Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: миниатюра (список заголовков)
07:41 

Каменный послушник

Есть три вещи, которые многие люди не умеют делать с достоинством - проигрывать, стареть и умирать. (с)
- Ты хотел знать, почему служение монаха требует бесстрастия, но называет спасительным сострадание?
Мудрый Киу поманил ученика за собой. Удивленный и смущенный, Куан пошел за наставником через весь двор к воротам монастыря и дальше - к расселине, за которой поднималась к небу огромная скала.
- Смотри на этот утес, - велел старец. - Когда увидишь, можешь вернуться.
Ученик растерянно проводил его взглядом, потом повернулся к скале. Камень. Огромный камень. Как в нем можно увидеть что-то? Но ведь наставник сказал...
Куан сел поудобнее и уставился на скалу, которую здесь, в монастыре, все называли Послушником.

читать дальше

@темы: Миниатюра

21:51 

Есть три вещи, которые многие люди не умеют делать с достоинством - проигрывать, стареть и умирать. (с)
...хочешь, я расскажу тебе о звёздах?
Я не стану говорить о звёздах весны или лета, потому что моё лето уже позади, и я не найду для них верных слов. И о звёздах зимы я не скажу тебе тоже, потому что моя зима ещё не настала, и я не смогу рассказать о них, как нужно.
Я скажу тебе о звёздах осени...
О, это время тёмных ночей, когда мрак окутывает небо, и землю, и саму душу. В темноте не разглядеть пути, не разглядеть своей жизни, ничего не разглядеть - лишь плутать вслепую, то по колено в грязи, то в мёртвой, колючей траве, и не знать, куда приведёт тебя следующий шаг. Потому что впереди может оказаться не земля...
Ошибись - и жгучая, свинцовая осенняя вода обнимет тебя, и не выпустит из объятий. И даже если вырвешься - как узнаешь, в какую сторону плыть? Ночь кругом, глухая, степная, непроглядная ночь, без единой искорки живого огня, способного поманить за собой, привести туда, где пахнет тёплым хлебом и парным молоком...
При чем тут звёзды, спросишь ты?
Они - единственное, что позволит остановиться на самом краю. В какой-то миг отчаяния, безнадёжности, готовности сдаться ты вдруг увидишь их впереди. Перед собой. У себя под ногами.
И тогда поймёшь, что впереди - вода, что дальше - нельзя, что надо остановиться. И ты остановишься и сядешь, а может, ляжешь в траву, закинув руки за голову, и вдруг увидишь, как непроглядно черно над тобой небо - и какие яркие, какие крупные на нем звёзды. Всю весну и лето они созревали, наливались звёздным соком, тяжелели, опускались вниз... И вот они, над тобой, спелые, чистые, только протяни руку - сами упадут в ладонь.
Ты её протянешь - и звёзды покатятся, посыплются вниз, знай успевай ловить. Не поймаешь в руки - не страшно, лови в душу - она ни одной не упустит, подхватит бережно, сложит на самое дно, укроет горьким, вызревшим хмелем, добавит ягод ежевики - и оставит бродить до срока звёздным вином осени.
Эта ночь кончится.
Солнце поднимется над холмами в дымке бледной зари, ты узнаешь старый пруд с вековыми ивами, заросшие бурьяном поля, выйдешь на дорогу. И унесешь с собой эти звёзды, которые больше не дадут тебе заблудиться даже в самой черной ночи.
И жалеть будешь только об одном: этой ночью ты не слышал кузнечиков.
Осенние звёзды молчат...

@темы: Миниатюра, ...захлебнувшись потоком сознания

21:31 

Есть три вещи, которые многие люди не умеют делать с достоинством - проигрывать, стареть и умирать. (с)
После долгих дождей - ясное тихое утро. Холмы и деревья зелены, листья тополей высоко вверху едва заметно трепещут - их тревожит рассветный ветерок. Молодые воробьи ссорятся, перелетая с ветки на ветку, то тут, то там слышны потасовки и быстро затихающий гвалт. Где-то прогудела одинокая машина.
Ягоды черемухи чернеют в густой листве глянцевитыми боками. Солнце уже совсем поднялось, утренний свет, такой мягкий и чистый, не слепит глаза, и видно так далеко вокруг, что кажется - можно заглянуть за черту горизонта. Ветер спускается ниже. Он похож на лист мать-и-мачехи, гладкий и холодный сверху, бархатисто-теплый с изнанки. Пока стоишь на солнце, тепло. Но стоит сделать шаг в сторону и скрыться в тени старого тополя, как чувствуешь прикосновение глубокой прохлады. Это - август.
Календарь еще отсчитывает дни июля, еще не все грозы отгремели, и не все степные ливни пролились в густую траву. Но сердце не обмануть, как не обмануть холмы и деревья, они - знают...
Эта немыслимая глубина неба, эта бледная у горизонта и яркая до боли в глазах голубизна, такая чистая и холодная, этот солнечный свет, утративший зрелую силу, эта нереальная прозрачность воздуха, неспособного прикрыть стыдливую даль легкой кисеей знойной дымки - это все принадлежит августу.
Скоро нальются спелым соком яблоки и виноградные грозди, скоро созреют звезды осени и начнут сыпаться в ладони холмов. Там, где окончится их мгновенный полет, станут темными и холодными воды, и в кронах деревьев вспыхнут первые языки осеннего пламени. В этом пожаре дотла сгорят все краски лета, и великий художник заново выбелит холст, но это будет еще не сейчас. Не сейчас...
запись создана: 26.07.2015 в 05:46

@темы: Миниатюра, ...захлебнувшись потоком сознания

22:45 

Конспирологией о "Куполе" навеяно)

Есть три вещи, которые многие люди не умеют делать с достоинством - проигрывать, стареть и умирать. (с)
Когда о войне говорят, повторяя: "Не приведи Боже", пугливо сплевывая через плечо и стараясь не поминать к ночи, война еще далеко.
Когда о ней заговаривают, нервничая, прикидывая, куда уходить в случае чего, и приглядываясь к ценникам в магазинах, она тоже еще далеко. Но первые шаги уже сделаны.
Война заглядывает через плечо в мониторы компьютеров и страницы утренних газет, когда о ней говорят, как о чем-то очень вероятном, но только заглядывает.
Когда о ней говорят как о чем-то почти решенном, она принимает решение.

...решение было принято. Исполнители получили приказы и пакеты с кодами. Они не лгали себе о защите мира и демократии - эти сказки годятся только для обывателя перед выборами.
В час Х все спутники зафиксировали запуск ядерных баллистических ракет с баз НАТО. Их траектории сходились в ключевых точках Империи Зла. Именно такой образ России мировые СМИ внушали населению Запада уже несколько десятилетий - и достаточно преуспели, хотя без некоторых разочарований не обошлось. Пресса срочно готовила экстренные выпуски. Жирные заголовки кричали в лица читателей: "Коварное нападение России! Смертоносные русские ракеты сбиты силами обороны! Агрессор получил заслуженное возмездие!"
Никаких русских ракет никто не сбивал, потому что они не взлетали, но это никого не интересовало. Обыватель проглотит любую ложь, лишь бы она была достаточно чудовищной, чтобы сойти за правду. А опровергать эту ложь будет уже некому.
Так утверждали западные военные аналитики.
Они просчитались.
Россия хранила молчание. Ни одного звонка с требованием объяснений. Ни одного ответного пуска. Ни одной попытки перехвата. Но в миг, когда ракеты миновали верхнюю точку траектории и устремились вниз, к беззащитным городам, над Землей разразилась магнитная буря. Северное сияние, такое яркое, что его было видно даже днем, прокатилось кольцом от полюса до экватора. Электроника отказывала, носители информации становились девственно чисты, самолеты теряли управление, корабли - курс, спутники - орбиту. Последним, что успели разглядеть в командных центрах, прежде чем прервалась связь со спутниками, был сияющий купол над всей территорией России. Северное сияние обтекало его, как бурный поток - незыблемую скалу.

- Владимир Владимирович, операция "Китеж" завершена. Полный и сокрушительный успех.
- Отлично, Сергей Кужугетович. Случаев детонации боеголовок не было?
- Нет, люди сработали четко, на текущий момент найдены все ракеты, ядерный материал изымается и передается по назначению.
- Отлично, - повторил Президент. - Молодцы. Орлы.
- Служу России!
- А скажите, - задумчиво проговорил Путин. - Генератор можно восстановить?
- Нет, Владимир Владимирович. Устройство слишком мощное, там даже корпус прогорел. Но второго раза не понадобится. В эфире полное радиомолчание, кроме наших никого.
- Западу придется заново начинать с эпохи пара и электричества. Ну, кто к нам с мечом придет...
- Тот по оралу... простите, забралу "Щитом" и получит, - закончил Шойгу. - Разрешите идти?

Всерьез не воспринимать!
По мотивам дискуссии.

@темы: Миниатюра, В игровом формате, Фантомас разбушевался

15:14 

Есть три вещи, которые многие люди не умеют делать с достоинством - проигрывать, стареть и умирать. (с)
...а хочешь, я расскажу тебе, как в холмы приходит весна?
Сначала ложится снег. Нет, не тот, который бывает зимой - тот колючий и жесткий, в нем слишком много мороза и холодных звезд января, лиловых и синих теней, он не годится для того, чтобы стать началом. Снег начала весны такой белый и мягкий, такой легкий и неслышный, что кажется - его нет вовсе. Совсем ничего нет, кроме оглушительно-ватной, теплой и живой белизны... Он ложится долго, пока небо и земля не перестанут отличаться друг от друга, и под ним исчезнут все следы, все дороги и тропинки, как будто мир родился заново.
Потом снегопад затихает, и появляется солнце. Впервые за всю долгую зиму - такое яркое, что его лучи отражаются от снега и заполняют собой воздух. В это время у воздуха особенная сила, потому что он состоит из света почти целиком, и когда ты делаешь вдох, ты вдыхаешь солнце. Оно освещает людей изнутри, попадает в кровь и бежит по жилам, как по ручьям, а потом брызжет из глаз, потому что ему становится тесно. У людей внутри начинается половодье.
Потом на гребнях холмов появляются проталины. Черные и рыжие пятна растут на глазах, сливаются, прорастают первой зеленью, сначала незаметно, потом все отчетливее, пока однажды не окажется, что на всей округе лежит прозрачная зеленая акварельная дымка.
А в ложбинах между холмами снег не тает иногда до июня... Он сверху серый, но если сгрести верхний слой, то внутри окажутся ледяные крупинки, похожие на икру. Они круглые, прозрачные, и безумно вкусные, если зачерпнуть их ладонью и попробовать. Легкий хруст на зубах, обжигающий десны холод, и привкус талой воды, прошлогодней травы, мокрой земли вдруг покажется лучше самого изысканного напитка.
Иногда можно увидеть, как из-под снежника течет ручеек, а чуть выше него по склону на кочке греется ящерица. У нее очень надменный вид и лохматые бока - старая шкурка отстает полупрозрачными клочьями, они трепещут на ветру, и кажется, что ящерица вот-вот взлетит.
Небо над холмами ясное и такое бездонное, что в него страшно смотреть - можно захлебнуться взглядом, утонуть в чистой голубизне и никогда уже не вернуться обратно. Оно кажется пустым, но оттуда падает хрустальной струйкой песня жаворонка. Он так высоко, что его невозможно разглядеть, но песня - песня доносится до земли, и хочется подставить ей ладони, набрать певучего, солнечного хрусталя и напиться, не губами - душой...
Еще не поднялись травы, а ветер уже пахнет цветами. Где-то там, на холмах, раскрыли кулачки бутоны горицвета, выбросив навстречу ветру ярко-желтые лепестки. В сухой, серой траве прошлого лета спрятались белые, голубые и сиреневые фиалки. Но ветер находит их, бережно раздвигает мягкими пальцами сухие ломкие стебли, и уносит тонкий, еле слышимый аромат к небу и солнцу, к каждому сердцу, как обещание.
Как надежду.

@темы: Миниатюра, ...захлебнувшись потоком сознания, Наша маленькая стая

00:46 

Есть три вещи, которые многие люди не умеют делать с достоинством - проигрывать, стареть и умирать. (с)
Однажды в монастырь Тысячи Ступеней пришел ученик прославленного мастера.
- Та-вахаши, - сказал он, - мой учитель говорит мне, что я должен укреплять свое сердце и взращивать в нем мужество, верность и стойкость. Я следую его воле, истребляя всякую слабость, с корнем вырываю привязанности, потому что они ослабляют волю, но люди говорят мне, что я становлюсь хуже с каждым днем. Что я делаю не так?
- Когда земледелец возделывает свой надел, что он делает с землей? - спросил настоятель.
- Пашет, - ответил ученик. - Удобряет. Сеет семена. Поливает. Выпалывает сорняки.
- Верно, - согласился та-вахаши. - Слышал ли ты, чтобы кто-то выкладывал камнями свое поле или застилал его железом, прежде чем бросить в землю семена?
- Кто же сеет на камне! - воскликнул ученик. - Конечно, только лишенный рассудка так поступает!
- Но не так ли поступаешь и ты? - спросил настоятель. - Крепость возделывающего поле - в собранном урожае. Плуг взрывает землю там, где она слабее и мягче всего - так наши слабости становятся бороздой, в которую ляжет семя добродетели. Прежде, чем оно созреет, его поливают кровью своего сердца и потом своего тела. Наши добрые дела - то удобрение, которое увеличит урожай.
- Но как же сорняки? - спросил ученик. - Разве не должно истреблять в душе все, что способно помешать расти добродетелям? Разве привязанности не отнимают душевные силы, которые могли бы пойти на благие цели?
- Если ты сеял добрые семена, откуда взяться сорнякам? - отозвался та-вахаши. - А если в твоей душе растут сорняки - те ли семена ты посеял? Не обладая совершенной мудростью, можешь ли ты знать, какое семя дало росток? Вырывая с корнем то, что прорастает в твоей душе, ты не возделываешь ее, но обращаешь в мертвый камень и сталь. Ни мужество, ни верность, ни стойкость не растут ни на камнях, ни на холодной стали.
- В чем же совершенная мудрость, о та-вахаши? - почтительно спросил ученик.
- В том, чтобы иметь мужество взяться за рукояти плуга, верность избранному пути и терпение дождаться плодов, чтобы по ним выбирать семена для следующего посева, - ответил настоятель.
- А стойкость? - напомнил ученик. Та-вахаши улыбнулся ему.
- О стойкости приходи спросить после десятого урожая.

@темы: Миниатюра, Отмечено Тенью, Проза

17:31 

Демократическое решение.

Есть три вещи, которые многие люди не умеют делать с достоинством - проигрывать, стареть и умирать. (с)
- Я хочу быть олимпийским чемпионом!
- Что, простите? - Президент МОК посмотрел на своего собеседника поверх очков. Снял очки, протер стекла, надел и посмотрел снова - уже сквозь очки. Картина не изменилась. Перед ним сидел заплывший жиром, бесформенный негр. "Афроамериканец, - политкорректно поправил себя господин Рогге, скосил глаза на список лиц, которым сегодня был назначен прием. - То есть афрогерманец... или афронемец?" Кем бы ни был визитер, олимпийским чемпионом он мог стать только в одном случае: если в список олимпийских видов спорта будет включено поедание пончиков на скорость. Или гамбургеров. Или на чем там этот афронемец наел такой авторитет...
- Я хочу быть олимпийским чемпионом! - повторил посетитель, повышая голос. Видимо, решил, что Президент туговат на ухо.
- Спасибо. я хорошо слышу... - Жак Рогге откинулся на спинку кресла. - Но простите, это невозможно. Вы совершенно не подготовлены ни к чему, кроме разве что сумо. А его пока не включили в список Олимпийских видов спорта.
- Вот! - негр закатил глаза. - Вот именно! И это чудовищная несправедливость! Только из-за того, что я отличаюсь телосложением от спортсменов, мне отказывают в праве на чемпионский титул! Это нарушение моих прав человека!
- Но позвольте, - Рогге слегка опешил. - Кто вам в нем отказывает? Подберите... хм... диету, согласуйте с тренером режим занятий. Конечно, в вашем возрасте поздновато начинать, но чудеса все-таки случаются...
- Мои религиозные убеждения не позволяют мне заниматься тренировками! - пухлые руки поднялись к потолку в жесте праведного негодования, призывающего на голову богохульника громы небесные. - Это культ тела, из которого сотворяется кумир!
- Но все олимпийские чемпионы усиленно тренируются! - попытался вразумить его Президент. - Понимаете? Абсолютно все. Иначе им не достичь победы.
- Это покушение на мою свободу личности и индивидуальность! - возопил негр. - Я хочу быть олимпийским чемпионом, а мне отказывают в этом, потому что я не хочу быть таким, как все! От меня требуют нарушить заповеди моей религии! Это бесчеловечно! Я испытываю невыносимые моральные страдания от вашей жестокости, господин Президент! Я буду жаловаться!
- Это ваше право, - не стал возражать Рогге. - Простите, не могу больше уделять вам время, у меня много других дел.
Изрыгая угрозы и проклятия, необъятный "чемпион" покинул кабинет. Жак Рогге промокнул платочком вспотевший лоб, посмотрел на часы и улыбнулся. Сегодня вечером он расскажет этот анекдот другим представителям комитета, они посмеются.

Спустя полгода мир узнал о беспрецедентном решении Европейского суда по правам человека: за систематическое нарушение прав всех альтернативно тренированных граждан мира Олимпийские игры было решено запретить.
запись создана: 28.01.2011 в 13:19

@темы: Юмор, Проза, Миниатюра

17:25 

Между Светом и Тьмой. Слово прощения.

Есть три вещи, которые многие люди не умеют делать с достоинством - проигрывать, стареть и умирать. (с)
Столица оделась в траур.
С утра перед главным храмом стоял гроб, накрытый от палящего солнца легким навесом, и мимо него тянулась череда горожан: богатых и бедных, больных и здоровых - каждый пришел проститься с повелителем и сказать последнее слово. Согласно учению жрецов всевидящего Солнца, отходящая душа могла спокойно покинуть тело, если хоть один человек скажет умирающему: "Спасибо, что ты жил среди нас".
Император умирал и никак не мог умереть, потому что каждый проходящий вскидывал на него взгляд, менялся в лице и торопливо шел дальше - молча, так и не сказав заветного слова. В надежде, что кто-то другой, идущий за ним, найдет за что поблагодарить умирающего.
Быстрые на суд и расправу приспешники на сей раз не вмешивались: плети наготове, только руку протянуть, да что толку? Благодарность должна быть искренней, Солнце не обманешь вынужденной милостью. Да и им самим немота сковала уста: за что благодарить? За вечный, неизбывный страх, что сегодня гнев владыки падет именно на тебя? За пьянящий призрак власти карать и миловать, за безнаказанность, которая по малейшей прихоти господина может обернуться наилютейшей казнью? За ломящиеся от кровавого золота подвалы, которые разметает чернь, как только новый повелитель взойдет на престол, и первым делом прикажет вздернуть шакалов павшего льва?
Череда проходящих мимо все не кончалась, умирающий жадно вглядывался в бледные, испуганные лица стекленеющими глазами: кто отпустит его на покой?! Повелевавший целым миром, он сейчас готов был просить милостыни, подобно последнему нищему: подайте! Одно слово, только одно, но от всей души! Неужели я никому из вас не сделал за всю свою жизнь ни одного доброго дела?! И холодеющим сердцем понимал: не сделал...
Жрецы озабоченно переглядывались. Если дух не уйдет до заката, до того момента, как слепящий диск Всевидящего скроется за горизонтом, быть ему блуждающим порождением ночи, губить живые души, пока не найдут, не загонят в священный круг, не сожгут - навеки. Для простолюдинов хватало обычного домового храма, восточного угла с изображением Солнца, да искреннего "спасибо" своей семьи. Для жертвы разбоя или несчастного случая и обряд был не нужен - Солнце само забирало их к себе, когда тела рассыпались пеплом в пламени священного костра.
Но повелитель, правивший со столь беспримерной жестокостью, мог доставить немало хлопот: сила его духа была непомерна. Много принесет беды его блуждающая тень истерзанному государству...
Солнце клонилось к закату, когда очередь горожан кончилась, так и не подарив своему владыке желанного слова. В самом хвосте плелся, опираясь на костыль, хромой нищий. Жрецы знали его, он часто просил милостыню у ступеней храма, никогда не поднимаясь по ним к Вратам, даже в самые большие праздники. Чему жрецы были только рады - уж очень был грязен...
У гроба хромец остановился, вгляделся подслеповатыми глазами в лицо умирающего, усмехнулся. Усмешка вышла неожиданно жесткой и хищной: словно гриф-стервятник разинул клюв на обреченную добычу.
- Ты помнишь меня, повелитель? - каркнул он, подперев костылем костлявый подбородок. - Не помнишь... А мне тебя не забыть до последнего часа. Я был твоим полководцем, и ты страшился даже моей тени, потому что я мог отобрать у тебя корону. Так ты думал. Ты отнял у меня армию и отдал другому, и благодаря тебе я остался жив, а армия полегла вместе с бездарным полководцем в пустыне, куда ее заманил враг. Ты отнял у меня жену и отдал ее своему союзнику, и благодаря этому подарку народ получил десять лет мира. Ты отнял моих дочерей и раздал своим приближенным, и теперь мои внуки станут помогать твоему преемнику править империей. А кровь разбавить трудней, чем вино, и разрушенное тобой поднимется и заблещет. Ты отнял у меня дом, и я получил в имение целый мир, ты отдал меня на пытку палачу, чтобы я потерял даже свое здоровое, сильное тело воина, и подарил мне спасение. Потому что только лишившись заботы обо всем насущном смог я в должной мере заняться спасением своей души. Никто никогда не оказывал мне столь неоценимой услуги, повелитель. Поэтому я говорю тебе: спасибо за все то, что ты сделал со мной, иди с миром.
Солнце коснулось краем пылающего диска лиловой черты горизонта, и освобожденный дух императора покинул тело. Жрецы, обладающие двойным зрением, видели, как он помедлил немного у бездыханного тела, потом поклонился нищему - и исчез, рассеявшись с порывом вечернего ветра.

@темы: Миниатюра, Проза, Творчество

23:47 

Между Светом и Тьмой. Высшая справедливость.

Есть три вещи, которые многие люди не умеют делать с достоинством - проигрывать, стареть и умирать. (с)
- Мой господин, прибыл посланник правителя... - юный ученик, один из двоих, кому Чен Син позволил разделить его уединение. Двое - тихий, задумчивый Ли и порывистый, как вешний поток, Чжи. Только это их и различало, в остальном юноши были похожи как близнецы.
Легкий ветерок прокрался в открытую дверь и качнул маленькие весы. Бронзовые чаши заколебались, одна чуть поднялась, вторую потянуло вниз. Чен Син огладил бороду и положил на верхнюю чашу крохотный окатыш нефрита. Зыбкое равновесие восстановилось.
- Прибыл, так принимай, - наставник поднялся, стараясь не задеть весы полой старого халата. - Подай чай на Лунную веранду.

- Поднебесная на грани гибели. Военачальники думают только о своем обогащении. Чиновники не уступают им в алчности. Люди забыли послушание властям и почтение к родителям... - посланник говорил горячо, стремясь убедить собеседника. Забыв про остывающий чай, он то взмахивал рукавами, то скорбно опускал голову, то протягивал руки в тщетной мольбе - Чен Син был непреклонен.
- Я отошел от суетных дел мира, - серебряные пряди бороды скользили сквозь пальцы, глубоко запавшие глаза смотрели не мигая на закатное солнце. - Все на свете имеет свое начало и свой конец, даже Поднебесная не вечна. И если время ее вышло, кто я такой, чтобы остановить гибель огромной империи, а если время еще есть, кто я такой, чтобы вмешиваться в естественный ход событий?
- Но там голодают дети, умирают женщины...
- Я скорблю о постигшем их несчастье. Но мне нечем их накормить и нечем вылечить. Разве я богаче императора?
- Ваши возможности безграничны! - рукава вновь начали танец над холодным чаем. - Если бы только вы вмешались, одна капля вашей мудрости очистила бы океан скорби...
Из-за двери донесся чуть слышный вздох - ученики подслушивали, переживая за исход беседы. Пусть слушают. Молодым это полезно...
- Я вмешивался, где только мог, - чай в чашке Чен Сина оставался горячим, словно его только что налили. - Но пока я кормил одного, голодали тысячи, пока я лечил одного, умирали десятки тысяч. Человек не может быть одновременно повсюду. Человеку нужно место, единственное место, где он будет приносить наибольшую пользу. Мое место здесь, я его нашел и более не покину.
- Я слышал, что почтенный мастер исповедует принцип недеяния, - вспорхнули рукава крыльями диковинной бабочки. - Но высшая справедливость требует...
- Тссс... - Чен Син приложил палец к губам. - Тише...
Удивленный посланник замолк, прислушиваясь. Уже наступила ночь, над крышами обители показалась яркая, словно начищенная к празднику песком, полная луна.
- Слышите?
- Что я должен услышать? - недоумевал посланник.
- Тишину. Солнце село на западе, чтобы взойти на востоке, луна поднялась, чтобы осветить путь заблудшим и доставить утешение страждущим. Вот это и есть высшая справедливость. И она ничего не требует. Она молчит... Слышите?

- Мой господин, я нигде не могу найти Чжи...
- Он уехал с посланником, - старый мастер внимательно разглядывал свои весы. Чаши вновь пришли в движение, и Чен Син терпеливо ждал, пока они остановятся. - Почему ты остался?
- Я задумался над вашими словами, господин, - ученик почтительно поклонился. - О своем месте в мире. Думаю, отсюда я лучше увижу его.
Чаши остановились. Чен Син подумал и осторожно положил на верхнюю чашу жемчужину. Старинная бронза тускло блеснула, опускаясь вниз.
- Идеальное равновесие... - оценил Ли. - Как же я раньше не догадался... Каждое наше действие вызывает череду последствий, и все они раскачивают чаши весов... Господин мой, вы храните равновесие мироздания?
- Ну что ты, - улыбнулся Чен Син. - Я просто подкладываю на весы камни.

@темы: Буддизм головного мозга, Миниатюра, Проза, Творчество

12:21 

Сказка о реформаторах

Есть три вещи, которые многие люди не умеют делать с достоинством - проигрывать, стареть и умирать. (с)
- Что сказал император? - светлые глаза вдовствующей императрицы смотрели отстраненно и холодно. Тонкий обруч вдовьего венца, охватыващий высокий лоб, тускло блеснул в свете факела.
- Он отказался подписывать указ, - сухонький старичок в мантии председателя законодательного собрания беспомощно развел руками. - Снова одни разговоры о реформах, которые только усугубят положение в стране.
- Я поняла, - обруч снова блеснул - венценосная вдова склонила голову. - Значит, иного способа не остается... Я поговорю с ним сама.

- Матушка, я вполне могу обойтись без ваших советов, - раздраженно бросил правитель, сдергивая с рук церемониальные перчатки и бросая их на ковер. Пушистая собачонка тут же вцепилась в тонкую кожу и принялась с урчанием раздирать ее в клочья.
- Эти перчатки обошлись бы простолюдинам в месячный доход семьи, - обронила вдова.
- Как Император, я могу, кажется, позволить себе не считать каждый медяк! - раздражение нарастало.
- Глядя на тебя, их не считают твои министры. Глядя на твоих министров, их не считают чиновники. И поэтому простолюдины вынуждены считать медяки, чтобы их дети не умерли от голода.
- Мои реформы... - высокомерно начал император, но договорить ему не дали.
- Твои реформы уже поставили страну на грань катастрофы, - резко оборвала его бывшая правительница. - Твоя армия обнищала, обносилась и голодает, твои солдаты мрут, как мухи. Набирать в войска некого - голодные люди едва передвигают ноги и не могут поднять меча. Твои зажравшиеся чиновники не переложат бумажку с места на место без того, чтобы им за это заплатили. Твои министры покупают за границей богатые поместья и вывозят туда свои семьи, а потом предлагают тебе реформы, которые позволят им выкачать из страны еще немного денег, чтобы можно было стать еще богаче!
- Что может понимать в этих делах женщина? - выплюнул император.
- Я правила тридцать лет, - напомнила вдова.
- И выжила из ума, выполняя прихоти своих фаворитов.
- Что ж, - бывшая правительница выпрямилась. - Возможно, женщина не может править. Но женщина может кое-что другое...
- Например, уйти в монастырь, - намекнул император.
- Именно это я и собираюсь сделать, - ответила его мать. - И вместе со мной это сделает каждая женщина страны.
- Не понял...
- С этого дня, ваше величество, ни одна женщина не допустит к себе мужчину. Ни одна женщина больше не родит ни одного ребенка. Через пятнадцать лет в вашей армии, ваше величество, не останется ни одного солдата, способного держать оружие. Через двадцать некому станет работать. А через сорок вы будете править одними могилами, ваше величество.
- Чтобы родить ребенка, согласие женщины не требуется, - напомнил император.
- Да. Но чтобы она не избавилась от плода, ее придется держать под присмотром. Чтобы она кормила ребенка грудью, ее придется связывать. И пока мужчины твоей страны будут караулить своих связанных жен, выносить за ними ночные горшки и кормить их с ложечки, враг придет и покончит с твоими реформами раз и навсегда. И правильно сделает.
Стук захлопнутой двери прозвучал как выстрел из пушки.
Вечером император вошел в покои к жене, но встретил нелюбезный прием.
- У меня недомогание, ваше величество, - взгляд консорт-принцессы нехорошо напоминал взгляд вдовствующей императрицы - такой же отстраненный и ледяной.
- И как долго оно продлится? - внутренне холодея, поинтересовался император.
- До конца жизни, ваше величество.

- Что доносят агенты? - поинтересовался король сопредельного государства.
- Империя в полном упадке, ваше величество. Армия разбегается, никто не работает, все выясняют отношения со своими женщинами, которые все разом отказались спать с мужьями и рожать детей при таких реформах.
- Время для нападения идеальное, - кивнул король. - Поднимайте войска. Но прежде...
- Да, ваше величество?
- Мой первый министр почему-то отправил свою семью за границу, а вчера заговаривал о неких нововведениях в управление государством.
- Велеть ему явиться, ваше величество?
- Нет. Казнить.
- Как?!
- Немедленно.

@темы: Миниатюра, Проза, Творчество

17:37 

Есть три вещи, которые многие люди не умеют делать с достоинством - проигрывать, стареть и умирать. (с)
Любопытный ветер заглянул на открытую веранду, тронул кисти на столе, загнал в угол легкий свиток, подкрался к сидящим друг против друга людям, заглянул в пустую пиалу. Безмятежная неподвижность на смуглых лицах дразнила; ветер дернул за тонкий ус и отпрыгнул в сторону.
- Многому учит наставник, но три важнейших его задачи суть воспитание долга, воспитание мужества и воспитание духа.
Ветер притих и улегся в ногах - люди оказались непростыми. Где еще научишься просто так какой-нибудь мудрости? Нужно внимательно слушать, не пропуская ни словечка. Шалости подождут.
- Предание гласит, что один из учеников славного мастера вскрыл себе вены, когда наставник захотел увидеть алые цветы на белом снегу...
- Это предание дошло до вас не полностью, почтенный. Истина осталась скрытой.
- В чем же она?
- Когда первый ученик вскрыл себе вены, наставник отсек мечом полы своего халата и перевязал раны, сокрушенно сказав: "Я воспитал в тебе долг, но не воспитал ни мужества, ни духа...". Второй ученик обнажил оружие и напал на учителя, сказав: "Кровью твоей нарисую я эти цветы!"
Ветер перестал дышать.
- Что же учитель?
- Он легко обезоружил недостойного ученика, сказав в сокрушении сердца: "Я воспитал в тебе мужество, но не воспитал ни долга, ни духа..."
- Предания обычно повествуют о трех учениках.
- Был и третий. Он подошел к деревцу сливы, дохнул на него, и в зимнюю стужу распустились алые цветы среди белого снега. Учитель поклонился ученику и сказал: "Я воспитал в тебе дух, теперь я могу уйти на покой".
Сухие пальцы подняли пиалу, сухие губы подули в сухую чашу. Миг - и на глазах у изумленного ветра над тонким фарфором поднялась струйка пара.
- Угощайтесь.
запись создана: 21.09.2010 в 07:29

@темы: Творчество, Проза, Миниатюра

19:04 

Собирающий камни.

Есть три вещи, которые многие люди не умеют делать с достоинством - проигрывать, стареть и умирать. (с)
- И каков итог? - взгляд короля был тусклым, словно подернутым пылью.
- После всех испытаний остались двое, государь, - наедине с правителем его Первый Министр мог позволить себе не кланяться при каждом обращении. Друзьям детства не пристало размениваться на церемонии между собой.
- И какого бы ты мне посоветовал выбрать?
- Сложно сказать... - Первый Министр задумался. - Про одного говорят, ему служат духи, даже вина себе налить он не поднимает руки, даже хлеб в рот к нему приносится его таинственной силой. Он силен и может привести государство к громкой славе...
- А второй?
- Второй - каменщик. С утра до ночи он обтесывает камень своими руками, сам замешивает раствор, сам кладет стены. Никогда не видели, чтобы он использовал свою силу, чтобы поднять хоть пылинку.
- Тогда почему же его называют волшебником?
- Стены, которые он сложил, невозможно разрушить, государь.
Взгляд умирающего блеснул прежней орлиной силой.
- Я выбираю второго. Слава, основанная на силе духов, придет и рассеется, как тают на рассвете призраки. Но руки, способные выстроить незыблемые стены, смогут создать незыблемое государство.

История не сохранила имен. Но империя, чье начало давно потеряно ею, времени неподвластна.

@темы: Творчество, Проза, Миниатюра

От любви до любви

главная