Страдательный залог молодого Вертера


Глава 1, где мы смотрим на Мику Вертера самыми разными глазами.

Если мы посмотрим на Мику Вертера глазами случайного прохожего, мы увидим черный цилиндр. Если мы посмотрим на прохожего глазами Мики, мы, скорее всего, ничего не увидим.
А если мы посмотрим на Мику Вертера глазами Кэти, то скажем, наверное, ее словами: «У тебя как будто нет лица – один взгляд». Глубокий и серый, в котором альфа, омега и много других начал и концов…
А если мы увидим его без цилиндра и спящим, то обнаружим, что у Мики Вертера высокий и чистый лоб, и очень детские очертания губ, и округлый подбородок, а скулы вычерчены резко и остро... И что он, во-первых, человек, во-вторых,… ребенок!
Довольно, насмотрелись!

Глава 2, которая называется «Мика Вертер и девочка».

Мика едет в маршрутке, на голове цилиндр, в ушах наушники.
Заходит тучная бабушка с внучкой лет шести. Девочка бодро усаживается рядом с Микой, бабушка, ворча: «Куда тебя понесло?», приземляется рядом с внучкой.
И вдруг пальцами той руки, что привычно и давно покоилась в щели-между-сиденьями, Мика чувствует теплые детские пальчики. Секунд десять он упивается этим чувством, потом, как честный человек, отдергивает руку и кладет на край сиденья.
Боковым зрением он замечает, что девочка сделала то же самое.
Ему становится весело.
А через некоторое время его рука как бы сама преодолевает щель-между-сиденьями и оказывается так близко, чтобы еще не касаться…
Но жаркую ее лапку уже чувствовать!
Да здравствует сэр Мика Вертер, яростный соблазнитель!
Но эта самая лапка совершенно неожиданно проворно и по-хозяйски утверждается на его ладони… И Мике остается только умиляться, глядя на ее розовые обкусанные ноготки рядом с его, черным лаком покрытыми, ногтями…
Да здравствует сэр Мика Вертер, Друг-Всех-Детей!

Глава 3, где рассказывается об отношениях Мики Вертера и обязательного среднего образования.

Мика сидит на задней парте без цилиндра. Цилиндр складной, лежит в портфеле. Только черные до плеч волосы – это немногим лучше, с точки зрения полных дам с короткими стрижками в костюмах из диванной обивки – начальства. Но терпят, потому что третий год олимпиада по литературе – не хухры-мухры…
Терпят. А господину Вертеру, видите ли, хочется, чтобы его любили. Все. Но до популярности медного гроша ему еще далеко, да и вряд ли когда-нибудь станет близко.
Всё это отлично понимают мозги, а вот сердце пока понимает неудовлетворительно. Оно же глупое, ему надо любви, всехней и много.
Может быть, для этого и цилиндр, и черные ногти, и прочий антураж – чтобы не было соблазна добиваться любви всех подряд, включая дам в диванных костюмах и трамвайных кондукторов…
А вы говорите – выпендривается…




Глава 4, где рассказывается о том, как когда-то Мика Вертер встретил необыкновенную леди, которой была Кэти.

Однажды Мика, когда он еще не был Микой, ехал в трамвае и решал: быть или не быть? И преимущества варианта «не быть» казались ему весьма очевидными, тогда как у «быть» имелось в запасе лишь весьма размытое «надо», да детский страх перед темнотой.
И вдруг в трамвай вошла ослепительно рыжая незнакомка с очами сияющими. И Мика так откровенно глазел на нее всю дорогу, что она в конце концов это заметила. И показала ему язык.
А потом она вышла на совсем ему неизвестной остановке. А Мика встал и пошел за ней. А она обернулась и стоит спокойненько дожидается:
- Добрый вечер, рада встрече… Позвольте узнать ваше имя, благородный сэр?
- М-михаил… Михаил Вертер – вымолвил ошарашенный Мика
- Вертер? Что ж, весьма молодой и, несомненно, страдающий, ибо так лихо за незнакомыми дамами из трамваев выскакивать могут лишь люди, потерявшие ориентиры, в надежде на толику душевного мира… Так?
И так она была прекрасна с этой манерой говорить, на ходу подбирая рифмы, и с огненной шевелюрой, и с лучистым взглядом, что Мика открыл рот, чтобы ответить…
…И рассмеялся легко и искренне, в унисон с ее звонким смехом.

Глава 5, где рассказывается о дальнейших взаимоотношениях Мики Вертера и необыкновенной леди, которой была Кэти.

Во-первых, она его восхищала.
Во-вторых, она была его старше.
В-третьих, она всегда была готова приютить, обогреть и напоить кофе, а он этим бесстыдно пользовался.
В-четвертых, она была такая… такая…
Этого вполне было достаточно, чтобы влюбиться и снова испортить себе жизнь. Разговоры с Кэти были такими свободными и легкими, а стали тяжелыми, как звездная пыль.
Это быстро надоело им обоим, и однажды Мика честно сказал:
- Я тебя люблю.
Это вышло у него очень пошло и по-дурацки. Но ответ Кэти показался ему таким неожиданным, что на время даже пропало желание провалиться сквозь землю:
- А я, значит, не люблю?
Он посмотрел на нее в растерянности, не зная, что на это сказать. А у нее в глазах плясали очень злые огоньки, и она говорила с раздражением:
- Что, хочешь гулять под ручку и целоваться в подъездах? Поставить в контакте семейное положение «есть подруга» и называть меня «моя девушка»? Или что-то другое, может?
А потом она громко хлопнула дверью и закрылась в ванной. А Мика с горечью подумал, что, пожалуй, именно этого он бы и хотел. И еще чего-то, что придавало бы всему смысл…
А когда она заплаканная вышла из ванной, она сказала:
- Знаешь, я подумала… А ведь ты мне так дорог, что я даже на это согласна. Можешь еще мне подсовывать под дверь засохшие розочки, я буду делать вид, что рада, - и она попыталась улыбнуться.
Он посмотрел в посветлевшие от слез глаза и сказал:
- Ну что ты, Кэти… Я ж не изверг…
И все стало как раньше. Только одной глупостью меньше.


Глава 6, где рассказывается о том, как Вертер не дал интервью, которое хотели у него взять.

Мика идет по улице. Вдруг к нему подлетает девушка в заниженных джинсиках и выпаливает отрепетированный текст:
- Простите, я надолго не отвлеку, я пишу статью о субкультурах, можно задать несколько вопросов?
Мика останавливается и вежливо отвечает:
- Можно, но я не уверен, что смогу чем-то помочь, я не очень хорошо разбираюсь в проблеме.
У девушки на лице удивление, граничащее с утратой привычных ориентиров:
- Как? Вы же гот!
- Мне жаль вас разочаровывать, но я не гот. Извините.
И, провожаемый вздохом обманутых ожиданий, Вертер делает несколько шагов. Но любопытство заставляет его обернуться и спросить:
- Простите, а для какого издания статья-то?
На что девушка снова отвечает готовым заученным текстом:
- Журнал «Мы - за!» краевого отделения молодежной организации «Молодая гвардия».
- А-а… Ну что ж, успехов вам!
Это он, между прочим, искренне.

Глава 7, где рассказывается о, пожалуй, самой важной для нашего героя женщине.

Ей сорок лет, она ломкая, добрая, нервная, она учительница биологии, печально курит, мало читает, щурится большими глазами и совершенно не создана быть главой семьи.
Да семьи и нет никакой, так, мужчина и женщина, в данном случае – мать и сын…
Ее еще в далеком тогда обронили случайно у обочины, да так и не подняли, и с тех пор сын – ее смысл и ее вера. Понимает его как никто другой и при этом открыто восхищается им, ничуть не вменяя его успехи себе в заслугу.
А их могло и не быть, успехов, она бы это приняла как данность, как принимает его внешний вид. Ей так важно мужское плечо, а какое, как… мелочи.
Мика не раз замечал, как она похожа на Кэти. Только Кэти намного сильнее.
Впрочем, будь мама такой же сильной, у нее бы не было Мики…

Глава 8, где рассказывается об отношениях Мики Вертера и Города.

Мика стоит у балюстрады на краю смотровой площадки. Снизу Город - еще не весь, нет, можно выше, пока не увидишь от края до края, пока не распахнется весь, не сольет крыши в яркие пятна и в одно большое пятно… Но выше не хочется, так видно хоть меньше в объеме, но больше в содержании… Внизу сквер, внизу крыша бювета, внизу уличный музыкант играет на флейте… менялось ли здесь что за последнюю сотню лет?
На бетонных перилах балюстрады – нескладная летопись: «Здесь были…», «Никто не круче…», «Мы лучшие…» - надписи накладываются одна на другую, одна другой противореча, потому что не могут быть лучшими все… А над городом, словно в самом воздухе, впитавшись в него всеми буквами, надпись «Здесь был Лермонтов».
Сказочники делают воздух слаще. А от Лермонтова он стал таким чистым, что больно ноздрям.
Он так и не уехал отсюда… А Мика должен уехать в тот большой, старший Город, избалованный вниманием разного рода приезжих. Но это еще не сейчас…
На одном из кустов сирени навязаны по нелепому обычаю ленточки, тесемки, обрывки носовых платков, где-то даже кусок туалетной бумаги… Люди – сволочи.
Мика зло обрывает эту гадость с веток, где достанет.

Глава 9, где рассказывается об одном сне Мики Вертера, единственном в своем роде.

В этом сне он был монахом и шел по залитым солнцем улицам Рима. Ему нравился город, нравились большие теплые камни построек, нравились люди вокруг, шумно говорящие, торгующие, смеющиеся…
Эти люди не обращали на него внимания. Он был для мира невидим и недосягаем в черной своей сутане и тонком, худощавом теле. И это ему тоже нравилось.
Он шел по узким улицам, по мраморным плитам галерей дворцов и соборов, и на него смотрели резные ангелы и каменные львы. Он шел, все убыстряя и убыстряя шаг, и в какой-то миг земля вырвалась из-под ног… И начался бег!
Он бежал, едва касаясь земли носками обуви, вверх и вниз по каменным ступеням, нырял в тенистую глубину аллей и выныривал посредине заполненной людьми площади, он несся по широким мощеным тротуарам, оставляя за спиной сводчатые арки, срывал поцелуи с камней мостовых и аплодисменты с листьев каштанов.
Он, аскет, год за годом педантично убивал свои чувства, чтобы ныне ощущать лишь одно бесконечное упоение бегом…
Мика проснулся счастливым, с шумно колотящимся сердцем.
А на страницах его тетрадей прочно поселился Бегущий Монах.


продолжение не следует

@музыка: Белая Гвардия, Агата Кристи.

@темы: вертер, проза