james-james
курица не курица оО
Сон. Необъяснимая реальность, в которую вы проваливайтесь почти каждую ночь, кто-то глубже, кто-то более поверхностно – с правом выйти оттуда. Негласные права других реалий – ты не можешь до конца знать, где ты, что с тобой будет, судорожно считаешь каждый шаг в попытках докопаться до скрытого смысла произнесенного или сказанного – так волнующе, крышесрывающе. Почему мы пытаемся найти ответы на свои вопросы именно Там? Возможно, в единственной возможности..прикоснуться к самому сокровенному в нашей душе?
Сны отражают наши тайные и самые сильные желания, ведь если долго думать о чем-то или ком-то перед сном, то там непременно все это будет. Странный парадокс, вряд ли его объяснят, да и не надо это все, по сути. Пусть в этом всем останется некая магия – так ведь интереснее, не правда ли?
Некоторые изучают сны более конкретно – так называемые сталкеры снов. Они учатся проникать в них так, чтобы воспринимать всю информацию, чувствовать и управлять, ведь все, полученное там, усваивается в нашем мозгу быстрее и лучше, чем наяву. Порталы в чужие сны, постройка собственных миров. Не миф – неопознанная реальность.
Теория некой философии, не думаете?

Каждую ночь он засыпал уже с рассветом, когда первые шальные люди начинали свой улиткоподобный путь по суетливым делам. В сети называл себя Сохо, в быту зевал и отзывался на простое «эй, ты». Пил пиво, обязательно крепкое, курил марихуану и громко смеялся над шутками своей девушки.
В общем, самый такой обычный экземпляр homo sapiens. Ничего особо выдающегося.

- Чертовы сны…

Их Сохо не любил, прямо-таки ненавидел. Просыпаться ведь так сложно, только и делаешь, что проваливаешься в следующий сон, и если бы будильник мог спасти – куда там! Ничто не способно было вывести его наружу, только определенный миг, момент истины, когда он вскакивал, тяжело дыша и потирая разгоряченное лицо. Тяжело, как же тяжело, почти невозможно – иногда становилось страшно, ведь вдруг однажды у него не получится выбраться? Что же тогда?..

Очередной рассвет, полутемная еще комната тонет в кумаре от сигарет, словно в облаке. Парень забрался под одеяло, сонно моргая и докуривая последнюю, зевая. Снова в бой? С трудами проснуться к вечеру – надо еще пойти к Дейн, его девушке, она то уж точно не простит ему, если он не проснется – часто же грозилась, бестия, что найдет там и прибьет собственноручно, а зная ее.. Он был бы не удивлен, если бы она оказалась и сталкером.
Бычок был брошен в пепельницу, и вот уже, почти моментально, Сохо улетал в прекрасное далеко.

Падение. Падение, падение. Всегда все начиналось с этого, будто Алиса падает в кроличью нору, только вряд ли это будет Страна Чудес – ведь даже у нее есть свой подвох. Не бывает абсолютных чудес – идеализация происходящего скорее.
Вот и сейчас – розовая небольшая комната, детская, с кучей мягких игрушек, кукол, плакатов с какими-то современными мульт-героями. Игрушки, игрушки, игрушки. Все вокруг такое розовое – даже пол с потолком, это раздражает глаз, так что невольно может начаться клаустрофобия – замкнуто, давяще.
Кроме Сохо тут были еще трое – он сидел на полу, а странные чужаки – на диване напротив. Два парня и девушка.
Справа – блондин. Сохо окрестил его Блоком. Казалось, что парень и не знает, что рядом есть кто-то еще – на своей собственной волне, он сидел и перекидывался сам с собой воздушным шариком, таким же розовым, как и все вокруг, что-то тихо насвистывая себе под нос. Босой, джинсы рваные, а рубашка мятая и жеваная, словно только что из пасти собаки. Сохо поразили его волосы – чистые, даже просто на вид слишком мягкие, чуть ли не уложенные, а еще эти глаза – большие, почти на пол-лица, с кругами под ними.
Левее – странное существо с блестящим взглядом, таким отстраненно-маниакальным, отражающим полную шизофрению. Курт – подумал Сохо, вспоминая своего любимого музыканта, и криво улыбнулся. Волосы почти короткие, всклокоченные, улыбка похожа на оскал, на ногах рвань с условным названием кеды, грязная футболка и джинсы, стертые на коленях. Курт что-то громко втирал девушке рядом.
Леди. Не девушка, не дама, именно Леди. Взгляд выражает некую надменность, макияж умерен, идеально расчесанные волосы достают до бедер, вечернее платье – дорогое, богатое, но, как и всякая одежда тут, отдает какой-то ветхостью. Она сдержанно смеялась, прикрывая рот ладонью, почти внимательно слушая Курта.
Все они совершенно не обращали внимания на Сохо, так что он был предоставлен сам себе, снова озираясь.
В стене появилась дверь, так вот запросто, словно она тут и стояла, а Сохо – слепой дурак, хотя он уже привык к таким выкрутасам сна и совсем не удивился.
Дверь приоткрылась со скрипом, и в комнату проникло странное существо – вроде и человек, а вроде и нет. Тонкий юноша, такой жилистый и хрупкий, кожа да кости, в одних джинсах, с голым, исполосованном шрамами торсом, и в маске. Серебро и синева, перья, треуголка – такие носят на венецианских маскарадах. В прорезях прищуренные глаза с цепким, пробирающим до костей, взглядом. Маска двигался изломанно, словно был куклой, но одновременно изящно и плавно, медленно проникая вглубь комнаты, мимо игрушек, к дивану, оглядывая все вокруг, в том числу Сохо.
Странный неуправляемый страх. Если до этого парня напрягала только сама комната – такая маленькая, что кажется, будто сейчас потолок упадет на тебя, или стены съедутся и расплющат, то теперь он, как в ступоре, смотрел на Маску, не отрываясь ни на секунду. Что-то в этом всем было завораживающее – угрожающе прекрасное.
Маска подошел и заговорил о чем-то с Леди – она с мягкой улыбкой отвечала, чуть кивая, хотя Сохо не слышал его голоса. Сам он даже не пытался говорить – онемел, внезапно и бесповоротно, как по догме. Тряхнул головой – и мираж пропал, Маски не стало, а Леди, как ни в чем не бывало, сидела и разговаривала с Куртом. Видение? Очередной курьез сна?
Откуда он вообще знает, что это сон, почему он постоянно это, черт побери, знает?!

По-другому. Вроде бы и та же комната, и те же люди – а все иначе. И будто Сохо и знает, что к чему.
Словно далекое будущее. Государство стало не дураком, искореняя прежнюю политику, беря людей под самый что ни на есть неусыпный контроль. Во всех зданиях были поставлены специальные датчики, посылающие волны. Всем же жителям были прописаны «витаминки», которые вовсе и не биодобавки, а наркотики, что в правильной дозе да с действием волн лишают людей воли, даже разума, заставляя их пребывать в вечном небытье.
Все в комнате буквально растекаются, хихикая и что-то с упоением рассказывая друг другу, все говорят на разные темы, что не мешает им, в маленькой комнатушке шумно, словно внутри пчелиного улья.
Это сводит с ума.
Сохо зажал уши, замечая, что тоже что-то бормочет, задышал так часто, глотая безвоздушный воздух сна в панике – стены раздавят! Это же просто сумасшедший дом какой-то!

Комната уже белая, теперь умопомрачительно белая, и Сохо там совершенно один – сидел в углу, на прохладном и таком приятном полу, туго спеленатый смирительной рубашкой. Она давила на ребра и вообще была неудобная, и почему-то сделана из эластичного бинта, впрочем, он же ничему уже не удивлялся. Белое раздражало зрение, резало глаза, так что он не выдержал, громко крича, будто падает в пропасть.
А пола то нет. И падение откуда-то с облаков действительно долгое, ведь высоко. Сохо казалось, что он падает на горы из пуха, когда он натыкался на очередное облако под собой, тормозя, словно вбираемый, хотя пух моментально превращался в желе – и падал дальше, а земля все НЕ ПРИБЛИЖАЛАСЬ… Вечное падение. Без права на приземление.

Темнота. Казалось, парень просто ослеп, но нет – вокруг просто ничего нет, Сохо даже не чувствовал своего тела. А тихий голосок нашептывал ему в самый мозг.
Темнота тюремной камеры давит на психику.
Миллионы огней безмолвия прошибают солоноватый пот, засыхающий толстой коркой на бывшем бархате бывшей бледной кожи.
Глаза потускнели, но хранят память былого величия.
Пальцы огрубели от работы.
Ногти обломлены от каждой черточки нового дня на каменном календаре стены.
Червячок сомнения возможности жизни проникает в самое сердце, и крик, всемогущий крик естества вырывается наружу, ярым безумием застилая все, делая окружающий мир оплотом фантазии.
Нет ничего.

Пространство растворилось, и вот уже на расстоянии вытянутой руки ничего нет. Все вокруг – лишь только плот человеческого воображения, цивилизация, люди – в голове, а чувства, сенсорика сделаны для ублажения человеческой скуки и подавления одиночества этих социальных существ. Страх. Если ты представишь, что все это действительно так, то немедленно сойдешь с ума, начиная замечать черные дыры провалов тут и там – ведь нет ничего вокруг.
Но вот что самое смешное – а вдруг тогда и тебя не существует? Возможно, тебя придумала сама пустота?

- Не зацикливайся!

Снова падение, правда, теперь Сохо был свободен и, раскинув руки и ноги в стороны, словно парил – свободно, как птица. Невольная улыбка появилась на его губах – как просто, как свободно! Возможно, это путь назад? Что нужно осознать, как жить дальше?
В этот миг он счастлив так полно и абсолютно, как может быть, наверное, только во сне – и хочется кричать. Во сне нет этих повседневных страхов, и ты просто чувствуешь все без ответственности за сделанное – возможно.
Но сколько же можно спать… Сны порой кажутся бесконечностью, если было бы можно, в них можно было бы прожить сотни, тысячи жизней, повидать и перепробовать все. Стать богом?
Богом снов.

Проснулся. Проснулся? А вот и нет – в его комнате нет двери. Пространство маленькое, словно суженное, давящее, так что парень невольно закрыл глаза, борясь с подступающими приступами паники и тихих стонов. Потянулся рукой к полу, достал измятую пачку сигарет и закурил, не чувствуя никакого вкуса, скорее уже по привычке, пару раз глубоко вздохнул, слабо улыбаясь. Бред. Очередное видение. Надо расслабиться.
Вдруг что-то очень тяжелое опустилось на его голову, оставляя явную шишку и заставляя его удивленно вскрикнуть. Сохо поднял голову и обомлел – рядом с ним, точнее над ним стояла Дейн, скрестив руки на груди и оценивающе смотря на него.
- Я же сказала, что если не проснешься, достану из самого сна? – с надменной насмешкой прокомментировала она, закуривая сама и оглядываясь. – Да, печальненько тут у тебя. И часто ты тут восседаешь?
Сохо пожал плечами. Сон ли она, или его догадки были верны? Уже ничего не было понятно, словно он сходил таки с ума.
- Как мне определить, сон ты или нет? – рассеянно произнес он, пожевывая фильтр сигареты, курившейся расторможено-долго.
- Подумай головой, - пожала плечами девушка, смотря на него. – Нам пора выбираться.
- Как?
- Это же твой сон. Просто выйди из него, только тебе под силу вытащить себя, дурачок. Ведь только ты сам – повелитель своих внутренних вселенных, - Дейн постучала костяшками пальцев по его голове.


Сны. Только мы можем уничтожать наши кошмары, выползать из глубин преисподен и убиваться, снова убиваться в неизвестном направлении, летя к свету и осознанию загадок собственного «я». Неисправимо прекрасные вершины.
Сохо падал в сны каждый раз, от рассвета и до заката. Безумие ли, или незаконченные дела.

- Наверное, я все же больше живу там.