Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных


Было - вроде кораблика, ялика,
Воробья на пустом гамаке.
Это облако? Нет, это яблоко,
Это азбука в женской руке,
Это азбучной нежности навыки,
Скрип уключин по дачным прудам,
Лижет ссадину, просится на руки...
Я тебя никому не отдам!


(С. Гандлевский)
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
03:34 

Внезапно

Действительный залог молодого Вертера


Глава далеко не первая, где Мика Вертер вновь надевает цилиндр.

Когда Мика Вертер выгрузился из поезда и покатил чемодан по мокрому от тающего снега асфальту к трамвайной остановке, он едва удерживался от того, чтобы упасть на колени и начать целовать этот самый асфальт. В этот момент он искренне не понимал, зачем было уезжать.

Поезд тогда постоял немного и поехал еще дальше на юг. Потом прошло несколько дней, а потом еще несколько дней, и даже съелись все салаты от Нового Года, и Мике не то чтобы начали приедаться горы, но стало все чаще возникать ощущение, что основное место действия для него находится не здесь.

Это было странное ощущение, потому что другое место покамест его не особо радовало. Периодически в голове возникали мысли, не перейти ли на более адекватный факультет. Однажды, когда демон сомнения был особенно силен, Мика даже полез искать свой прошлогодний сборник по ЕГЭ, потому что для адекватного факультета недурно бы и алгебру сдать не на пятьдесят с хвостом.

Но вместе со сборником, старыми тетрадями и прочими школьными древностями обнаружилось кое-что еще. Обнаружился цилиндр, сложенный и завернутый в полиэтилен. И будучи развернутым и надетым на голову, смотрелся все так же хорошо. И тут Мика подумал, а чем черт не шутит?

Когда настало время отъезда, цилиндр занял свое место на дне чемодана.

А черт, кстати, на этот раз не то чтобы шутил.


Глава пусть будет вторая, где завершается начатое, а мы рассматриваем декорации.

Мика сидел за столом и мазал ногти черным лаком. Это не было провокацией - он (малодушно?) дождался,пока первый сосед ускачет в женский блок к своей пассии. Второй сосед, заученный второкурсник, был погружен в нечто генеративное и кажущеся безразличен ко всему.

Номера соседей соответствовали порядку, в каком они появились в комнате в конце лета. Первый за две минуты успел поинтересоваться, во сколько Мика ложится, за какой клуб болеет, сообщить, что вообще-то собирался поступать на журфак, и уместись по своим делам. Вечером он притащил курицу гриль и две пачки сока, чтобы отметить заселение. Мика грустно посмотрел на сок и мысленно поставил на этом молодом человеке крест.

Весь сентябрь первый сосед продолжал водить в комнату небольшие табуны девушек, потом, видимо, понял, что это экстенсивный путь развития, выбрал себе одну и перешел с ней на интенсив.

Второго соседа Мика ошибочно посчитал умным и довольно долго упорствовал в этом заблуждении. Он любил Хомского, советский кинематограф и оперу, в которую Мика даже как-то позволил себя сводить. Тогда-то он узнал, во-первых, что "у г-жи N отличное сопрано, но арию Виолетты она не вытянула", а во-вторых, что его второй сосед - чмо.

Мика завернул крышку на пузырьке с лаком и легонько постучал пальцами по столешнице. Из-за генеративной обложки показалось заинтересованное выражение лица, но тут же убралось обратно.

Второй сосед никогда не задавал людям неудобные вопросы.




Глава 3, в которой все-таки происходят
какие-то события.



Сосед номер один подскочил на постели и недоуменно огляделся по сторонам.

- Шесть часов, - сказал полностью одетый Мика, зашнуровывая ботинок, - Спи.
Сосед поморщился и повалился обратно.

Мика чуть опоздал к приходу поезда. Беллу Исмаиловну он увидел издали. Она уже стояла на перроне, в окружении неподъемного багажа, полного щедрых южных даров московским
родственникам. На одной из сумок сидел маленький мальчик, укутанный поверх курточки ее фиолетовым шарфом.


Мика посмотрел на объем даров и внутренне вздохнул, ощущая себя верблюдом.


Странное дело: с того момента, как позавчера ему позвонила бывшая репетиторша и просила встретить ее на вокзале с вещами, потому что родственникам некогда, Мика чувствовал себя вовлеченным в некую непрерывную цепь событий. Ничего не происходило, но это ощущение все крепло и крепло, утверждаясь в своей правильности, и за то время, которое Мика шел сейчас по перрону, окрепло окончательно.





- Здравствуйте, - сказал
Мика, подхватывая две наиболее огромные сумки, - Извините, надеюсь, вам не
пришлось очень долго ждать?





- Минут пять всего, -
ответила Белла Исмаиловна, - Спасибо тебе огромное, не знаю, что бы я делала.
Феликс, пошли, - мальчик послушно встал, натягивая лямки рюкзачка и грустно
глядя поверх шарфа огромными темными глазами, - Холодно, однако, в вашей
Москве!





- Вы надолго? - Белла
Исмаиловна была очень красивой даже сейчас. Мика подозревал, что особенно
сейчас. Женщины с сухими, остро очерченными чертами в старости всегда красивы,
и у нее к тому же были угольно-черные ресницы и совершенно седые волосы под
белым пуховым платком.





- Еще неизвестно. У
Феликса прослушивание десятого, и если мастер его возьмет, придется здесь
пробыть где-то месяц-полтора.



- Прослушивание?



- Ну да, он же поет у
нас. Знакомые посоветовали обратиться, мы посылали запись ему, он написал, что
заинтересовался, но надо еще послушать вживую, чтобы уже понять, выйдет
что-нибудь или нет.





"Ему - это, видимо,
мастеру, - подумал Мика, - Черт, эти люди отправляют шестилетнего ребенка на
месяц в Москву, просто чтобы он учился пению!"





"Видимо, Белла -
интеллигенция, а я - нет," - подумал Мика.





Белла Исмаиловна вышла на
пенсию сразу, как исполнилось 55, неприлично рано для учительницы. Деньги ей
давно уже были не нужны - сын работал на какой-то солидной должности и
обеспечивал мать полностью - но Мика никогда не замечал и того, чтобы она
тосковала по самой школе: по детям, по скоплению людей, по ежедневному
напряженному ритму - всем тем вещам, от привычки к которым обычно непросто
избавиться. В школе о ней почти не говорили, как будто чувствуя какую-то
неясную личную обиду. Белла Исмаиловна никогда в жизни не готовила учеников к
ЕГЭ и вряд ли даже знала, из скольки частей оно состоит; это тоже не прибавляло
ей сочувствия со стороны коллег. Мике она предложила заниматься сама, углядев
его на каких-то литературных чтениях. С тех пор настороженная неприязнь, с
которой в школе относились к ней,
распространилась отчасти и на Мику.





Они вошли в здание
вокзала.



- Подождите меня здесь,
молодые люди, я отойду позвонить. Надо же предупредить людей, что мы прибыли.





Феликс, попав в
относительное тепло вокзала, тут же принялся сосредоточенно разматывать с себя
шарфик.





- Ты раньше когда-нибудь
был в Москве? - Мика понятия не имел, как разговаривать с детьми.





Мальчик снова поднял на
него свои грустные горские глаза с длинными и черными, как у бабушки,
ресницами. Мика ощутил легкий укол зависти - сам он, несмотря на фамилию,
чувствовал себя безнадежно принадлежащим к нацбольшинству, и за ним никогда не
стояло хрупкой и таинственной, едва упоминаемой вслух национальной культуры.





-Нет, - мальчик ответил
так тихо, что сложно было подумать, что он умеет нормально разговаривать, не то
что петь. Мика не знал, что говорить дальше - будь ответ утвердительным, можно
было хотя бы спросить, что запомнилось!





- А где еще был, кроме
Пятигорска? - беспомощно спросил Мика.





Мальчик промолчал.











Глава 4, в которой мы отвлекаемся от
событий, чтобы снова рассмотреть декорации.





Мика страстно, невыносимо
любил английский язык. Странно, что он понял это только здесь.





Еще более странно, что
больше никто этого не понял. Люди беспардонно и нагло пользовались языком как
средством. Как скверно было слышать их посредственную, неаккуратную речь -
будто ржавые шестерни скрипят на языке!





Всего яснее Мика слышал
их скрип, когда говорил сам. Поэтому он молчал.





Молчал и читал, тут уж
лаская каждое слово и взглядом, и языком. Но никто из его соучеников, кажется,
не понимал самой возможности этой ласки.





Вот разве что Алиса из
пятой группы могла бы, возможно, понимать. Ему случалось с ней говорить пару
раз, и, хотя они, разумеется, не затрагивали подобные темы и вообще говорили о
датах зачетов, у него сложилось впечатление, что она могла бы понимать. И
как-то раз на лекции в поточке он видел у нее на телефоне открытого
"Улисса", хотя, конечно, не стоит заглядывать в чужие телефоны.





Он точно знал, что это
был "Улисс". У Алисы он был дочитан до того самого места, где Мика
месяц назад его бросил.





23 стр. из 1596.







[if gte mso 9]>

Normal
0




false
false
false
oNotPromoteQF/>
RU
X-NONE
X-NONE





ontGrowAutofit/>


ontFlipMirrorIndents/>


oNotOptimizeForBrowser/>













<![endif][if gte mso 9]>











































































































































<![endif][if gte mso 10]>

/* Style Definitions */
table.MsoNormalTable
{mso-style-name:"Обычная таблица";
mso-tstyle-rowband-size:0;
mso-tstyle-colband-size:0;
mso-style-noshow:yes;
mso-style-priority:99;
mso-style-parent:"";
mso-padding-alt:0cm 5.4pt 0cm 5.4pt;
mso-para-margin:0cm;
mso-para-margin-bottom:.0001pt;
mso-pagination:widow-orphan;
font-size:10.0pt;
font-family:"Times New Roman","serif";}

<![endif]
продолжение следует

@музыка: Katzenjammer, Серебряная Свадьба, Otto Dix

@темы: вертер, проза

20:50 

Тейсти опять сдохло, поэтому это пока здесь:


Коллектив
не улей, а коралл;
Каждый жил
и тихо отмирал,
Вымывал себя соленою водой,
Оставлял
скелетик меловой.

02:06 

Филология или нравственность

Из книшки М. Гаспарова "Филология как нравственность" - сборник эссешечек и интервьюшечек.

Есть марксистское положение: личность — это
точка пересечения общественных отношений. Когда я говорил вслух, что
ощущаю себя именно так, то даже в самые догматические времена
собеседники смотрели на меня как на ненормального. А я говорил правду. Я
зримо вижу черное ночное небо, по которому, как прожекторные лучи,
движутся светлые спицы социальных отношений. Вот несколько лучей
скрестились — это возникла личность, может быть — я. Вот они разошлись —
и меня больше нет.

Где здесь место для прав личности? Я его не
вижу. Вижу не права, а только обязанность, и притом одну: понимать.
Человек — это орган понимания в системе природы. Если я не могу или не
хочу понимать те социальные отношения, которые скрещиваются во мне,
чтобы я их передал дальше, переработав или не переработав, то грош мне
цена, и чем скорее расформируют мою так называемую личность, тем лучше.

http://nevmenandr.net/scientia/gasparov-obiasannost.php


01:35 

18.05.2012 в 01:39
Пишет rakugan:

За что боролись
Опять не успеваю ответить на комменты - ну, ничего удивительного. Зато расскажу про то, как я себя ненавижу.

Я всю жизнь считала себя ленивой и боролась со своей прокрастинацией.
ОК, уже несколько лет, как я ее успешно поборола. Сейчас я мега-организованный человек, у меня на каждый день длинный список дел по работе, и самое смешное, что практически все я успеваю реализовать.
И все равно мне кажется, что я ничего не делаю, и я себя за это ненавижу.
Мое подсознание уверено, что я должна:

- работать все то время, что я не сплю, включая выходные и праздники. За каждую минуту, потраченную не на работу, я себя ненавижу. При этом если я не отдыхаю, я начинаю плохо соображать, у меня снижается производительность труда, и я себя опять-таки ненавижу;
- поэтому надо научиться не спать совсем, чтобы было больше времени на работу;
- но при этом всегда прекрасно соображать и не уставать;
- и чтобы не просто работать, а Очень Много Зарабатывать. Поскольку до "очень много" мне пока далеко, я себя ненавижу;
- разбираться идеально вообще во всем, что как-то касается моей сферы деятельности. Поскольку нельзя идеально разбираться во всем... ну, вы поняли;
- одновременно с вышеперечисленным - писать гениальные тексты в больших количествах. Поскольку я этого не делаю, а если делаю, то далеко не гениально, то ясен пень, я чувствую, что вообще ничего не делаю, и ненавижу себя с утроенной силой;
- быть Хорошей Матерью (тм), всячески развивать ребенка и уделять ему много внимания. Иначе ребенок, когда вырастет, возненавидит меня за то, что я все время работала, а он был заброшен. В ожидании этого времени я пока ненавижу себя сама;
- поддерживать идеальный порядок и чистоту в доме и уделять хозяйству все время, свободное от вышеперечисленных дел. И угадайте, что?
- всегда сохранять спокойствие, не проявлять эмоций, уметь справиться с любой проблемой, идеально принимать решения, иметь безошибочную интуицию, и т.д., и т.п. Результат - тот же;
- похудеть на N килограммов, стать немеряно красивой, приобрести прекрасную кожу, бросить курить, начать себя чувствовать так, как будто мне двадцать, а не почти сорок, и прочая, и прочая, и прочая.
Поскольку я не научилась делать это все и сразу, я себя ненавижу.

Когда я устаю, я все бросаю и тупо смотрю кино или читаю детективы. В это время мне хорошо (примерно так, как сидящим на диете хорошо, когда они срываются и объедаются).
Естественно, потом я себя ненавижу :lol:

Вот так посмотришь на это все и думаешь: ну и фиг ли я боролась с прокрастинацией?!
На то и напоролась, ага.

---------------------------------------------------------------------

И чтоб не писать два постинга, запишу тут вообще не в тему (да, у меня еще и мысли скачут).

Мое воображение потряс пункт меню в кафе: "Слеш вишня/ежевика".
Господи, думаю, а это еще что за фандом?

URL записи

13:18 

Повесть не повесть - так, нечто. Написано в июне.


Страдательный залог молодого Вертера


Глава 1, где мы смотрим на Мику Вертера самыми разными глазами.

Если мы посмотрим на Мику Вертера глазами случайного прохожего, мы увидим черный цилиндр. Если мы посмотрим на прохожего глазами Мики, мы, скорее всего, ничего не увидим.
А если мы посмотрим на Мику Вертера глазами Кэти, то скажем, наверное, ее словами: «У тебя как будто нет лица – один взгляд». Глубокий и серый, в котором альфа, омега и много других начал и концов…
А если мы увидим его без цилиндра и спящим, то обнаружим, что у Мики Вертера высокий и чистый лоб, и очень детские очертания губ, и округлый подбородок, а скулы вычерчены резко и остро... И что он, во-первых, человек, во-вторых,… ребенок!
Довольно, насмотрелись!

Глава 2, которая называется «Мика Вертер и девочка».

Мика едет в маршрутке, на голове цилиндр, в ушах наушники.
Заходит тучная бабушка с внучкой лет шести. Девочка бодро усаживается рядом с Микой, бабушка, ворча: «Куда тебя понесло?», приземляется рядом с внучкой.
И вдруг пальцами той руки, что привычно и давно покоилась в щели-между-сиденьями, Мика чувствует теплые детские пальчики. Секунд десять он упивается этим чувством, потом, как честный человек, отдергивает руку и кладет на край сиденья.
Боковым зрением он замечает, что девочка сделала то же самое.
Ему становится весело.
А через некоторое время его рука как бы сама преодолевает щель-между-сиденьями и оказывается так близко, чтобы еще не касаться…
Но жаркую ее лапку уже чувствовать!
Да здравствует сэр Мика Вертер, яростный соблазнитель!
Но эта самая лапка совершенно неожиданно проворно и по-хозяйски утверждается на его ладони… И Мике остается только умиляться, глядя на ее розовые обкусанные ноготки рядом с его, черным лаком покрытыми, ногтями…
Да здравствует сэр Мика Вертер, Друг-Всех-Детей!

Глава 3, где рассказывается об отношениях Мики Вертера и обязательного среднего образования.

Мика сидит на задней парте без цилиндра. Цилиндр складной, лежит в портфеле. Только черные до плеч волосы – это немногим лучше, с точки зрения полных дам с короткими стрижками в костюмах из диванной обивки – начальства. Но терпят, потому что третий год олимпиада по литературе – не хухры-мухры…
Терпят. А господину Вертеру, видите ли, хочется, чтобы его любили. Все. Но до популярности медного гроша ему еще далеко, да и вряд ли когда-нибудь станет близко.
Всё это отлично понимают мозги, а вот сердце пока понимает неудовлетворительно. Оно же глупое, ему надо любви, всехней и много.
Может быть, для этого и цилиндр, и черные ногти, и прочий антураж – чтобы не было соблазна добиваться любви всех подряд, включая дам в диванных костюмах и трамвайных кондукторов…
А вы говорите – выпендривается…




Глава 4, где рассказывается о том, как когда-то Мика Вертер встретил необыкновенную леди, которой была Кэти.

Однажды Мика, когда он еще не был Микой, ехал в трамвае и решал: быть или не быть? И преимущества варианта «не быть» казались ему весьма очевидными, тогда как у «быть» имелось в запасе лишь весьма размытое «надо», да детский страх перед темнотой.
И вдруг в трамвай вошла ослепительно рыжая незнакомка с очами сияющими. И Мика так откровенно глазел на нее всю дорогу, что она в конце концов это заметила. И показала ему язык.
А потом она вышла на совсем ему неизвестной остановке. А Мика встал и пошел за ней. А она обернулась и стоит спокойненько дожидается:
- Добрый вечер, рада встрече… Позвольте узнать ваше имя, благородный сэр?
- М-михаил… Михаил Вертер – вымолвил ошарашенный Мика
- Вертер? Что ж, весьма молодой и, несомненно, страдающий, ибо так лихо за незнакомыми дамами из трамваев выскакивать могут лишь люди, потерявшие ориентиры, в надежде на толику душевного мира… Так?
И так она была прекрасна с этой манерой говорить, на ходу подбирая рифмы, и с огненной шевелюрой, и с лучистым взглядом, что Мика открыл рот, чтобы ответить…
…И рассмеялся легко и искренне, в унисон с ее звонким смехом.

Глава 5, где рассказывается о дальнейших взаимоотношениях Мики Вертера и необыкновенной леди, которой была Кэти.

Во-первых, она его восхищала.
Во-вторых, она была его старше.
В-третьих, она всегда была готова приютить, обогреть и напоить кофе, а он этим бесстыдно пользовался.
В-четвертых, она была такая… такая…
Этого вполне было достаточно, чтобы влюбиться и снова испортить себе жизнь. Разговоры с Кэти были такими свободными и легкими, а стали тяжелыми, как звездная пыль.
Это быстро надоело им обоим, и однажды Мика честно сказал:
- Я тебя люблю.
Это вышло у него очень пошло и по-дурацки. Но ответ Кэти показался ему таким неожиданным, что на время даже пропало желание провалиться сквозь землю:
- А я, значит, не люблю?
Он посмотрел на нее в растерянности, не зная, что на это сказать. А у нее в глазах плясали очень злые огоньки, и она говорила с раздражением:
- Что, хочешь гулять под ручку и целоваться в подъездах? Поставить в контакте семейное положение «есть подруга» и называть меня «моя девушка»? Или что-то другое, может?
А потом она громко хлопнула дверью и закрылась в ванной. А Мика с горечью подумал, что, пожалуй, именно этого он бы и хотел. И еще чего-то, что придавало бы всему смысл…
А когда она заплаканная вышла из ванной, она сказала:
- Знаешь, я подумала… А ведь ты мне так дорог, что я даже на это согласна. Можешь еще мне подсовывать под дверь засохшие розочки, я буду делать вид, что рада, - и она попыталась улыбнуться.
Он посмотрел в посветлевшие от слез глаза и сказал:
- Ну что ты, Кэти… Я ж не изверг…
И все стало как раньше. Только одной глупостью меньше.


Глава 6, где рассказывается о том, как Вертер не дал интервью, которое хотели у него взять.

Мика идет по улице. Вдруг к нему подлетает девушка в заниженных джинсиках и выпаливает отрепетированный текст:
- Простите, я надолго не отвлеку, я пишу статью о субкультурах, можно задать несколько вопросов?
Мика останавливается и вежливо отвечает:
- Можно, но я не уверен, что смогу чем-то помочь, я не очень хорошо разбираюсь в проблеме.
У девушки на лице удивление, граничащее с утратой привычных ориентиров:
- Как? Вы же гот!
- Мне жаль вас разочаровывать, но я не гот. Извините.
И, провожаемый вздохом обманутых ожиданий, Вертер делает несколько шагов. Но любопытство заставляет его обернуться и спросить:
- Простите, а для какого издания статья-то?
На что девушка снова отвечает готовым заученным текстом:
- Журнал «Мы - за!» краевого отделения молодежной организации «Молодая гвардия».
- А-а… Ну что ж, успехов вам!
Это он, между прочим, искренне.

Глава 7, где рассказывается о, пожалуй, самой важной для нашего героя женщине.

Ей сорок лет, она ломкая, добрая, нервная, она учительница биологии, печально курит, мало читает, щурится большими глазами и совершенно не создана быть главой семьи.
Да семьи и нет никакой, так, мужчина и женщина, в данном случае – мать и сын…
Ее еще в далеком тогда обронили случайно у обочины, да так и не подняли, и с тех пор сын – ее смысл и ее вера. Понимает его как никто другой и при этом открыто восхищается им, ничуть не вменяя его успехи себе в заслугу.
А их могло и не быть, успехов, она бы это приняла как данность, как принимает его внешний вид. Ей так важно мужское плечо, а какое, как… мелочи.
Мика не раз замечал, как она похожа на Кэти. Только Кэти намного сильнее.
Впрочем, будь мама такой же сильной, у нее бы не было Мики…

Глава 8, где рассказывается об отношениях Мики Вертера и Города.

Мика стоит у балюстрады на краю смотровой площадки. Снизу Город - еще не весь, нет, можно выше, пока не увидишь от края до края, пока не распахнется весь, не сольет крыши в яркие пятна и в одно большое пятно… Но выше не хочется, так видно хоть меньше в объеме, но больше в содержании… Внизу сквер, внизу крыша бювета, внизу уличный музыкант играет на флейте… менялось ли здесь что за последнюю сотню лет?
На бетонных перилах балюстрады – нескладная летопись: «Здесь были…», «Никто не круче…», «Мы лучшие…» - надписи накладываются одна на другую, одна другой противореча, потому что не могут быть лучшими все… А над городом, словно в самом воздухе, впитавшись в него всеми буквами, надпись «Здесь был Лермонтов».
Сказочники делают воздух слаще. А от Лермонтова он стал таким чистым, что больно ноздрям.
Он так и не уехал отсюда… А Мика должен уехать в тот большой, старший Город, избалованный вниманием разного рода приезжих. Но это еще не сейчас…
На одном из кустов сирени навязаны по нелепому обычаю ленточки, тесемки, обрывки носовых платков, где-то даже кусок туалетной бумаги… Люди – сволочи.
Мика зло обрывает эту гадость с веток, где достанет.

Глава 9, где рассказывается об одном сне Мики Вертера, единственном в своем роде.

В этом сне он был монахом и шел по залитым солнцем улицам Рима. Ему нравился город, нравились большие теплые камни построек, нравились люди вокруг, шумно говорящие, торгующие, смеющиеся…
Эти люди не обращали на него внимания. Он был для мира невидим и недосягаем в черной своей сутане и тонком, худощавом теле. И это ему тоже нравилось.
Он шел по узким улицам, по мраморным плитам галерей дворцов и соборов, и на него смотрели резные ангелы и каменные львы. Он шел, все убыстряя и убыстряя шаг, и в какой-то миг земля вырвалась из-под ног… И начался бег!
Он бежал, едва касаясь земли носками обуви, вверх и вниз по каменным ступеням, нырял в тенистую глубину аллей и выныривал посредине заполненной людьми площади, он несся по широким мощеным тротуарам, оставляя за спиной сводчатые арки, срывал поцелуи с камней мостовых и аплодисменты с листьев каштанов.
Он, аскет, год за годом педантично убивал свои чувства, чтобы ныне ощущать лишь одно бесконечное упоение бегом…
Мика проснулся счастливым, с шумно колотящимся сердцем.
А на страницах его тетрадей прочно поселился Бегущий Монах.


продолжение не следует

@музыка: Белая Гвардия, Агата Кристи.

@темы: вертер, проза

14:10 

Для начала:

Младший Телль


Тетива звенела натянуто, звенел по лесам апрель.
Стоял, коронованный яблоком, сын лучника, младший Телль.
Стрела летела так медленно, что мальчик успел заснуть
И видел во сне, как острие пронзает за грудью грудь,

За сердцем - сердце. И все они принадлежали ему.
И, тысячесердечная, горела любовь - к кому,
Мальчик и сам не знал еще. Он с трепетом ждал конца.
Вся его жизнь зависела от твердой руки отца.

Он вздрогнул. Вдохнул. Открыл глаза, почувствовав - шар земной,
Всем весом на нем державшийся, лежит и пробит стрелой.
Он наклонился и взял его. Лизнул с наконечника сок.
Шар был всего лишь яблоко. Вильгельм был меткий стрелок.

@темы: поэзия, телль, яблоко

14:07 

Первый пост

Причиной создания этого дневника послужило наличие отличного ника и замечательного названия (будем честны). А еще любопытство, с каковым автор всегда берется за новое дело. Не знаю, оправдает ли он свое существование, надеюсь на лучшее.

Итак, оболочка есть, чем наполнять? Мыслей не думаю, чувства вербализовать не умею, знаниям не доверяю. Поэтому наполнять будем прозой, поэзией и пр. Своей. Ну, может, иногда понравившейся чужой. Может, иногда буду пытаться размышлять и реагировать на происходящее внутри и снаружи. Может, иногда что-нибудь еще буду. Может, вообще закисну и не буду ничего писать. (В последний вариант пока еще не верю)

Итак, в добрый путь!:-)

@музыка: ровное гудение компьютера

@настроение: абсолютное щастье

@темы: начало, дневник, программное выступление

12:52 

Слои воображения

Раз уж тейсти повесился, напишу здесь, тем более смысл поста все равно в наборе ссылок.

Вот это - русский перевод стихов Кароля Войтылы, aka Иоанна-Павла II.

valmis.livejournal.com/79757.html#cutid1

Вот здесь - оригинал "Пасхальной мистерии"

mateusz.pl/mt/ko/ko-tprns.htm

Здесь - еще несколько стихов в переводе на англ

www.thehypertexts.com/Karol%20Wojtyla%20Pope%20...

А здесь интервью с американским специалистом по духовной поэзии Линн Пауэлл

www.pbs.org/wgbh/pages/frontline/shows/pope/poe...

И хочу прибавить, что мне очень нравятся эти стихи.


Это облако? Нет, это яблоко.

главная