Комментарии
2011-01-08 в 23:29 

Франция/Польша, боком вышла Англия/Франция, monseigneur заказчик, désolé.

Ввеки Польша не погибнет,
Если мы живем!
Что враги у нас отняли,
Саблями вернём!

Они оба юлили: и обоим это было прекрасно известно; за столько веков вместе, сам того не желая, а научишься читать по единому жесту, взгляду, по губам. Артур наклоняет голову и говорит чуть приглушенно, иногда непроизвольно закусывая губу. Франциск задирает подбородок и откидывает свои чудесные золотистые волосы, и приторно улыбается – о, как известна Киркланду эта его улыбочка, до дрожи, до едкой кислоты вместо слюны в полости рта.
«Мы ещё повоюем, французский ублюдок!» - злится англичанин. «Ты за все мне ответишь, лицемер!» - сияюще
улыбается наяву француз. Он чувствовал, что карты идут ему в руки, он чувствовал себя властелином мира. Внутри него бурлила кровь, кипя, пенясь искрящимися пузырьками шампанского. Мешала только вот эта вот царевна-лягушка, владычица морей, бледная, одинокая, что вот сейчас сидит перед ним, сцепив пальцы в замок, и нагло врет ему в лицо. И он отвечает ей тем же.
«Мой первый консул – уж он не продешевит. Козырной туз в рукаве, светлая голова…небожитель», - задиристо улыбнулся своим мыслям Франциск, окрыленный, оживленный, пьяный своей фантастической удачей, своими победами. Сейчас Франциск выглядит мальчишкой.
«Это ненадолго» - подумали оба. Одновременно об одном и о совершенно разных вещах.
Немного помолчали – Киркланд барабанил пальцами по дорогому, темного дуба, столу, будто бы обдумывая что-то. Франция нетерпеливо ждал: еще хоть полслова о Мальте за этот поистине полный благих вестей день (1) - и кое-кто горько пожалеет об этом! Бонфуа не понимал, отчего оппонент медлит – следовало завершить процедуру и «с миром» разойтись. Франциск наклонился чуть вперед и попытался поймать зеленый лягушачий взгляд, но тот отворачивался, избегал контакта. Бонфуа почти с удовольствием отметил, что тот выглядит больным, разозленным и…было что-то еще, неуловимое.
-Ты с ним спишь? – Нарочито спокойно спросил англичанин, глядя куда угодно, но не на собеседника.
Франция изумленно и весело округлил василькового оттенка глаза, и рот его растянулся в глумливой и развратной усмешке, портящей его почти каноническую красоту до неузнаваемости; похабная улыбка бретёра, позволившего себе неприличный намек по отношению к даме.
«Ба! – Хотелось воскликнуть ему – Вот так новости!»
Артур резко вскочил, едва не опрокинув тяжелый резной стул и нервно прижал ладонь к лицу: вся невозмутимость слетела с него, открыв то, что он на самом деле чувствовал. Как будто бы слабый лучик солнца коснулся, теряясь в наслоениях мха, невероятной глубины древнего колодца – но так и не достиг его дна, захлебнувшись в ледяной воде.
- …знаю, спишь, можешь не отвечать. Спишь, иначе с чего бы тебе был таким добрым к нему… У тебя…просто…я…
И он насмерть запутался в своем противном, холодном языке, как змея, прикусившая собственный язык и отравившись насмерть. Франциск не был доволен этим внезапным подарком – честностью своего ennemi de longue date, ancien amour – он был впечатляюще зол, ему, взбудораженному, не желающему теперь терпеть и ждать, пока месть остынет, живому, молодому претили интриги, и претил сам Артур, мартышка, марионетка, глупая, вздорная, сильная кукла – такая слабая сейчас.
Мелькнули воспоминанием другие волосы – длиннее, мягче на ощупь, но светлые, и глаза – тоже vert, зеленые, но хитрые, круглые, несмотря ни на что веселые и бесстыжие, с непонятною загадкой, не подразумевающей ответа. Такую загадку Бонфуа раньше видел лишь в женских очах.
Замена? De remplacement?
Покачивание бедер, всех в синяках и кровоподтеках, которые оставил не он, не Франциск – и честность, вызов, в каждом движении…ни капли фальши.
- …ты должен прекратить, распустить их, эти его легионы. Это непременное условие. (3)
Франциск встал и подошел ближе к Киркланду, тот отшатнулся почти испуганно - что заставило Бонфуа улыбнуться шире своей приклеенной улыбкой. Он снял фуражку и уцепился пальцами за пуговицу английского, нарочито невоенного, костюма (сам Франция не собирался расшаркиваться), подтягивая его ближе. Внутри он дрожал от бешенства и почти отвращения, а в глазах сверкнул такой знакомый Англии развратный отблеск, не новый, идущий с незапамятных времен монархии.
Скулы Англии порозовели от желания и смущения, которые – по отношению к этому ужасному существу – ему, увы, так никогда и не удастся вытравить. Каким бы не стал Артур. Во что бы не превратился Франциск.
«Этот его Бонапарт ещё свое возьмет», - подумалось Артуру, - «Своего он совершенно точно не упустит»…
- C'est rien d'important - промурлыкал тихо Франциск, - Так мы procéder directement à …консуммации нашего…соглашения?
И наклонился, совершенно целомудренно, но внутри дрожа от ярости, коснулся губами губ англичанина. Тот, видимо, настолько соскучился, что сам обнял его за шею и углубил поцелуй – краем сознания Франция даже пожалел его немного – а ещё больше – себя, потому что не чувствовал ничего, кроме злобы. Он все делал умело, правильно, Артур таял в его руках, как и всегда, но это ничего, ровным счетом ничего не значило. (2)

URL
2011-01-08 в 23:31 

Вислу перейдем и Варту,
Польшу возродим!
Нам примером Бонапарт!
Знаем: победим!

Франциск, не раздеваясь, рухнул ничком на походную койку, уткнувшись щекою в твердую, как камень, холодную подушку – казалось, каждая косточка его ныла – о, он прекрасно знал, что не имеет никаких прав на леность и отдохновение, но ровным счетом ничего не мог с собой поделать. Устал.
Натруженные, покрасневшие от дорожной пыли глаза все никак не могли сомкнуться, стыд душил его. Пальцами он сильно сжал край серой наволочки, вдыхая впитавшийся, горький запах костра.

Как-то Бонфуа спрашивал поляка, как все-таки тот решился восстать, отчего – и тот ответил, поведя неловко голым, белым, сияющим плечом – ему было трудно говорить о чем-то всерьез, не насмехаясь; тяжело подобрать нужные слова. Он сказал несколько фраз на своем простецком, смешном языке – а Франциск понял все и так, и полез целоваться, так и не смог придумать, что и ответить: никогда раньше ему не доверяли столь безоглядно, так не было ни с одною из женщин и ни с одним из мужчин. Женщина всегда оставляет потайную лазейку, тайный ход для своего заячьего сердчишка, мужчина же просто не понимает, что значит – отдавать, отдаваться.

Феликс зашел резко, распахнув дверь – но увидев, что Бонфуа вроде как спит, закрыл её осторожнее, придержав ладонью. Переступил через валяющиеся на полу дорожную сумку и плащ – немного постоял а потом все-таки решился тронуть француза за плечо, но тут он резко перевернулся на спину сам, заставляя Польшу еле заметно вздрогнуть. Но причина была совсем не в Бонфуа – странно было бы, если бы Лукашевич не дергался. Те синяки и кровоподтеки ещё не успели зажить, а в многочисленных бойнях он успел в довесок нахватать новых.
За время, проведенное в Италии, Лукашевич успел так находиться под солнцем так, что загар скрыл россыпи еле заметных, бледно-золотистых веснушек на его остром, любопытном носу.
- Сапоги бы хоть снял, ленивец. – Грубовато и хмуро поприветствовал его Феликс, садясь на койку, подтягивая ноги и снимая свою собственную «buty». На плече его выделялась, красовалась французская кокарда, бывшая гордость Бонфуа, значок «моё», знак принадлежности. Стоило бы сорвать её и втоптать в пыль.
Лукашевич время от времени кидал на Бонфуа короткие любопытные взгляды, но спрашивать прямо по какой-то причине не хотел, хотя и мог, Франциску ли не знать.
В груди у Франции свернулся холодный и склизкий змееныш.
Он сглотнул слюну и попросил, путаясь в словах:
-Aidez-moi... Я так устал… - И поляк совершенно спокойно и встал, опустился на колени, и стал стаскивать с ног француза тесные, пропыленные сапоги, и в его скупых движениях не было ничего лишнего – только вот потом он погладил Бонфуа по колену и посмотрел на него своими зеленющими глазами-загадками без ответа.
«Часть твоих людей отправится в Сан-Доминго, подавлять восстание… Все погибнут, конечно… А тебя…тебя я оставлю при себе…Я точно же такой же, как и британская лягушка. Я тоже до смерти боюсь остаться один, мой храбрый друг. Вот и вся моя правда».
Бонфуа наклонился и поцеловал Феликса, поднимая его с колен, обнимая и баюкая его в объятиях, как заболевшее дитя. Тот прижался к нему еще ближе, вдыхая запах конского пота, костра, вцепляясь пальцами в немного потускневшие, как старое золото, пряди.
- Голову бы вымыл, дуралей…
- Я скучал… – Забормотал в мягкие льняные волосы Лукашевича своеобычные глупости Франциск. Волосы эти всегда пахли цветами и травами, как у девушки, и ничего не было слаще, чем вдыхать этот запах. – Только и думал, что о тебе.
Они переместились на койке так, что поляк оказался припертым к бревенчатой стенке, а Бонфуа лежал сбоку, рядом, дыша возбужденно и отчаянно, закинув на него ногу, и покрывая шею горячими и сухими поцелуями. Все его мысли сосредоточились на вещах более маленьких словах и понятиях (не в пример слову «предательство») - скажем, на пуговицах.
После всего они лежали рядом, полураздетые, касаясь друг друга, но не обнимаясь – Феликс этого не любил. Опершись о локоть, Франциск смотрел на спокойное лицо, круглое и белое, как луна – и зашептал – смущенно, тихо, такие старые стихи:
- Я мрачен и угрюм среди хлопот военных, как будто одержим завоеваньем стран, - на самом деле я лишь в грезах неизменных, и быть всегда с тобой , - помедлил - Вот мой военный план… (4)
Феликс улыбнулся по-хоречьи хищно, белозубо и пихнул Франциска в бок, впрочем, ничуть не покраснев – стыд был ему неведом.
- Умеешь же ты красиво говорить, вьюнок, - Хмурясь и улыбаясь одновременно, ответил Лукашевич.
Сердце Бонфуа тревожно стукнуло.
«Вьюнок – красивый цветок, обвивающийся вокруг растения и душащий его, как ведьма – ребенка».
Марш, марш Домбровский...


Матчасть:
1) Амьенский мир был заключен 25 марта, в католической традиции это соответствует празднику Благовещения
(2) Карикатура на заключение Амьенского мира. static.diary.ru/userdir/9/6/8/4/968490/64351788...
(3)Тайным пунктом Амьенского мира являлся роспуск Польских легионов, в результате чего какая-то часть полков отправилась на остров Сан-Доминго, подавлять негритянское восстание, а другая осталась там же, в Италии, и участвовала вместе с Францией в вой не с 3-й и 4-й коалициями
(4) Теофиль де Вио «Любовное отчаяние»

URL
2011-03-08 в 20:45 

безлюбовье
Передвину влево правое яйцо.
это классно.

2011-03-08 в 21:09 

Бонфуй
оу, спасибо. а я уж было потерял всякую надежду. : )
автор

URL
2011-03-09 в 13:30 

Передвину влево правое яйцо.
я не заказчик, к сожалению.

2011-03-10 в 14:51 

Ангел поддержки
здорово =)

2011-07-13 в 21:41 

Goodchild
со второго этажа полетели два ножа.один маме,другой папе.собираем урожай.
Круто *_*

     

APH: write your own history!

главная