Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
16:43 

все идет не так, как мне хочется, что раздражает. но тем не менне, идет. и это плюс, что не может не радовать.

сегодня за подшивкой документов меня посетила гениальная (а может и не очень) мысль.
если какой-то человек пытается убедить тебя в том, что белое - это на самом деле совсем не белое, а очень даже черное, то этому человеку просто выгодно чтобы так было. и в топку такого человека с его убеждениями и уговорами.
может быть, мое белое - это на самом деле наивный идиотизм, но уж лучше я поищу такого же наивного идиота как я, чем буду соглашаться считать черное своим белым, а мое белое - наивным идиотизмом.
Эх, а на идиотов-то мне везет...


08:52 

04.06.2011 в 15:48
Пишет Луна:



URL записи


какая прелестная прелесть...

08:39 

хорошо, что эти ужасные долгие выходные закончились. трехдневное безделье очень расслабляет. время проведено почти впустую, и теперь мне его немного жаль. ну да ладно. хоть выспалась.
началась новая неделя и надо работать, работать, работать... я согласна!я хочу. пусть только время поскорее летит.
и с личной жизнью надо разобраться. запастись решимостью и забить-таки на нее.


09:54 

лед тронулся

да, да, да. я наконец-то перехожу на 1с. я уломала (гы-гы, запугала) главбухшу, уговорила мою начальницу, пообщалась с программистом. все согласны. с первого числа начинаем. мои любимые кладовщики будут в восторге. а я месяц проведу на раоте. придется и вечером задерживаться и в выходные выходить. но я не против. отгулы заработаю себе. это полезная вещь. всегда пригодится.

как же долго я этого ждала. это еще один шаг, приближающий меня к краснодару. я недавно смотрела объявления о работе. везде, где достойная зарплата, требуется знание 1с. и не просто знание, а уверенное, совершенное и бла-бла-бла. так что без 1с я никуда. и заодно появилось четкая уверенность, что лето я должна провести в кропоткине. потому, что это будет мне полезно и нужно, а не потому,что надо сидеть и тупо ждать неизвестно чего. появилось конкретное направления действий. ура. депрессняк должен прекратиться и смениться деятельной собранностью.

сегодня уже восьмое. мне еще столько надо сделать. надо навести идеальный порядок в делах. разобраться с подшивкой, архивом, доверенностями, налоговой и статистикой. чтобы ничего не отвлекало меня. работать придется много и напряженно. это замечательно. когда делать нечего время тянется медленно.

скорее бы, скорее бы, скорее бы.

12:59 

читала баш сегодня. нарыла вот это:

xxx: По-настоящему сильная воля у того человека, который встает ровно по звонку будильника, а не "щааа, еще 10 минут полежу..."

яху. у меня по-настоящему сильная воля. круто.

21:29 

Мне редко снятся сны. Лучше бы они мне вообще не снились. Это всегда какая-то грустно-депрессивая фигня, которую лучше не расшифровывать. я не особо верю во все эти толкования и прогнозы,но ведь сбывается же. Вот и сегодня сбылась. А может,это всего лишь совпадение.

сегодня смотрела краснодарские вакансий.всего 6 дней лета прошло. Как долго ждать. Скорее бы уже.

12:37 

вчера весь вечер лазила по горам . и весь вечер доказывала, что в новых босоножках на десятисантиметровых шпильках это делать совсем не мсложно, доказала. и вечер получился довольно интересный. только теперь мои ножки если и сгибаются, то коленками назад. чувствую себя кузнечиком переростком. надо бы спортом позаниматься. хоть немножечко.

23:32 

Сверху грохочет музыка. Кислота. Адский ад. Выходные,мать их, начались многообещающие.
а я в очередной раз вляпываюсь в сомнительную авантюру. Хочется,но зачем, но хочется. Сначала вляпаюсь, а потом уже буду в мыслях и ощущениях копаться.

13:59 

завершение

Так, - случайно, как говорят люди, умеющие читать и писать, - Грэй и Ассоль нашли друг друга утром летнего дня, полного неизбежности.



Роясь в легком сопротивлении шелка, он различал цвета: красный, бледный розовый и розовый темный, густые закипи вишневых, оранжевых и мрачно-рыжих тонов; здесь были оттенки всех сил и значений, различные - в своем мнимом родстве, подобно словам: "очаровательно" - "прекрасно" - "великолепно" - "совершенно";



Море и любовь не терпят педантов.



Следует заметить, что Грэй в течение нескольких лет плавал с одним составом команды. Вначале капитан удивлял матросов капризами неожиданных рейсов, остановок - иногда месячных - в самых неторговых и безлюдных местах, но постепенно они прониклись "грэизмом" Грэя. Он часто плавал с одним балластом, отказываясь брать выгодный фрахт только потому, что не нравился ему предложенный груз. Никто не мог уговорить его везти мыло, гвозди, части машин и другое, что мрачно молчит в трюмах, вызывая безжизненные представления скучной необходимости. Но он охотно грузил фрукты, фарфор, животных, пряности, чай, табак, кофе, шелк, ценные породы деревьев: черное, сандал, пальму. Все это отвечало аристократизму его воображения, создавая живописную атмосферу; не удивительно, что команда "Секрета", воспитанная, таким образом, в духе своеобразности, посматривала несколько свысока на все иные суда, окутанные дымом плоской наживы.



По наступлении темноты проник взглядом в окно, но ничего не увидел по причине занавески.



Я еду к жене. Она еще не жена мне, но будет ею. Мне нужны алые паруса, чтобы еще издали, как условлено с нею, она заметила нас. Вот и все. (Идеальный подход идеального мужчины к решению проблемы.)

- Да, - сказал Атвуд (боцман), видя по улыбающимся лицам матросов, что они приятно озадачены и не решаются говорить. - Так вот в чем дело, капитан... Не нам, конечно, судить об этом. Как желаете, так и будет. Я поздравляю вас.

- Благодарю! - Грэй сильно сжал руку боцмана, но тот, сделав невероятное усилие, ответил таким пожатием, что капитан уступил.
После этого подошли все, сменяя друг друга застенчивой теплотой взгляда и бормоча поздравления. Никто не крикнул, не зашумел - нечто не совсем простое чувствовали матросы в отрывистых словах капитана. Пантен облегченно вздохнул и повеселел - его душевная тяжесть растаяла. Один корабельный плотник остался чем-то недоволен: вяло подержав руку Грэя, он мрачно спросил:
- Как это вам пришло в голову, капитан?

- Как удар твоего топора, - сказал Грэй (плотнику, наверное, не повезло с женой)



- Теперь, - сказал Грэй, - когда мои паруса рдеют, ветер хорош, а в сердце моем больше счастья, чем у слона при виде небольшой булочки, я попытаюсь настроить вас (помощника капитана) своими мыслями, как обещал в Лиссе. Заметьте - я не считаю вас глупым или упрямым, нет; вы образцовый моряк, а это много стоит. Но вы, как и большинство, слушаете голоса всех нехитрых истин сквозь толстое стекло жизни; они кричат, но, вы не услышите. Я делаю то, что существует, как старинное представление о прекрасном-несбыточном, и что, по существу, так же сбыточно и возможно, как загородная прогулка. Скоро вы увидите девушку, которая не может, не должна иначе выйти замуж, как только таким способом, какой развиваю я на ваших глазах.

Он сжато передал моряку то, о чем мы хорошо знаем, закончив объяснение так:
- Вы видите, как тесно сплетены здесь судьба, воля и свойство характеров; я прихожу к той, которая ждет и может ждать только меня, я же не хочу никого другого, кроме нее, может быть именно потому, что благодаря ей я понял одну нехитрую истину. Она в том, чтобы делать так называемые чудеса своими руками. Когда для человека главное - получать дражайший пятак, легко дать этот пятак, но, когда душа таит зерно пламенного растения - чуда, сделай ему это чудо, если ты в состоянии. Новая душа будет у него и новая у тебя. Когда начальник тюрьмы сам выпустит заключенного, когда миллиардер подарит писцу виллу, опереточную певицу и сейф, а жокей хоть раз попридержит лошадь ради другого коня, которому не везет, - тогда все поймут, как это приятно, как невыразимо чудесно. Но есть не меньшие чудеса: улыбка, веселье, прощение, и - вовремя сказанное, нужное слово. Владеть этим - значит владеть всем. Что до меня, то наше начало - мое и Ассоль - останется нам навсегда в алом отблеске парусов, созданных глубиной сердца, знающего, что такое любовь. Поняли вы меня?

- Да, капитан. - Пантен крякнул, вытерев усы аккуратно сложенным чистым платочком. - Я все понял. Вы меня тронули. Пойду я вниз и попрошу прощения у Никса, которого вчера ругал за потопленное ведро. И дам ему табаку - свой он проиграл в карты.



К полудню на горизонте показался дымок военного крейсера, крейсер изменил курс и с расстояния полумили поднял сигнал - "лечь в дрейф!".

- Братцы, - сказал Грэй матросам, - нас не обстреляют, не бойтесь; они просто не верят своим глазам.

Он приказал дрейфовать. Пантен, крича как на пожаре, вывел "Секрет" из ветра; судно остановилось, между тем как от крейсера помчался паровой катер с командой и лейтенантом в белых перчатках; лейтенант, ступив на палубу корабля, изумленно оглянулся и прошел с Грэем в каюту, откуда через час отправился, странно махнув рукой и улыбаясь, словно получил чин, обратно к синему крейсеру. По-видимому, этот раз Грэй имел больше успеха, чем с простодушным Пантеном, так как крейсер, помедлив, ударил по горизонту могучим залпом салюта, стремительный дым которого, пробив воздух огромными сверкающими мячами, развеялся клочьями над тихой водой. Весь день на крейсере царило некое полупраздничное остолбенение; настроение было неслужебное, сбитое - под знаком любви, о которой говорили везде - от салона до машинного трюма, а часовой минного отделения спросил проходящего матроса:

- Том, как ты женился?
- Я поймал ее за юбку, когда она хотела выскочить от меня в окно, - сказал Том и гордо закрутил ус.



Она читала; по странице полз зеленоватый жучок, останавливаясь и приподнимаясь на передних лапах с видом независимым и домашним. Уже два раза был он без досады сдунут на подоконник, откуда появлялся вновь доверчиво и свободно, словно хотел что-то сказать. На этот раз ему удалось добраться почти к руке девушки, державшей угол страницы; здесь он застрял на слове "смотри", с сомнением остановился, ожидая нового шквала, и, действительно, едва избег неприятности, так как Ассоль уже воскликнула: - "Опять жучишка... дурак!.." - и хотела решительно сдуть гостя в траву, но вдруг случайный переход взгляда от одной крыши к другой открыл ей на синей морской щели уличного пространства белый корабль с алыми парусами.

Она вздрогнула, откинулась, замерла; потом резко вскочила с головокружительно падающим сердцем, вспыхнув неудержимыми слезами вдохновенного потрясения. "Секрет" в это время огибал небольшой мыс, держась к берегу углом левого борта; негромкая музыка лилась в голубом дне с белой палубы под огнем алого шелка; музыка ритмических переливов, переданных не совсем удачно известными всем словами: "Налейте, налейте бокалы - и выпьем, друзья, за любовь"... - В ее простоте, ликуя, развертывалось и рокотало волнение.

Не помня, как оставила дом, Ассоль бежала уже к морю, подхваченная неодолимым ветром события; на первом углу она остановилась почти без сил; ее ноги подкашивались, дыхание срывалось и гасло, сознание держалось на волоске. Вне себя от страха потерять волю, она топнула ногой и оправилась. Временами то крыша, то забор скрывали от нее алые паруса; тогда, боясь, не исчезли ли они, как простой призрак, она торопилась миновать мучительное препятствие и, снова увидев корабль, останавливалась облегченно вздохнуть.

Тем временем в Каперне произошло такое замешательство, такое волнение, такая поголовная смута, какие не уступят аффекту знаменитых землетрясений. Никогда еще большой корабль не подходил к этому берегу; у корабля были те самые паруса, имя которых звучало как издевательство; теперь они ясно и неопровержимо пылали с невинностью факта, опровергающего все законы бытия и здравого смысла. Мужчины, женщины, дети впопыхах мчались к берегу, кто в чем был; жители перекликались со двора в двор, наскакивали друг на друга, вопили и падали; скоро у воды образовалась толпа, и в эту толпу стремительно вбежала Ассоль. Пока ее не было, ее имя перелетало среди людей с нервной и угрюмой тревогой, с злобным испугом. Больше говорили мужчины; сдавленно, змеиным шипением всхлипывали остолбеневшие женщины, но если уж которая начинала трещать - яд забирался в голову. Как только появилась Ассоль, все смолкли, все со страхом отошли от нее, и она осталась одна средь пустоты знойного песка, растерянная, пристыженная, счастливая, с лицом не менее алым, чем ее чудо, беспомощно протянув руки к высокому кораблю.

От него отделилась лодка, полная загорелых гребцов; среди них стоял тот, кого, как ей показалось теперь, она знала, смутно помнила с детства. Он смотрел на нее с улыбкой, которая грела и торопила. Но тысячи последних смешных страхов одолели Ассоль; смертельно боясь всего - ошибки, недоразумений, таинственной и вредной помехи - она вбежала по пояс в теплое колыхание волн, крича: - Я здесь, я здесь! Это я!

Тогда Циммер взмахнул смычком - и та же мелодия грянула по нервам толпы, но на этот раз полным, торжествующим хором. От волнения, движения облаков и волн, блеска воды и дали девушка почти не могла уже различать, что движется: она, корабль или лодка - все двигалось, кружилось и опадало.
Но весло резко плеснуло вблизи нее; она подняла голову. Грэй нагнулся, ее руки ухватились за его пояс. Ассоль зажмурилась; затем, быстро открыв глаза, смело улыбнулась его сияющему лицу и, запыхавшись, сказала: - Совершенно такой.

- И ты тоже, дитя мое! - вынимая из воды мокрую драгоценность, сказал Грэй. - Вот, я пришел. Узнала ли ты меня?
Она кивнула, держась за его пояс, с новой душой и трепетно зажмуренными глазами. Счастье сидело в ней пушистым котенком.



Меж тем на палубе у гротмачты, возле бочонка, изъеденного червем, с сбитым дном, открывшим столетнюю темную благодать, ждал уже весь экипаж. Атвуд стоял; Пантен чинно сидел, сияя, как новорожденный. Грэй поднялся вверх, дал знак оркестру и, сняв фуражку, первый зачерпнул граненым стаканом, в песне золотых труб, святое вино.
- Ну, вот... - сказал он, кончив пить, затем бросил стакан. - Теперь пейте, пейте все; кто не пьет, тот враг мне.



- Как понравилось оно(вино) тебе? - спросил Грэй Летику.
- Капитан! - сказал, подыскивая слова, матрос. - Не знаю, понравился ли ему я, но впечатления мои нужно обдумать. Улей и сад!

- Что?!

- Я хочу сказать, что в мой рот впихнули улей и сад. Будьте счастливы, капитан. И пусть счастлива будет та, которую "лучшим грузом" я назову, лучшим призом "Секрета"!


Лямурмурмур


16:48 

31.05.2011 в 23:50
Пишет Джек-с-Фонарём:

На будущее.
Вот книга жизни - смотри скорее, работа, школа и детский сад. В четыре варежки руки греют, а в шесть - подпалины в волосах. В двенадцать снова принёс четверку, в пятнадцать гром за окном гремит, в семнадцать хоббиты, эльфы, орки, бежать, срываться, стучать дверьми. На той странице - мотало, било, бросало на остриё меча...
На этой - сохнут еще чернила. В ней нету "было", в ней есть "сейчас".
На этой - сонный июньский город, нырять, дрожать в ледяной воде, кататься в парке, мотаться в горы, быть всюду, вместе...

...и быть нигде.
Когда не пахнут степные травы, не греют мысли и блеск лучей, когда внутри - остывает, травит, когда ты словно другой, ничей, и тускло светят в дворах и кухнях все те, кто может еще светить, когда ты знаешь - всё скоро рухнет, исчезнут в дыме твои пути, когда всё счастье ушло куда-то, кусками рушится личный мир...

...Вломи себе по башке лопатой. И от меня кочергой вломи.

Дай в лоб с размаху, сойди с уступа, не клейся, словно дешёвый рис. Бывает пусто - но стисни зубы, не трусь, одумайся, соберись. Проснись с рассветом, смотри - в пожаре рисует солнце свои черты.

Мир очень старый и мудрый парень. Он видел кучу таких, как ты.

Не нужно мерить судьбу шагами, и ждать удачи ли, власти ли. Для тех, кто сдался - мир словно камень. Для тех, кто верит - он пластилин. Не прячься серой угрюмой тенью, не шли надежды в металлолом.
Твое упрямое Восхожденье стоит и ждет за любым углом.
Ты можешь ждать, сомневаться, греться, бояться, волосы теребя. Но как-то раз в беспокойном сердце проснётся кто-то сильней тебя. Потащит, грубо стащив с порога, скрутив реальность в бараний рог. Смиренным нынче - одна дорога. Таким как ты - миллион дорог.

Вот книга жизни - мелькают строчки, не видно, сколько еще страниц. Одно я знаю, пожалуй, точно - глупей нет дела: трястись за дни. Ужасно глупо - всё ждать чего-то, гадать, бояться, не спать, не жить...

...Нырять в хрусталь, в ледяную воду, где камни острые, как ножи. Бежать в автобус, занять оконце, жевать сосиски и хлеб ржаной, смотреть, как вдруг на закате солнце тебя окрасило рыжиной, гулять по Спасу, писать баллады, тихонько нежность вдыхать в слова, ловить затылком людские взгляды, и улыбаться, и танцевать. Срываться в полночь, пить хмель и солод, влюбляться чертову сотню раз...

А мир смеётся, он пьян и молод. Какое дело ему до нас.

мой дайрик превращается в сборник стихов и отрывкой из романов.
но как же мне нравится стихи этого человека. жизненно и в тему. совпадает с моими мыслями. иду искать лопату.
URL записи

07:48 

да, кстати, теперь уж точно 3:0.
раньше до трех немного не дотягивало. было только два с половиной. причем, половинка появилась в состоянии аффекта, и ее можно не считать. ;)


09:54 

Если Цезарь находил, что лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме, то Артур Грэй мог не завидовать Цезарю в отношении его мудрого желания. Он родился капитаном, хотел быть им и стал им.



Отец и мать Грэя были надменные невольники своего положения, богатства и законов того общества, по отношению к которому могли говорить "мы". Часть их души, занятая галереей предков, мало достойна изображения, другая часть - воображаемое продолжение галереи - начиналась маленьким Грэем, обреченным по известному, заранее составленному плану прожить жизнь и умереть так, чтобы его портрет мог быть повешен на стене без ущерба фамильной чести. В этом плане была допущена небольшая ошибка: Артур Грэй родился с живой душой, совершенно не склонной продолжать линию фамильного начертания.
Эта живость, эта совершенная извращенность мальчика начала сказываться на восьмом году его жизни; тип рыцаря причудливых впечатлений, искателя и чудотворца, т. е. человека, взявшего из бесчисленного разнообразия ролей жизни самую опасную и трогательную - роль провидения, намечался в Грэе еще тогда, когда, приставив к стене стул, чтобы достать картину, изображавшую распятие, он вынул гвозди из окровавленных рук Христа, т. е. попросту замазал их голубой краской, похищенной у маляра. В таком виде он находил картину более сносной. Увлеченный своеобразным занятием, он начал уже замазывать и ноги распятого, но был застигнут отцом. Старик снял мальчика со стула за уши и спросил:
- Зачем ты испортил картину?

- Я не испортил.

- Это работа знаменитого художника.

- Мне все равно, - сказал Грэй. - Я не могу допустить, чтобы при мне торчали из рук гвозди и текла кровь. Я этого не хочу.

В ответе сына Лионель Грэй, скрыв под усами улыбку, узнал себя и не наложил наказания.



В одном месте (винного погреба) было зарыто две бочки лучшего Аликанте, какое существовало во время Кромвеля, и погребщик, указывая Грэю на пустой угол, не упускал случая повторить историю знаменитой могилы, в которой лежал мертвец, более живой, чем стая фокстерьеров. Начиная рассказ, рассказчик не забывал попробовать, действует ли кран большой бочки, и отходил от него, видимо, с облегченным сердцем, так как невольные слезы чересчур креп кой радости блестели в его повеселевших глазах.



Там лежит такое вино, за которое не один пьяница дал бы согласие вырезать себе язык, если бы ему позволили хватить небольшой стаканчик. В каждой бочке сто литров вещества, взрывающего душу и превращающего тело в неподвижное тесто. Его цвет темнее вишни, и оно не потечет из бутылки. Оно густо, как хорошие сливки. Оно заключено в бочки черного дерева, крепкого, как железо. На них двойные обручи красной меди. На обручах латинская надпись: "Меня выпьет Грэй, когда будет в раю". Эта надпись толковалась так пространно и разноречиво, что твой прадедушка, высокородный Симеон Грэй, построил дачу, назвал ее "Рай", и думал таким образом согласить загадочное изречение с действительностью путем невинного остроумия. Но что ты думаешь? Он умер, как только начали сбивать обручи, от разрыва сердца, - так волновался лакомый старичок.

(библиотека)
Обернувшись к выходу, Грэй увидел над дверью огромную картину, сразу содержанием своим наполнившую душное оцепенение библиотеки. Картина изображала корабль, вздымающийся на гребень морского вала. Струи пены стекали по его склону. Он был изображен в последнем моменте взлета. Корабль шел прямо на зрителя. Высоко поднявшийся бугшприт заслонял основание мачт. Гребень вала, распластанный корабельным килем, напоминал крылья гигантской птицы. Пена неслась в воздух. Паруса, туманно видимые из-за бакборта и выше бугшприта, полные неистовой силы шторма, валились всей громадой назад, чтобы, перейдя вал, выпрямиться, а затем, склоняясь над бездной, мчать судно к новым лавинам. Разорванные облака низко трепетали над океаном. Тусклый свет обреченно боролся с надвигающейся тьмой ночи. Но всего замечательнее была в этой картине фигура человека, стоящего на баке спиной к зрителю. Она выражала все положение, даже характер момента. Поза человека (он расставил ноги, взмахнув руками) ничего собственно не говорила о том, чем он занят, но заставляла предполагать крайнюю напряженность внимания, обращенного к чему-то на палубе, невидимой зрителю. Завернутые полы его кафтана трепались ветром; белая коса и черная шпага вытянуто рвались в воздух; богатство костюма выказывало в нем капитана, танцующее положение тела - взмах вала; без шляпы, он был, видимо, поглощен опасным моментом и кричал - но что? Видел ли он, как валится за борт человек, приказывал ли повернуть на другой галс или, заглушая ветер, звал боцмана? Не мысли, но тени этих мыслей выросли в душе Грэя, пока он смотрел картину. Вдруг показалось ему, что слева подошел, став рядом, неизвестный невидимый; стоило повернуть голову, как причудливое ощущение исчезло бы без следа. Грэй знал это. Но он не погасил воображения, а прислушался. Беззвучный голос выкрикнул несколько отрывистых фраз, непонятных, как малайский язык; раздался шум как бы долгих обвалов; эхо и мрачный ветер наполнили библиотеку. Все это Грэй слышал внутри себя. Он осмотрелся: мгновенно вставшая тишина рассеяла звучную паутину фантазии; связь с бурей исчезла.



В маленьком мальчике постепенно укладывалось огромное море. Он сжился с ним, роясь в библиотеке, выискивая и жадно читая те книги, за золотой дверью которых открывалось синее сияние океана.



В этом мире, естественно, возвышалась над всем фигура капитана. Он был судьбой, душой и разумом корабля. Его характер определял досуга и работу команды. Сама команда подбиралась им лично и во многом отвечала его наклонностям. Он знал привычки и семейные дела каждого человека. Он обладал в глазах подчиненных магическим знанием, благодаря которому уверенно шел, скажем, из Лиссабона в Шанхай, по необозримым пространствам. Он отражал бурю противодействием системы сложных усилий, убивая панику короткими приказаниями; плавал и останавливался, где хотел; распоряжался отплытием и нагрузкой, ремонтом и отдыхом; большую и разумнейшую власть в живом деле, полном непрерывного движения, трудно было представить. Эта власть замкнутостью и полнотой равнялась власти Орфея.

Никакая профессия, кроме этой, не могла бы так удачно сплавить в одно целое все сокровища жизни, сохранив неприкосновенным тончайший узор каждого отдельного счастья.



Капитан "Ансельма" был добрый человек, но суровый моряк, взявший мальчика из некоего злорадства. В отчаянном желании Грэя он видел лишь эксцентрическую прихоть и заранее торжествовал, представляя, как месяца через два Грэй скажет ему, избегая смотреть в глаза: - "Капитан Гоп, я ободрал локти, ползая по снастям; у меня болят бока и спина, пальцы не разгибаются, голова трещит, а ноги трясутся. Все эти мокрые канаты в два пуда на весу рук; все эти леера, ванты, брашпили, тросы, стеньги и саллинги созданы на мучение моему нежному телу. Я хочу к маме". Выслушав мысленно такое заявление, капитан Гоп держал, мысленно же, следующую речь: - "Отправляйтесь куда хотите, мой птенчик. Если к вашим чувствительным крылышкам пристала смола, вы можете отмыть ее дома одеколоном "Роза-Мимоза". Этот выдуманный Гопом одеколон более всего радовал капитана и, закончив воображенную отповедь, он вслух повторял: - Да. Ступайте к "Розе-Мимозе".

Между тем внушительный диалог приходил на ум капитану все реже и реже, так как Грэй шел к цели с стиснутыми зубами и побледневшим лицом. Он выносил беспокойный труд с решительным напряжением воли, чувствуя, что ему становится все легче и легче по мере того, как суровый корабль вламывался в его организм, а неумение заменялось привычкой. Случалось, что петлей якорной цепи его сшибало с ног, ударяя о палубу, что непридержанный у кнека канат вырывался из рук, сдирая с ладоней кожу, что ветер бил его по лицу мокрым углом паруса с вшитым в него железным кольцом, и, короче сказать, вся работа являлась пыткой, требующей пристального внимания, но, как ни тяжело он дышал, с трудом разгибая спину, улыбка презрения не оставляла его лица. Он молча сносил насмешки, издевательства и неизбежную брань, до тех пор пока не стал в новой сфере "своим", но с этого времени неизменно отвечал боксом на всякое оскорбление.

Однажды капитан Гоп, увидев, как он мастерски вяжет на рею парус, сказал себе: "Победа на твоей стороне, плут". Когда Грэй спустился на палубу, Гоп вызвал его в каюту и, раскрыв истрепанную книгу, сказал:
- Слушай внимательно! Брось курить! Начинается отделка щенка под капитана.



я в очередной раз очарована.

23:51 

Нужно ли...

Начиталась алых парусов, насмотрелся красотки,теперь думаю.
мечтать нужно.а чем закончить предложение? ! или ? или ... Или это предложение вообще не имеет права на жизнь. Не знаю...

16:00 

читаю

- Не знаю, сколько пройдет лет, - только в Каперне расцветет одна сказка, памятная надолго. Ты будешь большой, Ассоль. Однажды утром в морской дали под солнцем сверкнет алый парус. Сияющая громада алых парусов белого корабля двинется, рассекая волны, прямо к тебе. Тихо будет плыть этот чудесный корабль, без криков и выстрелов; на берегу много соберется народу, удивляясь и ахая: и ты будешь стоять там Корабль подойдет величественно к самому берегу под звуки прекрасной музыки; нарядная, в коврах, в золоте и цветах, поплывет от него быстрая лодка. - "Зачем вы приехали? Кого вы ищете?" - спросят люди на берегу. Тогда ты увидишь храброго красивого принца; он будет стоять и протягивать к тебе руки. - "Здравствуй, Ассоль! - скажет он. - Далеко-далеко отсюда я увидел тебя во сне и приехал, чтобы увезти тебя навсегда в свое царство. Ты будешь там жить со мной в розовой глубокой долине. У тебя будет все, чего только ты пожелаешь; жить с тобой мы станем так дружно и весело, что никогда твоя душа не узнает слез и печали". Он посадит тебя в лодку, привезет на корабль, и ты уедешь навсегда в блистательную страну, где всходит солнце и где звезды спустятся с неба, чтобы поздравить тебя с приездом.


и еще


Иди, девочка, и не забудь того, что сказал тебе я меж двумя глотками ароматической водки и размышлением о песнях каторжников. Иди. Да будет мир пушистой твоей голове!


алые паруса я читала очень давно. еще в школе. сейчас все воспринимается совершенно по-другому. каждое слово приносит изысканное удовольствие. мурчу... только жаль, что на работе грина читать не получается. нужна тишина.


13:48 

ну что тут, собственно, говорить...
все. я окончательно уехала из Краснодара. Досвиданья, мой любимый город. теперь я, если и буду там жить, то только в собственном жилье. а это будет еще не скоро. эх, как же хочется, чтобы поскорее. пусть лето быстрее заканчивается.
гы...и все-таки я поражаюсь своей способности успеть смыться как раз перед тем, как грянут перемены...но это так, к слову.
осталось еще одно прощальное дало. только смелости набраться надо. мне всегда трудно хорошим людям говорить плохие вещи. но тут уж ничего не поделаешь. не могу я влюбляться по расчету. в отношениях обязательбно должна быть сумасшедшая составляющая. если ее нет, скучно становится. и бесперспективно.

08:16 

Вот и разошлись пути-дороги вдруг:
Один - на север, другой - на запад,-
Грустно мне, когда уходит друг
Внезапно, внезапно.

Ушел,- невелика потеря
Для многих людей.
Не знаю, как другие, а я верю,
Верю в друзей.

Наступило время неудач,
Следы и души заносит вьюга,
Все из рук плохо - плач не плач,-
Нет друга, нет друга.

Ушел,- невелика потеря
Для многих людей.
Не знаю, как другие, а я верю,
Верю в друзей.

А когда вернется друг назад
И скажет: "Ссора была ошибкой",
Бросим на минувшее мы взгляд
С улыбкой, с улыбкой.

Ушло,- невелика потеря
Для многих людей...
Не знаю, как другие, а я верю,
Верю в друзей.

со словами согласна не во всем, но общее настроение совпадает.
в моем случае ушел не друг, а дружба. и от этого не менее грустно.

08:34 

неоспоримый положительный эффект нового флирта в том, что он напрочь вытесняет все впечатления от предыдущего. полезно, однако.

13:05 

с начала этого года я, как ответственный бухгалтер-материалист, начала непримиримую войну с кладовщическим раздолбайством и безолаберностью. суть военных действий заключается в том, что на все инвентарные карточки с ошибками я аккуратненько прикрепляю бумажечку с лаконичным изложением сути претензии. обычно пишу, что по моим данным остаток, на начало месяца такой-то.а кладовщики уже сами пусть разбираются, чего там не идет и почему.
недавно мне попалось нечто совершенно непонятное, неизвесто откуда выползшее, о чем я и сообщила владовщику. ответ порадовал.
улика прилагается.



16:41 

У нас в кабинете появился комар. вроде бы жить мешает, а убивать жалко. первый все-таки...

13:44 

какая прелесть

10.05.2011 в 02:35
Пишет Далекая Офелия:

полукровка.
Безымянный назовет себя Драконом.
Черный цвет окрасит выбранное знамя.
От рождения стоявший вне закона,
Я верну себе отобранное вами.

Мир, как сон полночный, надвое расколот.
Пробуждение - достойная награда.
На дороге к королевскому престолу
Нет соперника опаснее бастарда.

Семь грехов, один другого безобразней.
Семь ступеней в основании у трона.
Я преступник, я заслуживаю казни!
Отчего же вы вручили мне корону?

Мой отточенный клинок напился крови
И безжалостно прервал немало судеб.
Почему меня никто не остановит?
Потому что победителей не судят.

Краски выцвели, все призрачно и зыбко.
Взятый город растворяется в нигредо.
Этот вечер - без сомнения, ошибка.
Этот вечер - без сомнения, победа.

Вся надменная, разряженная свора
Покорится тем, кто вылеплен из грязи.
Я вхожу... и затихают разговоры.
Улыбаются предатели и мрази.

Улыбаются. Затравленно и робко.
Я читаю затаенное по лицам.
На колени перед принцем-полукровкой!

На колени перед вашим черным принцем.


URL записи

Записки ленивого человечка

главная