликнул он, справившись, наконец, с тяжело дающимся названием. - Через Эльбу. Но Санкт-Петербург, - он осуждающе покачал головой. – Неужели тебе не жаль так уродовать мальчика? Ты же так гордился его красотой, так защищал.
Брагинский хлопнул водки и уткнулся носом в пальто, занюхивая. Встал, прихватил бутылку, аккуратно опустив её в карман и прошёл мимо Франциска к выходу.
- Как ты чувствовал себя, когда строили Эйфелеву башню, Франциск? – очень тихо спросил он, опустив голову и перекидывая шарф через плечо. – Ты ведь ею очень гордишься.
Не давая времени ответить, Россия излишне аккуратным, несвойственным ему движением, закрыл за собой дверь, оставляя главу ЮНЕСКО наедине с мыслями, и не увидел, как в то же время открылась маленькая дверь в глубине кабинета, впуская в помещение немолодую уже даму в твидовом костюме, белых перчатках и шляпке.
- Он ушёл? – она опустилась в подвинутое Францией кресло, заложила ногу за ногу и раскурила длинную тонкую сигарету в резном мундштуке. Брезгливо принюхалась и стряхнула в пустую стопку, ещё не образовавшийся пепел. - Россия слишком неразборчив в выпивке. Ты так и не смог привить ему хороший вкус.
Проигнорировав нахальное поведения города, Франция снова опустился в кресло, задумчиво рассматривая ажурный шрам на её щеке.
- Франциск, ты меня слышишь? – столица встряхнула аккуратно уложенными в волнистую причёску времен семидесятых лет волосами с тщательно закрашенной сединой. Тонкие, напомаженные губы сложились в одну линию. – Ты смотришь на меня так, будто я молоденькая девчонка из тех, что появились на побережье.
- Что ты чувствовала, когда мы строили Эйфелеву башню? – спросил Франция, опуская взгляд. Кажется, столица была тем единственным созданием в мире, которое могло его смутить.
Выдержав паузу, Париж задумчиво проговорила:
- Густаф... Я помню этого мужчину, он был очень настойчив, несмотря на мои протесты. Да и ты тоже, - она привычно неодобрительно посмотрела на мужчину. – Конечно, мне было больно. И страшно. Конечно, я уже была не молодой кокеткой, но, тем не менее, такие глобальные новшества казались мне уродливыми, - голос столицы постепенно становился тугим, будто она уходила в воспоминания о пережитых страхах целиком. – Можешь ли ты понять, что такое для женщины потерять свою привлекательность? Мне казалось, что Эйфель непременно изуродует моё лицо. Но, конечно, - оно встрепенулась, стряхнула пепел и улыбнулась, - я была, как я уже говорила, не глупым молоденьким городом, а твоей столицей уже на протяжении многих лет, и быстро поняла, что и в этом, - рука в белой перчатке дотронулась до шрама на щеке, - есть своя прелесть. Тем более, что благодаря Стефану, внешний вид оказался не так ужасен, как думалось. Но тот ужас, ах, - она картинно прикрыла глаза.
Улыбнувшись, француз предложил ей вина, который она с готовностью приняла из его рук бокал.
- А сейчас?
- Сейчас? – она удивленно посмотрела на него и улыбнулась. – Ах, Франциск, тебе ли не знать, что даже у самой красивой женщины должен быть изъян, придающий ей особую пикантность.
- О, ты прекрасна, моя столица, - воскликнул француз, целуя кончики её пальцев, - Твоя улыбка растопит сердце любого, даже самого хладнокровного, как Артур, мужчины.
Смех у Париж был приятным, хоть и чуточку суховатым.
- Я успокоила твои терзания, мой дорогой? – затушив сигарету она уже снова серьезно взглянула на него. – Но мне жаль этого мальчика. То, что хорошо для дамы моего возраста, не обязательно понравится такому своенравному подростку, каким является Петербург. Ах, юность, она так прекрасна. Ах, этот подростковый максимализм. Ты обязательно должен навестить мальчика ещё раз, всё хорошенько осмотреть и выяснить, Франциск. Мальчик так прекрасен в своём стремлении не забывать старину, это так мило, - не замечая собственных движений, она одёрнула жакет так, чтобы его рукав скрыл браслет из вправленных в кожу кусочков стекла. – Как он гордо держал себя, в его-то годы. Ах, а как он танцевал. Гордость России. Даже Москва, которой ты так стремился обладать, не была так дорога ему, как Петербург. Вспомни только сколько крови пролил Брагинский, не позволяя Людвигу завладеть им.
В голосе города проскользнуло лёгкое осуждение, заставляя Франциска вздохнуть и приготовиться оправдываться, но столица уже продолжала:
- Неужели ты думаешь, что теперь Брагинский ценит его меньше? – Париж с торжественной улыбкой поднялась и оправила твидовую юбку. – Дела ждут меня, мой друг.
Одарив Франция улыбкой, столица с достоинством покинула комнату, прикрыв за собой дверь так же аккуратно, как и русский до этого, оставляя Францию размышлять над противоречивыми поступками Брагинского и словами своей столицы.

@музыка: "Оглушителен и ввысок. а иногда и груб, голос мой, голос вывесок и восточных труб..." - Butch

@темы: Неоконченные и неисписанные листы, Обрывки снов, Посвящение друзьям, Рассказы на ночь, Фанфикшн, Хеталия - страны, города и мысли

---

Штормовой ветер в городе свистел меж крышами и натягивал провода. Он подлетал высоко-высоко, потом с разгону падал вниз, пролетая под мостами и оплодотворяя реку волнами. Маленькие мочты ежились и подрагивали, а большие, посмеивались и, стуча фонарями, разводили свои полумостия в разные стороны. Ветер ярился и пытался свести их вновь, но куда уж там.
А ещё ветил ловил мостовых кошек. Эти забавные воздушно-шелестящие существа казались ему надоедливыми мышами, что появились некогда из вледов великого ворона Кутха. Они шуршали и, перепрыгивая друг через друга, прыгали по разведённому полотну моста, соревнуясь, кто первым достигнет его края. Ветер раздувал их разноцветные бока и подбрасывал далеко вверх, но, падая, мостовые кошки всегда приземлялись ровно и вновь бросались вверх по асфальтовому настилу.
Иногда ветер вытался понять, кто они и откуда взялись, тогда он приставал к проводам, натянутом на мосту и играл то романсы, то баллады, а то и блюзы, и тогда мостовые кошки водили вокруг фонарей хороводы, сцепляясь хвостами и лапами.
К утру ветер утомленно стихал, мосты смыкали свои половинки, а кошки исчезали, растворяясь в разноцветных шуршащих пакетах, что были притянуты к ночи с ближайших помоек тяжелым дневным ветром, не испытывающим к ним любопытства. Белые, с надписью "Класс", красные с подписью "Кока-Кола", зеленые, черные, цветные. Они тяжело шуршали по асфальтовой дороге, чтобы ночью, когда мосты фонари осветят танцплощадку разведеных мостов под аккомпонимент штормового ветра танцевать шуршащие джиги и бранли.
Raining Day, Wecandoit, Звездочет., Maveric-k, а вы как думаете, может ли
обычный полиэтиленовый пакет превратиться в кошку?

@музыка: "Сыпала ночь снег рваной подушкой луны, звездами дискотег над городом валуны..." - Дельфин

@темы: Здравствуйте., Обрывки снов

---

Яр сдаёт экзамен. Должно быть поэтому девчонки, которые толкутся у входа в корпус, глуповато хихикая, обсуждают сидящего на ступеньках молодого человека в строгом светло-сером костюме, клетчатой рубашке, смешной, но по-своему импозантной ковбойской шляпе за плечами, и увлечённо читающего что-то в телефоне. Впрочем, молодой человек не обращает на них никакого внимания. Время от времени он достаёт сигарету, чиркает спичкой, что приводит университетских барышень в полный восторг, ибо спички уже давно канули в Лету, смотрит на дверь, ведущую в корпус, потом на небо, неодобрительно хмурясь на облако, сползающее с солнца, и снова утыкается в телефон.
- Извините, у вас не будет прикурить?
Ромка поднимает голову, чуть щурится из-за солнечного света, бьющего по глазам, потом улыбается и встаёт.
- Да, конечно.
Руки лодочкой, чирк, чирк. С первой попытки девушка не смогла раскурить тонкую длинную сигарету, которую держит изящными пальцами с длинными ухоженными ногтями. Чирк, чирк. Уверенный взмах руки, чтобы дуновение ветра потушило огонь, и черноголовая спичка летит в урну.
Девушка улыбается, Ромка улыбается тоже.
- Вы кого-то ждёте?
- Да, - он прячет телефон в карман. - А вы здесь учитесь?
- Угу, - девушка затягивается и поправляет прическу, - а вы девушку ждёте? Я угадала?
Ромка смеётся и отрицательно качает головой.
- Вообще-то парня, - пожимает плечами и одаривает её очередной улыбкой.
В первую секунду девушка замирает, потом смеётся и понимающе кивает.
- Экзамен. Я тоже сегодня сдавала, на пять сдала...
Разговор завязывается непринуждённо и время бежит незаметно. Через пятнадцать минут Ромка записывает её телефон и диктует ей свой. Очередная туча заползает на облако, когда Ромка оглядывается на вход и видит фигурку в чёрном, открывающую дверь. Он преднамеренно равнодушно отворачивается и, вежливо улыбаясь, прощается с девушкой, обещая позвонить. Яр оглядывает местность, качает головой, заметив девушку, стоящую рядом с Ромкой и прикуривает сигарету, щёлкая зажигалкой, наблюдает за Ромкой, склонившим голову и косающимся губами руки озадаченной девушки. Наконец, Ромка разворачивается и быстрым уверенным шагом направляется к нему.
- Сдал?
- Угу. - Яр бросает окурок в урну. - А ты уже заклеил?
- Она сама, - Ромка пожимает плечами и чуть отступает назад, когда Яр делает шаг к нему и касается губами его губ. Потом сквозь поцелуй усмехается и отвечает, ловя языком отвкус сигарет.
- Ты испортил мне свидание.
- Заклеишь ещё одну, - Яр забрасывает торбу за плечо. - Они на тебя как мухи липнут.
Ромка только улыбается в ответ, когда они проходят мимо девушки, сжимающей в красивых пальцах тонкую длинную сигарету.

@музыка: "Я разрываю тишину, ведь без тебя я не могу..." - "Потап и Настя Каменских"

@темы: Развилка дорог, Посвящение друзьям, Осколки зазеркалья