• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
13:07 

Дом стоял на самом краю мира. За его стенами вниз уходил обрыв, наполненный облаками и гулом. Неизвестное на дне притягивало взгляд, заставляло бороться с мыслью прыгнуть в пустоту. Вызывало страх.
Мы увидели дом издалека, здесь нечего больше было видеть - небо, равнина, дом. Трехэтажный, с множеством пристроек, дом выглядел удивительно хорошо для источника детских страшилок. Но те кто рассказывали про него истории жили далеко, не один день пути отделял дом от любых других строений.
Сначала небо впереди перечертила полоска дыма. Она разделила синюю пустоту над нами на две почти равные половины. Лошади ускорили шаг, почуяв кров, мы поднажали тоже. Вскоре показались и верхние этажи дома, это было невероятное ощущение. В рыжей пустоте равнины, где глазу не за что зацепиться, наконец-то появилась деталь. Все это время мы шли еле переставляя ноги, опустив головы, почти жмурясь от давящей ширины пространства. Теперь взгляды устремились вперед, прищурились будто целясь. Готовясь к рывку. Цель меняла все.
Идти пришлось еще долго, расстояние искажалось и дом, который казалось уже был в шаге от нас, удалялся вновь. Лошади молча тянули поклажу, но люди закипали. Я видел это в лицах, дом маячил на горизонте, уже несколько часов. Он более не давал отдых глазам, он заставлял души скрежетать.
Мы шли,выбора у нас не было.
Я с опаской ждал встречи с хозяином дома. Вряд ли человек сбежавший на самые границы мира будет рад видеть людей. В голову прочно засела мысль: "А человек ли?" Ладони вспотели.
Никому и ничего говорить я не стал. Нас и так было слишком много для этого пути, спасать кого-то из этих недоносков я не мог и не хотел. Их вина что увязались следом. Ограничился лишь коротким "Глядите в оба!" У самых ворот дома.
Да, у дома были ворота, дубовые, крепкие ворота в арке из белого песчанника, на стены материала видимо не хватило. Так они и стояли, в полукилометре от дома, странной скульптурой. Закрытые.
-Без глупостей, сучьи дети! - Прорычал Джинни, когда кто-то попытался обойти врата и пройти дальше к дому. Я кивнул, гостиприимство и вежливость, без первого не будет второго. А без второго первого. На что еще было надеятся путникам?
На воротах не нашлось кольца, звонка или молотка. Они всем видом показывали что не предназначены для встречи гостей. Пожав плечами я несколько раз ударил кулаком, выбив из дерева глухой звук. Вряд ли его могли услышать в доме.
"По крайней мере человеческие уши" - уточнил кто-то в моей голове.
Никто не ответил. Ворота не открылись, я почувствовал себя идиотом. Ударил еще раз, третий. Уже думал достать револьвер, но сдержался, это меньше всего походило бы на вежливость. Кто-то за спиной фыркнул. Пара человек направила своих лошадей в обход ворот, остальные и я вместе с ними, наблюдали. Смачно ругался себе под нос Джинни. Двое самых отчаянных пропали из виду, скрытые темным деревом, в душе я думал и даже надеялся что больше не увижу их, однако с той стороны раздался свист и голос позвал остальных.
Люди с гиканьем рванулись следом. Я стоял на месте не зная что делать. Подошел Джинни, гора мышц и жира, завернутая в грубую парусиновую ткань и с неизменным котелком на лысой макушке. Он сердито дергал мочку уха, неодобрительно следя за шаркающими мимо людьми.
-Я чувствую себя придурком, Джинни. Пошли.
Он хмуро кивнул, смачно сплюнул в пыль и махнул рукой нескольким парням, всё еще не решавшимся преодолеть невидимую границу.
Растянувшаяся было колонна, снова сбилась в кучу у самого крыльца. Местность вокруг выглядела уже не такой пустой, я видел вспаханное поле, колодец, несколько клумб с цветами, пустота отступала. Но все портил обрыв в сотне метров позади дома. За ним бурлили облака, я видел это прекрасно, он уже манил меня, притягивал взгляды.
-Не нравится мне здесь, вот что я скажу, - прошипел Джинни, мы так и шли рядом. Я лишь кивнул.
На крыльце, в соломенной шляпе и джинсовом комбинезоне стоял мужчина. Он опирался на лопату, положив подбородок на ладони. Тени скрывали его глаза, на лице было неопределенное выражение неудовольствия.
Люди остановились. Я вышел вперед, снизу вверх глядя на хозяина дома. Молчание затягивалось.
-Хозяин. Доброго тебе утречка - произнес я, поглядывая на солнце, давно перевалившее зенит. - У тебя это, хозяин... Забор украли.
За спиной раздались сдавленные смешки. Поджав губы хозяин сплюнул мне под ноги. Спустился с крыльца, встал напротив меня. Теперь он всего на голову был выше. Сквозь зубы произнес:
-А его там и не было. Не нужен был забор, пока ты и вот эти не приперлись.
-Тогда тебя не расстроит что звонок с ворот тоже увели - пожал я плечами, будто не замечая его тона. В действительности я бы больше напрягся, если бы хозяин принимал нас радушно. Подозрение и неприязнь я мог стерпеть.
-Это потому что гостей я не жду. Не ради того чтобы гостей встречать, дом себе на краю мира строил.
Я кивнул, признавая полноту аргументов. Рядом вырос Джинни, высотой с хозяина дома, а в плечах еще и пошире.
-Но это ведь не помешает тебе проявить гостиприимство? - Будто бы улыбнулся он.
Когда улыбался Джинни, становились ясны две вещи: ты хочешь чтобы он прекратил улыбаться во-первых. И он не человек во-вторых.
Острые треугольные зубы двумя рядами клонились внутрь, чтобы не отпускать один раз пойманную добычу.
Хозяин, увидев это не отступил, как сделали бы многие, улыбнулся в ответ, ровной человеческой улыбкой и сказал:
-Я не обязан принимать как гостей тех кто вломился на мою землю, плевать есть ли у меня забор или его нет. Но... - Он пальцем сдвинул шляпу на затылок, открывая свету глаза, зрачки которых тут же сузились в кошачьи щелочки - Я вас приму.


13:30 

-Закрой окно. - раздраженный голос тут же смягчился - Холодно и отвлекает, не люблю когда отвлекают, сам знаешь.
-Знаю, - пожал я плечами и плотно захлопнул раму. Она поддавалась с трудом, будто прогибаясь под порывами ледяного ветра, на улице бешено метался снег от стены к стене, отражаясь от здания он взметался вверх и падал снова. И снова. Только фонари освещали его танец, небо плотно закрывали тучи, бурые, будто кипящие изнутри, они нависали над нами. Они напоминали грозовые тучи из нескорого мая, так сильно напоминали, что я ждал раскатов грома и сверкания молний. Но природа ограничивалась вьюгой и снегопадом. Всему свое время, это я понимаю.
-Не так закрой - Сварливо произнес капитан. - Выключи.
Под его тяжелым взглядом я подчинился, выключив иллюзию, оставив на её месте металлическую переборку без малейшего намека на то что было за ней. Да и ничего за ней не было, все тот же чертов космос.
-Я тоже скучаю, - голос капитана смягчился - но всему свое время, сам знаешь.
Он будто прочел мои мысли, напоминая что непросто так из тысяч претендентов именно он получил это звание. Я кивнул.
-Знаю. - Перевел взгляд на приборы - Но сейчас все показатели в норме, откуда паника?
-А кто говорит про панику? - Удивился капитан - проверка систем. Полноценная проверка, мы уже год летим, надо же убедиться что все в порядке?
Почему-то я не поверил ему. Я называл это болезнью младшего состава. И замечал не только за собой. Суть в том, что когда не имеешь доступа ко всей информации начинаешь испытывать жуткую паранойю и недоверие ко всем, кто имеет допуск старше твоего. На межсистемной ракете, когда ждать помощи со стороны дело абсолютно гиблое, эта паранойя отягщается. Любой прибор подозреваешь в неточности показаний, везде видишь неполадки. Первый месяц я, да и вся команда инженеров, чуть ли не на коленях обошли все помещения, проверили все системы, убедились в состоятельности схем защиты и диагностики. Помогло ненадолго. Остальной бодрствующий экипаж, то есть капитан и врач, называли нас перестраховщиками. Так что сейчас, просьба капитана проверить все системы, выглядела... подозрительно.
Или это только мне так кажется?
-Точно никаких проблем? - Пытаясь выгнать подозрение из голоса выговорил я.
-Точно. - Капитан вздохнул, - Слушай, Саша, я понимаю твои чувства, прекрасно, хочешь покажу устав, в которым черным по белому: "Проводить проверку систем каждые 6 месяцев"? Я могу.
-Если только устав найдешь - Улыбнулся я. Книжки и схемы отходили на второй план так же быстро, как с расстоянием таяли надежды на помощь извне.
-Сам знаешь - его лицо просветлело. - Сделаете?
-Куда мы денемся. - Я даже козырнул, последний раз с грустью взглянул на переборку где показывали вьюгу и покинул рубку капитана.
Чувство подвоха не покидало меня все равно.


10:26 

Земля содрогнулась, легкие со всего размаха ударились о грудную клетку, выбивая из меня последние крупицы воздуха. Я захрипел пытаясь отдышаться. Побежал дальше. Перепрыгивая через трупы, уворачиваясь от комьев земли, не вписываясь в резкие повороты извилистого окопа первой линии. И справа и слева летел сухой треск ружейных выстрелов, над самой головой свистели снаряды. Как-будто мифические гиганты перебрасывались между собой здоровенными чемоданами запакованной смерти. Нырнул в бок, от очередной бомбы с пронзительным криком летевшей, казалось, прямо в меня. Земля вдруг стала живой и могучим пинком отправила меня в полет, я заметил лишь непонятные темно-серые ошметки взлетающие из соседнего бруствера, потом земля закружилась, я покатился кувырком. Ружье зажатое в побелевших пальцах зацепилось за что-то, резкий рывок чуть не оторвал мне руки, но остановил. В глазах было темно, я не знал это от земли забившей глазницы или от того что я уже давным давно ослеп? Зажмурившись, не поднимая головы, я пытался освободить ружье. Не мог. Спиной я чувствовал пули, они почти что скользили по моему загривку. Усилием воли я заставил руки разжаться и оставить ружье. Отпол на половину корпуса и почувствовал себя абсолютно голым, я за всю войну не видел ни одного врага ближе чем в пятидесяти метрах от себя, но с этим ружъем не расставался никогда. А теперь бросил его как последний трус. От злости на глазах выступили слезы, с усилием я продолжил движение, надеясь почувствовать под собой желанную пустоту окопа. Метров через десять, чудом пройденных десять метров, решил все-таки попробовать посмотреть куда я ползу.
Рядом ничего не взрывалось, я лежал на рыхлой, мокрой земле, но стоило мне закрыть глаза, я почувствовал как она всасывает меня в самые глубины Ада. Я полз к окопам противника. И преодолел уже большую половину расстояния. Не знаю как это получилось, видимо взрыв отшвырнул меня как тряпичную куклу, а потом направаляла удача, я горько усмехнулся. Удача! Безоружный, потерянный на виду у врага. Помощи ждать было не от куда. Единственная надежда, как рассказывали нам ветераны - дождаться ночи и ползти обратно, надеясь что свои не примут тебя за разведчиков врага. А ведь примут, я это знал. Хотелось грызть землю, бить, крошить собственные кулаки в кровь, дело не в смерти, с ней я смирился. На войне смерть это дело случая. Но у меня был приказ. И я его не исполню. Сколько людей погибнет из-за этого? Десять, пятьдесят? Может война будет проиграна, из-за того что один чертов рядовой не передал то что от него требовали. Нет, этого не может быть, капитан прекрасно понимает опасность всего этого дерьма. Он продублировал сообщение, я уверен. Нас таких было человек пять и один должен был добежать.
"А если должен был добежать именно ты?" - спросил холодный голос внутри головы. Я зарычал в ответ.
Теперь я мертвец. Нас учили что если цель не достижима, остается только честь. Честь воина. Десять метров до окопов врага? Отлично. Винтовки у меня не было, но все еще были руки, ногти и зубы. Я пополз вперед.

10:52 

Лето заканчивалось. Знаете, так как умеет заканчиваться только лето. Ничего вроде бы не изменилось, но в глубине души ты чувствуешь как падают последние песчинки. Еще даже родители не пытаются впихнуть тебя в старую школьную форму, еще не начались подсчеты трат на книжки и тетрадки, но ты сам все чаще смотришь на полки домашней библиотеки, вспоминая какие из книг тебе надо было прочитать за лето. Еще вода в озере горячее воздуха, но тебе не хочется вставать ни свет ни заря чтобы искупаться самым первым, ты чувствуешь что пора высыпатсья на целый год вперед и просыпаешься только к обеду. Мама даже подумала что ты болеешь и несколько дней подозрительно смотрит на тебя и ждет малейшего чиха, чтобы уложить в постель. Но самое страшное что ты не особо то и против. Лето заканчивается, силы на исходе. Ты ненавидишь себя за это, календарь подсказывает - впереди еще неделя! Еще семь дней, семь раз по двадцать четыре часа, ты еще не знаешь сколько это, приключений, новых историй и тайн. Но в душе уже осень и зеленые листья на деревьях смущают. Разве не пора им облететь в желтом и красном вихре? Самое плохое время, переходное время. Ты не находишь себе места, часы тянутся долго, а дни летят быстро, и вот уже действительно пора примерять старую школьную форму.
Сердце, ты знаешь что оно где-то в груди слева, стучит бешеным зверьком запертым в клетку. С каникул возвращаются друзья и одноклассники. Загорелые, подросшие, потерянные, как и ты. Становиться чуточку легче, когда знаешь что кто-то понимает твои чувства, всегда чуточку легче. Но по утрам хочется плакать.
Тетради и учебники куплены. Список литературы так и не осилился, хотя ты честно пытался прочитать все в последние дни. Форму пришлось покупать новую и мать улыбается грустно и гордо глядя на тебя. Ты подстрижен, умыт, опрятен, потерян.
Первый день осени встречает тебя желтым школьным автобусом, с открытыми настежь окнами, с волнующим гудением разговоров и смеха. Ты сидишь у окна и смотришь на реку, на дом, на деревья, замечаешь первые желтые листья.
Мимо летят птицы, ты не знаешь как они называются, хотя честно пытался запомнить чему учил тебя дедушка. Они летят очень низко, хотя облак и нет, ты будешь ждать дождь. Они летят и пронзительно кричат друг другу. Кричат тебе. Прощаются.
Теперь ты знаешь - лето закончилось.

23:01 

Когда я был ребенком и пытался разглядеть в небе над вечно сияющим городом звезды, я думал что космос это что-то плотное, что-то, где события случаются одно за одним, необходимо всегда быть настороже. Тогда это казалось логичным, сотни кораблей в год улетали к небесам. Человечество горело мечтой, и я горел вместе с ним. Все дети моего возраста видели себя во снах первооткрывателями новых планет, пилотами межсистемных транспортников, специалистами с научных станций. Ксенобиологи, астрофизики, космопилоты. Такими мы были в мечтах.
Старшие не понимали нас, качали головами и называли сорвиголовами. Мы возмущались когда они говорили об опасностях и неизведанном, ведь именно в этом и была суть. Мы жаждали открытий, ни слава, ни деньги, и уж точно ни покой не могли дать нам счастья. Новое и неизведанное. Плотный космос полный открытий. Вот чем мы грезили.
Все сложилось не так. Мы ушли в космос, но не ради открытий, ради спасения. На Земле не осталось вечно сияющих городов, на Земле не осталось ничего. И наши дети, если они будут, могуть и не узнать что такое ветер в лицо и летние грозы. Космос оказался пустотой. Бесконечные пространства, радиоприемники не ловят даже помех. Тридцать человек экипажа, устаревшая ракета, расхлябанный водородный движок, в десять тысяч больше пассажиров и пустота вокруг. В одном я не ошибся - всегда надо быть настороже, корабль готовился развалиться на куски со дня на день. Среди нас не было ни астрофизиков, ни ксенобиологов. Официально мы именовались исследователями, на деле были беглецами верхом на атомной бомбе.
Человечество представляло из себя скопище станций, кораблей, герметичных посудин, застрявших в астероидном поясе на полпути к Марсу, ресурсов не хватало ни на что. Но к чему мы точно были готовы, так это к лишениям. План был прост: людей стало слишком много, еды мало и все те кто был к этому готов, кто всю жизнь жил ради этого момента - ушли. Наверное историки будущего, если будущее будет, назовут это событие как-нибудь по-особенному, "Исход" или "Изгнание" даже, черт их знает. Нас не то чтобы выгоняли, но никто не держал. Все понимали - кому-то нужно уйти. Я вызвался сразу.
Было страшно, космос уже стал пустотой, голодной, ждущей ошибок пустотой. Теперь мы мчались сквозь, закрыв глаза, потому что не на что было смотреть, заткнув уши, потому что слушать было некого кроме самих себя. Мы были одни, каждый корабль сам по себе. От солнечной системы до ближайшей звезды - четыре с половиной световых года. До ближайшей планеты похожей на Землю - двадцать. Наша максимальная скорость составляла четверть от скорости света. Восемьдесят лет пути.
Мы знали на что идем. Скорее всего, я погибну лет через двадцать, если повезет тридцать. Выведу из криосна своего заместителя, такого же инженера и отправлюсь в переработку. А до того момента можно было лишь ждать и слушать тишину космоса.
- Тебя что-то не устраивает? Саня, ты мечтал об этом с детства - грустно ухмыльнулся я своему отражению.


23:29 

-А сейчас серьезно! Я хочу танцевать и лето. Можно и в другой последовательности. - Лера развернулась к нам лицом, продолжая уверенно идти по коридору спиной вперед, коридор был пуст, за последние четыре года мы исходили его вдоль ипоперек, так что уверенность была обоснованной. - Танцевать хочу я! - переформулировала она. По идее, на Леру было довольно просто смотреть сверху вниз, но то что можно назвать "пламенем энтузиазма" поднимало её еще сантиметров на двадцать над полом. А когда Лера чего-то хотела, оставалось только наблюдать её решительный путь к цели.
-Лерка, ну так танцуй, вперед, а я спою! - Серега улыбнулся.
-Даже! Не! Пытайся! - Вбивая слова как гвозди и наставив палец как пистолет, все так же не сбиваясь с шага, ответила Лера. Мы все прекрасно знали насколько громким может быть Серега, - Если ты начнешь петь, я за себя не отвечаю,предупредила!
Прищурившись я перевел взгляд обратно на Серегу. Он был тяжелее Леры раза в два. С половиной скорее всего. Но все тот же энтузиазм, надо было делать на него скидку, так что я вынужден был кивнуть:
-Серег, ради твоей безопасности, советую даже не насвистывать ничего, а то мало ли.
Смеялись все трое, Лера развернулась, ускорилась, мы подходили к цели.
-Но танцевать это наш долг, говорю вам. Да, я заявляю это посредине сессии, да выпускного курса, но выбора у вас, парни, уже нет. Сами знаете. - Тут опять предстояло с ней согласиться. Знаем. Она посмотрела на меня снизу вверх, будто над стволом заряженной винтовки. Прищурилась - Федор, я надеюсь на твой рациональный подход, есть предложения?
Когда меня звали полным именем, я всегда вспоминал что назвали в честь Достоевского и от этого мрачнел, потому что не смог дочитать до конца ни одного произведения тезки. Лера это знала, но держать людей в напряжении было её работой, председатель студсовета как-никак.
-Хорошо, обдумай этот вопрос, Федь. Я верю в тебя и твою холодную голову. Лето мы не можем придвинуть при всем желании... - Она на секунду задумалась, перебирая все варианты, Лера не любила отказываться от своих целей, пусть и совершенно эфимерных. - Нет, не получится, с летом ничего не сделать... Так что предлагаю все усилия направить на второй пункт повестки. Танцевать! Это мы организуем. Ох, как организуем!
-Эй, организатор, не на съезде, не выступай. Мы пришли - Серега всегда скептически относился к начинаниям Леры, выступая противовесом её неуемной энергии. Он философски относился к несоответствию мира нашим представлениям и помогал Лере выдержать уже четвертый курс в универе. Он первый из нас понял и принял идею взаимоотношения с деканатом, когда мы знаем что они хотят наших страданий, а они знают что мы знаем и даже не пытаются скрыть своих намерений. Это избавило нас от тонны, не меньше, лицемерия, за что я буду благодарен ему еще довольно долго, ложь в любой форме вызывала у меня физическое отторжение.
Он кивнул на дверь, а Лера уже заходила в библиотеку, послезавтра намечался серьезный экзамен, но у нас все экзамены были серьезными, так что я даже не переживал. Переживать будем после, убеждал я себя, начиная с самой первой сессии и это действительно помогало избавиться от лишнего волнения.
-Федька, план такой. Если она не забудет о танцах после экзамена - Серега остановил меня в самых дверях и зашептал, пока Лера выбирала нам подходящую литературу. Мы оба перевели на неё взгляд, черные кудрявые волосы волной летели вслед за ни на секунду не покоящимся телом. Я посмотрел на Серегу, думаю это было достаточно красноречиво, потому что он кивнул: - Не забудет, согласен. После экзаменов устроим потоку праздник, вариантов нет.
Вариантов не было, Лера хотела танцевать. И если быть совершенно честным. Я её поддерживал.

01:25 

В голове играла музыка. У меня... Почти всегда в голове играла музыка, я уже привык. Иногда я забывал свой аудиоплеер дома и не замечал этого. Многие из друзей... Да все три, чего уж. Хотели бы обладать таким талантом. А сейчас...
Музыка меня не радовала, я хотел тишины. Абсолютной, знаете, густой тишины, чтобы прям как у Кейджа, мне бы хватило и двух минут, но четыре с половиной... идеально. И еще три! Конечно, чтобы собраться с духом и упасть в звуки.
Ну, не обращайте внимания. Я остановился на том, что в моей голове играла музыка.
В этот раз что-то новенькое, видимо с последнего из прослушанных альбомов, что-то инструментальное и удивительно бодрое. Удивительно, потому что я хотел спать. Чертовски хотел спать. Такое случается когда пару недель не видишь солнца. Что-то в голове щелкает и ты уже не знаешь когда спать, а когда бодрстовать. В итоге ни того ни другого не получаешь. Я до скрипа сжимал челюсти, смотрел во все стороны сразу, думая что это поможет. Если сильно сдавить мочку уха - боль не дает уснуть. Если не уснуть до того как дотянешься, такое тоже бывало.
Но сейчас я слушал музыку в голове и она отвлекала от сна. От занятий тоже, добавлю для справедливости, но я же не спал. Маленький повод для гордости. Кто-то спросит, мол, почему я начал рассказ именно отсюда и о чем он вообще. А я с чистой совестью скажу что не знаю. У нас сегодня вечер историй и так уж вышло - я должен рассказать что-то. Пусть будет это.
Новая музыка заполняла голову, незнакомая музыка. И я начал улыбаться, потому что под бешено пронзительную музыку меня всегда тянет улыбаться, пальцы сами по себе начали отбивать ритм.Они часто делают что-то о чем я их не прошу, ну это закономерно - их все-таки десять, а я один. Зато всегда рядом есть друг, один из трех, который в нужный момент ткнет в бок локтем и прошепчет:
-Пиши давай, ты чего лыбишься! - Оставляя тебя в растерянности еще на мгновение - в моей голове всегда играла музыка, но редко звучали часы.
Хорошо когда рядом друг, не очень когда у неё острые локти. Что закономерно, при весе в сорок пять кило, пять из которых судя по всему мозг. А остальное в равных пропорциях жизнерадостность. энергия, напористость и, мой любимый, лошадиный по мнению друзей термин - нахрапистость. Не от слова храп, естественно.
Пришлось писать. Голос лектора не мог пробиться сквозь музыку, поэтому писал я какую-то клинопись. Древние шумеры были бы горды своим преемником. Хотя нет, это я обманываю. Мной редко доволен вообще хоть кто-нибудь, почему я думаю что шумеры будут исключением? Наверное у меня сейчас похабные плохо рифмованные стишки из под ручки выходят. Ненавижу похабное и особенно плохо рифмованное. Делать то что ненавидишь я считаю худшим из возможных адов, поэтому писать прекратил.
-Ты как всегда. - фыркнула Маша, я интуитивно заслонил ребра рукой, болезненно получив острием локтя в плечо.
-Давай еще контрольный в голову, че не добиваешь-то? - недовольно пробурчал я, не слыша своего голоса за музыкой.
Маша удовлетворенно кивнула, отмечая что я проснулся, и вернулась к лекции. Она любила оставлять неудобные вопросы без ответа.
Преподаватель рассказывал что-то определенно важное, я все еще не слышал. Маша писала сосредоточенно и с выражением привычного удивления. Звучит странно, мы это даже обсуждали. Потому что я никак не могу понять, как можно удивляться каждое мгновение. Не лекции, не учебы, жизни. Маша наверно родилась с этим выражением на лице, не могу утверждать. Но я экстраполирую на базе достоверных данных: Круглые светлые глаза, особенно ярко выделяются на фоне темных волос, чуть приоткрытый рот, будто у неё насморк. Да, насморка нет. Приподнятые уголки рта, круглые от этого щеки, настороженные уши. Тонкий нос, с подвижными крыльями. Что в полтора, что в три, что в пять лет. Других фотографий на стенах нет.
В лекционном зале на стенах нет ничего, лишь окна. В окнах - ночь. Проклятая ночь, ничего кроме неё я не видел уже две недели. Кажется, я это говорил. Фонари... Конечно светят, но это не свет, это стаканы размытого желтого свечения в бесконечном поле пустоты. Когда я оказываюсь под таким фонарем всегда возникает страх что гигантская булавка хозяина коллекции сейчас пришпилит меня, как главный экспонат на самое видное место. Следом приходит мысль что мне не быть главным экспонатом, как ни старайся, это утешает.
Снег уже не идет, с утра... с дорассветной ночи он шел плотной пеленой, больше похожий на ткань, чем на частицы льда. Сейчас, послезакатной ночью пелена пала, небо закрыто облаками, отражающими холодный свет фонарей, создавая полное ощущение замкнутости пустоты. Музыка в голове стучала все сильнее.
-Ваня! - Машин шепот все еще мог пробиться сквозь волны звуков, я не понимал как. Я ничего толком не понимал, потому что раскаты баса заставляли мои мысли вибрировать и извиваться, а барабаны рубили их на части. - Ваня! Ты чего побледнел так? Опять накатывает?
Прошло несколько секунд пока я понял о чем она говорит. Еще несколько я формулировал ответ.
-Угу.
Судя по тому что на меня обернулись только ближайший ряд, произнес я это достаточно тихо. Или из глаз выпадали целые куски мира? Могло быть и такое.
Машино привычное удивление сменилось непривычной обеспокоенностью, страх был бы более подходящим словом, но я не могу его использовать, Маша и страх не могут стоять в одном предложении.
Её рука, теплая, узкая ладонь сжала мое плечо, как раз там, где недавно оказывал свое воздействие её локоть. Укол боли вплелся в музыку еще одной нотой. Но от руки волнами расходилось спокойствие.
Я сдавленно улыбнулся, мир кружился вокруг, сливаясь в пятно темное как ночь вокруг, полное звуков, каждый все более диссонансый. Больше всего пугал момент когда они потеряют структуру окончательно. Пока это все звучало музыкой, странной, излишне современной, если спросят моего мнения, но все еще музыкой, стоило стать этому шумом, тем самым шумом, определение которого было в учебнике физики, и мир развалится.
На секунду эта мысль показалась забавной. А в следующее мгновение я лежал лицом в дерево. Все-таки уснул, решил кто-то в моей голове, но я знал что не мог уснуть при таком грохоте.
Маша придвинулась по ближе, положила одну руку на мой затылок, вызывая ощущение горячего компресса. Нет, я не хочу сказать что её рука была теплой и мокрой, но она внушала спокойствие, так же как горячий компресс говорит больному что о нем заботятся и дает надежду на выздоровление.
-Ваня, давай без таких глупостей. Сосредоточься. Выбрось из головы все. - Одной рукой она вжимала меня в дерево парты, другой держала мою ладонь. - Все из головы вон.
Голос заглушал музыку, я даже начал думать не разорванными предложениями, а полными образами, Но это усугубляло мое состояние, образы возникали не из приятных и выгнать их из головы не получалось. -Я не могу заставить себя не думать! - прошипел я заикаясь и хрипя. Но я слышал свой голос, пусть и довольно неприятный, по мнению двух друзей из трех. Но мой голос преодолел музыкальный барьер и это было хорошо, пусть буддисты отказываются от оценочного мышления, утверждая что хорошо это когда никак, но я буду консервативен в этом вопросе. Если хорошо - то хорошо.
Маша сдавила мою кисть чуть сильнее.
-Не отвлекайся, выбрось все из головы. Слушай мой голос.
Я кивнул, царапая лоб о парту, возможно цепляя занозы, было бы довольно забавно поймать занозу лбом, я не знаю как бы её доставал или объяснял её наличие хирургу.
-Слушай мой голос. Выбрось из головы все. - Маша, судя по голосу, который я должен был слушать, немного растерялась, музыка стала чуть громче. - Не отвлекайся! Слушай внимательно:
Представь Млечный путь, огромную наполненную энергией, планетами, звездами, кометами и астероидами галактику, наполненную движением, вращающуюся в своем бесконечном беге к границам вселенной. Представь солнечную систему, восемь планет и огромный шар света, связывающий их незримыми узами, представь их бешеное стремление уйти, сбежать, вырваться, представь силу солнца, удерживающую их, каждого из восьми на своем поводке. Представь себе Юпитер, огромный, но недостаточно, тяжелый, но все еще слабый гигант. Он так и не смог стать собственным солнцем и вынужден двигаться вокруг Солнца, удерживая рядом с собой куски тверди поменьше и называя их спутниками. Вынужденный двигаться Юпитер, вечно раздираемый огромной бурей в которой утонула бы Земля. Представь Венеру, единственную из всех сестру Земли, единственную из всех идущую наперекор, плевать что это всего лишь вращение в другую сторону. Одинокая Венера. Красный далекий Марс, быстрый, раскаленный Меркурий.
Земля. Представь Землю, уникальную, везучую Землю, сумевшую попасть в самое яблочко, сорвать банк, родить жизнь. Представь город, тонущий в снегах, промерзший до самого фундамента, жадно впитывающий крохи света далекой звезды, представь себе человека в городе. С сероватыми короткими волосами, длинным горбатым носом и руками живущими собственной жизнью, представь его шаркающей походкой проламывающегося сквозь снег в темноте утра и темноте вечера. Представь себе человека Заглядывающего в зеркало перед сном, пытающегося увидеть что-то новое на той стороне. Человека, который прочитал больше книг чем встретил в жизни людей. Пишущего тольк идеально заточенными карандашами или шариковыми ручками всего одной фирмы. Человека не способного выжить без аудиоплеера и двух дней.
Представь себе его, сидящего лицом вниз на лекции по незнакомому предмету. Он на этой лекции только потому что не хочет чтобы его друг ехал домой в одиночестве. Потому что человек не приемлит одиночества. Представь себе его. Видишь его затылок?
Это твой затылок, Ваня.этот человек ты.
Музыка молчала. Маша молчала. Я... молчал. Именно этой тишины мне не хватало. Этой тишины и солнца.

20:52 

самое время слушать третью волну пост-рока, закрывать глазки и улетать в светлую пустоту. Сессия закончилась и это радостные вести. Даже не смотря на некоторые проблемы, в итоге я не чувствую себя тупым и это важно, вы понимаете.
Давно ничего не писал. надо будет исправлять. А еще надо будет напиться (что означает - не напьюсь, желание озвученное даже здесь - не сбывается. Или именно здесь озвученные желания не сбываются, хм?). Мне кажется это нужным.
Странное чувство, я никогда не был целеустремленным. А сейчас все еще иду к той же цели, что и полгода назад. Это... показатель? Не думаю. Не хочу думать, если честно.
Все будет хорошо, не зависимо от меня.
Ка. Сказал бы я, будь стрелком, но я не он. Я скажу иначе, как обычно цитируя.
Ты думаешь все будет хорошо? Все будет хорошо, только не так как ты думаешь.

09:55 

Солнце поднимается в зенит, лучи пронзают густые бархатистые облака, в прорехах мелькает синее небо. Взлетное поле за моей спиной, огромные брюхастые самолеты размеренно выруливают на свои позиции, готовые вырваться на свободу, жаждущие прорываться сквозь ветер и небо. Я смотрю в другую сторону. На горизонте поднимаются небоскребы, земля блестит крышами пригородных домов, светятся отблесками окна многоэтажек. Электрическое свечение, укутывающее город ночью, уже погасло и теперь он лишь отражает свет солнца. Я вижу бесконечные точки машин мчащихся на встречу друг другу, кажется что до меня долетают красные сигналы светофоров, но это уже воображение. Город зажат в тиски зелеными стройными войсками. Выстрорившиеся будто на парад ели и сосны гордо держат верхушки. Березы и тополя, редкие царственные дубы, теряются среди хвойных собратьев. Но с такого расстояние все это сливается в зеленый узор, который вот-вот переломит пространство пополам. Но все это далеко. Ближе - невысокие домики, серые дороги, цветастые автобусы. Люди стремятся в аэропорт, потоки пересекаются - улетающие, нагруженные вещами и заботами, сжимают в руках паспорта и билеты. Прибывшие - спокойные, немного пьяные, даже если не пропускали рюмку другую в полете, пьяные свободой от железного нутра самолета. Свободные от рамок перемещения. Они лениво пьют кофе, выбирают подходящее такси или строят планы, выводя карандашами маршруты на путеводителях.
Есть и третьи - общая, сумбурная группа сопровождающих. Не важно, встречают ли они, провожают кого-то. Они выглядят здесь неуместно, они пришли в аэропорт не собираясь улетать. Это было бы почти оскорблением, но они неотъемлемая часть этого места. Вполне вероятно, кажется мне, аэропорт создан не для тех кто прилетает или улетает. А для тех кро встречает и провожает. Чтобы им было где напряженно мерить шагами зал ожидания, энергично размешивать ложечкой кофе, пристально смотреть на информационное табло. С облегчением вздыхать, увидев старых друзей вновь. Скрывать слезы, провожая детей на первые самостоятельные каникулы. Именно они питают аэропорт той силой путешествия, которой он пронизан.
И в этой толпе стоят двое. Я ясно вижу их, мы прошли с ними много дорог и я узнал бы их посреди миллионной толпы, кажется мне. Невысокая коротковолосая светлая девушка, выглядит она даже младше своих лет, с чистым открытым лицом, она ловит мой взгляд своими темно-фиолетовыми глазами, мягко кивает и поднимает руку к небу, будто напоминая о чем-то. Рядом парень, как всегда помятый, Я даже отсюда вижу мешки под его глазами, очки скрывают близорукие голубые глаза. Его рука не оставляет впокое темные взъерошенные волосы. Он волнуется, он всегда волнуется за других ярче чем за себя. Я чувствую как картинка перед глазами мутнеет, но это не важно, она навсегда осталась в моей памяти. Отворачиваюсь и иду к переходу в свой самолет.
Парень и девушка смотрят мне в спину, я чувствую это. А затем разворачиваются и идут сквозь толпу. Парень держит девушку за руку чтобы не потерять.

07:44 

В аэропорт мы попали под утро. Позади остались почти сутки движения, я чувствовал странную легкость в теле, пустоту в голове и абсолютную неспособность сосредоточиться на чем либо. Зато мы успели. Ближайший нужный нам рейс значился через два часа, как раз достаточно времени перекусить и договорить. Люп больше молчал, но мы с Хоуп остановиться не могли. Сначала мы болтали чтобы не задремать, а сейчас я чувствовал что-то болезненное в наших речах, кажется я уже скучал по Люпу и говорил ему все, что стоило сказать. Он делал абсолютно правильно что не обращал на этот поток слов внимания. Но остановиться я не мог.
После бессонной ночи рассвет был каким-то серым, или это просто дымка перед моими глазами окутала всё, я перестал различать детали, тяжелые веки поднимались с трудом. Но это не была сонливость как таковая, наоборот прилив сил заставлял суетиться, говорить без умолку, двигаться. Двухчасовое ожидание обещало стать мучением.
Мы прошли в зал ожидания -с полным рюкзаком за плечами Люп и мы с Хоуп налегке. Пришлось взять только сумку с Неф, просто так её не пускала охрана. Это почему-то напомнило мне историю в баре, два года назад. Не в первом баре моего пути, но, кажется именно там все и началось.
Неф недобро зыркала из темноты, явно оскорбленная недоверием. Она понимала важность происходящего. Возможно лучше нас всех вместе взятых.
-Я же говорил надо торопиться. - самодовольно произнес Я. - Не зря ведь спешили, а?
-Не зря - кисло согласился Люп, ему совершенно не было дела, я прекрасно понимал это, но меня несло. - Еще пара часов и я буду на дороге домой. Неф, ты вообще можешь себе такое представить?
-Неф всегда дома, пора понять. И дело не в сумке, машине или вон в нем, в хозяине. Дело в Неф. Сам знаешь. - Хоуп неопределенно пошевелила рукой в воздухе - И вообще, ты уже на дороге домой. Хватит переживать. Мы сделали все возможное и теперь можем только ждать. Заметь: ждать, а не волноваться!
-Ждать, а не скрипеть зубами, так будто у тебя рот полон песка. - Продолжил я с полуслова,- Держи свой страх в узде, ты будешь нужен своему отцу таким, каким познакомился с нами.
-Спокойным, знающим, полным энергии.
-Точно - Кивнул я Хоуп. - Помнишь, ты неделю ждал подходящего рассвета? Ведь тогда ты не боялся что его больше не будет? Ты знал как вырваться. Пора вернуться.
Мы замолчали, будто сбитые с толку собственной словоохотливостью. Я зажмурился, когда открыл глаза, Люп все так же сидел, но смотрел теперь с интересом и будто сочувствием.
Хоуп бросила взгляд через плечо, убедилась что рядом никого и открыла сумку Неф. Кошка незамедлительно и неторопливо вышла на свободу. Втянула в треугольные ноздри воздух зала ожидания, потянулась. Легла на колени Люпа. все это время мы не отрываясь наблюдали за ней, Она легла и сомкнула глаза. Только тогда я смог оторвать взгляд от её лысой фигуры.
-А вы ведь ребята тоже боитесь - Внезапно сказал Люп. - Бои-итесь, не оправдывайтесь. я вижу какой ужас вызывает бессилие в ваших глазах. Вас обоих пугает будущее. Это ничего. Это нормально. Только не давайте внутреннему страху забирать ваши силы, договорились? Слушайтесь Неф. Идите вперед, даже если будете стоять на месте. Иначе какой в этом всем смысл?
Я молча кивнул. Хоуп прошептала:
-Иначе никакого смысла.
Мы говорили еще. Я уверен, времени было достаточно. А может не говорили, может так и сидели уставившись каждый в свою избранную точку. Но все шло именно так, как должно было идти. Серый солнечный свет пробивался сквозь высокие окна и стеклянные потолки. Люди все пребывали, новый день только начинался и с каждым часом самолетов становилось все больше. Неф так и спала на руках Люпа. Тот сосредоточенно, как в последний раз... В последний раз, чесал её уши, гладил бока.
Когда объявили посадку на его рейс, Люп как-то порывисто вскочил, прижимая Неф к груди. Передал её мне, нацепил огроменный рюкзак. Он шел медленно, будто его ноги не могли оторваться от земли. У самого пункта досмотра мы остановились. Я с сумкой Неф в руках, Хоуп обхватившая собственные плечи, будто замерзнув. Уверенно стоящий Люп.
Он пожал мне руку, глядя прямо в глаза. Произнес:
-Я буду ждать письма с объяснениями, понял? А пока будем считать мы в расчете.
Я лишь кивнул и криво ухмыльнулся. Рядом уже была Хоуп. Она не стала ничего говорить, бросилась на шею Люпу. Вцепилась в него, как ребенок в Санта-Клауса. Неловко чмокнула в щеку и отстранилась.
-Спасибо.
Люп кивнул. Даже унего закончились слова. Он отвернулся, сделал шаг от нас. Из сумки донесся протяжный голос Неф. Еще шаг и еще один крик. Она не хотела его отпускать. На четвертом шаге Люп остановился. Я подошел ближе
-Она тоже хочет попращаться, похоже. - Голова Неф почти прижалась к прутьям решетки. Я аккуратно открыл клетку, длинные ловкие пальцы художника в который раз собрали гладкую, теплую кожу в складки, вывернули ухо, задели шершавый нос. Неф лизнула ладонь и заурчала.
-Может ты вообще с ним улететь хочешь? - В шутку спросил я. Она подняла раскосые желтые глаза на меня и предложение показалось мне совсем не шуткой. Почему-то по спине побежали мурашки. - Точно?... - Мягкий, непривычно тихий голос Неф ясно говорил что она думает. А глаза все также буравили мое лицо.
Руки задрожали, вот именно этого я не ожидал. Люп с удивленным лицом замер рядом. Хоуп аккуратно забрала у меня сумку, закрыла её и передала Люпу. Потом произнесла глядя на меня:
-Ты обещал слушаться Неф.
Я пораженно кивнул. Люп будто извиняясь пожал плечами и поспешил к стойке. Я запоминал каждую деталь его удаляющейся фигуры, рюкзак за плечами, темные длинные волосы, неаккуратная борода, потертая джинсовая куртка. Бордовая сумка с Неф в руках.
-Люп! - Крикнула Хоуп ему вслед. Француз обернулся, я поймал успокаивающий взгляд вертикальных зрачков той с кем не расставался последние два года, Неф говорила что все идет по плану. - Люп, все будет хорошо, ты понял?
Он кивнул, собираясь отвернуться.
-Я... - Хоуп коротко взглянула на меня - Мы будем верить в это, запомнил?!
Художник последний раз шутливо отдал честь и окончательно отвернулся.

01:07 

Машина набирала скорость, гладкое полотно шоссе почти что проскальзывало под колесами, я выжимал 80 миль в час, но казалось стоял на месте.
-Знаешь, мне это что-то до ужаса напоминает - Хмыкнул с заднего сидения Люп.
-Молчи, парень, - прошипел я сквозь зубы - Не отвлекай меня, ради всех богов.
Люп пожал плечами глядя мне в глаза через зеркало заднего вида.
-Просто хочу напомнить, что мы не знаем расписания авиарейсов. И вполне вероятно, проторчим в аэропорте черт знает сколько времени, куда так спешить?
Хоуп не дала мне ответить, повернувшись к нему и приложив палец к его губам, так делали только с маленькими детьми и то в фильмах.
-Люп. - Успокаивающим голосом заговорила она - Мы знаем что ты волнуешься и все такое. Но тут я соглашусь вот с ним - она большим пальцем указала на меня - Помолчи. Или разговаривай со мной о всякой ерунде.
Люп поднял руки будто защищаясь, потом смиренно опустил их. Закрыл глаза, откинувшись на спинку сидения.
-Я.... до чертиков боюсь, понимаете? Последнее письмо я получал из дома полгода назад. Я не знаю что меня там ждет. А если я уже опоздал, что дальше?
-Волшебник никогда не опаздывает - Наставительно произнесла Хоуп, заставив меня улыбнуться, совсем недавно это Люп был здесь наставником. - Он всегда приходит вовремя. А кто ж ты тогда такой, если не волшебник? Не сомневайся и верь. А я... - Тут она самодовольно подняла палец к крыше машины - буду верить в тебя.
Люп фыркнул, но кажется немного успокоился. Перед нами вырастал лес, редкий, с опавшими уже листьями лесок, но он становился ориентиром и давал мне чувство движения. Мы неслись к нему, это было правильно.
-Хоуп. Ты ведь тоже что-то обдумывала утром, не хочешь поделиться? - будто невзначай спросил Люп - А то некоторые, так сорвались от моих слов, что даже не успели тебя выслушать.
-Слышь, волшебник-художник - вздохнул я - Вспомни что было примерно год назад? Как ты гнал машину и отказывался со мной разговаривать? Чувствуешь дыхание кармы, а?
-Ни одно доброе дело не остается безнаказанным - наигранно сокрушался Люп. - Но я все еще ни о чем не жалею. Хотя и предполагалось, что после той погони мы больше не встретимся с тобой.
-Ты когда-нибудь узнаешь что произошло, когда я толком сформулирую и отправлю письмом. Во Францию. - Люп издал протяжный гортанный стон, пропитанный безнадежностью настолько, что даже Неф навострила уши, а Хоуп хихикнула. - Я еще сам до конца не знаю как все сложилось так что я здесь, Люп. Если узнаю - ты будешь первым кто узнает ответ.
Он кивнул. Наступила тишина. Мотор уверенно, с каким-то затаенным интересом гудел под капотом. Он будто спрашивал сам себя: "А долго ты, братец, сможешь гнать в таком темпе? Последнее время ты ни черта не напрягался, потерял хватку. Или 120 лошадей спрятанные в тебе еще помнят что такое галоп, м?"
-Я уже и не помню о чем думала - Через некоторое время произнесла Хоуп. - Тогда это казалось чем-то чертовски важным, но забылось как предрассветный сон, знаете. - Мы с Люпом кивнули. - раз забыла, значит ничего важного и не было. Наверное я хотела спросить вас как быть дальше. Во мне опять проснулось это чувство - потаенное желание цели, а не просто движения. Я ведь не умею совершенно ничего, абсолютно. Я с детства мечтала получить какое-то сокровенное знание, чрезвычайно важный навык, чтобы в экстренной ситуации прийти всем на помощь и спасти положение... Экзамены в медицинский я провалила, за день до того как встретить Люпа. Так что самый очевидный способ получить это знание, как видите потерян. И теперь я не знаю ради чего жить дальше. Я согласна всю жизнь жить, жертвовать чем-то, работать над собой, если буду знать что настанет тот миг когда все это будет не напрасно. Всего одно мгновение, которое потребует всех моих знаний, мне хватит и этого.
-Верить в людей, помнится, была такая идея твоей будущей профессии? - Осторожно произнес Люп. - Мне нравится эта идея. Верить в людей, это важно. Никто ведь не может рассказать как все будет дальше, Хоуп. У нас есть только вера и немного надежды. Фонари светят каждую ночь, но не каждую ночь под ними ходят люди, понимаешь?
-Понимаю. Я могу верить в других людей, но кто будет верить в меня? - Покачала она головой.
-Я. Я уже верю в тебя, Хоуп. - Сказал я незадумываясь, как само собой разумеющееся. Ну, оно таковым и было. - А если ты будешь верить в меня, то круг замкнется и ты будешь верить в себя. Классно я придумал?
Она улыбнулась, кивая.
-Считай, под твоим фонарем только что остановился человек - Подвел итог Люп.

02:00 

Я открыл глаза. Приподнял отяжелевшую, затекшую голову. Хоуп лежала на кровати, Люп сидел за столом, его длинные пальцы неспешно барабанили по дереву. Монотонный звук не мешал тишине. Солнце заглядывало в пыльные окна, пробивая себе дорогу через слой грязи и бежевые занавески.
-А я то надеялся это был сон - Вздохнул я, поднимаясь. Неф приподняла голову, прищурившись на движение. - Я дал вам обоим достаточно времени, ребята. Солнце уже здесь, солнце говорит что нечего молчать.
Я потянулся, чувствуя как хрустит позвоночник, взмахнул руками сгоняя оцепенение. Пошел в клетушку кухни, Неф неспеша двинулась следом.
-Сейчас я заварю кофе, у вас есть пять минут чтобы собраться с мыслями, а там придется говорить. Готовьтесь. - Конечно же, я сначала покормил Неф, так что все вместе заняло не пять, а семь минут. Когда я принес дымящиеся чашки и расставил их на столе, Люп убрал руки со стола, наконец прекратив стучать, выпрямился. Хоуп следом, как по команде, села на кровати. Я кивнул на стол, приглашая её.
Люп уже свесил нос над самой чашкой, вдыхая аромат и практически пропитываясь кофейным духом. Когда все сели за стол, он отодвинул от себя чашку и посмотрел на нас. Под пристальным, внимательным взглядом каждый раз становилось не по себе. Он будто щурился, запоминая ведомые только ему детали. Будто собравшись с духом, он заговорил:
-Я столкнулся с очередной... метафизической проблемой, вот что. Хоуп, даже не смотри на меня так, я делал вид спокойного, самодостаточного, глубокого... персонажа, только потому что тебе нужен был именно такой спутник. На самом деле я очень боюсь. Мои мысли все время возвращаются к одиночеству... И к Франции. Я ведь чуть с ума не сошел, вы оба это отлично видели, даже не пытайтесь меня переубедить. Но это не проблема. Беда в том, что я убегал от жизни. Прятался здесь. Попутешествовать, посмотреть мир, набросать черновиков... Это все хорошие... Отмазки, вот это что. Я сбежал из дома, сбежал чтобы не видеть того что видеть обязан. Мой отец... у него рак. Обычное дело, врачи говорят что не смертельно. Но я не хотел этого видеть. Химиотерапия, операция. Нет, закрыть глаза и сказать "Я в домике". Я боялся вестей. Но, кажется... Самое время понять что это предательство. В общем... Мне пора домой. Странное чувство, что отцу именно сейчас нехватает моей веры в него.
Наступила тишина. Только полнося ко рту чашку кофе я почувствовал как дрожат мои руки. Залпом выпил, встал.
-Хоуп. - Я прочистил горло, голос тоже дрожал - Твои соображения мы послушаем уже по дороге. А пока собирай вещи.Я заправлю машину, мы и так потеряли слишком много времени.
Широкими шагами двинулся к двери, чуть не наступив на Неф. В самом проеме повернулся к Люпу:
-Людям, близким особенно, всегда будет нехватать твоей веры в них. Особенно если ты сбегаешь при первых же признаках трудности. Люп, я бы хотел набить тебе морду, если бы сам не был таким же. Собирайся быстрее, мы опаздываем на два года.

09:18 

-Юля! Ты готова или нет? Нам пора уже давно! - Голос матери несся откуда-то со стороны кухни.
А Юля зачарованно смотрела в зеркало, неузнавая отражения.
-Неужели это действительно я? - Шептала она. До последнего мгновения наступление нового года нисколечко её не волновало. И только сейчас, увидев в зеркале эту странную, краснощекую девушку в бирюзовом платье, она поняла - новый годна пороге.
-Дочь! Мы уже спускаемся догоняй! - Раздраженный голос отца, он не любил праздники, точнее, он не любил приготовления к ним, слишком много непостоянных переменных и случайностей, не его стихия.
Юля поняла сказанное только когда хлопнула дверь. Она все никак не знала где находится, зеркало казалось вратами в другое измерение, бесконечно лучшее, доброе и счастливое. В голове мелькали образы и события.
Пристально вглядывайся в отраженную глубину зеркала, Юля начала замечать и другие лица. Праздничная, еле заметно ошарашенная девушка осталась в центре, все так же сверкая подаренным ожерельем. Над ней выросли головы других Юль, тех которыми она была в этом году.
Юля с прошлой сессии, неспособная даже на легкую улыбку, с землистым лицом и огромными мешками под глазами, когда-то она думала что они так и останутся провалами под её глазами.
Юля середины лета, чудесного времени, времени звездопадов и загаданных желаний, выглядывала из-за края рамы, хитро прищурившись и прицеливаясь к новым событиям, строя планы на чудесную длинную, как казалось тогда, осень.
Закутанная в плед, напуганная Юля короткой осени и длинной темной зимы. Слишком много событий, слишком часто хотелось спрятаться под одеяло и слишком часто она это делала.
Две сестры-блезняшки - Юли весны. Они жили между двумя сессиями, и неисчезающие мешки под их глазами исчезли. Одна показывает язык всему миру, она справилась и готова справляться и дальше. Другая смотрит на мир вверх тормашками, так интереснее, сложнее и любопытней. Весной она почти научилась ходить на руках.
Завернутая в белое покрывало, с торчащим коротким хвостиком волос Юля Июля. У них очень похожий взгляд - у новогодней и июльской. Они удивлены, они не участвуют в жизни, а смотрят на неё со стороны. И этим довольны.
Юля улыбается всем им, шесть воспоминаний и одно настоящее лицо улыбаются ей в ответ. Вымученно, задорно, прицеливаясь, безразлично. Но улыбаются.
Делая шаг в сторону Юля уходит из зеркала, оставляя воспоминания до следующего дня. Сейчас время улыбаться и танцевать. Она бежит к двери, быстрее одевается, зная что родители будут шипеть на неё за опоздание. Это не важно, впереди следующий год, впереди будут новые Юли.

20:45 

Настал тот странный момент времени, когда я даже не знаю с кем поделиться нытьем. Серьезно. Обычно (это можно заметить из жизнерадостности моих записей) я нахожу человека которому поплакаться в жилетку будет наиболее приятно и наименее уместно. ну как всегда. А вот сегодня что-то не рискнул. Так что буду говорить всем сразу и никому конкретно. Начать бы издалека, да мысли все крутятся вокруг.
Все что могу это упомянуть огромных боевых человекоподобных роботов. Чрезвычайно огромных, конечно. Гуррен-Лаганн, тот японский мультик который подарил мне достаточно существенные переживания, усилил мнение что в людей надо верить и еще сильнее обострил страх одиночества.
Да, наверное так. Теперь я боюсь что нет человека который мог бы сказать "верь в мою веру в тебя, Герыч" или что-то подобное. Это важно зачастую.
Но важнее то, что я скучаю. Чрезвычайно скучаю по человеку который находясь на значительном удалении пренебрегает средствами телерадиокоммуникации в мой адрес. В итоге с каждым днем я все меньше чувствую её. Воот. Это очень грустно, потому что именно её я хочу чувствовать сильнее всего. И верить в неё и ощущать её веру в меня. Конечно.
в голову закрадываются, сомнения, подозрения, дурацкие мысли. И, кстати, поэтому я не хочу ни с кем делиться - неверный шаг, человек выдвигает мысль и так блуждающую по моей голове и привет. Либо я не воспринимаю больше его слова и обижаюсь, либо эта мысль меня съедает. Ни того ни другого не надо.
Лучше буду писать уирс, баловаться с графиками и опять включать дотку. Но, вот... Не лучше.

23:44 

Полосы розового неба поднимались над темными иголками деревьев. Где-то на самой периферии взгляда туманились горы, с другой стороны тянулся лес, негостеприимный, затхлый, кажется. Настороженно расправивший ветви, скрывая свои тайны подальше от шоссе. Солнце еще не показалось, но мы знали что оно рядом - розовые облака ярко выделялись на темно-синем фоне неба. Луна горела молочным фонарем, отказываясь признать приход дня. Вполне вероятно, она была с деревьями заодно - они вместе хотели погасить весь свет, оставить лишь бледное сияние ночного светила и, может быть, точки звезд, которые не разгоняли мрак, но давали достаточно света чтобы темнота становилась невыносимой.
Я порадовался, что не проснулся пару часов назад, когда солнце еще даже не намекало о своем существовании. Уверен именно в эти предрассветные часы рождались самые страшные детские сказки и апокалиптические предсказания. Но сейчас блестящие, насыщенные облака меняли картинку, дарили огромную порцию надежды, заставляли меня улыбаться новому дню.
Мы ночевали в мотеле, так что потягиваясь я не рисковал задеть спящих товарищей, или, в страшном сне не приснится, Неф. Спина отдавалась приятной негой, благодарная за проведенные часы покоя. Подсознательно я хотел куда-то бежать, быстрей есть свой завтрак, принимать душ, спешить на работу. Я чертовски давно не просыпался по будильнику, но все еще на уровне рефлексов спешил куда-то. Это разочаровывало.
Налив чая из остывающего термоса, я оделся и вышел в холодную улицу. И совсем не удивился, увидев Люпа. Завернутый в несколько кофт, в шапке и перчатках без пальцев он походил на бездомного. Непривычно бледный, он железной хваткой вцепился в перила крыльца, растопырив локти и подняв плечи, напоминая гигантскую сову, высматривающую добычу. Что-то в его взгляде настораживало. Он был не по-утреннему серьезный. Я не сразу понял что на его лице нет привычной улыбки, наоборот: лоб исказили хмурые морщины, уголки губ смотрели в землю, глаза будто ввалились.
Я подошел ближе, легонько хлопнув его по спине, остановился рядом.
-Доброе утро, Люп.
Он лишь кивнул, будто признавая истинность моей фразы, но не стремясь развить мысль. Это было совершенно не похоже на него.
Я не стал ничего говорить. Это было не нужно, Люп не стал бы молчать про то о чем нужно сказать. На секунду меня пронзило осознание абсолютного доверия. Я верил в него и хотел ему добра, странным образом это чувство перекидывалось с отдельно взятого француза на весь мир вокруг. Цепной реакцией захватывая каждую песчинку. Поверив в Люпа, я поверил в мир, во всех его проявлениях. Кажется, даже принял его. Лицо расплывалось в улыбке само собой, что-то потянуло меня за лопатки, будто раскрывая огромные крылья, я настолько ярко представил их, белоснежные, остроперые, тяжелые, что замер без движения, малейшее напряжение мышц могло оторвать меня от земли. Спустя краткое мгновение чувство прошло, оставив зуд в позвоночнике и легкость в руках. Сердце колотилось.
Люп смотрел на меня с удивлением и благодарностью.
-Спасибо, ты мне многое объяснил только что. - Он еле заметно улыбнулся - И я... сформулирую. Уже почти. Тогда поговорим, хорошо?
Я пожал плечами и легко кивнул:
-Без проблем, Люп. Нам будет что сказать друг другу, наверное.
Он уже уходил обратно в домик, походкой человека принявшего какое-то важное решение. У самого порога он чуть не столкнулся с Хоуп, почти танцевальным движением обошел её и скрылся в темноте комнаты. Хоуп проводила его удивленным взглядом, пожала плечами и вышла ко мне. Она выглядела не проснувшейся до конца, прижимала к груди завернутую в плед Неф, из глубины складок сверкали глаза.
-Решила показать нашему величеству что за окном происходит - она кивнула в сторону рассвета.
Теперь и верхушки самых высоких деревьев блестели светом, отражая зеленым потоком лучи солнца. Я бросил взгляд на луну, она почти совсем растеряла свое величие, став просто огромным камнем далеко в небесах. Это было немного грустно, даже несмотря на то, что всего несколько часов назад, она хотела навсегда лишить нас света.
Некоторое время мы молчали. Я успел даже подумать о немногословности сегодняшнего утра. Но не успел сказать.
-Поздравь меня, я окончательно проснулась - Хоуп рассеяннно почесала голову Неф, глядя в пустоту, вперед в глубь леса, будто надеясь подсмотреть все его тайны.
-Поздравляю. Я верил в тебя - улыбнулся я в ответ.
-Спасибо - серьезно ответила девушка - Это действительно важно. Мы замолчали снова. Я чувствовал занимательную пустоту в голове, желание действовать, предложи мне тогда кто-то пробежать десяток километров и обратно, ради любой эфимерной цели, я бы согласился. Но время будто замерло и все что менялось вокруг нас - количество света. Я видел как вершины деревьев все глубже и глубже погружались в солнечный свет. Хоуп молчала.
Неф из своего убежища нарушила тишину, требовательным криком.
-Она говорит, что пора назад - перевел я.
-Я поняла - задумчиво ответила Хоуп, она тоже была не здесь сейчас.
Хмыкнув, я аккуратно взял её под локоть и отвел внутрь, она опять благодарно кивнула, не отрываясь от каких-то важных размышлений. Отобрав у неё Неф, я уселся в кресло, закинув голову к потолку, рукой расправляя обжигающе горячие складки кожи кошки. Мы тонули вдвоем в одном кресле, в углу темной комнаты, отблески света проникали через окно, разгоняя абсолютный мрак до состояния просто темноты. Люп сидел за столом, прижав руки к грубой столешнице. Хоуп лежала посреди кровати в позе морской звезды. Они выглядели деталями интерьера, но не жителями комнаты. Кажется, стоило бы мне уехать, оставив их здесь и следующие посетители не заметили бы подвоха. Просто два тела в комнате, в дополнение к шкафу, старому квадратному телевизору на тумбе, лампочке с обшарпанными лопастями вентилятора. Они сливались с комнатой. Неф растворялась в пледах, я тонул в кресле. Мы все проваливались в какое-то болото, это было забавно. Вскоре Неф согрелась и уснула, оставив меня наедине с двумя о чем-то судорожно размышлящими людьми. Люп снова хмурился, Хоуп еле заметно шевелила губами. Я закрыл глаза.



21:35 

Океан серым огромным зверем плескался у нас под ногами. Я стоял на краю обрыва, ощущаю как гравитация тащит меня туда, ниже в холодную воду. Пальцы ног невольно поджимались, пытаясь зарыться в каменистый грунт сквозь ботинки, обеспечивая максимальное сцепление с поверхностью, в этом было что-то доисторическое, будто я из последних сил держался за землю, впервые подняв голову над уровнем бесконечных трав. Думать не получалось толком, я весь сосредоточился на том чтобы не сделать лишний шаг в пустоту. Стоило закрыть глаза и я представлял как лечу вниз и никакая эволюция не помогла бы мне взлететь. Я отошел от края.
Неф стоически терпела мороз, видимо любопытство пересилило, она сидела неподалеку, раскрыв огромные глаза, настороженно подняв уши. Ноздри её еле заметно шевелились, хвост нервно дергался. Она вздрагивала всем телом, но не двигалась с места, не пытаясь вернуться в тепло машины. Океан был для Неф новым открытием. Пустота под ногами совершенно её не пугала, она не обращала на неё внимание и все. Будь впереди не десяти метровый обрыв, а гладкая равнина на десяток километров вперед, для Неф совершенно ничего бы не изменилось.
Я поймал взгляд Хоуп, кажется мы вместе наблюдали за кошкой, забыв обо всем. Она грела в руках чашку кофе, опираясь на капот машины. Одним ухом слушая непрекращающуюся болтовню Люпа, с интересом изучая поведение Неф. Я подошел к ней, присел рядом.
-Я видела как ты смотришь на Неф. Боишься за неё? - Повернула ко мне голову Хоуп. Я поднял брови, удивленно переваривая её вопрос.
-Нет, знаешь. Все-таки нет. Посмотри на неё, она излучает уют и спокойствие, - Произнес я, шепотом добавив - даже если она похожа на здоровенную лысую крысу иногда, уверенности в себе и своих силах у неё не отнять. Её уверенности хватает и на меня тоже.
Неф обернулась на меня, презрительно смерив взглядом, будто поняв какое оскорбление я ей нанес. Встала, выгнула спину дугой, потягиваясь на краю обрыва и медленным шагом отправилась к машине. Я лишь виновато пожал плечами, краснея под этим слишком человеческим взглядом. Хоуп прыснула:
-Ты перед ней на цыпочках ходишь! Я думала ты боишься за неё, если честно.
Подошел Люп, с двумя кружками кофе. После той выходки он решил извиниться, приготовив напиток по своему семейному рецепту. В чем уникальность рецепта ни я, ни Хоуп уточнять не стали, но было неплохо.
-Опять Неф боготворите, мальчики и девочки? - Улыбнулся он - Правильно делаете, тут я с вами соглашусь.
-Можно организовывать свою секту - фыркнула Хоуп - "Свидетели Неф", как звучит?
-Нефианство предлагаю это назвать - Кивнул я. - А в качестве ежедневной обязательной молитвы будет пятиминутное наблюдение за несуществующими мухами в несуществующем углу комнаты.
Мы синхронно обернулись к Неф. Она завороженно наблюдала как на заднем стекле машины происходит ровным счетом ничего.
-А в этом что-то есть, действительно. И я вам так скажу... - Люп залпом допил кофе, втянул в грудь побольше воздуха, медленно выдохнул - Мир стал бы чуточку лучше, если бы каждый делал это ежедневно.
Наступила тишина. Где-то впереди соленая неспокойная вода сливалась с серым, холодным небом. Я пытался глазом найти точку перехода и все никак не мог. Облака скользили над головой, подгоняемые порывами непоседливого ветра. С неба падали крупинки снега, Хоуп ловила их рукой, наблюдая как они таят от прикосновения к коже. Люп ухмылялся очередным своим мыслям.
-А в чем все-таки особенность этого кофе? - Нарушила молчание Хоуп, допивая сою кружку.
-А. - Люп оторвался от размышлений. Оглянулся на костер, доедающий крупицы дерева. - Ну, тут несколько компонентов. Во-первых вода была согрета на честном костре, а не трусливым чайником. Во-вторых, чашка кофе после того взрыва адреналина, который, стоит признать я нам всем устроил, ощущается совсем иначе. Ну и в-третьих... - Он задумался, будто подбирая слова - Самое главное вот в чем... Как говаривал мой отец: "каждый бутерброд съеденный тобой в пути, каждый стакан паршивого плохо заваренного кофе в попыхах проглоченный тобой в дороге - уникален. Думай об этом когда будет совсем невмоготу. " - Он пожал плечами - Мы ни разу не были здесь, ни разу не пили здесь кофе. Это делает его особенным, разве нет?
-Люп. Теперь я знаю в кого ты такой философ - Улыбнулась Хоуп, - у тебя чертовски умный отец, ты знаешь?
-Да - как-то погрустнел француз - Он у меня такой...
Люп подхватил канистру с водой и отправился тушить костер. Мы с Хоуп переглянулись. В её взгляде читалось беспокойство. Я непонимающе пожал плечами.


00:08 

Мы неторопливо ехали по очередной автостраде. Тек разговор, вспоминались места где бывали мы раньше, где путешествовали, где жили. Напоминали себе как все изменилось может? Люпу было проще всего, до того как приехать в Америку, он немного поколесил по Франции. А у меня и Хоуп список посещенных мест был постыдно короток. Неф скрылась от нас, стояла не по-летнему холодная погода. Хоуп говорила что это из-за того что на календаре двадцатое ноября. Скорее всего, она была права. Первые снежинки разбивались о лобовое стекло и тут же исчезали, Неф с любопытством наблюдала за этим, свернувшись калачиком в глубине кучи наших одеял. Солнце поднималось в зенит, по правую руку от нас, подсвечивая снежинки и заглядывая мне в лицо, заставляя щурится, напоминая что несмотря на холод, оно рядом. Щека под прикосновением света ощутимо нагревалась, прямым докозательством силы Солнца. В воздухе висел соленый, неуловимо рыбный, пропитанный йодом и водорослями, запах. В редкие моменты тишины я, кажется, даже слышал шум прибоя, скорее чувствовал его басовитое рычание грудной клеткой.
Люп вел машину, спокойно, мягко, совсем не так как мог, когда торопился куда-то. Его руки уверенно держали руль, будто готовые к любой неожиданности, взгляд цепкий, но не напряженный, вел нас вперед. Я прищурился, представляя Люпа за штурвалом фрегата, в ледяных водах. Как воздух вокруг пронзают десятки маленьких иголок вьюги, как белые от пены волны захлестывают корабль, а он непреклонно ведет его вперед, на встречу новым открытиям. Представить получалось.
-Надо выбраться на побережье - произнес я, шурша страницами путеводителя, в поисках подходящего съезда.
-Не шуми, километров на двести вокруг нет подходящих дорог. Я проверял - От его уверенного тона я поежился, так он еще больше походил на капитана исследовательского судна, человека продумовшего вообще все доступные варианты развития событий. Человека готового ко всему.
-Вроде большие уже парни - Фыркнула с заднего сиденья Хоуп, - а житейской мудрости ноль. Давно пора понять, Люп, всего самого лучшего и подходящего не будет на путеводителе за полтора доллара. Если хочешь увидеть что-то действительно важное - до этого придется дойти самому. А это, между прочим, вообще твоя мысль.
Люп прищурившись взглянул на Хоуп.
-Будет трясти - только и произнес он, выворачивая руль, уводя нас с асфальта. На его лице мелькнула улыбка. Теперь он мне напоминал авантюриста с головой готового ринуться в любой омут. - К последнему морю, а? - пробормотал он себе под нос.
Хоуп чертыхнувшись прижала к себе одеяла Неф. С каждым мгновением я чувствовал как океан приближается.
-Нет, ну взрослые же люди! - Сокрушалась Хоуп, сварливо хмуря красивое лицо - Скажи мне, Люп... Нет! - она перевела взгляд на меня - Лучше ты мне скажи, а то ему отвлекаться противопоказано. Какого черта? Он что, всерьез воспринял мои слова?
На очередной кочке машину крепко подбросило. Хоуп ойкнув прижала к себе одеяла, думая что защищает Неф. Кошка спокойно расположилась на спинке заднего сидения. Выпустив когти и ленивым взглядом наблюдая за происходящим.
- Ты предложила выход, Хоуп. И да, мы слышим что ты говоришь - Улыбнулся я ей в полоборота.
-Отвратительно - надулась она. Я засмеялся, возвращаясь к ощущению океана. Впереди уже блестела стального цвета вода. Я высунулся в окно, встречая поток воздуха лицом, чувствуя как влажный воздух тонкими ножами режет кожу. Глаза слезились и я не сразу заметил как резко обрывается земля на пути к океану.
-Тормози, Люп, там обрыв! - кричал я, залезая обратно в машину, покрытый мгновенно выступившим холодным потом, ощущая провалы в собственном сердцебиении. Хоуп выругалась, Неф удивленно подняла уши, Люп рассмеялся, вывернул руль и затормозил.
Где-то внизу волны накатывали на камни, кричали чайки. Неф, которая из-за резкого поворота в очередной рад продрала обшивку, сидела посреди сиденья и безразлично чесала за ухом. Хоуп потеряла дар речи и не моргая смотрела на Люпа. Я выдохнул.
Люп обернулся к нам, сохраняя дурацкое довольное выражение на лице. Разглядел наши лица. Засмеялся. Хотелось сделать с ним что-нибудь плохое, что-нибудь членовредительное. Но из горла предательски полз хохот.
-С кем я еду в одной машине, Неф? - сквозь собственный смех спросила Хоуп. Кошка не успела ответить, все звуки заглушил наш общий истерический смех.
Волна адреналина спала, мы начали приходить в себя, я запомнил это состояние, это неприятное чувство что ты не можешь управлять собой. Запомнил и счастье от того что все еще жив. В этом было что-то пугающе приятное. Успокоившись задал самый главный вопрос этого утра:
-Люп... Вот положа руку на сердце, зачем?
-Да! - Кивнула Хоуп, - обычно все твои поступки имеют смысл, в чем он был сейчас?
Люп сидел откинувшись в кресле, прижимая закутанную в плед Неф к груди, будто извиняясь перед ней. Он пожал плечами:
-Иногда вещи просто происходят. Главное приземляться на все четыре лапы, да, Неф?


20:31 

Я лениво гладил Неф по лысой макушке. Делать не хотелось ничего совершенно. Солнце светило исключительно по привычке, я не чувствовал от него ни тепла, ни уюта. Просто сияло, потому что не могло иначе. Примерно так же и моя рука - время от времени, подушечки пальцев чувствовали горячую кожу. Неф довольно щурилась, и изредка издавала басовитый низкий звук, возможно урчала, не берусь утверждать наверняка. Когда моя рука забывала о кошке, та головой подныривала под пальцы, а когти бесжалостно выпускала мне в бедро, напоминая кто здесь главный. Сквозь опущенные веки, мне казалось что она улыбается.
Люп лежал на заднем сиденьи машины, свесив ноги из открытого окна. Он прижимал к груди очередной альбом со своими черновиками, одной рукой задумчиво крутя карандаш. Последние полчаса он пытался что-то рисовать, но сейчас, кажется, бросил это дело. В его вздохах я чувствовал рождающийся вопрос, тему для разговора или новый виток забытого спора. Возможно он выбирал из внутреннего списка тем наиболее подходящую, я надеялся что он будет выбирать еще долго. Разговоры казались непосильной роскошью. Даже слушать чужой голос в этой тишине было бы святотатством.
Вернулась Хоуп, заглянула в окно с моей стороны. Хмыкнула, разглядывая картину полнейшей стагнации. Её пальцы будто походя прошлись по коже Неф, собирая складки и расправляя морщины, вызывая новый низкочастотный взрыв где-то в глубине кошки. Потом болезненно быстро она оказалась на соседнем месте, я даже не заметил как это произошло. Хлопнула дверь. К урчанию Неф добавился звук работающего двигателя.
-Люп, советую тебе спрятать ноги - Тихо произнесла Хоуп. Она чувствовала все то же что и мы, но то ли была сильнее, то ли умела справляться с этим.
Когда Люп еле заметными, экономными движениями втянулся в машину и свернулся в комок, она тронулась с места.
Мы ехали медленно, долго. Я чувствовал каждый камень, каждую трещину в дороге. Кажется, я мог не открывая глаз повторить весь путь обратно, до заправки. Ничего не изменялось, может быть, даже пыль висела в машине все в том же порядке. Время застыло.
Хоуп свернула к обочине. Остановила машину. Я не увидел, почувствовал, как она обернулась к нам. Я чувствовал улыбку на её лице.
Люп лежал все так же, еле заметно дыша, что происходило в его голове я боялся даже представить.
Шло время. Хоуп улыбалась, она не боялась двигаться, это не доставляло ей неудобства, покой был её сознательным выбором. Это чувствовала моя кожа под взглядом её глаз. Что-то должно было произойти, где-то в глубине души я боялся этой тишины, этого покоя, но сдвинуться с мертвой точки был не в силах.
-Кстати. Я нашла себе занятие по душе. - Внезапно затараторила Хоуп - Я буду верить в людей!
Она отвлеклась, включая радио, поймала какую-то волну с музыкой. Джаз. Будто радиоволны заблудились в пустыни и плутали... годы? Века? Тысячелетия? Затем вышла из машины, распахнув дверь.
-Верить в людей, Неф, представляешь? - говорила она открывая дверь с моей стороны. - Это будет непростое, иногда совсем неблагодарное дело.
Мою руку с головы кошки уверенно сдвинули, кошку изъяли и атмосфера была нарушена окончательно. Ощущение было такое, будто с ссадины сдирают корку. Боль означала вовсе не боль, потеря становилась совсем не потерей. Я открыл глаза.
- Люди часто забывают верить в себя, Неф. А это очень важно, ты же знаешь. - Хоуп прищурившись глянула в глаза кошке, будто оценивая степень её понимания - Да, ты точно знаешь что значит верить в себя. Так вот, люди забывают как это, перестают верить в себя, а без этого как же поверить в других? Как поверить в чертов мир, Неф? И вот тут прихожу такая я. - Улыбаясь девушка крутится, прижимая кошку к груди. Солнце уже спускалось к горизонту, заставляя её волосы пылать закатным огнем, а глаза светиться ярче многих звезд. - И говорю людям: Я верю в вас. Вот она я. Верю. В вас. Этого мало, Неф, очень мало, но нужен маленький-маленький толчок. И человек уже знает куда идти.
-Куда угодно.
Хоуп резко разворачивается к нам. Опускает кошку на землю, растормошенная Неф недовольно сверкает глазами и запрыгивает на капот машины. Хоуп улыбается.
-Что-что?
-Я говорю, - хрипло, наигранно бурчит Люп - куда угодно. Человек знает что идти надо куда угодно.
-Точно! Потому что главное это двигаться - Хоуп смеется - это ты меня этому научил. Я не зря в тебя верила. - Она пожимает плечами и говорит будто и не нам - а не такое уж и неблагодарное дело, хм.
Я поднимаюсь из кресла. Каждый сустав хрустит, будто прошли годы с момента моего последнего движения. Обнимаю Хоуп, кружу её, с трудом удерживаю равновесие, вызывая её смех и хмыканье Люпа.
-Я поведу, - Говорю поставив её на землю. - Договорились?
-Я верю, ты справишься. - Кивает она. Хватает Неф и садится в машину.
Я смотрю на солнце. Оно греет лицо последними лучами заката, греет изо всех сил, будто извиняясь что уходит на целую ночь.

21:20 

В глаза бил свет. Я помню это прекрасно. Знаете, так бывает во сне - яркий свет лупит в глаза, заставляя щуриться, мешая разглядеть что-то невероятно важное впереди. Ноги тонут в рыхлом мокром снегу когда ты бежишь. От таких снов просыпаешься с чувством опасной пустоты - ты помнишь что должен был увидеть что-то важное, что должен был это догнать, а свет и снег помешали тебе. И теперь, утром, с трудом сдерживая стук сердца, ты пытаешься вспомнить что могло быть настолько важным?
Чаще всего во сне я опаздывал на поезд.
Сейчас все было наоборот. Я выходил из электрички, я никуда не спешил, наушники мягко отделяли меня от реальности. Я улыбался. В глаза бил свет.
Из соседнего вагона вышла девушка, с задранным к серому небу носом, зелеными прядями в светлых волосах, красивая. Она не шла, танцевала, тоже скрытая за своими ширмами от реальности. Каждое движение было плавным и выверенным, как-будто она каждый день выходила именно в эту секунду из этого вагона. Как-будто мимо сновали одни и те же люди. Но в ней не было того дурацкого автоматизма, жалкой подделки под робота, которая есть в утренней толпе. Она делала так тысячи раз, но каждый раз она наслаждалась. Это завораживало.
Засмотревшись, я поскользнулся, с трудом сохраняя равновесие на первом в этом году льду. Не упал, но момент был упущен. Девушка ушла далеко вперед, все той же танцующей походкой, наушник выпал из уха, впуская звуки вокзала пронзительным холодом в голову.
Кое-как выдохнув, придя в себя, я пошел домой. Что-то покинуло меня, я уже не чувствовал той полноты картины. Остался только свет заходящего солнца вдоль улицы бьющий в глаза. Холодный наушник обжигал кожу, мешая слышать музыку.
Я шел домой погруженный в размышления о том стоило оно того или нет? Если бы не девушка, я бы не отвлекся, не поскользнулся, не потерялся бы. Но, воспоминания о ней доставляли удовольствие и сейчас, я смаковал её движения, прогоняя их в свой голове как в замедленной съемке. Я помнил волосы, вздернутый нос и все. Солнце скрыло от меня все остальное, оставив силуэт и движения.
И все-таки я упал. У самого подъезда, со всего размаху, на спину. Чертов лед прятался под пушистым снегом в самых неожиданных местах. Падение выбило из меня дух, выбило все мысли из головы, солнце больше не светило в глаза, но я все равно видел яркие искры. Никогда не верил во фразу "искры из глаз", а зря.
Поднявшись, я добрался до лавочки, сел, даже не пытаясь отряхнуть снег. Руки дрожали. Свет, всю дорогу мешавший мне видеть, исчез. Вдруг я понял что-то важное. Как в предрассветных снах, мысль металась где-то поблизости, оставалось поймать её за хвост. Главное не смотреть в окно, до того как вспомнишь сон. Я зажмурился, сквозь зубы вдыхая морозный воздух, ладони саданило от холода и острого льда. В голове немного шумело.
В плеере закончилась песня, наушники на время замолчали и вот тогда я понял все до конца. Медленно, неуверенно, я вытащил провода из ушей. Осторожно, с опаской погружаясь в звуки реальности. Идея шумела в груди, раздирала грудную клетку, пробивалась наружу. Я крепче сжал зубы чтобы не закричать. Обхватил голову руками, упираясь в колени, чувствуя как реальность расправляется, раскрывает свои объятья мне навстречу. В этот момент я испугался. Почему-то подумал что сошел с ума. Но знаете... Только тогда я понял что я жив.
Я сидел на лавочке, во дворе своего дома, на площадке кричали дети, пытаясь устроить первую в этом году снежную баталию. С серого неба мягко падали белоснежные хлопья, ветер завывал в пустоте, облака медленно плыли над проводами соединяющими соседние дома. Издалека доносился шум дороги, кто-то матерился на балконе, где-то сработал домофон, нежной трелью сообщив об открытой двери. С верхних этажей неслась музыка. Деревья качались в такт.
"Я жив" - мелькнуло в моей голове. Лицо расплылось в улыбке. Я нехотя встал, колени еще дрожали. Я жив. И буду помнить об этом все время.

19:58 

"Понимаешь, это моя кара... Ресторан, бар, неважно. Обычная скука, ничего особенного, но каждый раз я ловлю себя на том, что говорю женщине как она прекрасна, потому что это правда.
Каждая женщина красива по-своему, знаешь, в каждой из вас что-то есть. Улыбка, изгиб, тайна...
Вы — женщины, удивительные создания, дело моей жизни. Но за ночью следует утро, похмелье и осознание того, что я не такой, каким был предыдущим вечером. Она ушла. И мне остаётся только и думать об упущенном шансе..." Хэнк конечно же Муди.
Пусть здесь побудет

Записки графомана

главная