18:10 

Работа №1.

Fairy Tail Festival
Название: Пять дней
Автор: ***
Бета: да нет, нет.
Фендом: Fairy Tail.
Тип: джен с вкраплением гета
Жанр: ангст, драма, легкая философия
Персонажи: Грей, Эрза Найтуокер, Эрза Скарлетт; Нацу, Люси, Венди, Газзил, Кана
Рейтинг: PG-13
Размер: мини
Предупреждения: AU.
Статус: закончен.
Дисклеймер: Хиро Машима.
Содержание: : Смысла во всем этого больше не было. Столбы, на которых держалась его жизнь, рухнули. Сразу, все, моментально, не дав время для постановки подпорок. Ему уже не страшно. Осталось всего лишь пять дней до самого конца, и эти пять дней он провел на редкость бестолково. В заключении иначе не бывает.
От автора: Сначала я хотела написать нечто попсовое, а потом снова всплыл ангст и прочие составляющие. На самом деле, это больше очередная недо-психологическая вещь с моим любимым пейрингом, но я это предпочитаю называть бредом. Не за чем прятать вещи под чужими именами. Читайте осторожней.

Грей провел день без движения. Шевелить руками и ногами – зачем? Поворачивать голову в сторону тяжелой деревянной, обитой железом двери или к зарешеченному окну – зачем? Закрывать глаза, открывать их, говорить, дышать – для чего? Жить отчего-то не хотелось, но сердце упорно колотилось о тонкую оболочку груди, пытаясь её разбить. Почему все ещё оно продолжало это делать? Не для кого, не за чем.
В небе по-прежнему мерцали искры и плыли серебристые круги, как по воде. Лакрима была уничтожена ещё два дня назад, но природа словно желала сохранить это в себе навсегда. Грей мог с уверенностью сказать, что видел алые росчерки огня, вихри и молнии тогда, после конца. Надежда была слабой, почти невесомой, как и жизнь Эрзы, которая в падении превратила свои кости в мелкие осколки. Она не продержалась и дня, вежливо и спокойно прохрипев просьбу о прекращении мук. Грей не смог её выполнить. Зато рядом была Найтуокер с хладнокровным лицом и обрезанными волосами, с дорожками слез на пыльной коже. Она и выполнила желание Эрзы, отрезав последнюю нить, что связывала с жизнью.
Остались он и Люси. Но девушки и след простыл, как будто никогда её и не было в королевстве Эдорас. Не было известий, новостей, а без них мысли о хорошем стремительно таяли. Бороться… Грей мог бы бороться, он делал это почти всегда. Враги на заданиях, враги гильдии, демоны из глубин души, холодные каменные стены отстраненности и невыносимое чувство вины и нежности – все они пали от его руки, восставали и снова падали. Но теперь это было бессмысленно. Абсолютно бессмысленно.
За дверью слышалось гулкое эхо шагов, чересчур веселые голоса стражей и дикий, словно звериный хохот. А в камере царила тишина и уныние. Танцы на костях…
Резко лязгнула преграда между комнатой и коридором, хлынул яркий желтый свет, очертив темный пыльный пол, потрескавшуюся раковину и железную кровать с тонким матрасом, но юноша не шевельнулся. Он знал о том, кто мог прийти к нему, и видеть её не хотелось.
Ткань темного шарфа взлетела в воздух, чертя плавную линию, доспехи звякнули о камень пола, а потом все смолкло. Кровать прогнулась под весом тела девушки, но он не шевельнул и мышцей. Тело затекло, двигаться, казалось, стало невозможно.
- У Эдораса есть источник магии на многие-многие годы, - произнесла она спокойно, почти так же, как говорила Эрза. – Ваша гильдия проиграла. Все кончено.
Грей не ответил. Такие очевидные вещи он и сам понимал, но говорить их не хотел. Все равно это бы ничего не изменило. Да и общаться с ней хотелось меньше всего на свете.
- Нам нужны показания. Все о Земле, о магии на ней, о ваших гильдиях. В общем, все, что ты знаешь и можешь рассказать, - продолжала она. – Молчание – не твой лучший союзник.
Они были похожи. Эрза и она. Одинаковые тонкие носы, пухлые губы, насыщенный цвет глаз, от которого порой было трудно оторвать взгляд, кроваво-алый цвет волос, фигуры, словно вылепленные из глины. Похожие и разные. Представить Эрзу, которая так себя вела бы, которая так говорила бы, Эрзу с короткими волосами было невозможно. Эрза была женственной, нежной и бесконечно доброй, со стержнем внутри, чуть надломленным, но все ещё прочным. Эта же больше походила на юношу, который по ошибке занял столь прекрасное тело. Юношу с разбитой душой.
- Так что, будешь говорить?
Он молчал. Говорить с ней? Даже думать об этом глупо.
- Ну, как хочешь, - она фыркнула и поднялась на ноги. Снова лязгнули доспехи, загремели шаги. Затем хлопнула дверь, и все потонуло во мраке. Ничего не осталось, кроме одного простого вопроса.
«Зачем?»

Грей провел день в молчании. Тело жалобно требовало движения, любого. Хоть бега, хоть прыжков, хоть обычной ходьбы. Мышцы кололо миллионами острых игл, руки и ноги гудели от боли. Лежать было просто невыносимо, и, еле выдержав ночь, Грей встал и стал мерить камеру шагами. Через пять он натыкался на сырую каменную стену, поворачивался и, пройдя ещё пять шагов, снова встречался со стеной.
В жидких солнечных лучах играли крошечные пылинки. Смутно виднелся силуэт двери с крохотным решетчатым окошком, которые было плотно закрыто. Но она была лишь ненужным элементом в стене, совершенно лишним. Он ведь не собирался уходить. Никто не собирался его навещать. Разве что ему могли принести еду и допросить, но это потом. А пока…
Он ходил из стороны в сторону, как раненый зверь, пытаясь скрыть от себя свои же мысли, не гадать, не думать и не размышлять. Лишь ходить от одной цели к другой, от стены к стене, как маятник, что качается на больших напольных часах. Никто не должен был прийти. За дверью царила удивительная тишина, нарушаемая лишь отзвуком храпа охранника и еле заметным эхом шагов Грея, поэтому скрип двери заставил его замереть. Он резко повернул голову в сторону и замер в удивлении.
В проеме стояла она, с собранными в тонкий хвостик волосами и в длинном пушистом халате. Бледные ступни тонули в махровых тапочках. Не обращая внимания на Грея, она прошла к кровати и села с идеально прямой спиной и спокойным лицом.
- Ты по-прежнему молчишь, - заметила вошедшая, - но слушать тебе это не мешает, верно?
Он усмехнулся и еле заметно кивнул. С ней не хотелось соглашаться. Из принципа. Но отрицать столь очевидные вещи было бы глупостью.
- Слушай, раз уж ты настолько упрям. Тело земной Люси мы забрали два дня назад. Её похоронили там же, где и всех твоих друзей, на Срединном кладбище. Закопали, как собак.
Грею, не знакомому с обрядами и традициями Эдораса, это ничего не сказало. Возможно, обычных людей в этом проклятом королевстве хоронили как-то по-другому, но он был рад. Покоится в земле – наверное, этого хотели бы его друзья, если бы их попросили рассказать о своих идеальных похоронах.
- Тела оставили нетронутыми. Скарлетт лежит рядом с Люси. Я хотела бы устроить для неё гораздо более почетные похороны, но она нарушила много наших законов. Хотя и спасла мне жизнь, - заметила она. – Ты не знаешь, но я могла бы оказаться на её месте, но…
Да, Эрза всегда была доброй. Бесконечно доброй и верящей в людей. Она видела в них только лучшее, только чистое. Искалеченное бедами добро и невинность. Но что она могла увидеть в ней? Что могла заметить во второй себе? Грей никогда не мог понять половину её поступков. Другая половина и вовсе была для него неизвестна.
- … поэтому я должна была исполнить её просьбу, облегчить страдания, - он пропустил её слова мимо своей души, но ему было искренне наплевать на все предложения и фразы, вылетевшие из её сухих губ. Пусть оправдывается перед ним сколько хочет, но он ей не верит и никогда не сможет этого сделать. Она замолчала и переплела тонкие мозолистые пальцы между собой, устало вздохнула и поднялась на ноги.
- Через час тебе принесут еду, - произнесла она и пошла к выходу. Подол халата поднялся вверх, и Грей увидел чудовищный толстый шрам на ноге, тянущийся к сухожилию. У Эрзы был точно такой же и в том же самом месте. Он закрыл глаза и через миг опустил свой взгляд на её ногу. Кожа была совершенно гладкой.
В тот момент он её почти ненавидел. Грей резко повернулся к стене и продолжил свой путь к цели – стене.

Грей провел день в равнодушии. Ужас вчерашних новостей достиг его только этим утром, и холод потек по венам, смешанный с кровью. Ему казалось, что в венах, артериях и капиллярах застывали крошечные кусочки льда. Но Грею было все равно. Душа словно покрылась льдом его магии и замерла по велению холода.
Не осталось никого. Как в детской страшной считалке про десятерых магов. Интересно, что будет с ним? Останется ли он в живых или его тоже… убьют? А, может, он дойдет до того, что сам… Грей тряхнул головой и вздохнул. Об этом не думать он не мог. Но надо было успокоиться. Никто бы не хотел, чтобы он думал о таком. Никто и не хотел, чтобы случилось то, что случилось.
Провал. Полный провал. Смерть и заточение. Крах всего. И абсолютное, полное равнодушие. Даже тогда, когда открылась дверь и вошла она, Грей поднял голову, но не почувствовал ненависти, презрения или боли. В серых глазах отразилось лишь равнодушие.
- Я пришла за информацией. Ты же знаешь об этом, - даже немного доброжелательно произнесла она, садясь на кровать. Спина выгнулась, как колесо, шарф вытянулся по стали доспехов.
- Информация? – хрипло переспросил Грей. Голос за три дня сел и стал низким. – Слушай, раз так хочется.
Она удивленно смотрела на него, открыв рот и широко распахнув глаза. Зрачки подрагивали от шока. Он не стал обращать на это внимания и продолжил:
- На Земле магия является частью нас, энергетическими потоками внутри магов. Люди могут стать магами, если у них есть эти потоки, а могут оставаться обычными людьми. К тому же, все маги состоят в гильдиях, которые становятся их второй семьей, а маги в них лучшими друзьями. Но деятельность гильдий контролирует Совет…
Девушка молчала, смотря своими карими глазами на свои коленки. Она вздохнула, убрала челку со лба и повернулась к нему, словно пытаясь что-то увидеть. Грей замолк и повернулся в её сторону:
- Ты слушаешь или нет? Разве тебе не нужны эти сведения?
- Уверен?
- Какая тебе разница? – резко спросил он и вернулся к рассказу: - Совет состоит из десяти человек, которые контролируют нас. Есть и десятка самых могущественных магов, но только вам они не по зубам. Так что все это бесполезно.
- Не тебе решать, - отрезала она, но если раньше Грей довольно хмыкнул, увидев, что смог вывести её из себя, то сейчас ему было наплевать. Все. Рав - но. Даже если бы рухнул Эдорас, даже если бы вдруг умер трижды проклятый Фауст или бы он вернулся домой, в Магнолию, равнодушие не покинуло бы его. Ведь все мертвы. И даже Эрза.
- Разве? – равнодушно спросил он. – Как скажешь. Но это все, что я могу сказать.
- Жаль, что ты оказался столь бесполезен, - холодно произнесла она и покинула камеру.
Грей слабо хмыкнул, смотря на закрывающуюся дверь. Не так уж и наплевать. В глубине души все ещё кипел огонь, и он не позволил рассказать все. Только самое общее, самое бесполезное, то, о чем можно было бы догадаться и самим руководителям армии. Наверное, не все ещё потеряно. И, возможно, когда-нибудь он сможет и сбежать. Но если бы только он смог бы преодолеть ленивую усталость и равнодушие, если бы только сделал над собой усилие. Огромное, гигантское усилие.
Но он уже сдался. Не было причин бороться. Ни ради Нацу, ни ради Люси, ни ради Джубии и Каны, ни ради Эрзы. А жертвы хороши лишь тогда, когда они сделаны ради кого-то. Или тогда, когда о них кто-нибудь рано или поздно узнаёт.
«Простите меня. Простите все и…»

Грей провел день в воспоминаниях. Реальность была абсолютно безрадостна и темна. Не было ни одного источника света или надежды. Убегать Грей не привык, но другого выхода не было. Хотя бегство не удалось. Жизнь складывалась так, что сразу же после удачного начала бега он спотыкался и скользил по наждачной бумаге неприятностей. Детство было окрашено в светлые голубые и белые тона севера. Кирпичный невысокий домик, один из многих, хранил в себе запахи хлеба и курицы. Снег крупными хлопьями падал на куртки и меховые капюшоны, облака дыхания вылетали из губ. Летали снежки, звенел смех, и каждый день был своей неповторимой сказкой. Была мама, миловидная, невысокая, с пронзительно-зелеными глазами. Был папа с непослушными прядями темных волос и серой радужкой глаз, чуть уставший, но вечно улыбающийся.
А потом все пропало, исчезло, было разрушено демоном Делиорой, истерзано и превращено в пыль. Тогда выжил только он один. Ему, наверное, повезло, ведь его спасла Ур. Спасла и научила всему, что знала. А ещё был Леон, отвратительный, омерзительно себялюбивый тип, которого хотелось догнать и перегнать. Были изнурительные тренировки, часы сражений и созерцания льда. Тогда он проникся уважением к застывшим каплям воды, даже смог полюбить кристаллические снежинки и скульптуры из ледяного хрусталя застывшей воды. Но тогда и появились первые демоны, подтачивающие душу. Демоны мести.
И снова все стерлось и разрушилось по его вине. Ур сковала демона, Леон готов был убить его, долгое время поиска гильдии. И опять радостная жизнь. Кана каждое утро гадала ему на картах, предсказывая мелкие несчастья и мелкие радости. Нацу раздражал каждый божий день и нарывался на драку, которую, конечно же, и получал. Была Эрза с тихим голосом и непродолжительными разговорами. Потом пришла Люси с постоянной веселой улыбкой, появилась странная маниакальная Джубия. Пожалуй, тогда счастье было наиболее полным и ярким. Бег казался радостным и легким. Хотя порой страсти мешали этому.
Самой большой страстью была странная тяга, почти безумная, к той, для кого он стал первым другом. Но теперь не было её, а страсть сменилась на острую боль. Он ничего не смог. Ни защитить друзей, не вернуть всех на Землю. Нацу мертв. Его силу выпили, как вампир выпивает кровь своей жертвы. Венди иссушили до дна, а столь жалким Газзиля он никогда не видел. Жалко лежащую на почве Эрзу с изломанным телом он видел до сих пор, а Люси… Он не мог даже представить её тело, рухнувшее вниз с высокой башни на твердую землю. Погибли все, и снова, как в детстве, он остался один. Только нет Ур, которая могла бы его спасти. И, уж тем более, этого не станет делать Леон.
Прошлое не приносило покоя. Напротив, оно лишь бередило раны, поливало их горьким рассолом. Сердце колотилось так, словно желало очутиться на каменном пыльном полу, соединенное с телом трубами вен. Единственное, что утешало – все должно было закончиться завтра. Завтра уже можно было прийти к дорогим людям и быть с ними очень-очень долго. Точного времени он пока не знал – она не сказала. Она просто зашла к нему, хлопнув дверью и звякнув доспехами, привычно села на кровать, сгорбив спину, и опустила глаза на коленки, обтянутые темной тканью.
- Все будет завтра. Скорее всего, утром. Тебя казнят путем отсечения головы, - рвано произнесла она и пошла к выходу. Затем остановилась возле двери и произнесла: - Приятного дня.

Грей провел день в спокойствии. Он не боялся. Он не кричал. Он не молил о пощаде. Он не звал на помощь. Он был спокоен и уверен. Смерть… Такой страшный враг, такой опасный. Даже ужасней, чем все враги гильдии, чем страсти, чем демоны внутри него. Этот враг вечен, в отличие от него самого.
Грей спокойно, не торопясь, позавтракал. Странное блюдо из чего-то, похожее на вареные яйца с паштетом, тонкие, почти прозрачные лепешки и высокий стакан с оранжевым сладким соком, что ему принесли на подносе, оказались очень вкусными. Затем также спокойно оделся. Плавными движениями он стянул с себя грязные, испачканные почвой, грязью и кровью брюки, облачился в чистую белую рубашку и штаны, неохотно всунул ноги в удобные туфли и сел на кровать, свесив с неё ноги. Теперь он был полностью готов. Все, действительно, решили провести утром. Солнце поднялось совсем недавно, грея смуглую кожу перед тем, как он не сможет почувствовать тепла.
Уже привычно лязгнула дверь, уже привычно вошла она, такая же, как и всегда. Спокойно посмотрела на него и тихо произнесла:
- Пойдем.
Грей заметил, что у неё дрожат пальцы, и поднялся, приближаясь к ней. Он не хотел заставлять людей долго ждать своей смерти. Зачем?
Коридор был такой же темный, как и камера. Фауст явно не следил за тюрьмами или не желал этого делать. Царила тишина, будто все ещё спали, но Грей знал, что они затаились, скрывались. Оставалось надеяться на то, что плаха была не так уж и далеко. Не хотелось куда-то идти.
Свет ударил по глазам. Грей давно не видел солнечного света во всей своей красе и часто заморгал, не желая ослепнуть. Улица, по которой он шел, была удивительно чиста, словно её тщательно мыли каждую ночь. Но людей, к его удивлению, не было.
«Спят или работают», - лениво подумал он. Странное чувство не желало его опускать, отчего Грей видел все будто со стороны. Все, что происходило с ним, было каким-то фильмом, идущим перед его глазами.
Вот он шагает по улице и смотрит на скучные светлые дома столицы королевства. Вот он видит темный деревянный подиум, на котором стоит фигура, одетая в черные одежды и держащая в руке тяжелый топор с длинной тонкой ручкой. Что-то холодное хлынуло в грудь, желудок сдавленно опустился к низу туловища. Пальцы стали влажными и чуть дрогнули.
- Все в порядке, - тихо произнес кто-то, и Грей с удивлением узнал её голос. Он и не заметил, как девушка держит его руку, крепко сжимая его ладонь своими дрожащими пальцами. Она вздохнула и повернула к нему свое лицо. На миг в глазах отразилось что-то знакомое и теплое, будто Эрза вернулась из царства мертвых и поселилась в его теле. Но тут же карие глаза девушки стали прежними, а рука разжалась. А в следующий миг его щеки коснулось что-то сухое и немного теплое. Волосы щекотнули ухо.
- Я знаю, - произнес Грей, - но не обязательно было меня целовать.
Эрза Найтуокер хмыкнула и толкнула его в спину. Юноша послушно стал подниматься по ступенькам. Забравшись на подиум, он, не останавливаясь, прошел к плахе и замер перед ней, смотря на дерево, словно загипнотизированный.
- На колени вставай и ложи голову. Не напрягайся только, а не то неудобно мне будет, - произнес палач, приближаясь к нему и проверяя остроту топора. Грей послушно подставил шею и закрыл глаза. Воздух ещё никогда не казался ему таким многогранным, приятным и желанным, как в тот момент…
Лезвие сверкнуло в лучах солнца и поднялось к небесам.

@темы: Работы, Декабрьский фестиваль: Грей Фуллбастер

URL
Комментарии
2011-12-20 в 18:50 

~undead
Стоит ли сознание того, чтобы в него приходить? (с)
Сильно. Если вспомнить все твои работы, то это одна из лучших, я думаю. Ты хорошо постаралась.

2011-12-22 в 15:07 

Undead Prince, да ну тебя. Самая обычная работа)

URL
2011-12-22 в 17:18 

~undead
Стоит ли сознание того, чтобы в него приходить? (с)
Гость, Получше твоих последних, я думаю.

     

Fairy Festival

главная