Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
19:25 

Сидеть на полу. Сидеть на полу и смотреть в пустоту. Да. Это идеально. Это именно то, что мне следует делать сейчас. Я понимал насколько верно подхожу к проблеме. Знаете, такое бывает, ты совершил какую-то глупость, непростительную ошибку и прекрасно это осознаешь, но исправить уже ничего не можешь. Остается сидеть на полу и смотреть в пустоту.
За спиной послышались шаги. Даже нет смысла оборачиваться, человек пройдет мимо, пожав плечами. Шаги были легкие, танцующие, но какие-то будто опасливые. Будто человек боялся подойти ближе. Странно, это так не похоже на обычных снующих мимо людей, я отвлекся от пустоты.
Шаги затихли за моей спиной. Человек остановился, меня тянуло развернуться к нему, понять в чем дело, но груз ошибок не давал телу развернутся. Я был скован. И не важно что ошибки не волнуют никого кроме меня. Я их совершил, и я не могу этого изменить.
Я чувствовал движение воздуха. Человек за спиной будто тянулся ко мне, протягивал и тут же отдергивал руку, как от огня. Он снова начал ходить, взад-вперед, то приближаясь то удаляясь от меня. Каждый раз когда он отходил, я думал что он уйдет и в сердце что-то обрывалось, и вот, когда одиночество затянулось, я обернулся.
Застыл. Она стояла там. Это она ходила за моей спиной, это она тянула ко мне руки, боясь потревожить. Секунду мы оба не шевелились. Затем она сделала шаг в мою сторону, еще один. Медленно и осторожно. Я вскочил на ноги одним движением, оказался рядом с ней. Протянул руку, не касаясь её кожи. Посмотрел ей в глаза. Она улыбнулась в ответ и кивнула. В мгновение наши тела переплелись в объятии. Мы закружились в диком танце, пустота отпустила меня. отпустила навсегда. Ошибки нельзя исправить, но можно простить. Она простила. Мы разошлись, двигаясь как единое целое. Мы плясали в глазах друг у друга. Танец дышал в наших жилах. Я был счастлив. И вдруг я остановился посреди бесконечного движения. Была ли счастлива она? Боясь ответа я снова посмотрел ей в глаза. Она улыбнулась, тепло, как солнце. И кивнула.

12:26 

Причина, почему я отказываюсь воспринимать экзистенциализм, как очередную модную идею или музейное ископаемое в том, что мне кажется, он может предложить нам что-то очень важное для нового века. Боюсь, мы теряем способность жить страстно, теряем чувство ответственности за то, кто мы есть, теряем способность трансформировать себя и ощутить радость жизни.
Экзистенциализм часто рассматривают как философию безысходности. Но я думаю, что на самом деле всё наоборот. Сартр в одном интервью сказал, что за всю свою жизнь он никогда не испытывал отчаяния.
И что можно почерпнуть, читая этих ребят так это не ощущение страданий от жизни, а скорее настоящее богатство от чувства власти над ней.

Ваша жизнь в ваших руках.

Я читал постмодернистов с интересом, даже с восхищением. Но всё это время меня не покидало это неприятное ноющее чувство будто упускается подлинная, глубинная суть. Если говорить о личности,как о социальном механизме, или как о стечении непреодолимых сил, или как о чём-то кусочном или обособленном, тем самым открывается целая бездна оправданий.
Когда Сартр говорит об ответственности, он не имеет в виду что-то абстрактное. Это не какое-то эго или душа, о которых станут спорить теологи.
Это нечто очень конкретное. Как мы с вами. Мы разговариваем, принимаем решения. Делаем что-то и отвечаем за последствия.
Сейчас в мире живёт шесть миллиардов человек, и это число продолжает увеличиваться. Тем не менее то, что ты делаешь, имеет значение. Во-первых, это имеет значение
в материальном выражении. Имеет значение для других людей и подаёт им пример.
Вкратце, я думаю, смысл в том что мы не должны просто сбрасывать себя со счетов и рассматривать себя как жертв всевозможных обстоятельств.
Мы всегда решаем сами, кто мы есть.
Waking Life

10:54 

Интересное ощущение, идешь ты значит рано-рано утром, по морозу, в темноте и слушаешь музыку. И на какой-то волне начинаешь сжиматься в комок, в точку, в черную дыру. Тебя вдавливает куда-то вглубь. Ты понимаешь что-то действительно важное. Холод вокруг сжимает свои объятия и ты уже готов лечь и не вставать, так и остаться здесь, понимая насколько бесполезно все что ты делаешь.
Это не интересное ощущение еще. Все начинается когда тебя отпускает. Ты раскручиваешься, распремляешься как пружина и будто даже взлетаешь на сантиметр над снегом. Одно без другого невозможно в принципе.

23:29 

Человек прищурившись глядел на медленно поднимающееся из-за горизонта солнце. Первые лучи уже отражались от снега на крышах невысоких соседних домов, освещая дорогу и выделяя огромным серым пятном лес в далеке. Он взглянул на часы - почти девять утра, зимой рассвет приходил поздно, но сегодня ему было все равно. Человек не спал всю ночь, бродя по своей комнате, стараясь не разбудить соседей, ставил чайник, пил крепкий кофе, пытался аккуратно танцевать вальс. Но сейчас он успокоился. Он будто принял решение, построил план и готов был всецело ему следовать. Человек улыбнулся. На лестничной площадке хлопнула дверь - последние соседи ушли на работу. Он сегодня сделал себе выходной.
На столе, рядом с ноутбуком стояли чашки из под кофе, человек заглянул в каждую, надеясь что хоть что-то осталось. Допил холодный терпкий раствор из одной. Уселся в кресло, потирая руки и щелкая суставами. Пора была сказать то, что он давно пытался сказать.
"Парадокс любви, уважаемые читатели, состоит в её всеобъемлющей целостности. Это единый порыв, полное слияние двух душ, двух мыслей. Когда два человека начинают существовать как единый сверхорганизм, только тогда мы можем оперировать термином любовь. Но как у любого точного процесса в данном случае существуют критически важные переменные и если бы нам понадобилось составлять уравнение любви, то "сродство душ", то самое понимание с полуслова партнерами друг друга, естесственно было бы переменной прямо пропорциональной силе любви. А такая физическая величина как время, имеет на любовь обратно пропорциональное действие, таким образом, легко получить вывод: Сила любви равняется влечению двух индивидов друг к другу, поделенному на количество времени проведенное ими вместе. Заметьте, вместе. Мы не рассматриваем в этой работе варианты безответной, скрытой или жертвенной любви, как частные случаи, требующие введения дополнительных переменных. Мы рассматриваем общий случай, и в этой ситуации..."
Человек захлопнул ноутбук. Он не хотел знать, что в этой ситуации. Его собственный разум предал его. То единственное оружие, которым он владел, владел в совершенстве, вдруг оказалось направлено прямо ему в сердце.
-Интересно, о чем я вообще думал, берясь за эту статью? Ведь не могло закончится иначе. Не могло.
Человек в последний раз взглянул на фотографию на столе. А потом распахнул окно и выпрыгнул в объятия своего частного случая.

00:00 

Вспоминаем прошлое хм

Тера боролась с нахлынувшими воспоминаниями. Их отряд приближался к городку, который она называла когда-то своим домом. Здесь жили простые люди, те немногие кто отважился поселиться рядом с магами. А дальше у реки, расположилась огромная рукотворная скала - академия магии Прейвен. Построенная еще во времена Единой Империи, когда небыло ни Талибана, ни Шиалы. Страшные сказки которые рассказывали студенты друг другу в её стенах, утверждали что сама скала старше людских поселений и создана еще до войны с эльфами. И что души шедших на приступ крепости людей все еще бродят между рекой и скалой. Десять лет назад, один молодой маг принес Тере с берега камень. Он непобоялся духов и наказания от старших магов. Через месяц его проткунли копьем, еще до того как он успел наколдовать хоть что-нибудь. Именно тогда Тера поняла - живые люди намного страшнее мертвых. Она заново переживала свое бегство из Прейвена.
... Весна только вступала в свои права, здесь в пустыне смена времени года не знаменовалась ничем особенным, разве что становилось еще суше чем обычно и ветер дул теперь не с востока, а с запада. Люди, даже маги, не видели в этом ничего особенного. Но Тера была оборотнем, пусть и скрывала это. Она была намного ближе к природе и всей душой радовалась весне. Камень подаренный Ленардом, висел на шее и приятно холодил кожу. Магик не то чтобы нравился Тере, но его упорность вызывала уважение. Солнце заглянуло сквозь каменное окно в их комнату, солнечный луч упал на подушку рядом с рыжими волосами девушки. Чуть-чуть подвинувшись она поймала его глазом, окончательно проснулась и громко засмеялась. За что немедленно получила легкий магический шлепок от соседки. Зная привычки Теры, она еще с вечера ставила ловушку срабатывающую на громкий звук. Тера лишь фыркнула, но постаралась больше не шуметь, ловушек обычно было несколько, и сила их была нарастающей. В безжалостности подруги Тера не сомневалась. Особенно сейчас, посреди каникул.
Быстро одевшись Тера высколчила из комнаты, прошлепала босыми ногами по каменному полу к лестнице ведущей на крышу. Зябко поежившись она подумала, что даже в присутствии магов Прейвен не удается прогреть до конца, а уж без них, здесь был бы сплошной холод. Тера спешила наверх, она обожала смотреть на восход, это делало её в глазах других студентов совершенно безнадежным жаворонком, в ответ на что, она смеялась про себя: "Я не жаворонок, я ястреб! И ничегошеньки с этим уже не сделаешь"
На самом деле, она любила закаты так же как и рассветы. Это переходные состояния и ей ли не знать насколько они не приятны. Так что она выходила не для того чтобы полюбоваться на солнце, а чтобы поддержать его. Звучало ужасно глупо и поэтому никто этого не слышал. Но в глубине души Тера верила что все делает правильно.
В итоге, это спасло её жизнь.
С начала все шло как обычно: ночь плавно превращалась в день, в городке рядом с Прейвеном просыпались первые люди. Тера видела девушек с ведрами отправившихся к колодцам или в коровники. Только маги могли позволить себе спать, люди уже спешили работать. Тера подавила острое желание расправить крылья и взлететь, пролететься, купаясь в первых лучах солнца, напугать первых весенних птиц, может даже поймать одну. Ощущение дичи в когтях притягивало. Но приходилось держать себя в руках, оборотней не любили. Стать предметом экспериментов недавних однокурсников и учителей очень не хотелось.
Но в какой-то момент все изменилось. Птицы, до этого спокойно певшие свои песни затихли. Кто-то пронзительно закричал и тут же замолчал. Тера дернулась. В далеке, на самой окраине поселка упало и разлилось ведро свежего молока. Мелькнули черные силуэты, но тут же скрылись среди зданий. Больше не было ни звука, но все молчало. И птицы и люди. Больше никто не ходил. Это было странно. Да что там, это пугало!
Тера рванула вниз, обратно в холод каменных коридоров, к мосту, единственному входу в Прейвен. У ворот был всего один сторож, маги уже давно никого не боялись, он тревожно опирался на копье, боясь потревожить ногу, которая наверняка опять начала ныть. Тера знала его, Шарим был замечательным человеком, когда-то он служил в армии Султана, и шрамы покрывали его с головы до ног. Ветеран тоже был чем-то встревожен. Он бросил взгляд на подбежавшую девушку, скривился:
-Тера, ты чего здесь? Иди спи лучше. Или нет. Позови ребят из сторожки, что-то мне не спокойно. - старый воин пристально всматривался в низенькие дома и улочки, расположившиеся на небольшом удалении от подъема в крепость магов.
Девушка, получив точное задание, немного успокоилась и со всех ног кинулась к помещению стражи, которое прижималось к скалам совсем рядом. Не-маги недопускались в помещения Прейвена, поэтому воины жили прямо на своем посту.
Влетев внутрь сторожки Тера принялась будить стражников, некоторых она знала, другие, несмотря на долгую службу здесь, были ей незнакомы, но страх отгонял любую вежливость и она беспардонно сталкивала их с кроватей, отбирала одеяла и шумела изо всех сил.
-Ребята, ребята, вставайте, Шарим зовет! Что-то не так, вставайте скорее! Тревога!
Службу на страже Прейвена нельзя было назвать напряженной, солдаты просыпались с трудом, ругались, но никто не пытался тронуть Теру, магов они боялись.
Убедившись что все разбужены и раздражены, Тера выбежала обратно на улицу. А в следующее мгновение в грудь Шариму воткнулась стрела, будто опору выдернули из его тела и он рухнул на землю как мешок с мукой. Тера пронзительно закричала и бросилась к нему, на ходу пытаясь вспомнить хоть одно лечащее заклинание. Но Шарим уже был мертв, стрела с красным древком глубоко ушла в его тело, кожаная куртка была липкой от крови, а тело каким-то мягким, не по-человечески мягким. Тере вдруг пришло в голову что это кошмар. Это не могло быть реальностью. Она с трудом набрала в грудь воздуха, оказывается все это время она кричала, и зарыдала. Впереди мелькнули силуэты. Кто-то приближался, вместо мыслей в голове девушки поселилась паника. Тера вскочила на ноги и, вся окрававленная, кинулась в единственное безопасное по её мнению место - в Прейвен.
Мимо пролетела еще одна красная стрела, но Тера смогла только это отметить, тело её не слушалось, оно просто убегало подальше от опасности.
Сознание разбилось на множество мелких осколков. Внутри головы кипел ожесточенный спор, Тера очень хотела верить что это все сон, но руки были липкими от крови, губы солеными от слез, сзади раздавались боевые кличи и предсмертные крики стражников, вновь просвистели стрелы, а камни на земле больно впивались в босые стопы. Это не было сном. Другая часть мыслей все еще вертелись вокруг Шарима, в голове раз за разом прокручивались мгновения его смерти. Где-то на заднем плане мячиком прыгал вопрос: За что?
А ноги бежали вперед не задумываясь о мелочах, привычными темными прохладными коридорами, здесь уже не слышно было звуков боя. Или он закончился? И нападавшие, Тера не сомневалась, стражники не справятся с ними, уже идут по её следам. Когда она представила как магов будут убивать по одному, спящими, холодный пот выступил на спине, а горло сжал новый ком. Теперь она закричала, каменные стены, казалось, поглащали звук, но она кричала. Выплескивая все эмоции, весь страх, ужас и отчаяние.
Хлопок в ладони остановил её бег, она повисла в воздухе, в пузыре покоя. Из дверей вышел заспанный, удивительно спокойный и безмятежный магистр. Тера, сама того не подозревая мчалась в сторону комнат старших магов. Ударив в пол посохом, магистр Лоренс отправил искорки света в комнаты всех старших магов, случившиеся явно показалось ему достойным всеобщего рассмотрения. Седая, нерасчесанная борода магистра топорщилась, кустистые брови нахмурились и ходили над глазами как две здоровенные гусеницы. Пойманная девушка подумала, что он придумывает ей наказание. Но кокон не лишал её дара речи:
-Шарим мертв! Кровь... Стражники убиты! Они идут сюда! всех убьют! красные стрелы! - она не могла говорить четко, кто-то изо всех сил тряс её душу, в районе пяток куда она поспешно сбежала. Лоренс нахмурился и снял кокон. Тера рванулась было бежать, но заставила себя остановится, а потом ноги подкосились и она осела на пол.
-Говори по порядку, девочка. Что случилось? Кто кого убил. Успокойся. - прогудел Лоренс, говорят ему было уже лет девяносто, но выглядел магистр вполне здоровым и полным сил. Старость его чувствовалась лишь в голосе, да в каком-то старо-имперском акценте, Вместа "а", он произносил "о". Из соседних комнат стали выходить профессора и преподаватели. Они с почтением смотрели на старика-магистра и недовольно косились на заплаканную Теру. Последним, широко зевая, вышел адепт кристалломагии Гартев. Он угрюмо кивнул Лоренсу, и подошел поближе к девушке. Кристалломагия была одним из любимых предметов Теры и Гартев запомнил её, за цвет волос и вечный интерес в глазах. Покопавшись в сумке на поясе, он кинул ей небольшой светло-синий камешек. От него волнами расходилось спокойствие. Девушка все еще нервно кивнула, но собравшись с силами смогла произнести:
-На Прайвен напали. Стражники убиты, нападавшие скоро пробьют защитные пороги и войдут внутрь. Тогда начнут убивать, вы должны что-нибудь сделать, иначе мы все погибнем.
На Теру тут же накинулся преподаватель защитных заклинаний:
-Ты что проспала ту лекцию где я говорил про защиту Прейвена? Только маги способны вступить в его коридоры! Простой человек будет подниматься вверх бесконечно долго, но не пройдет и десяти метров от подножья. Здесь все в полной безопасности!
Гартев прервал его:
-Подожди Калеб. Прислушайся. Что-то происходит. Девчонка права, мы в опасности. Магистр, кто-то действительно хочет войти. И у него получается.
-О чем ты, да никто... - голос преподавателя затих сам собой, где-то в нижних комнатах истошно завопила девушка, студентка.
Теру снова скрутила судорога страха. Магистр Лоренс побледнел под своей кустистой бородой, губы сжались в тонкую полоску, а невесть когда оказавшийся в руках посох налился ощутимой мощью.
-Необходимо наказать нарушителей коллеги. Калеб, будь так добр, организуй эвакуацию младших студентов на верхние этажи, эта юная леди тебе поможет - магистр указал посохом на Теру, почувствовав тяжелую силу пульсирующую в изумрудном навершии, девушка немного успокоилась. Немогло такого быть, чтобы простые люди справились с её учителями. - Гартев! Мне понадобятся самые мощные твои кристаллы, посмевшие напасть на мою академию умрут, и умрут мучительно. Остальные, если не желаете рисковать жизнью, поднимайтесь наверх, в общую залу. Мы поднимемся, когда все закончится.
Большинство взбудораженных преподавателей даже не подумали уходить, они готовились к бою, это было небольшое развлечение в череде скучных учебных дней. Но Тера все не могла забыть как умер Шарим, как кричала неизвестная студентка. Колени её предательски дрожали. Калеб, накрыв себя парой каких-то вязких щитов, Тера не знала таких заклинаний нетерпеливо махнул ей рукой, будто и не замечая, насколько она беззащитна в своей мантии. Гартев, по приказу магистра, раскрывший всем на обозрение святая святых - свою шкатулку, точнее свой сундук с кристаллами, обернулся к ней:
-Тера! У меня дурацкое предчувствие, лови камень, ты прекрасно показывала себя на занятиях, постарайся и сейчас не забыть как пользоваться кристаллами силы, - потом добавил шепотом - и не дай этому придурку Калебу себя подставить или убить. Ты подаешь большие надежы,что бы ни случилось - постарайся выжить.
Девушка смогла только судорожно кивнуть, сжимая в мгновенно вспотевшей ладони крупный яркофиолетовый камень.
-Ну что же ты тормозишь, двоечница, у нас есть задание, пошли.
Калеб был неспокойно суетлив и постоянно расплывался под своими защитными чарами, но даже не смотря на такие предосторожности с нарочитой вежливостью произнес:
-Дамы вперед! Поднимай своих друзей, а я прослежу чтобы все шло гладко.
И нагло встал посреди просторной общей комнаты, куда выходили сразу три крыла с комнатами студентов.
-Давай-давай! Магистр Лоренс не зря приказывал!
Тера, вдруг поняла, по взгляду, по быстрой речи, хаотичным движениям - Калеб, преподаватель, да не просто, а защитных заклинаний, боится. До чертиков боится происходящего. И это её успокоило. Эмоции будто отрезали, Тера могла делать свое дело, а в голове шевелилась всего одна мысль: "Постарайся выжить, постарайся."
И она побежала уводить людей. Шарим, смерть, нападавшие, все ушло на второй план, надо было вывести людей и выжить.
Первое, самое правое, длинное крыло, начинающееся с обширной галереи с чудесным видом, Тера обожала бродить здесь когда читала учебники или делала вид что читает учебники. Комнаты жались к утесу, здесь жили самые старшие послушники, они наверняка уже почувствовали опасность и собрались, думала Тера. Так и было, из первой же приоткрытой двери ей в лицо ударил столб пламени, камень Гартева, до сих пор сжатый в кулаке, покрылся льдом впитывая в себя энергию заклинания, преподаватель предусмотрел все, мелькнуло в испуганной голове. Слишком ясно Тера представляла что от неё осталось бы, будь камень забит энергией под завязку во время такого удара. Но она выжила, ответила на солянку не менее сложным, но абсолютно нецензурным выражением, и выпустив напряжение и предупредив студентов о своем присутствии.
-Дарим, мартышкин сын! Это так ты хочешь меня на танцы пригласить, чуть что сразу фаербол в лицо? Я это запомню, Шиаров скотопас! Быстро на выход, и соседей с собой бери, зови остальных отсюда и поднимайтесь в общую залу, на Прейвен напали. Все понял, повтори балбес, только постарайся меня не сжечь на этот раз! - прокричала Тера в открытый дверной проем, предусмотрительно не высовываясь, из-за своей красоты и наглости она получала очень много поблажек, но обзывать пусть дальнего, но родственника султана скотопасом, было опасно, даже посреди осажденной академии. Но Дарим и правда перетрусил, испытывал вину за выпущенное заклилание и вообще давно звал Теру на свидание, так что стерпел грубость и довольно быстро отправился выполнять приказ, а девушка, развернулся на пятках и пулей вернулась к Калебу, предупреждая о своем появлении криком и топотом. Но предупреждать было некого. Преподаватель исчез! Благополучно смылся наверх, судя по следам которые смогла увидеть Тера.
-Замечательно, зато теперь некому будет предавать, так Гартев?
На секунду Тера почувствовала острое желание последовать за Калебом, а лучше превратится в птицу и улететь отсюда, как можно дальше, на родину в свою деревню. Но. Гартев дал ей кристалл, Лоренс хотел чтобы она помогла. Откуда-то снизу раздался грохот взрыва, странно, что до этого было тихо, будто не самые лучшие маги пошли отбивать осаду. И опять наступила тишина, пугающая, до дрожи в затылке. Тера бросилась в следующую галерею, собирать младших студентов.
Тера набрала полную грудь воздуха, чтобы крикнуть мелкоте о эвакуации, повернула за угол и вместо крика из горла раздалось сдавленное сипение. Все вокруг было залито кровью. Абсолютно все, даже колонны и перила декоративного мостика. Пол тонким липким слоем покрывала алая, насыщенная кровь и, кажется, что-то еще более темного, насыщенного цвета, плотное. Тера с трудом сдержала позыв вывернуться наизнанку прямо здесь.
Рука в кожаной перчатке молниеносным движением зажала ей рот, из теней выступили несколько фигур, только что она была совершенно одна посреди побоища, сейчас человек с хищной, пугающе огромной ухмылкой на остром лице смотрел ей в глаза, будто заглядывал в душу. Коротко стриженные волосы острым клином уходили на затылок, какие-то несуразно большие уши, тонкие пальцами в стальных кольцах, короткий широкий клинок ножа, серый мешковатый балохон. Уверенные, хозяйские движения, все вгоняло Теру в пучину ужаса. Он еще ничего не сказал, не сделал, даже и подходить не спешил, а Тера уже забыла обо всем, забыла кто она, где и зачем. Забыла чья кровь на полу. Ей казалось что все это её, что сейчас её продолжать пытать по крупицам разрывая тело. Держащий её бандит принял дрожь за попытку сбежать, ударил Теру под ребра, сбивая дыхание, выбивая последние силы, а потом отпустил прямо в кровь. Теру все таки стошнило.
Из дверей одной из открытых комнат торчали ноги, детские ножки студента младших курсов. Страшный человек, которого Тера, интуитивно посчитала главным, заметил её взгляд, скривился и небрежно бросил:
-Нам заплатили чтобы умерли все, лично я ничего не имел против детей.
-А меня бесят мелкие ублюдки - заржал другой, ударивший Теру - сегодня приятная работа, Босс.
Старший поморщился:
-Еще раз перебъешь меня, баран, и будешь искать зубы по всей скале. Свяжи девчонку. Она поможет нам подняться выше.
Кто-то засопел у Теры над ухом,
-А почему именно она, Босс? Тот старый пердун с носом как у пеликана, что не провел бы нас?
Старший легкомысленно зверино ухмыльнулся:
-Он мне не приглянулся, а эта девочка, подойдет в самый раз.
Он подошел ближе, опустился на корточки над Терой, на мгновение взгляд серых, рыбьих глаз поглотил все мысли девушки, поработил, сковал лучше любых цепей, из разжавшегося кулака выпал кристалл.
-Я же говорил чутье меня не обманывает! У красоточки камушек двухсотлетней выдержки! Такие кому-попало не дают, проведет лучше любого старого ублюдка. Прикончи его. Приведи сюда и убей.
Помощник тупо пожал плечами и отправился выполнять приказ. Тера кое-как отвела взгляд от глаз убийцы, её лицо на половину погрузилось в кровь, уже холодную сворачивающуюся, склизкую кровь, от страха начало оборотня набирало в ней силу, последние несколько секунд она боролась с желанием лизнуть кровь.
"Они удивительно спокойны, будто уже победили, будто магистр Лоренс не несет никакой опасности, может они просто психи, о-о нет, только не кровь, Тера держись, он смотрит" Старший и правда заинтересованно смотрел за изменением лица Теры.
Снова присел на корточки, рукой стер с её щеки кровь:
-Ну, ну маленькая, сейчас мы добъем одного старика и ты отведешь нас наверх. Все скоро закончится. А потом я может быть отдам тебе камушек - он помахал в воздухе кристаллом, как дешевой игрушкой. - Вставай! Стой смирно когда умирает твой коллега.


22:05 

Если меня попросить я все еще могу написать сказку, или это зависит от того кто попросит? Не знаю

21:40 

Жил был мальчик. И было у него все как у людей. Две руки, две ноги, даже целая голова и немножечко любопытства. И рос он как самый обычный мальчик разбивал коленки, украшал себя синяками и лазил по деревьям каждое лето.
Но водилась за ним одна черточка из того самого любопытства проистекающая. Он мог играться с другими детьми, прятаться, догонять и убегать, но стоило ему увидеть бабочку как он забывал обо всем и шел за ней, догонял и пытался поймать в ладони. Дети звали его играть обратно, мальчик даже не слышал этого.
Еще он был вполне себе ответственный парень и помнил что мама говорила ему не уходить далеко от дома. Но бабочки были прекрасны и родители не раз обрывали ему уши не обнаружив во дворе.
И вот однажды летним днем, когда солнце отражалось в одуванчиках, мальчик увидел огромную прекрасную бабочку цвета зимнего неба. Она медленно и плавно взмахивала крыльями и будто звала его за собой и мальчик забыл обо всем и пошел следом. Бабочка летела все быстрее, мальчик спешил. Ему пришлось бежать, он стер ноги в кровь, ему приходилось щуриться когда бабочка делала резкий поворот в лесу, руки он раскорябал о острые ветки. И вдруг вылетел на огромную поляну полную бабочек. Прекрасных лесных бабочек.
Наступила ночь, в лесу страшно шуршали его жители, светились глаза сов в высоких ветвях и, кажется, где-то пищала мышь. Родители давно сбились с ног ища мальчика, дети в деревне плакали не понимая что происходит и почему все бегают.
А мальчик на поляне почти на ощупь среди миллиардов бабочек искал ту самую с крыльями цвета зимнего неба и не мог найти.

20:53 

Что-то опять на меня накатывает, я часто, слишком часто, думаю чего я больше приношу миру - вреда или пользы. Я чертовски хочу быть не зря. А еще, меня вчера ночью поставили в тупик простым вопросом. Очень простым и в безвылазный тупик.
Я не знаю что будет дальше. И если не думать проще. Но польза или вред? Мне действительно нужен ответ.

06:45 

Кто не рискует - тот не пьет шампанское?
Кто пьет шампанское - тот рискует. =_=

00:20 

Синхрофазатрон посоны. А это я к чему. Когда племянница была совсем маленькой, и еще не умела понимать когда над ней стебут. Ну она и щас не умеет, но все равно щас не прокатит. Так вот, когда она задавала слишком сложные вопросы я отвечал: "синхрофазатрон". А иногда еще и просил повторить, изверг такой.
А тут начинаю осознавать. Жизнь делает так же. Ты начинаешь задавать ей вопросы. Задумываться над чем-то даже. А она тебе в ответ: синхрофазатрон.
Такой тонкий намек, что ты слишком глуп чтобы понять, даже то о чем ты говоришь. А иногда еще и просит повторить. Воспроизводит ту же ситуацию в которой у тебя был вопрос, только роль у тебя другая. И ты понимаешь, на сколько, мать его, синхро, фазо и к тому же трон.
Не говорите что не понимаете о чем я. Все предельно просто. Необходимо понять: всякий раз задавая вопрос вселененной, ты должен сам на него же и ответить. Потому что кроме тебя никто. Никогда. Не сможет дать ответа. Потому что до тебя никто. Никогда. Не задавал этого вопроса. Ты можешь читать книжки, слушать музыку, смотреть фильмы. Но это не поможет. Ответить необходимо самому. Причем как можно быстрее. А то вселенная потребует повторить и что ты будешь делать тогда?


19:13 

Я опять, ну то есть как обычно. Целый день плевать в потолок. И УСТАТЬ ОТ ЭТОГО. стыд и позор. слушать бабангиду и дядю женю и вообще. Но что-то не так мячиком стучит мне сознание. Ах да. Дело в том что я все ещ0е не соответствую своим критериям хорошего человека. Это повод страдать конечно

20:26 

Вчера я вспоминал вещи, сегодня людей. Ну как вспоминаю. Не то что бы. Просто. Будем считать у меня два оплачиваемой депрессии. Да что там. Это даже депрессией назвать язык не поворачивается. Два дня затупов, все как я люблю. И это здорово, что всего два дня. А то я и больше могу. Завтра буду шататься по городу и слушать музыку, какая там погода мне не интересно. Будет классно. Ой. Нет. я не могу так говорить. Не надо ни на что надеятся. Надежды все делают хуже. Я же уже писал когда-то, не здесь или здесь? Не помню. Про то что предвкушение хорошего будущего забирает у этого будущего радость. Точно так же как и воспоминания пытаются воскресить уже прошедшее счастье. В идеале надо жить здесь и сейчас. Осозновать то чем ты занят не "сегодня вечером", "завтра днем", "Этой зимой", а вот именно сейчас. Ощущать все свое тело единым механизмом и ценить его за это. Ощущать мысли сейчас. Черт как же здорово было бы а? Но вспоминать об этом хотя бы иногда тоже помогает.


01:08 

Кое-кому я уже говорил об этом. Ну мне же надо больше слушателей! Один человек это чертовски мало. Так вот.
Я боюсь исчезнуть. С радаров, из памяти, с лица земли, из повседневной жизни. Я хочу быть чем-то важным для... назовем это "вами".
Это странный выворот эгоцентризма. Я всегда убеждал себя - я основа мира. Я - то, на чем строится все повествование. И естественно ничего не происходит без меня. Так намного проще жить. Но. Черт возьми, двадцать лет все таки. И я медленно, исподволь начинаю понимать - Мир основа меня. Повествование - то, на чем могу построиться я. Если буду участвовать. И подсознательно я боюсь этого. Боюсь и выбора. Боюсь и тишины. Я требую быть. ТРЕБУЮ. Но боюсь у меня ничего не получается. Тогда можно взять какие-нибудь чужие вещи оставшиеся у тебя волею судеб. Что-то имеющее свою историю и память. И сейчас в четыре часа ночи я искал такие вещи на своем столе. И конечно-же нашел, на отдельной полочке даже. И улыбался разглядывая их. Они напоминают. Я жил четыре года назад. Я жил два года назад. И год назад я существовал. И полгода. И эти летом.
А в голове звучит голос:
What if this does not belong to you,
And all the things you thought were true
Turned out to just be someone else's lies.

И... мне нечего ему ответить

21:03 

а я снова натыкаюсь на старую-добрую стенку. Когда в поле зрения десятки замечательных людей, но как к ним попасть непонятно. Да и надо оно мне это? я разучился говорить с людьми, вот почти совсем. Как и что в таком случае делать меня не учили. Просто.
Меня опять переполняет безграничная любовь к людям, да вот правда не ко всем. Но к кое-кому переполняет, из ужасного далека правда, ну ничего. Я более того разучился не только говорить, но и как видно писать. НЕ могу нормально выразить свои мысли. Хочу танцевать. Ох ребятушки, ну зачем все так сложно устроено в голове?
Хорошо быть кисою, хорошо собакою

19:39 

А заговорить он не успел.
Роберт и так не совсем твердо стоявший на ногах, повалился на каменный пол. Громилы впереди пошатнулись, а крысиный человек испуганно попытался вцепиться сразу в обоих.
Следом за толчком пришел звук - ноющий звук необратимых изменений, потом повисла настороженная тишина.
Роберт успел встать, Крыс успел сделать вид, что это он не дал товарищам упасть. Из кабинета высунулась голова Мистера Брейксквика, обвела всех испуганно-непонимающим взглядом и спряталась обратно, не желая вмешиваться в разборки своих учеников. Через секунду на его кабинет рухнул верхний этаж. Треск стоял такой, будто кто-то одновременно начал рвать страницы во всех книгах школьной библиотеки, показалось Роберту. На самом деле это всего лишь падали балки и перекрытия у него над головой. В мнгновение ока целое крыло школы, провалилось в пустоту.
Крыс взвизгнул, по-девчончьи. Громилы ничего не поняли, а Роберт уже бежал. Что-то будто схватило его за сердце, сжало его, заставило биться чаще, разгонять кровь все быстрее. Что-то животное завладело телом, отключило мозгу все рычаги управления. Что-то приказало телу бежать, все быстрее, бежать и не останавливаться. Мимо испуганной гримаски крыса, остолбеневших громил. На выход, В чистое поле, чтобы до горизонта ровная как стол земля. Роберт ни разу не видел такое своими глазами, но сейчас представил чрезвычайно ярко. Все это шло откуда-то изнутри, но мысли бежали тоже, он никогда еще не думал так быстро. Роберт успевал подумать и обдумать все. То что почти никого в школе уже нет и кроме пары классов все уже давно дома, и это замечательно. То что он, наверное, упал бы в обморок сейчас если бы не дъявольское желание бежать. Что плачущий человечек который только что вызывал судорожное отвращение теперь вызывает жалость. То что у него теперь будет невероятный опыт и он уже знает о чем будет разговаривать внукам. Если доживет. Потому что следующей мыслью была идея о человеческой смертности. На его глазах медленно и как-то плавно на голову одного из громил обрушилась потолочная балка. Приложила вроде бы и не сильно, но громила больше не поднялся, так и остался лежать сломанной куклой. И Роберт бежал все это время, но мысли были намного быстрее. Он успевал сделать шаг, а мысли уже были дома Думали об отце, который сейчас еще был на смене. Но дальше несмотря на свою быстроногость мысли заходить не решались. Он наконец добежал до дверей, Дальше думать он не стал ни о чем.
***
Роберт рывком проснулся, все еще переживая сон в котором он оказывался на месте мистера Брейксквика. Убедившись что его все еще не раздавили каменные плиты, судорожно вздохнул.
Сэм, сидевший у светлого в темноте окна, оглянулся, но ничего не сказал. Вернулся к своему наблюдению. Роберт не знал что он высматривает каждую ночь. Всю эту кошмарную неделю Роберт не видел как его спутник спит.
"Видимо его кошмары не намного приятний" - Подумал Сэм, краем уха слушая как полчаса назад уснувший Роберт поднимается. Задумываться об этом Сэм не стал, он прекрасно знал что им обоми необходим сон, но ничего не мог поделать с тем голосом звучащим в голове, стоило лишь сомкнуть веки. У Сэма была привычка не терять ничего даром, поэтому бессонные ночи он проводил в наблюдениях. Звезды, например, бешено перемещались по небу, хаотично создавая новые узоры и созвездия. Каждый новый день небо выглядело иначе. Ветер тоже не отставал, то пригоняя полные снега тучи, то внезапно замирая полным штилемю Земля, ровно неделю назад так яростно уничтожавшая своих детей, сейчас успокоилась. Лишь иногда в темноте на дне провалов, огромных, длиной в целые улицы, разгоралось пугающее оранжевое зарево. Реже вырывались клубы зловонного белесого дыма. Роберт по неосторожности попавший в такое облако кашлял до крови.
Сэм пытался найти закономерность, научиться предсказывать опасность. Долгие, даже не по-зимнему долгие ночи давали ему достаточно времени чтобы все обдумать. Но ответа не было. Куда идти сейчас? Ни он, ни Роберт не знали. Пока они блуждали по лабиринту разрушенного города.
Роберт подошел к окну, вдохнул холодный, воздух с примесью гари. И удивленно глянул вдоль улицы:
-Я спал так долго? Уже светает?
Сэм перевел отсутствующий взгляд на зарю. Помолчал, потом ответил хриплым голосом:
-Нет... Это что-то с солнцем. Эта улица идет на запад!
-Что?.. - Роберт опешил - ты уверен? Что вообще происходит?!
-Собирайся. Нам пора. - Вместо ответа приказал Сэм. На секунду Роберут показалось, что мешки под глазами спутника пульсируют.
***
На второй день после землетрясения они еще надеялись встретить кого-нибудь живого. Сэм заглядывал в полуобвалившиеся дома, кричал на руинах. Но ни одного человека так и не встретил. Живого человека, поправил себя Роберт. Мертвых здесь было достаточно. Еще больше было фрагментов тел.
-Меня озноб пробирает, Сэм! Пойдем отсюда, надо выбираться из города, я был пару раз у тети за городом. В Вейнсвилле, это недалеко. Там наверняка есть люди... еда, кров.
Роберт не ел с того самого дня. тошнота подступала к нему уже столько раз, пока Сэм искал людей, что Роберт понимал - это очень хорошо, что его желудок пуст, но организм настойчиво требовал пищи.
-Но здесь же должен быть хоть кто-то?! Мы не могли выжить только вдвоем! Мы не должны были! - Сэм уже отчаялся, в голосе слышалась даже паника. - Это какой-то кошмар. Никто не выбрался кроме двух подростков? Из всего огромного города? Да в чем же дело?!
-Я... я просто побежал - растерянно произнес Роберт.
-Да помолчи ты! - Зло крикнул Сэм. - Знаю эту историю. "Я не должен был выжить", "Все умерли, а я жив" - передразнил он. - Раз выжил даже ты, значит должен был быть кто-то еще.
"Никого ты не найдешь" - почему-то со злорадством подумал Роберт. - "весь город мертв, уж я то знаю"
-Это было не просто землятресение - произнес Он.


01:09 

***
-Ты верил в конец света, Сэмми?
Сэм поморщился, но скорее от боли, чем от слов Роберта. Или все-таки от слов? Он не понимал до конца. Внутри была какая-то тянущая пустота, эмоции выгорели, провалились, оплавились, даже страха не осталось.
-Я очень, очень надеюсь, что просто сплю. Такого не могло произойти. Я отказываюсь верить.
Все тело ломило, ожоги на руках пульсировали и требовали к себе внимания. Для кошмара все было слишком реально. Но Сэм продолжал убеждать себя.
-А я верил! - клацая зубами сказал Роберт, Сэму даже почудилось торжество в голосе - Верил! Вот так оно все и закончится. Мы тоже не выживем, Сэмми.
Роберт выглядел немногим целее Сэма - правая штанина в лохмотьях, волосы обгорели, очки где-то потерялись и от этого обугленные брови еще заметней. Но, несмотря на близорукость, глаза смотрят прямо, не щурясь, куда-то сквозь. Блеск этих глаз пугал Сэма.
-Да! Я знал! Тотальное разрушение, гибель, огонь. Мне все это снилось когда-то.
-Так... зачем ты все это терпел? - Сэм старался говорить осторожней, казалось Роберт на самом краю. И вот-вот сорвется. - Зачем жил вот так? Я помню тебя в школе, зачем тебе это все было нужно?
-Я хотел чтобы отец мной гордился. И... еще я верил что даже если обречен надо до конца делать свое дело, как ни в чем не бывало. Иначе мир погибнет раньше чем настанет конец света. Дурацкая идея, да?
Роберт заливисто засмеялся, страшно. Смех получился глупый, булькающий, вот только Сэма это не смешило.
-А сейчас? Ты в это уже не веришь?
"Пусть он говорит, говорит что угодно, кричит, плачет. Только, пожалуйста, пусть ничего не делает" - крутилось в голове Сэма.
-Сейчас?... Сейчас мой отец мертв. Все мертвы. - Тихо и как-то хрипло произнес Роберт. - И мы тоже мертвы, просто еще не знаем об этом. Что ты собрался делать? Весь город - руины, видел что случилось с нашим холмом? Вся планета рушится к чертям и единственное дело которое мы можем довести до конца - сдохнуть. Уж это у нас получится.
Хотел бы Сэм не понимать. Но желание Жить. Именно так, с большой буквы, стало в нем невероятно могучим. Он понял что до этого никогда в жизни ничего не хотел по настоящему. Как сейчас.
-Нет. Мы будем до конца делать свое дело. Будем жить. Понял меня? Я ужасно хочу жить. Чертовски. И ты мне поможешь.
Роберт на глазах обмяк, сжался в комок и испуганно заморгал своими близорукими маленькими глазками. Стал прежним.
-Сэмми, они все хотели. Все до одного хотели жить. И братья Смиты, и мистер Брейксквик, и директор Томс. А я не хотел. Я просто испугался и побежал. Понимаешь, Сэмми? Я не создан выживать.
-А я тебе помогу. Но назовешь меня Сэмми еще хоть раз. И убежать уже не получится. Понимаешь?
***
Когда все началось, родители Сэма как раз переходили от ругани к бурному примерению. Граммофон в его маленькой комнате не мог заглушить голосов за стеной. Сэм уже давно был взрослый и прекрасно понимал, чем могут заниматься мужчина и женщина, но его воображение пасовало когда мужчиной был отец, а женщиной - мать.
Первый толчок Сэм бы и не заметил, если бы не граммофон. Иголка сбилась и мелодия с противным скрипом оборвалась. Не понимая в чем дело, Сэм поднялся было чтобы починить аппарат и в этот момент произошел второй толчок.
Дом начал падать. Грохот и низкий, монотонный гул наполнили воздух. На его стол обвалился кусок чердака, похоронив все его тетради под толстым слоем копоти, птичьего помета и известки. На улице кто-то завизжал, противно, громко, хуже грамофонной иглы ударяя в уши. Сэм не чувствовал страха, в его голове еще играла мелодия, а обвалившийся потолок даже обрадовал - не придется завтра краснеть на уроке и врать что тетрадь съела собака. Третий раз за месяц.
Он так и стоял в комнате, с осколком кирпича в руке, прикидывая как будет все это убирать. Звук бъющегося стекла, треск дерева и какой-то непонятный, глубокий грохот совершенно не интересовали Сэма.
Потом что-то дернуло его и он открыл дверь, мелькнул испуг застать родителей за... примерением.
Там где должна была стоять кровать зияла дыра, от самой двери в его комнату, до дальнего окна на кухне ничего не было, только откуда-то снизу из подвала поднималась серая густая пыль и валил пар.
Сэм слышал глухие стоны со дна этого страшного котла, он зажмурился и побежал прочь, не в силах заглянуть туда.
Через свое чудом уцелевшее окно, по накренившемуся под странным углом дереву - вниз, на улицу, подальше от всего.
Кажется убегая он слышал голос матери, искаженный, слабый. Но наверное ему просто показалось.
-Сэмми.
В голове все еще свистела мелодия. Он отрешенно наблюдал за всем вокруг, не испытывая уже никаких эмоций, даже страха не было. Лишь бы убежать. Дальше, дальше, куда угодно.
"Потом мне все это будет приходить в кошмарах, правда?" - спросил он у кого-то в своей голове
"Ага." - ответил собственный голос. - "Будут кошмары. О соседском пацане, например, Джимми. Как он тащит своего щенка. Половинку даже, а вторая половина вместе с вечно виляющим хвостиком осталась под завалами. Вместе со всей семьей Джимми. Как через мгновение он сам исчезает в огромном разломе и облаке пара. "
Сэм приказывал себе - "не смотри! Беги, зажмурься, закрой уши!"
"Тело не послушается. Оно все запомнит, все впитает. И ты все это будешь вспоминать. Долгими, очень долгими и мучительными ночами" - снова собственный голос в голове. В нем была издевка.
"Заткнись! Заткнись же! Не слушай!" - кричал Сэм. И мир онемел. Тишина сдавила сердце, навалилась всей своей мощью. Не смотря на непрекращающийся гул, скрежет, грохот падающих домов. Мир онемел для Сэма.
Мелодия в голове утихла. Сердце остановилось.
И Сэму осталось лишь бежать.
***
-Роберт! Ты там не уснул? - Мистер Брейксквик строго глянул на своего лучшего ученика. Он считал, что не должен никого выделять, поэтому был с Робертом даже строже чем с другими. - А что ты можешь нам рассказать про историю острова Победы?
Последний урок, история, солнце уже еле светит, самым краешком. Роберт думал совсем не о истории, он представлял как здорово было бы сейчас быть там. По дороге на холм. Но вопрос был детским, ответить на него Роберт мог даже во сне. Послушно вскочил из-за парты, и дал развернутый ответ, как всегда не удержавшись, ушел от темы и рассказал заодно про архипелаг Торжества и вообще про мятеж севера. К концу ответа, чуть ли не пятнадцати минутного, запоздало подумал что этот ответ ему еще припомнят сегодня в гардеробе или за углом школы.
-Довольно-довольно - Мистер Брейксквик перебил Роберта - Я ценю ваше рвение, но пусть и другие попытаются отличиться.
Роберт сел, снова погрузился в мысли, сквозь сон ловя попытки мистера Брейксквика опросить его одноклассников. Последние уроки, да собственно почти все время в школе проходило в этом отрешенном состоянии. Только после звонка он мгновенно приходил в себя и как можно быстрее покидал школу. Чем быстрее тем меньше шансов быть застигнутым одноклассниками. А послешкольные встречи с ними всегда заканчивались ударом, и хорошо если только по самолюбию Роберта.
Сегодня такого удара явно было не избежать.
Роберт почувствовал как сердце пропустило удар, а потом забилось сильнее, мозг начал искать способы уйти от проблемы.
"Проще всего выпрыгнуть в окно. Да. Определенно. Разворачиваюсь и прыгаю. Второй этаж, ерунда, так проще будет." - повторял себе Роберт, подходя к группке из трех человек, двух здоровенных парней, оба были на голову выше мистера Брейксквика и всегда угрюмо хмурились из под темных кустистых бровей вместо ответа.
Третий был невысокий, одного с Робертом роста, с подвижными ушами. Казалось он может все свое крошечное острое личико спрятать за этими огромными ушами. Губы искривились в издевательской улыбке, в глазах читалось желание сделать гадость. Роберт был в этом уверен. Последнее что можно сделать рядом с таким человечком, так это поворачиваться к нему спиной.
Роберт даже почти перестал бояться, отвращение пересилило. Руки сводило судорогой даже когда человек-крыса молчал.


18:02 

как-то вдруг все по Макс Рихтеровски. Наверное потому что сна мало было. Да с другой стороны я помню дни когда сна было еще меньше, а настроение не опускалось. Человеку нужен человек, так говорят, посоны? Я не в курсе. Иногда просто хочется знать что будет что-то большее, чем то что есть сейчас. Что то нужное не только тебе. Что-то черт возьми не бесполезное

23:02 

Обещал себе так не делать, ну да ладно, сколько обещаний я уже нарушил, а сколько еще успею:3

Земля дрожала, мелкая рябь шла по поверхности, заставляя подпрыгивать камни и трепетать листья деревьев. Это повторялось несколько раз в час, с каждым разом, кажется, все дольше.
Еще чуть-чуть и периоды покоя вовсе исчезнут, это пугало. Некоторые деревья с сухим треском падали уже сейчас, кори выпирали из земли, горбились и изгибались как змеи.
Уже не нужно было касаться земли чтобы почувствовать жар. Если лес может вскипеть, то совсем скоро он именно это и сделает.
Из образующихся трещин уже начал со свистом выходить горячий газ.
Рядом не было ни одного наблюдателя, животные сбежали, людей здесь не встречали никогда. Вероятно одного сведущего человека в нужном месте хватило бы чтобы избежать очень неприятных последствий. Вот только сведущего человека не нашлось. Земля начала проваливаться.
***

А несколькими милями южнее, Сэмми как обычно слушал пререкание своих родителей. Вообще-то никто кроме матери, уже давным-давно не называл его Сэмми. В 14 такие вопросы кажутся жизненно важными и решаются раз и навсегда. Было разбито несколько носов, в том числе и Сэмов, но он добился почетного звания задиры среди дворовых парней. Странно, что этим званием родители отнюдь не гордились, этого Сэм совершенно не понимал.
Вот и сейчас мать пустила в дело последний довод:
-Ты посмотри как сына воспитал?!Наш маленький Сэмми проводит слишком много времени на улице! Ты уделяешь ему мало времени! Возьми выходной, съездите на природу, на озеро, а лучше своди его в зверинец!
-Это все потому что ты, женщина, до сих пор называешь его Сэмми! - Голос отца с легкостью перекрывал и высокий голос матери и шум улицы и, казалось, даже мысли Сэма - Он пацан! И пусть растет, все так растут! А я не могу с ним возиться, я вкалываю на трех работах, чтобы содержать тебя, а ты собралась пилить меня за кружку пива? Женщина, не забывай где твое место!
Раздалась звучная пощечина. Когда-то Сэм пугался, у отца был ядреный характер, лупил он и за дело и за безделье, но ссоры с матерью всегда заканчивались одинаково.
Да так, что у Сэма горели уши. Удивительно как в таких условиях у него еще не было братьев и сестер.
Вслушиваться во все это было как-то неправильно. И он занялся уроками.
Если бы он видел что происходило в том лесу, уроки стали бы последним делом в его планах. Скорее он разнял бы родителей, пока на них достаточно одежды, и увел, куда-нибудь, где они смогли бы побыть в тишине.
***
Роберт с тоской смотрел в окно. Яркое, теплое на ощупь, солнце отдавало в последние свои лучи, все то чего ему не хватало уже несколько месяцев. В прошлом году он по дороге из школы ходил ровно в эти солнечные блестящие минуты, короткий период времени, когда светило высилось ровно над вершиной холма, на котором теснились дома, в том числе и дом Роберта.
Это было ни с чем не сравнимое чувство - идти в гору навстречу солнцу, жмурится, пытаться разглядеть лица прохожих. Иногда на небольшой площади играли музыканты. Роберт никогда не останавливался, но до последнего ловил звуки их незатейливых мелодий.
Но прошел год, солнце сделало еще один круг среди звезд. И вот оно снова висело над холмом, снова сыпало своими лучами, как последними крупицами лета. Но уроки в новом классе длились дольше и Роберт теперь не успевал застать ни музыкантов, ни солнце. Возвращаться приходилось в темноте, без прохожих, только фонарщики, вечно злые на все, были его попутчиками.
Все это делало школу еще более неприятным местом, чем Роберт ожидал. Он был чертовски смышленным парнем, по словам его отца. Отец был шахтером и часто повторял эту фразу, всегда будто бы с удивлением. Роберт мечтал услышать гордость в его голосе. Это заставляло его хорошо учиться и не доставлять неприятностей. В 15 лет, на окраине города, в рабочем районе, это был поводя для удивления и даже зависти. Но гордости у отца почему-то все еще не было.
Если бы Роберт увидел что происходит в том лесу, он бы возможно подумал о том чтобы сбежать с уроков и как в старые времена идти навстречу солнцу.
Подумал бы, а потом остался в школе. Роберт очень хотел, чтобы отец гордился им.


19:52 

а и еще.
Я атеист, и за это буду гореть в аду(с)

19:51 

Они охуенные. да. Они, но не я. И это достаточно странно, что я - не. Но так уж вышло, ничего не сделаешь. Интересно если б тогдакогда была возможность, я бы все таки её не упустил, что стало бы? Не знаю. Скорее всего - ничего. Я был бы не охуенным, а они бы ими были. Ну а пока - не выхожу из комнаты

Записки графомана

главная