Me mortuo terra misceatur igni.
«Каге. Моё имя – моя сущность – всего лишь тень»

Первые рассветные лучи озаряли розоватым оттенком безоблачный горизонт. Бедная японская деревушка, затерянная в лесах Хоккайдо, вскоре должна была ожить. В воздухе витал запах утренней свежести. Выйдя на крыльцо крайней в деревушке хижины, миловидный юноша, на вид лет не старше четырнадцати, вдохнул полной грудью. День начался удачно.
Юноша надел поверх собранных в низкий хвост чёрных волос соломенную шляпу и неспешно завязал её под подбородком. Под бирюзовыми хакама и тёмно-синей накидкой никто бы не представил туго стянутую бинтами женскую грудь. Чёрные глаза в последний раз скользнули по хижине, прежде чем ранний путник отвернулся и встал на тропу, ведущую на юг.
«С этим всё. Крайне просто» - розоватые губы скривились на долю секунды в усмешке.
В покинутой хижине догорала свеча. Её жёлтоватый огонёк тускло освещал единственную комнату, вырывая из темноты очертания предметов скудного интерьера. Через щель в двери просочилось лёгкое дуновение ветра. Огонёк задрожал, будто вскочил от неожиданности увидеть своё отражение. Остекленевшие, широко распахнутые глаза покойника с перерезанным горлом оказались оптимальным зеркалом.

Погружённая в ночную тьму чаща сотряслась от громкого раскатистого смеха. Держа в одной руке кусок жареного мяса, хохочущий юноша шлёпнул себя по колену другой и чуть не повалился спиной назад.
-Будешь так ржать, свалишься с дерева, - спокойно произнесла девушка, примостившаяся слева от него на бревне. Та самая, что утром того же дня покинула деревушку, обеднив её на ещё одного жителя.
-Или подавишься, - вставил другой парень и сел справа.
-Или подавишься, когда свалишься, - не уступала она. Из всей группы из семи человек, она единственная ещё не притронулась к еде. Все они собрались вокруг костра, на котором жарилась следующая порция мяса, распространяя вокруг аппетитный запах. Молодые люди, одетые как один в тёмные мужские кимоно, с собранными в низкие хвосты волосами, обсуждали выходку весельчака Дзюу на прошедшем Танабата Мацури.
-Харе меня обсуждать! – возмущённо вскочил со своего места самый шумный в семёрке, - Особенно ты! – Он ткнул куском мяса на девушку на бревне. Та изогнула левую бровь. – Каге, ну ты-то чего? Тебе же нравятся такие расправы!
-Не тогда, когда слышу о них четырнадцатый раз, - фыркнула она и наконец откусила кусочек мяса.
-Ты женщина, ты должна слушать! Смотри на Кое и бери пример!
Каге высокомерно смотрела на то, как Дзюу тряс перед ней мясом, уверенный в величественность своего изречения. Тем временем Кое подняла голову и вопросительно посмотрела на спорящую парочку.
-Да пошёл ты! – фыркнула Каге, поставив тем самым точку в бесплодном разговоре. Пробурчав под нос «Женщины…», Дзюу сел на своё место и принялся угрюмо разжёвывать пищу.
Его имя означало «свобода». Ленивый, свободолюбивый, весёлый парень семнадцати лет, Дзюу родился в бедной крестьянской семье. Ни имени, ни фамилии своей он товарищам никогда не называл – впрочем, такой политики придерживались все.
Кроме одной.
Девушка с пустым взглядом, Каге умела вселить страх в того, на кого направляла свой взор вдруг вспыхнувших опасным пламенем глаз. Она утверждала, что это у неё перешло от знаменитого предка, даймё Мацумото.
Вторая женщина в группе – Кое («голос») – держалась более скрытно. Высокая и тонкая, она казалась слишком хрупкой для активной деятельности, однако тёмноватая кожа, которую она тщательно скрывала за слоем пудры, доказывала, что девушка – не изнеженная аристократка. Её серые глаза казались пустыми и холодными, если только она не изображала наивный взгляд.
Соседями Каге по бревну были Юки – крайний справа, чьё имя означало «снег» - рождённый зимой уроженец Хоккайдо, и Сора – «небо».
Сора вскочил с места и, изобразив сальто посреди поляны, относительно удачно приземлился в нескольких сантиметрах от костра. Мясо выпало из рук и теперь потрескивало в огне.
Кое-где послышались приглушённые смешки.
-Что бывает когда обезьяна стремиться к небу… - с важным видом прокомментировала Каге. Утверждение основывается на игре японских слов «сора» (небо) и «сару» (обезьяна).
Сора медленно выпрямился, сверкнув глазами на дерзкую женщину. Воспользовавшись случаем, некто сзади нарочито громко хихикнул – Кое.
-Я всё слышал!

Двое путников шлёпали по размокшей земле под непрекращающимся с утра моросящим дождём. Их лица скрывали широкие соломенные шляпы, они были одеты одинаково бедно. Мелкие торговцы, которых дождь застал в пути. Один из них нёс плетённую корзину на спине.
-Такими темпами, мы будем на месте в час свиньи, - произнёс мальчишеским голосом свободный от ноши путник и посмотрел вверх, на тёмное небо, затянутое тучами.
-Мы пока не торопимся, - второй усмехнулся, - Кодзиро.
Кодзиро выдавил улыбку на бледном миловидном лице.
К часу собаки, однако, они уже достигли Киото. Дождь прекратился, и идти стало легче.
В 1868 году в стране произошла реставрация Мэйдзи и новый Император объявил о переносе столицы Японии в Эдо, переименованного в Токио. В связи с переездом Императорского двора Киото утратило свой тысячелетний статус японской столицы. Но не духовную ценность.
«Город цветов» являл собой огромное скопление домов, его улочки плелись в затейливые угловатые узоры, как в лабиринте. В Киото сталкивалось величие дворцов и храмов и простота деревянных домов простолюдинов.
Двое путников погрузились в море почти одинаковых построек с бумажными стенами. Их целью была скромная гостиница Ябу-сана, мужчины средних лет, обладавшего хитростью, но не обременённого умом. Почувствовать вместо приевшегося запаха мокрой земли аппетитные запахи с кухни показалось старшему путнику неописуемой радостью. Кодзиро же равнодушно принялся снимать шляпу, пропустив тихий облегчённый вздох.
Гостиница Ябу-сана была не столь богата, чтобы встречать своих клиентов изысканными благовониями, здесь были всего две комнаты с красиво расписанными стенами, и очень мало персонала. Трепещущий огонёк фонаря обдавал бумажные стены неровным жёлтоватым светом.
Сама приёмная дочь Ябу вышла навстречу посетителям, натянув вежливую улыбку. Маленькая и хрупкая, она скользнула заинтересованным взглядом карих глаз по новым клиентам и поклонилась. Старший путник в ответ тоже склонил голову, заворожено глядя на её простое сиренево-синее кимоно, подчёркивающее её миниатюрность.
-Ябу-сана сейчас нет, потому вежливо прошу обращаться по всем вопросам ко мне, - пролепетала тонким голоском Марико и, ещё раз поклонившись, развернулась, - Прошу, следуйте за мной.
-Не заглядывайся, Ичиро, - прошептал Кодзиро и первым последовал за юной Марико. Его спутник насуплено разулся и тоже пошёл им вслед.
Девушка провела их в одну из лучших комнат, расписанную узорами райских птиц и цветов сакуры. Она пояснила, что вторая комната, украшенная рисунками тигров, придержана для не менее важного постояльца. Кодзиро строго кивнул со скрещенными на груди руками.
-Господа пожелают отдельные комнаты? – уточнила Марико.
-Да. Мой брат ужасно храпит.
Ичиро с удовольствием подметил, как Кодзиро недовольно скосил на него взгляд.
-Впрочем, - он вдруг встал, - прошу меня извинить, я скоро вернусь.
Ичиро жестом намекнул на оставленную у входа корзину, и Марико понимающе кивнула. Теперь она обратилась к Кодзиро:
-Желаете увидеть вашу комнату прямо сейчас?
Парень наигранно заинтересованно огляделся. Тем временем шаги на дощатом полу удалились настолько, что можно было предположить, что Ичиро уже пересёк весь коридор до самого выхода.
-Я её уже вижу, - на миловидном юношеском лице появилась улыбка.
-Но… - смутилась Марико. В пустом взгляде чёрных глаз Кодзиро вдруг сверкнул недобрый огонёк.
-Принеси мне саке, - велел он. – И футон получше.
-Ябу-сан приказал, чтобы мы не сильно тратили саке.
-Я достаточно заплатил! – вдруг рявкнул парень, - Тащи саке, женщина!
Марико внутренне содрогнулась, но сохранила спокойствие. Хамы встречаются всюду, особенно молодые, вроде этого.
-Может я и женщина, но я всё же человек! – нарочито вежливо возразила она и была готова развернуться, когда чужая рука тяжело легла ей на плечо.
Кодзиро издевательски улыбнулся.
-Люди не равны, - улыбка на миловидном лице померкла, сменившись гримасой раздражения: - Делай, что тебе говорят! Быстро!

Настал час крысы, а высокий, такой привлекательный Ичиро не вернулся. Марико вздохнула и погасила последнюю горевшую в гостинице свечу. Она опустила голову на футон и медленно закрыла карие глаза представляя, как смотрит в его, изумрудные. Интересно, зачем они с Кодзиро – не похоже, что они родственники – здесь?
Ничто не нарушало тишину ночи. Через бумажную стену слабо пробивался лунный свет, вырисовывая из тьмы очертания спокойного лица спящей. Вдруг, его покрыла тень.
Марико вздрогнула и пыталась вскрикнуть, но рот её был зажат чей-то рукой. Появившийся будто из ниоткуда пришелец схватил её за горло и рванул на себя одной рукой, а другой заткнул ей рот. Широко распахнутыми глазами Марико в ужасе пыталась различить какие-то черты чёрной фигуры перед ней. Незнакомец склонился к ней с ехидной улыбкой.
-Ну что, человек, - полушёпот показался знакомым, - сменила твоё отношение?
Марико попыталась дёрнуться. Она его узнала.
-Как глупо – Кодзиро презрительно фыркнул и отбросил девушку от себя. Та глухо ударилась о деревянный пол и тихо закашлялась. Только приступ кашля прошёл она, всё ещё массируя шею, подняла испуганный взгляд на высившуюся над ней фигуру. Парень осклабился. – Давай, развлекай меня!
Марико торопливо забилась в угол, поджав к груди ноги, и пролепетала испуганное «нет». Оскал Кодзиро потерял любой намёк на весёлость. За два широких шага он оказался перед ней. В руке сверкнуло короткое лезвие ножа. Девушка хотела вскрикнуть, позвать на помощь, но он молниеносно зажал ей рот рукой. Его лицо вдруг оказалось в нескольких миллиметрах от неё – она сильнее съёжилась, ощутив на себе его тёплое дыхание.
-Будешь шуметь – отрежу язык.
Марико испуганно закивала. Оскал исчез с лица Кодзиро, сменившись выражением задумчивости. В следующий миг нож полоснул по груди девушки. Она вся напряглась: тонкая ткань её одеяния оказалась изрезана, а под ней алела длинная ровная царапина точно между грудями. Марико принялась усердно мотать головой, с мольбой глядя на насильника. Безрезультатно. Нож Кодзиро куда-то исчез, и он обеими руками сорвал одежду с девушки. В порыве он схватил её за волосы и, прежде, чем порванная ткань приземлилась бесполезной тряпкой на пол, отшвырнул Марико в центр комнаты.
Она упала плашмя, издав приглушённый всхлип. Она почти физически ощущала его полный презрения взгляд. Насильник повернулся лицом к ней и смотрел сверху вниз. Девушка торопливо встала на колени и повернулась к нему, отвесив низкий поклон.
-Прошу вас, не надо… прошу…
Мольба и безуспешные попытки подавить всхлип позабавили Кодзиро. Он приблизился к ней и снова схватил за волосы. Девушка послушно встала. Её тело била мелкая дрожь.
-Слабачка, - отвесил Кодзиро и, теперь взяв жертву за плечи, толкнул её в угол.
Марико больше не шевелилась. Сжавшись беззащитным комочком, она прикусила губу, чтобы не всхлипнуть, а из глаз всё равно покатились слёзы.
Кодзиро развернулся и подошёл к раздвижной двери.
-Ни слова, женщина. Для твоего же блага.
Девушка еле выдавила из себя короткое «да», больше похожее не болезненный выдох, и сильнее вжалась спиной в стену. Очередной холодок пробежал по её телу, когда раздвижная дверь закрылась, и тень стала постепенно удаляться.

@темы: Стальные Осколки