20:30 

Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер

Собаки тоже смеются, только они смеются хвостом. (с) М. Истман
По просьбе Мелфа и заради возможного интереса других геноссен, выкладываю на всеобщее обозрение фрагменты дневника Альберта Шпеера, который герр архитектор тайком писал на тувалетных бумажках (очень надеюсь, что неиспользованных), будучи заключенным тюрьмы Шпандау.

Переводы эти я выкладывал когда-то на Самолетике, а редактировать мне, честно скажу, лень. Пускай останутся со всеми датами и вставками.))


Самолетик Руди
Коричневый Город => Тюремный садик Фламмера => Тема начата: Heinrich Flammer от 20 Авг., 22:40:48



--------------------------------------------------------------------------------
Название: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 20 Авг., 22:40:48
--------------------------------------------------------------------------------

10 мая
Несколько дней спустя, Ширах сообщил мне ответ Геринга: «Геринг по-хорошему предупреждает Вас не впутывать во все это Гитлера. Он сказал мне передать Вам, что обвинит Вас в преступлении, если Вы втянете в это фюрера». Несколько более дерзко, чем это для меня характерно и чем я в самом деле был настроен в тот момент, я ответил, что мне плеавать на пустые угрозы Геринга, и что он может идти к черту».
[…]
Некоторое время спустя Ширах зачитал свое впечатляющее заявление, признавая свою вину в том, что воспитывал немецкую молодежь в вере в человека,являвшегося многомиллионным убийцей. Геринг был разъярен и кричал со скамьи подсудимых достаточно громко, чтоб слышали все присутствующие в зале суда, что Ширах дурак, предатель, дегенеративный молодежный лидер, которого через пару десятилетий никто и слушать бы не стал, если бы со всеми этими демократами было покончено.
Мы же, Фричу, Функ и я, поздравили Шираха за ланчем. Он был доволен собой. «Этим заявлением я положил конец цветению легенды о Гитлере». Ширах склонен к уступчивости и легко поддается влиянию, так что его сопротивление давлению прежнего друга Геринга – значимый момент. Я предложил ему перейти на «ты», и он взволнованно принял это предложение. «Геринга удар хватит», мстительно заметил я.

[ОТБИЛ!!!))))))]

читать дальше

URL
Комментарии
2008-11-07 в 20:33 

Собаки тоже смеются, только они смеются хвостом. (с) М. Истман
6 марта 1962

Сообщив последние новости, Шарков сегодня рассказал мне, что думает о партийных функционерах SED (Sozialistische Einheitspartei Deutschlands). Кажется, они жутко напугали его своей дисциплиной и бережливостью. «Немцы под Гитлером жутко, - сказал он, - и немцы под Ульбрихтом тоже. Всегда все безупречно. Всегда все в порядке». А потом, неожиданно перескакивая на меня: « Вы вот тоже со своим садом».

9 марта 1962

Отношения с ширахом опять пришли в упадок. Между нами постоянные трения, и я давным-давно задаюсь вопросом, что в нем такого, что так раздражает меня. Определенно, дело не только в разнице темпераментов и характеров, и не только в несхожесть взглядов на прошлое разъединяют нас. Возможно, более решающим фактором является то, что у него нет того, что я называю линией отступления, без которой ни одно человеческое существо не может быть в мире с собой. Для меня такой линией была и есть архитектура; для Деница и Редера – их искусство ведения боя; для Нейрата – образование и призвание дипломата. У Шираха же нет ничего. Пятнадцати или шестнадцатилетним школьником он встретил Гитлера и вскоре после этого, в начале учебы в университете, сделал Гитлера центром своего существования. Он не обучился никакой профессии и никакой профессией не занимался на практике, - он был просто функционером.
Иногда я задаюсь вопросом, какое значение имела для него его писательская деятельность, его поэзия. Он всегда считался одним из ведущих поэтов-лириков Третьего Рейха. Но пишет ли он что-нибудь здесь? Я никогда не слышал, чтобы он говорил об этом. А ведь история европейской литературы учит нас, что тюрьма способствует проявлению творческих способностей. Как много великих трудов обязаны своим появлением тюремному заключению. В случае с Ширахом, по-моему, его поэзия была всего лишь частью работы функционера; за ней не стоит ни артистический темперамент, ни желание передать свое видение реальности, но лишь стремление выразить благоговение и почитание. И как только предмету его благоговения пришел конец, пришел конец и поэзии; его творческие способности умерли вместе с Гитлером.
Если я правильно вижу ситуацию, вот, что разделяет нас. Мы оба считаем себя прежде всего художниками. Но строго говоря, он не художник.

[Забавно. Ширах ведь говорил то же самое о Шпеере. Интересно, они это обсуждали или пришли к такому выводу друг о друге по отдельности?..)))))))]

10 марта 1962

Ошеломлен, прочитав то, что написал вчера. Разве все, что я сказал в той записи, не относится также и ко мне? Почему я не рисую и не черчу? Аргумент, что все, спроектированное здесь мной, все равно не будет построено, не пройдет. Буле, Ледо и даже мой любимый Джилли часто работали лишь для чертежного блокнота. Сколько способен был создать за эти шестнадцать лет заключения?! Если уж я не собираюсь войти в историю архитектуры посредством возведенных зданий, я мог бы по крайней мере дерзко отвоевать себе место роскошно задуманными планами. Может, у меня тоже отсутствует подлинное желание придать форму реальности? В своей страсти к самовыражению, не обязан ли я творческими способностями одному лишь Гитлеру?

14 марта 1962

Еще раз возвращаясь к вопросу о нас с Ширахом. Возможно, прежде всего паралич тюремного заключения причиной тому, что я не спроектировал ничего, кроме нескольких загородных коттеджей для охранников: ни зданий театров, ни школ, ни административных зданий. Я вынужден признать, что на пути у меня стоят не внешние обстоятельства, ведь сделал же я тысячи, если не десятки тысяч записей. Должно быть, это внутреннее , психическое давление, которому я подвержен здесь, в Шпандау, и которое имеет меньше отношения к отбываемому наказанию, нежели к осознанию вины.
Но если это так, и, следовательно, если я реабилитирую себя, тогда, в определенном смысле, я должен реабилитировать и Шираха. Или мое понимание всегда ограничено лишь пониманием себя самого?


19 марта 1962

Сегодня на завтрак я ел присланную Хильдой выпечку, которую Ульф вовремя не вынул из духовки. Она невыносимо тверда, когда ее жуешь, создается такой шум, что я решаюсь есть ее только когда над нами пролетает самолет.

[Детки кормили папу тем, что выбросить было жалко, а есть невозможно.)))))]

--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 7 Ноя., 18:43:13
--------------------------------------------------------------------------------

6 января 1951

После полуденного отдыха Лонг вошел в камеру Гесса и выкрикнул командным тоном; «В сад!» Гесс не пошевелился. «Давайте, давайте!» Гесс со стонами сообщил, что у него только что был приступ. «Никаких приступов, лучше в сад», безжалостно сказал Лонг на языке, который считает немецким. Снова долгий шумный спор. Наконец появился старший охранник Террей и промурлыкал: «В саду красиво». К удивлению всех нас, Гесс отправидся в сад без дальнейших протестов.

5 апреля 1951 Будучи архитектором, привыкшим подсчитывать «кубатуру» зданий, я только что приблизительно прикинул что тюрьма, занятая нами семью, занимает примерно тридцать восемь кубических метров. По сегодняшним ценам стоимость здания колеблется в пределах семи-восьми миллионов марок. Моя одна седьмая, таким образом, соответствует небольшому дворцу, который обошелся бы больше чем в миллион марок. Еще никогда в жизни не жил так расточительно!
…Ежегодный бюджет Шпандау приблизительно равен тому, что затрачивалось на содержание Бергхофа.

14 июня 1951

Словно бы проглотил уксуса, Гесс с кислым лицом смотрит на мой каменный садик. «Не нахожу в этом никакого удовольствия. Цветы напоминают мне о внешнем мире!» Все мои сотоварищи по садоводству склоняются к выращиванию полезных растений: редиса, гороха, лука, клубники и помидоров. Дениц стал специалистом по помидорам. На его кустах томатов есть грозди с сорока - пятьюдесятью плодами. Ему нравится, когда кто-то в его присутствии начинает подсчитывать их.

18 июня 1951
Вчера Пиз принес мне губную помаду, чтобы я раскрасил несколько зеленых ягод клубники в красный цвет. Каждое утро новый американский охранник съедал, с очевидным удовольствием и прямо у нас на глазах, ягоды, которые созрели за ночь. Сейчас он стоит у грядки сплевывая и чертыхаясь, но завидев, что все, включая других охранников, смеются, он, в конце концов, присоединяется к нам.

URL
2008-11-07 в 20:37 

Собаки тоже смеются, только они смеются хвостом. (с) М. Истман
--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 8 Ноя., 19:30:58
--------------------------------------------------------------------------------

Шестой год

1 января 1952

Новогодняя прогулка в полдень. Всегда одно и то же: Дениц гуляет с Нейратом, Ширах – с Редером и Функом. Мне остается Гесс. Я подавлен, и, возможно, сейчас не время составлять что-то вроде предварительного баланса, но велико в такие дни искушение сделать это. Мысль о том, что начался восьмой календарный год можно принять спокойно, только в случае, если находишься в состоянии полнейшей апатии. Когда я думаю о том, что сделал за эти годы, почти за десять лет этой короткой жизни, я осознаю, что все мои усилия, все интересы были направлены на настоящее гораздо в меньшей степени, чем на прошлое и будущее. Все время это была конфронтация с первым и подготовка к последнему. Но в действительности, подготовка к чему? Изучал ли я языки, читал ли книги, профессиональные журналы или делал зарядку, - я все время убеждал себя, что должен держаться, не должен сдаваться, что жизненно необходимо вернуться в реальную жизнь психически и физически неизменным. Но разве моя реальная жизнь не здесь? Все указывает на то, что я останусь в Шпандау следующие пятнадцать лет. Почему я пытаюсь обмануть себя? Я выйду из этой тюрьмы стариком. О каких новых начинаниях может идти речь? И дети к тому времени будут жить своими семьями, и семью, в которой я живу в воображении, давным-давно развеет четырьмя ветрами. Мысленно я взбираюсь на горы, плыву по реке в лодке, отправляюсь в требующие усилий путешествия. Но ко времени моего выхода на свободу у меня будет подагра, и любая прогулка станет для меня непосильной. Старик из давнего прошлого вернется, чтобы стать предметом смущения соседей и друзей. Все иное – лишь самообман. Я веду себя так, словно у меня впереди целая жизнь, а все это – лишь интерлюдия. Но эта камера, этот жалкий садик, мои эксперименты с бобами и шутки с охранниками, - это все, что мне осталось. Все, что будет после – лишь эпилог.


8 февраля 1952

После купания Функ завел разговор о предсказании: в этом году должен умереть великий государственный деятель, о котором будет скорбеть Западный мир, и другой, чью смерть будут радостно приветствовать. «Два дня назад, - заключил он, - был траур по королю Англии». После чего Гесс мрачно произнес: «Значит, скоро умру я».

25 февраля 1952
Из семи сотен подавших заявление, Хильда была выбрана Американ Филд Сервис для поездки в Америку на год в качестве ученицы по обмену. Она будет жить там в семье. Стоит ли мне попросить ее прийти увидеться со мной на пятнадцать минут? До сих пор ко мне не приходил никто из детей. Шираха навещают по одному из его сыновей каждые два месяца, но после каждого посещения они уходят в слезах. Я отказался от этой идеи.

1 апреля 1952

Вчера у Нейрата был тяжелый сердечный приступ. В коридоре слышны были взволнованные шаги и сдерживаемые крики. Сегодня мы узнали, что он близок к смерти. Но, кажется, наступило некоторое улучшение. Последнее время мне казалось, что наши с ним отношения стали несколько теплее, хотя он всегда остается аристократически отчужденным. Но он единственный заключенный, чье отсутствие стало бы потерей для меня.

19 апреля 1952
Приступы Гесса часто бывают вызваны самыми незначительными вещами, например, он отказывается подчиняться требованию выходить в сад или идти купаться, мыть камеру, или, фактически, протестует против всего, что требует физических движений. Вот и угроза заставить нас плести корзины тоже побудила его к протестам. И даже теперь, когда угроза миновала, Гесс продолжает жаловаться и стенать часами. По ночам тоже. В пустом коридоре это звучит ужасно. Никто не знает, испытывает ли он на самом деле боли. Даже доктора, которые верят ему, сомневаются, что причина тут в болезни органов, потому что рентген ничего не показал.


20 апреля 1952

У каждого из нас случаются приступы плохого настроения или тюремного психоза. В настоящий момент Ширах, кажется, вошел в штопор. Он открыто порвал со мной и больше даже не отвечает на мои приветствия. Почему, мне неизвестно. С другой стороны, наши отношения с Деницом последнее время улучшились.
Белье выстирано. Идет дождь. Сегодня, кстати сказать, день рождения Гитлера.

23 апреля 1952

Молчание Нейрата чем-то раздражает, в нем есть элемент высокомерия. Что дает ему право на такую обособленность? В конце концов, мы все связаны прошлым, почти в равной степени, и каждый из нас хотел бы разыгрывать такую обособленность. Я знаю, я хотел бы.

13 июня 1952

Три дня назад Редер пожаловался французскому директору на Гессовы ночные стоны. Он утверждает, что они расстраивают его нервную систему. Майор Брезар спросил Нейрата, Деница и меня, мешает ли и нам Гесс спать, но мы ответили, что нет.
Сегодня в девять утра Майор Брезар, который обычно довольно сносен, вошел в камеру Гесса и прокричал: “Allez, allez, ‘raus!” Гесс поднялся. Брезар приказал охранникам вынести из камеры до вечера одеяла и матрас. Гесс уселся на стул и принялся стенать. В половину двенадцатого Пиз и я вернули ему постельные принадлежности. Полчаса спустя русский директор подчеркнуто дружелюбно приказал мне снова вынести матрас и одеяла. Столь же дружески я ответил, что не стану участвовать в принятии мер против собрата по заключению. Но Гесс разрешил безвыходное положение, попросив меня сделать это.

14 июня 1952

Когда в шесть утра я пошел умываться, увидел в камере Гесса жестикулирующего Брезара. Постельные принадлежности кучей были свалены на полу. Пиз пальцем не пошевелил, чтобы подчиниться приказу директора и вытащить Гесса из постели силой. После ухода Брезара Пиз сказал: «За все мои годы общения с заключенными ничего подобного не случалось ни разу». Русский директор, который вскоре после этого увидел одеяла на полу, кажется, тоже испытал угрызения совести. «Нет kultura. Это не мой приказ; я ничего не знаю об этой мере». Но совсем скоро Гессу сообщили, что до дальнейших распоряжений постель и постельные принадлежности будут вынесены из его камеры с половины седьмого утра до половины десятого вечера.
Я подозреваю, что Ширах, Функ и Редер Inc. Затеяли хитрую игру. С одной стороны они поддерживают Гесса в его упрямстве, с другой стороны – возбуждают охрану против «этого симулянта», нарушителя их ночного сна. Но когда с Гессом плохо обращаются, Функ пишет доклады об на волю, в которых преувеличивает страдания Гесса. Сегодня утром, когда я сказал ему, что в ходе ловких расспросов мне удалось более-менее точно установить, что Гесс притворяется, Функ коротко ответил, что теперь слишком поздно, потому что он уже сообщил всю историю своему связному.

URL
2008-11-07 в 20:38 

Собаки тоже смеются, только они смеются хвостом. (с) М. Истман
--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 10 Ноя., 23:29:32
--------------------------------------------------------------------------------

15 июня 1952
Сегодня на тюремную дверь приклеили извещение о том, что Номер Семь может оставаться в постели по утрам до половины девятого, когда его мучают боли. Это официальное признание того, что Гесс болен. Тем не менее эта болезнь не воспринимается всерьез, поскольку медик говорит, что делает ему лишь инъекции ‘aqua distillata’ [дистиллированной воды], такой трюк часто применяют по отношению к истерикам.
Сегодня утром в медкабинете Редер раздраженно сказал охранникам Хокеру и Воггу, что они зря сдались, что с Гессом следует обращаться грубо; на самом деле никакой боли он не испытывает. Услышав это, Дениц пришел в ярость. В умывальне он сказал мне и Нейрату: «За такое Редер поплатился бы в лагере для военнопленных. И, я считаю, поделом. Это ужасно не по-товарищески. У Гесса есть право симулировать, если ему так хочется. Мы должны поддерживать его, а не расстраивать. Нам даже не следует говорить ему, что успокоительные инъекции – всего лишь трюк. Невозможно предугадать, что он тогда вытворит».

17 июня 1952

Через четыре дня Гесс сдался. Теперь он поднимается минута в минуту и педантично подчиняется ежедневному режиму. Сегодня мы выносили в сад одеяла, чтобы развесить их на солнце. Гесс нес лишь одно из своих одеял, за ним следом, словно какой-нибудь лакей, рысил главный охранник Террей с пятью остальными одеялами в руках.
Чтобы отвлечь Гесса, я присел к нему на скамью поболтать.

[Я не знаю, что такое Pan-Europe, но из разговора следует, что идея Единой Европы. Поправьте меня, если это не так. В общем, дальше они обсуждают эту идею.]

«Неплохая идея, - задумчиво заметил Гесс, но, к сожалению, единственная европейская нация, которая хочет этого, это та, что оказывается впереди прочих с любой из моментов времени».
Я рассказал Гессу, что осенью 43-го хотел создать общеевропейскую систему производства, но Риббентроп воспротивился этому на основании того, что только он как министр иностранных дел должен распоряжаться вопросами взаимоотношений с другими странами. Гесс заинтересовался: «А что именно Вы намеревались сделать?» Я объяснил, что хотел объединить различные ветви производства по всей Европе в «кольца», аналогично той организационной системе, что я использовал у себя в министерстве. Например, угольное производство, производство стали, машиностроение… В каждом случае президент был бы выдающимся экспертом в данной области, будь н француз, бельгиец, итальянец или норвежец. Секретарем каждого «кольца» был бы немец. Гесс, бывший секретарь фюрера, задумчиво прокомментировал; «А Вы не так уж глупы!! Несколько минут мы сидели в молчании. Затем Гесс сказал: «В конце концов, секретарь регулирует все».

… После пятиминутной паузы Гесс прервал молчание, сказав: «Я сам себе надоел. У меня больше нет желания протестовать. Теперь я делаю то, что они требуют. Это конец, моральный упадок, поверьте мне!». Я попытался переубедить его, указав на то, что он многое выигрывает, идя на уступки. «Может быть, - ответил он, - но я больше не тот, кем был».

--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 11 Ноя., 13:45:41
--------------------------------------------------------------------------------

Из мемуаров

Пусть тут будет, - все равно про Шпеера :)


«Ежегодно на Цеппелинфельда проводился съезд так называемых амтсвальдеров, средних и низовых партийных функционеров… В большинстве своем за время пребывания на невысоких постах они успели рзажиреть и просто невозможно было ожидать от них четкого построения. Эта проблема не раз обсуждалась в оргкомитете партийных съездов, поскольку появление амтсвальдеров непременно вызывало саркастические замечания Гитлера. :DИ меня осенила спасительная идея: заставить их маршировать в темноте! ;D [Уйди с глаз моих! ;D]

Однако, когда дело доходило до закладки первого камня, невозможно было оставить в темноте сановников, министров, рейхсляйтеров и гауляутеров, хотя и они не могли похвастаться импозантной внешностью. Церемонимейстеры выбились из сил, пытаясь научить их хотя бы строиться в одну линию :D».

«…я избегал контактов в партии. К этому могу добавить, что и партийные шишки сторонились меня, поскольку считали выскочкой, но чувства всяких рейхсляйтеров и гауляйтеров меня не интересовали, ведь сам Гитлер всецело доверял мне».

«…там на длинных столах были кучей свалены подарки Гитлеру ко дню рождения – по большей части безвкусная дешевка, присланная рейхсляйтерами и гауляйтерами… Гитлер одобрял одни подарки, подсмеивался над другими, но, честно говоря, большой разницы между ними я не видел».


Сколько презрения и брезгливого отвращения! Стоит ли после этого удивляться его неприязни к Шираху? Он просто воспринимал его как представителя этой неприятной ему команды.


Шпеер и в мемуарах, не только в шпандавских дневниках упоминает об этом случае – «один из моих близких знакомых так сформулировал наши удивительные отношения: «Знаете, кто Вы? Неразделенная любовь Гитлера!».


Что, Альберт, в душу запало? ;)

--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 11 Ноя., 21:18:14
--------------------------------------------------------------------------------

4 июля 1952
Сегодня Редер с неожиданной горячностью сделал мне выговор за невинное замечание по поводу презрения Гитлера к другим людям. Ширах присоединился к этим упрекам; Дениц и, как ни странно, Функ, также следили за этим с очевидным удовлетворением. Ширах в особенности упрекал меня за неверность. Нельзя осуждать Гитлера, сказал он, за то, что он так и не сдался и держался до последнего дня. Фактически, это единственное, за что им можно восхищаться. Даже когда он сделался настоящей развалиной, он изменить судьбу. В этом, настойчиво утверждал Ширах, Гитлер определенно остался верен себе.
Как всегда мы не старались продолжить спор, - каждый вернулся в свою камеру. После того, как ключ повернулся в замке, я попытался установить для себя самого, когда началось то, что они называют моим предательством.

… «Мой дорогой Шпеер, - говорил он [Гитлер] в заключение, пытаясь вернуть нашу былую близость, - не позволяйте разрушению смутить Вас. И Вас не должен беспокоить плач людей».
Это было сказано тет-а-тет, но каждый слышал от него подобное, включая Функа, включая Шираха, включая Денница. И все же Гитлер, настроенный подобным образом, хотя они как раз напротив имели бы больше оснований критиковать его, впечатляет их. Они принимают за добродетель солдата то, что было лишь бессердечностью в преддверии тотального уничтожения. По меньшей мере, в этом отношении он по-прежнему остается для них кем-то вроде Фредерика Великого. Для меня он всего лишь Аттила.

22 июля 1952
Только что Донахо небрежно вручил каждому из нас по плитке шоколада и бутылке пива. Гесс, как всегда, отказался, заявив, что это незаконно. Я поспешно проглотил мое первое за семь лет, пиво; но спрятал шоколад в носок, чтобы тихонько съесть его ночью.

[Ну Берт! Если хочешь съесть конфету – ешь один и в темноте!))))) Еще в носок. Я сразу вспомнил Форреста Гампа, который делал лимонад, выдавливая сок из лимонов, которые клал в носок, а потом удивляясь, почему лимонад имеет неприятный привкус и запах!))))))]

30 августа 1952
Донахо принес «Нюрнбергский дневник» Гилберта, тюремного психолога в Нюрнберге. Должен признать, что он воспроизводит атмосферу с изумительной объективностью. Его суждения абсолютно верны и правдивы; я едва ли стал бы что-то менять в изложении событий. Тем не менее, взглянуть на наиболее тревожные моменты своей жизни, воссозданные столь объективно, представляет собой интересный опыт. Это ново: читать о себе так, словно ты давным-давно умер.


7 сентября 1952

Возвращаясь с работы в саду, я увидел выходившего из моей камеры русского охранника Гурьева. За время ежедневной проверки камеры он свалил в кучу постельное белье, одежду и все, что у меня есть. На столе в беспорядке валялась бумага и чертежные принадлежности. У меня сдали нервы, и я отказался войти в камеру, хотя повар, принесший еду, уже ждал за железной дверью камерного блока; он не имеет права входить, пока двери всех камер не запрут. Летам успокаивающе заговорил со мной, убеждая меня быть разумным, в то время как Гурьев с интересом наблюдал за моей вспышкой гнева. Через некоторое время я сдался и измотанный улегся на остов кровати. За едой я не пошел.

10 сентября 1952
В моей камере снова хаос. Даже хуже, чем та свалка, что была три дня назад. Интересно, с чего Гурьев на меня взъелся. По моей просьбе дежуривший британский директор Ле Корну пришел взглянуть на это. Он со всей очевидностью не одобряет происшедшее. Новый охранник Эбрун тоже покачал головой. Гесс же, напротив, груб со мной, возможно, потому, что я рассказал ему о книге Дональда Робинсона [Книга называлась «Сто самых важных людей в мире на сегодняшний день». В ней речь шла и о Шпеере, причем автор высказывал мнение о том, что через пять лет Шпеера выпустят на свободу и мир снова услышит о нем. Сам Шпеер смотрел скептически на такое предсказание.]. Я попытался умиротворить его, но он стал еще более гадким и враждебным.

22 сентября 1952

[За отказ входить в камеру Шпеер был наказан карцером, запретом чтения, выхода в сад и предоставления письменных принадлежностей.]

Сегодня третий день из семи. Но британский врач в тайне выписал мне по моей просьбе три таблетки теоминала [любимые колесики всех шпандавцев]. Лекарство просто стирает психический эффект наказания. К удивлению всех я так же свеж, как в первый день, хотя, подвергнувшись такому же наказанию, Гесс через четыре дня корчился на полу.

URL
2008-11-07 в 20:38 

Собаки тоже смеются, только они смеются хвостом. (с) М. Истман
24 сентября 1952

Пятый день. Нейрат и Гесс открыто проявляют свою симпатию, а Дениц осторожно выражает участие; Функ, Ширах и Редер избегают меня. Они предсказали охранникам, что сегодня я сломаюсь. Очевидно, мое спокойствие их раздражает. Странно, что произошло с нами. Что за враждебность разрастается в условиях чрезмерной близости!

--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 26 Ноя., 20:11:07
--------------------------------------------------------------------------------

СЕДЬМОЙ ГОД

3 октября 1952

Мы были в саду, и я пересказывал последние новости, которые узнал от Лонга: об открытии советского съезда. Были обнаружены секретные связи между русской и французской администрациями в Берлине. Гессу тоже захотелось послушать, но в этот момент за его спиной появился Гурьев, о чем Гесс не подозревал. Я поспешно обратился к нему с вопросом: «Герр Гесс, не могли бы Вы подержать для меня вот эту доску?» Ошеломленный столь возмутительной просьбой, он, ни слова не сказав, развернулся и уселся на свою скамью. Позже я сказал ему: «Это же был единственный возможный способ предупредить Вас». «Но просьба была чрезвычайно странная», - сухо ответил Гесс.

5 октября 1952 года
Неделю назад девять исписанных страниц были найдены под матрасом Деница. <…> Новый русский директор, энергичный, как все они бывают поначалу, конфисковал у Шираха «Призывы» - календарь с выдержками из Библии на каждый день. Ширах делал в нем записи о предписанных лекарствах и отмечал дни рождения членов семьи.
Русский офицер, контролирующий религиозные службы, сидя на унитазе, который все ее уродует нашу часовню, несколько раз в ходе службы услышал фразу «будьте вооружены». Рапорт: Капеллан говорил о вооружении. Теперь он должен представлять свою проповедь на рассмотрение в письменном виде, прежде чем читать ее нам.

14 октября 1952

Большая всеобщая ссора из-за проблемы освещения. Все хотят разного. Дениц, Нейрат, Гесс и я – против предложения Шираха о том, что надо вкрутить слабые голубые лампочки, потому что в таком случае читать будет вообще невозможно. Яростный спор. Функ отступает шагов на десять и ругает вначале Нейрата, а потом всех нас. Когда он доходит до грубых эпитетов, я кричу в ответ: «Вы разговариваете, как водитель грузовика!». Он внезапно замолкает. Впервые за семь лет – такая сцена, и, что хуже всего, на глазах охраны.


--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 30 Ноя., 19:02:15
--------------------------------------------------------------------------------

«Когда я благодарил его и произносил партийное приветсвие «Хайль, мой фюрер!», он иногда отвечал: «ХАйль, Шпеер!»… подобной чести редко удостаивались Геринг, Геббельс и многие другие приближенные. В подобные моменты я чувствовал себя так, словно получил орден, и не замечал в этой фамильярности некоей снисходительности. Хотя очарование его личностью и возбуждение от причастности к окружению Гитлера давно прошли, хотя я уже не занимал уникальную должность его личного архитектора, хотя я стал одним из множества правительственных чиновников, слова Гитлера нисколько не теряли для меня магической силы. И если уж быть точным, то целью всех интриг и закулисной борьбы было услышать от Гитлера такие слова или добиться его благосклонности… Телефонные звонки Гитлера становились все реже и постепенно прекратились. Мне трудно вспомнить точную дату, но с осени 1943 года он мне точно не звонил.
…И, конечно, неопределенность моих отношений с Гитлером угнетала меня куда больше, чем я осмеливался признаться даже самому себе». :'(

Боже мой, Берт разглагольствует, словно отвергнутая любовница.
«Позвони мне, позвони! Позвони мне ради Бога!..»
;D

--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 1 Дек., 20:55:33
--------------------------------------------------------------------------------

Кто о чем, а Фламмер о Шпеере. Эти мемуары - находка для шпиёна, блин! ;D

«Вскоре после этой прогулки он[Борман] пригласил Ламмерса и меня в свой на удивление безликий дом в Оберзальцберге [почему же «на удивление»? Какофф хозяин, такофф и дом.] Очень настойчиво он уговаривал нас выпить, а где-то после полуночи предложил перейти на «ты». [ :oО! О! Герр Шпеер! А где-то после часу предложил… Чего там, обычно предлагают?.. «Чай? Кофе? Потанцуем?» ;D] На следующий день я сделал вид, будто никакой попытки к сближению не было…» [Ну еще бы! Стыдно же…] ;D

--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 14 Янв., 20:52:02
--------------------------------------------------------------------------------

1 октября 1962 года
…Раньше я всегда думал, что истинное несчастье заключенного – в потере свободы, в том, чтобы быть во власти охранников - людей, которых считаешь ниже себя, в общем, - в беспомощности. Поэтому меня удивляет тот факт, что, как внешнее, так и внутреннее отсутствие событий является истинным источником отчаяния. Защищенный определенным равнодушием и отчужденностью, ты, в конечном счете, благодарен охранникам за их домогательства, ведь это обостряет чувства и создает, по крайней мере, возможность событий. Атмосфера добродушия и тепловатого отношения, которая, в целом, превалирует здесь, приводит к постепенному физическому упадку. Я понял, как необходимы человеку эмоции. Глубочайшее отчаяние исполнено тайного удовлетворения.
--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 15 Янв., 22:15:57
--------------------------------------------------------------------------------

18 ноября, 1952
Перти принес мне журнал “Carrefour”, в котором Джордж Блонд – в форме вымышленного диалога – сообщает о моей последней встрече с Гитлером 23 апреля 1945 года, за несколько дней до его самоубийства. Статья озаглавлена “L’extravagant M.Speer”. Я показал ее Гессу со словами «В ближайшие дни этот эпизод войдет в неплохой художественный фильм». Рассмеявшись, Гесс ответил: « «Непременно потребуйте гарантии того, что у играющего Вас актера над головой будет нимб». Разговаривая, мы предлагали друг другу все новые и новые драматические штрихи сентиментальной сцены примирения на глубине 20 метров под землей. Громко смеясь, мы изобретали все больше новых сцен для фильма. Гесс единственный из нашей компании, кто симпатизирует мне из-за моего мелодраматического возвращения в Берлин в тот день, возможно, потому, что идея прощания близка его романтическому пониманию благородного поведения.

19 ноября 1952 года
Насколько обдуманны были мои вчерашние слова? Легко сказать, что предпочитаешь смерть длительному тюремному заключению. Но какое облегчение я испытал в Нюрнберге, когда в наушниках раздалось: «Альберт Шпеер, двадцать лет». Даже если мне придется провести здесь полный срок, это, по крайней мере, жизнь.

29 ноября 1952
Как и каждый вечер, Гесс заправил мою кровать, потому что мне все еще нельзя шевелить туго забинтованной рукой.

2 декабря 1952

Сегодня у Деница было получасовое свидание с женой. По возвращении он иронически прокомментировал: «Все прошло очень приятно, почти интимно. Поочередно присутствовали всего лишь русский переводчик, французский заместитель начальника тюрьмы, охрана и пара директоров».

11 декабря 1952

Ле Корну, который многие годы был британским директором, пришел попрощаться. Он только что повидался с Нейратом и Деницом, у него были слезы на глазах и голос дрожал. «Это ваш новый директор», - сказал он, указав на стоящего позади него офицера. Потом пожелал мне всего наилучшего на будущее и, презрев запрет, пожал руку. Я поблагодарил его «за все, что Вы сделали, но еще больше за то, что хотели сделать». Даже Гесс подтвердил, что уходящий директор вел себя «как джентльмен», но из принципа не пожал ему руку.

--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 16 Янв., 19:25:29
--------------------------------------------------------------------------------

1 января 1953
В полночь я не спал, думая о жене, детях, друзьях. Знаю, что в те же минуты они думали обо мне. Через открытое окно с улицы доносились звуки фейерверков, крики и звон колоколов. Итак, старый год окончен.
Утром – дружеские приветствия в ванной. Ширах и Редер впервые за долгое время пожали мне руку и поздравили с Новым годом, пожелав всего наилучшего. «Чего Вы ожидаете от нового года?» - спросил Ширах.
«Я принял твердое решение никогда не раздражаться», - ответил я.
«В самом деле? – спросил изумленный Гесс. – А я и не раздражаюсь». Он выглядел обескураженным.
Пришел французский начальник охраны и, несмотря на свой речевой дефект, торжественно произнес: «Желаю, чтобы тюремные стены пали в этом году». Остальные западные охранники тоже высказали на удивление дружеские пожелания по поводу нашего скорейшего освобождения.

URL
2008-11-07 в 20:39 

Собаки тоже смеются, только они смеются хвостом. (с) М. Истман
--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 17 Янв., 18:47:23
--------------------------------------------------------------------------------

26 февраля 1953

На двери в камеру Нейрата извещение: «Вследствие проблем со здоровьем Номеру Третьему было выдано кресло». «Мне оно совершенно ни к чему», - ворчит Нейрат. Но очевидно, что его частые приступы астмы расценивают гораздо серьезней, чем ему бы хотелось признать. Сегодня в полдень доставили кресло. Я глазам своим не поверил: оно из Рейхсканцелярии и я сам спроектировал его в 1938.
Обивка из дамасской ткани изодрана, блеск потускнел, шпон исцарапан, но мне по прежнему нравятся пропорции, особенно изгиб ножек. Ну что за встреча! Вегг говорит, что кресло привезли с берлинского склада.
Вечер. Я благодарен судьбе за то, что она столкнула меня лицом к лицу с частью моего прошлого. Более того, это та часть прошлого, что не отягощена войной, преследованиями, иностранными рабочими, комплексом вины. Да и в самом кресле нет ничего, что смущало бы меня, ничего преувеличенного, ничего помпезного. Это просто кресло, хорошая работа мастера. Мог бы я сегодня спроектировать что-то подобное? Может быть, впоследствии мне понравится создавать мебель вместо зданий.

19 марта 1953

Меня прервали. Функ у смотрового окошка моей камеры. «Идемте ко мне. Я должен показать вам нечто интересное». Раздраженный беспокойством, нарушившим нашу обычную форму общения, я не прореагировал. Через пятнадцать минт Функ вернулся. «Да идемте же, это в самом деле интересно!». Моя камера была не заперта. «Выключите свет!» - сказа Функ. «Видите луну и звезды рядом с ней? В Турции считают. Что это предвестник удачи». Лонг заскучал, потому что Функ показал ему то же самое несколько минут назад,. Так что охранник ушел. В темноте Функ быстро протянул мне чашку и прошептал: «Пейте скорее! За ваш сорок девятый день рождения! То, что вы увидите сегодня ночью во сне, - сбудется». Откуда, черт возьми, он достал тако1 отличный коньяк?

11 апреля 1953

Из нелегального письма от зятя Дёниц узнал о результатах исследования Алленсбахерского института (ведущий немецкий институт изучения общественного мнения), проведенного в июле 1952 года. Сам он стоит во главе списка выдающихся в прошлом личностей, о которых у немцев все еще сохранилось хорошее мнение. У Дёница 46 процентов, следом за ним – Шахт, у которого 42, у Геринга 37%, у меня 30, у Гитлера 24%. Ширах и Гесс отстают с 22 процентами голосов. Семь процентов плохо относятся к Денницу, 9 процентов – ко мне, 10 – к Шахту, 29 – к Шираху и Гессу, 36 – к Герингу и 47 процентов – к Гитлеру. «Немцы все еще ценят меня, значит, скоро я буду на свободе», - удовлетворенно заметил Дёниц, стоя рядом со мной и моя руки.

--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 19 Янв., 18:14:25
--------------------------------------------------------------------------------

После второй операции на глазу ему восемь месяцев сидеть оставалось - она осенью была 1965 года.

Ну это Вам кажется немного, а сидеть или не сидеть еще 8 месяцев - согласитесь, разница есть. Птаха был совсем не прочь упорхнуть нах пораньше.

Господи, как Ширах смешно описывает обыск в камере, который производили четыре раза. "А я должен был убирать... после них все было как после шумной армейской вечеринки!" Аккуратист. )))
Это где, в ЯВГ он пишет?
Еще бы сказал, чтое му приходилось убирать после шумной армейской вечеринки.))))))

--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер (Врачи и крепкие напитки) ;)
Отправлено: Heinrich Flammer от 19 Янв., 19:04:48
--------------------------------------------------------------------------------

24 апреля 1953

Каждый вечер врач ходит из камеры в камеру с большим подносом в руках, на котором стоят несколько бутылочек с лекарствами и бесчисленное количество пузырьков с таблетками. Сегодня его сопровождал Гурьев – русский, у которого на Рождество случилось озарение, вследствие которого он нашел шоколадку в кармане Нейрата. Вскоре после того, как эти двое вошли в камеру Функа, я услышал шум в коридоре. Врач Влер кричал: «Тогда возьмите и попробуйте!» Низкий голос Гурьева ответил: «Я объявляю бутылки конфискованными». Затем Влер – с негодованием: «Вы что же, хотите обыскать меня? Не смейте ко мне прикасаться!» Дверь хлопнула, пришли и ушли другие охранники.
Несколько часов спустя Функ поведал мне. «Да, это сумасшедшая история. Как же мне повезло. Врач в мгновенье ока вынул из кармана бутылку и вылил содержимое в мою чашку. Коньяк! Русский стоял за дверью, но что-то заметил. Он схватил чашку, понюхал сначала одной ноздрей, потом другой, и побежал вслед за врачом. Но прежде запер меня по привычке. Так что я остался один на один с моим коньячком! Почти полна чашка – потрясающая выпивка! Я поднес ее ко рту и выпил в один глоток. До дна! Это было непросто. Но его стоило выпить. У меня задрожали колени. Но я немедленно вылил кофе из другой чашки в чашку из-под коньяка. Все это заняло какие-нибудь секунды. А потом русский снова появился в дверях. Он снова обнюхал чашку. Вообразите себе его лицо! Кофе. Он чуть не сел на пол. Превращение. Он не мог этого осмыслить. Затем он вылетел из камеры с полной чашкой».
К нам присоединился смеющийся Влер. «До чего же мне повезло.Вначале он обнюхал все мои бутылочки, потом обыскал карманы.
Где же была бутылка с коньяком?
«Я всегда ношу ее в заднем кармане брюк», - лукаво ответил он. «Никто никогда не мог ее ам обнаружить. По-моему, русским об этом ничего не известно».

9 мая, 1953
На день рождения Ширах выпил полбутылки коньяка. Я видел, как он сидел на кровати, изумленно глядя в пространство.

22 июля 1953
Недавно директорами было принято решение о том, что мы должны носить тюремную форму из толстого коричневого вельвета даже если стоит тропическая жара. После нескольких лет шорты внезапно запретили. Пиз, сообщивший мне об этом, удивлен спокойствием, с которым я выслушал новость. «Да что с вами такое?» - спросил он меня. А правда в том, что мне почти все равно.

6 августа 1953

Сегодня Нейрат рассказал мне о том, что из его письма от 2 августа вырезали следующие строки: «Несколько дней назад у меня был приступ слабости. На этот раз проблема не с головой, а в с ногами. Но я уже чувствую себя лучше и надеюсь совершенно поправиться, когда вы придете навестить меня». После этого Нейрат попросил о встрече с новым британским директором, Катхилом, который только и сделал, что недружелюбно заметил: «Любая информация о вашем здоровье должна исходить от нас».
Вечером с Нейратом случился припадок истерики – он рыдал в своей камере.
--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 19 Янв., 19:42:24
--------------------------------------------------------------------------------

14 ноября 1953

После того, как Аденауэр попал в Бундестаг, Гесс с Функом удвоили свои попытки быть признанными тяжелобольными. Сегодня Донахо рассказал мне чуть ли не с восторгом: «Около полудня Функ вернулся от доктора. Он сидел в приемной у врача и хныкал себе под нос» «Это было ужасно… Я почувствовал такую слабость!» Потом он узнал меня и подскочил на ноги: «Вы здесь? И один? Дайте-ка мне глотнуть коньячку, Джек! Бустрее. Ах, как славно!» Внезапно он услышал шаги в коридоре. Внезапно Функ упал на стул и умирающим голосом продолжил свои жалобы: «Перед глазами темно. Это ужасно, ужасно! Неужели, мне никто не поможет?» Как только источник беспокойства исчез, он поспешно сказал: «Дайте-ка еще глоток, а потом сигару!» С глубоким удовлетворением он сделал несколько глубоких затяжек, а потом повертел сигару в руках с видом знатока. И тут снова послышались шаги. «Быстро – сигарету в стакан и прикройте ее полотенцем!» - и он снова начал стонать».
Да и Гесс опять в форме. Сразу после прочтения Аденауэром речи, у Гесса случилась полная потеря памяти. Примерно раз в неделю он просит меня объяснить, кто такой Маленков или кто такой Аденауэр. Когда директор Катхил сделал ему выговор за то, что он не сворачивает как следует одеяло, Гесс объявил о своих проблемах с памятью, написав на стене «Сворачивать одеяла!». Его приступы тоже усилились. Сегодня ночью он стонал несколько часов кряду, снова и снова вскрикивая. «Я больше не могу этого вынести. Господи, Господи Боже мой, я схожу с ума!» Когда сегодня я зашел к нему в камеру, он производил впечатление вполне здравомыслящего человека, но остался лежать в постели и в драматических и довольно трогательных выражениях заговорил о своем: «Один из худших приступов, какие когда-либо у меня были. Мой конец близок. Я жил как мужчина и знаю, как умереть как мужчина. Кстати, кто такой Аденауэр?».

30 ноября 1953

Гесс стал рассматривать меня в качестве слуги и, без каких-нибудь «пожалуйста» или «спасибо», приказывать мне: «Принеси мне метлу!». Даже охранники заметили это. «Этот благородный джентльмен, - заметил в саду майор Брезар несколько дней назад, указывая на меня, - играет с огнем. Принеси Гессу то. принеси Гессу это. Мы все про это знаем. Давно следовало принять строгие меры, он уже перешел все границы. Этот благородный джентльмен!». Несколько позже мне сделали официальное предупреждение, из-за того, что я принес Гессу пальто в сад, когда он сидел на скамье в этот холод и стонал.

URL
2008-11-07 в 20:39 

Собаки тоже смеются, только они смеются хвостом. (с) М. Истман
--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 23 Янв., 20:21:50
--------------------------------------------------------------------------------

8 декабря 1953

Прошлой ночью я видел сон: в довольно большой группе людей, ближе к концу войны, я заявляю, что все пропало, что никаких шансов больше не осталось, а секретного оружия не существует. Окружающих не узнать. Внезапно среди них появляется Гитлер. Я пугаюсь, что он услышит мое замечание и прикажет арестовать меня. Мое беспокойство возрастает, поскольку свита Гитлера демонстрирует чрезвычайную холодность. Никто не говорит мне ни слова. Внезапно сцена меняется. Постепенно я понимаю, что это дом Евы Браун. Гитлер зашел к ней на чай и сидит лицом ко мне, но сохраняет холодность и угрожающую неприступность. Он грызет уголки ногтей, как часто делал это. В местах, где они обгрызены до основания, видны капельки крови. Взглянув на его опухшее лицо, я вдруг впервые осознаю, что, возможно, Гитлер носил усы, чтобы отвлечь внимание от своего чрезмерно большого, непропорционального носа. Теперь я напуган тем, что меня в любой момент могут арестовать за то, что я раскрыл секрет его носа. Сердце бешено стучит. Я просыпаюсь.

25 декабря 1953

В семь часов, как раз, когда я, опечаленный, собирался лечь спать, я услышал отрывистое «карканье». Я ответил тем же. Донахо ринулся в мою камеру и вручил сне небольшую бутылку коньяка и плитку швейцарского шоколада. С молниеносной скоростью он проделал то же самое в камерах остальных заключенных, кроме Гесса, который, как всегда, отказался. Почти так же быстро я выпил коньяк, проглотил шоколад и вернул бутылку и обертку. Такое чувство, словно я парю. Рождество!


[Шпеер назвал Лея «вульгарный пьяница Лей, который после 20 июля опубликовал статью, кипящую ненавистью к дворянсту».)]

28 февраля 1954

Фредерик в неограниченных количествах приносит настоящий «Хеннесси» и «Кенедиен Клаб» [вульгарный пьяница Шпеер!))))))]. Временная смена настроения. Дети удивятся цветистости и многословию моего официального письма. Дениц написал свое воскресное письмо в стихотворной форме. Веселуха должна вызвать подозрения у внимательного цензора.

5 марта 1954

Сегодня нас посетила советская комиссия из трех человек. Судя по подобострастному виду русского директора, должно быть, посетители - в высоких чинах. Кстати, они были первыми дружелюбными русскими, инспектировавшими нас за семь лет. Здороваясь, они говорили»Добраы день и как поживаете?» и спрашивали о нашем здоровье и о том, не холодно ли в камерах. Но избегали вопросов о неадекватно скудных порциях еды, сочувственно спросив: «У вас хороший аппетит?» Затем, прокомментировали мои фотографии: «О, у Вас шесть детей? Сколько им лет? А это Ваши родители?» Моя логарифмическая линейка так же возбудила любопытство.
Эта инспекция ничего не изменит.

--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 24 Янв., 19:39:22
--------------------------------------------------------------------------------

30 марта 1954
Иногда я завидую своим товарищам по заключению. Их не прерванная связь с прошлым делает жизнь проще. Разумеется, внешние формы общения между нами сохранились, но они живут в своем собственном мире, к которому я не принадлежу. При моем приближении они смолкают и отворачиваются. Я могу только догадываться, что у них на уме. Все, что я здесь рассказываю о нас, составлено из редких фрагментов, смены псевдодиалогов, и то, что у нас есть что-то общее –в сего лишь фальшивка. Заключенный – всегда изгнанник из общества; я же – пария среди заключенных. Заявление, сделанное Герингом в Нюрнберге «Никогда не следовало ему доверять» все еще применяется ко мне.
Естественно, я не получаю ни малейшего удовольствия, держась своей линии. Часто я чувствую искушение сдаться. Всего лишь несколько слов – и они приняли бы меня в свой круг. Это многое бы облегчило. И все же, это была бы своего рода капитуляция. Просто я не из них, - я остаюсь пораженцем. Но я должен предохранить себя от того, чтобы это превратилось в предмет морального превосходств: возможно, все дело лишь в темпераменте одиночки. Я никогда целиком и полностью не принадлежал ни к какому обществу. Недавно, когда я взял в библиотеке учебник по английской грамматике, Дёниц многозначительно сострил: «Полагаю, вы собираетесь поступить на службу в разведку».

31 марта 1954

Нейрат, к которому мои вчерашние слова не относятся, вернулся вчера со встречи с женой таким, словно его омолодили. «Она на многое намекала». Но через час к нему снова вернулся былой скептицизм. «Я не поверю в это, пока не окажусь по ту сторону ворот».
Когда Функ не прикован к постели болезнью, он по нескольку часов бродит туда сюда по саду с Ширахом. Американский охранник Фелнер недавно назвал их «два злых духа». Но теперь Функ почти всегда лежит. Сегодня вызывали врача, потому что Функ, будучи, как предполагают, на грани уремии, потерял сознание. Дёниц называет это «попыткой бегства». Редер тоже завидует тому, что у Функа есть шанс попасть в госпиталь. Когда он проходил сегодня мимо камеры, - скаламбурил, сказав Фелнеру: «Ну, в конце концов, он не так уж напуган». (He doesn’t seem to be in such a funk after all).

9 апреля 1954 года
Говорят, представители суда – четыре специальных уполномоченных, заседали сегодня в течение пяти часов в здании Контрольной Комиссии.
Мне ужасно не хватало бы Нейрата. Но и Редер с Функом больны. Я не возражал бы против того, чтобы их не было здесь. Хотя, в таком случае, остались бы только мы четверо, а когда через два года Дёниц отсидит свой срок, останемся только Ширах, Гесс и я. Не слишком-то приятная перспектива.
--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 2 Фев., 20:30:40
--------------------------------------------------------------------------------

11 мая 1954

Нас собрали в часовне. Британский директор пришел один и объявил собранию семерых, сидящих перед ним, что директора договорились о различных послаблениях и улучшениях , о которых он сейчас зачитает вслух. Он избегал напыщенности и выделил два-три пункта словами « возможно, это вам придется по душе».
С этого дня свет можно выключать без пятнадцати семь. Запрет на разговоры отменен. Дважды в месяц будет устраиваться час прослушивания классической музыки в записи. В письмах теперь можно писать о здоровье и жизни в тюрьме. Но все это в основном уже и так дозволялось с некоторых пор. Гораздо важнее, что теперь можно обмениваться письмами с адвокатами, хотя, не по вопросам, касающимся Нюрнбергского процесса. Принимая во внимание то же ограничение, нам разрешаются встречи с адвокатами для подготовки ими завещаний и других документов. На Рождество введено дополнительное получасовое свидание, а из комнаты для посещений уберут решетку. Но посещение будет немедленно прекращено в случае любого физического контакта, вроде рукопожания или объятий. Каждая из 4 наций будет снабжать нас газетами (по одной от каждой). Американцы – Frankfurter Allgemeine Zeitung, британцы - Die Welt, французы – берлинский Kurier, русские - Berliner Zeitung. Каждый директор несет ответственность за цензуру его газеты.
Таковы результаты конференции. С каждым объявленным послаблением возрастала депрессия. Теперь у меня не осталось надежды. Такого шанса больше не будет.

14 мая 1954
Русские охранники рассержены даже на западных коллег после объявленных послаблений. Они хлопали дверьми, бряцали посудой, возбужденно бегали туда-сюда. Теперь они успокоились и подчиняются новым правилам с холодно и формально.

1 августа 1954
Пищевая программа русского месяца едва ли претерпела изменения за последние семь лет. День за днем нам дают эрзац-кофе, ячмень и суп-лапшу, а по вечерам – волокнистое мясо с вареным картофелем и несколько кусочков моркови. В этом месяце мясо пахнет отвратительно и столь же отвратительно на вкус. Ширах с отвращением заметил: «Когда я обнаружу в гуляше кошачьи усы, правда выйдет наружу». Остальные подозревают, что это конина или собачье мясо. Однако на ланч у нас деликатес – пересоленная селедка и достаточно хлеба, масла и сахар. После визита Диброва, для разнообразия иногда бывает икра или молоки селедки.
Какой контраст с меню первого дня американского месяца. На завтрак два жареных яйца с беконом, яблочное желе. Ланч: томатный суп с рисом, свиные котлеты, зеленый перец и картофельный салат с майонезом, два ломтика ананаса, поллитра цельного молока. На ужин: жареная индейка с бобами, сыр, кусочек дыни. На завтрак, ланч и ужин – кофе со сливками и чудесный белый хлеб.

21 августа 1954
Лежа без сна последние несколько ночей, я думал о том, что мы с Ширахом, хотя ему сейчас сорок семь, а мне сорок девять, всегда останемся самыми молодыми, неважно, насколько мы состаримся. Эта мысль пугает и успокаивает. Мы не заметим, что молодые, новые сорокалетние, давно заняли наше место.
--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 4 Фев., 23:47:19
--------------------------------------------------------------------------------

Черт! Еле отыскал этот кусочек. Вот, как обещал:

7 февраля 1963

Сегодня при температуре 10 градусов по Фаренгейту я расчистил круговую дорожку от снега. Чтобы усложнить себе задачу, я работал без пальто. Поскольку Ширах с Гессом опять настроены надменно по отношению ко мне, я расчищал тропинку шириной лишь на одного человека - захотят шире, пусть разбираются с этим сами. Но они предпочли ходить гуськом, плотно укутанные. Шаль Шираха свисала с двух сторон из-под шапки наподобие бурнуса.

URL
2008-11-07 в 20:40 

Собаки тоже смеются, только они смеются хвостом. (с) М. Истман
--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 5 Фев., 18:36:14
--------------------------------------------------------------------------------

26августа 1954
Вот еже три месяца мы получаем газеты. Чтение газет оказалось занятием, требующим усилий и сбивающим с толку. Они приносят нам известия о мире, который стал для нас совершенно чуждым, по крайней мере, гораздо в большей степени, чем я раньше вообра-жал. Часто составить из деталей связную картину оказывается невозможным; это похоже на составление мозаики, где добрая половина деталей утеряна. Наверное, что-то подобное бывает со ссыльными, которые не могут сформировать концепцию прошедших событий, вернувшись домой. Мне тоже не хватает взгляда на события, разворачивающиеся вокруг. Воображение не может заменить отсутствующего измерения.
Быстрый переход от одной темы к другой дается мне с неожиданным трудом. Когда газе-ты задерживаются хотя бы на день, их содержание становится странным и неинтересным даже здесь, в Шпандау. Если бы я был достаточно тверд и мог заставить себя оставить га-зеты непрочитанными на 24 часа, каждый день я экономил бы полчаса или даже больше.


6 сентября 1954
Позавчера дочь и жена Нейрата приходили навестить его в лазарете. Из того, что расска-зал нам заслуживающий доверия охранник следует, что происходящее было унизительно. Присутствовали восемь человек – один американец, трое русских, француз, и полковник Катхилл, представлявший тюремную власть; британский военный врач и медсестра на-блюдали за больным. Двум посетительницам не разрешили держать старика за руку: от них потребовали сидеть на стульях в футе от кровати, в то время как медсестра измеряла у него пульс. Когда он ослабел, она сделала ему укол. По истечении предписанных тридца-ти минут визит прервали. Посетительницам не позволили пожать пациенту руку, даже ко-гда они уходили.
Два дня после этого посещения Нейрат лежал в кислородной палатке, и два британских врача по очереди дежурили у его постели. Сегодня его вернули в камеру.

30 сентября 1954 года
Состояние Нейрата и Редера и гибель моего друга держат меня в подавленном состоянии. У меня появилась новая идея относительно ежедневных упражнений, которые можно де-лать регулярно, до изнеможения: наряду с работой в саду я начал пешую прогулку от Бер-лина до Гейдельберга – 626 километров! С этой целью я измерил круговую дорожку в са-ду. В отсутствие необходимых измерительных приборов, я измерил подошву своего бо-тинка, прошагал расстояние, и умножил полученную величину на количество шагов. 870 раз я ставил одну ногу перед другой, 31 сантиметр на шаг, итого выходит 270 метров в круге. Если избрать другой маршрут – вдоль стены – расстояние выйдет 350 метров. Но из соображений лучшего вида, я предпочитаю этот маршрут. Этот проект – тренировка воли, борьба с бесконечной скукой; но это также и выражение последних остатков моего стрем-ления к активному состоянию.
Гесс часто сидит на скамье в саду часами. С некоторых пор охрана оставила его в покое. Сегодня я ненадолго остановился у его скамьи. Гесс заметил: «Кстати,я перестал считать, что в мою еду подмешивают что-то, чтобы вызвать у меня желудочные колики. В конце концов, я ведь могу взять любую из семи тарелок, которые выставляют для нас на столе».
Я с пониманием и одобрением кивнул: «Ну, ну, так Вы, наконец, избавились от своей одержимости».
Гесс улыбнулся: «Нет, конечно нет. Если бы я избавился, это была бы не одержимость».
Логика его ответа до того поразила меня, что я признался: «Ну, у меня тоже свои странно-сти, - сказал я. – Вам известно о том, что я коллекционирую километры? Разве это не бе-зумие – записывать, сколько километров я прошел за день?»
Гесс покачал головой: «Почему бы и нет, если это доставляет Вам удовольствие?».
Я настаивал на своей претензии на помешательство: «Но я каждую неделю складываю ки-лометры, вычисляю среднее количество за неделю, вношу недельные данные в таблицу с разными столбцами, - один столбец для среднего числа, второй для общего количествоа километров».
«Это всего лишь развлечение, - утешающее сказал Гесс. – У других они другие».
Я продолжил: «Кроме того, помимо работы в саду я должен пройти семь раз по семь ки-лометров к концу недели. Если я не достигну этой цели. Я должен пройти непройденное на следующей неделе. И я занимаюсь этим уже десять дней».
Я попросил Гесса, коль он уж все равно так удобно расположился на скамье, отмечать ка-ждый мой круг на Пети к Гейдельбергу, рисуя линию на песке. Он поднялся, медленно подошел к грядке с бобами и дал мне тридцать бобов. «Положите их в левый карман, и после каждого круга перекладывайте один в правый. Вечером сможете сосчитать. Ясно?» После чего он ушел в тюремное здание.

--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 11 Фев., 20:46:10
--------------------------------------------------------------------------------

ДЕВЯТЫЙ ГОД
26 октября 1954

На Парижской конференции было решено принять немецкую армию в НАТО. В Die Welt была статья о структуре этой новой армии и методах тренировок, применяемых в ней. Дёниц смотрит на это критически: «Ошибочно было создавать Бундесвер не на традициях Вермахта. Они подрубают сук, на котором сидят».
Ширах воскликнул: «Возмутительно! Отдавать честь офицерам только раз в день! И никаких больше сапог! Не понимаю этого. Это же лучшее в армии».

6 ноября 1954
Суббота. Сегодня Нейрат был раздражен, потому что ночью его шкаф для одежды опустошили. «Какое право имеют русские очищать мой шкаф?» Позднее он заметил, что книги тоже вынесли. Снова и снова он сердито повторял: «Какое они имеют право?»
В одиннадцать я возвращался из ванной. В коридоре увидел начальника американской охраны Фелнера, который сделал мне знак. Но я не понял, что он имел в виду. Пока я стоял в коридоре, Фелнер вошел в камеру Нейрата. Я видел, как старик, сидящий в кресле, медленно поднял голову. «Идемте на склад», -сказал американец. Я направился в свою камеру и увидел, как Нейрат шел вслед за Фелнером в своих тапочках шаркающей нетвердой походкой. В конце коридора железная дверь закрылась за обоими. На мгновение наступила тишина. Внезапно рядом со мной оказался Чарльз Пиз. «Он ушел», - сухо сказал он. Вот и все. Никаких прощаний, никаких церемоний, никаких даже рукопожатий. Только это исчезновение за железной дверью. Один из нас на свободе.
Несколько часов после этого мы все были ошеломлены. Глаза Дёница были влажны. Да и в моем случае старый трюк с прикусыванием языка подвел. Гесс, покачивая головой, признался: «Никогда не думал, что это возможно».

7 ноября 1954
Перед службой капеллан передал нам послание от Нейрата. Его огорчило, что он не имел возможности попрощаться, сказал капеллан. Его увели на склад без объяснений. Там, взамен съеденного молью костюма, ему дали тюремную форму без номера. Дочь Нейрата приняла отца в комнате для посещений, а затем, без каких-либо документов, удостоверяющих личность и без свидетельства об освобождении, она посадила его в машину, которая ждала в тюремном дворе. Никаких ограничений свободы не было наложено.
После “Te Deum” Брюкнера, капеллан прочел 16 псалом: «Тот, кто уходил с плачем… вернется домой с криками радости». Капеллан помолился о Нейрате. Потом за наше освобождение.

8 ноября 1954
Сегодня в полдень мы читали статьи об освобождении Нейрата. В то же вечер Аденауер прислал ему телеграмму с поздравлениями, и даже Хейсс написал ему. Это участие представителей новой Германии произвело на всех нас – даже на Дёница с Гессом -глубокое впечатление.
После освобождения Нейрат обеспокоенно спросил репортера: «Что станет с моим садиком без меня?»
Во время ужина Рёдер налил кофе в сахарницу вместо своей чашки.

10 ноября 1954
До сих пор абсолютно выбит из колеи освобождением Нейрата. Чтобы успокоить себя, прошел сегодня восемьдесят девять бобов или 24.1 километра со средней скоростью 4.65 километров в час. Функ наблюдал за мной, хмурясь: «Полагаю, вы собираетесь стать пригородным почтальоном».


24 ноября 1954
Последние дни на последних полосах газет публикуются отчеты относительно того, что ООН все еще обсуждает, стоит ли принимать принципы Нюрнбергского процесса за основу международного законодательства. Естественно, Дёниц, Ширах и Редер отпускают насмешливые замечания, словно это означает мое личное поражение. Я и в самом деле признаю, что это влияет на мое мнение о самом себе. Потому что для меня Нюрнберг не был лишь рассмотрением отчетов преступлений прошлого. До сегодняшнего дня я черпал силы в надежде, что принципы этого суда станут частью международного законодательства. Теперь выходит, что только несколько стран согласны принять их.
Что я могу сделать перед лицом встречных обвинений, кроме как молчать?

URL
2008-11-07 в 20:41 

Собаки тоже смеются, только они смеются хвостом. (с) М. Истман
25 ноября 1954
В глазах моих товарищей по заключению, поскольку они не рассматривают меня как простого оппортуниста, я развил у себя комплекс вины по Достоевскому, некую форму мазохизма, которая затронула не только меня, но и весь немецкий народ. Даже когда они не говорят об этом – а они говорят об этом довольно часто – они думают, что я склонился к этой позиции, принял ее только чтобы порисоваться.
Но разве моя позиция так уж необычна, разве есть в ней что-то экстраординарное? Концепция «здоровых человеческих инстинктов» была основательно дискредитирована после того отвратительного способа, которым эту идею эксплуатировали в недавнем прошлом. Но некоторые инстинкты такого рода и в самом деле превалируют. Бесспорно, помимо всех законных институтов, существует природное чутье, позволяющее распознать, что допустимо, а что нет. Каждый знает, что такое плохо, неправильно – не важно, насколько неуклюже я здесь выражаюсь. Иногда мне кажется, что простые человеческие чувства предлагают лучшую директиву в отношении порядочности, чем любые законы.
По существу, Дёниц, Ширах и Функ отрицают очевидное. Пережитое мной в 1941 подчеркивает это. Я присутствовал на скучном обеде в Рейхсканцелярии, который тянулся уже, кажется, целую вечность. В ходе беседы Геббельс начал жаловаться Гитлеру на берлинцев: «Введение обязательного ношения звезды Давида возымело эффект противоположный тому, на который мы рассчитывали, мой Фюрер. Нашей идеей было исключение евреев из общества. Но люди на улицах не избегают их. Напротив. Люди повсюду проявляют к ним сочувствие. Эта нация еще просто не созрела; она полна всех возможных видов идиотской сентиментальности». Замешательство. Гитлер молча помешивал суп. Мы, остальные, собравшиеся за большим круглым столом, были, по большей части, ни в коей мене не антисемиты и предпочли бы слушать о продвижении на Востоке. Дёниц и Редер точно не были таковыми. Но тогда мы оставили это замечание без внимания, просто пропустили его. Оно, по крайней мере, засело в моей памяти и теперь мне кажется, что это является неким доказательством естественного, почти врожденного чувства справедливости, которое есть в каждом человеке. Вот, как я считал в Нюрнберге и вот как я думаю по сей день.

26 ноября 1954

Из-за распухшего колена я не встаю с постели уже две недели. Русский врач заглядывает каждый день. Поразительное проявление сочувствия со стороны остальных. Ширах приносит мне еду и делает уборку в камере; Редер приходит каждый день, чтобы заменить книги; Гесс наносит визиты и ведет со мной дружеские разговоры. Даже большинство охранников стараются развеселить меня. Только у Функа и Дёница, кажется, аллергия на болезнь.
Подкрепляясь восемью таблетками аспирина каждый день, я пишу примерно двадцать страниц мемуаров в день. Все еще рассматриваю архитектурный период своей жизни.


30 ноября 1954
Меня все еще захлестывают потоки воспоминаний. Сегодня я долго думал над вопросом, почему Гитлер выбрал меня в качестве своего архитектора и дал мне задание построить для него священные декорации. По происхождению, образованию высокопарный, довольно напыщенный мир Гитлера был в своей основе чужд мне. Сам же он намекал, что всего лишь хотел иметь молодого талантливого архитектора, который был бы все еще достаточно tabula rasa, чтобы его можно было сформировать. Возможно, я для этого подходил.
Сегодня британский комендант Берлина проинспектировал камеры. Что-то явно замышляется! В конце октября здесь был американский комендант, хотя месяц был не американский; а две недель назад у нас были высокопоставленные советские посетители.
На протяжении визита Гесс изображал по отношению к генералу стену негодующего молчания. Ширах, полный решимости произвести хорошее впечатление, отвесил безукоризненный поклон со словами: «Благодарю вас за визит». Функ поблагодарил генерала за то, что тот посетил его в госпитале. Дёниц высказал просьбу, чтобы его поскорее прооперировали. Будучи у меня, генерал сказал несколько сочувственных слов по поводу моего больного колена. Редер поносил полковника Катхилла, который почти два года назад объявил о таких послаблениях, как визиты адвокатов и письма от друзей, - обещания, которые так и не были выполнены.

13января 1955

Несмотря на все успокоительные препараты, которые я принимал последние дни, сегодня, во время визита британского врача, я потерял самоконтроль. Я сказал, что он нарушает врачебные обязательства; он отправил больного человека обратно в камеру; я больше не могу этого выносить. Я все более и более возбуждался, и под конец кричал о том, что люди здесь только и думают, что о наказании, что мне всего лишь нужно вернуться в лазарет. Доктор выслушивал меня терпеливо, с очевидным участием к моему срыву. Это был первый раз почти за десять лет, когда мои нервы сдали. Мое психическое состояние, кажется, взволновало его больше, чем физическое. Во всяком случае, с этих пор мне разрешают принимать предписанные им таблетки только под надзором.*

* Запись о Заключенном № 5 в регистрационном журнале гласила: «Сегодня утром заключенный был в состоянии высокого нервного возбуждения. Он с горечью жаловался на слишком ранний перевод из палаты в камеру и на то, что больного человека, каковым он является, несправедливо наказывают. Его эмоциональное состояние дошло до того, что его невозможно было урезонить.
Позже, днем, он стал значительно спокойней, извинившись за утренний срыв и пожаловавшись только на бессонницу, беспокойство и сильное сердцебиение.
Общее впечатление: он в остром депрессивно-тревожном состоянии, и следует больше обычного заботиться о том, чтобы он ни в коем случае не навредил себе.
1/14/55 Значительно спокойнее сегодня утром. Принимать: 1) Таблетки, [неразборчиво] T1.d 2) Medinal grXnocte две вечера.
Заключенного нельзя оставлять в одиночестве, когда он будет принимать эти таблетки. Их следует давать ему и следить за тем, чтобы он их проглотил. Если у него появится возможность собрать их, откладывая по одной, и принять много таблеток за один раз – это будет простой способ самоубийства.
По вечерам давать кашу.
Подпись
Сделать копию для журнала тюремного надзирателя. Таблетки должен давать тюремный надзиратель или кто-то другой в его присутствии.
(подпись британского директора).

--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 26 Мар., 19:23:35
--------------------------------------------------------------------------------

Ну вот, очередная порция, как и обещал. Приятного аппетита.
------------------------------------------------------

22 января 1955
Дружеский разговор с другим британским врачом, который оказался психиатром. «Ваш приступ был результатом шока, - сказал он, - вызванного переводом обратно в камеру, а так же тем, что нервы ваши расстроены после длительной болезни».
У Гесса тоже была часовая беседа с ним. Мне удалось заглянуть в больничный журнал, где я прочел следующее: «Возможно, его боли имеют истерическую природу. В психиатрическом лечении необходимости нет. Следует обращаться осторожно, но твердо».

7 февраля 1955
Прибыл первый американский профессиональный охранник. Раньше он работал в учреждении для душевнобольных. Бывший футболист с круглым добродушным лицом. Он дни напролет смеется и отбрасывает мрачные шутки такого рода, эффект которых зависит скорее от физиономии шутника, чем от присущего им юмора. Его прозвали Моби Диком.
Один русский предложил для этого новичка прозвище «Санчо Панца». Но большинство западных охранников наверняка были бы смущены, если бы их спросили, откуда это имя. В то время как они услаждают себя чтением детективных рассказов и разгадыванием кроссвордов или же просто сидят в полудреме, русские изучают химию, физику и математику; они читают Диккенса, Джека Лондона или Толстого и удивительно подкованы в мировой литературе.

5 марта 1955
Во время полуденного перерыва Гурьев принес газеты. Ширах взял «Kurier», газету, предоставляемую французами. Он весело зачеркнул свой номер и вернул газету русскому. «Ну вот, - сказал он, - с одной газетой уже покончено» Затем он выбрал Die Welt, точно так же зачеркнул свой номер и сиятельно улыбнулся: «И с этой тоже закончил. Довольно быстро читаем, правда же?». С разрешенной русскими Berliner Zeitung под мышкой он, удовлетворенный, вернулся в свою камеру.
Когда западные охранники раздают нам Berliner Zeitung , мы при любой возможности стараемся сделать задабривающие замечания, но в случае с охранниками русскими, мы принимаем заинтересованный вид. Когда Функ получает Berliner Zeitung от западных охранников, он обычно сразу говорит: «Это тоже сразу заберите», - напоказ вычеркивает свой номер, но русским со сладкими интонациями заявляет: «Премного, премного благодарен», - и возвращается в свою камеру, казалось бы, в восторге от предстоящего удовольствия. Ширах нашел идеальное решение. Западным охранникам он говорит: «Я только кроссворды в ней разгадываю; единственная польза от этой желтой прессы», - он и в самом деле разгадывает кроссворды. Но восточным охранникам заявляет: «Как интересно!».

URL
2008-11-07 в 20:42 

Собаки тоже смеются, только они смеются хвостом. (с) М. Истман
20 апреля 1955
«Знаете, какой сегодня день?», - спросил меня коренастый Ростлам.
«Да, двадцатое», - ответил я, ничего не подозревая.
Он одобрительно посмотрел на меня, как делают, имея в запасе сюрприз: «А в этом дне нет ничего особенного?»
Я все еще не понимал. Наконец, я ответил: «Ах да, конечно же, британский директор обещал посетить нас».
В этот момент Ростлам чуть не вышел из себя: «Не притворяйтесь дураком! – огрызнулся он. – Вы же прекрасно знаете!».
Только тогда до меня дошло. Но что бы я ни говорил, он все равно не поверил бы, что я действительно забыл что сегодня 10 годовщина с последнего дня рождения Гитлера. Кстати сказать, теперь, когда я размышляю об этом, мне и самому это кажется странным. Не могу объяснить, как эта дата вылетела у меня из головы. Но, что гораздо важней, мне даже не интересно, почему это произошло.
Не так давно, на церемониальном параде по случаю дня рождения Гитлера в 1939 году, например, кто из нас мог бы вообразить, что позже такая вот сцена будет иметь место между двумя из самых видных гостей, присутствовавших там? Гесс выдернул подпору из помидорной грядки Редера, чтобы использовать ее как спинку для своей скамьи. Редер, увидев это, размахивая палкой, подошел к Гессу, сидевшему в раздумьях, с обвинениями и требованиями и принялся выговаривать ему. Гесс ответил ему ироничным успокаивающим тоном: «Дорогой мой герр Редер, ваш тюремный психоз пройдет, как только вы выйдете на свободу».
Редер взбесился пуще прежнего: «Мой-то да, но не ваш! Навсегда останетесь психом!».

23 апреля 1955
Гесс почти не ест и жалуется на невыносимые боли. Никто не обращает внимания на его стоны. Ширах сегодня даже передразнивал его на радость всем, а Редер с Дёницем воспользовались всеобщим настроем и фактически разорвали с ним отношения. Полагаю, причиной их нетерпимости к хныканью и жалобам Гесса, к его испортившемуся характеру и запутанному образу мыслей стало их военное образование. По крайней мере, если они бранят Гесса, это не только от того, что они такие уж гадкие. Во всяком случае, Редер – не подлый человек. Но он настаивает на порядке, выдержке и самоконтроле, - качествах, которые мало что значат для Гесса. Так что Редер будет пытаться склонить меня к своей точке зрения, как сделал это сегодня во время уборки коридора. «Он же больше ничего не делает. Просто лежит там. Посмотрите, как обленился. Не понимаю охранников. Каждый здесь должен работать. Но не Гесс - обыкновенная лень. Вот и все. Желудочные колики. Просто смешно. У меня тоже желудочные колики». Держа в одной руке швабру, он размахивал мокрой тряпкой, которая была у него в другой. Вся эта сцена приводила в замешательство, ведь при ней присутствовали охранники.
Дениц, привлеченный его громким голосом, подошел и присоединился к осуждению: «Это ни что иное, как сопротивление. Он мог бы работать, если б захотел». Когда Хокер отвернулся, он продолжил в присутствии Петри: «Он по-прежнему предпочитает быть заместителем. Мы выполняем работу, он делегирует нас на нее» [В английском тексте: “He still prefers to be the deputy. We do the work, he deputizes it to us” То есть, «Он по-прежнему предпочитает быть представителем. Мы выполняем работу, а он нас представляет (является нашим представителем)».] Поскольку никого эта попытка пошутить не рассмешила, Дениц ушел, заметив: «Ужасная ошибка позволять это Гессу. Он заслуживает воспитания и строгого обращения».

26 апреля 1955
Накануне дня рождения у Гесса, после примерно часового сосредоточения, был тяжелый приступ. Его стоны «Ах, ах, ох, ох!» постепенно переросли в «Мой Бог, мой Бог, как такое можно вынести!». А в промежутках между этим, словно, желая изгнать начинающееся безумие: «Нет! Нет!». Редер из своей камеры пародировал Гесса в том же ритме: «О господи, о господи!» Мрачный фарс в ночной тишине большого здания. Гесс не уснул, пока ему не сделали укол.
Во время завтрака я зашел к Гессу в камеру. Он выглядел смущенным, что-то странное было в его взгляде, и он бормотал себе под нос: «Прошу тебя, Господь Всемогущий!». Когда я спросил, о чем он просил Господа, он, не взглянув на меня, монотонно ответил: «Прикончить меня или позволить мне сойти с ума. Безумцы не чувствуют боли».

Во время взвешивания оказалось, что Гесс весит всего 57 килограммов (125 фунтов). Когда он отказался обедать, пришли медики с трубочкой и спринцовкой и стали вливать молоко Гессу в желудок. Два охранника уже схватили его, когда Гесс, в конце-концов сдался: « В таком случае, я лучше выпью молоко».
В саду в полдень я присел с Гессом послушать его рассказ о сыне, которого он обожает. Но под конец он вспылил: «Не могу продолжать. Поверьте мне, герр Шпеер, я не могу продолжать».
Я попытался его успокоить: «Герр Гесс, приступы прошли. Они у вас бывают, кажется, дважды в год».
Удивленный, Гесс повернулся ко мне: «Что такое? Разве раньше они у меня были? Когда?».
Потом он вернулся к своей одержимости тем, что молоко, должно быть, отравлено.
«Вздор, герр Гесс, - сказал я, - я пью то же самое молоко».
Подавленный, от ответил: «Знаю, что Вы правы, герр Шпеер, но не могу выбросить этого из головы».
После ужина Редер предложил: «Если Гесс снова устроит сегодня ночью переполох, давайте все подключимся. Давайте, каждый будет издавать леденящие кровь завывания. Представляете, какой гам поднимется! Вот увидите, он немедленно прекратит».

2 мая 1955
В течение нескольких дней медики приносили Гессу завтрак в постель. Возмущенный Редер сказал Руле: «Это переходит всякие границы! Все лучше и лучше! С ним обращаются, словно с принцем. С Его Заключенной Светлостью! – в возбуждении Редер добавил: - В конце-концов, мы тут не для того, чтоб развлекаться!». Потом он осознал, что только что сказал и в замешательстве улыбнулся. И, словно затем, чтобы загладить свой прокол, он добавил, поясняя: «Знаете, что он сегодня опять не мылся. Большая ошибка спускать ему это с рук. В таком случае поможет только строгость!».
Но Редер не прав. С тех пор, как власти сдались, Гесс снова нормально ест. За два дня он прибавил четыре с половиной фунта.

4 мая 1955.
Ко мне приходили Хильда и Арнольд. Хильда замечательно выглядит. Испытываю чувство отцовской гордости. Особенно хороши длинные тонкие кисти ее рук. Мы сравнили наши руки – мои выглядят почти грубыми в сравнении с ее. Сейчас ей девятнадцать, взрослая, независимая личность в общении с другим взрослым. Когда я выйду из Шпандау, ей будет тридцать. Мы обсуждали проблемы призвания.
С другой стороны, разговор с пятнадцатилетним Арнольдом у меня не клеится. Возможно, дело в смущении от того, что его, кажется, больше интересуют детали комнаты для посещений. Мои попытки нащупать контакт совершаются в неком вакууме. К несчастью.

5 мая 1955
В предыдущие годы британские офицеры, несмотря на их отчужденность, дружелюбно приветствовали нас, совершая обход сада. Последние три дня они вели себя холодно и натянуто по отношению к нам. Сегодня мы узнали, что на прошлой неделе им показали фильм о Нюрнбергском Процессе.

15 мая 1955
Рутинный визит британского генерала. Кажется, он не такой приятный человек, как его предшественник. Редер, которому теперь лучше, хотел что-то сказать о своей болезни, но был так взволнован, что не мог произнести ни слова. К счастью, Ширах, вместо того, чтобы высказать какую-либо личную просьбу, привлек внимание генерала к опасности, нависшей над Редером.
По непонятной мне причине полковник Катхилл рявкнул на меня, чтобы я отошел в дальний угол камеры: «Стойте там!». Генерал в нескольких словах осведомился, есть ли у меня какие-нибудь пожелания. В свете отношения их обоих ко мне, я ответил коротко с формальным поклоном: «То, чего желает каждый заключенный. Это очевидно».
Они немедленно удалились, не сказав ни слова.

URL
2008-11-07 в 20:42 

Собаки тоже смеются, только они смеются хвостом. (с) М. Истман
24 мая 1955
Говорят, вчера, на десятую годовщину нашего заключения, репортеры и несколько сторонников Деница ожидали за воротами тюрьмы, поскольку предполагалось, что Дениц, десять лет заключения которого истекли, будет выпущен на свободу. Ширах, для которого труднее всего осознать, что снаружи жизнь продолжается, заметил: «Всего несколько? Что за жалкая нация. Почему там не стоят десятки тысяч демонстрантов?».
Но сегодня полковник Катхилл сообщил Денницу, что по английскому законодательству время, проведенное в тюрьме до суда, не засчитывается. Дениц негодовал. Ширах сделал злобное, но не необоснованное замечание: «Всю дорогу он не переставал твердить, что его приговор незаконный, как и весь процесс. Так что с его стороны теперь непоследовательно заявлять, что заключение подошло к концу».

17 июня 1955
Несколько дней в дурном настроении. Не спросив наше адмиралтейство, постирал на день раньше обычного. Даже сегодня, четыре дня спустя, Дениц и Редер стояли вместе, обсуждая мое поведение: «Очередное из его взрывных решений! Ему в голову взбредает идея, и он немедленно должен ее осуществить. Он даже не медлит, чтоб подумать».

19 июня 1955

После лечения простаты у Редера был ужасающий озноб и жар, сменяющие друг друга в течение нескольких дней. Мы думали, его конец близок. Но сегодня он, кажется, пошел на поправку. Очевидно, ему значительно лучше. Когда Гесс вновь начал свой ночной вой, старик присоединился, хотя и слабым голосом: «О, Господи!». Попеременно и с разных направлений я слышал: «О, о!» - «О, Господи!» - «О, о!» - «О, Господи!». Но где-то через пять минут голос Редера стал слабеть. В конце-концов, Гесс выиграл в этом соревновании.

27 июля 1955
После неудавшейся Женевской конференции из русских пайков исчез зеленый салат. Но помидоры и лук нам по-прежнему дают.

1 августа 1955
Первый день американского месяца. В саду Функ внезапно принял заговоршический вид и сказал Шираху: «Теперь следите за солдатом на левой вышке. Когда он дойдет до другой стороны, дайте мне знак». И, повернувшись ко мне: «Встаньте-ка чуть правее. Вот, теперь солдат на другой вышке меня не видит. Так, а охранник где? А, он занят с адмиралтейством». Затем, понизив голос, он выкрикнул: «Ширах! Что делает ваш солдат на вышке?» Ширах подал знак согласия. Функ глубоко вздохнул. Затем он залез в карман со словами «Ну, в таком случае, будем здоровы!». Издав стон удовольствия, Функ сделал долгий глоток, затем передал бутылку. Она была быстро опустошена. «Первый класс! – простонал Функ. – От моей жены. Восемьдесят градусов – настоящий старый, выдержанный ром. Теперь мы знаем, чего нам не хватает. Мы приспособились обходиться без многих других вещей, но не без этого!» Он посмотрел по сторонам: «Но с бутылкой-то что будем делать?» Мы выкопали ямку и похоронили бутылку. На этикетке было написано “Tussamag Cough Syrup” («Сироп от кашля Туссамаг»).

4 августа 1955
Функ создал подобие беседки, высадив множество подсолнухов в форме квадрата. Сегодня вышел приказ убрать подсолнухи, потому что они мешают наблюдению. У большинства из нас этот приказ вызвал нечто вроде нервного срыва. Функ был в ярости, официально подав в отставку с поста главного садовника. Ширах обкорнал свои цветы, которым абсолютно ничто не угрожало, а Дениц уничтожил свои бобовые грядки. Ростлам ошеломленно наблюдал за нами. Казалось, он всерьез встревожился: «Прямо дети! В наших тюрьмах вы схлопотали бы за это неделю одиночного заключения, вас посадили бы на хлеб и воду». Этот случай показал, как хрупко наше самообладание, и какими легко тонкокожими мы стали.

17 сентября 1955

Сегодня утром, когда я был в медицинском кабинете с Редером, британский врач производил рутинный осмотр. Редер получил свои лекарства для ежедневного приема, витамины и теоминал. «Но сегодня мне нужно еще подстричься, завтра у меня будут посетители», - сказал он. Потом он пошел в библиотеку регистрировать новое поступление книг. Семиналов проводил его одобрительным взглядом: «Номер четыре всегда работать. Постоянно работать. Никогда не переставать работать».
Через пятнадцать минут британский доктор вернулся в отсек тюремных камер и зашел к Редеру. «Разве вы не говорили о приступах головокружения? Идемте-ка в медицинский кабинет для осмотра». Оба они вышли из нашего отсека. Железная дверь закрылась за ними с металлическим лязгом.
Через час, когда принесли обед, а Редера все еще не было в камере, мы все посмотрели на Пиза. Никто не сказал ни слова; ни один из нас не посмел задать вопрос. Но, хотя он догадался, о чем мы хотели знать, Пиз сказал только: «Да».
Позже, после полудня Влэр рассказал нам, что Катхилл встретил изумленного Редера словами: «Вы абсолютно свободны и можете идти, куда пожелаете». Но Редер пожелал вернуться в отсек тюремных камер. Он сказал, что должен передать библиотеку своему последователю, и даже не знает, кто это будет. Но эта просьба была отклонена. Он передал нам пожелания всего наилучшего через медиков.
Я сочувствую Денницу. Освобождение Редера здорово на него повлияло. Впервые за много месяцев я гулял с ним и пытался поддержать его. Ширах присоединился к нам.
Освободившись, - как он признался Шираху, - Редер планировал атаковать главным образом двух людей: Гесса, потому что быть принужденным жить с ним годами – настоящая психологическая пытка, и британского директора из-за его абсолютной бесчувственности. «Вот черт!, - сказал Дениц, - может быть, это то, что у него на уме. Но приказы всегда отдавала его жена. Разумеется, он должен будет атаковать меня».

28 сентября 1955
В газетах мы видели фотографии первых шагов Редера на свободе. Как и Нейрат после освобождения, Редер кажется совершенно преобразившимся благодаря нормальной одежде и расслабленным чертам лица. Любопытно наблюдать, как выглядит один из нас, будучи свободным. Но это не так уж и волнующе.


ДЕСЯТЫЙ ГОД

18 октября 1955

В статье в Spandauer Volksblatt от 5 октября сообщается о прибытии в Берлин из Советского Союза делегации во главе с генеральным прокурором Брохунговым. Целью визита является разъяснение информации по вопросам, которые могут привести к решению проблемы Шпандау. Приезд данной делегации является частью предпринимаемых Москвой попыток закрыть книги прошлого, говорится в статье. Добавляется, что, поскольку Ширах и Гесс являются видными нацистами, они должны быть переданы немецкому правосудию, но остальные заключенные будут освобождены.
Не случайность ли то, что как раз сейчас тюремная администрация заменяет деревянные вышки каменными, перекрашивает ванную и выдает новые головные уборы? В зависимости от настроения я либо преисполнен надежд, либо настроен скептически.

22 октября 1955
Великое возбуждение! Наши записные книжки конфисковали. Именно сейчас. Мы немедленно сделали предположение, что власти хотят найти улики против нас.
Ширах признался, что годами вел дневник – девятьсот страниц только за последние двадцать месяцев. Но никто не сможет прочесть его, говорит он, потому что он вел его на английском, но немецким рукописным шрифтом. Полагаю, в этих записях содержатся материалы труда по психологии касательно узников Шпандау, который он намеревается когда-нибудь написать. Нет никаких сомнений в том, что в глубине души он ощущает себя виновным. Ссутулившись и передвигаясь быстрыми, отрывистыми шагами, он ходит туда-сюда вдоль стены по тюремному двору, каждый раз проходя одно и то же расстояние. Мне кажется, когда он прогуливается таким образом, он краем глаза наблюдает за нами. Под конец он почти приплясывает и в то же время начинает весело насвистывать. Это невыносимо! Никто в действительности беспечный не ведет себя столь беспечно.


--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 23 Май., 18:42:31
--------------------------------------------------------------------------------

Вот месяцы, в которые четыре страны несли дежурство в Шпандау:

Англия: Январь, Май, Сентябрь
Франция: Февраль, Июнь, Октябрь
СССР: Март, Июль, Ноябрь
Америка: Апрель, Август, Декабрь

Так что, увы мне, мой Бруно в мае "никогда не будет французом - французы трахаются лучше"! ;D

URL
2008-11-07 в 20:43 

Собаки тоже смеются, только они смеются хвостом. (с) М. Истман
--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 27 Май., 20:10:33
--------------------------------------------------------------------------------

Не дневники вовсе, но тоже о Шпандау, так что выкладываю сюда.

По тонкому льду

ВЕРМОН Сергей


Жизнь Василия Ивановича БАКУШИНА неожиданно изменилась в конце 1944 года - тогда его, сержанта дивизионной разведки 33-й стрелковой дивизии, направили на учебу в Новосибирскую школу Главного управления контрразведки "СМЕРШ".

- Василий Иванович, когда вы окончили учебу?

- В апреле 1945-го. После окончания нам присвоили воинское звание младшего лейтенанта и направили в Москву, где мы прошли краткосрочную дополнительную подготовку в разведшколе. После этого нас перебросили на фронт, под Бреслау. Наша задача состояла в контрразведывательном обеспечении действий Советской Армии: мы должны были предотвратить проникновение агентов спецслужб противника. Кстати, летели мы на личном самолете Лаврентия Берии. Конечно же, никто из нас ничего похожего не видел - мягкие кресла, роскошная мебель... В Германии я был назначен оперуполномоченным 3-й танковой армии, дислоцировавшейся под Берлином. Вместе с этой бригадой я прошел от Дрездена до Праги - мы шли на помощь бойцам чешского Сопротивления. В результате 9 Мая я праздновал в доме внучки великого композитора Берджиха Сметаны... Кстати, сейчас часто пишут о том, что в мае 1945 года чехам помогли власовцы. Так вот, когда по Праге вели колонну военнопленных немцев, среди которых были и власовцы, чехи бросали в них камни.

- Фронтовики говорят, что некоторые солдаты Советской Армии уходили на Запад даже в победном 45-м. Вам приходилось с этим сталкиваться?

- За все время службы у нас таких случаев не было. Правда, когда мы находились в Чехословакии, многие солдаты и офицеры познакомились с чешками и так "пригрелись", что, наверное, до сих пор спокойно живут в Праге и Братиславе. Изменой Родине это не считалось, и после Победы об этих людях просто-напросто забыли. На Запад уходили позже. В 1945 году люди еще не определились. К примеру, у наших главкомов были девушки, освобожденные из концлагерей, познакомившиеся за проволокой с бельгийцами и французами. Помню, покойный Василий Иванович Чуйков взял на работу одну девчушку-украинку, которая была влюблена в бельгийца, освобожденного из концлагеря. О том, что его подруга работает у советского генерала, узнали американцы - для разведки это настоящая находка! Мы Василию Ивановичу говорим: "Откажитесь от услуг этой девушки. Посмотрите, сколько девчат, освобожденных женщин, - берите любую". Увы, он нас не послушал - главком есть главком. Так эта девушка вытащила у него документы, партбилет и сбежала в американскую зону оккупации.

- Вам наверняка доводилось сталкиваться со случаями "шпиономании"...

- После войны я попал в австрийский город Реццу, это на границе с Чехией. Там два солдата привели ко мне пожилого, бородатого "шпиона". "За что, - говорю, - задержали?" - "Да вот, он ходил вокруг наших казарм и заглядывал за забор". Пришлось его допросить - он оказался освобожденным из концлагеря бывшим канцлером Австрии, известным социал-демократом... В общем, позвонили в армейскую контрразведку. Часа через полтора приезжают три легковушки (в то время на фронте они были наперечет), и моего "шпиона" забрали. Кстати, именно этот человек впоследствии создал наилучшие условия для пребывания в Австрии наших войск, а через несколько лет с его помощью был заключен договор о нейтралитете Австрии. Некоторое время спустя мне довелось встретиться с ним вновь - на этот раз в Венском оперном театре...

- А настоящие диверсанты попадались?

- Конечно. Правда, к сожалению, практически все они оказывались бывшими советскими гражданами. Ведь спецслужбы абвера создали на нашей территории целый ряд разведшкол - смоленскую, киевскую, феодосийскую, житомирскую... Многие из них сами приходили к нам, - кстати, отнюдь не потому, что "по щучьему велению" стали патриотами, - и прямо говорили: я окончил школу абвера в таком-то городе. Некоторых сдавшихся мы использовали для разведигр, причем довольно успешно... Была и другая категория задержанных: когда части Советской Армии освобождали узников концлагерей, некоторые из них сразу же призывались в армию. Среди призывников нередко попадались немецкие агенты, завербованные во время заключения. Их часто опознавали бывшие лагерники, которые приходили к нам и говорили: "Товарищ лейтенант, вот этот избивал нас, наших военнопленных, вот этот предавал людей, которые пытались бежать". Такие сообщения проверялись несколько раз, и решалась судьба человека...

- Расскажите о методах работы американской и английской разведок.

- Из Австрии нас перевели в немецкий город Котбус. Там наши офицеры жили на частных квартирах, их хозяев мы тщательно проверяли. И вот оказалось, что у хозяйки квартиры, где жил советский офицер, имевший доступ к секретной документации, внучка жила в Западном Берлине. Она частенько наведывалась в гости, общалась с офицером и в конце концов чуть ли не за плитку шоколада стащила у него документы по заданию американцев. Вот стиль работы: принеси мне бумажку, а я тебе 10 долларов дам. Это ведь мелочевка. Работать с англичанами было намного сложнее. Взять, к примеру, книги Суворова-Резуна - ведь их написали британские научные сотрудники, профессионалы. Кто такой Резун - старший лейтенант разведки! Его к серьезным документам и близко не подпускали. А сам Резун - предатель, хотя и с головой, только и всего. Вы даже не представляете, насколько строгим был режим охраны ведомственной информации - за десятью печатями. Ведь для того чтобы получить допуск к тем или иным документам, нужно было получить мое разрешение, а в своей армии я хорошо знал, кому дать допуск первой формы, второй, третьей, четвертой, а кому - только в служебное пользование. К примеру, заместитель командующего армией - фигура... А ведь ему далеко не все выдавали - только те бумаги, которые касались его службы. Даже у самого командующего были ограничения: он мог с нами общаться, получать устную информацию, но никаких неположенных документов...

- По долгу службы вам наверняка приходилось общаться с первыми лицами нацистской Германии?

- В Западном Берлине находилась тюрьма Шпандау, где содержались первый заместитель Гитлера по национал-социалистической партии Рудольф Гесс, министр вооружений Альберт Шпеер, гросс-адмирал Карл Дениц и рейх-югендфюрер Бальдур фон Ширах . Мне было поручено регулярно встречаться с этой публикой и, беседуя с ними на самые обыденные темы (нет ли жалоб, в порядке ли здоровье, не хотят ли встретиться с родными), добывать информацию, которую они могли скрыть от Нюрнбергского трибунала. Помню, когда я входил, Гесс должен быть вставать по команде "смирно", и пока я доходил до него, у меня аж мурашки по спине шли... Интересно, Гесс ни разу не встретился с женой и сыном, хотя держал на столе их фотографию. Как-то я спросил его об этом. Ответ у него был такой: "Вы знаете, господин оберст (хотя я был лейтенантом, он почему-то величал меня полковником), я не хочу, чтобы они видели меня в таком жалком виде". Если говорить о Шпеере, должен сказать, что среди осужденных нацистов он был самым образованным и культурным человеком. Его художественный вкус очень ценил Гитлер: в 1938 году он назначил Шпеера главным инспектором рейха по архитектуре. Он дал наиболее правдивые показания на Нюрнбергском трибунале, и, должен сказать, мы вели себя с ним соответствующим образом. Шпеер с пониманием относился ко всем событиям, связанным с войной, и во многом осуждал Гитлера, которого знал лучше, чем многие другие. Кстати, Шпееру - единственному из всех осужденных - разрешалось заниматься физической работой. Так он по памяти вылепил из гипса всемирно известный парк Сан-Суси в Потсдаме. Это также свидетельствует о незаурядном таланте этого человека. А вождь молодежи рейха Ширах как был фашистом, так и остался. У него со зрением было плохо, так специально для него привозили врачей из Москвы, которые его вылечили; все равно волком смотрел... Очень интересными были взаимоотношения узников Шпандау. В тюрьме функционировала лютеранская молельня, куда осужденные ходили по праздникам. Гесса молиться не звали: сидевшие в тюрьме руководители Германии считали его... закоренелым фашистом.

- В Шпандау вы наверняка пересекались с коллегами из других спецслужб...

- В тюрьме был оборудован прекрасный банкетный зал, и когда в Шпандау менялась охрана, принимающая сторона в обязательном порядке давала прием, на котором присутствовали разведчики всех союзных армий. Советские приемы всегда были на высшем уровне, а самые плохие, как ни странно, у англичан. Видимо, королева ни черта им не давала, и британские офицеры жили в Германии намного хуже наших... С коллегами мы увлеченно разговаривали о рыбалке, погоде, охоте... Впоследствии, благодаря разведчикам, на этих приемах стали появляться послы и министры - ведь некоторое время банкетный зал был единственным местом в мире, где официальные представители Советского Союза могли встретиться с администрацией союзников. Затем тюремные встречи переросли в установление контактов на уровне послов...



Советская Белоруссия №119 (21785), Вторник 1 июля 2003 года

Адрес статьи в интернете: www.sb.by/article.php?articleID=28989

URL
2008-11-07 в 20:43 

Собаки тоже смеются, только они смеются хвостом. (с) М. Истман
--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 28 Май., 18:31:24
--------------------------------------------------------------------------------

2 ноября 1955

Время посещений опять удвоили. Дважды приходил Фриц, раздражая меня своим мрачным поведением. Когда мы сидели друг против друга, улыбаясь и нащупывая темы для разговора, я осознал, что ни одно мое слово не достигает его, не влияет на него. Возможно, я расспрашивал его слишком уж неуклюже, задавал ему бесцветные общие вопросы, на которые и ответить-то нечего. Неловкость этого визита, явное смущение мальчика, сковывали меня все сильней. Думаю, мог бы спросить его, как его школьные успехи в английском, о его планах насчет предстоящей велосипедной прогулки в Черный лес, о том, помирился ли он со своей подружкой, кого из детей больше любит собака. Ни один из этих вопросов не пришел мне в голову. И в то время, как паузы в разговоре все более затягивались и делались все болезненней, мне становилось ясно, что мои отцовские надежды на то, что с годами общаться с детьми станет проще, не оправдались. На самом деле, дети ускользают от меня. И внезапно, я с полнейшей безнадежностью осознал, что стены Шпандау отнимают у меня не только свободу, они отнимают все. Или точнее было бы сказать, уже отняли?


10 ноября 1955

Всего лишь полтора часа в день в маленьком внутреннем дворике. Сад для нас закрыт, потому что последние три недели там ведутся работы по кладке камня на массивных сторожевых башнях. Неизвестно, когда это закончится.
Полный Семиналов, который скоро должен уволиться, внезапно подошел ко мне во дворе и сел рядом. Он спросил: «как у вас дела?». Очевидно, хотел еще раз выказать дружелюбие, прежде чем уедет отсюда. «Еще всего четыре дня, - сказал он. – Потом домой». Его добродушное тюленье лицо внезапно приняло испуганное выражение, когда он осознал, что я остаюсь здесь, и он быстро показал веточкой на несколько лоскутов мха на стене: «Какие яркие цвета. Красиво. Зеленые, как будто снова дома!» И снова испуганный взгляд – он понял, что, наверное, причинил мне боль. Я успокоил его, сказав: «Да, русские леса очень красивы». Прибегая к пантомиме, мы разговаривали о животных, на которых он охотился, потому что он не знает, как они называются по-немецки: зайцы, куропатки и лисы. Потом, снова часто используя жесты, говорили о его семье. Если я правильно понял, у его сестры родился ребенок. Временами он начинал смеяться, все его огромное тело сотрясалось, но я не мог понять, над чем он смеялся. Тем не менее, смеялся вместе с ним. Кто здесь чью скуку рассеивает ? Под конец мне внезапно пришло в голову, что этот разговор с ним прошел гораздо легче, чем с моим собственным сыном.


--------------------------------------------------------------------------------
Название: Небольшой шпандавский кусочек. Возобновляю переводы.
Отправлено: Heinrich Flammer от 26 Июл., 20:50:11
--------------------------------------------------------------------------------

15 ноября 1955

Сегодня русский комендант Берлина, генерал Диброва [очевидно, Шпеер неправильно записал фамилию на слух. - ХФ] инспектировал тюрьму. Начал он с Гесса, который жаловался на здоровье. Дениц вел себя холодно, поскольку по милости генерала и его товарищей Дениц все еще находится здесь. Генерал спросил адмирала:
- Кто на этой фотографии?
- Мой сын, - коротко ответил Дениц.
- Чем он занимается? – дружелюбно спросил Дибров(а).
- Он погиб на фронте.
Дибров(а) указал на другое фото:
- А это кто?
- Мой второй сын.
- И где же он сейчас?
- Тоже убит.

После этого, как мне рассказали, генерал сочувственно поклонился.

Затем он зашел ко мне.
- А! Архитектор.

Позади него стояли четыре директора тюрьмы, двое охранников, один старший охранник, рядом с генералом – переводчик.
- Помните, что я уже был у вас раньше? – добродушно спросил он. – Появились у вас с тех пор новые рисунки?
- Нет, слишком слабый свет, - ответил я. – Хочу сберечь зрение. Надеюсь, вскоре оно мне пригодится.
Судя по его улыбке, он понял меня.
- Ну… - Дибров(а), очевидно, хотел продолжить разговор, но я не прибавил к сказанному ничего.
- И где же вы рассчитываете получить лучший свет? – спросил он.
- Когда буду у себя в студии – когда буду свободен.
С чрезвычайно дружелюбной улыбкой он поинтересовался:
- И когда же вы рассчитываете освободиться?
Я уклонился от прямого ответа:
- У каждого заключенного свои надежды.
Он подумал, затем повернулся и стал разглядывать фотографии.
- Шесть детей? Вам повезло, что у вас столько детей. Дети – лучший капитал!

Прощальный поклон. Генерал сказал что-то, что переводчик интерпретировал как «Очень рад».

Я был в замешательстве, мое обычное спокойствие поколебала и потрясла непривычная сердечность, и я ответил:
- Благодарю вас за визит.
В сопровождении эскорта, генерал направился к Шираху и резко спросил его:
- Какие-нибудь жалобы?
Я слышал, как Ширах ответил:
- Нет.
По голосу слышно было, что Дибров разочарован тем, что на сей раз Ширах ни на что не жалуется.
- Почему вы не жалуетесь? – требовательным, недружелюбным тоном поинтересовался он.
Интересно, он знаком с содержанием дневника Шираха?

--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 26 Июл., 23:30:30
--------------------------------------------------------------------------------

На самом деле, тут несчастны все.

"26 ноября 1955

Свежие признаки перемен, касающихся нас. Нам сказали составить список принадлежащих нам вещей. Дали на это три дня. В тот же вечер выдали бумагу. На этот раз Ширах настроен оптимистично: «Какой во всем этом смысл, если не планируется наше освобождение?» Сам я начал беспокоиться по поводу пролога и эпилога своих мемуаров. За пределами тюрьмы у меня уже не будет столько свободного времени.

30 ноября 1955

Сегодня утром нам сообщили, что Катхилл прибудет через час, чтобы сделать нам важное сообщение. Функ был так возбужден, что почувствовал слабость, Гесс принялся за поспешную уборку своей камеры, я пытался успокоить нервы приводя в порядок рисунки и нумеруя их. В десять открыли двери всех камер. Потом появился Катхилл в сопровождении Летхама и начальника русской охраны. Громыхая, как танк, он останавливался у каждой двери, обходя камуры одну за другой и коротко говорил Летхаму «Далььше». Летхам, как механический, бежал для совершения следующей летании: «Номер первый. Мы слышали, что вы лелеете надежды. Требуемые списки – не более, чем административная мера. Все ожидания по поводу того, что вас скоро освободят, совершенно необоснованны».

Прежде чем первый успел осознать это, Катхил сказал: «Следующая дверь». Далее сцена повторилась. Пять раз совершенно без изменений.
Вечер. Все еще ошеломлен. Весь день не было произнесено ни слова. Все мы совершенно сломлены. Я видел, Функа сидящим в камере на стуле, свесив ослабевшие руки, и беззвучно рыдавшим. Ширах сидел, уставившись в пространство, периодически покачивая головой и внезапно превратившись в старика. Множество недавних знаков и событий, казавшихся нам сигналами, настолько подпитывали надежды – независимо от того, насколько упорно мы старались сохранить скептическое отношение – что сегодняшнее сообщение поразило всех нас, словно вторичный приговор к тюремному заключению. На мгновение, в разгар этой утренней депрессии, мне вдруг пришло в голову, что, возможно, все это ничего не значит, что Катхилл, раздраженный беспокойством и ослаблением дисциплины, просто хотел призвать нас к порядку в своей обычной, довольно грубой манере. Кто знает?


2 декабря 1955

Вторая встреча с младшим сыном, более чем через год. Теперь ему двенадцать. Он смотрит на меня с любопытством; он отвечает на мои вопросы как воспитанный ребенок, разговаривающий с незнакомцем. Моя жена, сопровождавшая его, выглядит и изможденной и усталой. Печаль. Оцепенение. "


--------------------------------------------------------------------------------
Название: Ишшо немного тюремных баек
Отправлено: Heinrich Flammer от 27 Июл., 01:48:58
--------------------------------------------------------------------------------

20 февраля 1956

Пять недель без единой записи. В конце концов, разве что-нибудь происходит? Разве стоит упоминать о том, что у Деница появилась любимая метла и он приходит в ярость, если кто-нибудь другой пользуется ею? Разве стоит записывать, что мы годами подметаем коридор точно в том же порядке? Вначале Ширах и я выметаем мусор у стен, он всегда метет слева, я справа – по направлению к центру, в то время как Дениц подметает середину. Затем кучки, сметенные Деницем, собираются Функом и Гессом. Гесс приходит с ведром и совком. У Функа всегда метла. Движения без слов. Как хорошо мы приспособились к своему окружению!


15 марта 1956

Высшая точка социальной жизни в Шпандау: несмотря на отмену статуса четырех держав, Дибров(а) пригласил трех западных комендантов города отобедать в тюрьме. Из-за этого нам в течение нескольких часов пришлось прождать в наших тщательно прибранных камерах. Затем, наконец, еду подали и нам. Русский директор явился при полном параде, но, со всей очевидностью, в дурном расположении духа. Он облаял Гесса за то, что тот из-за спазмов отказался забирать пищу, и меня из-за расстегнутой пуговицы на куртке. Позднее нам стало известно, что хозяин – Дибров(а) не явился на обед, а трое его западных коллег, не позволяя его отсутствию взволновать себя, спокойно пообедали без него. В три они мирно уехали. Очевидно, в этом причина того, что нас им не представили. Между прочим, мы давно привыкли быть живой описью паноптикума. Особо значимым гостям показывают несколько пожилых мужчин в камерах: «Это адмирал… Это архитектор…»

URL
2008-11-07 в 20:44 

Собаки тоже смеются, только они смеются хвостом. (с) М. Истман
18 марта 1956

Сегодня мы разожгли в саду три костра и сожгли листья. Гесс поддерживал огонь, но большую часть времени стоял напротив и смотрел в пламя. Шагах в пятидесяти от него Ширах шуровал палкой в другом костре. Я тоже жег листья. Когда я смотрел в огонь, я внезапно осознал, что больше не уверен, хочу ли я все еще свободы.

28 марта 1956

Среди новых русских Фомин единственный, кто настаивает на там, чтобы к нему относились как к значимой персоне. У нас сложилось впечатление, что он часто появляется в камерах или в саду без какого бы то ни было предлога, просто чтобы ему отдали должное. Сегодня в саду и поприветствовал его, подняв руку к козырьку лыжной шапочки. «Номер пятый, вы неправильно меня поприветствовали». Я посмотрел на него в изумлении и повторил приветствие с оттенком большей формальности. «Нет, - сказал Фомин, - не так. Отойдите назад, а затем подойдите ко мне». Я сделал, как он потребовал. Когда я снова приблизился к нему и поднял руку в военном приветствии, Фомин с удивлением сдвинул на затылок собственную фуражку. «Он не знает! Номер пять, почему не приветствовать правильно? Шапку снять. Шапку снять с головы. Еще раз!». Здесь это описание выглядит слегка комично, словно бы я сохранил некое ироничное превосходство. Вовсе нет. К унижению никогда не привыкнешь.


5 мая 1956

Сегодня дружелюбный Боков сказал мне, когда я склонился над клумбами, выпалывая сорняки. «Что всегда rabotte, rabotte? Почему работа? Теперь всегда десять минут работать, пятьдесят минут отдыхать». Затем он от всей души рассмеялся: «Это коммунистическая работа. А коммунистическая работа лучше, чем немецкая». Подстегнутый сердечностью новых русских, Функ обнаружил у себя славянскую бабушку. Немного позднее внезапно объявился русский двоюродный прапрадед, постепенно с растущей важностью, Функ стал предпринимать генеалогическое переселение на восток. Ширах язвительно прокомментировал: «Полагаю, вашу семью лишь по чистой случайности занесло в Германию». Но Функ продолжал упорствовать в своем веселом цинизме. Он добродушно хлопнул себя по колену словарем русского языка в бумажной обложке и сказал: «А теперь я собираюсь немного подучить родную речь».


--------------------------------------------------------------------------------
Название: Ну вот. Выкладываю про паука и не только, как и обещал
Отправлено: Heinrich Flammer от 16 Авг., 22:45:23
--------------------------------------------------------------------------------

15 июля 1956

Ничего за шесть недель. Ничего.

17 июля 1956

Сегодня Гесс уселся, согнувшись вдвое, на своей скамеечке в тени орехового дерева с жалобными стонами. Очевидно, ему снова хуже. С декабря извещение, подписанное американским врачом, было прикреплено к двери его камеры. Извещение содержало приказ: «Номер 7 должен ежедневно по меньшей мере полчаса работать в саду под надзором охраны». В течение последующих трех месяцев этот приказ был подтвержден подписями британского, французского и советского врачей. С тех пор Гесса дважды наказывали, «чтобы успокоить его», как однажды заметил Катхилл. Вот и сегодня Летам приказал Гессу немедленно отправляться работать, пригрозив ему, что иначе Гесс будет переведен в штрафной изолятор. Путь в сто метров до грядки с кукурузой занял у него пять минут. Ссутулившись и сгибаясь пополам, он делал паузы после каждого второго шага, принимаясь рыхлить почву мотыгой со стонами и причитаниями, затем надолго прерывался, опершись о мотыгу, и продолжительно стенал. Через десять минут он болезненно уселся на землю, подтянул к груди колени и склонил на них голову.
Подошел охранник. «Вы должны продолжать работу. Давайте-ка, поднимайтесь!»
Плача, Гесс помотал головой. «У меня сердечный приступ. Доложите обо мне, накажите меня, убейте меня, если хотите». Трое охранников окружили его с одинаково безразличным выражением лиц. Мы держались в стороне. Мы давно уже привыкли к такого рода сценам и не обращаем на них внимания. Прежде чем Гесс подчинился воле охраны, прошло пятнадцать минут. С болезненным видом он поднялся на ноги и, кривясь, возобновил работу. По истечении положенного ему получаса работы, он пошатываясь добрел до скамейки и уселся на нее, снова согнувшись в три погибели и положив голову на колени. По его просьбе я принес ему куртку.

21 июля 1956

Сегодня я был в коридоре, когда Гесс вышел из камеры, расслабленный и веселый. Увидев меня, он в мгновение ока изменил выражение лица. Я был поражен. Внезапно передо мной оказался измученный, страдающий человек. У него даже походка изменилась. Пружинистый шаг сделался неуверенным и запинающимся, как у инвалида с ампутированной ногой.
Я ни слова не скажу об этом ни Гессу, ни остальным, но я чрезвычайно взволнован. Он поддерживал этот обман в течение 15 лет. Какая растрата энергии! Какая последовательность в насилии над собственным телом! Но, кроме того, какое смятение разума!


12 августа 1956

Сегодня на окнах наших камер были прикреплены противомоскитные сетки. Впервые у меня появилась возможность читать у открытого окна до десяти вечера, слыша, как комарье тщетно жужжит снаружи за сеткой.





24 августа 1956

Единственной реакцией Шираха на фотографию с похорон Нейрата в Die Welt было: «Видали траурный пиджак Папена? Отлично пошит; должно быть, у него первоклассный портной. Возможно, работа Книце из Вены».


4 сентября 1956

Паук сплел паутину между двумя деревьями. Несколько дней назад Ширах потратил пол-утра на поиски другого паука с целью подсадить его на эту паутину. Он ожидал жаркой битвы; но, когда наконец нашел паука, не смог заставить себя взять в руки насекомое. Поэтому Лонг посадил паука в паутину. Но пришлый паук оказался миролюбивым и покинул паутину, воспользовавшись кратчайшим маршрутом. После этого Ширах и Пембертон стали бросать пауку мотыльков, затем кузнечиков и наблюдали, как паук обездвиживал их и в несколько спорых движений закреплял на паутине. С тех пор кормежка паука стала манией Шираха. Здесь все принимает экстремальные формы. Это касается не только заключенных. Сегодня все они ползают на коленях в траве – американский, французский, русский охранники и Ширах – и сообща преследуют кузнечика.
«С недавних пор у каждого из нас развился собственный особый бзик, - прокомментировал Дениц. – Шираху непременно нужно весь день петь или болтать, теперь вот он еще и пауков ловит. А у Вас, между прочим, подергивается рот при ходьбе». Думаю, он правду говорит.

--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 16 Ноя., 18:10:14
--------------------------------------------------------------------------------

Как и обещал, возобновляю переводы. Правда вот так вот, чуть-чуть совсем. Уж не взыщите, геноссен, устал очень.

7 сентября 1956

Сегодня нам пришлось дожидаться Гесса, чтобы выйти во двор. Когда он, наконец, объявился, Дениц сказал ему: «Герр Гесс, если бы я получал по марке за каждую четверть часа, что вынужден был прождать вас за последние одиннадцать лет, я давно был бы богачом». Гесс незамедлительно отпарировал: «А если бы я, герр Дениц, получал хотя бы пфенниг за каждое бессмысленное слово, брошенное вами в мой адрес за последние одиннадцать лет, я был бы намного богаче вас».
С недавних пор Дениц выказывал свое раздражение привилегированным обращением к Гессу, говоря о нем не иначе, как о «господине бароне». Недавно у Деница появилась привычка становиться напротив Гесса, на расстоянии шагов десяти, уставившись на него. Иногда в таких случаях я встаю рядом с Гессом, отвечая Денницу пристальным взглядом, что заставляет его прекратить свою грубость.

URL
2008-11-07 в 20:44 

Собаки тоже смеются, только они смеются хвостом. (с) М. Истман
22 сентября 1956

Незадолго до пробуждения мне приснилось, что вернулся Функ. Ослабевший, он прислонился к стене, сделавшись необыкновенно маленьким и сморщенным.
Я глазам поверить не мог, когда полчаса спустя четыре британских солдата внесли Функа в камеру на носилках. Впереди, сопровождаемый господином Летамом и британским сержантом, шел наш медбрат в белом халате.
Вскоре после этого Функ уже без умолку болтал, стоя рядом с камерой Шираха. В разговор был втянут Дениц. До Гесса Функу не было дела. Как и до меня.

--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 19 Ноя., 20:02:39
--------------------------------------------------------------------------------

30 сентября 1956 Последний день Деница.

Опять та же сцена. Дениц увлечен продолжительным разговором с Ширахом и Функом, я – своей длительной прогулкой, Гесс сидит в одиночестве на табуретке под орешником. Дениц не обменялся с ним ни единым примирительным словом.
Внезапно Дениц обернулся ко мне. «Хочу кое-что спросить у Вас», - сказал он.
Я думал, он, наконец, скажет хоть что-нибудь дружелюбное, думал, что перед освобождением ему захочется развеять давнюю враждебность последних лет. «Да, буду рад. Пойдемте к скамье», - с готовностью ответил я.
Когда мы уселись бок о бок, Дениц сказал: «Однажды Вы сказали, что во время вашего последнего посещения бункера фюрера Вы рекомендовали меня Гитлеру в качестве преемника. Вы сказали, что тогда состоялось обсуждение его завещания и моего назначения. Как это произошло?»
«Все было не совсем так, - ответил я. – Скорее, Гитлер задавал мне вопросы о том, как Вы выполняли свои функции, выступая в качестве его представителя в северном регионе, и я сказал, что Вы отлично с этим справлялись. Разумеется, я был уверен, что, задавая эти вопросы, Гитлер был настроен скептически. Но он, как обычно, не выдал своих намерений. Когда за несколько часов до этого был смещен Геринг, я подумал, что теперь Ваша очередь вступить в должность. Какие еще могли быть варианты? Так что Ваше назначение не слишком удивило меня. Но это не я предложил Вашу кандидатуру».
Дениц кивнул: «Это я и хотел узнать. Потому что, для написания мемуаров мне нужно точно знать, как состоялось мое назначение».*
Некоторое время мы сидели рядом, глядя в пространство. Я попытался вспомнить ту самую сцену в бункере, но не смог. Внезапно Дениц заговорил совершенно изменившимся резким голосом: «Это из-за Вас я потерял одиннадцать лет. Вы виноваты в том, что меня осудили, как обычного преступника. Какое я имел отношение к политике? Если бы не Вы, Гитлеру бы и в голову не пришло назначить меня главой государства. Все мои подчиненные снова занимают руководящие должности. И посмотрите на меня! Как будто я преступник какой-то. Моя карьера разрушена». Он поднялся, зло глянул на меня и продолжил тем же враждебным тоном: «Еще один вопрос: то, что Вы казали насчет Кранцбюлера – это Ваше последнее слово? Карнцбюлер руководит операцией по освобождению осужденных за военные преступления. Он часто встречается с Аденауэром. У меня тоже кое-какое влияние. После освобождения, надеюсь, смогу сказать: «Выпустите на свободу этих четверых из Шпандау». Может, лучше: «Освободите троих из них»?»
Дениц изобразил снисходительный жест и коротко добавил: «Любой ценой».
«В течение десяти лет, проведенных здесь, Вы клеветали на меня, оскорбляли меня и подвергали остракизму, - сказал я. – Давным-давно Нейрат посоветовал мне игнорировать это и просто сохранять молчание. Он сказал, что заключение и без того достаточно тяжело. Я последовал его совету. Даже несмотря на то, что Вы постоянно проклинали меня за бесчестное поведение во время Нюрнбергского процесса.** Но теперь я хочу, чтобы Вы услышали это: Вы и все остальные здесь только и говорите, что о чести. Следующие по популярности слова у Вас с Ширахом – «достоинство» и «выдержка». На этой войне погибли миллионы людей. Миллионы были убиты этими преступниками в лагерях. Каждый из находящихся здесь был частью режима. Но Ваши десять лет волнуют Вас больше, чем пятьдесят миллионов убитых. А Ваши последние слова здесь в Шпандау «моя карьера»! Нет, я ничего не хочу ни от Вас, ни от Вашего Кранцбюлера. Разумеется, я хотел бы выйти отсюда. Но при таком раскладе лучше уж я просижу здесь еще десять лет».
Дениц был неподвижен, слушая меня. Затем повседневным тоном он бросил: «Хорошо, как хотите!» Он вернулся к остальным. Разговаривая, мы оба повысили голос. Они с интересом ждали.
После обеда Дениц попросил таблетку теоминала, а затем, незадолго до того, как нас заперли в камерах, пошел к Гессу.
«Auf Wiedersehen, герр Гесс. Желаю Вам всего наилучшего».
«Auf Wiedersehen, герр Дениц, - спокойно ответил Гесс. – Всего хорошего и берегите нервы».
Прощание с Функом и Ширахом длилось несколько дольше. Затем он, заметно растроганный, в конце концов зашел ко мне: «Auf Wiedersehen, Шпеер, всего хорошего».
Я пожал ему руку: «Auf Wiedersehen, Дениц. Удачи», - и быстро отвернулся.
Дениц бросил через окошечко в двери: «Я совсем забыл – передайте мои наилучшие пожелания своей жене».
Из камеры я ответил только: «Спасибо». Его голос звучал искаженно. Дениц рыдал.
Говорят, снаружи люди ожидают его с цветами.


*Однако в своих мемуарах Дениц утверждает, полностью противореча фактам: «Позднее, зимой 1945-46, Шпеер сказал мне, что он присутствовал, когда Гитлер обдумывал условия своего завещания. Сам он тогда посоветовал Гитлеру назначить меня преемником. Как рассказал мне Шпеер, Гитлер глубоко задумался, как это всегда случалось с ним, когда на уме у него было что-то особенное. Судя по тому, что сказал мне Шпеер, я полагаю, именно его предложение впервые навело Гитлера на мысль рассмотреть меня в качестве своего возможного преемника». (Мемуары: Десять лет и двадцать дней, Адмирал Карл Дениц)

**
Десять лет спустя, 7 октября 1966, в интервью Christ und Welt Дениц изменил свое мнение. Его спросили: «По поводу Нюрнбергского процесса Вы заявили, что решение было не лучшим, но что по крайней мере, это было попыткой морального очищения, что во всяком случае лучше, чем отсутствие каких-либо попыток. Было ли это подтверждением справедливости суда со стороны обвиняемого, каковым Вы тогда являлись, или Вы имели в виду саму идею процесса?». «Да, именно, в том, что касается преступлений против человечности», - ответил Дениц.


--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 21 Ноя., 19:03:36
--------------------------------------------------------------------------------

1 октября 1956
Правила соблюдались до последней минуты. Незадолго до отбоя Годо, как и каждый вечер, попросил Деница отдать ему очки. Даже просьба Деница оставить свет включенным не была выполнена. В десять во всех камерах должно быть темно – был твердый ответ. В тишине я слышал, как Дениц ходит взад-вперед по камере.
После одиннадцати Пиз ободряюще сказал Денницу: «Осталось всего полчаса». Вскоре после этого, примерно без двадцати двенадцать Катхилл отпер дверь камеры. Денницу выдали его костюм, на попытки отчистить который у Влера и Миса ушло три дня – до такой степени въелась пыль. А когда Катхилл уходил, я слышал, как Дениц сказал: «Этот обыск в самом деле необходим?». Затем он спросил: «Теперь я могу идти?». Очевидно, он переоделся.
«Ну, пока что нет, - льстивым голосом ответил Летам. – Осталось еще пять минут, еще пять минут». И снова Дениц: «Моя жена уже здесь?».
«Да, она приехала. Просто подождите еще пять минут».
Последние пять минут прошли в обмене дружескими репликами.
«Костюм все еще вам впору после стольких лет? – спросил Летам. – Мы думали он стал тесен». Он засмеялся.
«Сидит в точности так же хорошо, как раньше, - добродушно ответил Дениц. – Мы, военные, никогда не теряем форму». Снова наступила тишина. «А мой водитель в курсе…» - начал было Дениц, когда внезапно послышались звуки шагов. Вернулся Катхилл.
«Пора». Затем голоса стали стихать; захлопнулась первая дверь, затем вторая. Вскоре после этого я услышал как снаружи резко тронулась с места машина, за ней вторая. Вернулся Катхилл. Несколько выкриков, и снова тишина.
Где-то вдалеке собиралась гроза; в конце концов, она обрушилась на Шпандау.
Сегодня утром я долго стоял у тополя, посаженного Нейратом с помощью Деница девять лет назад. Теперь это дерево достигает в высоту пятнадцати метров, и для меня оно, возможно, самый ужасающий символ убегающего от меня времени. Наверное, Пиз хотел отогнать мои мрачные мысли, когда рассказав: «После того, как Денницу выдали его личные вещи, русский директор сказал ему: «Распишитесь здесь, Номер два, - и сразу после этого: - Ну вот, теперь с этим покончено, адмирал Дениц».

6 октября 1956
Позавчера мы по-новому распределили обязанности по уборке. Между Ширахом и Гессом разразилась ожесточенная ссора из-за того, что Гесс категорически отказался дважды в неделю чистить туалет охраны. Когда же я попытался выступить посредником, Ширах и Функ с яростью переключились на меня, заявив, что именно из-за моей вечной терпимости Гесс так и распоясался.
Во время богослужения капеллан прочел строки из Послания к Галатам 5:13: «К свободе призваны вы, братия… Если же друг друга угрызаете и съедаете, берегитесь, чтобы вы не были истреблены друг другом».*

[*Полный текст: «К свободе призваны вы, братия, только бы свобода (ваша) не была поводом к угождению плоти; но любовью служите друг другу.
Ибо весь закон в одном слове заключается: «люби ближнего твоего, как самого себя».

Если же друг друга угрызаете и съедаете, берегитесь, чтобы вы не были истреблены друг другом».*]

URL
2008-11-07 в 20:45 

Собаки тоже смеются, только они смеются хвостом. (с) М. Истман
--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 26 Ноя., 19:37:51
--------------------------------------------------------------------------------

9 ноября 1956

Восстание в Венгрии против советской оккупации было, в конце концов, подавлено. В течение двух недель здесь ни о чем другом не говорили. Эта тема разделила Шпандау на три лагеря. За это время и без того потрепанной сплоченности администрации тюрьмы Четырех Держав пришел конец. Русские были растерянны и смущены до тех пор, пока британцы и французы не предприняли высадку в Египте. А мы внезапно впервые оказались в более надежном положении. Сегодня Ширах сказал американскому охраннику Ростламу: «Кстати, с каких это пор разрешено ведение агрессивных войн? Я, вроде, слышал, на них запрет наложили». Американец не знал, что на это сказать.
Функ, услышав слова Шираха, подошел и добавил: «Ну вот, опять все то же. Победители всегда решают, что морально, а что нет».
Ширах согласился: «Как они могут продолжать держать нас здесь?»
Я стоял в стороне и молчал. Но мне тоже пришло в голову, что претензия Шпандау на то, чтобы выступать в качестве образца морали подорвана. Каким образом они теперь намерены оправдывать наше заключение? Только теперь, записывая это, я в полной мере осознал, что должен быть начеку и подавлять в себе подобный соблазн подытожить счета. Но с этого момента оставаться здесь будет трудней.


18 ноября 1956

Сегодня я размышлял над тем, что еще несколько лет назад события вроде тех, что произошли в Будапеште и Суэцком канале могли бы подарить нам надежду. Теперь же от нас отвернулись. Принимая во внимание драматические события последних дней, миру есть, чем заняться вместо того, чтобы беспокоиться о нескольких забытых «наци». Более того, мы приводим мир в замешательство. Любое обсуждение продолжения нашего заключения вызовет вопрос у соответствующих стран: «Почему только эти четверо? Почему не Булганин? Почему не Эден? Почему не Моллет?». Функ сегодня сказал со слезой в голосе: «Никогда прежде не ощущал такой безнадежности».



1 декабря 1956

Все еще пребываю в депрессии по поводу Венгрии и Суэца. Мы все подавлены. Даже Ширах воздерживается от своих обычных раздражающих комментариев. Теперь, когда он угнетен, исчез последний фактор, вносивший оживление. У нас сейчас и в самом деле кладбищенская тишина. В мой адрес Ширах произносит только самые необходимые слова: «доброе утро» не входит в их число. Его спутник Функ тоже прервал со мной всяческое общение. Гесс временами грубо и высокомерно командует мной: «Идите сюда!» или «Расскажите, что сегодня в газетах». Недавно он крикнул мне: «Эй, ты!». Это было уж слишком. Совершенно не обязательно набрасываться на меня со своими неврозами и удовлетворять свою потребность в доминировании. Я так ему и сказал.
--------------------------------------------------------------------------------
Название: Чуть-чуть рождественской Шпандау
Отправлено: Heinrich Flammer от 5 Дек., 19:13:45
--------------------------------------------------------------------------------

24 декабря 1956

…Только что приходил французский охранник Годо. Едва убедившись, что никто не увидит, он вошел в каждую камеру, в молчаливом смущении пожал каждому из нас руку и вручил по маленькому пакетику печенья.


26 декабря 1956

… Прогулка в снегу поздним утром. Я надел свои старые лыжные ботинки. Полковник Катхилл как раз совершал обход. Функ по-английски пожелал ему «Веселого Рождества!», на что директор ответил что желает ему встретить лучшее Рождество дома на будущий год. Ширах проорал свое «Веселого Рождества», словно команду, а Катхилл ответил ему с равнодушной вежливостью: «Большое спасибо». Я держался в тени, так что дружелюбие не превысило обычной нормы, выраженной во фразе «Все в порядке?» и моих ответных словах благодарности. Гесс повел себя подобным же образом.
В качестве рождественского подарка директор разрешил нам новый проигрыватель. Капеллан принес новые пластинки, Симфонию Си-мажор великого Шуберта и бетховенский Концерт для скрипки. Ко всеобщему удивлению Гесс впервые отозвался на дружеское приглашение капеллана и пришел на наш концерт, до сих пор он всегда слушал, сидя в своей камере. А потом случилась настоящая сенсация дня: вечером он взял в библиотеке Новый завет. Функ с изумлением спросил его:
- Герр Гесс, как Вам пришло такое в голову?
Гесс насмешливо улыбнулся:
- Все от того, что я подумал, - Вы непременно зададите этот вопрос.
Пока был жив Нейрат, он каждое Рождество посылал нам свои Рождественские поздравления через капеллана. Редер и Дениц хранят молчание.

--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 14 Дек., 18:45:28
--------------------------------------------------------------------------------

27 декабря 1956

То, как внезапно постарел Функ после перенесенной операции, внушает тревогу. В шестьдесят шесть его можно принять за восьмидесятилетнего. Кроме того он непривычно апатичен. Последнее время, стоит сказать ему дружеское слово, как у него уже глаза на мокром месте. Он почти полностью потерял интерес к жизни. Большую часть времени он, уставившись в потолок, лежит на койке, словно это какой-то саркофаг.


28 декабря 1956

Ширах в саду. С рассеянным видом, совершая внезапные, необъяснимые движения руками, он быстро ходит взад-вперед по дорожке. Временами он останавливается, затем резко срывается с места и продолжает в том же духе, громко насвистывая. Своим поведением он напоминает эксцентричных персонажей Гофмана. Взамен импровизированной трости у него теперь появился жезл, в длину и ширину в точности такой же, как те, которыми экипированы британские офицеры. Жезл не останавливается ни на секунду и, словно сейсмограф, отмечает степень его внутреннего напряжения. Сегодня, когда, несмотря на холод, Функ сидел на одной из садовых скамеек, Ширах остановился рядом с ним и, непрерывно подпрыгивая и размахивая своим жезлом, неистово, без умолку болтал. Функ сидел, опустив голову, и терпеливо пропускал все это сквозь себя без малейших признаков эмоций. Кажется, силы его действительно на исходе. Временами я пытаюсь проникнуть в его внутренний мир, но, кажется, туда нет больше доступа.

--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 24 Дек., 01:59:13
--------------------------------------------------------------------------------

31 декабря 1956

Сегодня канун нового года. Я получил известие о том, что Вилли Х. Шликер, мой бывший коллега, встречался в Вашингтоне с заместителем министра Бобом Мерфи. Мерфи сказал Шликеру, что надеется на принятие Государственным Департаментом решения об упразднении Шпандау в середине января. Поскольку Советский Союз 13 месяцев назад склонялся к тому, чтобы освободить Функа и меня, положительное решение и в самом деле почти неизбежно.
Шликер. Читая нелегально пронесенное письмо, я думал о множестве конференций, проводимых нами в последние месяцы войны. В то время, когда все подходило к концу, ему было тридцать два. Большая часть моих коллег, кандидатуры которых обычно предлагались мне промышленниками, и с которыми я организовывал программу вооружений Рейха, как правило, были молоды: Эрнст Вольф Моммсен, Йозев Некерман, Штилер фон Гейдеркампф, Ганс Гюнтер Золь. Иногда их называли «Детский садик Шпеера».



1 января 1957

Новый год, новая песня. Кажется, вчера Ширах обнаружил в песеннике слова «Лили Марлен». С семи утра он поет ее в своей камере почти без передышки, долдоня, как заведенный, все четыре строфы. Если он и прекращает, то лишь затем, чтобы громко и пронзительно сымитировать вариацию звука трубы все на ту же тему.


8 января 1957

Я провел своеобразный опрос общественного мнения для изменения нашего престижа среди охранников. Особенностью является то, что никто из участников не подозревает о сборе информации – ни те, чья популярность измеряется, ни те, чье мнение учитывается. Изобретенная мной процедура такова: порядок, в котором мы получаем еду, определяется охраной. Охрана, конечно же, в курсе, что каждый из нас, как это ни странно, хотел бы быть первым. От степени их расположения зависит, кого они в первую очередь выпустят из камеры. Через неделю наблюдений Функ лидирует с сорока девятью очками, Ширах, с тридцати девятью, немного опережает меня. У меня – тридцать шесть очков, в то время как у Гесса всего два – лишь однажды его выпустили вторым, в остальных случаях – все время последним. Впервые я осознал, что этот беспокойный больной человек получает еду последним в течение десяти лет.

URL
2008-11-07 в 20:45 

Собаки тоже смеются, только они смеются хвостом. (с) М. Истман
12 января 1957

МакКлой написал моему коллеге и другу, что Госдепартамент благожелательно смотрит на мое освобождение. Он считает, что в ближайшем будущем, при постоянном давлении на Советы, мое освобождение может быть «осуществлено». Почему это больше не волнует меня? Почему сегодня, как и всегда, я молча и угрюмо отмеряю круги в саду?
С противоположного конца дорожки по-прежнему доносится «Лили Марлен».



--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 24 Дек., 15:18:55
--------------------------------------------------------------------------------

13 января 1957

Всего лишь несколько месяцев назад Гесс называл мне имена своих коллег, Клопфера и Фридриха, которые понадобились мне для процесса по денацификации. Сегодня, сидя на садовой скамейке, он заявил своим обычным повелительным тоном: «Скажите-ка, Функ только что упомянул тут какого-то герра Ляйтена. Кто это, черт возьми, такой?»
Я был так ошарашен, что не сразу нашел, что ответить: «Но это же Ваш бывший адъютант!»
Гесс, казалось, глубоко задумался. Затем внезапно перешел на хнычущие интонации: «Но это же ужасно! Я, что, уже и этого не помню? Боже мой, да как же такое возможно? Вы можете это объяснить? Мой адъютант… В самом деле? Должно быть, я потерял память». Но глаза у него были хитрющие.
«Не беспокойтесь на этот счет, герр Гесс. В Нюрнберге, во время процесса, Вы тоже потеряли память. А когда процесс закончился, она к Вам вернулась».
Гесс разыграл страшное изумление: «Что Вы такое говорите?! Так она, значит, вернется?»
Я кивнул: «Да, а потом опять уйдет. Со мной то же самое происходит».
Гесс теперь казался раздраженным: «Как, и с Вами тоже? А Вы чего не помните?»
Я посмотрел на него задумчиво, словно бы пытаясь, что-то понять. Потом обреченно пожал плечами: «В настоящий момент я не помню даже, кто Вы такой, и что Вы здесь делаете».
Пару секунд Гесс лишь ошеломленно смотрел на меня. Потом мы оба расхохотались.

--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 14 Фев., 22:28:19
--------------------------------------------------------------------------------

23 января 1957

Несколько недель назад я попросил у одного из директоров разрешения выдать мне холст и масляные краски. Сегодня утром я узнал, что мне отказали. Одержимый идеей живописи, я набросал две воображаемых картины на бумаге; строго говоря, это два наброска в романтическом стиле, символизирующих мир моего спасения. Предельно сконцентрировавшись, я вызвал в воображении цвета красок и пометил их на рисунке номерами из каталога красок. Напряжение было таким сильным, что, казалось, я видел, где допустил ошибки и, оперируя только лишь с цифрами, исправил неудавшиеся фрагменты.

12 февраля 1957

Вот уже несколько недель Функ уклоняется от своей строгой диеты диабетика, когда за ним не наблюдают, он высыпает почти всю сахарницу в свою чашку. Все это он заливает кофе. Он выпивает это омерзительно сладкое варево на ночь перед тем, как у него берут анализ мочи. Иногда я помогаю ему, становясь между охранником и сахарницей.
Французский врач обнаружил у Функа воспаление печени. «Моя желтуха возвращается, - мрачно сказал Функ. – Рука уже пожелтела, глаза – тоже». Этот человек с прекрасным чувством юмора часто помогал нам преодолеть депрессию Шпандау своей клоунской смесью веселья, оппортунизма и печали; но весь этот комизм постепенно угас. Сейчас он всего лишь больной, который знает, что конец его близок. И он травит себя из-за ничтожного шанса, что, возможно, его выпустят немного раньше. Как пес, который хочет умереть в знакомом углу.



19 марта 1957

Сегодня утром под моей дверью во время утреннего открытия собрались представители трех наций: Годо, Пембертон, Боков. Годо медленно и ритмично отсчитал: «Раз, два, три!», а потом все трое хором закричали: «С днем рождения!». Я с трудом сдержал эмоции.
В ванной поздравления продолжились. Ко мне подошел Гесс. «Ad multos annos!* – сказал он, и добавил: Хотя, совсем не обязательно в Шпандау». Позже подошел Функ, он хотел что-то сказать, что прежде чем произнес это, его глаза наполнились слезами и он промолчал. Он больше не в силах контролировать свои чувства. Ширах принес мне газету. На этот раз он сказал-таки «Доброе утро», но после этого немедленно исчез, прокашлявшись и издав «Хммм». Он не может перепрыгнуть через собственную тень, но меня это не волнует. Какое окаменение личности. Хотя каждый из нас пережил личностные изменения: Гесс стал истеричным, Функ слезливым, Ширах необщительным. А я?.

[*Долгих лет жизни! – лат.]

--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 17 Фев., 17:12:32
--------------------------------------------------------------------------------

26 марта 1957

Гесс провел пять дней в изоляторе, потому что отказывался мыть столы в коридоре и делать уборку в душевой, согласно графику работы. Он стоически перенес наказание. Едва Гесс вернулся, Ширах побежал к Фомину: «Номер Семь сегодня не делал уборку в душевой». Гессу пригрозили новым наказанием.
Между тем, дрожащий Функ с желтушным цветом лица продолжает свою азартную игру с жизнью. С сегодняшнего дня он попросил меня при каждой раздаче еды насыпать ему полчашки сахара. Говорит, стал слишком нервничать, делая это самостоятельно.


6 апреля 1957

Функ слег на два дня. У него воспаление мочевого пузыря, кроме того врачи опять диагностировали воспаление увеличение печени. В течение трез месяцев он придерживался собственного «сахарного лечения». Теперь прекратил.
Из-за того, что Функ болен, Шираху не с кем поговорить. Сегодня утром вместе с Фоминым он засеял круглую клумбу красными и белыми люпинами, таким образом, что цветы должны будут образовать советскую звезду. Я спросил Гесса, сидевшего в противоположном углу сада: «Что Вы на это скажете? Ваш рейхсфюрер по делам молодежи украшает клумбу красными звездами». Гесс только улыбнулся.

--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 18 Фев., 15:54:55
--------------------------------------------------------------------------------

8 мая 1957

Мне тайно пронесли копию письма немецкого министра иностранных дел Генриха фон Брентано. Он пишет, что немецкая сторона уже в течение длительного времени пытается добиться амнистии для меня и Функа.


17 мая 1957

Прошлой ночью Харди сказал мне, что последние три дня проходили особые встречи директоров тюрьмы. Подобные встречи проводились незадолго до освобождения Редера. Охранник пошел к Функу, чтобы и ему рассказать об этом.
Долгое время не мог заснуть, потому что чувствовал – это может повлиять и на мою жизнь. Сегодня утром заглянул в «Высказывания» и прочел там: «Терпение и надежда на помощь Господа бесценны». Конечно, глупо проводить параллели.
В девять мы гуляли в саду; Функ оставался запертым в камере. Однако через пятнадцать минут он появился в сопровождении Пиза, но к нам не подошел. Он уселся в одиночестве на стул у тюремной стены. Словно окаменев, он уставился на свои ботинки. Я подошел к нему, но он сказал, чтобы я не приближался, потмоу что нас может увидеть Фомин. Функ так нервничал, что рука его безостановочно тряслась.
Через несколько минут к нему подошел Фомин и приказал идти. Запинаясь, ступая неуверенно, не глядя по сторонам, Функ последовал за русским. Мы прекратили свою работу в противоположном конце сада и наблюдали за этим. Казалось бы, не происходило ничего особенного, но каждый почувствовал, что что-то затевается. Через пару часов Годо рассказал нам, что Функа вначале заперли в камере. Он рухнул на кровать и выглядел совершенно измученным. Через 45 минут его вызвали в медкабинет, где его ожидали Катхилл, Летам и врач. Ему дали успокоительное, затем Катхилл попросил его присесть, потому что ему должны были сообщить кое-что: он свободен.
Как рассказал Годо, его одежда и личные вещи уже лежали в комнате для посещений. Функ сразу же надел кольцо и положил в карман жилета свои золотые часы. Его жена ждала в машине во дворе. Американский охранник Харди, дежуривший у ворот, был последним, кому Функ помахал рукой из отъезжающей машины. Журналисты не присутствовали. На самом деле, новость не придавали огласке еще несколько часов после освобождения Функа, после чего, что совершенно бессмысленно, к тюрьме, с опозданием на несколько часов подкатили два машины, битком набитые немецкими полицейскими.
Я рад за Функа, но и подавлен одновременно. Теперь пройдут месяцы, прежде чем общественность заинтересуется Шпандау.

URL
2008-11-07 в 20:46 

Собаки тоже смеются, только они смеются хвостом. (с) М. Истман
17 мая 1957

Теперь нас осталось только трое. Я абсолютно одинок. Ширах и Гесс не в счет.
То, чего я так боялся, произошло.


--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 19 Фев., 16:41:09
--------------------------------------------------------------------------------

17 мая 1957

Теперь нас осталось только трое. Я абсолютно одинок. Ширах и Гесс не в счет.
То, чего я так боялся, произошло.



21 мая 1957

Новые надежды. Говорят, в «Звездно-полосатой» была статья о закрытии Шпандау. Утверждают также , что по радио был аналогичный репортаж. На всех трех западных газетах по две колонки на первой полосе вырезаны цензурой. Я долго сидел, уставившись на эти пустые фрагменты. На этот раз даже Гесс поверил в то, что грядут перемены. Я отвлекся тем, что планировал во всех деталях свое возвращение домой – составил план, который занял две страницы, исписанных мелким почерком.
Но я его не отослал.

23 мая 1957

Сегодня, в двенадцатую годовщину заключения, Влэр принес мне статьи, которые были вырезаны из газет пару дней назад. Планируется перевести Гесса в психиатрическую лечебницу, а Шираха и меня – в немецкую тюрьму в Тегеле. Пытаясь понять причину своей паники после прочтения этой статьи, я осознал, что, несмотря на все, Шпандау стала для меня чем-то вроде дома. Если уж меня не освободят, я хочу остаться здесь.
Днем посадил небольшой куст сирени вблизи каменного садика. Расцветет он года через три-четыре.



18 июня 1957

Большинство охранников гораздо более внимательны к нашим чувствам, чем можно было предположить. Хотя мы не обмолвились об этом ни словом, они заметили, как много значит для нас уход Функа, даже месяц спустя, и в особенности, для Шираха. Мы тоже осознаем, как стали зависимы друг от друга. С недавних пор мы взяли за правило проходить несколько кругов на прогулке вместе. Хотя каждый раз мне приходится заставлять себя делать это, потому что мое стремление к одиночеству гораздо сильней, чем необходимость в компании. А главное, я опасаюсь, что все эти депрессивные и тревожные состояния, которым подвержен Ширах, могут оказаться заразными.
Тем не менее, его строптивый, упрямый и сложный характер, на самом-то деле, оказывает на меня стимулирующее действие. Его взгляд на вещи почти всегда противоположен моему собственному. И это пробуждает во мне склонность к противоречию, в то время как, при чтении, я склонен соглашаться с мыслями, выраженными в книге, которую читаю в данный момент, каковы бы они ни были.
Я в который раз осознал, что ни одна книга не может заменить живого человека. В случае с Ширахом, кажется, дополнительным фактором является то, что к нему у меня целый ворох замечаний. Часто я, очевидно, не согласен не столько с приводимыми аргументами, сколько с человеком, который мне не нравится.
Как-то у нас зашла речь о том, что мы оба попали в немилость еще до падения Рейха: Ширах – после визита в Бергхоф в начале 1943, когда у него состоялся яростный спор с Гитлером по поводу преследований евреев; а я – с начала 1944. Мы говорили о том, какую роль в обоих случаях могли сыграть интриги, а потом разговор зашел о доверчивости Гитлера, которая так поразительно контрастировала с его обычным недоверием.
- Вы полагаете, это тщеславие и самомнение заставляли его закрывать глаза на то, что его обманывают? - спросил я.
- Нет, дело не в этом, - поучительно ответил Ширах. – Доверчивость Гитлера имела романтическую природу, ту самую, которую мы систематически культивировали в Гитлерюгенде. Прежде всего, мы создали сообщество, в основе которого лежала присяга; мы верили в верность и искренность, и Гитлер верил в них больше других. Он был склонен поэтизировать реальность.
На мгновение я был поражен. Об этом я никогда раньше не задумывался. Но тут мне вспомнился Геринг с его манией к переодеванию, Гиммлер с его фольклорным безумием, не говоря уже о моей привязанности к руинам и идиллическим пейзажам.
- Не только Гитлер, - сказал я, - все мы.
- Вот именно, - заметил Ширах, несколько раздраженный тем, сто я прервал его мысль. – Но стоило Гитлеру заподозрить противоположное мнение, наступал конец его доверчивости. Тот день, когда я поддержал выставку «Молодое искусство» в Вене, и стал таким моментом.

Мне вспомнился ужин в Рейхсканцелярии, на который Геббельс явился, держа каталог с этой выставки в вытянутой руке и самодовольно заметив:
- Дегенеративное искусство под покровительством Рейха и Партии! Это что-то новенькое!

Я рассказал Шираху о том, как Гитлер пролистал каталог с нарастающим раздражением и воскликнул:
- Уже само название чего стоит! «Молодое искусство»! С какой стати, когда все это старики, идиоты, застрявшие в позавчерашнем дне, которые все еще рисуют, как малолетние дети. Рейхсюгендфюрер должен следить за тем, что нравится его молодежи, а не напускать на нас свою пропаганду!
Ширах знал о том, что произошло тогда. Его тесть, Генрих Гофман, придворный фотограф Гитлера, присутствовал на этом ужине и немедленно сообщил обо всем Шираху по телефону.
- Но это меня не прикончило, - продолжил Ширах. – Однако с тех пор с моим мнением об искусстве больше не считались.
Все те годы его официально прославляли и награждали литературными призами, говорил Ширах, но прилечь интерес Гитлера к себе он не мог. Он даже не знал, прочел ли Гитлер хоть один томик его стихов.
- Литература его не интересовала, - сказал Ширах в заключение. – В этом отношении Вам повезло больше. Он был совершенно одержим строительством.

________

Майн Готт, геноссен! Я был о Ширахе лучшего мнения. Надо же быть такими идиотом! Он что, все эти годы продолжал считать свою писанину поэзией?! Литературой, которую стоит читать?! Это ж копыта откинешь, если попытаешься одолеть целый томик его шедёвров!))))))

--------------------------------------------------------------------------------
Название: Re: Шпандау. Тайные дневники. Альберт Шпеер
Отправлено: Heinrich Flammer от 20 Май., 16:15:17
--------------------------------------------------------------------------------

20 июня 1957

Пока я пытался вкратце изложить свой разговор с Ширахом, мне пришло на ум, что я действительно никогда не слышал, чтобы Гитлер упоминал в разговоре о ком-либо из представителей литературного мира Третьего Рейха. Не припоминаю я и, чтобы он присутствовал когда-либо на собраниях Рейхсшрифтумскаммер [Нацистская организация писателей] или встречался с кем-то из выдающихся писателей, вроде Эрвина Кольменхойера, Ганса Грима или Ганса Фридриха Блунка. С другой стороны, он брал с собой Брекера в Париж, он часами просиживал в студии Трооста, каждый год он открывал Выставку высокого искусства и с начала двадцатых до первых лет войны не пропустил ни одного сезона в Байройте. Литература же была чужда ему. Как странно, что это не поражало меня раньше!
Интересно, почему дело обстояло таким образом… Возможно, главная причина в том, что Гитлер смотрел на все как на инструмент, а литература менее всех прочих видов искусства позволяет использовать себя в политических целях. Ее влияние всегда непредсказуемо, и уже сам по себе факт того, что чтение книг предполагает уединенные размышления, должно быть, пробуждал в нем подозрительность. Аудиторией любого другого вида искусства можно управлять, организовав публичное зрелище, но только не одиноким читателем в четырех стенах. Кроме того, искусство для него всегда было связано с сенсуализмом, coup de theatre; он любил сокрушительные эффекты, а литература не сокрушает. И, несмотря на это, все, сказанное Ширахом, в корне неправильно, хоть поначалу и звучало убедительно. Включая и этот пункт на счет романтизма. Гитлер не ощущал дуалистической природы романтизма, его внутренних конфликтов и упадка. Не понимал он и его безмятежной ясности. Он знал только его темную сторону, побуждение к разрушению и популяризированные, упрощенные формы, свойственные восприятию движения бойскаутов. Вильгельма Хайфа, Рихарда Вагнера и Карла Мея.

23 июня 1957

Сегодня Ширах сообщил мне, что его сестра в последнем предложении письма пишет: «Я уже охлаждаю шампанское». Поскольку в августе она собирается в путешествие, его освобождение, надо полагать, ожидается раньше. Все уже подготовлено к встрече Шираха.

URL
2008-11-08 в 00:25 

Железнорожденный, а буквы знает... Целых пять.(с)Стерх
Огромное Вам спасибо.:heart::kiss:
Пожалуйста, не закрывайте запись и не удаляйте - а если будете делать это, скажите мне перед процессом. Я не копировал, просто добавил в закладки.

2008-11-08 в 01:24 

Собаки тоже смеются, только они смеются хвостом. (с) М. Истман
Q.H.
Хорошо, конечно. Мне и самому полезно будет иметь тут резервную копию. :)

URL
2008-11-08 в 01:39 

Железнорожденный, а буквы знает... Целых пять.(с)Стерх
Heiny Flammer , да вот и Шпеер.. опять же... видел в сей даме женщину...

2008-11-08 в 14:31 

Собаки тоже смеются, только они смеются хвостом. (с) М. Истман
Q.H.
Ну, Шпеер вообще женщин *видел*... когда забывал про домики. ;)

URL
2008-11-08 в 18:34 

Железнорожденный, а буквы знает... Целых пять.(с)Стерх
Но про домики он забывал только во сне... )))

2008-11-08 в 22:31 

А мир устроен так, что всё возможно в нём, но после ничего исправить нельзя.
Большущее Вам спасибо за неожиданную приятность.:) Честное слово, то, что Вы делаете в этом отношении - просто потрясающе, иначе не скажешь!

2008-11-08 в 22:58 

Собаки тоже смеются, только они смеются хвостом. (с) М. Истман
Q.H.
Я сам тут в Питере Шпеером заделался. Например, радом с местом, где я работаю, есть потрясающий такой старый дом, мрачный, как замок из сказки. По утрам я с ним здороваюсь, и иногда мне кажется, что он отвечает. :)

Муничка
Всегда пожалуйста. :) Так любите Шпеера?

URL
2008-11-08 в 23:00 

Железнорожденный, а буквы знает... Целых пять.(с)Стерх
Heiny Flammer , Вы прелестны. :)
А я после того лета навсегда разлюбил Питер.

2008-11-08 в 23:05 

Собаки тоже смеются, только они смеются хвостом. (с) М. Истман
Q.H.
Ваше право. А для меня он - единственный город в России, который я вообще способен любить. Если разлюблю, уеду. :)

URL
2008-11-08 в 23:07 

Tender
erkenne mich ich bin bereit
Heiny Flammer, где бы купить приворотное зелье, чтобы раз и навсегда влюбить Фламмера в СПБ?))

2008-11-08 в 23:12 

Собаки тоже смеются, только они смеются хвостом. (с) М. Истман
pilot_01
Это не ко мне, это к бабаньке какой сходить надо.))

URL
2008-11-08 в 23:16 

Железнорожденный, а буквы знает... Целых пять.(с)Стерх
Heiny Flammer , да, мое право. Я не люблю кладбища. )

2008-11-08 в 23:23 

Tender
erkenne mich ich bin bereit
Heiny Flammer, а можно к бабаньке)) Или вызвать дух Гиммлера и заставить тебя жениться, как по совести положено?)))

2008-11-08 в 23:56 

Собаки тоже смеются, только они смеются хвостом. (с) М. Истман
Q.H.
Кладбища?

pilot_01
*надменно* Осчастливить против желания невозможно.

URL
2008-11-08 в 23:57 

Железнорожденный, а буквы знает... Целых пять.(с)Стерх
Heiny Flammer , именно. Питер - это огромное кладбище.

2008-11-08 в 23:58 

Tender
erkenne mich ich bin bereit
Heiny Flammer, *утирая слёзы* Скотина! До тебя я была жалкой маргариткой! 8))))

2008-11-09 в 00:04 

Собаки тоже смеются, только они смеются хвостом. (с) М. Истман
Q.H.
Это просто вопрос восприятия. При желании кладбище можно увидеть где угодно. Мне нравится атмосфера города, и я никогда не ощущал, что он мрачный или что-то в этом роде.

pilot_01
:lol:

URL
2008-11-09 в 00:05 

Железнорожденный, а буквы знает... Целых пять.(с)Стерх
Heiny Flammer , а кладбища не мрачны, на самом деле.
Просто он у меня вызывает тоску, которой мне не надо. Руины Империи.

2008-11-09 в 14:06 

А мир устроен так, что всё возможно в нём, но после ничего исправить нельзя.
Так любите Шпеера?
Я просто очень ценю редкую информацию по интересующей меня теме. :heart:
А Шпеер, к тому же, судя по его собственным мемуарам и воспоминаниям современников, был одним из наиболее адекватных и образованных людей в окружении Гитлера, да и потом этих свойств характера не растерял, т. е. интересен и приятен с общечеловеческой точки зрения, а не в качестве своеобразного "экспоната", как тот же Хайни, к примеру...

2008-11-09 в 14:10 

Железнорожденный, а буквы знает... Целых пять.(с)Стерх
Муничка , Вы немножко идеализируете - или переоцениваете, как Вам больше нравится - Шпеера.

2008-11-09 в 14:28 

А мир устроен так, что всё возможно в нём, но после ничего исправить нельзя.
Возможно, ведь я пока слишком мало знаю по этой теме (ибо источники более-менее художественные в основном), и потому не могу дать адекватной оценки.
Спасибо Вам за замечание, буду знать, в какую сторону корректировать своё восприятие. :pink:

2008-11-28 в 21:57 

ааа! Ура! я вас нашел
зы: почему Самолетик не грузится?

2008-11-28 в 22:00 

Собаки тоже смеются, только они смеются хвостом. (с) М. Истман
Sebastian Avery
Вечер добрый!
Потому что Самолетика больше не существует.

URL
2008-11-28 в 22:01 

Железнорожденный, а буквы знает... Целых пять.(с)Стерх
Sebastian Avery , потому что его больше нет. (

2008-11-29 в 11:32 

Потому что Самолетика больше не существует
какая печальность:((
его прикрыли за непосещаемость, или за содержание?

2008-11-29 в 11:38 

Железнорожденный, а буквы знает... Целых пять.(с)Стерх
Никто его не прикрывал. Он просто рухнул. Потому что находился на хостинге одного театра, а театр забил платить за свой хостинг, соответственно, когда обрушился весь домен, рухнул и Самолетик.
Я сделал большую глупость, что держал Самолетик на чужом хосте. А выплатить долг театра я был не в силах - они несколько лет вообще не платили.
Так что свой новый форумок я держу на своем хосте, за который сам и плачу, чтоб паразиты никогда. )))

2008-11-29 в 13:32 

Так что свой новый форумок я держу на своем хосте
*скребет указательным об указательный пальцами*
а мне можно адрес?

2008-11-29 в 13:34 

Железнорожденный, а буквы знает... Целых пять.(с)Стерх
А он к нацикам отношения не имеет.

2008-11-29 в 19:37 

А он к нацикам отношения не имеет
*опустил голову*
черт!

2008-11-29 в 22:43 

Железнорожденный, а буквы знает... Целых пять.(с)Стерх
Да уж так получилось, извините. ( У нациков меня интересуют две темы всего - в принципе, мне даже все равно, что Самолетик упал. Мне как-то временами были по барабану, а временами и омерзительны прочие темы там. Упал - и х с ним. То, что мне нужно, я уже имею - или сам найду.
Прошу извинить, но тошнотворные создания, дрочащие на Гейдриха и подобное, меня не интересуют ни в каком виде. )

2008-11-30 в 10:36 

Прошу извинить, но тошнотворные создания, дрочащие на Гейдриха и подобное, меня не интересуют ни в каком виде
разве там были такие создания?
может, конечно, я мало там бывал... ну ладно
одно плохо - не успел сохранить то, что меня интерисовало
хотя вот...одну тему нашел)

2008-11-30 в 10:38 

Железнорожденный, а буквы знает... Целых пять.(с)Стерх
разве там были такие создания?
Скажем так, бывали.

2010-10-24 в 00:42 

Здравствуйте.
Огромное Вам спасибо, что выложили сюда эти дневники.
Скажите пожалуйста, а это полная версия?
У меня такой вопрос.
До меня донеслась информация, что в этих дневниках автор пишет о том, что Гитлер, якобы, очень любил русского писателя Зощенко..
Эта информация показалась мне настолько фантастической, что я кинулась её проверять, но подтверждения пока нигде не нашла.
Вы не могли бы развеять или укрепить это мнение? )
Софья

URL
2010-10-26 в 13:09 

Собаки тоже смеются, только они смеются хвостом. (с) М. Истман
Гость
Дорогая Софья!
Огромное Вам спасибо за Ваше спасибо. :)
Нет, версия, конечно, далеко не полная. Я все собираюсь, собираюсь перевести книгу от и до, да все как-то никак. То, что выкладывал, - это наиболее заинтересовавшие или рассмешившие/умилившие меня кусочки.
Насчет Зощенко... ничего подобного не помню, и рад бы развеять или подтвердить сомнения, но, Вы же понимаете, насколько было бы проблематично перерывать всю книгу в поисках этой (наверняка единственный раз за текст, если вообще упоминаемой) фамилии.
А Вы уверены, что речь шла о Гитлере, а не о самом Шпеере? Потому что от него-то этого можно было ожидать, но вот от Алоизыча... Тот же ж все больше про индейцев читать любил. )))

URL
2012-09-30 в 08:39 

Насчет Зощенко - там и впрямь есть такои момент. недавно как раз читала его, но там говорилось про одно произведение.

URL
     

Стеклянный дом

главная