Amisodaro
Парфенов В.Н. Последний из Флавиев. К вопросу о судьбе второй императорской династии Рима // ИРЕСИОНА. Античный мир и его наследие. Выпуск IV: сборник научных трудов к 50-летию проф. Н.Н.Болгова. – Белгород: ООО «Эпицентр», 2015

Автор доказывает, что император Домициан заботился о будущем дина­стии Флавиев. После смерти своего сына он усыновил двух мальчиков, которые были детьми его близких родственников. Трагическая участь родителей не повли­яла на положение наследников трона, но в день убийства Домициана заговорщики не допустили перехода власти к ним. Предположительно, важную роль при этом сыграла Домиция Лонгина, вдова Домициана.

В исторической традиции Домициан относится к самым «невезучим» им­ператорам, с устойчивой репутацией тирана, вдобавок одержимого манией ве­личия и всячески насаждавшего собственный культ1. Автору этих строк уже довольно давно приходилось отмечать, что реноме двенадцатого цезаря нуждается, как минимум, в очень серьезной корректировке, поскольку оно сформировано с позиции сената, бывшего антагонистом Домициана и сделавшего всё для того, чтобы с уже безопасной временной дистанции исказить его реальную политику2.
Принадлежность Домициана к «плохим» императорам объясняется и тем, что он не оставил наследников, которые защитили бы его памятьз. Если учесть, что для Флавиев, начиная с Веспасиана, династическая составляющая их политики была одним из приоритетов, подобное пренебрежение будущим династии со стороны Домициана выглядит по меньшей мере странно: едва ли он воспринимал всерьез лесть со стороны поэтов-современников, особенно Стация, который гарантировал ему чуть ли не бессмертие4. Разумеется, император не мог знать, какой именно из многочислен­ных заговоров против него будет успешно реализован, но, будучи реальным политиком, на плечах которого лежало тяжкое бремя ответственности за огромную державу, не учитывать такую возможность он просто не мог. И дей­ствительно, Светоний цитирует Домициана, предвидевшего собственную участь: «Он говорил, что жребий государей самый несчастный, ибо, когда они раскрывают заговор, им не верят, пока их не убьют»5.
Чтобы понять логику действий Флавиев, в том числе Домициана, следу­ет вспомнить, казалось бы, далекое от них прошлое и династическую полити­ку Августа, основателя принципата, на пример которого вольно или невольно оглядывались его преемники. В свое время М.Л. Гаспаров проницательно за-
126
метил, что современному исследователю «нужно помнить то живое ощущение родовых связей, которое так характерно для античного человека, даже столь позднего времени, и так трудно дается современному: Август, сам лишь прие­мыш в роде Юлиев, во что бы то ни стало хотел, чтобы наследники его при­надлежали к роду Юлиев, и ради этого шел на самые, казалось бы, неразум­ные комбинации»6.
Веспасиан, бывший, как и Август, основателем династии, не скрывал своего намерения во что бы то ни стало обеспечить наследование власти за своими сыновьями? Тит и Домициан продолжали следовать тем же курсом на обеспечение преемственности принципата по принципу кровного родства. При Веспасиане, имевшем двух взрослых сыновей, будущее династии каза­лось максимально обеспеченным. Первоначально его династическая схемаработала без сбоев: после смерти Веспасиана власть без каких-либо сложно­стей перешла к Титу, популярность которого в течение его принципата только возрастала и обещала долгое и блестящее правление. Ситуация резко изменилась в результате его внезапной смерти - новым принцепсом стал Домициан. Судя по всему, иные кандидатуры и не рассматри­вались, так что в этом отношении проект Веспасиана оказался полностью вы­полненным8. Хотя сенат послушно вотировал его избрание, молодой император оказался перед лицом многочисленных проблем, одной из которых была необ­ходимость обеспечить в будущем переход власти к преемнику, бывшем с ним в кровном родстве. Первоначально решение, казалось, лежало на поверхности: еще в 73 г. Домиция Лонгина родила ему сына. Имени мальчика мы не знаем, известно только, что он умер и был обожествлен вскоре после того, как его отец стал императором9. Похоже, Домиция в 90 г. вновь подала своему супругу надежду: Марциал (VI.3) желает императору рождения сына, который станет его наследником и соправителем - однако и эта надежда не сбылась10.
Прямых наследников у Домициана больше не было. Поэтому он пошел по пути Августа, когда-то усыновившего двоих внуков, сыновей Агриппы и Юлии, своей единственной дочери. Домициан, за отсутствием внуков, усыно­вил и сделал своими наследниками внучатых племянников: сыновей двою­родного брата, Флавия Клемента, и родной племянницы, жены Клемента, Флавии Домициллы, которая была дочерью покойной сестры Тита и Домици­ана (Suet. Doni. 15.1)11. Таким образом, кровное родство императора с прием­ными сыновьями было обеспечено как по мужской, так и по женской линии12.
Оба мальчика получили новые имена: старшего переименовали в Веспа­сиана, младшего - в Домициана13. Их наставником был назначен знаменитый Квинтилиан, выразивший за это свою благодарность императору14. Таким об­разом, приемных сыновей Домициан намеревался серьезно готовить к госу­дарственной деятельности. Особое значение их воспитания и образования было подчеркнуто тем фактом, что Квинтилиан вместе с назначением полу­чил ornamenta consularia (Auson. Gratiar. actio (VIII) 7.31) - отличие, беспреце­дентное для ритора. В далекой Смирне успели отчеканить бронзовую монету с портретом молодого человека и легендой «Веспасиан-младший» аверса15.
Но в 95 г. на родителей мальчиков обрушилась гроза. Ее причины неиз­вестны до сих пор, известны только последствия: Флавий Клемент был казнен, а Домицилла отправлена в ссылку16. Хотя данному событию, фатальным обра­зом сказавшемуся на судьбе династии и самого Домициана17, посвящена об­ширная литература18, в данном случае нас интересует только одно: каким об­разом эта катастрофа сказалась на судьбе наследников Домициана?
127
В имеющихся источниках какая-либо информация по этому поводу от­сутствует, что открывает простор для разного рода предположений. К приме­ру, в католической науке уверены, что, поскольку Домицилла была христиан­кой, то «вполне вероятно, что оба этих парня (lads) были обращены своей бла­гочестивой матерью в христианство, и, таким образом, возможно, два ребенка-христианина в конце первого века были предназначены для императорско­го пурпура в Риме»19. По мнению Э. Стауффера, «два мальчика, Веспасиан и Домициан, видимо, не пережили катастрофу, которая постигла их родителей. Они исчезли из истории без следа. Предположительно, Домициан без лишне­го шума покончил с ними и, таким образом, намеренно уничтожил будора­жащую воображение возможность христианской монархии за два столетия до Константина»20.
Разумеется, возможность торжества христианства в Римской империи за два века до Миланского эдикта едва ли доказуема. Что же касается приписываемой Домициану расправы со своими приемными сыновьями, то это обви­нение явно несостоятельно, прежде всего потому, что столь яркая деталь от­сутствует в списке его злодеяний, заботливо составленном Тацитом, Светони­ем и Плинием Младшим. Причин для уничтожения наследников и последней надежды на сохранение династии у Домициана просто не было. Трагическая участь их родителей в данном случае значения не имела, поскольку усынови­тель был их родственником по восходящей линии и, соответственно, дети пе­решли под его полную власть через in iure cessio21, так что, по нормам римско­го права, их отцом считался он сам.
Кроме того, он должен был помнить и учитывать, что при Августе опала Юлии Старшей никак не сказалась на судьбе Гая и Луция Цезарей, а при Тиберии гибель Агриппины и ее старших сыновей не помешала Калигуле стать его наследником и преемником: известно, что мемуары Тиберия были настольной книгой Домициана (Suet. Dom. 20); надо полагать, не из-за лите­ратурных красот этого произведения, а в качестве своего рода «рецептурного справочника» в области политики. Таким образом, больше оснований допустить, что на момент убийства Домициана заговорщиками его официальные наследники были налицо. Расcуждая, почему же власть не перешла к ним, Штайн указывает: «Вследствие последовавшего за убийством Домициана аннулирования всех его актов наследование трона этими мальчиками из рода Флавиев, естественно, потеря­ло силу, если они и были еще живы»22.
Логика, на первый взгляд, безупречная, поскольку принятое сенатом по­становление о damnatio memoriae Домициана (Suet. Dom. 23) должно было уничтожить всякую память о нем и, в частности, сделать акт усыновления (adoptio) юридически ничтожным. Однако не так давно Э. Коллинс доказал, что 18 сен­тября 96 г., в день убийства Домициана, заседания сената не было, оно состоя­лось только на следующий день, когда и было принято соответствующее senatus consultum, а к этому времени вопрос о преемнике Домициана был уже решен. По мнению исследователя, заговор был подготовлен так, чтобы минимизировать роль сената в выборе нового императора; решающую роль в приходе Нервы к власти, как обычно в таких случаях, сыграла гвардия23. Но хорошо известно, что престиж Домициана в войсках вообще и среди преторианцев в частности был высок, известие о его убийстве гвардия встре­тила с возмущением: Occisum eum... miles gravissime tulit (Suet. Dom. 23). В та-
128
ком случае неизбежен вопрос, почему же императорская власть не перешла к его законным наследникам? Ответ на этот вопрос пытались найти давно. По мнению С. Гзеля, клю­чевую роль здесь должно была сыграть осуждение Флавия Клемента, которое «должно было резко понизить престиж двух сыновей Клемента, усыновлен­ных императором, в глазах приверженцев, которые еще сохранились у дина­стии Флавиев: ее враги могли больше не тревожиться по этому поводу; отныне они были уверены, что любой Флавий будет не в состоянии унаследовать его власть»24. Но эту точку зрения едва ли можно признать убедительной по при­веденной выше причине: решающую роль здесь играла позиция самого До­мициана по отношению к приемным детям, а вовсе не участь их родного отца.
К. Уотерс видит главную причину падения династии в том, что «она пресеклась из-за убийства в тот момент, когда в наличии не было взрослых наследников; различные кандидатуры отвергались принцепсом (Домициа­ном. — В.П.) по причине их нелояльности или откровенного предательства; оставались только два маленьких мальчика, которых Домициан предназначал в свои преемники»25. Таким образом, ключевым моментом здесь становится возраст претендентов на трон.
Сколько лет было приемным сыновьям императора в момент его убий­ства, неизвестно. Говоря об усыновлении, Светоний (Dom. 15.1) называет их малышами (parvulos), но мы не знаем, когда это усыновление состоялось, можно лишь предполагать, что между 90 (неудачная беременность Домиции) и 95 (консулат и гибель Флавия Клемента) годами. Дж. Грейнджер определяет их возраст как подростковый (boys in then early teens) и считает, что именно поэтому они в качестве преемников Домициана «явно не воспринимались се­рьезно»26. Но он же, анализируя ситуацию уже после начала принципата Не­рвы, рассуждает: «Жена Домициана была еще жива, как и мальчики, которых он избрал в свои наследники, Домициан и Веспасиан. Они были молоды, только вступили в подростковый возраст, но Нерону было лишь семнадцать, когда он принял власть; иными словами, молодость не была препятствием, даже если Нерон едва ли был удовлетворительным прецедентом. При опекун­стве Домиции Лонгины они вполне могли быть приемлемы для многих»27.
Однако в таком случае непонятно, почему же «вдовствующая императрица» не разыграла эту партию сразу после убийства своего супруга? Думается, ответ кроется в том, что существовал круг лиц, которых такой вариант развития событий не устраивал категорически: это были непосред­ственные исполнители убийства и, что самое важное, те, кто стоял за ними и мог оказывать решающее влияние на ход дела в ближайшие часы после устранения Домициана. По Светонию (Dom. 14.1), император погиб «в результате заговора ближайших друзей, включая жену, и вольноотпущенников» (oppressus est amicorum libertorumque intimorum conspiratione, simul et uxoris). Эпитоматор Диона Кассия сообщает важную деталь (уточняя, правда: как го­ворят) - что в заговоре, наряду с императрицей, участвовали оба префекта претория. И это (т.е. заговор) было известно и Домиции, его жене, и префекту
претория Норбану, и его коллеге Петронию Секунду (LXVII.15.1). Не говоря уже о том, что перед покушением те, кто намеревался принять
в нем непосредственное участие, должны были заручиться от организаторов какими-то гарантиями собственной безопасности, переход власти к официальным наследникам Домициана все они должны были исключить в принци­
129
пе, так как в этом случае «сыновний долг» потребовал бы от тех расправиться с убийцами и их вдохновителями (здесь можно вспомнить, какие колоссаль­ные политические дивиденды извлек Октавиан, объявив себя мстителем за смерть «божественного Юлия». Кроме того, был еще по меньшей мере один настораживающий и более близкий по времени прецедент: казнь Клавдием преторианских офицеров, убийц Калигулы, хотя, по сути дела, благодаря им он стал императором).
Физически устранить приемных сыновей Домициана было бы слишком опасно, если учесть популярность покойного среди военных и то обстоятельство, что гвардия присягала на верность всему императорскому дому (praetori­anos toti Caesarum domui obstrictos. - Tac. Ann. XIV.7.4). Но изолировать их, пока решался вопрос о новом принцепсе, заговорщики были вполне в состоя­нии, и, может быть, это было делом рук Домиции Лонгины: отсюда то под­черкнутое уважение, с которым к ней относились первые Антонины, которые в таком случае могли быть обязаны своим положением не в последнюю оче­редь ей.
Нечто подобное уже имело место 13 октября 54 г., когда Агриппина Младшая сразу после смерти Клавдия не допустила, чтобы его родной сын
Британник попался на глаза преторианцам, пока власть не перешла к Нерону. Показательно, что, при этом, по словам Тацита, «некоторые воины заколеба­лись: озираясь по сторонам, они спрашивали, где же Британник; но так как никто не призвал их к возмущению (nullo in diversum auctore), им только и оставалось покориться» (Aim. XII.68.2-69.1. Перев. А.С. Бобовича). 18 сентября 96 г. сложилась в чем-то похожая ситуация: убийство Домициана было делом очень узкого круга лиц и для преторианцев оказалось со­вершенно неожиданным. Светоний (Dom. 23.1) подчеркивает, что они жажда­ли отомстить, но тогда у них не нашлось лидеров (miles... paratus et ulcisci, nisiduces defuissent). В столь накаленной атмосфере невозможно было игнориро­вать враждебность гвардии по отношению к убийцам и ее гнев по поводу убийства императора. С другой стороны, преторианцы непосредственно после смерти Домициана ничего не знали о наиболее видных участниках заговора. Поэтому последним и удалось добиться одобрения гвардией компромиссной фигуры Нервы28. На следующий день кандидатуру «бесцветного политика, который оставался в фаворе при Нероне и Флавиях»29, одобрил сенат.
Если юным Флавиям удалось пережить падение Домициана, то об их дальнейшей судьбе можно только догадываться. Известно, что Нерва возвра­тил всех сосланных Домицианом (Dio Cass. LXVIII.1.2) и, таким образом, из ссылки должна была вернуться их мать. В таком случае бывшие наследники трона, ставшие теперь частными лицами, возвратились к ней и навсегда исчезли из истории. Для новой власти они не представляли столь серьезной опасности, чтобы она озаботилась их устранением, которое к тому же наверняка вызвало бы негативную реакцию военных. Возможно, они, как и Домицилла, действительно вошли в христианскую общину города Рима, но сведений об этом традиция не сохранила.

Примечания:
1. В античной историографии «Домициан стал воплощением автократии, подлинным тираном на троне. Возможно, исключительно благожелательное изображение его предшественников, отца и брата, было намеренно выражено в
130
такой манере, чтобы создать таким образом разительный контраст с Домици­аном» (Mroseuicz L. Roman Empire during the Reign of the Flavians. Principal Trends of Development and Threat. Warszawa, 2010. P. 35).
2. Парфенов B.H. Pessimus princeps. Принципат Домициана в кривом зеркале античной традиции // Античная история и классическая археология. М., 2006. С. 212—221.
3. По остроумному замечанию К. Уотерса, «последний из династии - всегда наихудший». Здесь же он отмечает, что, по словам Геродиана (IV.2.1), обожеств­лены были те императоры, что оставили после себя сыновей-преемников. Таким образом, при других обстоятельствах Домициан мог бы удостоиться обожеств­ления (Waters К.Н. The Second Dynasty of Rome // Phoenix. 1963. Vol. 17. No. 3. P. 210).
4. «Домициан сравнивается и идентифицируется с Юпитером, тогда как его жена Домиция ассоциируется с Юноной. Император и всё, что принадлежит ему (possessions), священны, и он являепгся отцом и правителем Рима и всего мира. Он - владыка и бог, его ну мен и гений являются объектом поклонения... Он - воплощение красоты, великолепия, достоинства - и большей своей частью являет­ся богом. Сияние его взгляда подобно пламени, его лицо лучезарно. ...Он дает мир и радость человечеству. Он сравним с богами и полубогами, и его патронесса Минерва ткет ему одеяние. Месяцы носят его имя, и священные статуи из благород­ных металлов ставятся в его честь. Фамилия Флавиев божественна, а ее покой­ные члены вознесены на небеса... Домициан - основоположник нового золотого ве­ка, и Стаций предсказывает, что он будет жить и увековечивать всё это много дольше, чем прошло лет легендарного прошлого» (Scott К. Statius Adulation of Domitian // American Journal of Philology. 1933. Vol. 54. No. 3. P. 259).
5. «Condicionem principum miserrimam aiebat, quibus de coniuratione comperta non crederetur nisi occisis» (Suet. Do 772. 21).
6. Гаспаров М.Л. «Ибис» и проблема ссылки Овидия // Вестник древней истории. 1977. № i. С. 119.
7. Веспасиан официально заявил сенату, что его наследниками будут либо сыновья, либо никто (ausus sit affirmare senatui, aut filios sibi successuros, aut neminem) (Suet. Vesp. 25. Cp.: Dio Cass. LXVI.12.1; Eutrop. VII.20.3). Светоний не слу­чайно употребляет выражение «дерзнул заявить сенату». Дело в том, что фор­мально избрание принцепса было прерогативой сената, хотя в действительно­сти, начиная со смерти Августа, вопрос о преемнике императора решала армия: в зависимости от ситуации - либо преторианцы, либо легионы. Веспасиан, победитель в гражданской войне, впервые аполь недвусмысленно дал понять «отцам-сенаторам», что является сторонником принципа наследственной монархии, что не могло не вызвать оппозиции традиционалистов внутри высшего сословия. Оппозиция эта была не только духовной, она порождала заговоры против императора. При Домициана ситуация максимально обострилась, что в конечном счете и стоило ему жизни.
8. См.: Morford М. The Training of Three Roman Emperors// Phoenix. 1968. Vol. 22. No. 1. P. 71 f.
9. Suet. Dom. 3.1; Stat. Silv. 1 .1.74,97; IV.3.139; Sil. It. Pun. III.625, 629; Martial. IV.3.8. Согласно нумизматическим данным, это случилось до 84 г. - монеты, сви­детельствующие об обожествлении сына Домициана, выпущены в 81-8422. (Co­hen Н. Description historique des mommies frappees sous Empire Romain communement appelees medailles imperiales. 2me ed. P.; L., 1880. T. 1. P. 535 suiv. No. 5-10; Mat­tingly H., Sydenham E.A. The Roman Imperial Coinage. Vol. II. Vespasian to Hadrian. Macon, 1926. P. 181. No. 440-443; Stein. Doniitia Longina// Pauly’ s Real-Encyclopddie der classischen Altertumswissenschaft. Neue Bearbeitung von G. Wissowa u.a. Stuttgart, 1905. Bd. 5. Sp. 1513 f; Susplugas M. Les monnaies de Domitien, temoins de sa politique // Latomus. 2003. T. 62. Fasc. 1. P. 90).
131
10. Обстоятельства неизвестны, но, во всяком случае, ребенок был потерян (McFayden D. The Occasion of the Domitianic Persecution // American Journal of Theol­ogy. 1Q20. Vol. 24. No. 1. P. 60. Cp.: Stein. Op. cit. Sp. 1514).
11. С точки зрения римских традиций, семья Клемента и Домициллы явля­лась образцом: в ней было по меныией мере семеро детей. Эта интересная деталь выяснилась, когда в 1865 г. знаменитый итальянский археолог Джованни Бати­ста де Росси («отец христианской археологии») опубликовал найденную им надпись кормилицы детей До мициллы. Аутентичность надписи не подлежит со­мнению, но сохранилась она не полностью (утрачены окончания строк). Позднее она вошла в наиболее известные своды латинских надписей (CIL VI 8942= ILS 1839). Текст ее, восстановленный Т. Моммзеном, читается так: Tatia Baucyl[is, nu]/trix septem lib[erorum, pronepotum]/ divi Vespasicm[i, filiorum FI. Clementis et]/ Flaviae Domitil[lae, uxoris eius, divi]/ Vespasian[i] neptis, a[ccepto loco ei]/us beneficio hoc sephulcru[m fed]/ meis libertis libertabus po[sterisque eorum].
Перевод: «Я, Татия Бавкилида, кормилица семерых детей, правнуков боже­ственного Веспасиана, детей Флавия Клемента и Флавии Домициллы, его жены, внучки божественного Веспасиана, получив это место в качестве ее благодеяния, основала это кладбище для моих вольноотпущенников, вольноотпущенниц и их потомков».
12. На то, что Домициан явно следовал здесь примеру Августа, обратил внимание С. Пфайфер (Pfeiffer S. Die Zeit der Flavier. Vespasian - Titus - Domitian. Darmstadt, 20og. S. 76).
13. «... cuius (sc. Clementis) filios, etiam tum parvulos, successores palam desti­naverat, et abolito priore nomine, alterum Vespasianum appellari iusserat, alterum Do­mitianum...» (Suet. Doni. 15.1).
14. «cum vero mihi Domitianus Augustus sororis suae nepotum delegaverit cu­ram...» (Quintii. Inst. orat. IV. Prooem. 2).
15. Cohen. I2. P. 539. Отсутствие монет его брата Домициана Штайн объясняет «кратковременностью их положения как наследников трона» (Stein. (Т. Flavius) Vespasianus) // Pauly s Real-Encyclopddie der dassischen Altertumswissenschaft. Neue Bearbeitung von G. Wissowa u.a. Stuttgart, igog. Bd. 6. Sp. 2623).
16. Suet. Dom. 15.1; Dio Cass. LXVIL14.1-2; Euseb. HE. III.18.4.
17. «Quo maximo facto maturavit sibi exitium» (Suet. loc. cit.).
18. См. : Парфенов B.H. Император Домициан и христиане. К оценке совре­менного состояния проблемы // Труды Саратовской православной духовной семи­нарии. 2013. Вып. VII. С. 168-184; 620 же: Христиане рядом с императорским тро­ном? К вопросу о вероисповедании Флавия Клемента и Домициллы // Труды Саратовской православной духовной семинарии. 2014. Вып. VIII. С. 144—156.
ig. Healy P. Flavia Domitilla // Catholic Encyclopedia. N. Y, igog. Vol. 6. - Режим доступа: http: //wimv. new advent. orq/cathen/o6oQ8b. htm. — Дата обращения: 15.02.2015.
20. Stauffer E. Christ and the Caesars. Historical Sketches. Philadelphia, 1955. P. 164. Ниже (p. 268) автор, no собственному усмотрению повысив в ранге обоих детей, без тени сомнения именует Домициллу: «the Christian mother of the last Fla­vian emperors».
21. Бартошек M. Римское право: (Понятия, термины, определения) / Пер. с чешек. - M., ig8g. С. 22 сл.
22. Stein. (TFlavius) Domitianus // Pauly s Real-Encydopddie der classischen Altertumswissenschaft. Neue Bearbeitung von G. Wissowa u.a. Stuttgart, igog. Bd. 6. Sp. 2 5 g 7 .
23. Collins A. W. The Palace Revolution: the Assasination of Domitian and the Ac­cession of Nerva // Phoenix. 20og. Vol. 63. No. 1/2. P. g8 ff
24. Gsell S. Essai sur le regne de Vempereur Domitien. These de doctorat. P., і8дз. P 316.
25. Waters K.H. The Second Dynasty... P. 217.
132
26. Grainger J.D. Nerva and the Roman Succession Crisis of AD дб-99. L.; N.Y., 2003. P. 20.
27. Ibid. P. 67.
28. «Можно только догадываться, как Нерва был представлен войскам. Так как он был тесно связан с династией Флавиев и занимал ординарное консульство 90 г. вместе с императором, войска, вероятно, видели в нем лояльного привер­женца и придворного Домициана» (Collins A.W. Op. cit. P. 100. Cp.: Grainger J.D. Op. cit. P. 2 ff; Kienast D. Nen'a und das Kaisertum Trajans // Historia. 1968. Bd. 17. H. 1. S. 51-71; Murison Ch.L. M.Cocceius Nen.'a and the Flavians // Transactions of the Amer­ican Philological Association. 2003. Vol. 133. P. 147-157).
29. Waters KH. Op. cit. P. 217.

@темы: римские древности