Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
00:42 

Миссия № 31.

DOGS Fest
Хайне/ Лили. Идёт битва и внезапно оказывается, что Лили выжила и теперь она по ту сторону баррикад вместе с Джованни. Психоз Хайне прогрессирует, возможна смерть кого-то из персонажей.

@темы: [Уровень 0], [Выполнено], R, Lili, Haine

URL
Комментарии
2009-11-17 в 07:53 

R за жестокость

Тихий, как мертвые киты из прошлых веков, бронированный поезд стоял на запасном пути и молчал. Молчали и щерились остатками стекла черные окна, молчали разблокированные двери, молчали механические внутренности древнего чудовища, множество ламп, вкрученных в черное тело, казались закрытыми глазами мертвой твари.
Оно знает о тебе, оно выжидает, вопили все инстинкты Раммштайнера, и он знал, что там внутри - его ждут. И он не хотел пускать туда рыжего, ни за что на свете. Там ждали только его.
Джованни.
Который не станет считаться с человеческой натурой напарника, просто оторвет ему голову и пойдет, кроваво улыбаясь по проходу между сиденьями, раскидывая влажно и красно блестящие ладони, играя в ебаного христа, и Хайне почти передернуло, так ярко он себе это представил.
- Иди в конец, - говорит он Бадоу. И отчаянно надеется, что выиграет в эту ебаную русскую рулетку.
- В хуй что ли? – ухмыляется рыжий углом несносного рта.
- Да, иди в хуй поезда, быстро, встретимся посередине, - Хайне не до шуток сейчас, но он ухмыляется в ответ.
- В вагоне-ресторане, как всегда, - вздыхает рыжий и срывается с места. Его длинная тень мелькает среди груд мусора, сваленных вдоль стен каменного туннеля. И ни единого звука.
Хайне еще хватает реальности, чтобы сдавило под горлом, комком, ебаной опухолью в горле чувство вины, а потом он сам срывается к первому вагону.
Где-то уровнем выше раздается треск перестрелки. Люди воюют с псами, мутанты воюют с железом, убивают и убивают, и убивают. Словно этот бесконечный вальс никогда, никогда не закончится.
Ногой оттолкнуть взвизгнувшую переборку, всадить пару пуль в потолок, пока глаза адаптируются к лживому полумраку вагона.
Он не прячется. Он никогда не прячется.
- Джованни! – орет он.
Но вагон пуст, и следующий вагон пуст, и следующий вагон пуст.
И ни звука, значит, рыжий тоже пока жив.
Четвертый вагон.
На сидениях застывшими изваяниями сидят Псы. Ни звука. И в проходе Джованни, спокойный, почему-то с опущенными плечами. И вторая тень за ним.
Хайне вдруг кажется, что это Ангелика. Белое платье, волосы, отсвечивающие золотом, локонами по плечам. И он вспоминает ее медицинский запах, ее холодные руки, ее свинцовые всезнающие глаза, скованные тонкой наледью безумия, ее высокий голос, звенящий, коварный, ненавистный голос, впившийся в его мозг, в его позвоночник, ставший его собственным безумием на долгие, долгие, долгие часы, дни, годы.
Хайне поначалу кажется, что это Ангелика.
Но пес не скулит. Пес почему-то застыл и не в силах оторвать взгляд от призрачной фигуры за плечом Джованни.
Хайне кажется, что возможно, это не Ангелика. НЕ ОНА.
- Братец, ты пришел, - говорит Джованни бесцветно, но растягивая слова. – Мы тебя ждали. Мы хотим убить тебя, братик.
Его голос словно ветер – неясный, неуловимый. Изломанная фигура в проходе между сиденьями.
Женская рука в длинной черной перчатке ложится на безвольное плечо, и Джованни выпрямляется.
- Мы слишком долго ждали, ты о-по-здал, - вдруг словно пощечина – издевка в голосе, издевка в жестах. Передернутая фраза, которая словно пароль к их с рыжим встречам, словно пароль к самому рыжему, словно секретный код доступа.
Не трожь, Джованни. Не трогай.
- Заткнись! – орет Хайне, вздергивая подбородок.
Он не боится.
Не боится.
Но затыкается Джованни не от этого крика. Он затыкается, когда черная перчатка сжимает его плечо.
- Мальчики. Не ссорьтесь, - говорит тихий и ломкий голос. Словно она никогда не пользовалась им прежде. – Джованни, я соскучилась по братику Хайне. Я хочу посмотреть в го глаза, в его собачьи глаза, братик Джованни.
- Джованни отступает, перехватывая ее под талию, но не замыкая объятие, словно от страха, и бережно пропускает вперед.
- Конечно, Лили.
Что он говорит? ЧТО ОН ГОВОРИТ?! Хайне осознает, что пытается сделать вдох и не может, грудная клетка болезненно сокращается, а воздуха нет. Она не может быть… Кровавый туман, ее кровь, ее мясо и кости, твердые, ломающиеся с хрустом, тянущиеся по полу лоскуты кожи, сухожилия, когда она ползет к нему по арене на одних только руках, и он вдруг понимает, что вокруг нее нет энергополя регенерации, что перебит позвоночник, что он убил, убил, а она ползет, неотвратимо…
Она идет к нему по проходу.
Медленно, уверенно, останавливается в полосе света шагах в пятнадцати от него.
Склоняет голову на бок.
Золотые волосы локонами лежат на плечах, глаза синие-синие, ворот высокий, закрывающий вживленный в кожу металл. Она почти Ангелика. Она красива, мертвенно, словно фарфоровая кукла.
Она жива.
- Жить наверху так непросто, Хайне? Ты совсем прекратился там в зверя. Скольких ты там убил? Неужели там лучше, чем было у нас? Ты так хотел выбраться? Даже убив меня и брата? – спокойно отдает ему все эти вопросы, словно чужие вещи, которые слишком долго хранились у нее.
- Лили…
- Ххайинэ, - говорит она одним выдохом. Когда им было плохо, когда они от страха забивались в вентиляционную шахту и Хайне скулил в ее подол, она склонялась над ним и легко выдыхала ему на ухо это имя.
Никто больше никогда не играл с его именем. Никто и никогда не любил его так, как любила она.
Разве об этом можно было думать, убивая ее?
Она редко позволяла себя защищать, она сама стремилась стать защитой, его, и этого странного Джованни, который только трясся от страха, который всегда плакал, от безвыходности и страха, от прошлого, которое он кусками помнил, и знал, что такое мама и папа. Она притащила его третьим, успокоила, сказав, что они всегда будут вместе.
Она не спросила об этом Хайне, ей не нужно было что-то спрашивать.
Всегда она оказывалась немного проницательнее, чем он.
Она соперничала с ним, побеждала на тренировках, улыбалась нагло и нахально, и во взгляде читалось извечное «ну давай, ну попробуй!»
Она никогда не позволяла жалеть себя. А он позволял, хотя и стал их лидером, когда появился Джованни. Он просто приняла это, потому что ей некогда было командовать, она заботилась о новеньком и заботилась о Хайне.
Они выживали, как умели.
Она не выжила.
- Лили… - снова повторяет он.
- Я скучала, - говорит она. И он ей верит.
Он тоже скучал. В каждом ночном кошмаре, раз за разом. Своими руками, ее кровь, ее остатки, живые и любящие, обнимающие его остатки человека, друга, остатки.
Мертвые.
- Мама починила нас, - говорит она. - Мама заботилась о нас.
- Лили… Прости меня… Лили…
- Не могу, - говорит она. – Мне было очень больно. Я долго срасталась. Я знала, что ты сбежал. Что тебя выпустили, а я была в лабораториях, и день за днем ждала, когда восстановятся ткани. Почти пять лет. Это тысяча восемьсот двадцать шесть дней без движения, это дни боли и попыток простить. Но я поняла, что не могу.
- Хайне! – раздается далекий крик. Рыжий идет с того конца поезда, вагон за вагоном.
- Лили…
Она смотрит на него, словно кукла. Запрограммированная. И он знает, что своими руками сделал ее такой.
Он кивает.
- Тогда не прощай. Никогда не прощай меня. Это легче, чем не уметь простить себя самому.
Она кивает и не улыбается. Все остальные фигуры, даже Джованни кажутся неживыми в этих светотенях.
Кто-то где-то кричит его имя.
Кто-то, возможно, будет сожалеть о нем.
Он отбрасывает Люгер в сторону, отщелкивает цепь с Маузером, снимает обе кобуры, вынимает нож и тоже бросает куда-то в темноту. Расщелкивает, сбрасывает куртку, срывает бинты.
Он идет к Лили.
Он смотрит ей в глаза с просьбой, и она ее понимает.
Кто-то кричит его имя.
Он тихо говорит:
- Попробуй простить меня так, так будет правильно.
И становится перед ней на колени, опуская голову.
Она склоняется над ним.
- Ххайинэ, - выдыхает она его имя, и ее холодные пальцы касаются его горящей щеки, скользят дальше, по шее, ложатся на ошейник. Он дергается, но останавливает себя. Он не позволит Псу вмешаться.
Джованни тоже тянет руки из-за спины Лили, со стороны кажется, что они нашли потерянного брата, что они обнимают его после долгой, долгой, долгой разлуки.
Только Хайне хрипит, и пока еще в сознании, держит себя, позволяя драть ошейник из затылка по живому.
И уже не слышит, как кто-то близко вдруг кричит его имя, кричит множество раз, убивая и умирая, и начинается бойня. Вечный вальс.

URL
2009-11-17 в 19:32 

Eskarin
Спасибо большое за такую красоту)))
Здесь есть всё то, чего я хотела... и даже немножко больше) Это, наверное, единственная моя заявка от которой я ничего не ждала, но очень хотела, что бы её исполнили вот _так_. И спасибо, что взялся за неё, Юджи)))
Заказчик.

2009-11-17 в 20:19 

Or shall I go and change my point of view for other ugly scenes?
ты же знаешь, я мимо прошлого мимо не хожу, менгя очень трогают эти темы.
Каролайна и Полип взялись писать про Дейва сколько-то времени тому назад и тоже, я был счастлив несказанно, теперь еще ты, спасибо тебе, вспомнила о Лили.
Но ты наверное не про эту думала, что я напишу, да же?
Ту тоже напишу, просто нужно чуть времени.
А еще мне пришла в голову странная мысль, что из этой заявкиа затем заявки с пистолетом отлично собирается цельная история.
Юджин такой дурак *улыбается*

2009-11-17 в 20:35 

Eskarin
Eugene Allerton
теперь еще ты, спасибо тебе, вспомнила о Лили.
Да я, в общем-то, и не забывала, но вот только сейчас решила пофантазировать на эту тему)) Собственно, писать про прошлое мне не особо хотелось, а вот переплести почти похороненное прошлое с настоящим - вот это действительно интересно))
Но ты наверное не про эту думала, что я напишу, да же?
Почему? Про эту)) Ты когда-то говорил, что тебе эта заявка приглянулась, так что тут ничего нет сверхестественного))
Ту тоже напишу, просто нужно чуть времени.
А вот теперь мне интересно, про которую же ты говоришь... Х)
А еще мне пришла в голову странная мысль, что из этой заявкиа затем заявки с пистолетом отлично собирается цельная история.
Возможно)) Любопытная идея. И не называй себя глупым, а то я никак не могу понять к чему бы это)

2009-12-24 в 23:42 

知不知上
почти оргазм. потрясающе написанно.но словно...незаконченно. нет завершения. словно остановились на полпути. возможно не хватает фразы. возможно - абзаца, но концовки - нет.
а так: я очарованна. мачной легкостью и теплой жесткостью. очень здорово сдаланно.
почти оргазм.

2009-12-25 в 11:13 

Or shall I go and change my point of view for other ugly scenes?
ну вот это и называется открытый финал. тем более, что у меня уже была отписана заявка про джованни, и концепт просто вложился в концепт.

2009-12-25 в 14:25 

知不知上
Eugene Allerton ну да. текст кончился, а ты еще натянут, как струна

   

DOGS: SYNT - FEST

главная