Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
10:44 

Заявка №9

Лисявое ОБЛО
Абрахам Ван Хеллсинг/Будущая жена Абрахама.
АУ: на момент пленения Алукарда Абрахаму около пятидесяти.
Абрахам встречает прекрасную девушку и влюбляется в нее, она же принадлежит к высшему свету. Ван Хеллсинг же в него не вхож, но завоевать леди хочет безумно.
Условие фика: совместное чаепитие, Алукард на нем присутствует и читает мысли девушки, суфлируя их господину, дабы тот мог побыстрее найти ключик к сердцу женщины.

@темы: Тур II, ОС, Выполнено, Алукард, Абрахам/ОС, Абрахам

Комментарии
2010-09-04 в 21:09 

Опа, что получилось. Автор старался, но наверняка налажал страшенно.

- …удивительный выбор для столь юной и прекрасной дамы, - Абрахам рассерженно стукнул ложечкой о край чашки – ужасно некрасивый жест, но прервать этого токующего тетерева хотелось чрезвычайно. Обидно, но тот даже бровью не повел и не поморщился. – Мне кажется, это не слишком легкое чтение даже для умудренных сединами мужей, - вздохнул он, заставив очаровательную мисс Джереми скромно потупиться.
- К моему огромному стыду, я слишком долго шла к господину Канту. Его теории показались мне занятнейшими, но оригинальный слог так тяжел…
- Право, нет ничего сложнее, чем читать в оригинале Библию, - мягко рассмеялся вампир, отставив в сторону давно забытый чай, - все остальное рядом с ней – сказки Матушки Гусыни.
- Ах, как вы правы, мистер…
- Просто Влад, моя дорогая. Для вас – просто Влад.
Герр (с недавних пор мистер) Ван Хеллсинг с отсутствующим видом наблюдал за распускающими перья собеседниками. Попытался было открыть рот – не тут-то было: на какой-то вопрос по ранним софистам эта тварь ответила еще быстрее, чем опустела чашка с чаем у самого Абрахама. А после зашел разговор о фамилиях, которые новоиспеченный граф слышал впервые и не сказать, что очень рвался знакомиться.
Впервые в жизни профессор проклял свое не в меру материалистское мировоззрение. Конечно, и у него дома хватало беллетристики. Из многотысячной коллекции книг, которую начал собирать еще его прадед, целый шкаф был отведен под, как пренебрежительно отзывался Иоахим Хеллсинг, «легкое чтиво». Традиционно оно пользовалось интересом только у слабого пола в их семье – неужели станет ученый муж тратить свое время на стихи или поэзию, когда столько тайн, столько загадок еще не раскрыто? А какое собрание трудов было посвящено анатомии, биологии, химии! Редчайшие тома по геодезии и геологии, собрания сочинений самых видных ученых, посвященные астрономии и физике! Математические изыскании и философские труды со всех концов мира! Все те миры, которые открывали эти волшебные произведения искушенному читателю, были богаче и таинственнее, чем мог представить себе недалекий разум. Неужели можно было пожертвовать несколько часов «общения» с Кейнсом или Смитом в угоду какому-нибудь бумагомарателю со слезливой историей о сироте? Или, тем паче, поделке под рыцарский роман средневековья? Или стихам упаднического настроения? Профессора привлекали только древние греки, не утратившие даже с веками своей актуальности и метко очертившие на давно мертвом языке все пороки человеческого общества. С большим трудом и тратя огромные силы Абрахам еще в юности ознакомился с теми произведениями, не знать которые было бы стыдно человеку его положения. За новинками в литературе он не следил последние лет десять, веря старому мудрому греку, заявившему однажды, что в литературе есть всего четыре сюжета. И те были бессовестно захватаны и выхолощены – неужели можно найти что-то интересное в неоднократном прочтении одного и того же?
И надо же было такому случиться, что именно эти пасквильные книжонки… если бы Абрахам мог себе позволить, он бы булькнул в чашку с “Fortinum & Mason” с досады, но ему оставалось только сцепить зубы и кисло цедить обжигающий чай. И чувствовать, как обычно беспощадное сердце ученого сладко трепещет при одном взгляде на нежный овал лица смеющейся красавицы перед ним.
Все началось с той «прогулки в Свет», как шутливо окрестила ее Королева. Общество поглазело на диковинку в облике взъерошенного и нахохленного мужчины с тростью и рано выцветшими голубыми глазами, пожало плечами и отвернулось к фуршетному столу: видали аристократов и постраннее, всего лишь безобидный чудак. Интересно, какими только заслугами?.. За закуской и бокалом вина нашлась и тема для разговора, а новый объект для обсуждений и пары сплетен разной степени пикантности неожиданно даже для себя ушел слишком далеко от общих компаний, не желая обсуждать скачки или крикет. Его привлекли книги.
Профессор Абрахам свою коллекцию перевозил из Голландии почти месяц и скорбел по потерянным экземплярам (ровно шесть, но зато каких!). Некоторое время книги были в его доме единственной мебелью, они громоздились по тогда совсем пустынному дому стопками и, признаться, на свой вкус он и не стал бы ничего менять – сладкой казалась фантазия о том, что можно походя пройти и взять знакомый каждой царапинкой томик и предаваться чтению, где будет угодно, вот только старая экономка оказалась непреклонна.
Книжные шкафы салона, в котором они собрались, явно стояли более для красоты – не похож был их хозяин на человека, который каждую драгоценность, пропитанную Мыслью, держал подальше от посторонних глаз, да и корешки были совсем новенькие, незахватанные. Но пара любопытных трудов по термодинамике нашлась, изрядно озадачила и привлекла внимание.
- Вы любите Мура? – осведомился голосок позади него.
Обернувшийся Абрахам на секунду остолбенел. У уже немолодого мужчины перехватило дыхание, в горле встал комок, а слова с губ не шли вовсе – улыбавшаяся ему девушка, молодая и прелестная, была сущим ангелом, в неверном свете салона казалось, что кожа ее светится молодостью и красотой, а огромные зеленые глаза – пытливостью и остроумием.
Дальнейшее Абрахам вспоминал неизменно со стыдом. Он, вроде бы, окончательно стушевался, хотя никогда до этого не пасовал даже перед языкастыми студентами, начал нести какую-то чушь про Декартову систему, а потом, вовсе забывшись, о последних открытиях в области лечения печени. Только перехватив откровенно непонимающий взгляд молодой леди, Абрахам остановился, покраснел, спешно выпалил что-то и поспешил откланяться – благо, время позволяло это сделать.
Молодая леди Джереми (Люси, ее звали Люси, скрывался в этом какой-то знак свыше) была известной в Лондоне особой, одной из самых завидных невест – и не только по причине богатого приданого. Вспоминая ее голос и улыбку, профессор забывался. А все потому, что старый дурак пятидесяти лет отроду умудрился влюбиться как последний школяр с неотмытым от чернил носом. И даже зачастил в Свет, каждый раз «случайно» сталкиваясь с мисс Джереми и неизменно выставляя себя идиотом, каких свет еще не видывал. Всякий раз видя ее вежливую и немного вымученную улыбку (еще бы, какой-то недотепа и эксцентрик пристает к симпатичной леди, а та даже отказаться от разговора не может из вежливости!), Абрахам страдал. Ван Хеллсинг прекрасно понимал, что еще немного, совсем немного, и какой-нибудь счастливчик приподнимет свадебную фату с ее лица и коснется губ скрепляющим Клятву поцелуем. И это будет не он! Не он, а какой-нибудь молокосос с папашей, у которого слишком много денег! И дела до благородных порывов души какого-то голландца, желающего так страстно, как позволяло сердце, осчастливить ее, молодой леди нет и не будет никакого дела.
Абрахам был расстроен настолько, что даже экспериментам над главным своим «объектом» стал уделять непростительно мало времени. Алукард (все еще звавшийся Владом, но эту дурь можно было выбить) что-то подозревал и ухмылялся, даже когда серебряная спица вошла в печень на восемь дюймов, прошив ее насквозь. И однажды это зубастое порождение Дьявола, откровенно потешавшееся над терзаниями своего нового хозяина, завело разговор о том, что действительно понять женский ум не дано ни одному профессору, а единственный выход – это действительно влезть к женщине в голову. Вид тварь при этом имела самый беспечный, но взгляд – выжидающий.
И, разумеется, даже то, что Абрахам был истерзан любовной горячкой, не оправдывало его. Идея не раз посещала его, но высказывать ее хотя бы шепотом он не решался. И потому дождался приглашения и уж очень быстро выпалил:
- Ты сможешь это сделать? – досадливо на себя же поморщившись. Как низко пал он сам, если!..
- О, конечно мог, хозяин, - только этот когда-то мужчина, а теперь труп без права на имя, мог так произносить это слово, что оно было больше похоже на оскорбление. – Более того, вы имели возможность убедиться шесть лет назад, насколько я хорош и обходителен бываю с женщинами.
Абрахам не мог не согласиться с последним доводом и насупился еще сильнее.
- Чего ты хочешь? – лаконично спросил он, давно уже понявший, что в общении с монстром лучше избегать длинных формулировок.
Раб, не растерявший, однако, ни капли спеси, скрестил по-турецки худющие конечности, и нараспев предложил:
- Для начала хоть какую-нибудь одежду. Обещаю сей ценный подарок сохранить до конца своих лет и всячески лелеять, - иронично произнес он, деревенским и совершенно ему не шедшим жестом почесав лодыжку со следом от серебряных кандалов пяткой.
- А после?
- Вы хотя бы на месяц перестанете меня пытать, - добавил Влад (Алукард, Алукард!) уже совершенно серьезным тоном. – И соизволите, наконец, изготовить мне гроб, если не хотите, чтобы я загнулся до первого же полнолуния.
Условия были божескими. Смущало Абрахама только одно – они были. Тварь все еще отказывалась подчиняться, сколько бы осиновых розг не было сломано о ее хребет. И пытаться заставить ее помочь в этой ситуации… нет, лучше притвориться благородным джентльменом, чем выглядеть упрямым дураком и воротить нос от хоть какой-то помощи только потому, что она не бесплатная. И тем более так добиваться расположения дамы… одна мысль об этом заставляла пунцоветь, но Абрахам готов был даже на самый отчаянный шаг.
Костюм по последней моде сел на этого щеголеватого денди как вторая кожа, новый гроб, пусть и с ехидной надписью, был обласкан ладонью и трепетно окрещен «питомцем», а сам носферату поклялся выдавать все сокровенные мысли и думы молодой леди, приглашенной на традиционный пятичасовой чай.
Но пока что выходило, что ехидный голос вампира в голове не раздавался, зато сам Алукард, истосковавшийся по приятному женскому обществу за шесть лет, уже почти вскружил молодой леди голову! Да как он посмел, выродок!

URL
2010-09-04 в 21:09 

«Ты забываешься», - не выдержал Абрахам первым и почти скрипнул зубами, когда подавшийся вперед вампир «снял волос» с плеча мило порозовевшей Люси.
«Ах, да, - беспечно откликнулся вампир, - я совсем забыл, такие мелочи неизменно вылетают из головы». – Абрахам сурово насупился, вызвав в свою сторону один настороженный взгляд со стороны девушки, и тут же усмирил ярость, с преувеличенным вниманием рассматривая одиноко кружащуюся чаинку на поверхности воды.
«Ну?»
«Хм… - неопределенно откликнулся вампир и продолжил тоном каким-то… веселым. – Кажется, я нашел то, что вам нужно, если хотите блеснуть умом».
- В литературном мире в последние годы столько сенсаций, - вздохнул Алукард вслух, заставив отчего-то леди Джереми скромно покашлять в кулачок.
«Похвалите Генри Джеймса», - отрывисто посоветовал голос вампира в голове Абрахама.
Доведенный до крайности намеками, которые у этого сытого и ухоженного, молодого и обаятельного (только внешне, знала бы леди, что у этого монстра внутри!) были в каждом жесте, Ван Хеллсинг, не произнесший за вечер ни слова, даже не подумал над советом.
- Например, Генри Джеймс, - возвысил он хорошо поставленный голос лектора, громко тюкнув чашкой о кофейный столик. – Молодой человек, - интересно, угадал ли он с молодым человеком? Ладно, можно списать на возраст, - делает удивительные успехи. Я мало у кого встречал столь оригинальную фабулу и живых героев. Они полюбились мне с первого взгляда…
«…в «Повороте винта», профессор».
- …в романе «Поворот винта», - торжествующим тоном закончил он. – Редко кто может так импонирующе описать…
«..центральный мужской образ…»
- …настоящего мужчину и не попасть впросак.
Видимо, от неожиданности у молодой леди разжались пальцы: звякнула о столик ложечка.
«Закрепите успех. Помяните Элинор Глин».
- А если вспомните об Элинор Глин? – сосредоточенно помешивал Абрахам чай, подбодренный тонкой улыбкой Алукарда. – Переживания…
«…девушки, чувственные переживания девушки».
- …девушки описаны в нем столь трепетно, столь чутко. Дама обладает настоящим талантом передавать эмоции.
Как часто бывало в присутствии взрослого мужчины, леди Джереми кокетливо покраснела.
«Закрепите успех, помяните «Телени», Хозяин».
- Но, пожалуй, моей настольной книгой в последние годы стало сочинение «Телени», - жестом истинного знатока Абрахам поднял чашечку с чаем.
«Любовная линия, Хозяин».
- Мое сердце сжималось, когда я читал историю любви, описанную метким писательским пером. Я не мог представить себе чего-то более…
«Ну и в довершении - Лисистрата».
- …прекрасного со времен прочтения Лисистраты, - машинально произнес Абрахам название одной из пьес Аристофана, над которой в свое время вдосталь насмеялся.
И лишь после этого понял, почему улыбка вампира такая сочувствующе-глумливая, а лицо молодой леди уже не розовое от здорового румянца, а бордовое, как хорошее вино.
«Тварь! Ты же обещал говорить то, что она думает!»
«Она вспоминала эти романы на протяжении нашего с ней разговора, - пожал плечами Алукард, - правда, не скажу что в очень доброжелательном тоне».
Тиканье напольных часов показалось оглушающим, а тишину можно было резать ножом и намазывать на хлеб. Один только вампир, как ни в чем ни бывало, продолжал прихлебывать чай и стрелять в сторону замерших смертных выжидающим взглядом.
Последовавшая за этим сцена сумбурного прощания еще долго при одном воспоминании о ней заставляла Алукарда содрогаться от хохота так. О, как же смешны эти смертные в своих попытках понравиться друг другу! То, что на следующий же день он получил двойную норму святой воды в глотку, было ничем по сравнению с маленькой, но такой сладкой местью, которую он осуществил.
С другой стороны, вампир удивился едва ли не больше хозяина, когда Абрахаму пришло приглашение. На традиционный пятичасовой чай в поместье Джереми. «Для обсуждения последних книжных новинок», - как значилось в короткой прилагавшейся записочке.
«Однако, вкусы у этих эксцентриков», - подумал носферату и смежил веки глаза, любопытно приоткрывшегося в тени за спиной у читающего какую-то ересь о театре Абрахама.
Дальнейшая судьба этой парочки мало его волновала. Вампиру ничего не стоило избавиться от Печати и сбежать от хозяина уже через пару месяцев после заточения, но путешествие за изнанку силы оказалось более… интригующим, чем он мог себе представить. Как бы дальше не складывались дела у молодой ценительницы литературы и немолодого профессора – это должно быть крайне интересным. И он, по возможности, постарается принять в этом деятельное участие.

URL
2011-08-27 в 01:09 

легко читается

URL
   

Hellsing Fluff

главная